ХОХМОДРОМ- смешные стихи, прикольные поздравления, веселые песни, шуточные сценарии- портал авторского юмора
ХОХМОДРОМ - портал авторского юмора
ХОХМОДРОМ

Хохмодром: смешные стихи и рассказы: за месяц 4.2011: самое лучшее: стр. 26

ХОХМОДРОМ
ХОХМОДРОМ ХОХМОДРОМ
НАЙДЁТСЯ ВСЁ >>>
СПРЯТАТЬ ТЕКСТЫ
НАШИ АВТОРЫ
ОБСУЖДЕНИЕ
Удачные произведения
Удачные отзывы
Добавить произведение
Правила сайта
РИФМОСКОП
Присоединяйся! Присоединяйся!
Друзья сайта >>
 
Прикольные стихи и рассказы: за месяц 4.2011: самое лучшее: Стр. 26  Раздел   Дата   Рец.   Оцен.   Посет. 
 

СВИНСКАЯ СУДЬБА

(Old Hamster)
 Сельское хозяйство  2011-04-12  0  0  1105

Был день труда. Хозяин пьян мертвецки -
Он пропивает третий день зарплату…
«Ах, что-то штырит и колбасит неподецки!» -
Свинья рыдала, покидая хату,
Чтоб сесть в машину к мясокомбинату…

09 октября 2009 года, г. Харьков
 

( 9 ) Дубровский - 2. Повесть в ...

