ХОХМОДРОМ- смешные стихи, прикольные поздравления, веселые песни, шуточные сценарии- портал авторского юмора
ХОХМОДРОМ - портал авторского юмора
ХОХМОДРОМ

Хохмодром: смешные стихи и рассказы: за месяц 7.2014: самое лучшее: стр. 19

ХОХМОДРОМ
ХОХМОДРОМ ХОХМОДРОМ
НАЙДЁТСЯ ВСЁ >>>
СПРЯТАТЬ ТЕКСТЫ
НАШИ АВТОРЫ
ОБСУЖДЕНИЕ
Удачные произведения
Удачные отзывы
Добавить произведение
Правила сайта
РИФМОСКОП
Присоединяйся! Присоединяйся!
Друзья сайта >>
 
Прикольные стихи и рассказы: за месяц 7.2014: самое лучшее: Стр. 19  Раздел   Дата   Рец.   Оцен.   Посет. 
 

Об алконавтах

(Репин В.)
 Анекдоты в стихах  2014-07-29  0  11  555

- Ну, что глядишь благоговейно?
Опять заправился портвейном?
- Я третий день не принимаю,
И стёкл, как трезвышко, родная!
 

Красная шапочка на украинский ла ...

(Алекс Гриин)
 Красная Шапочка  2014-07-31  0  12  4666
На краю темного леса, жил-был не очень добрый, холостой серый Волк средних лет, со своей придурковатой, патриотически настроенной мамашкой. И вот, как-то поутру, подзывает его к себе мамка и говорит:
- На-ка, сынку, тебе шмат сала, отнеси его своему диду в логово, чай страстная неделя идет. Только будь бдительным. В лесу москальская Червона шапка лютует. А хитрей и коварней москалей - нет на свете существ. Бывало, обольют себе голову карасином, подпалят, изобьют себя до смерти палками, а после все на бедных волков сваливают.
- Мама, а кто такие москали?
- Тьууу! Москали, сынку, это такие звэри: люди, лоси, медведи, олени и прочие твари, которые нашей Окраине житья не дают и все робять на зло нам. Воны усих наших героев, и папку твоего доблестного убилы в неравном бою.
- Мамо, тож, говорят, наш папка от поносу помер, когда у москалей теленка подрезал.
- Брешут, сынку, брешут! Це москальска оголтела пропаганда. Слава Окраине леса!
- Слава героям!, - отозвался машинально сын. - А если эти...ну, москали сгинут, то что мы есть будем?
- Слухай сюды, сынку! Там, за большим бугром, живет добрый предобрый Бабуин. Этот Бабуин тоже не любит москалей и за нашу преданность ему, он готов кормить нас от пуза до скончания вику.
- Мамо, а хто наши герои?
- Герои наши, сынку, из древнего шакальего роду. Раньше им принадлежал весь лес, пока не появились москали. Они всех из нашего леса прогналы: и польских кабанив, и австро-венгерских зубрив и прочих, а после сдуру нам всю Окраину отда...верней, мы у них свою Окраину отвоевали.
- Ладно, хватит лясы точить, ступай, сынку, к диду, а по дороге зайди к шипилявому злодею Козломойше, он тебе вместо обычных зубов железные поставит. Нам патриотам железные зубы ой как нужны, чтобы недругов Окраины в клочья рваты.
- Так, он же злодей!
- Злодей не злодей, а тебе доброе дело зробит. А нам, хоть Черта в друзья, только бы москалям во вред.
Схватил Волк шмат сала и направился к шипилявому Козломойше.
Идет лесом темным и видит, на ветке сидит кто-то.
- Ты кто? - спрашивает Волк.
- Я Сорока-пропагандистка. Слыхал небось сказку про злых москалей?
- Слыхал.
- Моя работа! Бери, серый, меня в друзья, я тебе пригожусь. А мне от тебя много не надо - буду ошметки мяса с твоих объедков склевывать, да героизм твой прославлять - и вся недолга. Ну, как?
- Давай, присоединяйся! Мне лишнее брехло не помешает.
Пошел Волк дальше, а Сорока полетела рядышком. Долго ли, коротко шел Волк и вышел на небольшую, солнечную поляну на которой резвились семеро козлят.
- Вы кто? - спрашивает Волк.
- Мы Козлята-певуны козломойской породы.
- Ну, раз так, Козлы, тогда споем, че ли?
- Хто нэ скачэ, той москаль, той москаль, той москаль! - дужно подпрыгивая, заблеяли Козлята...и так целых два часа. Не выдержал Волк такой любви к Родине, отвел самого маленького Козленка за елку и в миг проглотил.
- А где наш малой? - затараторили наперебой Козлята.
- Ладно, от вас не убудет. Ваш малой оказался москальским тролем. Ох, не нравитесь вы мне, ребята. А ну-ка, присмотритесь к друг дружке, чую, среди вас еще троли остались.
Козлята стали быстро переглядываться и указывать копытами друг на друга.
- Смерть тролям! - заорала с ветки Сорока- пропагандистка.
- Смеееерть троооолям! - жалко проблеяли Козлята, трясущимися голосами.
- Ладно, вы тут разбирайтесь, а я к вам на обратном пути заскочу, может еще одного-двух тролей промеж себя найдете.
И побрел Волк дальше, Сорока - рядышком. Вдруг, из кустов выползает неопределенного вида, бесформенная фигура.
- А ты то кто будешь?
- Я пассивный Шко! - певуче вяло ответила фигура.
- Не понял! Я говорю, ты какого рода племени?
- Рода я среднего, а племени своего я не знаю. Сирота я. Возьми меня с собой. Я ласковый и тебе буду служить верой и правдой. Только у меня мааааленький недостаток: я постоянно вру и веры у меня нет. Зато люблю Окраину и ненавижу москалей. Возьми мня, а.
- А что, верные соратники мне нужны.
- Ура!!! - заорала Сорока, - Теперь нас целая армия. Слава герою Волку и его другу Шко... и мне, конечно.
И пошли они вдвоем, а Сорока с патриотическими выкриками полетела рядом.
Шли они шли, и вышли к добротной избушке на крокодильих ножках. Перед избушкой глубокая яма. В ней сидел толстый Козломойша и громко охал.
- Ты, эта, чего в яме то? - спросил сконфуженно Волк, едва сдерживая смех.
- Да, вот рыл яму для гостей, позабавиться собирался и, видно, не судьба - сам в нее угодил. Фольклор москальский виноват, холера ясна.
- Вылазь, давай, ты мне сильно нужен.
- Не могу я. Ручки слааабые, ножки короооткие, животик большооой, сам я тяжелый - мне помощь нужна.
- Вон, со мной пассивный Шко, он легкий, но жилистый. Опущу-ка я его к тебе, ты его в позу поставишь, встанешь на него, глядишь, и выберешься. Ему раком то за Родину постоять, тоже патриотизм.
- Опусти, опусти меня, шалун, опусти... - томно заурчал пассивный Шко, закатывая глаза и заламывая руки.
Сильный удар лапой быстро доставил Шко на дно ямы. В одно мгновение, Козломойша согнул пассивного Шко в три погибели, встал ему на спину и с большим трудом выкарабкался на волю. Выбравшись, он долго пыхтел, вытирал с лица обильный пот, а после, как ни в чем не бывало, широко улыбнулся, раскинул гостеприимно в стороны руки и пропел:
- Ойц, и ктой жеш до наш пошаловал? И каким ваш только ветром к нам...И какое у ваш до шкромного Кошломойши имеетша дельтше?
- Постой, в яме ты, вроде, не шипилявил?
- В яме, мой шлавный друг, вше ведут шебя по-другому. Хи-хи-хи....И шо мы до наш имеем?
- Да, вот, мамка моя велела мне железные челюсти у тебя вставить. Говорит, нам патриотам нужно иметь острые зубы, чтобы недругов на части рвать.
- Таки, я вам шкашу, мудрая у ваш мамаша. Прошу вас, шадитешь в крешло.
И Козломойша пошел за челюстями к позолоченному ларцу, напевая в пол голоса:
Шлавный яшичшек, откройша,
Я зловредный Кошломойша.
Нет мне большей прелешти,
Вставить Волку челюшти.
Смена челюстей прошла на удивление успешно и быстро. Довольный Волк долго крутился у зеркала, клацая новыми зубами, чем остался весьма доволен. Ему не терпелось проверить новшество в деле и поэтому он быстро засобирался в дорогу.
- А этого опушенного вышволять из ямы таки будете, увашаемый?
- Да, хрен с ним! Пусть у тебя в яме посидит, а у меня есть дела поважнее.
И снова Волк оправился в путь, а вдогонку ему из ямы неслись томные стенания Шко:
- Опусти меня, опусти, Козломойша, опусти негодник...я ласковый, я пассивный...
Не долго Волк брел по тропинке, как вдруг, за поворотом увидел трех поросят, которые дружно строили дом. Поросята быстро бросили работу, построились в шеренгу и представились:
- Нуф-нуф!
- Наф-наф!
- Ниф-ниф!
- К черту ваш политес, свиньи! Это что за самострой вы тут развели? А ну-ка, скинулись на защиту Окраины по пятачку, да, побыстрей! И в один миг, три пятачка исчезли в волчьей пасти.
- Опс! А это не я. Они сами мне в пасть прыгнули, их так москали научили, - как бы оправдываясь, сказал Волк сам себе, сыто икнул, оглянулся по сторонам и ему, почему-то, стало так легко на душе от того, что он нашел такое простенькое оправдание.
- Это не Волк их съел, не Волк! Они сами ему в пасть прыгнули, хотели, чтобы он ими подавился. Слава героям Окраины! - заорала Сорока.
- Дура не дура, а свое дело туго знает, - подумал Волк. И прилив смелости увлек его в глубь леса. Скоро дорога привела Волка к низенькому домишке с множеством окон. Возле дома бойко отплясывали летку-еньку маленькие, веселые человечки.
- А вы кто?
- А мы Гномики-омики из Опы. Приехали к вам по обмену оп-и-там.
- Ой, я тоже хочу в Опу!
- Легко! - ехидно захихикали Гномики.
- А каким опытом делиться то хотите? - воскликнул Волк.
- Не опытом, а Оп-и-там, - хором ответили семь тонких голосков.
- Это где - там?
- А ты закрой глаза, тогда узнаешь, - снова писклявым хором ответили Гномы...
Волк закрыл глаза...а через час, поджав стыдливо хвост, обильно сплевывая и оглядываясь назад, он семенил по тенистой дорожке, по-стариковски бурча себе под нос:
- Ни хрена себе - Опа! Лучше бы я с собой взял этого пассивного Шко, он то привычный к этой опейской культуре, а мне до нее еще расти и расти. Ну, и ладно, опыт дело наживное, привыкну.
Но, вдруг, Волка как осенило и он спросил Сороку:
- Слушай, ты брехло, че то странно, бродим с тобой бродим, а я за весь день так ни одного москаля и не встретил.
- Да, ты шо! Москали почитай повсюду! Они гадюки так умело маскируются, что сразу их не разглядишь. Они за каждым деревом, они на каждом дереве, они в каждом дереве, они в каждой норе, они в каждой дыре и, даже в голове у каждого жителя Окраины живет минимум два, а то и три москаля...
Она тараторила еще что-то, но Волк её уже не слушал. Он пытался размышлять надо всей этой ситуацией с москалями, но сорочьи вопли мешали ему сосредоточться.
И вот, наконец то, показалась дедова дряхлая избушка, почему-то с новой, добротной дверью, в двери дыра над которой написано: "Security - morda control". Волк просунул морду в дыру и прохрипел:
- Эй, дед, отворяй две...
Но тут его схватили крепко за уши, палкой раскрыли пасть и вытащили, так полюбившиеся ему, челюсти. После чего дверь распахнулась сама.
Волк робко вошел в избу. На пастели валялся черный Бабуин, на стене висела шкура любимого деда.
- Ты ест кто? - спросил по-хозяйски Бобуин.
- Я его любимый внук... - промямлил Волк и кивнул на шкуру, на стене. - А вы Красную шапочку или москалей не видали? - почему-то добавил он не к месту.
- К'мон, сынку, я есть твой нью дедущка и я хотеть показать тебе красный шапошка... - и снова, вскоре Волк пожалел, что не взял с собой пассивного Шко...
Снаружи слышались истошные вопли Сороки-пропагандистки, вошедшей в экстаз: - Слава героям Окраины!!!
Мамаша оказалась права: c тех пор Волк досыта глотал себе и глотал червону шапочку...Бабуина. А москалей он так за всю жизнь ни разу и не встретил, хотя продолжал их люто ненавидеть.
Тут действительности и конец!
 

