ХОХМОДРОМ- смешные стихи, прикольные поздравления, веселые песни, шуточные сценарии- портал авторского юмора
ХОХМОДРОМ - портал авторского юмора
ХОХМОДРОМ

Хохмодром: смешные стихи и рассказы: за месяц 9.2011: самое лучшее: стр. 25

ХОХМОДРОМ
ХОХМОДРОМ ХОХМОДРОМ
НАЙДЁТСЯ ВСЁ >>>
СПРЯТАТЬ ТЕКСТЫ
НАШИ АВТОРЫ
ОБСУЖДЕНИЕ
Удачные произведения
Удачные отзывы
Добавить произведение
Правила сайта
РИФМОСКОП
Присоединяйся! Присоединяйся!
Друзья сайта >>
 
Прикольные стихи и рассказы: за месяц 9.2011: самое лучшее: Стр. 25  Раздел   Дата   Рец.   Оцен.   Посет. 
 

Рокировка

(Густав)
 Про выборы  2011-09-26  2  6  852
В России начался турнир,
Партнеры блеснули сноровкой:
Глядит ошарашенный мир
На ловкую их рокировку…
 

Мы две печальных оболочки

(Вячеслав Дворников)
 О любви  2011-09-30  1  6  652
Александр Москаленко

Мы две печальных оболочки,
проросших некогда друг в друга.
Как непонятны и непрочны

законы квадратуры круга среди людей!
Какая мука –
услышать музыку сквозь пепел
былых пристрастий.
Как упруга – печаль,
и как невнятен лепет
слегка вибрирующих листьев,
едва развившихся из почек –
и что им чувства
(да и мысли)
потрескавшихся оболочек…

Вячеслав Дворников
Мы две печальных оболочки,
проросших некогда друг в друга…
Как непонятны и непрочны

законы ваши в мире всех четвероногих…
Какая мука –
услышать свист призывный и манящий,
примчаться, ласково
хвостом своим виляя…
А позже,
пятым чувством понимая,
что путь сегодня –
только в старый ящик,
ещё вибрировать уставшею душою…
И разорваться, словно ночью почки,
и выпустить наружу наши чувства
(да и мысли)
из треснувших от боли оболочек…
 

Московская деревня

(Марина Шамсутдинова)
 О Москве  2011-09-09  1  4  1288
Деревенский житель Москвы это не тот, кто приехал в Москву из деревни; а тот, кто воспринимает свой родной город как милую лужу, потому что родился и вырос в ней. На спор с пацанами лазил по развалинам царицинского дворца, совершал набеги на огороды в пределах МКАД и наперегонки ездил на велосипеде от Теплого Стана до Красной площади и обратно. Москва для такого жителя обжитой уголок, и он в любом районе , хоть у Кремля, знает совдеповский гастрономчик и охотно разложит пивасик с колбаской в тихом незаметном дворике при полной Луне.

Жители Москвы из глубинки, приехавшие столичные метросексуалы и курочки, даже мусор ненакрашенными не выносят. И парни тоже! Эти пялят на себя сомнительного вида кальсоны с ширинкой на уровне колен, майки и топики…

Настоящий житель Москвы естественен и неприметен как плотва в аквариуме с экзотическими рыбками. На нем удобный свитер-водолазка , задирающийся на кругленьком пузике, сумка-котомка через плечо с документами и книжкой для скучных поездок в метро, удобные джинсы и разношенная обувь. Уверяю вас, москвича всегда и везде можно узнать по удобной, растоптанной обуви без каблука. И мужчину, и женщину. Москва – обманчива! Кажется от высотки до высотки дойти - только руку протянуть, а как намотаете вы в московской суматохе 12 километров за день, как сотрете ноги на шпильках, до кровавого мяса , так сразу и прикупите себе тапочки-растоптыши, а туфельки кинете в офисе или оставите для катания в машине.

Машинка для приезжего – это клочок родины, движимая-недвижимость… Как помотается он по съемным квартирам, как наслушается женины-тещины попреки о своей беспородности- безродности, так и полюбит свое, родное, банком спонсированное имущество… В нем и живет, и пробок не замечает… В машине отдыхает от работы и семьи.

Ну не будем о приезжих, наш герой – это настоящий Москвич, чьи предки покоятся на Ваганьковском и Калитниковском кладбищах и подхораниваются туда каждые 15 лет согласно нормам Санпина, отчего надгробные памятники уже стали похожи на братские могилы, а фотографии дядюшек и тетушек размещены на них в три ряда.

Живет он тоже в коммунальной квартире у Садового кольца с двадцатью соседями в 8 комнатах. Бабушка Сима, которой уже 80 лет, не дает согласия на продажу своей комнаты, и остальные жители коммуны 15 лет оживленно ждут ее смерти, чтобы продать квартиру оптом новому олигарху и переехать в отдельные квартиры в Южное Бутово.
Вообще –то Илья Верзилин человек как человек, немножко начитан, чуть-чуть образован, имеет за плечами по два курса разношерстных московских вузов, при этом один филологический, что сразу переместило его сознание в круг творческой богемы. Он пописывает в стол рассказы и зарисовки, справедливо считая себя новым Кафкой.
В эпоху повального интернета даже самый ленивый пишет. Знай накорябывает смешные случаи, да на форуме их выкладывает.

Настоящий москвич дорожит личной свободой, поэтому работает не торопясь и строго по желанию. Есть москвичи, что устраиваются на работу на два-три месяца, чтобы только поднакопить денег на поездку в Турцию, есть те, что работают строго с сентября по май и по графику 2/2, никакого там пятидневного офиса и выжималок с дурным начальником и планами в 200 процентов ежемесячно. Пусть попку рвут мечтатели из тьмутаракани, снимают комнатку за 12 тысяч, экономят на всем, чтобы на новогодние праздники слетать в Урюпинск и в марте на 2 недели в Хургаду.

Подругой матери Ильи была соседка Тетя Галя. Она изредка пускала их к себе попить чайку, да поговорить о жизни. Бесконечной темой ее разговоров была четырехкомнатная квартира в центре, которую она сдавала за страшные тысячи, а сама жила в другой своей квартире, рядом. Тетя Галя справедливо пролагала, что настоящий москвич, это не тот, кто имеет могилы на московских кладбищах, а тот, кто персонально обеспечен просторным жильем, не обремененным домочадцами. У нее не было в живых родственников, единственный её сын скололся еще в девяностых ,а двоюродного племянника она не пускала на порог. Она любила лежать в больницах, где располагала к себе персонал описаниями своей недвижимости и обещаниями переписать жилье на самых заботливых врачей и медсестер.

Такое комфортное счастье маменьке Ильи не светило. Коммуналка и отсутствие лишней площади для сдачи внаем вынуждали москвича Верзилина заняться поисками работы. До 27 лет он прятался от армии, и теперь его престарелая мама справедливо полагала, что он начнет отдавать сыновний долг.

Вокруг Илюши все было так хорошо и сытно, а ужастики давали острее почувствовать свое счастье. Лежишь в тепле, с маминым пирожком, а на экране кого-нибудь с аппетитом доедает акула-осьминог. На раскачивание Илюши и уговоры поискать работу ушло три года. Но когда мама перестала давать деньги на интернет, а без ужастиков он своей жизни не мыслил., работа нашлась.

Надо сказать, что Верзилин еще любил выпить, а после выпивки страдал медвежьей болезнью; отстояв очередь из четырех человек в общественный коммунальный туалет, он усаживался на семейный кружок с очередным «поэтом- для туалета», прочитав десяток страниц ложился к компу и назначал свидания приезжим девушкам, которые охотно клевали на его статус «неженатый москвич в поисках идеала». Один его однокурсник даже со злостью написал на него пародию:

Хороший взрослый мальчик –
Здоровья дохренища.
Встречает мать с подачкой,
В авоське его пища.
Девчонку из Ростова
Поймет он с полуслова,
Предложит койку с видом
На холм кремлёвский, гнида!
Работать он не будет.
А кто его осудит?
Московский полис близко,
Есть Писка и Прописка!


Но девушек, даже приезжих приходилось водить гулять и они требовали подарков и знаков внимания… Делать нечего, пришлось Верзилину искать работу. Перебрав должности комплектовщика, мерчендайзера и курьера – он остановился на работе курьера. Взял, например, какую-нибудь фигню за три тысячи, отвез в офис к цепному менеджеру, принял от него деньги и свободен. Все это на свежем воздухе в окружении московских красот. И при этом пивка можно выпить и у Москвы-реки посидеть. Мама очень обрадовалась и дала Илюше свою карту москвича, чтобы он мог прикарманить деньги, выданные фирмой на проездной. Получив в кассе две тысячи, он купил пива и, не найдя бесплатного туалета, напугал узбека, присев прямо на порог его полуподвального жилища.

На будущее, чтобы не получать метлой по спине и малопонятные ругательства на языке Хайяма, Верзилин решил строго прокладывать маршруты движения, между наиболее комфортными туалетами.

По мнению Верзилина самые комфортные бесплатные туалеты в Москве расположены в Макдональдсе. Там всегда можно встретить мыло, бумагу и сколько угодно времени для уединения. На втором месте туалеты всяких там торговых комплексов, запах там правда с ног сбивает, но относительно чисто, и бумажка туалетная всегда есть. Однажды у Ильи прихватило живот в районе Лужников, и, отчаявшись найти бесплатный туалет, он пошел в синюю кабинку био-туалета за 20 рублей. Разругал он себя после этого страшно: за такую газовую пыточную камеру да еще деньги платить? Со злости он написал сказку:

      Сказка о клике и клоаке

«Жил был на свете Вася Пупкин из Нижних Черемшан. Жил да жил, пока совсем есть нечего стало. Вот заварил он из последней крупы хлёбово-крошево, намешал в него всю остатнюю крупу : овес, перловку и пшенку, да и двинул лапти на Москву - Президенту о своей нелегкой судьбе поведать. Китайские шлепанцы Вася оставил на выход, это уже он на встречу с самим президентом оденет, а до Москвы всего-то 500 км и в лаптях дойдет, чай не барин.

Дошел Вася Пупкин до Кремля, обошел его со всех сторон. Стены неприступные, а возле ворот стража – вытолкали его взашей, да еще и пинка дали. От всех этих переживаний расстроился Вася очень и живот его тоже. Побёг Вася Пупкин туалет искать – кабинки везде синие натолканы и ценник висит - 20 рублей. А у него на обратную дорогу ровно столько отложено было, негоже деньги свои последние на баловство спускать.

Вдруг видит у Красной стены ступеньки каменные и маленькие такие указатели наверху с треугольниками – туалет замаскированный … это чтобы гости столицы бесплатный не нашли и бизнес арендаторам кабинок не портили. Сходил в туалет Вася, как во дворец приемов и дело свое коричневое с вкраплением овса и перловки сделал.

А в это время в Кремле, под охраной из тысячи стражей, у Президента тоже живот схватило. Снял он с себя брючки «Марчиано» за 180 тыс рублей, трусики «Шервино» за 50 тыс. и сделал свое красно-коричневое дело. Канализация – изобретение архидемократичное и охраны в ней нет, разве что послеобедешные продукты жизнедеятельности охранников.
И встретились в клоаке две какашки - Васи Пупкина из овса и перловки и президентская из креветок и клубники. Президентская поначалу сильно чванилась, очень ей не по нраву оказался овес пупкинский, но потом пообтрепалась, разбавилась народным добром , размякла и успокоилась. Скинули их в общий коллектор,- отстойник да на поля фильтрации вместе и вылили.

Васька Пупкин голодный вернулся к себе домой в Нижние Черемшаны. Насобирал весной в лесу черемши, продал ее у тракта, купил себе бутылочку паленки, отравился и помер.

А Президент, спустя год, подписал указ о строительстве на фильтрационных полях правительственного городка, и легли овес Васи Пупкина и президентские креветки в основу новой вертикали власти. Такое вот единение с Россией по всем фронтам. А клика всегда и на всём умеет собрать сметану. Не пропадать же народному добру.»


Сказку свою он отнес в три журнала, но её не приняли и посоветовали к писателям больше не ходить. Туалетов там не было совсем, а во двор не набегаешься. Больной живот это слабость человека и сконфузить она может хоть английского посла, хоть королеву. Обидевшись на писателей, Верзилин подпил, живот прихватило прямо у Английского посольства, он уже стал мимодумно карабкаться на забор, благо дружки оттащили и он присел рядом , между остановкой и рекламным баннером «Правого дела» с улыбающимся Прохоровым. Там и пригодился ему печатный орган писательской организации в 8 страниц.

Прошло два года, Баба Сима померла на Пасху, и коммуналка начала разъезжаться по окраинам. Иван с мамой купили двухкомнатную квартиру в Царицыно, и Илюша наконец-то смог выйти замуж. Юридически –то конечно за него вышла замуж бойкая девочка с Алтая. Молодые поселились в самой большой комнате, Илья сразу кинул работу и занялся написание своего бесконечного романа для современной публики, а девушка, как и полагается приезжей, стала пахать на двух работах за право обладания московской регистрацией. Тихая такая семейная идиллия, вечерами они сидят на балконе и пьют коктейль – кока-колу с коньяком и смотрят на детскую площадку, на которой в лучах тусклого месяца резвятся бездомные кошки, да пьяные выводят трехэтажные трели. Хороша ты московская деревня!
 