(Скучный Автор)
 Пародии  2011-04-14  0  0  484
ТОМ ВТОРОЙ

ГЛАВА 9
1
А к празднику ( Чтоб «оторваться»! ),
кой, накануне, должен быть,
уж гости начали съезжаться
( Об оной дате - да забыть?! ),
и кое-кто в господском доме
( по факту: жаждая в истоме )
привал нашли - в «святых местах»,
а кто-то жил - во флигелях,
ну, а другие, рангом ниже,
к приказчику ( Уж снизошли! ),
а третьи, с податью пришли,
к священнику, впустил чтоб, иже…,
а вот четвёртых, балаган,
жил у зажиточных крестьян…
2
Конюшни были ( Да сверх меры! )
полны дорожных лошадей,
где экипажей, экстерьеры
( разнообразя прозу дней ),
загромоздили все пустоты,
а то - дворов, сараев квоты…,
но к девяти часам утра
трапезничать пришла пора…
и все, чрез звуки благовеста,
к обедне потянулись, враз,
чтоб, очевидно, божий сглаз
не омрачил святого места,
где церковь, судьбы их, душой,
встречала в блеске, новизной!
3
А оный храм ( И не иначе! -
Сего объём - в расчёт приняв… ),
был Троекуровым ( Тем паче! )
построен ( Проявившим нрав! )…,
кому пристало жить, свободно,
а посему: он, ежегодно,
чрез приношения ( Где блистал! ),
его, степенно, украшал…
И множество почётных, ноне,
от богомольцев всей среды,
кто до чужой сильны еды
( А трапеза для них - в законе! ),
собрались, здесь, в урочный час,
чтоб божеский услышать глас…
4
Крестьянам же простым, по факту,
в сей церкви, места не нашлось
и оный Класс, как будто к такту,
стоял повсюду: вкривь да вкось,
а то - на паперти…, в ограде…,
к чужой, по сути, всё ж, усладе,
тому, кто жизнь познав в веках,
народ гнобит, вгоняя в страх…
Но к теме, если…- здесь, к причине
( Обедню чтоб не начинать… ),
являлась, в прозе оной, Знать,
а то - Кирила…, как к кручине,
отсутствовал кто…, но его,
скорей все ждали, одного…
5
И он приехал шестернёю
( а то - в упряжке - шесть коней )
и сразу же, к души настрою,
пошёл, чрез плотный ряд гостей,
на место ( что его ), походкой,
причём, торжественной и чёткой,
в сопровождении родни,
где дочь ( О, годы! - Словно дни… )
уж величалась по-другому…:
Кириловной Марией, бишь,
произвела кто, видом, лишь,
фурор большой…, кой, вмиг, в истому
поверг, небесной красотой,
по крайней мере, пол мужской…
6
А женщины же, со вниманием,
взирали на её наряд,
что привлекал столь…, состоянием,
но… понижал и их разряд…
А тут обедня, незаметно,
уж началась и, беззаветно,
на клиросе, домашних хор
запел ( Во весь Руси простор! )…,
где, Троекуров, сам, степенно,
подтягивал…, по мере сил…
и, между делом ( Бог просил… ),
молился, всуе, неизменно…,
крестясь обычаем простым
и нравам следуя святым…
7
И ни направо, ни налево
он не смотрел, верша обряд,
кой проступал, как жизни древо,
средь прозы глупой злых тирад…
и в землю низко поклонился
( в смирении гордом ), чуть забылся…,
но дьякон, как избрав момент,
чтоб главный выдать аргумент
( А уж тем паче, громогласно! ),
о нём, с душой, упомянул
( Народ чтоб вовсе не заснул! ),
ведь Троекуров ( В вере, страстно! )
зиждитель храма, всё ж, сего,
воздвиг, чрез щедрость, кто, его…
8
Обедня кончилась. Молчали…
А Троекуров первым встал,
чтоб подойти ( События звали… )
к кресту ( ведь оный - бог послал )
и двинулись за ним все, мерно,
свершая процедуру, верно,
с почтением где, к нему, потом,
соседей подошёл Содом…
А дамы Машу окружили,
когда отец, чуть погодя,
изрёк ( из церкви выходя ),
чтоб все к нему скорей спешили,
и сев в коляску, чуть хмельной,
отправился к себе домой…
9
За ним поехали все, следом,
на радость, поспешивши в дом,
чтоб пьянку, плебсом-дармоедом,
продолжить, впавши в раж, скотом,
и комнаты, меж тем, гостями
наполнились ( Кирять…- часами! ),
но, поминутно, новых лиц
слетались стаи словно, птиц…,
в натуре - жадных - до халявы,
гурьбой, к хозяину, стремясь
( ведь суть - холопы - отродясь… ),
ища, чрез близость, впрок, забавы,
а с ней и славы…- вот и всяк
насилу лез, как мог…- босяк!
10
И сели барыни удобно
( создав, тем, чинный полукруг ),
но вот одетые - не «сдобно»,
что проявилось, чрез недуг,
по запоздалой, в общем, моде,
а то - в нарядах, к их природе,
пусть дорогих, в сим типаже,
но столь поношенных, уже…,
и всё-таки, в привычках нормы,
где все - в бриллиантах…, жемчугах
( Чтоб не упасть…- в чужих глазах! )…-
по рангу, принятой проформы…,
когда общественный настрой
себя являет мерой злой!
11
Мужчины же толпились, боле,
близ водки…, ну, а к ней, икры…,
где, с шумным разногласием, к доле,
гласа звучали «их поры»…
А в зале стол уж накрывали
( Совсем, Читатель, не к печали… ),
когда одних приборов, звон,
десятков восемь знал персон…
И слуги, спешно, суетились,
бутылок, расставляя строй,
а к ним, графины, чередой
( Чтоб гости - вдоволь насладились! ),
и скатерти, меж беготни,
прилежно гладили они…
12
И, наконец, дворецкий, томно
( Со всей душой! ), провозгласил:
«Готово кушанье!» ( мол, скромно,
поставлено…- Бог угостил… ),
и Троекуров, как обычно
( В своей манере - самолично! ),
пошёл за стол садиться, сей,
опережая всех гостей…,
а те - за ним, и, прежде, дамы,
столь важно заняли места,
чтоб старшинство ( Да неспроста! ),
в такт соблюдать ( Вне всякой драмы! ),
и барышни, чуть-чуть теснясь,
чрез робость жались, как боясь…
13
И козочек напомнив стадо
( уж выбрав так места себе ) -
одна к другой ( А им - отрада -
на званый раут…- к сей гульбе! )…,
дам оных, племя, разместилось,
где против них ( Вот так случилось! )
мужчины оказались ( Вдруг! ),
наверно, чтоб на их подруг
не спала грусть…- повадкой гадкой…
А на конце стола ( в удел )
учитель, столь нескромно, сел
( по факту - с чуждостью-загадкой… ),
но подле Саши, так как он,
младого, опекал фасон!
14
Уж слуги, следуя манерам,
тарелки стали разносить,
согласно визитёров сферам,
бишь, по чинам ( Чтоб не мудрить! )…,
а в случае недоумения
( И дабы не коробить мнения! ),
догадок Лафатерских слог,
свой правильный вершил итог…
и безошибочно, при этом
( Да что уж там…- почти всегда! ),
и люди: дамы…, господа…
довольны были пиететом,
что был оказан, в день утех,
ведь благовест собрал их всех!
15
А звон тарелок, ложек слился,
да с шумным говором гостей
( Где кое-кто - давно напился…-
в разгульной шалости «ершей»! )…,
но Троекуров, вне сомнений,
аж наслаждался от «падений»,
а трапезу свою ( Бахвал! ),
столь веселясь, обозревал…,
на фоне счастья хлебосола,
кому - судьбой - крутой зачин,
чрез значимость любых причин
( Почти на грани произвола! )…,
ведь жизни сей - Хозяин - он,
вершит кто - Право и Закон!
16
А в это время, вдруг, коляска,
неспешно, въехала на двор,
где шесть коней ( Ну, чем не сказка? )
в упряжке были ( Всем - в укор! )…
«А это кто?» - спросил хозяин.
«Антон Пафнутьич…- местный барин» -
гласа ответили ( Стремглав! ),
прервавши, влёт, полёт забав…
И двери отворились, сразу,
впуская ( Рангом-то - собрат! )
мужчину - лет под пятьдесят,
кто толстым был ( Подобно вязу! ),
с округлым и рябым лицом,
служило телу что, венцом…
17
И здесь - Антон Пафнутьич Спицын
( Да с подбородком, что тройной! )
в столовую ( «послед криницын»… )
ввалился - робкою душой…,
всем, кланяясь да улыбаясь
( как будто от визита маясь ),
и собираясь, чрез резон,
уж извиниться за фасон…
Но Троекуров ( Факт: в подмогу! ):
«Прибор сюда!» - вмиг закричал,
и гостя, в общем, поддержал
( враз, снисходя к иному слогу ),
чтоб Спицын, в бытии скорбя,
спокойно мог вести себя…
18
«Уж милость окажи, уездный,-
пред ним, Кирила, речь держал,-
а к нам садясь, скажи, любезный:
Что ж это значит ( ? )…- опоздал…-
Ведь не был у моей обедни,
да и обед избег, намедни...,
что не похоже на тебя,
а то, чрез годы, знаю я…,
и богомолен ты, по духу,
и набожен ( Почти невмочь! ),
да и покушать чтоб - не прочь,
коль любишь трапез заваруху…,
и с пьянкою большой…- заметь!
Иль что случилось?.. Ты ответь!»
19
«Ах, виноват…» - вздыхая часто,
Антон Пафнутьич отвечал,
а сам ( Увы…- буржуев каста! )
салфетку, с тщетностью, вдевал
и силился попасть в петлицу,
придать наряду чтоб, частицу
( а то - гороховый кафтан ),
ведь он, в одеждах, был гурман…
Но к теме, если возвратиться,
то: «Виноват…» - вновь произнёс,
а далее, повесив нос,
он продолжал, «рекою литься»,
чрез долгий монолог тирад,
которым был и сам не рад!
20
«Кирила, батюшка, Петрович…
Ну, как, об этом, излагать?
Ведь хапнуть мог он, как жидович…-
слуга народа, так сказать!
А я же, утром было, рано,
в дорогу, не меняя плана,
пустился…- с чистою душой,
на праздник, чтоб прибыть, святой…,
да не успел отъехать даже
и вёрст, лишь десяти, едва,
как шина ( Словно тетива! ),
вдруг, взорвалась, к судьбе, как к лаже…-
аж на переднем колесе!..
Так что прикажешь - к сей «красе»?
21
Но, к счастью ( Да и как иначе? ),
нам повезло ( Чего скрывать? ),
недалеко ведь ( Как к удаче! ),
была деревня…- благодать!
Хотя…, пока мы дотащились,
до сей обители…, озлились…
и отыскали кузнеца
( Да мастака, а не юнца! ),
но кое-как уладив тяжбы,
прошли уж ровно три часа
( А то - совсем не чудеса! ),
но коль случается, однажды…,
и здесь уж было не до дел,
когда меж них, ты, пролетел…
22
Путём же ближним ехать, чтобы,
чрез Кистенёвский лес, увы,
я не осмелился, для пробы,
на фоне слухов да молвы…,
а потому: в объезд пустился
и к вам, в столь поздний час, явился…»,
но тут прервал Кирила, вмиг:
«Эге! - вскричав…- Ты ль не мужик,
бояться дабы, проходимцев?
А коли так, то - время знать,
что на тебя легла печать,
по делу - липовых любимцев…
И здесь скажу, без доброты,
не храброго десятка ты!»
23
«Как не бояться мне, однако…-
промямлил Спицын, аж трясясь,-
ведь сей Дубровский - не двояко
господ встречает…- не таясь!
А в лапы-то его попасться,
как с жизнью будто распрощаться…,
ведь он - вселяя адов страх,   
не промах - малый, во делах…
И вовсе никому не спустит,
а уж с меня, наверняка,
сдерёт две шкуры ( Как с быка! ),
притом, пожалуй, дух испустит…
И как же, батюшка родной,
мне не грустить, боясь судьбой?» -
24
«За что ж отличие такое?» -
«Да как за что, отец родной?
А тяжба…- дело не благое -
с отцом покойным…- не разбой?
И где, не я ли, в пользу вашу,
склонял, Фемиды нашей, чашу,
как в удовольствие потех
( Хотя…, по совести, то - грех! )…
и где, во справедливость, даже,
изрёк я, что Дубровских род,
вообще какой-то пришлый сброд,
кой проявился в оной краже
и Кистенёвку приобрёл,
осуществив тем произвол…
25
А кто изрёк, замечу снова,
что их имение - вне прав,
где Вы, единственно, чрез слово,
их держите?.. Не Ваш ли нрав -
их обязал, по снисхождению,
внимать чужому столь суждению?..
И где ( небесным царством, пух )
покойник, в месть, за зло прорух,
так обещал со мной, по-свойски,
аж переведаться - в зачёт?..
А уж сынок предъявит счёт
( Но мне ль тут выступать, геройски?! )
и сдержит слово, как желал,
ну..., батюшка его сказал!
26
Бог миловал меня, доселе…-
Ведь грабанули лишь амбар,
но лихоимство, в этом деле,
всегда способно бросить в жар…,
а там, гляди, и до усадьбы,
всё ж, доберутся…- сучьи свадьбы!»,
но тут, Кирила: «А уж там -
в усадьбе, то есть, их мечтам -
и будет полное раздолье! -
сразивши Спицина, в момент,
но продолжал,- сей элемент
отпразднует своё застолье,
шкатулку красную найдя,
полным-полна что…, знаю я!» -
27
«Ах, батюшка, шкатулка эта
была когда-то и полна...,
а нынче - привкус лишь, от цвета,
ведь опустела, аж до дна!» -
«Да врать, Антон Пафнутьич, полно!
И знаем вас мы: Всё, безмолвно,
кубышку полня, лишь свою…,
скулите…, потчуя в Раю!
Да и куда ты деньги тратишь ( ? ),
когда живёшь свинья-свиньёй,
чтоб, явно, уберечь покой,
не принимая ( Знать, не платишь! )
гостей…, а только мужиков
и обдираешь…, строя кров!» -
28
«Вы всё изволите, любезный,
шутить…- едва пробормотал
Антон Пафнутьич ( Сноб уездный! ),
с улыбкой уж ( Но, чрез оскал! )…,-
а мы, ей-богу, разорились…» -
и он ( Вдруг, вкусы проявились! ),
чтоб шутку барскую познать,
стал кулебякой заедать…
А Троекуров, всё узнавши,
его оставил ( Ведь - в беде! )…,
а тот ( Отдавшись, вмиг, еде! ),
кусок ( Что пожирней! ) уж взявши,
забылся будто…, но, душой,
предчувствовал…- грядёт разбой!
29
Кирила, обратясь ( Без злости! )
к исправнику ( кто новым был )
и в первый раз приехал в гости,
а посему: чужим застыл…,
да и сидел он в отдалении,
по факту, будто, как в забвении,
аж на другом конце стола,
где и учитель ( Прям - скала! )…:
«Так что же, господин исправник,
поймаете, хотя бы Вы,
Дубровского, кто для молвы,
в народе что…, почти наставник?» -
и посмотрел в глаза тому,
кто власть вершит, в итог всему!
30
Исправник, струсив, поклонился
и улыбнулся, в меру сил,
но, заикнувшись, явно сбился,
стараясь выразить посыл…
и, всё же, наконец, решившись,
он произнёс ( Как отрешившись! ):
«Мы постараемся поймать…» -
«Уж постарайтесь…, вашу мать!
А то давным-давно, да скопом,
стараются, а проку нет…,
что порождает свой ответ:
Зачем скакать за ним галопом,
поймать чтоб ( ? )…, коли вам - резон -
лишь власти подтверждать фасон!
31
А ведь Дубровского разбои,
по факту, прямо благодать,
исправники где - не изгои -
и власть вершат ( Ни дать, ни взять! )…,
а уж тем паче, чрез разъезды,
где следствия, а к ним приезды,
людей различных…, да подвод
( Что будоражит столь народ! )…
и, как известно, деньги - налом,
да из казны - почти рекой…,
но в свой карман… Так кто герой,
что их грести способен, валом?
А потому, разбойник наш,
судьбою - благодетель ваш!» -
32
«Вы правду сущую сказали…» -
исправник скупо произнёс,
совсем смутившись, от печали,
в курьёз что ввергла, чрез вопрос…,
а гости, аж захохотали
( их, видно, для того позвали )…,
хотя Кирила, вдруг, изрёк:
«Я искренность люблю, сынок…
Но жаль покойного, Тараса,
исправником кто, прежним, был…
А уж его служивый пыл!
Да вот нашлась - злодеев раса,
кто судит…- в правоте химер,
на их, естественно, манер!
33
А кабы не сожгли, в той сходке,
то он порядок бы навёл,
и стало б тише, в околодке,
а то - повсюду - произвол…
А про Дубровского, что слышно?
Ведь процветать он должен, пышно!
Иль видел кто его, зараз,
тем более, в последний раз?» -
«Да у меня он был, недавно,-
вмиг, толстый голос пропищал
( где дамский, всё же, стиль витал,
кой горечь подсластил, столь явно ),-
во вторник прошлый ( Да средь дня! )
обедал, оный, у меня…»
34
И взоры сразу обратились
на Анны Савишны молву
( кто, Глобова ), ведь с ней явились
проблемы - будто наяву…,
хотя её - вдову простую,
любили все ( И не впустую! )
за добрый и весёлый нрав,
что шармом подкупал забав…
А здесь же, вкупе с любопытством,
поймав тематики момент,
сей разношёрстный контингент
( бесстыдство путая с ехидством…-
Ведь сплетни им - всегда экстаз! ),
готов был выслушать рассказ…
35
«А знать бы надобно, здесь, точно,
что уж тому недели три,
послала я на почту, срочно,
приказчика ( Почти с зари! ),
с деньгами ( ясно, не большими,
чтоб жгли мечты, нулями злыми ),
для моего Ванюши, впрок,
а сын, как ни крути, но рок!
Хотя…, его, признаюсь честно,
и не балую…- Да с чего?
Ведь с состояния моего
и баловать-то…- Всем известно!
А я, ему, родная мать,
должна кто, в жизни, помогать…
36
А офицеру ( Да гвардейцу! ),
изволите и сами знать
( Кто не чета, увы, индейцу! )…,
а потому, и содержать
себя пристало в нужном виде,
и я, к Ванюше, не в обиде,
делясь, уж как могу, порой,
с доходишек своих, судьбой…
И в этот раз ( Не первый случай… )
ему послала, поскорей,
скопив, две тысячи рублей,
чтоб он ( Душа моя…- не мучай! )
спокойно мог, встречая Знать,
ей соответствовать, подстать!
37
Хотя, Дубровский, не однажды,
тревожил…, мысли бередя,
но я, минуя жизни тяжбы
( итоги, будто, подводя… ),
всё думала: ведь город близко
( А жизнь, какая, чтоб без риска? ),
и вёрст, всего лишь семь, в зачёт,
да чрез авось ( Мол, пронесёт! )…
Но вечером…, едва смеркалось
( Святую правду говорю! )...,
а мой приказчик, я смотрю,
уж возвращается ( Что сталось? )…:
Ведь он оборван, бледен, пеш…-
И здесь, совсем, не до депеш!
38