Айда к тебе

(Гуливер Казаков)
 Смешные стихи  2014-07-29  3  11  456
Руки пахнут толстолобиком с икрою,
А в опилках черепаха спит.
Сколько выпили мы зверобою,
Комната пропахла как карбид.

Попугай мелком обводит тело,
Котика, что был вчера родным.
Как то погуляли неумело,
Из кальяна веет едкий дым.

Все, проснувшись, падают на лыжи,
Молчаливо покидая сей острог,
Мир весь кажется бестыжим,
А я вспоминаю сей пролог.
 

Байки разные. Кое-что

(Репин В.)
 Смешные истории  2014-07-13  2  8  653

Дело было в Питере в 90-е, когда магазины и лавочки возникали и пропадали, как бабочки-однодневки. Открылся где-то между Витебским вокзалом и Кузнечным рынком, в самом "достоевском" месте Города, магазинчик типа «Тысячи мелочей» с интригующим названием «Кое-что». И довольно долго по тогдашним меркам существовал, продавая расчески, гвозди, консервные крышки и прочую дребедень. Но однажды случилось страшное…
Совсем рядом, за углом, открылся еще один магазинчик с тем же набором товаров и примерно теми же ценами. Но вот на вывеске у него значилось: «То, что надо».
И тот, в котором продавали «Кое-что», вскорости закрылся.
Вот что значит грамотный маркетинговый ход!

______

PS: я не думаю, что эти магазинчики имеют какое-то отношение к известным в Питере сегодня, с другим ассортиментом. Во всяком случае, прошу не считать байку рекламой.
 

У окошка тесть урчит

(Репин В.)
   2014-07-22  1  9  580

У окошка тесть урчит,
Словно сытый рыжий кот.
Холодильник я открыл -
Нет сосисок в нужном месте.

Где же вы, мои харчи?
Масло, кетчуп, антрекот...
От догадки чуть не взвыл:
Понял я - сосиски в тесте!
 

Байки школьные. Применение углек ...

(Репин В.)
   2014-07-11  0  11  609

Дело было на выпускных в 10 классе. Сдавали химию, знал я ее хорошо, и был спокоен. Но на экзамене вторым «химиком» оказался наш биолог, желавший во что бы то ни стало внести свой непосильный вклад в воспитание подрастающего поколения. Помните миниатюру «Где находится КанадА?»? Ситуация развивалась примерно по этому сценарию.
– Расскажите о применении углекислого газа!
Рассказываю всё, что есть в учебнике, и еще кое-что.
– А еще?
Впомнил я еще пару примеров…
– А еще?
Я на «серебро» тяну, а он меня ВАЛИТ! Что ж я ему, про виски с содовой должен рассказывать? Надо импровизировать.
– А еще я недавно читал в старой подшивке «Науки и жизни», что ученые проводят опыты по поливу грядок газированной водой!
– ???
– Ну, вы же знаете, что корни растений тоже дышат. А, поглощая углекислый газ не только листьями, но и корнями, овощи резко повышают урожайность!
И щелочным почвам это на пользу!

Биолог присел – как так? Не слышал он об этом (еще бы! минуту назад родилось), и сейчас поплывет перед школяром…
– Хорошо, пять!!!

Каково же было мое удовольствие, когда, проходя с учебниками в наши пушкинские парки (ну кто же ко вступительным экзаменам дома готовится?), на пришкольном участке я почти каждый день видел нашего биолога, ползающего с сифоном на грядках с салатом!

А сейчас вот думаю: А ВДРУГ ПОЛУЧИЛОСЬ?
 

Байки военные. Если гора...

(Репин В.)
   2014-07-13  0  10  637

Слышал я от ветерана про один случАй в Маньчжурии в 1945.
Наши идут вперед, танки оторвались, подвоза нет, бензина и соляры нет и взять негде - японский трофейный метиловый спирт, на котором японские "Зеро" летали, в баки не зальешь - только народ травился зазря.

Надо железную дорогу класть, хотя бы времянку без насыпи, но мешает знаменитая маньчжурская сопка - одна из многих. Главинтендант в унынии, саперы даже взрывами обещают снести за неделю, а важен каждый час.
Горюет интендант, водку кушает, думу думает.

Приходит к нему местный староста-китаец:
- Нацальника, цево слуцилося? А-ааа... хоросё, у саперов спросю...
Утром просыпается интендант от непривычного света - сопка глаза не застит. На остатках склона суетятся, как муравьи, китайцы с корзинами земли на коромыслах, саперы что-то на свежепроложенном пути со старостой обсуждают, рельсы блестят, вдаль тянутся...
Уж чем интендант потом того старосту ублажал, как отдаривался - мне то неведомо.
 

ТРАНСПОРТНАЯ ИДИЛЛИЯ

(Александр Воловик)
   2014-07-06  2  8  418
Пассажиры, улыбаясь,
предъявляют друг другу
проездные и единые билеты
или показывают их водителю.
Водитель, улыбаясь, кивает.
Транспортное средство,
не нарушая ПДД
и скоростного режима,
плавно подъезжает
к очередной остановке.
Улыбающиеся пассажиры,
не толкаясь, проходят в салон
и занимают свободные сидячие места.
Все уступают места инвалидам,
людям пожилого возраста,
родителям с малолетними детьми
и беременным женщинам.
Обнаруженные в салоне
транспортного средства вещи
пассажиры сдают водителю на остановках.
 

Блокбастер №6

(андрей шевченко)
 Ироничные стихи  2014-07-09  2  8  451
Животные отличаются
      от человека отсутствием
      механичности и садизма
      В. Райх

Есть на Западе страна, ей названье – США,
Статус мощной сверхдержавы заиметь смогла она.

В Голливудских фильмах видим: все у них там – в лучшем виде.
Ну, конечно! Их валюты нету только в Антарктиде.

Там промышленность – что надо, фермеры живут богато
И на штаты “незалежни” не предвидится распада.

Правда кризис, что настал, он и их уже достал.
Я уверен, и на этом - они снимут капитал.

От учебы их аж прет, зубрят ночи на пролет.
За мозги там – уваженье, куча баксов и почет.

А с умом не повезло, иль учиться взападло –
Будешь жрать всю жизнь хот-доги по пол-бакса за кило.

Мы ж – не хуже, что обидно, а прогресса и не видно,
Даже за кино родное перед Голливудом стыдно.

Меня, лично, злость берет. Я, как ярый патриот
Обязательно добавлю ложку дегтя в ихний мед.

Выживали, как могли, сверхдержаву возвели,
Хоть народу там собралось - по чуть-чуть со всей земли.

Голливуд нам показал, кто как славу добывал:
Тот усердно негров вешал, тот с индейцев скальп снимал.

Тот за золотой песок – башку другу снести смог,
А вон грабят дилижансы посреди пустых дорог.

А в салуне и в таверне – дня без трупа нет наверно,
То за бабки, то за бабу умирают конкуренты.

Ночью едет грузовик, контрабандой он набит.
Там у них – то сигареты, то бухло, то динамит.

Все, конечно, при охране, ствол у каждого в кармане,
Ну а кто стоит покруче – пулемет с собою тянет.

И палят они друг в друга без малейшего испуга,
Словно замочить соседа - лучше нет у них досуга.
      
С оружием проблем там нету, купить проще, чем газету.
Пистолеты продаются вместе с хлебом и паштетом.

В общем, не один герой там расстался с головой.
Вот к чему порой приводит нас доход нетрудовой.

Смотрел старый боевик и один вопрос возник:
Раньше, сколько не стреляли – не взрывался грузовик,

Не сносило пол квартала, в жертве крови было мало,
(и не кровь, а сок томатный. Видно в венах протекал он).

Я скажу Вам откровенно, что по фильмам современным –
Если кровь с нас в ванну вылить – полной будет непременно.

А от выстрела шального – будет вся в кишках дорога,
Хоть стреляли с самопала или в руку, или в ногу.

Ладно, дело не в кишках – в экономике был крах,
Если я не ошибаюсь, он в тридцатых был годах.

То – Депрессия была (так страна тот крах звала),
И куда не кинешь взгляд свой – сплошь хреновые дела.

В славном городе Нью-Йорке – проживала одна телка,
И талантливо играла в театральной постановке.

Друзья – Энни ее звали. Как театр закрывали,
Все, включая нашу Энни, без работы оказались.

Предложили ей стриптиз: “Будешь ты у них – на бис!
Трусят сиськами немало безработных там актрис”.

Энни сразу собралась, но потом сказала: “Пас”.
Там и Карл ее надыбал, (мимо проезжал как раз).

Он был ловок и хитер – Голливудский режиссер,
(Это тот, кто сидя в кресле, всем подряд кричит: “Мотор!”)

Карта старая при нем с неизвестным островком.
Фильм мечтает снять, но Боссы говорят ему: “Облом.

Денег нет у нас давно на серьезное кино.
Больше секса и скандалов! Чего больше? Все равно”.

Карл, не тратя время зря, валит с группой втихаря
Про любовь снимать блокбастер за далекие моря.

Пароход он нанял в долг. Капитан там – морской волк,
Зверей ловит на продажу, он в сафари - знает толк.

Есть актер-кинозвезда. Знаменитый, хоть куда.
Но все заняты актрисы. Нет актрисы. Вот беда.

Тут он Энн и увидал. Еле-еле уболтал,
Что бы в фильме роль сыграла, что она, мол – идеал.

Энн в сомнениях плену, но решилась потому,
Что ее любимый автор, сдал сценарий свой ему.

Карл – проныра еще тот, автора завел на борт,
А пока тянул с оплатой, уж отчалил пароход.

Все кто нужен Карлу – тут, всех собрал хитрющий плут.
Ведь без них кино не снимешь и пропал бы его труд.

Сценарист есть и актеры, и помощники все в сборе.
Верит – снимет он шедевр и дела пойдут все вгору.

Пароход по волнам шпарит, съемки на борту в разгаре.
Джек, что автор, - без каюты, в клетке пишет им сценарий.

Энни Джека не видала, комплименты сыпать стала
Не ему, а монтажеру, что все пьесы прочитала.

Намекал, как могли, что стоит он позади,
А врубилась, когда в Джека ее носом натолкли.

Джек и Энни понимают, что симпатии питают,
Нет, чтоб зажиматься где-то, они ходят и вздыхают.

Познакомим с экипажем: старпом Хэйз – чернее сажи,
Он командой управляет, есть у них – китаец даже.

У китайца корешок – одноглазый, хмурый кок,
Есть парнишка, типа – юнга, он всем с детства, как сынок.

