Все это не прозренье и не опыт -
Я убеждаюсь в том уже в который раз -
Стихи ко мне приходят не из жопы,
А из сияния твоих прекрасных глаз.
И пусть твои ответственные чувства
Слепы, немы, безруки и глухи -
Чтоб в жизни не было так абсолютно пусто,
Я сам себе тебе пишу стихи.
Влюблённые не сидят на месте, они предпочитаться ходить по головам.
——* * *——-
Одиночество приземляет — зато любовь окрыляет.
——* * *——-
Бегал вокруг, да около — оказалось сидел на цепи.
——* * *——-
Белая ворона — это удел гения, общество таких выходок не прощает.
——* * *——-
Зависимость от обстоятельств наводит на размышление.
Если зависим — значит наркоман.
——* * *——-
Для одних утро начинается с улыбки, для других с кривой улыбки, третьи обречены на постоянный страдальческий вид. Но взглянув в зеркало появляется надежда на лучшее.
——* * *——-
Воспитание «в духе» противоречит воспитанию «по правилам». Но как человека не воспитай — он все равно кушать просит.
——* * *——-
— Зачем в жизни мы уходим от ответственности?
—Спросил осел у льва.
—Что-бы нас все время мучила совесть, — сказал лев и съел осла.
——* * *——-
—Политика грязное дело —сказала свинья, с удовольствием садясь в лужу.
——* * *——-
Крикоедова все время мучила совесть, как только он брал в руку чужое. Но стоило ему переложить из одной руки в другую — совесть его больше не мучила.
——* * *——-
Выходя из себя не забывай зайти обратно.
——* * *——-
Много хорошего и лестного хочется сказать людям, которые не пишут.
Молодцы! — Не пишите и впредь, пожалейте читателей.
——* * *——-
Акт творчества напоминает половой — только у разных людей по разному. Одни достигают оргазма от усердия, другие принимая похвалы, третьи пыхтят, бесполезно показывая несуществующий талант, но оргазм все-же испытывают.
——* * *——-
Однажды встретил медведя гризли — очень пожалел, что под рукой не оказалось туалетной бумаги.
——* * *——-
Мир делится на авантюристов склонных к полноте и просто авантюристов — есть ещё подвит, мечтающих стать авантюристами, но их мечты упираются в собственную лень.
——* * *——-
Прежде чем вылезти из кожи вон, убедись — кому ты нужен со своей новой кожей.
——* * *——-
Каждый новый осознанный шаг, в жизни, приближает нас к пониманию — когда-нибудь этот шаг окажется последним.
——* * *——-
Когда человек показывает один палец — это значит, что он дурак в единственном числе. Если два — значит он дважды дурак, а три — дураки вся его семья, четыре пальца, значит ему требуется помощь психолога, ну а пять —обычное приветствие, идущее от сердца.
——* * *——-
Мы одной с тобой одной крови — ты да я, сказал один гастарбайтер другому.
——* * *——-
Любовь к деньгам на втором месте, после любви к самому себе.
——* * *——
Если вы уважаете себя больше других - это заметно невооруженным взглядом, люди начинают показывать вам своё уважение, думая: "Какая- же ты сволочь !"
——* * *——-
Чрезмерное употребление своего Я, ведёт к перееданию и несварению желудка у ваших собеседников.
——* * *——-
Любовь входит через уши раскрывая глаза, а ненависть обнажает зубы, закрывает глаза, сжимая кулаки.
——* * *——-
Долго смотрел на говорящую обезьяну и не мог понять - кого- то она здорово напоминает.
——* * *——-
Услышав призыв к покаянию, вспомнил, что забыл включенный утюг, прибежал домой и понял — каяться было уже поздно.
——* * *——-
Трехлитровая банка самогона уравновесила возможности спорщиков —пока они не увидели дно, вели себя тихо.
——* * *——-
Умение далеко видеть вызывает дальнозоркость, а умение предвидеть — страх её потерять.
——* * *——-
Зависть — плохое чувство, особенно когда тебе завидуют все.
Конечно когда есть чему. Но в этом есть и хорошая сторона, знайте — если у вас есть завистники, значит вы ещё
живы.
——* * *——-
Вместе с потерей зубов старость приносит и другие неприятности — у некоторых теряется чувство юмора, у других оно обостряется сверх меры и только патологоанатом может уравновесить этот процесс.