Я так и ахнула, вначале…
Ну, и с вопросами, к нему:
«Да что такое? - Аж в запале! -
Случилось что? И почему?»
А он мне: «Матушка родная,
напала, будто волчья стая,
разбойников, известных всем,
кто и ограбили, затем!
А самого - чуть не убили,
ведь был Дубровский с ними тут,
повесить кто, хотел, взяв жгут,
да сжалился, в сей жути, были...,
и отпустил..., но обобрал…,
телегу с лошадью забрал!»
39
Я обмерла; мой царь небесный:
Что ж будет с Ванечкой моим? -
Ведь мир, известно, столь нечестный,
когда удача, в нём, плохим…
Но делать нечего: и сыну
я разъяснила всю картину,
в письме подробно рассказав
( где написала - рок не прав… ),
а в нём, своё благословение,
ему послала ( Млей, душа! ),
ведь денег было ни гроша…
И здесь: Какое настроение ( ? )
должно быть, прежде, у него,
не получил кто, ничего…
40
Прошла неделя…, к ней, другая…
И вдруг, ко мне на двор, чуть свет,
коляска ( С виду - не простая! )
въезжает…- как душе в ответ…
И генерал какой-то просит
( А он - погоны злата носит! )
со мной увидеться, скорей,
где я, едва лишь из дверей,
ему: Да просим Вас, любезный;
и входит, мигом, человек,
кто, изначально, имярек,
лет тридцати пяти…, помпезный…,
с командным шармом из манер…
Ну..., настоящий офицер!
41
Он - смугл, черноволос, при свете,
в усах…, идут что, к бороде…,
как сущий Кульнев, на портрете
( кто столь известен, в сей среде )…,
и мне, как друг и сослуживец
( Хоть ясно, что не проходимец! )
супруга ( О, покойный муж… )
рекомендуется, к тому ж;
признавшись, он-де ехал мимо,
а потому, совсем не мог,
чтоб не заехать ( в эпилог,
их отношений, как вестимо… ),
к вдове…, уж зная, наяву,
что я тут, в забытьи, живу…
42
Его я, щедро, угостила,
чем бог послал, скажу я всем,
и мы ( А память не остыла… )
разговорились…, между тем…,
о том, о сём, меняя темы,
ведь жизнь ( по сути ) - лишь проблемы,
но, наконец, как ни юли,
и до Дубровского дошли…,
где я о горе рассказала…
Но хмурым стал мой генерал,
кто будто бы совсем не ждал,
такой развязки ( «Жест вандала!» ),
от офицера, чтит кто честь,
и не впадает в раж, чрез месть!
43
Сказал он, тихо: «Это странно,
хоть я давно, о нём, слыхал…
и пусть он действует спонтанно,
но ( уточнил, вдруг, генерал )…,
не нападает на любого
( Народ и ценит - лишь такого! )...,
ведь он же, с шайкою своей,
лишь знатных грабит богачей…,
но делится ( ? ), порой, и с ними,
а дочиста, чтоб обобрать ( ? )…-
себя ж разбойником признать,
да с целями - ему - чужими…
А вот в убийствах ( Наповал! )
его никто не обвинял…
44
Да нет, тут плутни, вероятно…,-
в раздумьях, генерал изрёк,-
а потому, и не понятно…-
Иль ваш приказчик впал в порок!
И дело чтоб раскрыть, быстрее,
Вы прикажите-ка, скорее,
его позвать…, как на ковёр!
А мы увидим: вор…, не вор…».
И сей приказ, едва понявши,
пошли приказчика искать,
и тот явился ( Что там, Стать?! -
Почти сознание потерявши… ),
ведь генерала, лишь узрел
он, попросту, остолбенел!
45
«А расскажи-ка мне, мил братец,
каким же образом, тебя,
Дубровский ( Как бы, святотатец! ),
ограбил…, как бы не любя…-
И как тебя хотел повесить?»
и, здесь ( Судьбе ли куролесить? ),
приказчик мой, аж задрожал
и, повалившись в ноги, пал…,
произнести чтоб, генералу:
«Ах, батюшка, я виноват,
ведь грех попутал - чёртов брат,
кой погубил… и вот, в опалу,
неведомо зачем, попал…
А я признаюсь, что солгал!» -
46
«А коли так…- судьба - с тобою,-
мой генерал тут отвечал,-
так уж изволь, душой-рабою,
вмиг, рассказать…, зачем украл…,
и барыне, конечно, прежде
( Да чтоб поверила невежде! ),
как дело всё случилось, там…,
а я послушаю…- твой срам!»
И мой приказчик, растерявшись,
не мог опомниться, совсем,
а генерал, вспылив затем,
Суду, как будто бы предавшись,
уж продолжал, почти допрос,
где за вопросом шёл вопрос:
47
«Ну что ж,- гласил он ( Не жеманно! ),-   
рассказывай мне…, что да как…
и где ты встретился, нежданно,
с Дубровским этим…, просто так?» -
«Ах, батюшка…- он вредоносен!
У двух же, дело было, сосен…» -
«А что он, там, сказал тебе?» -
«Да он, понятно, по судьбе,
спросил меня, куда, мол, еду,
а также, чей я и зачем?» -
«А после?» - «После… Ну, затем,
потребовал ( Прервав беседу! )
письмо и деньги, что я вёз…» -
«Ну?» - генерал - то, впав в курьёз…
48
«И я отдал письмо с деньгами…» -
«А он?.. Ну, он-то что, потом?» -
«Ах, батюшка,- уж со слезами…,-
я виноват…» - тот плёл… с трудом…
«Ну, что ж он сделал? - Всё ж, грабитель!» -   
«А он, как будто небожитель,
мне деньги возвратил…, с письмом…,
сказав, при этом ( Да с добром! ),
чтоб я ступал, отсюда, с богом,
отдав на почту, сей посыл…» -
«Так что же ты?» - «А я…,- он взвыл,-
столь виноват…» - «Да я, острогом,
тебя - по жизни награжу!
Ну, ты и врать ( ! ), я погляжу…
49
Всё ясно, коль подумать здраво,-
сказал, вдруг, грозно, генерал…-
Ведь я, голубчик, через право,
с тобой управлюсь…- ну, нахал!
А Вы, сударыня, взыщите…,
сказать попроще, прикажите,
сундук мерзавца обыскать,
чтоб в нём пропажу отыскать…
А мне же на руки отдайте
сего мошенника, сейчас,
и я его лишу гримас
( Но боле - деньги не вверяйте! ),
и стану власть употреблять,
подобных отучать чтоб, лгать!
50
К тому же, знайте, что Дубровский
гвардейским офицером был,
а знамо - Честь - не дух бесовский
( Да в проявлениях, через пыл! )…
и не захочет он обидеть
товарища…, чтоб зло предвидеть!»
И дальше цвёл их каламбур,
из непонятных слов-фигур,
где я, давно уж догадалась,
кем был, сей знатный офицер,
ведь он вершил в порядке мер…,
на лад военный ( мысль закралась ),
а потому: ни дать…, ни взять…-
с ним было тщетно толковать.
51
А кучерА, с поклоном к звёздам,
приказчика, как стервеца,
к коляски привязали кОзлам
( И по делам, как подлеца! ),
и деньги, вмиг, нашли тут слуги;
а генерал, как в счёт услуги,
вновь, отобедал у меня,
уехав после, в темень дня,
но тотчас, восвояси словно…,
хотя приказчика с собой,
увёз он, с чистою душой,
а уж того ( Не полюбовно! )
нашли на день другой в лесу,
встречающим, в бреду, росу…
52
И был привязанным он к дубу,
да и ободранным, совсем
( Под липку, будто! )…, как к порубу
явив себя, примером всем,
чрез приговор, от генерала…
А я уж излагать устала…»
Но молча слушали рассказ
( Аж избегая встречных фраз! ),
со стороны, тем паче, женской,
ведь барышень известен склад,
когда бандит ( И пусть, он - гад! ),
но, «всё ж, с отвагой джентельменской»,
вершит, во мире злом, разбой…
А это значит - «Их Герой»!
53
Доброжелательство сквозило,
от многих барышень, к нему,
и втайне кто ( О, женщин сила! )
уж покорялись…, но, тому,
кто, во мечтаниях ( Аж, запоем! ),
слыл романтическим героем,
из снов возникши ( Наяву! -
Где пылкость множила молву… ),
и то, особенно, явлением,
для Маши, коей жизнь, как миф,
ведь ей, напитанной Радклиф,
чрез тайны ужасов, стечением,
казалась - серой - проза дней,
как, впрочем, женской доле, всей…
54
«А ты, по правде, полагаешь,-
спросил Кирила, вдруг, её,-
что сам Дубровский ( Как узнаешь? )
был у тебя? - Да то - враньё!
И очень ты ошиблась в этом.
И я не знаю, кто, дуэтом,
там были, у тебя, в гостях…,
но не Дубровский, второпях!» -
«Но как не он, тогда? А кто же?
Ведь на дорогу выходить,
чтоб грабить всех…- И этим жить!» -
«Не знаю я… Но, непохоже!
И это - не Дубровский был,
а твой служивый…- начудил!
55
Его я помню, лишь ребёнком,
хоть он, тогда, был сопляком,
но вились волосы, ягнёнком
( А почернели ли потом? )…,
ведь он таким сновал кудрявым,
да белокурым ( Но, шершавым! -
Как папа, видно…- Что скрывать! ),
а я ещё могу сказать,
что он, наверно, старше Маши,
и лет на пять, коль посчитать,
и, знать, ему - не тридцать пять,
а двадцать три ( Ну, рок папаши!!! )…-
и то - неполных…- точно чтоб…
Но нас он, всех, загонит в гроб!!!»
56
«И точно так,- изрёк исправник
( Здесь, о годах…- не о гробах! -
А потому: он - не забавник… ),
но к теме, если…- На листах,
что у меня лежат, в кармане,
его приметы ( Он - в капкане! ),
а сказано, опять же, в них,
что оный: дерзок, нагл и лих…,
а от роду, ему, немного…
и то - лишь двадцать третий год…» -
«А…- то и значит, что в народ,-
сказал Кирила, тут, убого…,-
пошёл бандит, чтоб докучать…-
Ну, власть законную свергать!
57
А ты прочти-ка, громче, кстати,
а мы послушаем доклад…,
ведь знать не худо бы, о «Знати»,
кто корчит оный маскарад…,
да и приметы, вдруг, случайно,
помогут всем, необычайно,
когда в глаза ( Ужель сбылось?! )
он попадётся, на авось…
и уж тогда ( Коль так бывало! )
не ускользнёт, как в сотый раз…
А ты читай свой парафраз,
чтоб публика, детально, знала…,
бандита дабы, в мелочах,
поймав, признать, аж при свечах!»
58
Исправник вынул, из кармана,
замаранный довольно, лист,
кой развернул ( Как том романа! ),
чтоб с важностью ( Ведь он - юрист! )
читать подобное послание,
да нараспев ( Как на заклание! )…,
где текст - приметы предлагал,
а в них, Дубровский, представал,
явлением собственной персоны,
но, лишь по сказкам ( Бишь, брехни,
а то - известно - болтовни,
как карканье дурной вороны! ),
и тех, составленных, чрез пыл,
где стиль, людей дворовых, был…
59
«А от роду, ему ( Вестимо! ),
всего лишь года двадцать три,
и роста среднего ( Помимо! ),
и чист лицом ( Как ни хитри! ),
и бороду, всегда, он бреет,
глаза же карие имеет…
и русый цвет его волос,
а нос прямой…, и взор - не кос…
Но вот примет особых, в деле,
не оказалось таковых…» -
«И только? - Сколько ж вас, дурных?» -
изрёк Кирила, в зла пределе…
«И только…» - тихо подтвердил,
исправник ( Лист же, вмиг, сложил! )…
60
«Ну, что ж, исправник, поздравляю…-
вновь, Троекуров произнёс…-
А уж бумага! - Прям не знаю…-
Но вас, давно пора, в разнос!
Ведь по приметам этим, скудным,
Дубровского, не будет трудным,
вам отыскать…, коль всё равно,
а то, совсем, немудрено…
И роста среднего, представьте,
да кто ж не будет, на Руси?
А у кого ( Да упаси! )
волос нет, русых? Ах, оставьте…
И нос, чтоб был, да не прямой!?
Без карих глаз? - О, боже мой!!!
61
Бьюсь об заклад, что не найдёте,
хотя и будете искать…
А коль найдёте - не поймёте…-
Ведь много оных, так сказать…
И три часа, с Дубровским, сряду,
ты будешь говорить, в усладу,
не догадавшись ( Без крамол! ),
да с кем же бог, однако, свёл…
И нечего сказать, родные…,
а здесь, по делу ( Что скрывать? ),
не помешает обозвать:
Но до чего же, вы, тупые!
Ведь среди вас, уж нет ума…-
зато головушек, аж тьма!»
62
Исправник положил бумагу
( Причём, в смирении… ) в карман,
и молча воплотил отвагу,
отведав блюдо ( Ведь, гурман! )
из гуся, да с капустой, вкупе
( Ловить уставши, мясо, в супе! ),
а слуги, между тем, с лихвой,
гостей, покорною судьбой,
успели обойти, «под думку»…,
по несколько ( Как надо! ) раз,
где каждому ( Ценя заказ! )
его переполняли рюмку,
бишь, наливая - от души,
чтя чаевые-барыши…
63
И несколько бутылок, громко,
открыты были, в суете,
где горское с цимлянским, ёмко,
смысл продлевали, в маете,
но принимались благосклонно,
где лик шампанского, законно,
их градусы желал иметь,
ведь начинали лица рдеть…,
и усложнялись разговоры,
всё звонче становясь, порой,
а с тем, несвязною игрой,
рвалось веселье на просторы,
и превращалось, чрез галдёж,
в обычный, в общем-то, кутёж!
64
«Нет,- продолжал, в тоске, Кирила,-
а нам такого не видать…,
каков покойник был ( Вот сила! ),
но лишь осталось вспоминать…
И ведь не промах, не разиня
( Но гибнет, иногда, святыня! )…
и молодца сожгли ( Как жаль! )…,
а то бы он навёл печаль,
на преступления этой шайки,
где ни один бы не ушёл…
А уж, тем боле, произвол,
чтоб допустил он? - Это байки…-
И всех бы их переловил,
да по острогам посадил!
65
Да и Дубровский, сам, попавшись,
не откупился б ( Ни за что! )…,
а уж Тарас-то, в дело впрягшись,
не отпустил бы ( Вы - не то! )…,
и деньги взять-то ( За заботы! )
он взял бы ( В качестве работы! ),
но самого б ( Презрев бардак! )
не выпустил бы он ( Никак! )…,
чрез свой, покойника, обычай,
что был всегда, увы, таков…
И много не болтал он слов,
ценя, добычей, явный свычай,
чтоб наслаждаться, им, сполна,
коль обнаружена вина…
66
Но делать нечего, как видно…
и здесь приходит мой черёд
( Властям чтоб стало дюже стыдно! ),
вступиться в дело ( Вот народ! )…,
да и пойти, напропалую,
разбойников чтоб взять, вживую,
а коль схватить, наверняка,
я сам, в лице проводника,
пойду с домашними моими…
А то, иначе, уж ни как!
И этот чёртов кавардак,
враз, прекращу, расправой с ними!
Чтоб не было, иным в пример,
искать свободу, средь химер!
67
И отряжу, на первый случай,
пожалуй, двадцать человек,
а уж они ( Христа, не мучай! ),
за дело взявшись ( Всем - навек! ),
очистят рощу воровскую…,
судьбу свою, явив, лихую,
ведь не трусливый сей народ
и, знамо, ценит род пород,
где каждый ходит на медведя
( Да в одиночку! ), не в попят,
а с тем, разбойников-щенят
утихомирит ( И не бредя! )…
Да что там! - Глазом не моргнёт…,
но сброд сей, в лёгкую, прижмёт!»
68
«Здоров ли ваш медведь, известный?» -
Антон Пафнутьич произнёс…,
вмиг, казус воскресив ( Нечестный! ),
кой - Троекуров преподнёс…,
втолкнув к косматому, в каморку
( «В тиши, мол, покури махорку!» ),
ведь Спицын, помня сей засыл,
когда-то, жертвой, тоже был…
А ныне, сам Кирила, скорбно,
как вспоминая эпизод,
чрез Мишки славного, уход,
задумался…, почти покорно…,
но, тут же, в руки себя взяв,
ему ответил ( Вне забав! ):
69
«А Миша умер смертью славной,
от неприятельской руки…,
но приказал ( Как «мыслью главной»! ),
всем, долго жить ( В удел тоски! )…
А вон, его, дух-победитель
( Здесь, Троекуров, словно зритель,
привстав, по факту, крикнул в зал,
бишь, на Дефоржа указал… ); -
Так образ выменяй, француза,
ведь отомстил он за твою…
За то, подставив жизнь свою ( ! ),
лишив других, увы, конфуза…
И, с позволения сказать…,
тебя… Не помнишь? Рассказать?»
70
«Да как не помнить? Помню Мишу…-
Аж зачесавшись, тот изрёк…-
И уголок…- как жизни нишу…-
навек запомню…, словно срок!
Но коли, Миша умер, всё же,
то жаль его… Ей-богу, тоже!
А ведь какой забавник был!
И умница! А как острил!?
И уж медведя-то другого,
как эдакий…, и не сыскать!
Но вот зачем, мусье, стрелять?
Ведь он же, словно зверя злого,
убил его ( И наповал! )…-
Как будто он того желал!»
71
И Троекуров, с наслаждением,
и удовольствием большим
( где спесь гласила, с упоением,   
да с гнётом, будто бы святым… ),
стал рассуждать, неимоверно,
о том, что было уж не скверно,
бишь, своего француза жест,
аж в подвиг ( За один присест! ),
он обратил, через тщеславие,
что столь цвело в душе его,
да чрез способности того,
кто хвастовству поёт во здравие,
но принимает скорбь в зачёт
и счастьем, оный путь, зовёт…
72
А гости слушали, с вниманием,
печальной повести сюжет,
где Миши смерть ( Уж с оправданием! )
давала правильный ответ…
И на Дефоржа, с изумлением,
они, как общим искуплением,
смотрели ( Вне лихой хулы! ),
ведь взоры стлались… похвалы…
А он, в известном состоянии,
подозревать не мог о том,
что разговор идёт о нём,
но гости, в щедром созерцании,
о храбрости его, глася,
лишь восхищались, вознося…
73
Француз сидел, вдали, спокойно
( где было место для него ),
и, к обстоятельствам, пристойно,
беседу вёл, для одного,
где, замечаниям предаваясь,
он нравственность внушал ( Так маясь! ),
но резвость, в юности летах,
всё ж, прорывалась, сея крах…
Хотя, Дефорж, в своих попытках,
стремился нормы преподать
( Чтоб, в жизни, много не страдать! ),
но сей воспитанник ( Как в пытках! )
довольно странно вёл себя,
ведь на учёбу шёл, скорбя…
74
Обед, что долго продолжался
( по меньшей мере, три часа… ),
всё ж, кончился ( А вкус остался! -
звучали, будто бы, гласа… );
И встал хозяин, взяв конфетку,
но положив на стол салфетку,
а вслед за ним - уж встали все
( Продолжить чтоб, во всей красе! ),
в гостиную, идя, неспешно…,
где ожидал их кофей, чай…,
а к ним ( Как будто невзначай! )
опять попойка ( Столь безгрешно! ),
что славно начата была -
в столовой…- Вот и все дела!
 