И о садизме

(Олаф Сукинсон)
 Сказки  2011-09-19  1  6  810
Дед бил - не разбил. Бабка била - не разбила... В общем, ушел от них Колобок.
 

БАЛ

(BELBOOKS)
 Ироничные стихи  2011-09-19  1  6  479
Горели тысячи свечей
В глазах шампанское искрилось

Меха и шёлк скользил с плечей
Фонтаном глупость говорилось...

Гудела пёстрая толпа
И громко музыка рыдала

И нелюбимая жена
Рот окровавленный кусала..

Вдруг шум и крик: один упал
И сердце биться перестало....

И шёпот перешёл в скандал -
Одним актёром меньше стало...

А пожилой оригинал
Пытался мёртвого опрыскать водкой   

И по мобильному сигнал
В больницу он послал короткий....

Горели тысячи свечей,
И труп ненужный прочь убрали....

А тени тех - похожих на людей
Шутить и кушать продолжали....

19.09 2011 21.20
 

Каменщик

(Марина Шамсутдинова)
 Про женщин  2011-09-27  1  4  1096
Посвящается моей бабушке, Вагиной Екатерине Петровне.

Каменщик без «ца».
Поэма внучки, от первого лица.

1.
Каменщик не мужик.
Русская баба во ржи…
Ка-мен-щи-ца!
На войне убило отца –
Бесприданница.
Только фраза «Пропал без вест…»
Неподъёмный сиротский крест.
Крошки слизывали со стола,
Четверо детей – мать ждала.
Прабабка Матрёна в тридцать лет вдова.
Вятская волость, деревня Девятово.
Пётр Суставов – прадед.
Уходя заклинал – хватит!
Трёх дочерей, чем можешь, корми,
Сына-поскрёбыша подними!

2.
Бабушка Катя в четырнадцать лет
Бросит девятовский сельсовет.
Дядя забрал на стройку в Сибирь.
Девку без паспорта только стырь.
Нина сестра за вагоном вдогонку:
«Возьмите, дядя, вторую сестрёнку!»
Катя, Катя! В залатанном платье.
Сестре девятнадцать,
За ней не угнаться.
В кармане не паспорт, волчий билет.
Повесилась Нина – крестьянки нет.

3.
Странноприимная Сибирь,
Целительное Прибайкалье!
С уставом новым в монастырь,
Ангарский лёд, как зазеркалье!

Плотину ставят на юру,
А ветер сносит поутру.
Бетонщица в пятнадцать лет,
Меси цемент из тысяч бед,
Руби цемент, топи цемент,
Работы ражий рудимент.
Крестьянский хлеб –
Чтоб правнук Глеб
Художник и интеллигент,
Чтоб дочь – учитель, внук – поэт,
Всему основа он – цемент!

4.
Слава КПСС!
Сдана Иркутская ГЭС!
Лично товарищ Сталин
Кирпичный завод оставил.
От затопления спас.
Работает и сейчас
Лисихинский кирзавод.
С плотины видит народ!
За героический подвиг,
За труд –
Бабушке Кате орден дадут!
В огне и пламени
Орден Красного Знамени!

Страна в руинах лежит опять,
Внучке остались слова на «ять»!

5.
Дома клала из кирпича,
А трёшку дождалась в панельке!
Бригаде влепит строгача,
Если напарник пьяный в стельку!
Руководила, как могла,
Домов пятьсот за жизнь сдала.
Домов пятьсот – углов две тыщи,
И кривизны у них не сыщешь!
А по субботам на калым –
Класть гаражи детЯм на Крым!
Да, в девяностых «было дело»:
Страна в сберкнижках тех сгорела.
Ограбили в единый миг:
Инсульт, инфаркт и нервный тик.
Все ордена остались в доме,
Госпремия, медаль «За труд»,
В мемориальном пятом томе
Посмертно, может, помянут…
Ей памятник – плотина ГЭС,
Микрорайон, а рядом лес!

Поколенье детей войны
Голодны и изнурены,
Удивляли ВДНХа, –
А здоровья на полглотка .

6.
Вся её жизнь в кинокартинах,
Где все такие, как она.
Уж двадцать лет страна в руинах,
Словно не кончилась война!..
С её доской мемориальной
Купил плотину «поц» реальный!
И то, что строили с натугой,
В наследство внукам передать,
Тем «поц» поделится с супругой,
Оставив нам слова на «ять».
Мильон в карман, народу цент,
И тот в кредит и под процент!
В кредит кирпич, в кредит цемент,
А в парке стенд: Аллея славы!

Встаёт Страна на бой кровавый…

------

1 марта 2011
 

Тощий заяц и жирный кролик

(Жорж Декосье)
 Смешные истории  2011-09-01  0  4  802
побасенка

Жил в лесу тощий заяц, дышал вволю воздухом свободы. Но вот беда, еды было маловато. Так мало, что даже волки и лисы зайца не трогали, - слишком уж несъедобным выглядел.

Выбежал однажды заяц на опушку вблизи деревни, а навстречу ему жирный такой кролик.
- Привет, кролик!
- Привет, доходяга!
- А что сразу доходяга?
- Да ты посмотри на себя – одни кожа да кости. То ли дело я, глянь, какой упитанный.
- Ну да, вижу. – Грустно поддакнул заяц.
- Неправильно ты живёшь.- Усмехнулся кролик. - Меня кормят на халяву до отвала, вот это жизнь! Такие расчудесные эти великаны – люди, слов нет, какие щедрые.

Вдруг, откуда ни возьмись, появилось громадное чудовище на двух лапах и погналось за мирно беседовавшими зверьками. Заяц успел удрать, худой да шустрый был. Толстый неповоротливый кролик даже убегать не стал. Великан его за уши – хвать и потащил в деревню. Заяц пошёл следом, любопытство пересилило страх. Подкрался к забору и смотрит в щель. А там великанище ножичком уже орудует, сдирает шкурку с мертвого кролика. От ужаса шерсть зайца дыбом встала, и он стремглав помчался обратно в лес.

Морали же в этой побасенке нет. Ибо и дураку ясно – бесплатный сыр… Ну, да вы и сами знаете, что означает. А, может быть, не знаете? Тогда проверьте на собственной шкуре.
 

Оптимист.

(bulbul)
 Хорошее настроение  2011-09-11  0  4  2514
Под гитару можно послушать на
Жми сюда

С утра довольно мрачная погода,
И этот фактор уменьшает риск.
Значит, нет скопления народа,
Значит, можно выйти и пройтись.

Скажу жене я, чтобы пробежалась
По соседям, кто-то может знать,
По свежим слухам, чью национальность
Собирались нынче вырезать.

Эти слухи действуют на нервы,
Мне, к тому же, нужно запасти
На неделю хлеба и консервов
И успеть прийти до темноты.

А ведь я в душе оптимист большой,
А душа глубоко в груди,
А что его не видно порой,
Очень глухо он там сидит.

И если кто-то, злой экстремист
Мне на улице вышибет дух,
Он узнает, какой я лопух
И какой я был оптимист!

      1990 г.
 

За что?

(Виолончелист)
 Компьютеры и Интернет  2011-09-21  0  6  668
Плакают глазки, морщится ротик.
Желчь возле горла почти.
Встретил еврея квасной патриотик
В литературной Сети.

- Ну-ка в Израиль крутите педали!
Мало вас Гитлер гнобил?! –
гневно ревел «патриот»в виртуале
Байт не жалея, и сил.

В двери – жена.
- Щи стынут, Шура!
Он её хрясь по лицу...
- Милый, за что?
- Говорил тебе, дура,
К ужину – только МАЦУ!!!
 

Имя тебе — мужчина…

(Марина Шамсутдинова)
 О жизни  2011-09-23  0  4  631
Все в этом мире здорово,
Заманчиво, так и знай.
Можно сказать: «До скорого».
Можно ответить: «Прощай».
Айсбергом перевернуться,
Начало назвать концом.
Разбить надоевшее блюдце,
Тебя обозвать подлецом.
Все в этом мире так зыбко,
Непостоянство, как суть.
Можно обидеть улыбкой,
Можно от счастья заснуть…
И как скала между нами —
Пыльный оконный проем.
Махнуться бы именами.
Может, друг друга поймем.

2005
 

Чекист, береги буржуев! (римейк ...

(Евгений Базаров)
 Пародии  2011-09-22  1  3  526
Еврей, на смертном одре, завещает детям:
- А ещё берегите армян!
- Их-то зачем, папа, ведь мы же евреи?
- Вырежут армян – дойдут и до вас...


* * *
Сегодняшняя аналогия (с опытом эпох ;)

Рабочий-путиловец, умирая, завещает сыну-чекисту:
- А ещё... береги буржуев!
- ?!!!
 

Разум, душа и плоть. Конфликт.

(bulbul)
 Смешные стихи  2011-09-20  0  5  464
Меня мой разум наставлял,
Чтоб плоть свою я умервщлял.
Не пью и ем гораздо меньше,
Успешно избегаю женщин…
В конце душа, когда припрёт,
Тот разум к плоти и пошлёт!
 

Двенадцать...

(Павел Малов-Бойчевский)
 Хэллоуин  2011-09-19  3  4  936
* * *
Двенадцать.
Сейчас придёт домовой.
Ну что ж, я готов. Прошу!
Сижу заросший щетиной, злой,
Какую-то дичь пишу.
Но что писать?
Пиши, не пиши –
Проку на медный грош.
Вот бы водки стакан осушить,
Да где её ночью возьмёшь?..

1990 г.
 

Шашлычок из листьев на каблучках ...

(Марина Шамсутдинова)
 Про осень  2011-09-29  3  2  14411
В парке листопад-
Шашлычок из листьев на каблучках...
 

О трех в одном

(В.Стоумов)
 Афоризмы  2011-09-18  1  4  694
Кто гоняется за дешевизной-
Три в одном тот берет в комплекте,
Но ценителю дай харизму-
Одно, но супер, в любом объекте
 

Небылица

(Dmitry Caplya)
 Сказки  2011-09-20  1  4  2267
Правду, всеж боятся знать, потому, как не понять,
Зачастую на стене, пишут то, что в голове,
А пойдёшь её искать, там дрова, опять лежать.

Пролог
От Автора:
Вот в лесу, стоит сторожка,
Здесь охотились немножко,
Князь младой и княже старый,
Но под вечер, все устали,
Сели значит за столы,
Да беседы завели,
Брагу пили, песни пели,
Да под утро разомлели,
Стали деда умолять,
Сказ какой-нибудь сказать,

Дед, понятно покряхтел,
Да на князев, поглядел,
Почесал в своём затылке,
Глянул косо на бутылку,

Дед:
Коль нальёшь стакан сейчас,
Сказ, услышишь, сей же час,
Ну а лучше, целых два,
Чтоб знать, мысль быстрей пошла,

От Автора:
Делать нечего, налили,
Закусь тут же предложили,
И услышали тот час,
Содержательный рассказ.

Дед:
Тут история, какая,
Небылица, небольшая,
Щас, ни кто не разберёт,
Кто был прав, а кто там лжёт,
Былоль так как я скажу,
Знать, конечно, не могу,
Мне поведал её дед,
А ему уж, за сто лет,
Но для пущего блязиру,
Я привру, как то всё было,
Саму малость прихвастну,
Про житьё, бытьё скажу.

Наша славная страна,
Работящая была,
От рассвета и до ночи,
Люд трудился, что есть мочи,
Сеял, строил и пахал,
В общем, бед других не знал,
Как с утра, да после пира,
Выпить чудо эликсира.

Так и жили, не тужили,
Песни пели, пиво пили,
Самогон, с утра варили,
Да на праздник всей страной,
Учиняли мордобой.

Но соседей у народа,
Было пакостных, на редкость много,
Всё, глазёнками сверкали,
В войны, всяки вовлекали,
Каждый с нашенских земель,
Рвал кусок, как лютый зверь.

То с войной к нам, то с чумой,
То ещё, с какой хернёй,
В сущности, Япона мать,
Стали скопом донимать.

И сейчас, пришёл черёд,
Рассказать о том вперёд,
Кто ж таки были соседи,
И откель все эти беды.

Глава I
Значит слева, в стороне,
Городишко был в стране,
Люди жили как обычно,
Но барахтались в дерьме,
Жисть была, ну как в сортире,
В коммунальной, как квартире,
Слишком много там господ,
Донимали тот народ.

Ну, а ихней то был царь,
Государь, как государь,
Правил царством, как умел,
Жрал, да гадил, что поел,
А ещё самозабвенно,
Да с утра, чтоб не примерно,
Рожу в зеркало глядел,
И от радости пыхтел,
Потому, как от того,
Думал, что ума его,
Будет шибко прибавляться,
Ну, а дури уменьшаться.