——* * *——-
Встретив человека с приветом, у вас два варианта — стать таким как он, или ответить ему тем же.
——* * *——-
Воображение сыграло злую шутку.
Человек вообразил, что он неотразим и долго гонялся за женщиной, которая так не думала.
День был классный.
Солнце садилось за горизонт.
Было немного ветрено. Ну разве это ветер? Вот если бы я идти не мог против ветра, тогда да! А так, подумаешь, прижал к забору не давая двигаться, так мне и не надо никуда, постою. Главное, рот не открывать, что бы щёки не разорвало.
Мимо люди пролетают. Живут наверное, по ветру. Вышел из подъезда и аля-улю. А люди видимо противные. Нет, на вид вроде ничего, если брать скидку на ветер, но в душе чувствую - противные. Пролетают поматериваясь, и всё норовят за меня ухватиться. Так я им руку не подаю. Пусть вон за качели хватаются, зря, что ли, они попутно с ними пролетают.
Ветер, в конце-концов, закончился. Да и как иначе? Он же не мог дуть вечно. Для ветра в нашем городе двое суток - это обычность. Почему-то чертовски захотелось есть. Я отделился от забора, с которым прожил последние двое суток, и с удовлетворением рассматривая симпатичное углубление, оставленное моим телом в профнастиле, отправился к ближайшему ларьку с шаурмой.
На том месте, где я надеялся утолить голод, вместо ларька стояли качели, и именно те, которые пролетели мимо меня в первые сутки. Стояли коряво и неровно... Ларёк, который был здесь до них, выглядел гораздо гармоничней и полезней.
Я вздохнул, пытаясь вздохом утолить голод, и отчасти мне это удалось, ибо прилетевший запах упорхнувшего ларька не оставлял сомнений в выборе направления. Да и ингредиенты шаурмы, мозаично разбросанные по набережной, отчётливо указывали направление убытия искомой точки общепита. В преддверии шаурмового блаженства я чуть притормозил. У людей так бывает. В предвкушении чего-то желанного, и с твёрдой уверенностью, что это что-то уже у вас, вы оттягиваете момент. Ведь главное не результат, а предвкушение. Именно это слово, собственно, и есть желание. А само желание…
Пока рассуждал, дошёл до места новой дислокации искомого ларька.
Ларёк с шаурмой был! Правда то, что он с шаурмой, уверенности не было. Шёл то я не долго, около четырёх километров. С правильного направления сбиться было практически невозможно, так как везде встречал указатели. Где-то это были кусочки курицы, за которые происходили жестокие схватки представителей местной фауны и особо проворных бомжей, а где-то лаваша, причудливой пятнистостью украсившего набережную в стиле Энди Уорхола. Но если логично рассуждать, то четыре километра шаурмы... Тут фантастикой попахивает.
Но коли я ларёк нашёл, счастья попытать было надо. Тот почему-то стоял вверх тормашками, и вся курица, с вертикального шампура, сгрудилась на одном из потолочных светильников, который, в отличии от курицы, упорно оставался на своём месте, то есть на потолке.
Сзади раздался приятный, чуть встревоженный женский голос:
— Простите, вы крайний?
Я обернулся. Голос принадлежал миловидной брюнетке, лет тридцати. Она смущённо пыталась поправить волосы, щедро посыпанные песком, и симпатично торчащими то тут, то там палками и мелкими обломанными веточками. Её плащ, когда-то несомненно безукоризненно красного цвета, хаотично покрывали жирные пятна, по запаху явно куриные, а прилипшие кусочки лаваша говорили об одном. Её путь к этому месту пролегал по набережной. И в данном случае, «по набережной», можно было принять дословно.
Мы познакомились.
— Я за шаурмой, — сказала она, неловко протягивая руку.
— А я крайний, — ответил я, осторожно пожимая протянутую ладошку.
У неё были красивые тонкие пальцы, заканчивающиеся ногтями, облачёнными в умопомрачительный френч непонятного цвета, с кое-где обломанными кончиками. Это не портило общую картину и даже наоборот. Дикий маникюр гармонично дополнял причёску, плащ и оставшийся лабутен с отломанным каблуком.
— У вас интересное имя, — улыбнулась она.
— Ваше тоже довольно не тривиальное, — ответил я любезностью на любезность.