( 10 ) Дубровский - 2. Повесть в ...

(Скучный Автор)
   2011-04-14  0  0  424
ГЛАВА 10
1
А ближе к вечеру - по факту
( часов так около семи… )
и гости ( те, кто внемлют такту )
хотели ехать ( «Чтоб к восьми…» ),
но, тут, хозяин, столь польщённый
( Чрез пунш - весельем поглощённый! ),
ворота вздумал запереть…,
а посему: пришлось стерпеть…,
ведь он, в тирадах изливаясь,
всем, громогласно, объявил,
что никого ( Коль так решил! )
не выпустит ( Зло улыбаясь! ),
ну, то есть, оных, со двора
( И то - до самого утра! )…
2
А вскоре музыка, бравурно
( Довольно кстати, загремев! ),
всех в залу пригласила, бурно
( Велением, нравы подогрев! ),
а тут, и двери отворились,
чтоб гости вдоволь порезвились,
ведь завязался бал лихой
( А, в нём, до дружбы ль с головой? )…
И сам Хозяин, кто со сворой
( из приближённых ), сев в углу,
за шторою…, создавши мглу
( любуясь молодёжью скорой ),
уж выпивали, чтя дурман,
где за стаканом шёл стакан…
3
Старушки же играли в карты,
в тоске, познав весь контингент,
в ком - не блистали Бонапарты ( ! ),
чрез мелковатый элемент…,
но то, как и везде, бывало…,
где, словно бы раскрыв забрало,
не квартирует, став на стан,
бригада некая, улан…
А к службе - годные мужчины
( Которых - меньше, как всегда ( ! ),
и, дамам ( Что скрывать? ), беда! ),
создали кризиса причины,
ведь завербованными быть,
призвал их долг…- Ну, как тут жить?
4
Но вот учитель отличался,
коль между всеми, веселясь,
он танцевал ( Как забавлялся! ),
но боле всех ( Юлой вертясь! )…,
и барышни ( Да все! ) мечтали…,
а с тем, его и выбирали,
ведь исходили из того,
что с ним вальсировать легко…
А он кружился, ненароком,
лишь с Марьей, несколько уж раз,
но барышни, в потугах глаз
( Искрилась зависть где, упрёком…
А спесь - насмешливо цвела! ),
влёт, примечали «их дела»...
5
И, наконец, душой усталый
( а то - к полуночи, затей… ),
хозяин ( Кто не юный малый! ),
все танцы прекратил скорей,
и приказал, чтоб ужин дали,
а сам ( Пожалуй, годы звали… )
отправился - блаженно спать,
ведь с младостью - не совладать…
Но вот отсутствие, Кирилы,
придало обществу настрой,
где, более, свободы зной,
да с живостью, в излишках силы,
погнал ( Как будто, напролом! ),
вершить Гоморру и Содом…
6
Осмелились, вмиг, кавалеры,
занять уж место, подле дам,
чтоб сумасбродить, чрез манеры,
спадая, пошлостью, в бедлам…
Но вот девИцы - им смеялись,
и шёпоту лишь предавались,
своих соседей, столь ценя,
когда - по нОровам - возня…
И дамы, громко, разговоры,
вели, вальяжно, через стол…
А их мужчины ( Сильный пол! )
всё пили ( Ощутив просторы! )
и спорили ( Кто, как умел… ),
и хохотали, между дел…
7
Сей ужин ( словом ) слыл удачным,
коль чрезвычайно весел был,
оставшись в памяти, не злачным
( Ведь бередил, приятно, пыл… ),
но человек, один лишь, только,
веселью не внимал ( Нисколько! ),
и в общей радости ( Чудак! )
он не участвовал, никак…
А то - Антон Пафнутьич, ясно,
сидел кто, словно еле жив,
ведь пасмурен был…, молчалив…
и ел рассеянно-бесстрастно…,
переживая, будто боль,
казался, беспокоен, столь…
8
Беседы, споры, разговоры
( Да о разбойниках одних! )
влияли…, а фантазий взоры
витали - во видениях злых,
избрав его воображение,
душе, вручая лишь мучение…,
зажав, в тисках галиматьи,
где пребывали - в забытьи…
Но, впрочем, мы увидим скоро,
что он имел, под сей момент,
весомый, в общем, аргумент
( К раздумьям долгим, вне укора! ),
чтоб опасаться их, вполне
( А для него, увы, вдвойне! )…
9
Антон Пафнутьич, призывая
( Где гОспод, как свидетель шёл… ),
не лгал ( знать, то - не согрешая… ),
когда о средствах жизни плёл…,
ведь о деньгах упоминая,
сказал всю правду ( Не скрывая! ),
шкатулки красной где, покрой,
зиял бездонной пустотой…,   
но деньги ( в ней что были, прежде )
хранились в кожаной суме,
а ту ( прикинувши в уме ) -
носил он, во святой надежде,
бишь, на груди ( «Оно - верней!» ),
ну…, под рубашкою своей…
10
Предосторожностью же сею
( И доверяя только ей! ),
но, вкупе с жадностью своею
( Так опасаясь всех людей! ),
он, в непочтительность впадая,
и вечную боязнь лишь зная,
их успокаивал…- нутром
( Но страх где, рвался, напролом! )…
И будучи, всё ж, принуждённым,
остаться в доме ночевать
( А значимо - совсем не спать! ),
с тем, мучиться, приговорённым,
страдал судьбиной, без нужды,
и ждал последствий от вражды…
11
И он боялся, чтоб ночлега,
не отвели ему вдали…-
уединённостью ковчега,
куда залезть легко б смогли
( Его ограбить, дабы! ) воры…
Где, тщетны, будут уговоры!
А посему: он всё искал…
И на глаза - Дефорж попал,
чтоб стать товарищем надёжным
( Ценя, того, наружный вид,
кой силу обличал, эгид,
а пуще - храбрость! )...- Ведь, не ложным,
его явился жест, в пылу…,
убил медведя кто, в углу!
12
А уж Антон Пафнутьич, бедный,
об этой встрече не забыл…,
когда от зверя, он, столь бледный,
пытаясь скрыться…- волком выл!
И вспоминать, без содрогания,
не мог, к уделу… Но, искания,
его, решили выбор, враз,
где он, теряясь в смыслах фраз,
их, комкая, найти пытался…,
чтоб иностранцу объяснить:
Как тяжело, в России, жить!
Но тот, чтоб вовсе не зазнался
( До панибратства снизойдя! )…-
в себе - защитника найдя.
13
Когда ж изо стола все встали,
Антон Пафнутьич, чрез свой план,
вертеться стал ( учтя детали,
едва ль унизив, с тем, свой сан ),
вокруг француза молодого,
где, издали, начав с простого,
он стал покрякивать, пыхтя,
и кашлять, словно бы шутя…
и, наконец, всё ж, обратившись,
к нему, желание изъяснил,
что было, в общем, выше сил,
но, перед долей преклонившись
( Коль жизнь ( И вся!!! ), как под откос! ),
он, в напряжении, произнёс:
14
«Гм, гм, мусье, нельзя ли,
мне, дабы в жизни не страдать,
ночь провести, вне злой печали,
в конурке вашей…, так сказать…,
а то, извольте видеть, живо…» -
«Que desire monsieur*?» - учтиво,
спросил Дефорж ( Бишь, «… не пойму!» ),
но поклонившись, в такт, ему…
«Да ты, мусье, бормочешь что-то…,
но мне не ясно…- Эк, беда!
А если так…- туда-сюда -
словес твоих…- почти - болото!
Знать, и по-русски ( Вот финтЫ! )
ещё не выучился ты…