И всё кончилось то чем,
Мхом козёл порос совсем,
Перестал он замечать,
Что он есть, верховна власть.

А к нему приставлен был,
Изворотливейший змей,
Чином был Протоирей,
Заместитель – Иерей,
В общем, все чины, по власти,
Занимал их брат еврей.

И натура та была,
Куча цельная – дерьма.
Да на то жил тот умишко,
Что б надыбить золотишко,

И вот ентот мутный гад,
Изменить решил уклад,
Разработал, за мгновенье,
Целевое направленье.

Извести всё наше царство,
Незалежно государство,
На корню народ сгноить,
Силой власти подчинить,
Чтобы наш златой ресурс,
На его карман, держал бы курс.

В общем, выдумал предлог,
И соседей всех завлёк,
Разослал всем приглашенье,
На честное угощенье,
Скопом все их сгоношил,
Злую думку затаил,
Пир для вида учинил,
Сделал вроде политес,
Дескать, он-то за прогресс,
И за консолидацию, да за едину нацию.

Но хитрющий дюже был,
Смухливать чуток решил,
Вокруг пальца всех обвесть,
Рыбку съесть и на хер сесть.

Глава II
Гости долго не решали,
Через день все прискакакли,
Что бы значит обсудить,
Форум вместе замутить,
А на самом- то ведь деле,
Внахаляву погостить.

Все припёрлися к нему,
Через день, по одному,
В три ряда, по два дебила,
Свиту, прихватив свою.

Сели все своим кружком,
Слуг, поставили рядком,
Яства жадно пьют и жрут,
Да беседы, всё ведут.

Тут хитрющий змий привстал,
На грудь принял, и сказал.

Змий:
Знамо, хватит пировать,
Надо дело выправлять,
Потому, как от безделья,
Кости, все уже ломит,
Да и в заднице, свербит.

Мы на них войной ходили,
Чумой - голодом морили,
Даже водкой их поили,
Дабы в раз, и всех известь,
А для них эт вродь, как честь,
Водку дружно с пивом пьют,
Песни в праздники поют.

Надо эту хренотень,
В целом, разрулить за день,
Царство, на хрен развалить,
Золотишко, получить,
Меж друг другом поделить,
И спокойно дальше жить.

Коли в срок уложим быстро,
Дело проведём всё чисто,
Ждёт по жизни нас движуха,
И по миру уважуха.

А чтоб было без огрех,
Я собрал вас тута всех,
Дабы вы по одному,
Вы, не мыслили войну,
Потому как та война,
Не доходная всегда,
Лучше заключим союз,
Быть нам вместе, только плюс.

Дед:
Зыркнул, страшно так глазами,
Все в руках держат стаканы.

Змий:
Вижу, значит, все согласны,
Мои речи не напрасны.

Оглашаю знать решенье,
На честное обозренье,
Резолюцию примём,
Даб закрыть вопрос сим днём.

Мы религией возьмём,
Это, будет ход конём.
Пропагандой надо брать,
Но войны не зачинать.

Содержание такое,
Но, по сути, не простое,
Коли в лоб, войной не взять,
Мы, не будем воевать,

Коль война, им не в новинку,
Мы сплетём им паутинку,
Что бы значит их поймать,
Давши нашу благодать.
Прессой станем донимать,
Прокламации читать,
И тогда в одно мгновенье,
Сможем в сети их поймать.

Проведём все акцию,
Запустим агитацию,
Но что б было без обману,
Вдарим вместе по стакану,
А кто тендер проиграет,
На себя пусть сам пеняет,
Победителю же куш,
И холопов, сотню душ.

Дед:
Еж ли б был у всех там ум,
Поднялся там сразу шум,
Что затеялся обман,
Что полощут по мозгам,
Ну а им то, то ж на кой,
Гости выпили, с лихвой,
Да и было там пантов,
В аккурат, пятьсот вершков.

Каждый думал мыслю как,
Коли я совсем дурак?!
Коли сам не разрулю,
Ту евоную мыслю?!
Ты трепись, а мы кивнём,
Да ещё и подпоём,
Щас сидим, башкой киваем,
Тихо, мирно выпиваем,
Ну, а завтра поглядим,
Да по своему решим.

Так, на том и порешили,
Позже, пьянку учинили,
И совместно, по утру,
Все валялись по двору.

А теперя, по порядку,
Как редиску, сеют в грядку,
Кто таков, был тот народ,
Что всё пёрся в огород.

Глава III
Взади, что за полем земли,
Басурманин занимал,
Дюже жадный был зараза,
Всё набеги учинял.

Ночь придёт, а он не спит
Всё глазами в степь глядит,
Как кумысу обдолбится,
Саблю с ножен, мчится биться.

А получит по башке,
В раз процесс, в прямой кишке,
Сразу значит просветленье,
Осеняет на мгновенье,
Лезет быстро торговать,
Мир, да дружбу укреплять.

Да ещё, что б договор,
В силу уж совсем вошёл,
Предлагает ожениться,
По земле, прям весь стелиться.

Для того на всякий случай,
Припасёна дочь была,
И в приданое коня,
Только там, ни как без смеху,
Не взглянуть, на бабу эту,
Нам её и так не нать,
И с конём, нет смысла брать,
Потому как для жены,
Девки, хороши свои.

Сам плюгавенький и лысый,
И на рожу кривоват,
Как посмотришь, так и вспомнишь,
Его бога, душу мать,
Как полезет с поцелуем,
Значит дружбу закреплять,
То егойное амбре,
Птицу валит во дворе.

Он на землях, звался Хан,
Но на деле был баран,
И в народе шла молва,
Что хапуга и шпана.

И вот энтот крахобор,
То же всё точил топор,
Днём он значит торговал,
Ночью о войне мечтал.

Глава IV
А за речкой, где сортир,
Всем рулил какой-то Пий,
Рифмовалась та страна,
Как то с жопою всегда.

Так вот я про ту страну,
Мысль оформить не могу,
Представляете страну,
Без порток, но все в шелку.

Там вообще народец странный,
Но местами многогранный,
То они кого-то жгут,
И толпой позырить прут,
Толи праздник, толь поминки,
Но, малюют все картинки,
Вернисажем назовут,
И друг другу продают.

Цельный год сидят без дела,
Песни пляшут, вина пьют,
То шлея под хвост забьётся,
В раз народец соберётся,
Да в железо закуётся,
Поутру, куда-то прутся,
Миротворцами зовутся,
Но на деле, тот поход,
Чтоб удвоить их доход.

Ежли прямо говорить,
Там не жисть, а просто стыд,
Там вообще, Ядрёна вошь,
С сексом, хрен его поймёшь,
Мужики, ну прям как бабы,
Тем по жизни, очень рады,
Визуально не понять,
Где, кого и как обнять.

Нету там, на женщин спроса,
И отсюда, два вопроса,
Как же там детей рожают,
Род свой дальше продолжают,
Как воспитывать детей,
Если каждый третий гей.

Бабы есть, но все кривые,
Взгляды скучные косые,
Сразу видно, что страна,
С инквизицией дружна,
Но моё такое мненье,
Для того чтоб жизнь была,
Баба, всё ж она нужна.

Там был тоже свой король,
У него, по жизни роль,
На балах задом вилять,
Полонезы танцевать.

Сам он был аристократ,
Был политика талант,
Но грешок имел по жизни,
Мужичка схватить за зад.

Правил просто, без прикрас,
Но беспокоил Гандурас,
Да и весь егоный род,
Шёл за то на эшафот,
Нижним местом, все болели,
Потому, были бордели.

Но была литература,
И в зародыше культура,
Но вот с банями проблема,
Но о том другая тема.

Как уже я говорил,
Там, за главного, был Пий,
Прям как в сказках наших Вий,
Старый дряхлый, весь как пень,
Но, молился кажный день,
Да с балкона всех рукой,
Отпускал за упокой.

Хошь, одной ногой в могиле,
А глазёнки то блудили,
Он мечтал всё отхватить,
Где похуже, что лежит.

Думаю теперь понятно,
Объяснил для вас наглядно,
Что за деспоты там жили,
Да войной на нас ходили,
А теперь я расскажу,
Про родиму сторону.

Глава V
Мы всегда, на ту пору,
Все каталися в жиру,
Пили, ели и пахали,
По курортам разъезжали,
И детей на свет рожали,
И в отличьи от соседей,
Каждый взрослый гражданин,
Сам себе был господин.

Был у нас верховный князь,
Мордой вышел, лучше нас,
Красно солнце называли,
Шапку правда не ломали,
Потому как равным был,
С нами ел и с нами пил.

И не просто, княжил он,
Он за всё горел огнём,
Что бы всем, в том государстве,
Было хорошо при нём.

И опять же, да своя,
Но религия - была,
Был у нас верховный Бог,
Он за всем смотрел, как мог,
А чего не успевал,
То, подручным поручал.

Для того и цельный штат,
Что бы сделать результат,
И что б вместе, с ними мы,
К процветанию пришли.

Да что б ладно получалось,
Процветанье не кончалось,
В помощь, нам дали жрецов,
Настоятелей отцов.

Глава VI
Как то не было печали,
Но соседи нас достали,
Хошь, лети, прям на луну,
Освоять, вновь целину,
Только вот, кака причина,
Не доделана машина,
Та, что сразу, без хлопот,
В ближний космос, нас связёт,
Но на тот момент в КБ,
Всё же делались оне.

Вот, когда, пришла беда,
Стали думать все тогда,
Либо, на хрен, воевать,
Честь, свободу защищать,
Либо быстро и в тихую,
Веру, чью либо принять.

Но как в сяком нужном деле,
Мы проблему, не узрели,
Мысль озвучил старый жрец,
Наш учитель и отец,

Жрец:
Вроде как не по Фен Шую,
Веру нашу продавать,
И попов других встречать,
Да ещё и величать.

Еж ли просто, в морду дать,
Тут, пожалуй, мы едины,
Пригласим, поговорим,
А затем, под зад дадим,
Но чтоб так вот с кондачка,
Всех уродов приглашать,
С ними пить да танцевать,
У меня на то рука,
Не согласная пока.

Дед:
Да, вопрос стоял сурьёзный,
Шаг предвиделся всем сложный,
Либо тупо морду бить,
Либо дружбу наводить.

Глава VII
Хмуро князь сидел, глядел,
На присутствие людей,
Думу думал, мысль гонял,
И когда сформировал,
Зубы стиснул и сказал:

Князь:
Значит, братья слышь сюды,
В целом общем, все правы,
Но учитывать же нужно,
Политический аспект.

А без этого аспекту,
Не бывать в стране респекту,
И без маленькой занозы,
Хошь и в самом, да в заду,
Можно даже очень быстро,
Всем попасть в большу беду.

Предлагаю быть умней,
Прения закрыть скорей,
В гости просто пригласить,
Чисто выпить закусить,
Да совет ещё создать,
Чё тут думать да гадать.

Значит так, пиши указ,
Что б явилися тот час,
Но что б все по одному,
Дабы не создать толпу,
Только сразу исключенья,
Для народу привлеченья,
Тех, кто значит жрёт мацу,
Близко не пускать к крыльцу,
Ими так уже, без меры,
Все забиты наши сферы.

Дед:
И тут сразу началось,
Хоть прошла всего лишь ночь,
Сразу как то закрутилось,
Да народу понабилось,
Стали быстро приезжать,
Суть да дело освещать,
Ну, а мы не лыком шиты,
Знали, что в ответ сказать.

Глава VIII
Первым значит, прибыл Хан,
Дебошир и хулиган,
И в подарки привёз хлам,
С понтом, что дарит их нам,
А сам лысый паразит,
Из под лобья всё гладит,
Чтоб такого поскорей,
Стырить у простых людей.

Коврик ровно разложил,
К верху задом подскочил,
Закатил свои глазёнки,
Очутился в отрешёнке,
И молитву учинил,
Вони, в воздух подпустил,
Но народ, стал расходиться,
Банный день, пора и мыться,
Ждать устали, когда он,
Свой запустит патефон.

Вдруг, весь сразу встрепенулся,
Рот беззубый улыбнулся,
Стал вдруг речи говорить,
И рекламою давить.

Что по их нему укладу,
То нельзя, а этот надо,
И что дело всё в вине,
Да понятно, что в жратве,
Дескать в пище исключенья,
А в вине ограниченья,
И что бабу не одну,
Можно привести в семью.

Глава IX
Вдруг, наш Княже осерчал,
И в ответ послу сказал.

Князь:
Слышь суды, в нашей свинине,
Основные витамины,
А ещё она нужна,
Как закуска, для стола,
Что ж теперь, нам без свинины,
Оставаться до кончины?!

И ещё запомни сразу,
Не бывать тому ни разу,
Чтоб на нашем, на столе,
В праздник брага, не стояла,
Что бы ус, не был в вине.

Что до баб, то я люблю,
Лишь одну свою жену,
И не быть той вере в царстве,
Чтоб народ погряз весь в ****стве.

Значит так, иди ка вон,
Не слюняв мой княжий трон,
Я твоей безмерной дурью,
Скажем, сильно удивлён,

Дед:
И с ноги дал по послу,
Дабы низом шёл, к дождю.