Как-то этот парень ушлый, Карла разговор подслушал,
И про остров неоткрытый Хэйзу он припал на уши.

Хэйз: “И как Вас понимать? Мы не фильм плывем снимать?
Острова, что нет на свете – трудно в море отыскать”.

Карл: “Поймите мой мотив. Здесь же – куча перспектив,
Остров первыми сумеем мы заснять на негатив”.

Кок вставляет пять копеек: “Если выжить там сумеем.
Там по слухам – полно чудищ, и одно - другого злее.

Пару лет назад, не вру, моряка нашли в бреду,
От кошмаров, себе горло перерезал поутру”.

А с земли – депешу шлют, хотят срочно их вернуть,
Карла копы уже ищут, будет горе, как найдут.

Капитан: “Уже достал, ты нам всю дорогу врал.
Спорить с копами нет смысла, поворачивай штурвал!”

Но вернутся им не прет. Накрывает пароход
Очень плотный слой тумана, словно молоко течет.

Как тихонечко ни крались и лавировать пытались,
Все равно на скалы сели. Так курить там и остались.

Вскоре начался отлив, больше скалы обнажив.
Оператор с Карлом сразу туда тычут объектив.

Там на скалах – морды монстров высечены чем-то острым,
А чуть дальше, из тумана показался странный остров:

Весь – зловещий, мрачный, жуткий, рядом умерли все звуки.
И не слышно пенье птицы, и не крякают там утки.

Через пелену тумана – слабо слышен ритм странный,
Вроде кто-то ритуально бьет в большие барабаны.

А киношники все – в лодку, камеры наизготовку,
И ступив ногой на берег, видят в старый город тропку.

Только жителей там нету, лишь везде висят скелеты
И повсюду – черепушки, по ту сторону, по эту.

А за городом – стена, как китайская длинна.
Впечатление такое: на весь остров здесь она.

И к тому же высока, подпирает облака,
Видно местные умельцы - возводили на века.

Забор – скальная гряда, рядом – мощные врата.
Что же там? За той преградой? Может не хрен лезть туда?

Хоть пейзаж – мороз по коже, Карл снимает город все-же.
Вдруг глядят – стоит девченка с дикой и немытой рожей.

Шоколадку – не берет, благим матом все орет.
И на крик ее из нычек лезет местный к ним народ.

Кому – копье воткнули в спину, кому – по голове дубиной,
Прямо скажем, поступили - очень негостеприимно.

Капитана Бог послал, он немного пострелял,
Подлых, злых аборигенов ненадолго распугал.

Правда ночью дикари - на корабль влезть смогли.
Энни сунули под мышку и на остров унесли.

Ну а там, как будто в трансе, все танцуют “дикi танцi”.
Из их цепких рук, у Энни, сделать ноги нету шанса.

В барабаны бьют, кричат, на стене – огни горят,
Намекают – жертва будет! (если сами не съедят).

За стеною там – каньон, турник к бревнам закреплен,
Да такой, чтоб поднимался, или опускался он.

Привязали Энн. Крик: “Конг!” слышится со всех сторон,
На ту сторону спускают, под экстаза общий стон.

Остров - джунглями покрытый, древних тварей слышны крики,
И выходит Конг, округу, оглушая ревом диким.

Он – огромная горилла, ростом он – почти с Годзиллу,
И конечно же имеет сверхъестественную силу.

А тем временем, матросы - автоматы в кучу сносят,
Идут к Энни на подмогу. Есть вопросы? Нет вопросов.

Чтоб за Энни отомстить, дикарей пришлось мочить.
Если б к девке не цеплялись, то могли б еще пожить.

Конга – Карл лишь увидал, но, как в рот воды набрал
И от ужаса он в брюки чуть анализы не сдал.

В джунгли тронулся отряд из десятка двух ребят,
Остальные – на воротах, прикрывают путь назад.

Только сутки им даны, что бы Энн найти следы
И в семью вернуть пропажу нужно им до темноты.

Долго шли, теперь привал. Рядом Карл пейзаж снимал.
Он актера взял с собою, что бы в кадре помелькал.

И в долине, чуть подале, бронтозавров увидали:
Травку кушали всем стадом, может даже загорали.

Вдруг, из местных камышей, стая вылезла зверей,
Ящеры, но чуть поменьше, полон рот зубов-ножей.

И устроили сафари на больших и мирных тварей.
Те с испугу ломанулись на людей, что отдыхали.

Бегут люди меж камнями под их мощными ногами,
Хищники – им над душою, не раз клацали зубами.

Вдруг – опасный поворот. Вдоль скалы – тропа идет,
За ней – пропасть. Туда многих по инерции несет.

Бронтозавр своей тушей пол дороги в пропасть рушит,
С криком, в бездну улетают те, кто там бежал снаружи.

Вот не выдержал актер, передернул он затвор,
Стал палить он в бронтозавра. Тот упал, возник затор.

Мало кто ушел живой – кто-то съеден, кто ногой
Был раздавлен, а кто в бездне - вечный преобрел покой.

Оператор их отстал, кинокамеру спасал,
Что бы хищники не съели. А сам в зубы к ним попал.

Актер: “Героев я играю, но тут руки умываю.
Мне еще пожить охота, да и хата моя - скраю”.

С ним пускаются в бега – у кого кишка тонка.
Остаются те, кто гордо носит званье мужика:

Хэйз тут и китаец с коком, юнге – Энн спасти охота,
Джек – любимую не бросит, Карл, снимать - его работа.

С ними – пара смельчаков. Вот и все, кто в путь готов.
Чтоб помочь бедняжке Энни, больше нету дураков?

В своем логове горилла Энни сразу притащила,
На краю скалы высокой у нее была там вилла.

Чтоб горилла не орала – Энни перед ней сплясала,
Пожонглировать успела, пару раз на мостик стала.

Конг уже не разъярен, он приятно удивлен.
Полюбилась ему Энни и ее аттракцион.

Притворилась, что мертва, а потом вдруг ожила.
Конг заставил этот номер повторить – ни раз, ни два.

Ткнет в нее большущим пальцем и давай над ней смеятся,
От его любви к искусству – могут синяки остаться.

Энни это надоело и кричит на Конга смело:
“Хватит! Баста! Я устала от такого беспредела!”

Конг психует, орет громко, но не трогает девченку,
Отвернулся. Энни – деру,он бежит за ней вдогонку.

Только Энни не видать. Видит он людей отряд.
Конг на них рычит сердито, а они в него палят.

Через пропасть, между скал – дерева там ствол лежал,
И широкий, словно мостик. Там людей Конг и застал.

Хэйза он сперва схватил и – об камни, со всех сил,
И в ущелье хлипкий мостик, с остальными он спустил.

Там деревьев корни вились, за них, к счастью, зацепились.
Так хоть кто-то жив остался и удачно приземлились.

Над китайским телом кок – плачет, что спасти не смог,
Карл, склонившись к кинопленкам, испытал глубокий шок.

Камера лежит в сторонке, раскололся корпус тонкий,
С его фильмом уникальным – все засвеченные пленки.

Не прошло и пять минут – к ним со всех щелей ползут
Насекомые-гиганты: те, что жалят, кровь сосут.

Пауки и скорпионы, саронча, жуки – огромны!
И давно они не ели, потому как вид голодный.

Кто с шипами, кто с клешнями, плюс пиявки все с зубами
Едят кока, хоть он бился и мачете, и ногами.

Отбивались с автомата, но патронов маловато.
Смерть, когда тебя съедают, прямо скажем – жутковата.

Били тварей, как умели, уже силы на пределе.
Думали – конец. Но чудо! Рядом пули засвистели.

Капитан пришел с подмогой, замочили тварей много.
Аж куски от них летели. Ну, туда им и дорога.

Капитан: “Конец пути. Энн уже нам не спасти.
Нет людей”. Но Джек решает: “Буду я один идти.

Если не успею в срок, значит Энн найти не смог.
Но клянусь, я весь обшарю этот мутный островок”.

Энн от конга удрала, говернутся не смогла,
А к троим ттиранозаврам так некстати забрела.

И видать не очень сыты. На Энн смотрят с аппетитом.
Тут и конг нарисовался, типа крыша и защита.

За Энн драка началась. Один раскрыл на девку пасть,
Конг из пасти ее вынул, а иначе б не спаслась.

Лапой Энн поднял повыше, одну тварь зажал под мышкой,
Остальных – по мордам лупит, так, что хруст костей их слышен.

Вот – кому-то свернул шею, (этот может и умеет).
А что делать? Динозавры – с каждым часом все наглее.

В каньон скинул Конг второго, тот вцепился ему в ногу,
Вниз смайнали, зацепились за лианны, слава Богу.

И качаясь на лиане, Конг его – башкой об камни.
Третий динозавр рядом, пастью Энн вот-вот достанет.

Лапой Энни Конг поймал, монстру голову сломал,
А второму, как упали, на две части пасть порвал.

Конг от радости орет, лапами по сиськам бьет.
То, что скромность – украшает, ему видно невдомек.

Посадил на холку Энни, чешет к дому в направленьи,
Потому как уже вечер и сгущаются все тени.

А оттуда – дивный вид: океан, закат горит,
Над рекою птеродактиль безнаказанно парит.

Острова пейзаж отменный Энни покорил мгновенно,
К груди руку прижимая, заявляет: “Обалденнно!”

Ночь на остров опустилась. Энн на Конге примостилась,
Спит в его ладони теплой, без ног задних отключилась.

Джек нашел их на рассвете. Дрыхнут мило, словно дети.
Но похитить Энн не вышло, Конг проснулся, их заметил.

Думал Джек – щас в лоб получит, ускользнул от лап могучих.
Той возней они гигантских подняли мышей летучих.

Конга отвлекли вниманье, Джек и Энн – вниз по лиане.
Ну а Конг – самец не глупый, злобно скалясь, назад тянет.

Кажана, что тут кружил, Джек за лапу ухватил,
Плавно, как на дельтоплане, он их с Энни вниз спустил.

Прибежали к воротам. Джек кричит: “Откройте нам!
Опустите мост! Горилла мчится следом по пятам!”

Карл: “Постойте, еще рано. Мы спасем их, без обмана.
На приманку – Энни с Джеком – попадется обезьяна.

Хлороформа здесь немало, хватит, что бы она спала.
За ее показ в Нью-Йорке – загребем бабла мы валом”.

Бабки – очень мощный стимул. С Конгом беглецов впустили,
Заарканили крюками – он их как щенят раскинул.

Остальные – к лодкам ходу, Конг за ними лезет в воду.
Одну лодку разбил в щепки, не пустую, а с народом.

В Конга со снатворным банку, подлый Карл метнул украдкой.
Энни – плачет, а горилла – засыпает в дреме сладкой.

Вот Нью-Йорк спустя пол года. На театры снова мода.
Зимний вечер. На Бродвее – лимузины, тьма народа.

Карл теперь – богат и крут, фотокамеры вокруг,
Знаменитые персоны – улыбаясь, руку жмут.

У него театр свой, дюди прут к нему толпой,
Ведь сейчас – дебют Кинг Конга. Все утратили покой.

Кинг – по ихнему Король. Карлу он – к деньгам пароль,
Потому в его спектакле – главную играет роль.

Джек – в печали дни проводит, с головы Энн не выходит.
Видит он афишу с Конгом. Может Энн там рядом бродит?

Конга в цепи заковали из хромированной стали,
А актеров, как туземцев, красками разрисовали.

Актрисе роль отведена – энн сыграть она должна.
Конг подумал, что подруга. Присмотрелся – не она.

