Олегу в теплый майский день
Справляли восемнадцать.
Желали все, кому не лень,
Мужать и не сгибаться,
Любви, удач, всего-всего,
И утверждали кучей,
Что возраст нынче у него,
Бесспорно, самый лучший.
Тут некто дядя Лёня встал,
А этот дядя Лёня
Немало лет провёл в местах
Не столь уж отдалённых.
И, не приученный вилять,
Сказал Олегу смело:
− То, что ты слышал, − «тра-ля-ля»,
А я хочу – по делу.
Не стану спорить, не чурбан,
Года твои – конфетка.
Но есть у них большой изъян:
Ты впредь – не малолетка.
И если попадёшь под суд, –
Пропал ни за понюшку.
Тебе как взрослому дадут
На полную катушку.
Засохли полностью чернила
Покрылся плесенью блокнот
Поэта Муза посетила
И не уходит пятый год
Не музыки, стихов и прозы
Еé конéк совсем в другом
Три дочери цветут как розы
Один лишь плюс под каблуком.
Синичка прыгнула к окошку
И на меня пытливым глазом...
Слетали листья понарошку,
Ведь , если чё, могли б все разом,
Тряхнули б кронами деревья,
Как я зарплату всю вчера...
Звучала музыка свирелья,
Не то, что б мучало похмелье-
Стоял ноябрь у двора!
Рыбалку я люблю с рожденья,
Отец мне к ловле страсть привил,
на его удочку и спиннинг,
я много разных рыб ловил...
Но вдруг,
расстался я с удачей,
Леща огромного поймал...
от своего родного Папы,
когда блесну ему сломал...
В городишке, простецком как тесто для сырников
Непубличным лицом, но значительным жителем
Был да жил выдающийся слесарь Почтырников,
По субботам себя ощущавший мыслителем.
А в кондовой конторе меж чахлых кустарников
Весь покрытый бронёю казённого кителя
Подвизался унылый почтмейстер Слесарников,
Закопавший в суглинок талант укротителя.
И с любым из них, как с повседневною сложностью -
Ибо первый бузит, а второй кочевряжится -
Обыватель общался с большой осторожность,
Опасаясь - да мало ли что им втемяшится!
Никого не касались ни сплетни, ни критика
И под общим спокойствием, вширь разгулявшимся
Главный ангел - хранитель с лицом паралитика
Спал в чулане, и видел себя состоявшимся.
Даже молнии здесь не гремели корытами
А за мэрией в ночь со второго на пятое
Было спящим замечено нечто с копытами -
Пахло серой и гарью, и было хвостатое.
Рой ворон на берёзах говел, как монашество
И слегка ошалев от такой диспозиции
Трое негров на церковь крестились размашисто
За спиной азиата - сержанта полиции.
А почтмейстер зарос паутиной от праздности,
И у слесаря руки росли не из задницы -
Там, где должен был вспыхнуть конфликт несуразностей
Только дрёма чесалась, бурча "мне без разницы..."
Лишь осенней порою желтушные листики
Гомоня, словно стайка бурятских паломников
Оживляли район Закосневшие Выселки,
Двести лет украшающий город Никчёмников.
Жизнь - дорожка по ухабам,
Мчит то там, то сям, то склон,
Я порой к красивым бабам,
Как прищепкой прикреплён.
Жизнь такая катапульта,
Так подбросит - всё тип-топ,
Доведёт и до инсульта,
Коль охочий до зазноб.
Только я не подкаблучник,
Был завидным женихом,
И кутила, и разлучник,
Стопроцентным мужиком!
Но конечно, не без трёпа,
Для веселья кайф найдем,
Три прихлопа, два притопа,
Всё пойдет у нас путем!
Вот бренчу на балалайке,
Ох, зазнобушка моя,
Расскажу всем без утайки,
Как за юбкой бегал я.
Был до девушек любитель,
Кровь гуляла с молоком,
Но подвел путеводитель,
Быть теперь под каблуком.