Глава X
Только день один вздохнули,
Да от бреда отдохнули
Понаехали послы,
Книжек всяких навезли,
Стали все наперебой,
Расширять наш кругозор,
Вслух читали нам молитвы,
Дескать, все их мысли чисты,
Может мысли и ясны,
Но воняли, как козлы.

И одеты все в шелка,
Аромат до потолка,
Шёл от их них благовоний,
Так что трескалась башка.
Что полно всяких святых,
Да богатства, все у них,
Только те, все их святые,
Через них, давно в могиле,
Всё у них, там просто грех,
Жизнь должна быть без утех.

Но в целом можно и грешить,
И налево, всем ходить,
Но тайком и втихаря,
Чтоб потом не получилось,
Что казнили, сгоряча,
Пост великий соблюдать,
Плёткой плоть свою смирять.

Еж ли крупно куролесить,
Можно и лапшу повесить,
Индульгенцию купить,
И спокойно себе жить,
Денег нет, учись крутиться,
А попам нельзя жениться.

Осерчал тут дюже князь,
И рукой прервал показ.

Князь:
Это что за срамота,
А по жизни, за тоска?!
Я так прямо не в себе,
Если бани, нет в стране,
Чаще мойтесь на неделе,
Сильный дух, он в чистом теле.

И не будет благодати,
Если вшей полно в кровати,
А потом, меня простите,
Лучше баб, своих любите,
Потому как, хошь не хошь,
Ты без баб, не проживёшь.

Да и нечто можно жить,
Если всем за всё платить?!
Эт, не жизнь, а срамота,
Не понятна нам она,
Знать, милки, пошли-ка вон,
Тут у нас есть свой закон.

Ещё раз с мечом придёте,
Так в заду с ним и уйдёте,
Потому, как с ним видать,
Тяжко будет воевать.

Не народ, мне так, не можно,
Это просто не возможно,
Моя крепка голова,
Даж припухла, чуть слегка,
Не послы, а прям уроды,
Тяжелы были их роды,
Надоть нам передохнуть,
Медовухи чуть хлебнуть.

Значит так, на это время,
Отменяю посещнье,
Мы границу закрываем,
Никого не принимаем,
Ставлю здесь, на том устой,
Всем на завтра выходной,
Послезавтра, день приёмный,
Еж ли не придёт достойный,
Сразу к княжьему двору,
Мы без долгих разъяснений,
Голову снесём ему.

Глава XI
Дед:
Как забрезжила заря,
Постучали в ворота,
Но совсем чуть чуть, не громко,
Так, по-свойски и тихонько,
В них вошёл седой мужик,
Поздоровался и брык,
На колено опустился,
Князю мирно поклонился,
Разрешение спросил,
И слезу свою пустил.

То, последним прибыл змий,
Все, по сути, разложил,
Да ещё и к удивленью,
Широтой души сразил,
Тут же быстро и по полкам,
Жизнь земную разложил.

Он промыслил наперёд,
Чем нас с вами, он возьмет,
И везде послал шпионов,
Из мирских своих притонов,
Что бы значит в курсе быть,
Информацию добыть.

Плюсы, минусы собравши,
Тут же сразу подсчитавши,
Что прокатит, а что нет,
Где, какая тонкость есть,
И суммировав доход,
Подогнал весь обиход.

Бабы есть, вино и бани,
Как вам жить, решайте сами,
Ежли сразу, окреститься,
Бонус может появиться,
И тогда на тысщу лет,
Выдают они на небо,
Именной тебе билет.

Да и паства не бедна,
Золотишко есть всегда,
Еж ли что, так денег дам,
Под процент, людям отдам,
А пока вы посядите,
Фильму нашу поглядите,
Он лайн ролик, не монтаж,
Это вам подарок наш.

Всё оно ведь добровольно,
И религию свободно,
Может каждый принимать,
Дале жить, да почивать.

Но чтоб на небо попасть,
Деньги надобны сейчас,
В виде просто подношенья,
И приняв тако решенье,
Ежемесячно в казну,
Сумму NN-ую ему,
Лично в руки отдавать,
А уж он, и это точно,
В канцелярию святую,
Будет сам перечислять.

Да ведь всё склонил к чему,
Мысль свою вёл к одному,
Будет нас он крышевать,
От врагов всех защищать,
А для энтого на нужды,
Будет с нас оброк имать.

Да ещё чуть чуть земельки,
Не себе на огород,
Что бы так сказать без бедно,
Содержать ему приход.

Змий:
В общем, я к сему моменту,
Показал вам демо ленту,
Дале, тихо постою,
И немножко подожду,
Меж собою обсуждайте,
Да решенье принимайте,
Коль возник, какой вопрос,
Факсом я пошлю запрос,
А что станет не понятно,
Объясню опять наглядно.

Дед:
Эвон всё как приключилось,
Да всё быстро закрутилось,
Дело было в контрразведке,
И ещё в ГБ-ной ветке,
Только мы ж не дураки,
Органы были свои,
Мы уже как две недели,
На него досье имели.

Глава XII
Князь:
Ох, и скор же ты старик,
Вот, к примеру, я не вник,
А ещё и для народа,
Чтоб не стыдным быть до гроба,
Надо слово донести,
Да закон, ещё сблюсти,
Так что быстро, с кондачка,
Не решим вопрос пока.

Кстати, тут мы получили,
Да в архив к себе подшили,
Дело твойное, у нас,
И читали мы не раз,

Про твои благодеянья,
И про душевозлиянья,
Как то сразу не понять,
Мягко стелешь, жёстко спать.

Ты ж милок то не спеши,
Выпей сядь, да закуси,
Дюже ладно, да всё складно,
В чём искать подвох скажи.
Еж ли треплешь просто так,
Значит просто ты мудак,
Ну а если всё по делу,
То давай ка ближе к телу,
Станем дальше обсуждать,
И консенсиус искать.

Нук сядь ровно, не гунди,
Стопку выпил, закуси,
И теперь без выкрутасов,
Ты суть дела изложи,
Ты что ж думал, коль соврёшь,
На арапа нас возьмёшь?!
В целом мысли интересны,
Если помыслы, то честны.

Змий:
Делать нечего, поймали,
Значит, точно в гости ждали,
Коли дело прочитали,
Знать подковано встречали,
Я, конечно не святой,
Да, бывает и запой.

Ну а кто из нас не грешен,
И до денег, безутешен,
Верно, правду говоришь,
Шило то не утаишь.

Но у вас, тут тоже пик,
Я ж видал, вон тех двоих,
И моё такое мненье,
Небольшое разуменье,

Что и выбора то нет,
Так что жду от вас ответ,
Лучше сразу, полюбовно,
Чтоб жилось, нам с вами ровно,
Сей вопрос быстрей решить,
И далее омут не мутить,
В общем, так, я вам, вы мне,
И забудем о войне,
И не хай, себе живите,
Да детей своих растите.

Ты вот тут Великий князь,
Не гневись давай сей час,
У меня без выкрутасов,
Я и райдер свой припас,
Тут покамест суть, да дело,
Ознакамливайтесь смело,
Прочитайте так и сяк,
Нешто я вам тута враг.

Глава XIII
Князь:
Ты вот энто, как сказать,
Не дерзи, Япона мать,
А то можно и по репе,
Прямо здесь, и схлопотать,
И давай, не кочевряжься,
Сядь на лавку, да расслабься,
Мне тут надобно с народом,
Кой о чём перетереть,
Дале, будем поглядеть.

Ну, бояре, как решаем?!
Мысль, какую допускаем?!
Я к тому, что лично мне,
То же всё не по душе,
Но из всех троих, видать,
Эту веру, принимать.

Я свою мыслю, сказал,
Да словами описал,
Дале так, народ, решайте,
Вече ныне собирайте,
Ну а там и поглядим,
Что нам делать лично с ним.

Дед:
Делать нечего, собрали,
Три недели обсуждали,
Мялись, дрались и лобзались,
Но, по сути, не терялись,

Потому как в том решенье,
Жизни было продолженье,
Экспорт, импорт, ВВП,
Вся судьба, в одном шажке.

Через три недели ровно,
Текст озвучили подробно,
Написали манифест,
И озвучили протест.

Народ:
В целом так, всё понимаем,
Про политику - читаем,
Измененья принимаем,
Перспективу – различаем,
Лично нам, простому люду,
Жить бы так, что бы без худу.

Коль не светит варианта,
Чтоб было без иммигранта,
Дело, стало быть одно,
И другого, не дано.

Если нужно, ложку дёгтя,
В бочку с мёдом запустить,
Тут уж точно не откосишь,
Значит так, тому и быть.

Принимай своё решенье,
Да поставь всем угощенье,
Да чтоб энтот бармалей,
Не терзал потом людей.

Так и быть, дадим землицы,
Но не здесь, а у границы,
Небольшущенький надел,
Что бы издаля глядел.

Пусть тихохонько живёт,
Да мирскую суть блюдет,
Но, ежли будет доставать,
Ты прости, но нам, насрать,
Мы ему пинком поможем,
Враз научится летать.

Мы свои слова сказали,
Суть да дело, расписали,
Дале, воля уж твоя,
Али князь, ты здеся зря?!

Дед:
Князь, задумался слегка,
Тяпнул пива, для рывка,
Углубился в размышленье,
Но мыслю, поймал мгновенно,

Князь:
То же, нехрен здесь гадать,
Двум смертям же не бывать,
Будем значит принимать,
С Цареграду, благодать.

Но попы, нужны свои,
Что бы было, без обману,
Иностранного дурману,
И не только, чтоб бубнил,
А по сути, говорил,
Правду матку, резал вслух,
Да чтоб крепкий был в нём дух,
А чтоб был, на то талант,
Сам пусть ищет провиант.

Знать на том и порешим,
Пир сегодня учиним,
Ты иди, пока родимый,
Тут сидит народ ранимый
Ты в светёлке посиди,
И в окошко погляди,
Потому как измененья,
Вызвали, тут разны мненья.

Думали сперва дурак,
Оказалось, что не так,
Будем мы с тобой дружны,
Нам, союзники нужны.

Но.., ты же знаш, что сгоряча,
Можно зашибить с плеча,
Но поутру, чтобы был,
Да обряд свой совершил.
Дед:
И жила страна родная,
Ещё много сотен лет,
Вроде как под патронажем,
Ну а так, как будто нет.

Те проблемы, что все были,
То понятно, не уплыли,
Если было на роду,
То ходили на войну.

Плюс один, ведь в чём сказался,
То и дело объявлялся,
А по правде набивался,
То один сосед, то двое,
И уже, поменьше горя,
Нам по жизни доставалось,
Но врагов, не убавлялось.

А уж как мы поступили,
Сообща там всё решили,
То, уже не нам решать,
То уж вам скорей видать,
Мы не для себя старались,
И за это дело брались,
И на том уже кунец,
А кто слушал, молодец.

Ладноть, всё, давайте спать,
Завтра рано всем вставать.

Эпилог
От Автора:
Расползлись все по полатям,
Тогда не было кроватей,
Каждый думал мысль свою,
Толи дед, гнал ерунду,
Толи так оно и было,
Но, дремота всех сморила,
А на утро поднялись,
Да по лесу разбрелись,
Но, вот то сказал им дед,
Будет жить, ах тысщу лет.
 

Сказка

(Dmitry Caplya)
   2011-09-20  1  4  579
О царе Doll Don-е, о сынке его Con Dom-е, да об острове Pre Ton, где женился князь Con Dom

Три девицы под окном,
Забухали, вчетвером,
А четвёртым был их кот,
С малолетства пил урод.
И вели сей разговор,
Зад свой выставив во двор:
«Кабы я, была царица,
Сверху, гадила, как птица,
И ещё, при всём, притом,
Возвела б публичный дом»,
«Ну и дура, ты сестрица,
Чтоб мне года три не мыться,
Стала б если я женой,
Царь, тогда б, ушёл в запой,
Во дворце бы был бордель,
В том, я опытна, поверь».
Третья молвила сестрица:
«В сексе, я не мастерица,
Но для батюшки – царя,
Родила богатыря».
Только вымолвить успела,
Тут же сразу залетела.
Тут в светлицу впёрься царь,
Был с утра под мухой, тварь.
Он сидел тут под забором,
Грешный маялся запором,
И поэтому ему,
Было по хрен, что к чему.
«Чёй-то мне в глазах двоится –
Ляпнул он – «Будь ты царица,
И к исходу сентября,
Мне роди богатыря.
Хоть сейчас у нас и май,
Сей объект, ты в срок мне сдай.
Вы ж голубушки – сестрицы,
Быстро на хрен из столицы,
Потому как ваше ****ство,
Разлагает государство,
Вот на Питерской дороге,
Раздвигайте ваши ноги»
В сени вышел царь – отец,
Почесав об дверь конец,
Днём с запором разобрался,
К вечеру уже венчался.
А потом был пир горой,
Царь – Doll Don, ушёл в запой,
Где-то месяц все гудели,
Так что морды посинели,
А потом честные гости,
Собирали свои кости.
Что до наших молодых,
Царь бухал здесь за двоих,
А потом в опочивальне,
Делал семя излиянье.
А на Питерской дороге,
Секс услуги, стали в моде,
Но завидуют две стервы,
Затаивши злость на нерве,
А царица молодая,
Дела вдаль не отлогая,
С первой ночи понесла.
В ту пору война пришла.
Царь поутру протрезвел,
Песню пошлую запел,
Чуть рассолом похмельнулся,
И на лошадь взграмазднулся,
Дав жене такой наказ,
Чтоб бухала через раз,
Писем на хрен, не писала,
Да быстрёхонько рожала.
Зад от скуки почесал,
Шпор коню со злости дал.
Наступает срок родин,
Прикупили героин.
Родился в полатях сын,
Нижне место, прям, с аршин,
Но с мотнёй, как у отца,
Все на то, сказали: «Да!!
Мать, взглянув на ту картину,
Почесала тупо дыню,
Откупорив самогон,
Пододвинув граммофон,
Письмецо царю писала,
Мысль в чернилах выражала.