Злости Конга нет предела, типа, куда Энн вы дели?!
Цепи рвет с себя. А в зале – все от страха онемели.

Джек бежит, кричит: “Атас! Перца Вам он щас задаст!
Я его натуру знаю, ощущал ее не раз”.

Опустел мгновенно зал, Джека Конг враз опознал,
За ним кинулся в погоню, но в дверях чуть-чуть застрял.

На пути своем все руша, Кинг Конг выбрался наружу,
Разбросал автомобили, словно детские игрушки.

Конг на улице орет, охоту на девиц ведет-
Схватит, глянет, что не Эни, на обочину швырнет.

Джек решает поскорей отвлечь монстра от людей,
А то много душ загубит, в щепки разнесет Бродвей.

Помаячил перед мордой, прыг – в авто и задом ходу,
Только Конг догнал и лапой бьет машину по капоту.

Оторвавшись от асфальта, Джек с машиной сделал сальто.
Сам обделался испугом, а машина – всмятку смята.

После той командировки. Энни пляшет в подтанцовке.
С Джеком нету продолженья. Лишь намеки, а что толку?

Посреди спектакля вдруг – о Кинг Конге прошел слух.
Сразу – паника, а Энни – бежит к Конгу во весь дух.

Конг подругу увидал, разрушать все перестал.
В парке, на пруду он Эни на себе по льду катал.

Но недолго Энн балдела, оказалась под обстрелом.
То – военных подключили, что б не маялись без дела.

На людей Кинг Конг в обиде, небоскреб по курсу видит.
Я скажу Вам по секрету – это был “Эмпайр Стейт Билдинг”.

И по символу Нью-Йорка – Конг карабкается ловко.
Ну а Энни, как и раньше – у него сидит на холке.

Над Нью-Йорком уж рассвет, солнце льет на Конга свет,
До вершины он добрался. Ему дальше – хода нет.

Присели на площадке скраю, вид Нью-Йорка созерцают.
Конг считает, что красиво, лапу к сердцу прижимает.

С небоскреба высоты – видны парки и мосты,
Реки с баржами, проспекты, что с утра еще пусты.

Энни сразу догоняет – жест ее он повторяет.
И как раньше, у Кинг Конга, “Обалденно!”- заявляет.

Тут негаданно, нежданно – к ним летят аэропланы
И стреляют с пулеметов, нанося Кинг Конгу раны.

Энни машет им руками, обливается слезами:
“Не стреляйте! Что за мода – издеваться над зверями!”

К ним бежит на помощь Джек, хочет с Энни быть навек.
И охрана – не помеха. Вот уж смелый человек.

На верхушке на самой, Конг, израненный и злой
С эскадрильей самолетов принимает смертный бой.

Вот один аэроплан Конг схватил. Как ураган
Раокрутил его и бросил во второго на таран.

Лапой третьего сбил ловко, сыпят вниз его осколки,
Но от этого, поверьте – никакого нету толка.

Ран от пуль на нем все больше, хлещет кровь из них по коже.
Умирает он на крыше и дышать уже не может.

Энн – к нему. Но все впустую – покинул суету мирскую.
С высоты “Эмпайр Стейт Билдинг”- падает на мостовую.

Джек добрался наконец. Энн – жива, Конг – не жилец.
Хоть в конце, но состоялась встреча любящих сердец.

Внизу прохожий хмурит бровь: “Армия спасла нас вновь”.
Карл задумчиво: “Не пули. Убила чудище - любовь”.

Вот такую эпопею на Ваш суд представить смею.
И в морали, как обычно, расскажу свою идею.

А поведаю, друзья, и надеюсь, что не зря,
Как всем тварям на планете – нету от людей житья.

Разве звери виноваты, что на мех они богаты?
Мясо вкусное имеют? Обитают, где не надо?

На красивейшей из планет – природа миллионы лет
Заповедник создавала, что бы жили все без бед.

А потом, конфуз случился - человек вдруг появился.
Он теперь сам – Царь природы. И при нем мир изменился:

Из-за шубки – без конца бьем лисицу и песца,
Перебили всех бизонов из-за вкусного мясца,

Экзотических зверей – чучела в домах людей.
Убивать, чтоб тушку продать – гнуснейшая из затей.

Пояс со змеиной шкурки, крокодиловые сумки.
Украшения из бивней – вводят в моду недоумки.

А в престижном ресторане – мозги бедной обезьяне,
Что жива еще, заметьте, - ложками едят гурманы.

Вот стоит элитный дом. Шкуры на полах кругом.
Вам не кажется, от царства – неприятным прет душком?

По телеку видали сами, как колят котиков баграми.
Как ни плакал там детеныш, зарубали вместе с мамой.

Вот заботливой рукой – скот хозяин кормит свой.
Но животные не знают, что их кормят на убой.

Вспоминаю я не раз, матери своей рассказ,
Как на бойне у коровы – слезы капали из глаз.

Прежде, чем Вы нож возьмете, или в ствол патрон пошлете,
Может быть, хоть раз, при этом – жертве Вы в глаза взглянете?

Пусть слабы они умами, без обид, скажу Вам прямо –
Что потомство свое любят, они не хуже, чем мы с Вами.

Они – солнышку радеют и детей своих лелеют,
Дышат, чувствуют, страдают. Душу тоже ведь имеют.

Ловят их - и там, и тут, в клетку узкую запрут.
Им в неволе – очень туго. А иные – даже мрут.

Наша цель – покой нарушить и идиллию разрушить,
И на карте белых пятен – нам уже не обнаружить.

Если все же повезло, мы туда приносим зло.
На экзотике – привыкли мы наваривать бабло.

И в пустынях, и в лесах, в джунглях, тундре, на морях –
Перевесит кучка денег жизнь животных на весах.

Конг – наживы жертвой стал. И никто там не рыдал,
Когда он, вдали от дома, возле Энни умирал.

Нужно нам добрее стать, братьев меньших уважать,
А то, в следующей жизни – могут роли поменять.

А которых – не спасти, эвтаназия ввести,
Чтоб не страх в минуту смерти, а покой им обрести.

Без причины, их – не трогай, а кому на стол дорога,
Без страданий и без боли - пусть душа несется к Богу.

Если Ты учел урок и мораль прохавать смог,
Буду рад, если дворняге – бросишь хлеба Ты кусок.

Под конец морали всей – поговорки не мудрей:
Что больше нравятся – собаки, чем больше узнаю людей.
 

Об осенних рифмах

(Репин В.)
   2014-07-28  2  14  423

Осень тянет к рифме просинь?
Мы сейчас еще подбросим:
Теплых дней недель на восемь,
Индевелых веток проседь,
И тоску от прошлых вёсен,
В коих рёв котов несносен,
Блеск осенних чутких блёсен,
Ветра шум в вершинах сосен,
Мало? В Яндексе попросим! :о)
 

Боинг и огурец

(O!Georgy)
 Чёрный юмор  2014-07-25  1  10  674
Призрак коммунизма
Выперли из Рады
Нет согласия нигде,
Только клоунада

Заявили, боинг сбив:
- "Огурцы" на месте,
Залукавился, косит
Порошенко бестия.

И недели не прошло,
вот тебе и здрасте!
ПВОшный Бук пустил
"Огурец" на щасття!

Надо видно ожидать
Резкость заявления
Разлетались боингАми,
Нет от них спасения!

В небе места не хватает
Ни одной ракете,
Вот военные в беде
Онижеещёдети!

"Огурец" в военном сленге это ракета ЗРК "Бук"
 

О мужских запретах

(Аникушкин Сергей)
   2014-07-29  1  11  479
Логикой вопрос предвосхищая
(позабыв о нервах и давлении),
Женщине, что-либо запрещая,
Вы укажете ей только направление.
 

Братья-хоккеисты

(BlackBird)
 Про брата и брату  2014-07-06  0  8  905
Мы с братом играем в хоккей.
Забей шайбу, забей!
Егору с Захаром не лень
Быть на катке каждый день.

Чиним клюшки, точим коньки,
Мы — отличные игроки!
Только мама ворчит на сынов -
Ей нужно заштопать кучу штанов.
 

Студенческие байки. Плывунец

(Репин В.)
   2014-07-07  0  6  622

Жарким в Питере было не только это лето. Что-то похожее, хоть и не такое масштабное, бывало и в Ленинграде на рубеже 60-70 гг.
Преамбула: я в те годы – студент-вечерник ЛИТМО (т.е. института точной механики и оптики), и работаю там же, на кафедре. А поскольку дневное и вечернее общество преподавателей в 20 лет хочется хоть как-то разнообразить, то растяжимый обеденный перерыв и время между работой и учебой стараюсь проводить в прогулках по Петроградской стороне (дальше оторваться можно было, только проигнорировав лекции). Итак, июль, полдень, жара, Кронверкский проток…

На берегу подпитый мужичок хочет искупаться. Ему не советуют, но пьяному, как известно, море по колено – не то, что невеликая речка. Он смело бросается в воду, плещется, как одуревший белый медведь через забор от него, в Зоопарке.
И вдруг мужичок замечает плавсредство – притопленное бревно. Он тут же влезает на него верхом, ложится животом и гребет руками – вперед, назад, к берегу. Наконец, довольный собой, выходит из воды. Народ безмолвствует: мужик похож на Федю из «… других приключений Шурика» - как раз в тот момент, когда тот атаковал Шурика с копьем – бревно было в мазуте.

Наконец дядька понимает, что с ним что-то не то, и, оглядев себя, просит:
– Ребята, у кого газетка есть? Вещички мои заверните! А где здесь ближняя баня?
Тогда – это вам не сегодня: баня нашлась «всего» километрах в двух…
Пешком, естественно – кто ж такого в транспорт пустит?
 

Идём

(Леонид Олюнин)
   2014-07-08  0  12  369
* * *
Рассудка вечный недород,
И лозунги шуршат.
Идём уверенно вперёд
С лапшою на ушах.

* * *
Сексом занимается
Русские красавицы.
Не красавицы снуют,
Тоже, блин, не отстают.

* * *
Взрослые и детки,
Вовсе без вины,
Вы сидите в клетке,
Как ни поверни.

* * *
Идёшь пока с тобою сила
Не уступая и свинцу,
А если жизнь невыносима,
То будешь рад её концу.

* * *
Доживает бабка Вера
(Век ей некороткий дан),
У нее от СССэРа
Грамот полный чемодан.
Мучают воспоминания,
Прошлой славы ореол:
Сам товарищ Полторанин
Ей медаль аж в грудь вколол.
Даже в кремль ее водили,
Съезд там был! Какой народ!
И будильник подарили —
Не орал и не орет.
Все прошло: Чубайс и Лебедь,
Хакомады интервью...
Вот теперь на черном хлебе
Доживает жизнь свою.

* * *
Пусть худа, не каплет жир,
Грудь – всего с осколочек.
С нелюбимой - можно жить –
Не была бы сволочью.

* * *
Кто-то хочет поострить,
Непременно попестрить,
Но ума его сума
Опустевшая весьма.

* * *
Над правдою сперва смеются,
Потом ей розы достаются.
Вначале ложью восхищаются,
Потом в дерьмо она вмещается.

* * *
Доплату обещали –
Но делом обнищали.
 

Любима...

(Леонид Олюнин)
   2014-07-11  0  12  459
* * *
Не пили пиво с раками,
Не ладилась беседа.
Давились «Дошераками»
Со вкусом лисапеда.

* * *
Я из бутылки выпью не зелёнки
И накладу в тарелку огурцов.
А вы надменные потомки, плюс подонки,
Известной подлостью прославленных отцов,
Идите прочь, забрав свои котомки.