* - Чего изволите?
15
Же ве муа,- «беседа» длилась…,-
ше ву куше*,- себя ж виня…,
защита, как бедой явилась…
Да понимаешь ли меня?» -
«Monsieur, tres volontiers,- вновь, с тактом,
Дефорж - без снисхождения, фактом,
ему, учтиво, отвечал…
и, чуть помедлив, продолжал,-
veuiliez donner ( Аж напрягая,
его партнёра, чуждый слух… ),-
des ordres ( где, услаждали дух,
к себе, душой располагая… )
стремились,- en consequence**…»,
найдя взаимность, через sens***!

* - Я хочу спать у вас.
** - Сделайте одолжение, сударь,
извольте соответственно распорядиться.
*** - Чувство.
16
Антон Пафнутьич, столь довольный
( Ведь, по-французски говорил… ),
в познаниях ( Пусть, чрез слог привольный! ),
но - иностранцу - суть внушил…,
а сам же ( Дабы сну отдаться! )
пошёл, скорей, распоряжаться
( Да что там…- тотчас! ), коль, судьбой,
он приобрёл души покой…
И гости стали, все, прощаться,
как водится ( Ну, меж собой! )…,
ведь каждый получил постой,
чтоб грёзам сладким предаваться…,
а Спицын, флигель, выбрав сам,
пошёл с учителем, ко снам…
17
Ночь тёмная была ( Чрезмерно! )…
Но, здесь, дорогу, фонарём,
Дефорж ( И освещал, манерно…-
Покой - не рвётся, напролом! )…
А уж Антон Пафнутьич, смело
( Бояться, вечно, надоело! ),
довольно бодро шёл за ним,
с большущим чувством ( Он - храним! )…,
но изредка, всё ж, прижимая,
к груди ( Бишь, к сердцу своему! ),
столь потаённую суму,
удостовериться чтоб…, зная,
о содержимом, чрез объём,
где деньги - всё ещё при нём!
18
Войдя во флигель ( В нём, бояться? ),
учитель засветил свечу,
и оба стали раздеваться
( Здесь, о фигурах, умолчу… );
а вот Антон Пафнутьич, сряду,
как будто следуя обряду,
по комнате ( Иль чуял рок? )
прошёлся вдоль и поперёк…,
замки, осматривая…, окна…,
качая скорбной головой,
что, как погасшею звездой,
пускала, блёклых дум, волокна,
где сей осмотр ( О, жизнь…- аврал! )
неутешительным предстал…
19
Ведь двери, лишь одной задвижкой,
здесь, запирались ( Иль для драм? )…,
а окна, как маня, интрижкой,
двойных не знали ( Вовсе! ) рам…
И он ( Антон Пафнутьич ) было
пытался ( Со всей силой пыла! ),
Дефоржу, указать на то
( Сказавши жалоб - штук под сто! )…,
но знаний не хватило в деле
( Речь о французском языке… ),
где фразы ( Что не налегке! ),
возникши, в скудном столь пределе,
явили грамоты следы,
чрез ограниченность среды...
20
А сложных объяснений, вкупе,
француз не понял…- в «макраме»,
что визави ( О, Русь…- в тулупе! )
плёл - из словес ( «Ни бэ ни мэ»! )…,
да и Антон Пафнутьич, боле
( «наевшись» «диалогом», к доле ),
был принуждён оставить, впрок,
и жалоб прекратить поток…
Но, если к теме…- их постели
стояли рядом ( Словно строй! ),
напротив, бишь, одна к другой,
куда, без долгой канители,
легли уж оба… и свечу
учитель потушил… Но…: «Чу!!!» -
21
Антон Пафнутьич вскрикнул, сразу
( Да что там…- просто заорал! ),
соорудив, мгновенно, фразу
( Где SOS морской бы «отдыхал»! ),
мол: «Пуркуа ( Зачем? ),- однако,-
ву ( То есть, Вы,- мусье-собака!!! ),-
туше* ( О свете, речь… ),- его…-
Ведь мне не видно, ничего! -
И влёт, спрягая, произвольно,
с грехом ( По факту! ) пополам,
глагол «тушу» ( Как ведал сам! )
на лад французский ( Вновь, фривольно! )…
сим завершал,- авек плезир**…-
в потёмках - не могу дормир***»

* - Зачем вы тушите?
** - С удовольствием.
*** - Спать.
22
Дефорж не понял восклицания,
чрез столь бравурный монолог,
но доброй ночи, в знак внимания,
он пожелал ему…, как мог…
А Спицын, с гневностью ответил,
что недотёпу, дескать, встретил,
и проворчал: «Мусье - болван!»,
к тому ж, «проклятый басурман»…
и одеялом закрываясь,
всё кутался, бубня под нос…:
«Какой же чёрт тебя принёс?» -
без света, однозначно, маясь,
среди кромешной темноты…
и тишины…, как пустоты…
23
Он продолжал: «Ему же хуже…
Ну, не могу я без огня!
А жизнь, во мгле, сжимает туже…-
Но как тут спать ( !? ), врагов кляня…
И нужно было, эту свечку,
ему, тушить? А я ж, осечку,
всё ж, допустил, его избрав…
И вот, теперь, совсем - без прав! -
И, вновь, к французу обратившись,-
мусье…,- он «выдал»,- силь ву пле*…,
же ву авек…, ну…, ву парле**…»,
но и француз, вконец забывшись,
не отвечал ( Устав от «дел» )…,
а вскоре, вовсе захрапел…

* - Пожалуйста.
** - Я хочу с вами говорить.
24
И Спицын, тут, подумал, всуе:
«Храпит…- у, бестия, француз!
А мне так сон, при обалдуе
( Уж я-то - не заморский туз! )…,
и в ум нейдёт! - Одни лишь воры
мерещатся…, как крохоборы,
войдут кто, в двери ( Без замка! ),
иль влезут, чрез окно! - Тоска…
А эту бестию, с чужбины,
и пушками не разбудить!
Ну, как, такие могут жить,
когда вокруг - одни кручины?»
И он ( Беде чтоб не внимать! )
к французу начал приставать…:
25
«Мусье! Ну…, силь ву пле*… А…, дрыхнет! -
Антон Пафнутьич произнёс.-
А если дом, случайно, вспыхнет?
Да дьявол чтоб тебя унёс!» -
и замолчал ( понявши зряшность ),
ведь иностранца ( Толь бесстрашность ( ? )…,
толь безразличие ( ? ) к судьбе… -
все страхи гнали, лишь к гульбе… ),
и Спицын, вмиг, познав усталость,
средь винных, что плыла, паров,
где боязливость ( вне оков ),
и пусть помалу, стлавши в шалость,
превозмогала страхов рой,
зовя его идти с собой…

* - Пожалуйста.
26
Он стал дремать, непроизвольно…,
а вскоре - и глубокий сон -
им овладел, вполне привольно
( Свершив природы как, закон! )…,
и совершенно отрешившись,
он и не думал, пробудившись,
что нечто странное, ему,
готовилось ( Под кутерьму! )…,
ведь чувствовал, сквозь сон, что кто-то
( Желание ясное явив…,
но хладнокровие сохранив! –
Знать, птица - крупного полёта! ),
его рубашки ворот взяв,
тихонько дёргал…- вором став!
27
Антон Пафнутьич ( Без боязни! )
открыл глаза ( Но не кричал! ),
хоть жертвой был он, в оной казни,
а враг - не прячась, нападал…,
где в бледном свете, созерцая,
осенним утром, зло встречая,
не мог представить он, на миг,
что то - Дефорж ( О, мир интриг! )…,
с карманным ( вкупе ) пистолетом,
держа его в одной руке,
а вот в другой ( Да налегке! )
суму заветную, «эстетом»,
отстёгивал ( Грабёж верша… ),
и Спицын обмер ( Прочь, душа! )…
28
«Что кесь ке се, мусье, случилось?
Ну…, кесь ке се*?» - он произнёс,
а сердце, бешено аж, билось
( И как сумел задать вопрос? ),
где голос трепетал, безмерно,
но вот учитель, слишком верно
( Столь чистым русским языком! ),
ответил: «Тише!.., а потом,-
Молчите… или вы пропали!
Дубровский - я!»… и, здесь, сюжет,
Читатель Мой, «меняет цвет»,
расклад, давая, чрез детали…,
но то - уже в Главе другой…,
увы, онегинской строфой!

* - Что такое, сударь, что это?
 

МедведЁба - навсегДа!