Письмецо повёз гонец,
Дабы весть узнал отец.
Но про то узнали сёстры,
И обделались от злости,
За гонцом послать велят,
И велят его поймать.
Парня быстро изловили,
Самогоном опоили,
Пропустив через кровать,
Отпустили докладать.
Объяснив ему путёво,
Чтоб донёс всё слово, в слово:
«Родила царевна в ночь,
Не то сына, не то дочь;
Не мышонка, не лягушку,
А неведому зверюшку».
Как услышал царь – отец,
Враз обмяк его конец.
В морду дал гонцу рукой,
Между ног разок, другой.
Чтоб тот зубы-то не скалил,
Царь при нём, нужду и справил.
Но потом остепенился,
Ближе к ночи, всёж напился.
Утром зенки разодрав,
И указ такой создав:
«Не хрен парить всем мозги,
Ханку жрать там от тоски,
Как с войны сам ворочусь,
То по ходу разберусь».
Едет с грамотой гонец,
Воздух портит конь в протест.
Тут его опять словили,
Снова водкой опоили,
Подменили письмецо,
И опять дали в лицо.
И привёз гонец с похмелья,
Обломав всем враз веселье:
«Царь велит своим боярам,
Спать ложиться, впредь по нарам,
Разбодяжить героин,
Торговать впредь только им,
Дале, наголо постричься,
Вусмерть так же всем напиться,
Дале, крепким всем бухлом,
Чтоб в стране был не притон,
Торговать впредь до дести,
Дабы нацию спасти.
Так же смутно про жену,
Про родиму сторону,
Земли с севера пропить,
И кого-то утопить,
А потом всё мать, да мать,
Много слов плохих на ять».
Делать нечего, бояре,
Поняв кризис в государе,
И к царице молодой,
С пивом все пришли толпой.
Объявили царску волю,
Даб не быть в стране запою,
«Это ж надо в героин,
Класть простой пенициллин»,
Об деталях умолчали,
Чтоб не быть потом в печали,
А коль в тексте непонятка,
Что бы всем жилось тут гладко,
То царицу, удалить,
И спокойно далее питьь.
Дали денег на дорогу,
Яхту, выделив в подмогу,
С сыном по морю пустили,
Дело энтое обмыли,
Во дворце устроив шмон шмон,
Так велел-де царь Doll Don.
В синем море звёзды блещут,
Из царицы массы хлещут,
Тучка по н*** плывёт,
А царица знай блюёт,
Но коль правду вам сказать,
Забухала просто мать,
Скучно в море без супруга,
Коли задница упруга,
Да и выпить не с кем там,
Сын растет, прям по часам.
Обратилася к волне,
Потому как во хмеле:
«Ты волна, моя волна,
Хрен ли я совсем одна,
Ты ж ведь тут авторитет
Нептуну, с меня привет,
Ты ж об скалы, рыбу мочишь,
Трезвой делаешь, что хочешь,
Летом пьяных мужиков,
Топишь как тупых быков,
Ты ж пойми мою проблему,
И врубись в такую тему,
У меня растёт тут сын,
В баке кончился бензин,
И водяра на исходе,
Не стара я как-то вроде.
В общем, тупо помоги,
И не парь мне тут мозги».
И послушалась волна,
Дабы флоре жизнь была,
Потому как в данном море,
Намечалось явно горе,
Яхту подняла тихонько,
Да и **…ла легонько.
Мать тут дико осенило,
Что гашиш, большая сила.
С ним природа ей подвластна,
И всегда почти согласна,
С ним растёт быстрее сын,
Был брюнет, а стал блондин.
И быстрее время льётся,
Чем когда она напьётся.
В общем, как тут не крути,
Остров видят на пути.
Мать и сын стоят во поле,
Видят, дуб стоит на воле,
Сын подумал: «То, что нужно»,
Суслика пихнули дружно.
«Там, поди, как схрон лежит»,
К дубу, пулей он бежит,
Глядь, в дупле и точно схрон,
В нём оружия вагон.
Крышку радостно срывает,
Ствол по больше выбирает.
С сыном мать вооружились,
Вновь гашишем подкрепились,
К ним пришла идея тут:
«Что за люди тут живут»?!
И пошли без рассуждений,
В жажде новых приключений.

К морю только подошли,
Глядь, там кучкой пацаны.
Вроде, как у них не тихо,
Затевают парни лихо.
Девку хочут порешить,
А за тем, в мешок зашить.
Та, в истереке, не бьётся,
Нагло в лица им смеётся.
Возмущён царевич был,
И предъяву предъявил:
«Что за на хрен тут творится,
По домам вам не сидится?!
Не хрен с бабой так резвиться,
По закону, не годиться».
Пацаны, заслышав глас,
Очканули, как-то в раз
Думали, ведь как одни,
Тут мужик вдруг со спины.
С мыслью долго собирались,
Пока думали – скончались.
Им царевич шанс не дал,
АКМ – ом наказал.
Трупы спрятал под дубок,
Чтоб ни кто найти не смог.
Молча, глянул на девицу,
Ни чё так, ноги спицы,
В жёны брать таку не стыдно,
Видно с разу не фригида,
Сзади область как орех,
Взглядом просится на грех.
Так же молча, подошёл,
Задницу обнял рукой.
Как-то та не отшатнулась,
Шмалью только затянулась,
Приосанилась слегка,
И ответ такой дала:
«Слышь, братан, ты парень смелый,
Даром, что на рожу белый,
Но и я, не лыком шита,
Что ты смотришь, пасть открыта,
У меня тут свой картель,
Просто тупо мне поверь.
Что до тех, кого пришиб,
Был тут явный перегиб,
Я б их сделала сама,
Это ж местная шпана.
Но за то благодарю,
И гашишем одарю,
В общем, сильно не тужи,
Наготове ствол держи,
Отслужу тебе добром,
Но о том давай потом.
Я тебя ввек не забуду,
Дури здесь полно повсюду,
А пока мест воротись.
Вдарь сто грамм, и спать ложись.
Села в джип, сказав девица,
А царевич и царица,
Целый день, проведши так,
Набухались натощак,
Ночью, где-то так проснулись,
Вновь по дури затянулись,
Даже хлопнули стакан,
Дав акуле по мордам.
Разлепил царевич очи,
Раздирая, что есть мочи,
Видит пред собою град,
Князь щипнул себя за зад.
Тут в душе, пошла измена,
Не понятна, стала тема,
Князь сидит, мыслю гоняет,
Всё за зад себя щипает:
«Спать, когда вчера ложились,
Видно здорово обдолбились.
Но ведь город-то живой!!
Завершать пора запой».
Он скорей будить мамашу,
Та по пьяни: «Мать, ведь вашу»!!
Говорит он: «Точно, на…, это тёлоча моя»!!
Мать и сын идут ко граду,
По пути взорвав ограду,
Чтоб тут ясно стало всем,
И было впредь без проблем.
Тут по ходу, все их ждали,
Стволы разом вверх подняли,
И устроили пальбу,
Чтоб те знали, что к чему.
К ним братва навстречу валит,
Биксы, хавчик где-то жарят,
На точилах дорогих,
Пацаны встречают их.
Верно, их по ходу знают,
Коксом вдоволь угощают,
И ведут, прям во дворец,
Брачный чтоб надеть венец.
Княжий шапкой одарили,
Вискаря, потом налили,
И среди чужой столицы,
С разрешения девицы,
В тот же день стал править он,
И нарёкся: князь Con Dom.
Ветер по морю гуляет,
Да кораблик всё пинает,
Чёрный флаг на нём висит,
Jolly Roger там блестит.
Там братва всему дивится,
И на палубе толпится,
На знакомом острову,
Чудо видят наяву.
Ночью, правда тупо пили,
Как два дня в запое были,
Тут проснулись, нате чудо,
Город взялся ни откуда.
Пушки с пристани палят,
Так же слышен чей-то мат.
Аккуратненько пристали,
Чтоб понять сперва детали,
Вродь как люди здесь живут,
Воздух портят, пьют, да жрут.
Вышел лично сам Con Dom,
Всех гостей позвал он в дом,
Наперёд им водки дали,
Видя гости, что устали,
Кокаиновый дозняк,
Учинили распросняк:
«Вы, братва, куда плывёте?!
Какой темой торг ведёте»?!
Те ответили в ответ:
«Прошерстили белый свет,
Мы оружием торгуем,
Да по мелочи фарцуем,
Но конёк наш, всёж грабеж,
Лучше нас, ты хрен найдёшь.
Ну а чтоб не вышел срок,
Тупо валим на восток,
Мимо вашего блин дома,
В царство славного Doll Dona».
Князь им вымолви тогда:
«Чё базарить-то тогда?!
Дело прибыльно ведёте,
Денег много в обороте,
Наша тема вам ни как,
Так что в путь дорогу флаг.
От меня привет Doll Don-у,
Развивает пусть пром зону,
Коль захочет оттянуться,
Пусть приедет затянуться.
Будет здесь ему приём,
Что захочет, то нальём».
Гости в путь, а князь скучает,
Мыслю скорбную, гоняет,
Глаз прищуренный такой,
Зад свой трогает рукой.
Глядь жена его стоит,
Косячком слегка дымит:
«Слышь, Con Dom, ты чё тут постный?!
Кокс был вроде очень сносный,
Иль гашиш не веселит?!
Или задница болит»?!
Ласково ответил князь,
Руку сдёрнув с зада в раз:
«Тут не в дури, вовсе дело,
Бизнес, думаю умело,
Стоит дальше расширять,
Да стволами торговать.
А для этого к Doll Don-у,
Стоит съездить без поклону,
Незаметно, втихаря,
Посмотреть на упыря».
«Коли только в том проблема,
Дельная по ходу тема,
Знаю средство я одно,
Берегу его давно,
Мне его братва прислала,
Месяц я потом летала».
Протянула порошок,
Морщась, князь сжевал, как мог,
Гнусом мигом обернулся,
К короблю скорей метнулся,
Судно на море догнал,
В спешке, репу чуть помял,
Но остался незаметный,
Схоронясь в гальюн, заветный.