***
Худеть природа стала,
Её ли в том вина?..
В тарелке мяса мала,
А хрена до хрена.

* * *
Ну, конечно же, вестимо,
Ни к чему иной напев:
Если женщина любима –
То из ряда королев.

* * *
О любви большой трубим,
Шевелим рогами.
Даже идиот любим,
Если он с деньгами.

* * *
Ну, попробуй, отгадай,
Что нам скажет расстегай?
Что он скажет? Вы могли бы
Докумекать в тишине:
«Меньше риса, больше рыбы
Надо запекать во мне».

* * *
Совестливый, да с умом –
Две беды живет в одном.

***
Одурели от водки,
Окурились с устатку:
Три Герасима с лодки
Топили собаку.
Но, однако, однако
В плохую погоду
Не утопла собака,
Мутит лапами воду.
Мутит воду поныне,
Потому что уроды
Про кирпич позабыли.
Сабаководы!!!
Не приладили к шее
Животинушке куцей.
Всю замучили щеню
Такой экзекуцией.

* * *
Человечеству в угоду –
И уверенно и твердо
Покорили мы природу.
То бишь ей набили морду.

* * *
Стремятся все, как полагается,
Ну, хоть к какой, но к высоте.
Любая лестница кончается:
Вниз опускаться - иль лететь.

***
Во всём виновата привычка,
Её неуёмный полёт.
Кто взяткой возьмёт спичку,
Тот виллу взяткой возьмёт.
 

Проживёт...

(Леонид Олюнин)
   2014-07-15  0  10  388
* * *
Сократ погиб. Ксантиппа нет,
И проживёт ещё сто лет.
Пляши и радуйся страна —
Добавит гумусу она!

* * *
Говорят, что деньги – зло.
А без них в кювет свезло.

* * *
В поэзии не получилось?
Берись за прозу,
Сделай милость.

* * *
Конечно же, не в деньгах счастье,
А в том, чтоб выдавали чаще.

* * *
Строил мост один работник:
«Я и столяр! Я и плотник!»
Повалился вниз пластом
С недостроенным мостом.

* * *
Обещал огромный воз,
И в ладошке не принёс.

***
Странно, однако,
И как это так,
Рощу не рубят,
А щепки летят?

ДЕНЬГИ

Правда жизни, блин, проста,
Что без денег душно,
Это головой с моста
Где полно лягушек.
Слишком много значит секс,
В иномарке качка.
Но главнее секса... тэкс...
Ассигнаций пачка.
И не важно чёрный ты
Или желтонутый,
Важно чтобы черпануть
Покрупней валюту.
Чувствует себя скотом,
Беден кто на деле.
Были б деньги, секс потом,
Хоть с фотомоделью.

* * *
Узнаю Буша я в толпе любой:
Он мимо пробежит и хвост трубой.
 

Байки студенческие. Списать элек ...

(Репин В.)
   2014-07-20  0  12  662

С электричеством у меня со школы нелады - все эти правила штопора и фарады настолько неосязаемы, в отличие от железной логики геометрической оптики или чертежа перископа!

А тут еще экзамен по электротехнике на вечернем в ЛИТМО совпал с моей отправкой в колхоз от НИИ. Нет, можно было упереться, но не хотелось портить отношения с хорошим мужиком, начальником отдела, да и июнь - все же не середина июля с его слепнями и оводами, от которых на сене никуда не денешься.

Поехал с середины июня на пару недель, захватил том электротехники - да так его и не открывал в колхозе. Сорвался на полтора дня на сдачу, приехал, захожу в аудиторию, беру билет, поплыл.
Хорошо, томик при мне, миллиметров сорок толшиной, еле пропёр на экзамен. Сунул в стол, списываю потихоньку, разбираюсь.

Народ рассосался, остался только я да моя будущая жена, а пока - просто студентка, комсомолка, отличница и, само сабой, красавица. Но вот и ее зовут отвечать, а у меня, как назло, выпадает из стола книга и с грохотом падает на пол. Делать нечего, поднимаю, нахально кладу на стол и продолжаю разбираться в материале и записывать. У доцентши нервы железные: посмотрела удивленно, но молчит, ждет дальнейшего развития событий. Сижу, пишу.

Тем временем преподавательница заканчивает опрос:
- Хорошо, четыре! Можете идти. Следующий!
- А можно и мне?
- Что?
- Четыре...
Экзаменаторша чуть не задыхается от возмущения, потом, чуть задумавшись, берет зачетку:
- Три, и не больше! Раз что-то искал и нашел - надо будет, разберешься! Устроит?

Это меня-то, вечерника? Да мне, как оптику-механику, эта наука вообще параллельна - ну, кроме пробок и выключателей в доме.

- Устроит! Спасибо! - и побыстрее за дверь, пока не передумала...
 

Оклеили

(Леонид Олюнин)
   2014-07-28  0  12  380
* * *
Лет двести дому пьяному,
Плюс к этому полста.
Оклеили рекламами
И новью заблистал.

* * *
Кто грибов не знает –
Пусть не собирает.

* * *
Есть модные поэты
Везёт не без причин.
Про остальных учтиво
И скромно промолчим.

* * *
К этому подводит жизнь,
В кучу отношений:
Если хочется лишений –
То к излишеству стремись.

* * *
В книгу Гиннеса занесть,
Что старуха хочет есть
И скататься за границу…
Да, она такая птица.

* * *
А ум большой зачем актеру
И такой, пожалуй, впору.
Шустрил бы по-хорошему
Да память не с горошину.

* * *
Стены возводит плотник,
Сплавщик плотит плот.
Слово иное бесплотно,
Но уплотняет плоть!

* * *
У соседки Пётр на пузе
Целых три часа мутузил.
А соседу ничего –
Петька робил за него.

* * *
И режиссеру иногда
Приказывают сверху. Да.
Хоть режиссеры эти
Главнее всех на планете.

* * *
Без особого таланта
Не получишь коммерсанта.
Не умеешь надувать
И не пробуй торговать.

* * *
Дела бывают разные –
Здоровые, заразные.
Сторонникам заразных дел,
Поставить следует предел.

* * *
Машина у вас там, дача ли, -
Завистник учтёт аудит:
Обычно не любят удачливых,
Удачливых это бодрит.

* * *
Я пока что не размазан
ЗдоровеннейшимКамАзом.
ЗдоровеннейшийКамАз
Издали свой пялит глаз.

* * *
Экономика – есть базис.
Обещает нам оазис.
Но оазис нам для взбучки –
Не хватает до получки.

* * *
Разве неотрава -
Воля на веку.
Глупая забав -
Слава старику.

* * *
Крокодилу бегемота
Зажевать беда охота.
Ожидается провал,
Как бы тот ни зажевал.

* * *
Говорят: идём вперед!
Может быть наоборот.
Может быть идём назад
Завалится в яму даб?
 

Известен...

(Леонид Олюнин)
   2014-07-31  0  12  428
* * *
Хамло до полной запашки,
Известен в наших кругах, -
Родился не только в рубашке,
В телаге и в сапогах.

* * *
Мечтать о море хорошо
В глубоком кресле у камина.
Туда бы точно не пошёл,
Где шторм и чёрная пучина.

* * *
На виду всегда партком -
И совсем не странно.
Пушкин был большевиком,
Но родился рано.

* * *
Жил один издатель,
Деньгозагребатель,
Каждый день глушил коньяк,
Обдирать других маньяк.

* * *
Ты здоровый, ты не ссы,
Нужен жизни-повести…
Бабушку загрызли псы
Без стыда и совести.

* * *
Где золото и где ковры,
Там честность - редкий гость, увы.

* * *
Барбос был неподкупный пёс —
Ворам простора не давал,
Лай очень громкий поднимал,
Когда ключи те подбирали...
Барбоса вдруг с поста убрали.
Но не ослаблен был дозор —
Барбоса заменил Трезор.
Тот, видя все, умел молчать,
Умел покой не омрачать,
Умел начальство понимать —
Всем надо сливочки снимать...
О, тишина! — бесценный дар!
И разворован был амбар.

* * *
Истории зачем морали,
Её моралью не марали.

* * *
Да, в боксе ниже пояса
Не бьют, мой дорогой,
А ты в стихах пороешься,
И норовишь... ногой.

* * *
Быдлом побудь сегодня, Ваня.
И завтра не уйдёшь от срани.

* * *
— Я слышал, у себя в НИИ,
Кентавра вы изобрели?
Что будет он пахать поля
Не задыхаясь, не скуля?
— Ещё не ясно. Для разминки
Пока он пишет анонимки.

* * *
Ежели ты ложь не ешь,
Значит, будешь нас промеж.
 

Блокбастер №5 (содержание фильма ...

(андрей шевченко)
   2014-07-01  3  7  458
Случайности не случайны…
      Конфуций.

Есть на Западе страна, ей названье – США,
В постановке кинофильмов очень уж она сильна.

Лишь Индийский Болливуд переплюнул их и тут.
Видно много киноманов в этой Индии живут.

По три фильма в день клепали, рады: “Всех мы перегнали!”
Но на кинофестивалях не вручают им медали.

Поскольку по качеству – очень уж низкие. Смеются над ними друзья мои близкие,
Что делятся фильмы на три категории: хорошие фильмы, плохие, индийские.

Лох ты, или очень крут – все танцуют и поют.
Впечатление такое, что под кайфом там живут.

В Голливуде, безусловно, (хоть и выбор там огромный),
Есть – дешевые картины, есть – что стоят миллионы.

Денег в фильмы прут немало, чтоб полнели кинозалы,
Чтоб реально и красиво. И за душу чтобы брало.

И в блокбастерах, все знают, режиссеры все ж лажают.
Так бывает нахимичат, что в ворота не влезает.

Вот снимает оператор: древнеримский император
Бьется в стенах Колизея как обычный гладиатор.

Или кто с крутых ребят сотни трупов ложит в ряд
И не перезаряжая, свой “волшебный” автомат.

Есть у них еще беда – выдать сиквел нагора.
Оживить, кто уже умер – не составит им труда.

Но! Есть фильмы – просто класс! Душу радуют и глаз,
А историки, от правды, прямо падают в экстаз.

Есть у них Джеймс Кэмерон, режиссер от Бога он,
Каждый фильм его в прокате на успех был обречен.

Вот недавно фильм он снял, кучу “Оскаров” собрал.
О таком большом трофее, никто даже не мечтал.

Чтоб проехать по ушам, фильм поведаю я Вам,
На экране – наше время, судно рыщет по волнам.

То ботаны вышли в море, не сидится им в конторе,
С фанатизмом дно морское созерцают на приборе.

Отыскали, как ни странно, затонувший морской лайнер.
Тайны прошлого скрывает он в глубинах океана.

Изучили нос, корму. Удивились: “Ну и ну!”
Лишь один корабль в мире имел такую же длину.

Был он как дворец плавучий, здоровенный и могучий.
Гордо звался он – “Титаник”, всех плавсредств тогда был круче.

Видно корпус был непрочный, затонул ”Титаник” ночью.
Говорят – чем больше шкаф, тем и падает он громче.

И с тех пор, как не пыхтели, найти лайнер не сумели.
И ботаны лишь недавно добрались таки до цели.

Зря резину не тянули, быстренько к нему нырнули,
Прошманали все каюты, альбом на тихаря стянули.

На свет божий извлекли, экспертизу провели.
Малевал картину явно не Ван Гог и не Дали.
Телка – темой там была, на диван она легла,
Брильянт на шею нацепила и – в чем мама родила.

Брильянт – “Сердце Океана”, не подделка, натуральный.
Украшения хозяйку привезли к себе ботаны.