— Скажите, — она явно хотела продолжения разговора. — Вы всегда берёте шаурму в этом ларьке?
— В этом, но не здесь.
Она посмотрела на меня вопросительно.
— Понимаете, до сегодняшнего дня я сам не знал, что мой любимый ларёк может поменять место стояния. И судя по всему, хозяин ларька тоже этого не знал, так как до сих пор его не нашёл.
Почувствовав, что мой ответ был всеобъемлющим, я задал ей встречный вопрос, такой же богатый на слова и кристально понятный:
— А вы?
— А я живу в другом районе. Это четыре остановки на трамвае отсюда. Когда меня выдуло из очереди, стоящей в такой же ларёк, я даже не успела сказать следующему за мной, за кем ему держаться. Пока меня несло и било о встречные скамейки, а судя по их обилию, это был парк или бульвар, меня грызло чувство вины. Потом, оставшийся на мне туфель, каблуком зацепился вон за ту ограду, да и ветер стих. Первое, что я увидела - вас и ларёк с надписью «амруаШ». А так как память была ещё свежа, я тут же встала в очередь, за вами.
Мы разговорились, и даже не заметили, как какие-то люди подняли ларёк, и унесли его туда, откуда он видимо и прибыл на место нашего знакомства.
— Скажите, — вдруг сказала она. — А есть у вас любимое место в этом городе?
Из любимых мест я помнил только забор из профнастила, с продавленным моей спиной отпечатком.
— Хотите туда?
— Да, — ответила она, и мечтательно закрыла глаза. — Вы мне понравились, и мне кажется, что там я смогу лучше вас понять.
— Я могу вас туда отвести.
Она грустно взглянула на свои ноги. Я всё понял, и включил свою смекалку на полную мощность. Мы подобрали два куска лаваша, из разбросанных вокруг. Они идеально подходили под тридцать восьмой размер. Она встала на них, а я закрепил их скотчем. Скотча, которым были заклеены подмышки моей куртки (шитьё, к сожалению, это не моё), как раз хватило на подобную операцию. Она осмотрела новинку на своих ногах и восхищённо произнесла:
— Да вы прямо Карло Пазолини!
Я не знал кто это, но в её устах это звучало как похвала.
Уже к вечеру мы добрались до забора, с которого всё закрутилось. Как раз начал крепчать ветер. С трудом, но мы всё-таки прижались к забору. Я в свою нишу, а она рядом, пока ещё на ровный кусок профнастила. Но со следующим порывом ветра я услышал характерный звук. Это она, со счастливой улыбкой погружалась в металлические рёбра забора.
Я понял - это судьба. Наша встреча не могла быть случайной. Видимо, она тоже это почувствовала. Мы одновременно потянулись друг к другу в надежде на поцелуй. Ветер придавал нашим губам такие конфигурации, что спустя несколько секунд наши лица были мокрыми от безуспешных попыток воссоединения. Но наконец, это свершилось. Я схватил её зубами за ухо, а она меня за нижнюю губу. Женщины всегда ловчей в этих делах. Да, поцелуй был особенным в его традиционном понимании. Но это было не главным. В этот момент, мы как единое целое, представляли в головах одно и то же.
Ветер стих, и мы идём, держась за руки, на поиски нашего судьбоносного ларька, который, благодаря чудесной погоде нашего города, наверняка снова поменял место стояния. И мы найдём его, потому что уверены, он оставил подсказки. Это будет дорожка из цветов нашей любви с первого взгляда. И плевать, что эти цветы будут больше похожи на кусочки курицы и лаваша.
Любовь, как говорится, слепа.
Пошёл в лесную глухомань,
Набрать грибов к обеду,
Вокруг деревья, глушь и хмарь,
По лисьему иду я следу.
Ушёл в такой глухой конец,
Где птицы не летают.
Застрял вдруг в горле огурец:
В кустах огни мерцают!
Я присмотрелся: Ё-моё,
Не пень, и не землянка.
Стоит тарелка, вся в огнях,
А рядом — марсианка!
Глаза как блюдца, кожа хром,
Призывных чресел звуки,
Забыл я вмиг про трюфеля,
Накрыло жаром муки.
Наш межпланетный звёздный бой
Тянулся до рассвета,
Меня бодрил любовный зной
За всех мужчин планеты!