Ветер весело шумит,
Судно всё быстрей бежит,
Мимо острова Pre Ton-а,
В царство славного Doll Don-а,
И желанная страна,
Вот уж издали видна.
Вот на берег вышли гости;
Царь Doll Don свистит им в гости.
Из гальюна вылез князь,
С крыльев сбрасывая грязь.
Царь Doll Don, сидит во злате,
Грязь и мусор на кровати,
С кислой миной на лице,
Босый, грязный, в неглиже.
С ним, какие-то две бабы, полуголые сидят
Мутным взглядом всё глядят.
Царь Doll Don гостей сажает,
Наливает и спрашает:
«Ну, почтенная братва,
Вы откуда?! И куда?!
Ладно за морем, иль худо?!
И какое нынче блюдо,
Подают мне на обед?!
Дай те точный мне ответ».
Пацаны, начав степенно,
Говорят мысль постепенно:
Прошерстили белый свет,
Хрен там знает, что в обед,
В целом, в мире жить не худо,
Но видали одно чудо,
В море остров был пустой,
Был картель на нём простой,
В центре острова лежал,
Наркобизнес развивал.
А теперь там всё с пантами,
Бизнес центр, с пацанами,
Но живут там по понятьям,
И в общаг сдают всем братьям.
А сидит там князь Con Dom,
Вот те дурь, а вот поклон».
Царь тут мысль предположил,
Вошь пальцами раздавил:
«Так-то ж дело Молдаван,
Им на то и тендер дан.
Но дивлюсь такому чуду»,
Царь, в сердцах, разбил посуду,
«Чудный остров посещу,
У Con Dom-а погощу.
Тут две бабы, в позу встали,
Образно сказав детали,
Причиндалами трясут,
Излагают ртами муть:
«Что за на… гнилой базар,
То ж прогон был, не признал?!
Иль ты к дури не привычный?!
Кокс, всегда у нас отличный.
Уж диковинка, ну право,
Как всегда, небось подстава.
Город там, полно людей
Правит там, небось еврей.
Я вот тут на днях слыхала,
Когда шмалью торговала,
В мире есть один батан,
Так ему, талант вот дан,
И когда он забухает,
В пять минут бабало строгает.
Бабки эти не простые,
Всё купюры мировые,
Ксиву, так тебе сварганит,
Мент любой сличать устанет,
А коль вдарит первача,
Векселя идут с плеча.
Парень чистый изумруд,
Вот, что чудом-то зовут».
Царь от слов тех охренел,
Гнус от зависти вспотел.
А потом, так разозлился,
Тётке в задницу и впился.
Та и охнуть не успела,
Как на глаз и окривела.
Сразу поднялась пальба,
Гнуса ловит вся толпа.
Всю посуду перебили,
В зад кого-то подстрелили.
А комар свалить успел,
В воздух пё…в, улетел.
Тупо князь у моря ходит,
Ягодицу, снова сводит.
Глядь, поверх всех сточных вод,
В яхте жёнушка плывёт:
«Что на рожу, царь, ты пресный?!
Будь-то сам ты здесь не местный,
Зад опять тебя тревожит?!
Или день без дури прожит»?!
Говорит она ему:
«Чё ты тухлый, не пойму»?!
      Князь пошире рот открыл,
И сто грамм туда залил:
Тут пошла молва людская,
Тема, ой как не простая,
Дескать, есть один батан,
Весть пришла к моим ушам,
Так вот он за пять минут,
Баксы пишет, коль не врут.
И сварганит документ,
Коль нальёшь, в один момент,
А уж коли разойдётся,
Вексель лепит, как ведётся.
Мне б такого пацана,
И инфляцья не страшна.
Я б, на бирже развернулся,
Да с валютой крутанулся,
Ну а после, на покой
А народ ушёл в запой.
Князю жинка отвечает:
«Баба, верно, правду бает,
Есть у нас такой пацан,
Только он всё время в хлам,
Но, однако, дело знает,
И валютой всех снабжает,
Не печалься, князь ты мой,
Зад не тереби рукой.
Батана тебе доставлю,
И пахать его заставлю.
Ты, покамест, не сутулься,
Задом в поле не красуйся,
Да не прыгай, как сверчок,
Приналяг на коньячок».
С ободрённою душой,
Князь пошёл к себе домой.
Входит в замок, глядь пацанчик,
Рядом, начатый стаканчик,
Зелень, кучками лежит,
Как возьмёшь, в руках хрустит.
Евро, цветом завлекают,
Фунты стерлинги – внушают.
А пацан, всё не уймётся,
Зелень так из рук и вьётся,
Так и льёт себе в стакан,
А стакан, на двести грамм.
Изумился князь Con Dom,
Рожей весь был возбуждён:
«Ну, спасибо», молвил он:
«Вот те, паря граммофон».
До чертей затем напился,
И припадок с ним случился,
Потому как в опохмеле,
Меру нужно знать на деле.
Князь до белки не допился,
Протрезвев, остепенился,
Батану построил дом,
Что бы тот бухал лишь в нём.
Караул к нему приставил,
Да бабало считать заставил.
Рассудив о том, как есть,
Князю - прибыль, парню - честь.
Ветер по морю гуляет,
Чьи-то снасти развивает,
Вдруг корабль на волнах,
Да на чёрных парусах.
Мимо острова крутого,
Бизнес центра делового.
Пушки с пристани палят,
Вновь оттуда слышен мат.
В аккурат, в обед пристали,
И с Con Dom-ом забухали,
Он их кормит и поит,
Да стихами веселит.
А стихи, одни про баб,
Матом кроет, как прораб.
Поднесли им угощенье,
Расспросил про пункт движенья.
Корабельщики в ответ:
«Грабанули новый свет,
С Африки везли рабов,
Всю дорогу жрали плов,
А теперь, опять же срок,
Тупо валим на восток.
Тут уж путь-то не далёк,
Мимо острова Pre Ton-а,
В царство славного Doll Don-а».
Говорит им царь тогда:
«Что ж валите на… туда,
Будет всё поближе к дому,
К славному царю Doll Don-у,
Да скажите, царь Con Dom,
Зазывает на Pre Ton.
Князю гости поклонились,
Как ведётся – похмелились,
Якорь подняли быстрей,
Даб не дали им люлей.
К морю князь, душа – пылает,
Там жена товар считает,
Быстро изложил проблему,
Та кивнула, въехав в тему,
Порошок скорей дала,
Глядь, а он уж саранча,
С управлением не ладит,
На поля активно гадит,
В море вдруг затем метнулся,
И в гальюн вновь окунулся.
Шмаль уверенно дымит,
И кораблик наш бежит,
Мимо острова Pre Ton-а,
В царство славного Doll Don-а,
И желанная страна,
Мутным взглядом, но видна.
Чуть шатаясь вышли гости,
Царь Doll Don позвал их в гости,
А за ними саранча,
С крыльев капает моча.
Видит: весь сидя во злате,
В гранавитовой палате,
Царь сидит, травой пыхтит,
Не уверенно глядит.
Те же бабы вновь при нём,
Квасят водку, ночь, днём,
Князь гостей пинком сажает,
Затянувшись, вопрошает:
«Собстно, мне-то без нужды,
Вопрошать, а вы куды?!
Но вот мать его закон,
Для стабильности нужён,
Знать соблюдим этикет,
Что-то съел не то в обед.
Так что дело не тяните,
Излагать уже начните».
«Тут вот, князь, какое дело»,
Гости начали не смело,
Про себя подумав: «Вот,
Что ж ты царь, такой урод?!
Тут по свету крутанулись,
В Новый свет, чуток метнулись,
Бизнес сделали крутой,
А сейчас вот на покой.
Когда мимо проходили,
Нас с Pre Ton-а подманили,
С барыша проценты взяли,
Дурью, правда, угощали.
Но, видали мы там чудо,
Чтоб Con Dom, был здрав паскуда,
Там хрустальный дом стоит,
В нём бухой пацан сидит,
Как махнёт, к примеру, стопку,
Так сто баксов, враз на полку,
Две махнёт, так будут Евры,
Верно, бают, бабы – стервы,
Три махнёт, будут Фунты,
Чтоб им гадили менты,
Коль бутылку засосёт,
Векселя на стол кладёт.
У братвы он там в почёте,
Спит и ест, прям на работе,
Его круто охраняют,
Ни кого, не подпускают,
Рота гоблинов вокруг,
Кокс сбывают, прямо с рук.
Князь Con Dom на эти бабаки,
В казино заделал ставки,
В общем, деньги отмывает,
В оборот затем пускает,
С биржей что-то замутил,
Современный флот купил.
Там у них, сплошной ништяк,
Жрут икру, прям натощак,
Все на острове богаты,
Чтоб были они горбаты.
Как ты понял князь Con Dom,
Отослал тебе поклон».
Царь как будто удивился,
Взглядом даже прояснился,
Рот открыл, налил стакан,
И залил в себя сто грамм:
«Тут наверно, непонятка,
Крепкая у парня хватка,
Чую задом беспредел,
Паря явно, борз и смел.
Будет маза мне поехать,
В дело тамошнее въехать,
А покамест – недосуг,
У меня хмельной недуг».
Бабы, что с царём сидели,
Аж затылками вспотели,
Не пущать его хотят,
Так слышен грязный мат:
«Что за на…, вы тут несёте,
Нас на понт, вы не возьмёте,
Тож нам невидаль, какая,
То, дешёвка подкидная,
Парень, чистый фармазон,
Про деяния – прогон.
Правду, нет ли говоришь,
Нас фуфлом не удивишь,
В свете есть другое диво,
Море вздуется бурливо,
Закипит, подымет вой,
Хлынет на берег пустой,
Разольётся в шумном беге,
И окажутся на бреге,
Мелких пацанов толпа,
Все с эмблемой ЖКХ - а,
При себе, лопаты, вилы
Ростом мелкие такие,
С ними дядька Brig O’Dir,
Слух в народе, мутный хмырь.
Можно молвить справедливо,
С Азии, то дивно диво».
Гости умные смолчали,
Потому как их достали.
Диву царь Doll Don дивится,
Не срослось опять зашиться,
Юркая же саранча,
Тётку в зад вновь укусила,
И по быстрому свалила.
Гости видят, что за дело,
Баба в раз и окривела,
Связи здесь не проведут,
Потому-то просто ржут.
Та орать: «Да что за на…,
Я ослепла, как-то зря,
Саранчу скорей ловите,
Да сто грамм скорей плесните».
Ну а князь, тю-тю давно,
Ему было - всё равно.

С бадуна князь рано ходит,
Дрожь в руках таску наводит,
Славте, зад, хоть не болит,
Но за то с утра тошнит.
Князь вдруг зенки разлепляет,
Взглядом что-то примечает,
Перед ним стоит жена,
То же явно с бадуна.
«Ты князь, чё такой не весел?!
Дозу что ль не так ты взвесил?!
Чё убитый-то такой?!
Иль всему виной запой»?!
«Мой запой тут не причём»,
Морду, сделав кирпичом,
«То, побочный лишь эффект,
Неотъемлемый аспект,
Мысль вот тут стою, гоняю,
Как сказать, пока не знаю,
Если суть всю изложить,
То могу опять запить,
Но идея даже очень,
Сэкономим, между прочим».
«Ты мне яйца не тяни,
Все, по сути, разложи,
Я анализ быстро справлю,
И диагноз, враз поставлю».
«Если вкратце изложить,
Проследи такую нить,
В свете, есть таджицинеры,
Работящие, без меры,
Ростом каждый с пол вершка,
Все с эмблемой ЖКХ - а,
Они строят, камни носят,
Под тупых по жизни косят,
С ними дядька Brig O’Dir,
Между нами, мутный хмырь,
А идея здесь простая,
Жила это золотая,
Их себе заполучить,
И спокойно далее жить».
«Вечно, князь, ты мой тупишь,
Ты не пей, кури гашиш,
Ту бригаду, знаю я,
Есть визитка у меня,
Будут враз, тебе они,
Ты их только помани,
Понаедут, как клопы,
Воплотят твои мечты,
Словом князь, домой ступай,
Только сильно не бухай».
Князь пошёл с бутылкой виски,
Новые послушать диски,
Раз хлебнул, второй отпил,
Правый глаз слегка закрыл,
Левый, смотрит всё вперёд,
Вдруг, да что произойдёт.
Сон сморил его нечайно,
Рожа скорчилась печально,
Вдруг, как море взволновалось,
Стая чаек обосралось,
Князь подумал: «Что за сон?!
Виски пил, а не гудрон».
Враз глаза свои открыл,
Матом местность обложил.
Глядь стоят на берегу,
Тупо лущат курагу,
Парни, все как на подбор,
Красят новенький забор.
Веселятся и смеются,
С ноги на ногу всё мнутся,
Дядька весь процесс ведёт,
Им команды раздаёт.
С башни князь Con Dom слетает,
Быстро виски допивает,
Второпях народ бежит,
Дядька князю говорит:
«Жинка нас твоя прислала,
И наказом наказала,
Город славный побелить,
Улицы слегка помыть,
Стричь кусты, траву косить,
Денег много не просить,
И отныне ежедневно,
Вместе будем непременно,
У высоких стен тут жить,
Там же спать и есть, и пить.
А сейчас без промедленья,
Начинаем заселенье».
С тем и, в общем-то, ушли,
Подтянув свои штаны.

Ветер по морю гуляет,
Шмалью где-то вновь воняет,
Боцман пьяненький лежит,
Перегаром вверх смердит.
Бриг идёт, кормой виляя,
Нефтью воду отравляя,
Мимо острова Pre Ton-а,
В царство славного Con Dom-а,
Пушки с пристани палят,
Воздух разрывает мат.
Пристают к заставе гости,
Князь Con Dom, зовёт их в гости,
Он их поит и кормит,
Анекдотом веселит:
«Что на этот раз везёте?!
Чем вы ныне торг ведёте»?!
Те подумали: «Ну, точно,
Князя глючит очень прочно,
Коли каждый раз спрошает,
На хрена, то сам не знает».
Но подумав, отвечают,
Князю мысль в башку внедряют:
«Мы объездили весь свет,
Ты вникаешь или нет?!
Нефтью, там-то торговали,
Чтоб ты помнил, записали,
Слов и мыслей боле нет,
Уловил ты наш ответ?!
Да, сказать ещё забыли,
То, что раньше говорили,
Чтоб не дали тупо срок,
Валим быстро на восток,
Мимо острова Pre Ton-а,
В царство славного Doll Don-а».
Князь, очнувшись, говорит:
Так куда ваш путь лежит»?!
Те, чуть выше, на пол тона:
«В царство славного Doll Don-а».
«А, тодысь ему привет,
Пусть живёт и он без бед,
Да скажите, что Con Dom,
Дескать, шлёт ему поклон».