Девяносто лет назад в суд подал стальной магнат,
(Келвин Хокли, его чадо, утопил большой брильянт).

Страховых агентов мучит, от злобы его – аж пучит,
Говорит, что с них не слезет, пока денег не получит.

Выдавил он с них бабло. Тайно, чтоб не знал никто,
Потому как украшенье с лайнером пошло на дно.

Ботаны очень много дней, ищут сдать его в музей.
Наконец то есть свидетель, пусть расскажет поскорей.

Смотрят на стареньку бабку. Та, слезу смахнув украдкой,
Про “Титаник” рассказала, все как было, по порядку:

Без отца она росла, мама – Розою звала
И богатенького дядю быстро ей в мужья нашла.

Потому, как небогаты, хотя род аристократов,
Довели их до банкротства – мамин шопинг и растраты.

А у будущего мужа – денег, сколько будет нужно.
Он заводами владеет, и с банкирами он дружен.

Хотя нрав – не плюньте рядом, Сам – пижон с надменным взглядом,
Хоть подонок, но с деньгами. Мама безусловно рада.

Хокли Келвином зовут. На авто его везут.
Ну а следом – тьма лакеев чемоданы его прут.

На “Титаник” поскорей он спешит с оравой всей.
В паспорте, в графе прописка, у него штамп Ю-Эс-Эй.

Он плывет к себе домой, Розу с мамой взял с собой,
Чтоб в домашней обстановке сделать наконец женой.

Ну а Роза – словно с морга, без щенячего восторга
Принимает выбор мамы. Мама Розы – очень строга.

Роза замуж не хотела, не любила она Кела,
Но, как истинная леди, спорить с мамой не посмела.

Вот “Титаник” и отчалил с Саутгемптона причала.
И никто не мог подумать: это все – конца начало.

У богатых, все каюты сделаны шикарно, круто.
Бедняки – почти что в трюме, без особого уюта.

Среди них был паренек. Живопись – его конек,
Джеком кличут, два билета в покер выиграть он смог.

Вот на палубу он вышел, с корешем озоном дышат.
От “Титаника” у Джека неспеша съезжает крыша.

Ну а Роза уже с Келом пособачится успела
И на палубу слиняла, чтоб пошляться там без дела.

Видит телку Джек крутую и по ней уже тоскует:
“Ах, какая женщина!”, ну и типа: “Мне б такую”.

Вечером в банкетный зал, Кел друзей своих собрал.
И у всех у них, поверьте, есть неслабый капитал.

Чтоб удачно всем доплыть, надо бы круиз обмыть,
Как тут капитана Смита им за стол не пригласить.

Рядом с Келом – Брюс Исмэй, он – владелец кораблей,
И “Титаник” тоже, кстати, вышел в свет с его верфей.

Дальше за столом – Лавджой, Келу правой был рукой,
Инженер Том Эндрюс рядом, перспективный, с головой.

Плюс банкиры и магнаты, все престижны и богаты.
После третей рюмки виски пошли умные дебаты.

Эндрюс и Исмэй, к примеру, хвалят лайнер свой без меры.
Роза тут же заявляет, что не главное – размеры,

А уменье применить. Рано “Гоп!” им говорить.
Но ей светскую беседу уже не остановить.

Отпускают умняки, демонстрируя мозги.
Роза не в своей тарелке, с ума сходит от тоски.

Не сказавши никому, прибежала на корму,
Что бы с горя в океане утопится, как Му-Му.

Встав ногами на карниз, Роза смотрит сверху вниз.
Тут и Джек нарисовался, говорит: “Вам плохо, мисс?

Рад представиться. Я – Джек. Я – хороший человек.
Если сразу не пошлете, буду другом Вам навек.

Но не нужно Вам туда. Там – холодная вода.
Не об этом надо думать в Ваши юные года.

Если барышня решит все же сделать суицид,
Мне за нею прыгнуть следом воспитание велит”.

И уже снимает куртку. Роза думала минутку,
Назад лезет, но сорвалась. Джек схватил ее за руку.

Висит Роза над водой, подняла от страха вой.
Спас ее Джек, слава Богу, прям как истинный герой.

Тут же Кел примчался к ней в окружении друзей,
Джеку нахамил серьезно и хотел дать пилюлей.

Роза: “Я винты смотрела. Оглянутся не успела,
Как, случайно оступившись, уж над пропастью висела.

Этот славный паренек твою даму спасти смог.
Почему туда полезла? Любопытство – не порок”.

Хотя Хокли был сконфужен, Джека пригласил на ужин.
С бабой нужно соглашаться, если хочешь быть ей мужем.

Утром встретились опять. Стали весело болтать,
Розу Джек учил все утро вниз на головы плевать.

Про себя Джек рассказал, что пол мира повидал,
За шабашки он обедал и везде всех рисовал.

Показал ей свой альбом. Рисовал карандашом
Проституток он и нищих, деда, мальчика с мячом.

Каждый лист – про жизнь рассказ, все правдиво, без прикрас.
Роза сразу согласилась, что рисунки – просто класс!

А Исмэй припал на уши капитану Смиту: “Слушай,
Если раньше мы прибудем, нам с тобою будет лучше.

Коль прикажешь – Полный Ход! то прославим пароход,
Рекорд будет! Нам за это – деньги, слава и почет”.

И повелся капитан, и приказ был сразу дан,
И не знали, что свинью им все ж подложит океан.

Вечер. Лайнер. Ресторан. В честь спасенья ужин дан.
Даже Джек прибарахлился, ходит важный, как фазан.

Молли, что вдова магната, сделала из Джека франта.
Фрак дала, рубашку сына, что бы выглядел как надо.

Вот наш Джек с элитой рядом, излагает свои взгляды,
Но тупит какое блюдо какой вилкой кушать надо.

Можно сдохнуть от тоски, слыша Кела умняки.
А на палубе, на нижней – фестивалят бедняки.

Розе среди них впервой (Джек привел ее с собой),
Там играют и танцуют, пиво льется там рекой.

Только здесь на самом деле – настоящее веселье.
Роза счастлива, но позже – мучит жуткое похмелье.

Утром к Келу на ковер. Сразу матом он попер:
“Уважай, если не любишь. Вот такой был уговор”.

Роза: “Ложный твой наезд. Шарю я, что значит честь.
Больше к Джеку ни ногою. Вот тебе на пузе крест!”

Понял Джек, что он влюблен, Розу страстно ищет он,
Из Лавджоя и матросов перед ним возник заслон.

Лавджой: “Без обиняков. Место здесь – не для лохов”.
Джека выгнали и следом надавали тумаков.

Все же Розу отыскал и втирать ей сразу стал:
Типа, в жизни лучшей крали, он ни разу не встречал.

Джек: ”Хоть я и не крутой, и не Аполлон собой,
Помни, Роза, если прыгнешь, следом прыгну за тобой”.

Но, как ни смотрел в глаза, получил он гарбуза.
Почему тогда у Розы по щеке бежит слеза?

И с надутыми губами убежала к своей маме.
Там – желающих Том Эндрюс грузит умными словами.

Он про мощность им втирает. Все восторженно внимают.
Почему так мало шлюпок? Потому, что всем мешают.

Эндрюс: “Роза, все мы знаем – лайнер мой непотопляем.
Кто осмелится поспорить, шапками их закидаем!”

Позже, слыша как с задором, обсуждают свадьбу хором,
Роза поняла, что сможет положить на все с прибором.

К Джеку тут же прибежала и весь день с ним тусовала.
Для любви не нужен титул и не надо капитала.

Розу Джек с собой берет, на нос лайнера ведет,
Вылезают на перила. Говорит: “Смотри вперед”.

На краю они стоят и над волнами парят,
Словно птицы, в тот последний для “Титаника” закат.

Пока Келвин в ресторане, Роза, лежа на диване,
Клянчит о портрете Джека. Только в обнаженном стане.

Из одежды – лишь сапфир (Кела к свадьбе сувенир).
Он своею красотою покорил уже весь мир.

С Джека сто сошло потов. Наконец портрет готов,
Хоть вести себя корректно многих стоило трудов.

Роза отомстить хотела, опустить зазнайку Кела.
Портрет, с борзою запиской, в сейф закрыть ему посмела.

Сердце Кела – не на месте. Нет известий о невесте.
И Лавджой ее находит, не одну, а с Джеком вместе.

Им Лавджой спалил все хатки. Роза с Джеком без оглядки
От погони удирают, только и мелькают пятки.

Нет здоровья их догнать, в трюм успели убежать.
Там смогла в автомобиле Роза женщиною стать.

Видно все у них всерьез, раз целуются взасос.
Ночь. На палубе гуляют и не страшен им мороз.

Лайнер мчит как ураган, режет носом океан.
И с разгону, правым бортом берет айсберг на таран!

Повернуть им – не судьба, тяга у руля слаба,
Тормозить не успевают и проиграна борьба.

И не та здесь широта, что бы плавать глыбам льда.
Не превысили бы скорость, не пришла бы к ним беда.

Глухой удар и скрежет стали. Все моторы сразу встали.
Корабля борт, на заводе, видно на тяп-ляп клепали.

А на мостике вопрос обсуждается всерьез:
Что с “Титаником”? Том Эндрюс даже чертежи принес.

Оказалось – лопнул борт, в шесть отсеков вода льет.
Как ни думай, что ни делай, ничего их не спасет.

Эндрюс: “Лайнер – обречен. Через час затонет он.
Шлите SOS! Спускайте шлюпки, чтоб хоть кто-то был спасен”.

Он от стресса аж дрожит. В шоке капитан молчит.
Рядом Брюс Исмэй от страха громко челюстью стучит.

А в машинном отделении назревает наводнение,
От воды, что бьет напором, кочегарам нет спасения:

Кого с ног водой сбивает, кого паром обжигает,
Кто-то выбраться наружу через люк не успевает.

Прибежала Роза к Келу, всех предупредить хотела,
А в ответ – на Джека сразу завели за кражу дело.

Типа, когда с Розой был, то сапфир он насадил,
А тем часом, в карман Джеку Лавджой камень подложил.

Джек в ответ: “Все это – бред! У меня кулона нет!”
Кел полез к нему в карманы, вытащил брильянт на свет.

Джек кричит: “Подстава это! Кела – гнусные наветы!”
Но на руки нацепили арестантские браслеты.

Потом Джека отведут – вниз, в одну с пустых кают,
И к трубе водопроводной его руки прикуют.

За портрет и за записку Розу стукнул Кел по пыску.
Мама: “Не хочу я больше, иметь дочку-эгоистку”.

Стюарды по коридорам объявляют людям хором,
Чтоб на палубе собрались, две минуты всем на сборы.

Чтоб в спасательных жилетах, были чтоб тепло одеты,
Потому как там, снаружи, далеко еще не лето.

А вода все прибывает, уже ноги заливает.
Бедняков, наверх спешащих, стая крыс сопровождает.

Слышно – там и слышно – тут: “Крысы с корабля бегут!
Знать “Титанику” в натуре ожидается капут”.

Вдруг, испытывают шок: все закрыто на замок.
Тех спасают, кто имеет очень толстый кошелек.

В шлюпки – женщин и детей только голубых кровей.
Ну а тех, кто классом ниже – не считают за людей.

Правда ни один балбес в шлюпки к женщинам не лез,
Понимали, шлюпок – мало, мест спасательных в обрез.

Каждый с детства был знаком с честью и достоинством,
Воспитание впитали с материнским молоком.

Но не любят люд простой, угнетают их порой,
Ведь для них простые люди – чернь и быдло, сорт второй.

Мама Розы: “Садят нас, я надеюсь, в первый класс?
Лишь от общества богатых получаю я экстаз”.