Очнулся я нагой как перст,
Измотанный изрядно,
Вокруг пустой, притихший лес,
И странный свет, занятно!
Вдруг бросил взгляд на инструмент —
А он лучится знатно!
Горит небесно-голубым. И светит беспощадно.
Теперь фонарик мне в ночи
Не нужен абсолютно.
Мой инструмент проложит путь,
И в чащах беспробудных! Он фосфорическим лучом
Разрежет мрак и тени,
И сам Гагарин подмигнёт
Сквозь толщу поколений! Я выше звезд теперь лечу,
Герой иного века!
Зажглись вселенские лучи. В штанах у человека!
«Все это не прозренье и не опыт -
Я убеждаюсь в том уже в который раз -
Стихи ко мне приходят не из жопы,
А из сияния твоих прекрасных глаз.
И пусть твои ответственные чувства
Слепы, немы, безруки и глухи»
Андрюха Шёл Мимо
Опять твоих прекрасных глаз сияние,
Несёт меня и петь, и рифмовать,
И если б не твоё здесь обоняние,
Я столько бы сумел ещё создать.
Когда ко мне идёт стихотворение,
Я тщательно, поверьте мне, прошу,
Проветриваю это помещение,
В котором за компьютером сижу.
А ты всё говоришь, как мизантропы,
Что, мол, стихи из жопы я достал,
А вот они и вовсе не из жопы,
Нет запаха, я лично проверял.
Ведь это же высокое искусство,
Как не из жопы к нам идут стихи,
Но вот твои ответственные чувства,
Все безответственно слепы, немы, глухи.
Ещё, готов я опровергнуть слухи,
И доказать, что это всё брехня,
Что у меня растут из жопы руки,
Нет! Руки не растут там у меня.
Не знаю, что с ним делать, бабоньки.
Хоть плачь, хоть смейся - всё одно.
Просила я концерт Михайлова,
а он повёл меня в кино.
Деталь всего, а воз отличия:
"да" скажешь или скажешь "нет",
но ради должного приличия
ему сказала я окей.
Цветами я не избалована,
но в День рожденья моего,
он кактус мне принёс из офиса
и прокатил меня в метро.
Деталь всего, а воз отличия:
мне ближе розы и Харлей,
но ради должного приличия
ему сказала я окей.
На море кто-то едет Чёрное,
публИчит селфи в Инстаграм,
а он меня глазами фотает
и провожает до крыльца.
Деталь всего, но вижу, девочки,
где сор один, а где стихи...
И я люблю все его трещинки,
и глупости, и косяки.
Здесь чирикают вороны,
Громко квакают сверчки,
На Парнасе все-все склоны
Облепили чудаки.
Что у них в умах творится?
Что из них наружу прёт?
Каждый мнит себя: Я - птица!
Ни фига, её помёт....
Пришёл домой, принёс получку,
Жена потребовала случку!
Вцепилась насмерть, как колючка:
Коль деньги есть, так будет случка!
Чего пристала, как липучка?
Меня достала эта случка!
Впервые не пропил получку
И нате вам - имеем случку!
. . . . . .
В карман засунув денег кучку
Гоню коров к быку на случку....
Анаграмма «стержень-стрежень»
вдохновила атамана:
в воду вышвырнул небрежно
с чёлна дочку персияна,
а братве промудрил он:
«с глаз долой – из сердца вон».
(…Так и плыли по течению,
занимаясь просвещением.)
*
Личное безличности
- Хоть не сорняк, но всё же жалко,
Что я – репей, а не фиалка!
А в чём причина сей беды?
Нет у фиалки бороды.
***
Я удивлю, наверно, вас,
но вот в чём дело:
пришёл однажды "Муж на час"
по объявлению.
Тату на шее, голый торс,
улыбка Дэнди
и заявил с порога в лоб:
"Готовьте деньги!"
И я, друзья, открыла рот
от удивления.
Прочла ещё раз договор
и не поверила,
но договора пункт "один"
был очень резок:
"Заказ ваш выполнили мы.
Готовьте деньги!"
И я ответила: "Ну что ж,
коль это сделка,
вот бутерброд для вас с икрой,
пюре с котлеткой,
стаканчик морса и суфле,
эклер и кофе,
а вот теперь...пора в постель
и за работу!"