(Викки аль Честер)
 Смешные стихи  2011-04-15  0  0  358
Народ и мафия у нас с тобой Едины!,
Нам Сталина пророчили в вожди!,
Решили медведям с тобой "отдаться",
"За лучшее", что будет впереди!,
Народ и мафия у нас - непобедимы!,
Какой приход, - такие и попы!,
"Медвежию болезнью" может статься,
Мы кровью будем сраться, погоди!,
Я профиль Его выколю на теле,
А на Лубянке - в профиль и анфас!,
Чекисты все сейчас у нас при деле,
Долбают в дыры тела они нас!,
Я профиль Его выколю на теле,
Несётся в мыле вздыбленный пегас,
Кого-то порешили, а кого-то, - не успели!,
"Подчистят" всё они уже сейчас!,
Пою я.., только грустна песня,
От лагеря душком першит костра,
Из леса-норы вышла МедведЁба,
И голосом дурным подпела мне она!,
Пою я, только тошна песня,
Как липкая тягучая смола,
А кто дурак?, - там, Оба!, опа!,
Народ и вождь, какая Жопа!,
Такая МедведЁба, - навсегда!,
Мы пели с МедведЁбой.., били пушки,
В грудь!, - справедливость нового Царя,
Мы за Иосифом "подчистили" верхушки,
Народу доказавши, - Мафия жива!,
Мы пели с МедведЁбой.., пёрлись танки,
Там по брусчатке старого Кремля,
А где-то на Лубянке парняги получали "планки",
За народа с "дырками" тела!,
Вот те, Здрасте!, закипели страсти,
Чертям в Аду тошно, капает смола,
Ведь уже не Призрак шляет по Европе,
Чёл вполне конкретный в шкуре Медведя!,
Вот те, Счастье, - быть в медвежьей пасти,
И, привэт..!, - к Медведу на обед!,
Коли там нас не дотянут до Второго..,
Будет Чапман, - новый пре.., Резидент!

Жми сюда
 

Про берёзы и не только...

(Скучный Автор)
 Чёрный юмор  2011-04-17  0  0  834
А не болтаться ль иным, на берёзах,
коль Революция грохнет сих, в буре?!
Ветер-сподвижник, в их странности позах,
лишь колыханием, да к каждой фигуре,
в коих надежды, желания, вопросы
сгинут, в мгновения с жизнью разрыва...
Души погибших ( Не вы ль, Альбатросы? ),
уж не летать вам в мечтаниях порыва,
иль не порхать, словно бабочки, роем...
Счёт недовольных, кошмар увеличит...
Спесь равнозначна болячке, аж с гноем.
Стоит лечить ли? - Ведь мрак обезличит...
Может не надо и смерти бояться? -
То ж естества состояние, всё же...
Сила народная, лишним убраться,
только поможет, а жизнь им негоже,
явью своей... Помоги же ты, доля!
Ведь у обиды пределы безмерны...
Духу, что в рабстве, противна неволя,
с тем, недовольства ему характерны!
Так помоги же... История вправе!
Ей, низвергать-возносить,- то обычно.
Или масштаб наш, провиснув в оправе,
силы утратил, иль месть единична?
Или желающих нет, повсеместно?
( Я про активную часть населения... )
Вряд ли идея здесь чисток уместна...
Но обоснованы в истине мнения!
Скопом, одна трескотня, словно сопли,
как баламуты,- конца им не видно...
Маузер к носу – заткнутся вмиг вопли,
пусть же крикливым, но станет обидно...
Толи за трусость свою, толь за гонор.-
Чёрт их поймёт! Разобраться тут сложно...
Право условно... Свобода ж - не донор!
Всем, по достатку, едва ли возможно!
Мысль донести ( что довольно простая ),
как, до сознаний? - Ужель то Наука?
Вечно в разрухе Отчизна..., дерзая,
строит дворцы из иллюзий, что мука!
Вот и приходится, словно по кочкам,
строем единым, меж топей заглотов,
двигаться, как бы к условным отсрочкам,
с жалкой надеждой...- судьбой идиотов!
Где постоянство, что шарм обезъяний.
Жест повторений – единая ль доля?
Тьма виноватых..., но нет наказаний,
знать, обоснована страждущих воля,
что в изобилии... И здесь ли до лести?
Чем же помочь отупениям явным?
Иль в демагогию впасть, честь по чести,
не занимаясь вопросом сим главным?
Коли заботы забыты ( а здесь все едины ).
Канули ( В Лету ли? ) столпотворения...
Путь нам один, всем, теперь в буржуины...
Орден – медяшка... Суть – банка варенья!
Правда, сих склянок, едва ли в достатке...
Кто их считал? - Грамотеи абстрактны...
Не беспредельны соскИ, в свиноматке.
Значит, порывы иных одноактны!
Что ж остаётся? Едва ль ожидание...
До созиданий – позывы столь стрёмны!
Пусть и звучит это, как оправдание,
ибо, возможности наши огромны!
Ибо, что как бы... Сболтни ж при Народе...
Тему означь, в темноты закоулке...
Вот и получится жизнь, увы, вроде,
столь невесёлой, в вечерней прогулке...
Лучше не надо пространных абстракций.
Благо, умишка, как будто хватает,
с тем, и скольжения без апробаций...
Видимо, Власть, нас и так доконает!
 

( 11 ) Дубровский - 2. Повесть в ...

(Скучный Автор)
   2011-04-17  0  0  447
ГЛАВА 11
1
А вот теперь-то, Мой Читатель,
я, позволения попросив
( хоть и труда сего, создатель ),
суть объясню, в Стихах излив…-
и то, для тех, кто нить сюжета,
забыл давно ( О…, жизни Лета*! ),
а может, и совсем не знал,
презрев А.С. оригинал…
Но к обстоятельствам ( по теме )
вернуться если, повесть чтя,
то рассказать, пора, не льстя,
о главной, в общем-то, дилемме,
Дубровский - в коей - в меру сил -
себя - в француза превратил…

* - Лета - ударение на первом слоге, ибо
речь о реке забвения, а не о годах-летах…
2
Итак ( Но издали, вначале… ),
и здесь о станции, сказать
( как о сюжета перевале ),
всё ж, надо ( дабы смысл понять )…,
смотрителя где, дом, ночлегом,
слыл ( И по делу! ), словно брегом,
помимо службы основной
( Где почта - казус…- но святой! )…,
когда людей иных, проездом,
обитель принимала, всех,
но то - отнюдь не для потех,
чтоб сумасбродить, неким съездом…,
а сим гостям - чуть отдохнуть…
и дальше свой продолжить путь…
3
Вот и сейчас, приезжий новый,
сидел, задумчиво, в углу,
заночевать - уже готовый,
и знать, впадал, неспешно, в мглу,
встречала что, российским гидом,
его манеры с пришлым видом,
а оный, словно неги пыл,
смиренно-терпеливым был…,
ведь обличал, толь разночинца,
иль иностранца - всем в пример,
ну…, человека - из химер
( А для Руси, почти как принца! ),
кто на почтовом тракте смел,
но гласа, вовсе, не имел…
4
Его же бричка, небольшая,
стояла, грязной, на дворе,
подмазки должной ожидая
( От бездорожья, в сей поре! )...
и чемодан, в ней, скарбом скудным,
лежал, как рангом обоюдным,
к достатку явной бедноты
( Но вне претензий тесноты! ),
как доказательство простое…,
к существованию тощих дней,
а с ними и, увы, ночей,
зря в завтрашнее ( Столь златое! ),
что, вечно, на Руси, всех ждёт…
и будто с неба ниспадёт!
5
Приезжий, под свои манеры
( привычности где, был, налёт… ),
минуя, явно, чуждых, сферы,
из пресловутости забот,
не спрашивал себе ни чаю…,
ни кофию ( Мол, «ни внимаю»! )…,
а лишь, чрез старое сукно,
поглядывал, порой, в окно…
и всё посвистывал, в досаде,
лишая неги будто, слух,
смотрительницы, коей дух,
к неудовольствию, во взгляде,
витал ( По факту! ), как Титан,
«великий» выдавая сан…
6
Сидевшей за перегородкой,
совсем, не нравился мотив,
что появился, злой находкой,
с приезжим ( Аж, её бесив! )…,
вполголоса кто, говорила
( жалея, что его впустила ):
«Вот бог послал, мне, свистуна!
Ведь оный - словно сатана…-
посвистывает… Чтоб он лопнул!
И сразу видно - не Иван…,
а окаянный басурман!»,
но тут смотритель, словно топнул
( ногою, в смысле… ), ей сказав
( И свой являя, в общем, нрав! ):
7
«А что? - И не беда большая,
а коль он свищет, то - пускай…» -
«Что за беда? – супруга, злая,
тут возразила ( Через край! )…-
Иль ты не знаешь, сей приметы?» -
«Какой приметы? А…, заветы…-
ДеньгУ что выживает свист…
Да не насолит нам солист!
И здесь, Пахомовна, обузой,
по жизни если, сторона,
когда стезя, по ней, одна,
и хоть свисти, хоть вой медузой,
а денег, всё-таки, как нет,
так и не будет…- весь ответ!»
8
«Да отпусти его…- не мучай!
Ну, Сидорыч…, ты и тиран!
Иль для тебя, охотой, случай,
держать его, под некий план?
И лошадей ему, добротных,
скорее дай…, а не животных,
из немощных ( От жизни! ) кляч…
А человека - не дурачь!
И пусть быстрее, уезжает…
Ведь, поневоле, злись - не злись…
Да к чёрту, свист сей, провались,
со свистуном…- кой донимает!»
Но муж, жены гася накал,
степенно, тему развивал…:
9
«Пусть подождёт…, ещё немного…
А ты, Пахомовна, вникай…
Ведь на конюшне, если строго,
всего три тройки…- То ж - не Рай!
Но всё живое - меру знает,
четвёртая, знать, отдыхает…
А если, вдруг ( Ты посуди… ),
к нам подоспеют ( Соблюди! ),
проезжие, из рангов знатных;
И потому, я не хочу
( Да мне ль, француз сей, по плечу? )
и отвечать ( Месть - из приятных? )…,
тем паче, шеею своей!
А оттого: держу коней…
10
Чу, так и есть! - Как будто к слову…
А вон и скачут…- шибко как!
Добычей, к нашему улову…
Не генерал ли? - Вот так-так…»
И ко крыльцу толпа стремилась,   
коляска где, остановилась,
а с козел соскочил, с лихвой,
слуга ( Как парень удалой! )…
и отпер дверцы, столь привычно,
а с тем, распахивая путь,
где, задержавшись, на чуть-чуть,
через минуту ( Как обычно! ),
наружу вышел господин,
кто, безусловно, дворянин!
11
Сей человек, был офицером
( к тому же, вовсе, молодым ),
в шинели строевой - примером -
всем уклонистам, столь шальным...,
а к облику - в фуражке белой…
и он вошёл, походкой смелой,
к смотрителю, а вслед за ним,
слуга ( Столь ловкий! ), кто, засим,
шкатулку внёс и, на окошко,
её, поставив, сник, как джин…,
а офицер ( Ценя свой чин!
Где и апломб сквозил, немножко… ),
чтя повелительный закал,
командным голосом сказал:
12
«Мне, лошадей…- и не невольте!» -
«Сейчас,- смотритель отвечал.-
Но подорожную, извольте,
мне предоставить…, чтоб я знал…» -
«Я подорожной не имею…
А еду в сторону…, знать, смею…
Иль ты, меня, не узнаёшь?»
И здесь ( Не зная, что найдёшь! ),
смотритель, вмиг, засуетился
и кинулся ( Буквально, впрыть! ),
чтоб ямщиков поторопить,
а офицер - в обзор пустился,
и стал - по комнате гулять,
чтоб раздражение унять…
13
Взад и вперёд шагая, мерно,
забрёл, случайно, в закуток,
перегородка где, наверно,
его манила, скорбный рок…
и у смотрительницы, тихо,
спросил он ( Не тревожа лиха! ):
«А кто такой приезжий сей?»,
и та - с избытком новостей:
«Бог ведает…,- враз, отвечала.-
А то - француз какой-то, к нам…
Ведь лезут, вечно, «по делам»!
И этот ( Век бы ни видала! )…-
ждёт лошадей - уж пять часов…,
да свищет, ирод…- нету слов!»
14
И офицер, с проезжим оным,
через того настроя пыл
( А во французском слыл смышлёным...-
Знать, в такт души! ), заговорил:
«Куда, месье, коль Вы - в России,
стремитесь ехать ( ? ), сквозь стихии…» -
«В ближайший город,- тут, француз
( Как будто скинув тяжкий груз! ),
вмиг, отвечал…- А вот оттуда
я отправляюсь уж к месье,
который изучил досье
( Во избежание пересуда! ),
наняв в учителя меня,
но за глаза…, хоть и ценя!
15
Я думал, что уже сегодня,
смогу к помещику прибыть,
но, словно кара мстит господня,
и заставляет оных злить,
где господин смотритель, явно
( А уж жена его, подавно! ),
иначе судят…, ведь, расчёт,
им силы, думать, придаёт…
Но в сей земле, довольно трудно,
достать обычных лошадей…
А этих не пойму людей,
себя ведущих так…- паскудно!
Но Вы, как русский офицер,
способны дать, им, свод манер…» -
16
«А вот к кому, из здешних денди,
определились Вы, судьбой?» -
«Да к Троекурову…, кто, бренди
( по слухам ) потчует, душой…» -
«А кто такой сей Троекуров?» -
«Да ma foi, из самодуров,
как я, mon officier*, слыхал…,
и мало доброго кто знал…
Но говорят - он барин гордый
и своенравный, не чутОк,
а в обращении - жестОк,
вот и к домашним, волей, твёрдый,
знать, из-за нрава - не любим,
и нелегко ужиться с ним…