Гости чинно поклонились,
Как ведется, похмелились.
К морю князь, его трясёт,
По башке пульс сильно бьёт.
Князь жене: «Душа, де просит,
Крышу влево всё заносит»…
«Эк тебя родной прогнуло,
Да в бараний рог свернуло,
Был базар про те моменты,
Чтоб закрыть эксперименты?!
Тут так может закрутить,
Так что лучше просто пить.
Ладно, дам в последний раз,
Чтоб не портил всем рассказ».
Князь, когда в себя очнулся,
Глядь, он вошью обернулся,
Делать нечего взлетел,
На корабь едва успел,
По традицьи, к гальюну,
Подавив в себе слюну.
По морю корабь плывёт,
Через борт народ блюёт,
Ветер парус развивает,
Шмалью в воздухе воняет,
Мимо острова Pre Ton-а,
В царство славного Doll Don-а,
И желанная страна,
Уж по запаху слышна.,
Потому как запах водки,
Вызывает спазмы в глотке.
Вот на берег вышли гости,
Их ведут под руки в гости.
Царь Doll Don, сидит, скучает,
Баб за задницу щипает.
Рядом новый унитаз,
Чтобы радовался глаз.
Царь Doll Don гостей сажает,
И на весь дворец икает,
Мысль свою, оформив тем,
Дескать, что он рад здесь всем:
«Что ту вновь за ерунда?!
Вы не геи, господа?!
Да, ещё один вопрос:
За ким чёрт сюда принёс»?!
Корабельщики смеются,
И от смеха просто прутся:
«Царь, ты впал опять в запой?!
Или просто, ты тупой?!
Мы ж два дня, как здесь торчим,
Каждый день тебе твердим:
Мы, объехали весь свет,
Шлёт Con Dom тебе привет,
Ты ж, поди, сей остров знаешь,
Коль о нём ты нас спрошаешь,
Этот остров, просто чудо,
Разного там много люда,
Разный бизнес там имеют,
С тех доходов богатеют.
В этот раз нас поразило,
Не хозяйственное мыло,
А толпа иных людей,
Что в жилетках у дверей,
Ростом, ровно с полвершка,
Все с эмблемой ЖКХ - а,
Парни, все как на подбор,
На троих один топор.
Двор метут, кирпич кладут,
Втихаря всё что-то прут,
За день делают не мало:
«Что начальника сказала».
С ними дядька Brig O’Dir,
Взглядом глянешь, точно хмырь».
Царь сидит, лапшой давится,
В мыслях: «Может мне напиться?!
Тут ещё тупой Con Dom,
На понт, хочет взять мой дом.
На хрен мне на то дивится,
Может снова ожениться»?!
Но собравшись отвечает:
«Он тут что, понты кидает?!
Меня хочет удивить,
Или тупо разозлить?!
Если бы не мой запой,
Я б его пришиб ногой».
Речь сказал, упав в салат,
Не озвучив даже мат.
Бабы, что с царём сидели,
В одночасье окосели,
Рты раскрыли по привычке,
Как портовые две птички,
Цельный час вот так сидели,
Дурами на свет глядели.
Постепенно отошли,
И слова опять нашли:
«На хрена нам ваше чудо,
Вон у нас тут кокса блюдо,
А ещё стоит вискарь,
Их смешай и тупо вдарь,
И тогда к тебе придёт,
Что попросишь, хоть сам чёрт,
Если просто, тупо пить,
Можно белочку словить,
А травой, коль обдолбится,
В край далёкий можно смыться,
Прямо с места не сходя,
То ж нам невидаль тут на…,
Правду бают или лгут,
Дива мы не видим тут.
В свете есть такие дива,
Вот идёт молва, правдива:
За морем княгиня есть,
Зенки, точно не отвесть,
Днём, свет божий затмевает,
Хоть слегка, но всёж бухает,
Ночью тоже, ни чего,
Да в пастели, не бревно,
А сама-то величава,
Да и рожей-то красава,
И по фене говорит,
Прям, как водопад журчит.
Держит баба, свой картель,
Тут уж на слово поверь,
А уж чуда, там не счесть,
Фармазон и тот свой есть.
Тут базарим справедливо,
Это диво, так уж диво».
Гости, спорить не хотят,
И поэтому молчат,
Потому как там бывали,
Чудо данное видали.
Царь Doll Don, слегка проснулся,
И быстренько похмельнулся.
Уши, так же навострил,
Рот рукой себе закрыл,
На толчке сидит: давится.
Вошь от зависти прям злится,
Навострился, прямо в глаз,
Промахнулся пару раз,
В третий, со спины зашёл,
Сразу свой объект нашёл,
Закрепившись укусил,
И по-быстрому свалил.
Тётка, в раз и окривела,
Но оргазм, словить успела,
Всё орёт: «Его лови,
И ко мне суды тащи,
А коль будет отбиваться,
В раз давить, не сомневаться».
Поднялась опять пальба,
Все стреляли, кто куда,
Унитаз царю разбили,
Зад кому-то прострелили,
Князь же наш к тому моменту,
Придавался экскременту.
Хмурый князь у моря ходит,
От натуги, морду сводит.
Мысль в мозгу его кипит,
Косячок с утра смолит.
Глядь, на солнышке лежит,
Вродь жена как, мирно спит.
Глаз спросонья открывает,
И тихонько вопрошает:
«Ну, здорово, коль не шутишь,
Что за мысль с утра ты мутишь?!
Иль поел с утра грибков,
Для активности мозгов»?!
Князь Con Dom ей отвечает:
Съесть грибков не помешает,
Как на свет не погляжу,
Так смурной с утра хожу.
Тут на днях прошёл слушок,
Что повергло меня в шок:
Дескать, есть одна девица,
Матом крыть, прям мастерица,
Феню знает назубок,
Отопрёт любой замок,
Да в пастели ни чего,
Люди бают, не бревно,
Бизнес так же держит с мужем,
Весь дворец баблом загружен.
Говорят и ум там есть,
Зенки точно неотвесть.
Да и чуда там не счесть,
Фармазон, и тот свой есть».
Князь стоит соплю глотает,
Клинья дальше подбивает:
«Я тут ум, чего гоняю,
Вродь как бабу, ту я знаю.
Но, вот вспомнить, не могу,
Переклинило в мозгу.
И уж, коль молва не врёт,
Мож, возьмём их в оборот»?!
Князь с натугой ждёт ответ,
Из штанов достав конверт.
А жена, пока молчит,
Но подумав, говорит:
То, что ты вчера напился,
Мухоморов обдолбился,
То понятно, стресс снимал,
Мысли умные искал.
Скажем так, твои запои,
Для примеру, хуже моли,
И опять же, твой гашиш,
Вон, с утра уже смолишь.
Ты ж всё жрёшь свой доширак,
И причём всё натощак,
Лучше чаще ролтон жуй,
От него проходит дурь.
Ты, что ж милый, обнаглел?!
Иль с утра, не протрезвел?!
Ты чего, стоишь, молчишь,
Морду наглую тупишь»?!
«Я тут чёй-то, не пойму,
Ты тут клонишь-то к чему?!
Вродь вчера, всё ладно было,
Даровал тебе я мыло,
Да с духами пузырёк,
Литра два, надолго, впрок».
«Ты, родной, я погляжу,
Охренел, я так сужу,
Я тебе мозги щас быстро вправлю,
На путь истинный наставлю,
Это ж надо, чтоб жену,
Не признать в своём мозгу.
Щас мы будем, твою мать,
Потихоньку вспоминать»!!
Молвив ласково слова,
Сразу в репу и дала.
Два раза, потом ногой,
Рухнул князь назем башкой.
Тихо, смирненько лежит,
С удивленьем рот открыт.
Трое суток пролежал,
К вечеру, слегка привстал,
Глаз открыв в седьмом часу,
Первым делом сдал мочу.
Возвращаясь во дворец,
Мысль оформил, наконец,
Потому как по пути,
Навернулся во кусты:
«Видно крепко я бухал,
Коль жену-то не признал.
Упустил я с ней момент,
Мож ей сделать комплимент?!
Иль цветов, каких нарвать,
Иль прям сразу, на кровать?!
Без ста грамм, не разобраться,
Путь один – идти сдаваться».
Понял князь свою ошибку,
По пути допив бутылку,
И собравшись, наконец,
Тупо двинул во дворец.
Там его жена встречает,
Гневно бровками играет,
В злате, серебре сидит,
Коготочками стучит.
Князь вошёл, слегка икая,
Слюни, по полу пуская,
Почесав рукою зад,
И замямлил невпопад:
«Тут такое дело на…,
Не признал тебя, жена,
Я тут мысль одну прикинул,
И мозгом, слегка раскинул,
Не, ну в корне виноват,
Хошь, вскопаю тебе сад?!
Хошь, припру тебе луну?!
Дай, за зад хоть обниму.
Ты того, тут не гневись,
Да со мною обнимись,
И резину не тяни,
Дале, жить бум по любви».
Исчерпав весь слов запас,
Пнул ногой свой унитаз,
Приобнял одной рукой,
Зад всё трогает другой.
«То, что князь ты мой, мудак,
Про то, знала я и так,
То ж я сразу поняла,
Коль тебе я всёж жена,
И ещё, речь для народа:
Я люблю тебя, урода,
Ты мотней здесь не тряси,
Остаканься, закуси,
Но, чтоб дальше без эксцессов,
Без химических процессов,
Нат продукт употребляем,
Тему, далее закрываем».
И сказав, враз окрестила,
Между глаз рукой влепила:
«Вот моё благословенье,
И грехов, те отпущенье».
При ударе, князь икнул,
И башкой слегка мотнул,
Потащил жену в полати,
Чтоб потешить во кровати.
Ветер по морю всё бродит,
С бодуна народ отходит,
И шатаясь на волнах,
Резво мчит на всех порах,
Мимо острова крутого,
Бизнес центра делового,
Пушки по нему палят,
И вдогонку слышен мат.
Мачту потеряв, пристали,
Чуют задом, что пропали,
В гости их зовёт Con Dom,
Сам он нервно возбуждён.
Он их поит и кормит,
Наготове, ствол лежит:
«Чем вы промысел ведёте?!
Да куда, теперь плывёте»?!
Ласково он вопрошает,
Словно тайный смысл знает.
Корабельщики, в запинке,
Тупо пялясь на картинки:
«Торговали мы недаром,
Неуказанным товаром,
А чтоб нас не замели,
Валим щас, на край земли,
Мимо острова Pre Ton-а,
В царство славного Doll Don-а.
Вы уж как-то б разобрались,
Потому как задолбались,
Шастать мы туды, сюды,
Между вами, как клопы.
То один вопрос задаст,
То другой, по заду даст,
Да вопросы, все одни,
Кто мы, чем мы, да куды?!
Либ смекалку проявите,
Либо с миром отпустите,
Лучше б стрелку вам забить,
Перетрёте, как вам жить».
Князь, вид сделал, что не слышит,
Как покойник, тихо дышит,
Говорит он им в ответ:
«Шлю Doll Don-у, я привет,
Он как в гости собирался,
Да выходит обломался,
За базар, ответить нужно,
Что бы было не натужно,
С тем и шлю ему поклон»,
Гости в путь, а князь Con Dom,
На сей раз, с женой остался,
Да любовью с ней занялся.
Ветер, невпопад шумит,
Пьяный боцман, что-то бдит,
Настроенье, на нуле,
Чуют, быть большой беде.
Вот и царство показалось,
Сил бухать не оказалось,
Вродь как миссия у них,
Сочинили даже стих.
С дрожью двинулись все гости,
С мыслью: «Тут похерят наши кости»,
Труп подвешен во дворе,
Значит точно, быть беде.
Гордо царь сидит, икает,
Мыслей умной вопрошает:
«Ну к скажите, пацаны,
Ныне, из какой страны?!
Что за связи, с наркоматом»?!
Ну а далее, шпарит матом.
Корабельщики в ответ:
«Мол, на Марсе, жизни нет,
Правда, сами не бывали,
Нам евреи подсказали,
На Луне, торгуют пивом,
Не в бутылках, так розливом,
На Венере, как всегда,
С венерологом беда».
На что царь им молвил: «Да,
Мне то, по хрен, господа,
Мыслю, чётче излагайте,
Let it be, хоть что ль сыграйте,
А то с репой как-то худо,
Мож видали, како чудо»?!
С облегченьем все вздохнули,
По стакану, враз махнули,
Дав царю, такой ответ:
«В мире, в общем-то, без бед,
Чудо видели, видали,
Не подумай, не бухали,
Трезвость – норма, наш девиз,
Ты б покрасил, что ль карниз».
Изложили, по порядку,
Дабы не попасть на взятку:
«Есть планета, во вселенной,
Звать Землёй обыкновенной,
На Земле, есть океаны,
Острова, как тараканы,
Но есть остров, звать Pre Ton,
Давеча, были на нём.
Там глазами зрели чуду,
Щас ту мысль, озвучим люду:
Перва чуда – фармазон,
По валюте шарит он,
Там ведь вон, какой процесс,
Коль есть водка, есть прогресс,
Хлоп стакан, рисует баксы,
Хлопнет два, есть Евро в кассе,
Хлопнет три, идут Фунты,
Так сказали нам менты,
Коль совсем уж разойдётся,
Векселя писать берётся.
В нём Con Dom, души не чает,
Бабки в оборот пущает,
Потому его казна,
Круглый год, полным, полна.
А второе чудо краше,
Но заморское, не наше,
Он привёз один народ,
На хрен, сам и не поймёт,
Здесь не в этом явно суть,
Корень здесь, бесплатный труд,
От зари и до зари,
Мечутся, как муравьи,
Он пром зону, в месяц справил,
Да коттеджей, понаставил,
В княжестве теперь народ,
Много ест и много пьёт.
Ты, въезжаешь в эту муть,
Улови хотя бы суть,
Глаз всё пялишь, да икаешь,
Буд-то русский, плохо знаешь,
Ты, картинки пропускай,
В пролетарску суть вникай.
Третье чудо, то трындец,
Князь, сучара, молодец,
Отхватил себе диваху,
Как набрался только страху,
И красива, молода,
Не во лбу, но есть звезда.
Мы б давно, с её фигурой,
Занялися бы культурой,
Феню знает, назубок,
Может вскрыть любой замок.
С ней, без мазы, поболтать,
Можно пулю схлопотать.
Вот такие, царь дела,
Мож те весть-то, не мила»?!
В тот момент, как те заткнулись,
Все в сортир, бегом метнулись,
Потому, как сей рассказ,
Цельный месяц шёл как раз,
Уж когда народ вернулся,
То концовке, ужаснулся:
«Ту страну,Con Dom, танцует,
И поклон тебе рисует,
На тебя кивает он,
На словах был возбуждён,
К нам, де в гости собирался,
Да по ходу, обломался».
Тут уж царь, не утерпел,
Лбом открыл спонтанно дверь,
В одночасье флот собрал,
Всем пинка под жопу дал,
А вот бабы, что при нём,
Матом крыли, прямо днём,
Не хотят его пущать,
Ханку, заставляют жрать.
Но Doll Don, им не внимает,
Под гашишем, царь бывает,
Говорит им не шутя:
«Нук с дороги, лярвы на…,
Нынче ж еду»!! – Тут он топнул,
И обеим в репу хлопнул.