Мелькают вязальные спицы
за окнами воет метель,
А где-то в Париже блудница
ведёт кавалера в постель
Снега заметают дороги,
сгустилась за окнами мгла
- В Париже я тоже бы ноги,
пожалуй, раздвинуть смогла
Работают спицами пальцы,
привычны движения им
- Ну, пусть не Париж. Итальянцы!
Соренто, Венеция, Рим
Ещё для души, не за плату
без чувства особой вины
Могла бы отдаться мулату -
под плеск океанской волны…
Поёт тихо песню Малежик
и пахнет на кухне борщём
От утренних зимних пробежек
чуть ноет спина и ещё
слипаются сонно ресницы
- Нет-нет! Что вы, нет! Я не сплю!
Но спицы устали трудиться
и часто теряют петлю
«Горемыка, дуралей,
Не одну ты воду пей!
Для желудка и ума
Выпей красного вина!
Винный хмель получше водки
Греет кровь в наш век короткий,
Избавляет от недугов
И роднит людей друг с другом!» –
Так святой апостол Павел
Тимофею разум правил.
*СТОМАХ, стомаха, муж. (от греч. stomachos) (книжн. устар. ритор. или ирон.). Желудок, утроба.
"Стомаха ради" - выражение из Библии (Первое послание к Тимофею апостола Павла, 5, 23)
2. Гимн вину
Ах, сколько в нём поэзии, игры,
Какие раскрываются миры,
Для тех, кто не теряет головы,
Кто пьёт, смакуя так, как я и вы!
В нём дух весёлый солнца, хмель земли,
Что воплотиться в ягодах смогли.
Сближает, окрыляет нас оно –
Янтарно-золотистое вино.
3. Для психологической разгрузки
– Бокал вина и рюмку коньяку,
Фужер шампанского и кружку пива,
Ещё графинчик водки и чайку,
Не крепкого, чтоб сердце не шалило!
Пожалуй, всё! Достаточно пока.
– А закусить?
– Не надобно закуски!
Я заглянул не нажирать бока,
А для психологической разгрузки.
4. ***
Какое время трудное пришло!
Вокруг одни сплошные потрясенья.
Суббота проходила хорошо,
Пока не понял: это воскресенье.
И надо вновь готовиться к труду,
И завтра видеть те же злые лица,
И целый день мозолить ерунду
Без шанса поутру опохмелиться.
5. Чужие наших не поймут
Им не понять нас ни в какую:
Язык не знают недоумки.
Мы слова бля.., как запятую,
Вставляем после каждой рюмки.
Они, пристойные собаки,
Не могут выразиться лаем.
А мы спокойно эти знаки
Для связки слов употребляем.
6. Бутылке водки
Твои плечи покаты, тверда твоя грудь.
Поцелуй твой – падений людских предпосылка.
Сколько славных имён ты смогла зачеркнуть,
Сколько жизней ещё ты погубишь, бутылка!
Не спасёшь никого ты от зимних простуд,
Никому не прибавишь блистательной славы.
Ты всего лишь красивый стеклянный сосуд,
Полный доверху жгучей, смертельной отравы.
В янтаре догорающей осени,
Если вверх высоко посмотреть,
Облака растворяются в просини,
А в груди начинает болеть.
***
Это скорбь по ушедшему лету,
Неземная печаль, по весне,
Что известна любому поэту,
И знакома особенно мне.
***
Это грусть просыпается волчья.
Одиночество тащит на дно.
И поэтому я, хмуро, молча,
Иногда утыкаюсь в окно.
***
Утыкаюсь в напрасной надежде,
Не балу́ет ведь осень теплом,
Чтоб Надежде стоять без одежды.
(У соседки пустует балкон…)
***
Но закончится осень, как только,
А зима с холодами пройдёт,
И на вахту мужик её Колька,
На полгода в Норильск уе…т,
***
Алкоголик, хамло и невежда,
Явно лишний в соседской семье,
На балкон снова выйдет Надежда,
В сексуальном нательном белье!