Роза: “Как же Вам не стыдно! Шлюпок – мало, это ж видно.
И спастись из пассажиров сможет только половина!

Остальные, как ни странно, станут жертвой океану.
Это – страшно и печально”. Кел: “А мне по барабану”.

Роза в ужасе бежать. Кел пытался задержать,
А за это ему Роза в морду начала плевать.

Вырвалась из его рук, распихала всех вокруг,
Внизу ищет ту каюту, где томится милый друг.

Нашла. Плачет: “Я с тобой”. Но ключи забрал Лавджой.
Снять наручники не может. Как же справиться с бедой?

Джек: “На палубу иди и подмогу приведи”.
Вышла. Ищет. И вдруг видит – щит пожарный впереди.

Все сильней воды напор. Понял Джек – конец уж скор.
Роза наконец вернулась, тащит за собой топор.

Джек: “Сначала - тренировка”. Роза шкаф крушит неловко.
Разбить цепи, а не руки, помогает ей сноровка.

Поднимаются повыше, ропот недовольный слышат.
Бедняки там за решеткой запертые, словно мыши.

Их матросы стерегут, а они подняли бунт.
Женщины там тихо плачут, дети громко там ревут.

Среди них – американцы, немцы, турки, итальянцы.
Сразу обломать успели представителей всех наций.

Джек кричит: “Хватай диван! Будем брать их на таран!”
И диваном ту решетку дружно превращают в хлам.

К щлюпкам ломятся скорей спасать женщин и детей,
Возле них и Джек тусует вместе с Розою своей.

А на палубе – скандал. Инженер разгон всем дал:
Офицер - народу в шлюпки, меньше раза в три сажал.

Океан все наступает, помещенья заливает,
И “Титаник”нос свой в волны понемногу опускает.

А над лайнером ракеты озаряют вспышкой света.
(Они тоже, кстати, были не того, что надо цвета).

Шлют радисты сигнал SOS! “Быстро тонем, крен на нос!”
От полученых ответов по спине бежит мороз:

Лишь один из всех судов в помощь к ним прийти готов.
Он всех ближе, но прибудет только через ПЯТЬ ЧАСОВ!

А на палубе народ лезет в панике вперед.
Офицер особо рьяным ствол от пушки в нос сует.

Спасти женщин норовит, всем кричит: “Имейте стыд!”
Плохо на людей влияет шлюпок острый дефицит.

Лезут в лодки обалдело, троса режут неумело,
Вот при спуске, одна шлюпка - на другую налетела.

Людей давит, почем зря, кто-то вниз летит, крича,
Веслами тех, кто борзеет, бьют матросы сгоряча.

Но толпу уж не сдержать. На приличия – плевать.
Чтоб немного попустило, пришлось в воздух пострелять.

Видя этот беспредел, сделать ноги решил Кел,
Но Лавджой к нему некстати с сообщеньем подоспел.

Дескать, видел он недавно – Розу, с Джеком окаянным.
Без наручников, у лодок, а не в трюме, как ни странно.

Кел, в злобе скрипя зубами, сразу к ним: “Спасайтесь, дамы.
Что о Джеке позабочусь, я клянусь здоровьем мамы”.

Лапшу вешает умело. Роза все же в шлюпку села,
А чтоб в море не замерзнуть – нацепила пальто Кела.

В том пальто, на дне кармана лежит “Сердце Океана”,
Кел забыл о нем некстати, он у Розы – без обмана.

Розе Джек дает совет: “Надо плыть, тут спору нет.
Я найду тебя попозже, сколько не прошло бы лет”.

Не успели их смайнать, Розе вздумалось бежать.
На последний шанс без Джека ей конечно наплевать.

Говорит: “Люблю тебя, только ты – судьба моя.
Помнишь, ты сказал когда то: прыгнешь ты – и прыгну я?”

Келвин Хокли, видя это, стал палить из пистолета,
Потому как находился в состоянии аффекта.

То – любовь всему виной, что не дружит с головой.
Он решил, что Джеку Роза, не достанется живой.

Из оружия паля, гонит их вглубь корабля,
Теперь выбраться наружу, шансы – около ноля.

Кел назад закрыл им путь. Впереди – вода по грудь.
Выбор – или смерть от пули, или в море утонуть.

Сдуру принял Кел решенье по живым стрелять мишеням,
Не подумав, что у Розы – родовое украшенье.

Магазин опустошен. Понял, лохонулся он,
Вспомнил, что в кармане Розы был сапфировый кулон.

Те бегут по коридорам. По пятам – вода напором,
Их волною океана настигает очень скоро.

Роза с Джеком все ж плывут, ищут выход там и тут.
Электрические лампы сверху свет холодный льют.

А вода под потолок заливает жилой блок,
Где приходится плыть брасом, а где нужен и нырок.

Добрались до перехода, а там дальше нет прохода,
Двери на замок закрыты. И назад им нету хода.

“Help Me! Help Me!” Тишина. Настигает их волна.
Вдруг глядят – за дверью стюард. Он сперва послал их на…

Потом бросить их не смог, начал открывать замок,
Но увидев близко воду, бросился он наутек.

Джек в воде ключи находит, второй, третий - не подходит,
А вода им очень быстро до груди уже доходит.

Джек – последний вздох, под воду. Открывает замок с ходу.
Как обычно, в миг последний путь открыт им на свободу.

А “Титаник”, между тем, опустил свой нос совсем
В темный омут океана. Дело плохо – ясно всем.

Видя эту неприятность, пассажиры впали в крайность,
А толпа без управленья – стопудовая опасность.

Напирают на матросов, в лодку влезть хотят без спроса.
Поскорей покинуть лайнер хочет каждый - кровь из носа.

Если вдруг совсем приспичит, то уже не до приличий.
Ведь пройти по трупам к цели – есть такой у нас обычай.

Здесь и Кел со всеми вместе, хочет выбить себе место.
И плевать ему на способ, даже если и нечестно.

Он заранее к старпому подкатил по деловому:
“Я Вам – деньги, Вы мне – место, что бы смог добраться к дому”.

Теперь этот крахобор, предъявляет договор,
Но старпом идти не хочет совести наперекор.

“Договора больше нет.”- слышит Кел его ответ.
Бросил деньги Келу в морду и достал свой пистолет.

Толпа стала напирать и ее не удержать,
И пришлось в особо наглых на поражение стрелять.

У старпома, сразу – шок. Человека убить смог.
И от совести мучений – выстрелил себе в висок.

А толпа заслон прорвала, троса режут как попало,
Паника и истерия – уже высшего накала.

Всем на всех уже плевать, лишь бы с корабля удрать.
Троса лопнули и шлюпку им уже не удержать.

Вниз летит и на несчастье – разбивается на части.
Вот к чему порой приводят необузданные страсти.

Бродит Кел среди людей, хочет в лодку сесть скорей,
Но, увы, туда пускают только женщин и детей.

Вдруг, заметил наш пройдоха – рядом горько плачет кроха,
Она видно потерялась, страшно ей и очень плохо.

Девочку схватил подлец. “Я”- кричит – “Ее отец!
В шлюпку с дочкой нас возьмите! Дайте место наконец!”

Коли с дочкой? Не вопрос. Вот так ноги Кел унес.
А Исмэй пробрался в лодку, тупо выпав на мороз.

Все. Посадка завершилась. Шлюпка в ночи растворилась.
Остальным, слинять надежда – медным тазиком накрылась.

Джек и Роза тут как тут, мокрые в фойе бредут,
В унисон стуча зубами, здесь надыбали уют.

Подошли они к камину, видят согнутую спину.
Эндрюс, горем весь убитый, ждет безславную кончину.

Просит он у них прощенье за “Титаника” крушенье,
Мол, построил он корыто и теперь им нет спасенья.

А еще сказал им вслед: “Опоздали. Шлюпок нет”.
И на Розу одевает свой спасательный жилет.

Здесь, в фойе, собрались лорды. Зависают в креслах гордо.
Все во фраках и в цилиндрах, у всех выбритые морды.

Пэры, графы и бароны – все до ужаса спокойны.
Если умереть прийдется, надо умирать достойно.

На нижних палубах – беда, заливает все вода,
И от злого океана, уж не деться никуда.

Вот в каюте – с бабой дед, кров делили много лет,
Лежа, обнялись в кровати. Ждут отправки на тот свет.

А вот – мама малышам нежно ездит по ушам.
И от этих эпизодов – разрывается душа.

Они все – обречены, их минуты – сочтены,
Но последние минуты – с близкими проведены.

А на палубе – бедлам. Вопли слышны, шум и гам.
Волны в поисках добычи, наступают по пятам.

В этот трудный для всех час, музыканты на заказ,
Среди общего унынья – весело лабают вальс.

А как лодки все уплыли, то концерт свой прекратили,
Попрощались и друг друга за игру благодарили.

Но куда теперь идти? Нет к спасению пути,
А панические вопли, могут и с ума свести.

И один вернулся вдруг, чтоб поднять несчастным дух.
Снова слышен над волнами его скрипки чистый звук.

И коллеги тут как тут, скрипки в руки вновь берут,
Что бы скрасить, хоть немного горечь роковых минут.

Даже наше поколенье - знает, что с большим терпеньем
Музыканты там играли до последнего мгновенья.

Лайнер тонет все быстрей, палубы полны людей,
Кто-то прыгнул в воду,(в шоке), и барахтается в ней.

Корпус уж наполовину, в океанскую пучину
Погружен. Со шлюпок молча наблюдают ту картину.

У спасенных на глазах – слезы, а в душе их – страх.
За оставшихся на судне – лишь молитвы в головах.

Там воды напор холодной выбивает в фойе окна,
Океан идет в атаку, он до жертв людских голодный.

Волнами сбивает с ног, лезет вверх, под потолок.
Вот кого то через двери он наружу уволок.

В рубке – капитан Джон Смит. У штурвала он стоит.
За окном, от нетерпенья, гулко океан бурлит.

Треск стекла. Воды навал хрупкую преграду смял.
Смит корабль свой не бросил, на своем посту он пал.

Пароходная труба, хоть огромна и груба,
Под давленьем океана оказалась все ж слаба:

Лопнул трос, за ним – другой, слышен скрежет, жуткий вой,
И людей, плывущих в море, накрывает той трубой.

Воды в лайнер попадание – вызывает замыкание.
Тухнет свет. Из освещения – над ”Титаником” сияние

Звезд с холодною луной. Крен на нос уже такой,
Что корма с тремя винтами – зависает над водой.

Все по палубе скользит: вещи, мебель, реквизит,
Если кто не удержался – сразу с криком вниз летит.

Роза с Джеком лезут вверх, путь у них – не без помех,
Но, в нелегком этом деле, им сопутствует успех.

С ними пассажиров много, на корму у всех дорога,
И в глазах у них застыли обреченность и тревога.

Здесь – священник, он в сутане, рядом с ним – его миряне,
Им в последние минуты текст читает из Писаний.

В зале, залитом водой – тело девы молодой.
В платье бальном, словно саван, обрела навек покой.

И все выше над волнами лайнера корма с винтами
Поднимается. И тщетны все призывы к Богу, к маме.

Все молитвы бесполезны, корпус вверх идет железный,
И чем выше, тем все больше улетает людей в бездну.

Вот подъему вышел срок, лайнер встал как поплавок.
До кормы, к тому моменту, мало кто добраться смог.

Зато Джек и Роза там, им подъем был по зубам,
Но недолго там балдели – лайнер лопнул пополам.

От нагрузок черезмерных и масштабов безразмерных
Раскололся. И виденье это – не для слабонервных.