Царь сидит один, скучает,
Кулаком мух разгоняет,
Тут понять совсем не сложно,
Потребляет – осторожно,
Потому, как обещался,
И две ночи жене клялся.
А от пива, нет прихода,
С туалетом лишь забота.
Молча, на море глядит,
Море, втихаря молчит.
Не шумит оно, не хлещет,
Лишь едва, едва трепещет.
Вдруг, в лазоревой дали,
Обнаружил корабли.
Зыркнул взглядом он с балкона,
Едет флот царя Doll Don-а.
Князь Con Dom, слегка вскочил,
Репой люстру проломил,
Громогласно завопил,
И в порты, дерьмо сложил.
Пока бегал и менял,
Царь Doll Don, уже пристал.
Князь Con Dom трубу наводит,
Влево, вправо, мордой водит,
Царь на палубе стоит,
В море, с борта, мирно ссыт.
С ним, две бабы за спиной,
Царский берегут покой,
Удивляются оне,
Нет сортиров во стране,
Пушки разом запалили,
Весь народец сгоношили,
К морю сам идёт Con Dom,
С мордой, дескать, удивлён.
Молча зыркнул на царя,
Мат, сквозь зубы говоря,
Но, чтоб тот прям тут не гадил,
Во дворец его спровадил.
Все теперь, идут в палаты,
По пути, надев халаты,
Глядь, в глазах, стоит народ,
И куриный жрёт помёт,
Смуглых мужичков толпа,
Все с эмблемой ЖКХ - а,
С ростом, правда, незадача,
Здесь их кинула удача,
Но с работой все на ты,
Мечутся, как муравьи.
С ними дядька Brig O’Dir,
Верно, бают, мутный хмырь.
Дале, царь во двор проходит,
Мужичка он там находит,
Он сидит, уж явно пьян,
Но в руках держит стакан.
Стопка баксов у него,
Царь от скуки, пнул его,
Мужичонка, встрепенулся,
И к стакану потянулся,
Вексель, в раз изобразил,
Литр, позже, осушил.
И пошли, с его руки,
Баксы, Евро и Фунты.
Царь, вродь как-то удивился,
Но проверить, не решился,
Шмыгнул носом для порядку,
Дескать, то ведёт к упадку,
И пошёл, неторопливо,
Задом, двигая игриво.
Вдруг княгиня, перед ним,
Кольцами, пускает дым,
Смотри вниз, не дружелюбно,
Хочет в морду, дать прилюдно.
Красота, том тоже есть,
Правда и пантов не счесть,
Но по виду, сразу видно,
Что в пастели, не фригидна,
Да и сам, весь внешний вид,
Вызывает аппетит.
Князь, к царю слегка подходит,
Влево, в право, мордой водит,
От того, вродь не смердит,
Князь царю, тут говорит:
«Слух идёт среди людей,
Ты ж латентный иудей»?!
Царь, соплю, с трудом глотает,
В пику, князю отвечает:
«Ты, мне мордой, не крути,
Дай в сортир скорей пройти,
А покамест дай ответ,
Сам обрезан или нет»?!
Завязалась перебранка,
Как Ирландская шарманка,
Каждый знать хотит скорей,
Кто ж из них и прям еврей?!
Князь орёт: С мордой, сам-то ты какой,
В синагоге, что ли свой»?!
Царь орёт: «Да ты не ссы,
Что в штанах, преподнеси,
Слышь, Con Dom, ты не робей,
Признавайся, что еврей».
« Ты мне дурку, не гони,
И мотню прям здесь яви».
Тут княгиня, тихо встала,
Потому, как всё достало,
Джину малость отпила,
Сплюнула и вон ушла.
Время малость чуть прошло,
Тем придуркам, всё равно,
Как орали, так орут,
Чуть не морды себе бьют.
Вдруг княгиня, мать выводит,
Взором царь её обводит,
Рот открыл, озвучил: «…ать!!
Что за на, Япона мать?!
Слышь, так ты моя жена?!
Хоть в годах, а не страшна».
Царь с досады окривел,
Головою побелел,
Хлопнул стопку, хлопнул две,
Отпустило в голове.
Диву дивному дивится,
Рука тянется креститься.
Но порыв он свой сдержал,
Задне место почесал.
Обнял сына, обнял мать,
Лез сноху поцеловать.
Та, заехала по яйцам,
Покрутив у репы пальцем.
И садятся все за стол,
Начиная разговор:
«Слышь, ты сын меня прости,
Не еврей я, не грусти,
Хошь член свой обнажу,
Правду матку докажу»,
И под общий разговор,
Выложил его на стол.
Мать царица то узрела,
Кулаком слегка огрела,
Царь от боли синий стал,
Агрегат в порты убрал.
Тут княгиня речь взяла,
Бровью строго повела:
«Коль мы все тут помирились,
Чтоб к утру все враз зашились,
И вообще, бодяжить хватит,
Нат продукт пора наладить,
Химия она вредна,
Можно выжить из ума.
Лучше пейте самогон,
Витамин там явный в нём».
Так на том и порешили,
А царя с утра зашили,
Тех двух баба, что шли с царём,
Утром высекли ремнём,
Тем же днём они признались,
Что с царём мол не снашались,
Так, по пьяни, но чутка,
И всего на пол вершка.
Их послали на дорогу,
Молодёжи на подмогу.
Дале снова пир там был,
Царь с царицею грешил,
И царица, в ту же ночь,
Принесла Doll Don-у дочь.
А немного погодя,
И княгиня понесла.
Я там не был, мёд не пил,
И детали позабыл,
Потому со слов чужих,
Завершаю этот стих.
 

Менты-исцелители

(Павел Малов-Бойчевский)
 День полиции  2011-09-22  1  4  1142
Толик выпить любитель,
Раз Толик попал в вытрезвитель.
Хоть был он глухой и немой,
Но признан был всё ж виноватым
И «ксивой» снабжён такой:
«Был пьян и ругался матом!»

1 сентября 1984 г.
 

Была

(Леонид Олюнин)
   2011-09-18  0  4  497
* * *
На араба — три прораба.
Хватит, больше нам не надо.
А не то среди прорабов
Вскоре не найдешь арабов.

* * *
Из России за «бугор»
Читать дальше >>
 

Развитое общество

(Леонид Олюнин)
   2011-09-18  0  4  430
* * *
Развитое общество
Просто так не топчется:
Вниз несется,
в бок мне чирей, —
С детства к темпам
приучили.

* * *
Ну, какая там апа
Читать дальше >>
 

Страшная сказка про гороховое де ...

(Ольга Борина)
 О деревьях  2011-09-20  0  4  1166

Сказка про Коробейников, гороховое дерево и другие ужасы...

Незадолго до того, как приключилась со мной эта история, я наткнулся в интернете на статью о коробейниках.
Прочёл заметку про то, как когда-то, давным - давно пропали в одном селе три брата коробейника, слывшие помимо прочего озорниками да разбойниками с большой дороги.
Побаивалась их вся округа. Известно о них было немного. Жили они в селе под столицей. Любили горох и торговали ножичками, которые частенько сами и использовали в своих коварных и страшных целях.
______
Дело было летом. Я как всегда с удовольствием и наслаждением поглощал только что привезённый с дачи горох.
Одна горошинка ускользнула и затерялась где-то в уголках моей видавшей виды холостяцкой квартиры.
Я естественно и думать про это забыл, но однажды утром…
Меня разбудили странные звуки, более напоминающие стук молотка или треск ломающихся досок.
Я жил на первом этаже и спросонок подумал, что ко мне ломятся местные бомжи.
Но когда я выскочил на кухню, откуда и доносились эти неприятно пугающие мелодии, я обомлел.
Посреди комнатки зияла огромная дыра, пол был проломлен и из ямищи торчало крепкое тёмно – зелёное создание отдалённо похожее на горох.
Скорее я назвал бы это чудо селекции Гороховым деревом.
Самое страшное ждало меня впереди. Дерево оказалось не простым растением, а нечто вроде погребального памятника с плохим характером, много пьющее и к тому же болтливое.
После недели ухаживания, я понял, что затея не зарубить моего приёмыша в день нашего первого знакомства была напрасной.
Я заглянул в самые корни моего так много пьющего гороха....
- Чё зыришь? Лей ещё! - я отпрянул.
Из - под корневища на меня глядели головы Коробейников.....
- Лей! Мать твою! Нам расти надо, дел ещё! А тут акромя башки ни хрена нету.
Я вернулся с ведром воды в руках, гороховое дерево, вынырнув в окно, дырявило своими ненасытными побегами старое сероватое облако.
То хрюкало, икало и брызгалось слюной дождя.
Я пал на колени и стал руками разрывать коренья.
Коробейников не было.
В глубокой яме под гороховым гигантом я нашёл лишь пару волос неестественного ржавого цвета и маленький перочинный ножичек.
- Большие ножи видать с собой унесли, - мелькнуло в моей уже горевшей агонией голове, и я рухнул в ту самую яму…
 

С легким паром-3

(Евгений Базаров)
   2011-09-22  0  2  597
Лукашин, притоптывая:
— Надо-меньше-пить! Надо-меньше-пить!
Рядом прыгает толстушка:
— Надо-меньше-есть! Нет, НАДО-МЕНЬШЕ-ЖРАТЬ!!!
 

Душа космополитка

(Марина Шамсутдинова)
   2011-09-29  0  3  470
Душа космополитка -
Родится, кем захочет:
Евреем и арабом,
Афро-американцем
Узбеком или русским,
Бурятом иль китайцем,
Якутом иль монголом.
И только тело смертно,
Смердит, пока истлеет;
Какие-то там гены
Прабабок и прадедок
Всех в крови своей носит
И помнит о своих.
А души как перчатки,
Откуда их приносит?
Любому подойдут.
Сейчас повсюду в мире
Тела уничтожают,
Чтоб на Земле остались
Прозрачные лишь души.
Им некуда родиться,
Страдают, да и все.
Сплошная толерантность...
Бесполый абсолют...

29 сентября 2011
 

ГАВНОМЁТ

(Дед Пахом)
   2011-09-02  3  2  855

Лежит страна давно в гавне,
а он стреляет и стреляет!
 

Рош-Ашана в Умані

(Old Hamster)
   2011-09-28  3  2  1170

Пейсатий цадик волохатий,
Хасиди в Умані гудуть...
Путани натовпами йдуть,
Співають ідучи дівчата -
Їм шекель за любов дадуть.

Сховав кошерність біля хати
(Бо в Україні знову криз),
Хасид - носій семітських рис
Дівчат бажає покохати,
Не дивлячись на свій "обріз".

Тарас Шевченко в казематі
Про це дізнався би коли,
Спалив він книжочки малі.
"Садок вишневий коло хати"
На тлі хасидської землі?

Н.Е. Шевченко

 Добавить 

Использование произведений и отзывов возможно только с разрешения их авторов.
 Вебмастер