* - Право, господин офицер.
17
Трепещут все, лишь имя слышат,
и нашей хартии не льстит,
учителя едва где, дышат…,
а он, по долям, не скорбит…
и вот, совсем без церемоний,
в порывах собственных агоний,
двоих - аж до смерти засёк,
другим чтоб стало, как бы впрок…» -
«И Вы, помилуйте, решились,
с таким чудовищем живать?» -
«А что же делать? Или ждать,
чтоб деньги с неба, вдруг, свалились!?
Ведь он-то предлагает мне
весь пансион…- причём, вдвойне!
18
Три тысячи рублей, я стану,
в год ( Ведь неплохо! ) получать…,
и всё готовое - по плану
( Кой нужно только выполнять! )…
И может быть - счастливым буду,
а с тем - Россию не забуду…,
вне зависти господ иных,
кто замечают лишь своих…
А у меня, одна, родная,
увы, старушка-мать, всего,
и полбюджета своего,
я буду отсылать ей…, зная,
каков её текущий счёт,
на пропитание что пойдёт…
19
Из денег остальных ( Без траты! ),
что в пять-то лет, могу скопить,
пусть суммой маленькой, с зарплаты,
но в капитал, всё ж, обратить…,
а тот, достаточный в дальнейшем,
к задаче, в обществе, первейшей,
где независимым мне быть,
грядущее поможет жить…
и bonsoir* тогда России…,
в Париж я еду, навсегда,
где ждёт коммерции среда,
( Пусть, в оборотах злой стихии! ),
но жизнь, я вижу, только так…
и шанс в ней - вовсе не пустяк!»

* - Прощайте.
20
«А кто-нибудь, Вас, знает в доме?» -
в раздумьях, офицер спросил…
«Никто…- Как в чувственном изломе,
учитель отвечал, без сил…-
Ведь из Москвы, меня, нежданно,
он выписал, довольно странно,   
через приятелей своих
( Кто пили, вечно, на троих! )…,
и вот один, из них, случайно
( а повар коего, француз…
И здесь, понятно, кровность уз! ),
рекомендацию, банально,
персоны предложил, моей,
и вот я здесь…- в теснине сей!
21
И знать Вам надобно, бесспорно,
что ( А случайность, тут, виной! )
учителем служить ( То - вздорно! ),
я не готовился - судьбой…,
кондитером лишь быть, желая,
но мне сказали, не скрывая
( учтя процент учителей ),
что в этом звании, скорей,
в отчизне вашей преуспею…,
да то и выгодней, увы,
чем стряпать ( Для лихой молвы! ),
где горький опыт я имею…
А потому, не возражал,
коль казус оный, долей пал…»
22
Здесь, офицер, прервав раздумья,
а с ними, разрешив вопрос
( Вне глупости…- из вольнодумия! ),
французу, внятно, произнёс:
«Послушайте…- не удивляясь,
но если бы, прося…, иль каясь…,
иль преклоняясь, пред душой,
судьба преподнесла б покой...,
а вместо будущности этой,
Вам десять тысяч предложив
( И тем, мечту осуществив! ),
деньгами чистыми…, где - мЕтой -
чтоб Вы, в Париж, и в сей же час,
отправились, забывши нас?»
23
Француз - немало с удивлением -
на офицера посмотрел
и, улыбнувшись с сожалением,
лишь покачал главой, в удел…
А тут, смотритель, к ним вошедший
( Всё ж, выгоду свою нашедший! ):
«Готовы лошади» - сказал
( И тем, беседы сбив накал! )…,
и то же самое, проворный,
слуга, возникши, подтвердил…,
а офицер, вновь впавши в пыл
( В делах, увы, такой упорный! ):
«Сейчас,- ответил, снизив тон,-
но на минуту выдьте вон!»
24
И те исчезли…- да по-русски
( Мгновенно, то есть, чтя приказ! ),
а офицер, уж по-французски,
всё продолжал ( Вводя в экстаз…-
да под неверие иностранца!
Кто, как небесного посланца,
случайно, встретил…, ну, а тот,
за так, богатство отдаёт… ):
«Я не шучу…, бросая фразу,
и десять тысяч дать могу…
А что бы Вам, не быть в долгу,
мне нужен Ваш отъезд ( И сразу! )
и ваших же бумаг пакет,
и более, претензий нет!»
25
При сих словах ( О, Русь, ты - странность! ),
шкатулку отпер он свою,
и вынул несколько ( Как в данность! )
кип ассигнаций…- И…- в Раю -
почувствовал себя, мгновенно,
француз…, кой ошалел, забвенно,
глаза, тараща на него
( Ведь он не мог постичь всего! )…
и думать не был в состоянии…,
но с изумлением повторял:
«Лишь мой отъезд…, Париж…, вокзал…,
мои бумаги…- Жизнь, как в мании…
Но Вы же шутите, к словам?
Да и зачем, бумаги, Вам?»
26
«А Вам до этого нет дела!
Но мне ответьте на вопрос:
Согласны ль Вы, ценой удела,
на вариант мой ( ? ), был бы спрос…»,
но всё ещё, ушам не веря,
француз ( Какое там, потеря!? –
В России если жить, лишь дни… ),
бумаги протянул свои…
А офицер младой, листая,
их с быстротой пересмотрел,
ведь цель он явную имел,
французу деньги предлагая…
и мыслей, однозначный ход,
выстраивая…, знал исход!
27
«Ваш пашпорт… Хорошо… А дале?
С рекомендательным письмом…
Свидетельство идёт, вначале,
родился где…, кто мать с отцом…
Но то - уже, совсем прекрасно…
И действовать, как надо…, ясно…
А вот и деньги, ваши ж, Вам…
И сделка наша - по рукам…
И отправляйтесь, поскорее,
назад…, но Вам, со всей душой,
скажу, прощайте…, ведь, судьбой,
Вы помогли мне… стать мудрее…»
И он ушёл…, как изваял…-
Француз, коль вкопанным стоял!
28
Но офицер, вдруг, воротился
( С месье ль оцепенение снять ( ? ),
с небес кой, на чуть-чуть спустился,
последней речи чтоб внимать… ):
«А я сказать о самом важном,
забыл, почти…, в пылу бродяжном…,
на ложный если путь ступать,
где имя надобно скрывать…,
но слово честное мне дайте,
что встреча наша, в сей глуши
( где к сделке словно, барыши… ),
останется ( Судьба, здесь, знайте! ),
меж нами только…- То - не лесть,
а долг…, что защищает честь!»
29
«Даю моё Вам чести слово,-
ему, француз, вмиг, отвечал.-
Но как мне быть ( вполне толково,
он, оклемавшись, размышлял… ),
всё ж, без бумаг моих законных?» -
«А Вы, в порядке мер резонных,
да в первом городе, увы,
и объявите, для молвы,
что, мол, ограблены, вдруг, стали,
и в том, Дубровского вина…
А Вам поверят ( И сполна! )…
Да и кому важны детали?..
Ну, и свидетельства дадут,
нужны что, будут…- Вас, поймут!
30
А вот теперь, совсем прощайте,
и дай Вам бог, вне всех преград,
скорей ( Но Русь не забывайте… )
узреть Париж ( О, маскарад! )...,
доехав до него, спокойно,
где жить уже вполне достойно,
и матушку найти, в тиши,
да в добром здравии души…»
И вышел он ( а то - Дубровский )…,
в коляску сел и поскакал,
но взглядом долгим провожал,
смотритель ( Гость-то был чертовский! ),
смотря, через окошко, вдаль,
что скорбь вселяла да печаль…
31
И лишь уехала коляска,
к жене он обратился, вмиг,
где восклицание ( Как встряска ( ! )
давало почву для интриг… ):
«А ты, Пахомовна, не знаешь?
Ведь сам Дубровский был…- Вникаешь?»
И после мужа, слов таких,
она ( Забывши всех святых! ),
к окошку кинулась, как кошка,
проворство, в жесте проявив,
где, опрометью, позитив,
ценил бандита…, а сторожка
слыла лишь пунктом бытовым,
а уж тем паче, боевым!
32
Но поздно слишком ( Однозначно! ),
ведь был Дубровский далеко…,
а рядом муж стоял ( Удачно! ),
бранить его чтоб, столь легко:
«Но ты же бога не боишься!
И сам собою лишь гордишься!   
А мне, зачем ты не сказал,
что нас Дубровский посещал?
И если, Сидорыч, мне, прежде,
ты подсказал бы…, я б смогла,
хоть краем глаза ( Все дела! )
увидеть… Сколько раз, в надежде,
взглянуть хотела на него!?
Да вот не вышло ничего…
33
И жди теперь, когда, по новой,
Дубровский в гости завернёт!
А ты ж, со спесью бестолковой,
бессовестный… и, право, жмот!»
Но вот француз, причастный к акту,
стоял, как вкопанный ( По факту! )…,
не в состоянии осознать,
что жизнь способна преподать…
И обстоятельствам внимая,
где договор… и офицер…,
и деньги ( К лихости манер! )…,
всё ж, ничего не понимая,
он в сновидении словно был,
ведь пред глазами, свет, аж плыл…
34
Однако, кипы ассигнаций,
кармана подтверждали вес
и…, отвлекая от простраций,
вершили светлых дум процесс,
что сказкой будто, в русской были,
с красноречивостью твердили,
о происшедшем - не в мечтах,
а наяву…, но при свечах…
И он, погрязший в удивлениях
( слегка от оных отходя ),
но сущность - страстно бередя,
в своих, по сути, приключениях,
нанять решился лошадей,
чтоб ехать в город, поскорей…
35
Ямщик повёз его, неспешно,
ведь двойка шагом лишь плелась,
и ночью ( Но вполне успешно! )
он дотащился ( Знать, не злясь… )
до города…, бишь, до заставы,
где часового ( Что, уставы!? )
в помине не было, давно
( Хотя, французу, всё равно... ),
а развалившаяся будка
стояла, чувствуя исход,
где форма - задом наперёд -
кренилась, словно незабудка,
всем иностранцам на Руси,
кто шастают по «зла осИ»…
36
Француз велел остановиться,
из брички, вылезши затем
и, просто, чтоб раскрепоститься,
пошёл пешком…- от всех проблем…,
но ямщику, шля знаки-жесты,
он объяснил ( Аdieu* , протесты! ),
что дарит бричку…, чемодан…-
ему на водку ( «Знать, братан!» )…
Ведь сей ямщик, был в изумлении,
почти в таком же, как француз,
познал кто щедрость русских уз,
что в беспредельном изъявлении,
Дубровский где ( О, мир чудил! ),
ему, богатство предложил…