И он попятился к двери
назад спиною,
а я кричу ему - "Плати
по форс-мажору!",
чтоб понимал и он, и все
его коллеги,
что и заказчики теперь
считают деньги.
Ни намёка нигде на тень…
Вот в такой сумасшедший день,
Ошалев от жары, Игнат
(Ох, и лето − кромешный ад!),
Хорошо ли, нехорошо,–
На работу… в трусах пришёл.
И смеялся в ответ отдел:
«Ты бы шубу ещё надел!»
У всех времён свои огрехи
И даже целые грехи.
И существуют для потехи
Иные сказки и стихи.
Поэт их пишет на забаву,
Но в том есть умысел лукавый
Поставить так больной вопрос,
Чтоб сам читатель произнёс:
«О, времена! Вот это нравы!»
И призадумался всерьёз.
И мы намЕренье имеем
Припомнить сказки говоря:
«Поэт сказал в своей поэме:
«Колдун несёт богатыря».
Куда несёт? Зачем? Послушай!
Ну, кто тут будет равнодушен?
И что последует затем?
Каких нам ждать еще проблем,
Где новый будет обнаружен
Сюжет со сменою систем?
А между тем, видений пОлон
Стал в перестройку лес и дол:
То Кот с русалкой нянчат клона,
То Черномор меняет пол,
То на неведомых дорожках
Биг Фут следит босою ножкой,
То, не жалЕючи потУг,
Пришельцы в небе кажут круг.
И бочкой дёгтя мёда ложку
Спирт разбавляет русский дух.
В такой новейшей обстановке
Наш сказ и вовсе не порок.
Зато и ложь, как прежде, ловкий
Из сказки сделает намёк.
Друзья Людмилы и Руслана
Глаза закройте на изъяны,
Быть может, я привру чутОк,
Оно и ладно. Был бы прок.
А тем, кто любит сериалы
Вот сериал наш
- «Колобок».
ЗачАт в сусЕках и амбарах,
Он был в душе провинциал,
И беззаботно в ресторанах
Начало жизни прожигал.
Так он попал к коварным людям
И стал невольно их орудьем.
Пришлось мотать за это срок.
Но в перестройку перепутья
Меняли векторы дорог.
В стране вершились перемены.
И он - сторонник перемен -
Решил податься в шоумЭны
Мечта всех трутней - шоумЭн.
Но в мире шоу выйти в князи
Нельзя без денег и без связей,
И средь путей был путь один,
Через наркотик героин.
И Колобок, привычный к грязи,
В трясину эту угодил.
На кухне у четвёртой власти,
Где МельпомЕна – госпожа,
В порыве алчности и страсти
Доходит дело до ножа.
Чтоб заработать денег кучу,
Тут нужно снять звезду покрУче.
Нет журавлей среди синиц.
И он находит трёх девиц.
Двух взял на понт, а самой лучшей
Подай цветок из-за границ
Иной подумает:
- «Ну, враки».
Цветком артистку соблазнил».
Но мы в виду имеем маки,
Ну да, тот самый героин.
Косой дает ему наколку,
Послал катиться прямо к волку,
Тот адрес дал своих ребят,
Трёх уголовных поросят.
Те повязали его долгом
Под страхом группы из козлят.
И тут пошло. Концерт не катит -
С Лисой дела не на мазИ.
А долг висит, свербИт, и кстати,
Уж колобку процент грозит.
К нему являются козлятки
И бьют авансом по сопАтке.
Грозят устроить в теремок,
Где будет съеден колобок.
А если «сдаст», Утёнок Гадкий
Нажмёт охотничий курок.
Сомкнулся круг сплошных несчастий.
Нет денег даже на прокорм.
Пси***т звёзды, блеск их гаснет,
Цветы сменили на попкОрн.
И нет спасительной идеи.
Герой наш плачет, плесневеет.
Его грызет, жует испуг.
И вот, собрав своих подруг,
Он объявил провал затеи,
Поскольку он - частично труп.
На этом можно кончить повесть,
Мораль всё та же и финал.
Но я как автор беспокоюсь
Я ж обещал вам сериал
Где сУдеб сложные узоры?
Где быт, пустые разговоры?
Где слезы, счастье, весь контент?
И наконец, где хэппи энд?
И потому продолжу вздоры
Безмерно длинных кинолент.
Продолжение сериала возможно последует Картинка от СУНО