Нос ушел тотчас под воду, а корма с винтами, с ходу,
Бьет со скоростью нехилой по плывущему народу.

Роза с Джеком, что есть силы, прижимаются к перилам.
Джек давно уже скумекал, как им избежать могилы.

Розе в ухо он орет: “Как корма на дно пойдет,
Зуб даю, что по любому, сделает водоворот.

Нужно глубоко вдохнуть и поглубже нам нырнуть,
А не то, водоворотом на дно может затянуть”.

Все уже предрешено. На мгновение одно
Вверх корма опять взлетела, а потом пошла на дно.

И в натуре – проканало. Роза выплыла сначала,
Потом Джек нарисовался, в воде плещутся устало.

Повезло им, нашли вскоре – дверь, дрейфующую в море.
Роза влезла, Джек остался рядом плавать поневоле.

Вода – градус или два. Джек замерзший, жив едва.
Шепчет: “Спать нельзя нам, Роза. Не заснешь – будешь жива”.

Крики тонущих стихают, Розу силы покидают.
И держа за руку Джека, она все же засыпает.

Люди в лодках молча ждут, кошки на душе скребут,
Но все тупо наблюдают, как там всем прийдет капут.

Молли: “Ваша совесть где? Мы оставим их в беде?
Мест – навалом, так давайте заберем тех, кто в воде”.

Отвечает рулевой: “У Вас что-то с головой?
Они запросто утащат нас под воду за собой.

И вообще, закройте рот, а то выброшу за борт”.
Видит Молли – нет поддержки. Вот такой гнилой народ.

Позже, лодки все ж связали, в кучу всех утрамбовали
И одну пустую шлюпку – выживших искать послали.

Плывут, светят фонарем. Трупы синие кругом.
Сотни их. Вот осветили мамы труп с грудным дитем.

Глаза Роза открывает. Умер Джек, она страдает.
Труп любимого мужчины на дно моря отпускает.

Свет блеснул! Так это ж – лодка, только занемела глотка,
Роза – в воду, плывет к трупу, свисток видит, вот находка!

Так по истеричным трелям, отыскать ее сумели.
На “Карпатии”, под утро, с помощью своей поспели.

Утром ищет Кел невесту, не находит себе места,
Но к нему вернутся, Розе - показалось неуместно.

И фамилию навек, взяла ту, что носил Джек.
С этого момента Роза – другой, новый человек.

Замолкает баба Роза. Кто-то вытирает слезы,
Кто прийти в себя не может, словно был он под наркозом.

Голос Розы в тишине: “Двадцать шлюпок в стороне
Плавало. ОДНА! Вернулась пятерым помочь и мне.

Тыщи полторы народу в эту ночь попало в воду.
Все замерзли. Шансов выжить – нет в холодную погоду.

Остальным – свой крест нести все оставшиеся дни.
И вымаливать прощенье. Но прощенья – не найти.

Крах “Титаника” во сне часто вижу. Страшно мне.
Пассажиров слышу крики, аж мурашки по спине.

Замуж вышла я потом. Дети, внуки, есть свой дом,
И пол мира повидала, а все думаю о нем.

На портрете этом – я. Еще не было ни дня,
Чтоб не вспомнила тот вечер, как рисует Джек меня.

Прошло очень много лет, фотографий его нет,
Сердце женское, как море, в глубине хранит секрет”.

Вот такой рассказ тоскливый, днем, из уст старушки милой,
Услыхали все ботаны над “Титаника” могилой.

Позже главный их сказал, что три года потерял
Он на поиски брильянта. И не думал, ни гадал,

Что сапфира больше нет. Но рассказ – на много лет
В душах и сердцах ботанов глубоко оставил след.

Роза ночью тихо встала, на палубу приковыляла
И с загадочной улыбкой украшение достала.

Брильянт “Сердце Океана” был при Розе постоянно,
В память о любимом Джеке до сих пор хранила тайно.

Память вечная ему. Камень бросила в волну.
Он на месте катастрофы опустился в глубину.

В кровать Роза прилегла и спокойно умерла.
Вместо света и тоннеля – молода вновь и мила,

Платье бальное на ней, свет “Титаника” огней,
В фойе лайнера, с улыбкой, открывает дверь лакей.

Там ее встречает Смит, рядом – Эндрюс с ним стоит,
Все погибшие собрались и у всех – счастливый вид.

Джек во фраке ее ждет, нежно за руку берет,
И под гром аплодисментов, за собою вверх ведет.

Вот и кончилоь кино. Очень мрачное оно?
Неприятный снять осадок не поможет и вино.

Лучше – водка иль коньяк, только не идти в кабак,
А в домашней обстановке обсудить: что, где и как.

Здесь моралей очень много. Пример – спешка и дорога,
Или – верь в свое уменье, хоть надеешься на Бога.

Или вот мораль не хуже – капитал совсем не нужен,
Чтоб тебя вдруг полюбили и ты стал кому-то мужем.

Это все, конечно круто. Но подумайте минуту.
А не сильно ли мы, люди, самомнением раздуты?

Пуп земли – мы, короли, себя в боги возвели:
Типа, космос покоряем, строим в небо корабли.

Вспомните, во все Эпохи, двигался прогресс неплохо,
Но при этом, непременно, разгильдяйства была кроха.

Чтоб быстрее, чем сосед, подешевле – денег нет,
А потом канючат слезно: “Сколько натворили бед!”

Знаю я и знаешь ты, что “Титаник” – лишь цветы.
Ягодки – когда ошибки спровоцируют кранты.

Кстати все к тому идет. Деньги гонят нас вперед.
А у нас, что ни неделя то очередной залет.

Взяли мы плохую моду – игнорировать природу,
А она нам намекает . кто хозяин здесь, походу.

Так с “Титаником” и стало. Тихо плыть им было мало
И природа, за зазнайство, сразу их и наказала.

В жизнь чтоб воплотить решенье, есть и знанье и уменье,
Но порою не хватает нам обычного терпенья.

Нужно капитал поднять, на последствия – плевать.
Ход ответный от природы, не заставит долго ждать.

Целлюлозный комбинат в реки тоннами льет яд,
На фильтра рукой махнули. А на кой они нам ляд?

Или вот завод, к примеру, загрязняет атмосферу,
В воздух прут формальдегиды, ртуть, угарный газ и серу.

На платформе буровой – не заладилось с трубой.
А вон там на мель загнали местный танкер нефтяной.

От халатности такой – льется в море нефть рекой.
Каждая ошибка может оказаться роковой.

Ледник тает? И хрен с ним. Но меняет курс Гольфстрим.
И в итоге, на планете – климатический экстрим:

В Африке – лежит снежок, а в Афганистане – шок,
Там в пустыне – наводненье и воды бурлит поток.

Вот в Европе – наводненье, в Азии – землетрясенье.
И Америке досталось – от торнадо нет спасенья.

Вроде опыт у нас есть и профессоров – не счесть,
А на сделанных ошибках, можно было б псарню съесть.

Но не кается народ. И Коллайдер создает!
Спустя век, проект столетия снова входит в обиход.

Наломаем мы дрова, то - не айсберга гора
Нас погубит в результате, сожрет Черная Дыра.

Может хватит рисковать и в Богов крутых играть,
А с природой помирится и начать ее спасать.

И с небес на землю слезть, и ошибки все учесть,
Не было чтоб жертв напрасных. Вот тогда нам будет честь.

И тогда – путь корабля под названием Земля,
Будет долгим и успешным на тысячелетия.
 

культура

(sobakunov)
   2014-07-02  2  9  428
Нет такого предмета, который не подошёл бы еврею для фамилии

А.П.Чехов

ко мне обратилась знакомая дура
достать ей стихи и рассказы сидура
ее отпустил я как водится с миром
вручив этой дуре две книжки сапгира
подумав при этом ну что за культура
сапгира вдруг взять да и спутать с сидуром
хотя может я мизантроп и придира
и мало кто знает сапдура с сигиром
для тех кто не знает – вот эта скульптура
работы сипгира а может садура
а этот стишок что написан хореем
придуман другим но опять же евреем
 

леденцовый гетман

(Александр Шнеур (Трибуле))
 Шуточные песни  2014-07-01  0  7  663
(ПАДЕНИЕ ПО ИНЕРЦИИ)

Смотрю на хохлов
и убеждаюсь
в словах Поля Брегга:
"Мы то, что мы едим..."


Цветком марципана
он так распустился
за брата и пана
сосучим гостинцем, -
что синее - красно,
что жёлтое - чёрно...
И буде всечасно
прославлено порно!..
И слово "продать" -
вдруг у бога - во-первых,
и вафлю глотать
стало нормой у негра...
И только бы жить,
прости боже, за гроши
лишь так, чтобы ныть
от любви подороже...
И сахарной пудрой
посыпав седины,
учить Камасутру
со всякой скотиной...
Как прежде, - взывать
к праху тех, кто был слаще
в уменье сосать
ради гри(в)нов побаще...
 

Байки из НИИ. Извозчик

(Репин В.)
   2014-07-02  0  7  700

Рожденные в СССР знают, что такое «загнать в колхоз». Шефская помощь селянам была обязательной, отвертеться от этого было невозможно – если ты не инвалид и не кормящая мамаша.

И вот – очередь нашей группы. Вечером – заезд. Некоторых наших «колхозников» с многолетним стажем уже у автобуса встречают местные бабы, бегают радостные ребятишки с криками: «А к нам батяня приехал!». Утром, после качественно проведенного вечернего привально-отвального мероприятия, развод на работу.
Был у нас инженер-электронщик, умница. Но на лицо – дед Щукарь второй молодости. Посмотрел председатель на нас, молодых городских лоботрясов – и отправил на сено. А инженера этого приладил к спокойной такой лошадке – молоко возить, воду и всякую сельскую дребедень по полям.

Как тот ни возмущался, председатель был неумолим:
- Да ты на себя посмотри, и перестань прикидываться. Не иначе из села в инженеры сбежал, да и лошадь так на тебя и смотрит…
А инженер был коренным питерским интеллигентом в растаком поколении, потому спорить с нахрапистым начальником не мог…
И вот картина: стоит посреди деревенской улицы кобыла в упряжи, любуется одуванчиками. Инженер наш на телеге – уже в отчаянии:
-Нно! Нннооо-о-о-о, хорошая!
Лошадь – ноль внимания, её одуванчики занимают.

Подходит местный мальчишка:
- Дяденька, так она не пойдёт!
- А как?
- Нно, растудыть твою в душу мать! Пошла, хрен тебе в дышло!!! Вот так, дяденька!
- Но… я… я так не умею…
Подходит председатель:
- Все умеют, а ты не умеешь? От работы увиливать??? Да я вашему начальству такое пропишу…
- Не могу я так! Хоть снимайте, хоть увольняйте!
- Ладно… а в электричестве что-нибудь соображаешь? А то у меня электрик запил…

Через неделю в Новинке иллюминация была, как в Нью-Васюках – всё светилось, вертелось, мололо, сушило….
Председатель радовался:
- Это надо же! Главное – подход к человеку найти. И даже такой вот, никуда не годящий, может пользу принести!
 

Искусство пародий...

(Лариса Ласковая)
   2014-07-29  0  11  416
Искусство пародий не сложно:
Проделано с каждым стихом.
Там смысл, хоть и искренний вложен,
Мешайте с дерьмом и – в альбом!

Вот раньше сатириков жутко
На публике били плетьми:
Орально-фекальная шутка
Любого поэта затмит!

29 июля 2014 г.

 Добавить 

Использование произведений и отзывов возможно только с разрешения их авторов.
 Вебмастер