* - Прощайте!
37
Но сделав, вкупе, заключение,
что немец, мол, сошёл с ума,
ямщик, через судьбы везение
( Ведь бричка - как-никак - сумА! ),
его, с усердным аж поклоном,
благодарить стал ( К доле - стоном,
что вырвался, как чувств порыв! )
и, толком, всё ж, не рассудив,
за благо в город въехать чтобы,
отправился в известный мир,
а то - по имени - Трактир,
где ямщики грустят от злобы…,
но душ своих, снижая зной,
в веселье падают, с лихвой!
38
Хозяин ( Что уж там?..- Притона! )
был хорошо ему знаком,
и вне понятий: такта…, тона…,
ямщик нашёл уютный дом,
где ночь провёл, вполне пристойно,
а уж на день другой, спокойно,
под утра, то есть, блёклый час,
отправился ( «Прощай, Парнас!» )
аж восвояси - в лоно клана,
но на порожней тройке лишь,
ведь завершил загул ( Впав в тишь… ) -
без брички и без чемодана,
но с пухлым ( от вина ) лицом,
и красными глазами дрём…
39
А вот Дубровский, став французом
( бумагами коль овладел,
чтоб в казус не попасть, конфузом ),
явился ( Чем не «беспредел»? -
Как мы уж видели… ), столь смело
( Ведь языком владел умело! ),
в дом к Троекурову…, учить…
и поселился, в оном, жить…
Но как бы ни было, в итоге,
учтя намерений момент,
сокрыт где тайный элемент
( о нём, узнаем в эпилоге ),
«француза», поведения пыл,
предосудительным не слыл…
40
Он, правда, занимался мало
( о воспитании здесь речь… ),
или терпения не хватало,
чтоб Сашу малого стеречь,
и юному ( Но - сумасброду! )
давал полнейшую свободу,
повесничать во весь апломб
( И благо, не взрывал тот бомб! )…,
да и не взыскивал он, строго,
за всех уроков череду,
где формы лишь ценил среду,
учёба чтоб не шла убого…
и сам, бывало, впав в запал,
частенько, с Сашею играл…
41
Но с бОльшим прилежанием такта
он следовал за жизнью той,
в ком музыкальность, силой факта,
искрилась яркою звездой,
в своих успехах, что блистали,
а ученицу - Машей звали,
и с ней ( По целым, аж часам! )
он сиживал, средь пьес и гамм…,
где фортепьяно, с упоением,
сближало их сердец союз
( А для любви - посылы Муз -
столь благодатны, откровением… ),
где чувства прорывались их,
ища единства для двоих…
42
И все, учителя младого,
любили ( каждый, чтя своё ),
Кирила где, за жест, лихого,
в проворстве смелом ( Риск - житьё! ),
что проявилось на охоте…
А Маша же - к его заботе,
в усердии ( Да без границ! )…,
но где внимательность ресниц
плоть приближала робкой дрожью…
А Саша же - под свой удел,
где шаловливый сей пострел,
за снисходительность к безбожью,
да вместе с ложью ( Что скрывать? ),
учителя ценил «на пять»!
43
Домашние ж - его ценили
за щедрость, вкупе с добротой,
что им казалась ( К их-то были… )
несовместимою такой
с его французским состоянием…
А он, напротив, с обожанием,
как будто к ним привязан был,
ведь всё семейство возлюбил
и оного - себя уж членом
( Да неподдельно! ) почитал
и сердцем, оттого, внимал
всем радостям, что длились тленом,
для русской крепостной души,
скорбящей в вечности тиши…
44
И времени прошло немного
( всего-то месяц, коль считать ),
как для учительства пролога,
где звание надобно принять,
тем паче, от его вступления
до празднества, увы, явления,
в столь достопамятной поре,
где храм… и дата в Октябре…,
когда народ, вне подозрений,
француза скромность созерцал,
но в коей, младости овал,
не выдавал его воззрений,
а вместе с ними - дел его,
ведь жизнь ( порою ) - колдовство…
45
А то, что он - разбойник грозный,
никто вообразить не мог…
и факт сей ( Вовсе уж курьёзный! )
печальный подводил итог
для всех владельцев из округи
( Едва ль кто не плели кольчуги! ),
ведь страх - глаза им застилал,
где каждый - разумом страдал…
Хотя, Дубровский, в это время,
не отлучался никуда
и жил, поэтому, всегда,
в Покровском…, но угрозы бремя
зависло, явью, для дворян
( И в каждом находя изъян! )…
46
Но слух-то, о его разбоях,
почти совсем не утихал,
в изобретательных устоях,
что местный контингент слагал,
где, сельскому воображению,
свобода, к сплетен сочинению,
пожизненно дана судьбой
( А уж тем паче - вразнобой! )…
Но и могло такое статься,
что шайка, вовсе, без него,
дела вершила…, оттого,
что нечем было, ей, заняться,
а роль начальника, порой,
условна…, коли грабит рой!
47
И в комнате одной ночуя,
да с человеком, кто чужой
( Здесь, Спицын, в ранге чистоплюя,
приставший, собственной душой… ),
Дубровский, вслед понятиям Класса
( Когда, вокруг, буржуев масса! ),
его почесть мог, поделом,
как личностным своим врагом…,
да и к тому ж - одним из главных,
средь всех виновников судьбы
( Где бедствие…, как след мольбы,
послало грабить…- знатно-равных! ),
ведь выбор был всего один
( Хотя и сам ты - Господин! )…
48
Не мог Дубровский удержаться
от искушения деньги взять…
А уж, вдвоём, в ночи остаться,
и обратить желание вспять?!
И он, о сумке оной, знавший,
рассудок будто потерявший,
преодолев сомнений клеть,
решился ею завладеть!
Но мы-то видели, в деталях,
как он беднягу изумил
( А ведь Антон Пафнутьич взвыл! ),
своим внезапным па, в вуалях,
когда учительский кураж
в разбойный превратил типаж!
49
А утром, гости повставали
( часам так где-то к девяти ),
в Покровском кои ночевали
( домой чтоб, ночью, не брести… ),
и собирались уж в гостиной,
где, суматохой грёзы длинной,
теснились месяцем благим,
один вставая за другим…,
ведь самовар кипел, столь зычно,
и к чаю, однозначно, звал,
но всех зевков скрывая вал,
всё ж, действовал ( пыхтя ) логично,
а контингент, кой долго спал,
в похмелье, завтраку внимал…
50
А перед оным самоваром,
да в платье утренней росы,
сидела Маша… и, за паром,
черты неслись её красы…,
а в сюртуке, ворсистой байки,
и в туфлях кожаных из лайки,
сам Троекуров восседал,
кто, как на лаврах почивал,
чаи, в неспешности, гоняя…,
коль выпивал, не в первый раз
( Среди никчёмных общих фраз,
всё на гостей своих взирая… ),
из чашки, чей широкий тыл,
схож с полоскательницей был…
51
Последним же ( Как нежеланным! )
явился к ним ( ни дать ни взять )
Антон Пафнутьич, типом странным
( Но, нам, его ли не понять? )…,
ведь был он бледен, беспокоен
и всем казался так расстроен,
что вид его - аж поразил,
а Троекуров, вмиг, спросил,
осведомляясь о здоровье…,
но Спицын вяло отвечал,
где смыслу, явно, не внимал
и морщил, всякий раз, надбровье…,
ведь, с ужасом пустых очей,
мусье он помнил ( Вне свечей! )…
52
А вот учитель же, напротив
( сидевший сбоку, от него ),
себя, ничем не озаботив,
как отстранённый, от всего,
смотрел с обычным выражением,
где отрешённость, проявлением,
столь иноземною была…
и на Руси - чужой слыла…
А тут слуга, прервал беседы
( войдя, чрез несколько минут ),
и Спицыну: «Уже, Вас ждут…-
он объявил ( «Мол, прочь все беды!» ),-
что-де коляска ( Благом, весть! )
давно готова, Ваша Честь!»
53
Антон Пафнутьич, в такт прощания,
спешил откланяться быстрей
и…, несмотря на увещания
хозяина…, и всех гостей,
поспешно выйдя из гостиной,
уехал тотчас ( С кислой миной! ),
вопрос, поставивши ребром:
«Да что с ним сделалось?»…- О том,
чуть, Троекуров, поразмыслив…,
без затруднений, враз, решил,
что тот, рубеж, превысив сил,
объелся ( Зло - жратвой очистив! )…,
что, для здоровья, хуже нет,
и всем, как будто, дал ответ…
54
А после чая ( Им, опившись! ),
прощальный завтрак наступил,
где коллектив, чуть подкрепившись,
стал разъезжаться…- Такт просил…-
И гости прочие, чтя меру,
стремились следовать манеру,
когда их праздности, среда,
пределы знает, иногда…,
а посему, Покровским, вскоре,
тишь овладела, нормой злой,
что для Руси - простой застой,
в обычном взоре, бишь, раздоре…,
где жизнь, в никчёмной прозе дней,   
стремится к пустоте своей…
 

( 12 ) Дубровский - 2. Повесть в ...

(Скучный Автор)
   2011-04-19  0  0  410
ГЛАВА 12
1
Дней несколько прошло, незримо,
ведь не случилось ничего,
что стало бы, народу, чтимо,
да и приметно, оттого…,
а вот Покровское, лишь скукой
( к однообразной прозе, мукой ),
толкало, словно в забытьё,
всех обитателей, житьё…,
где Троекуров, ежедневно,
в раж, на охоту выезжал;
а Машу, тешил свой вокал
( звучащий, в неге, задушевно ),
к её прогулкам, тишь где, мглой,
влекла ко чтению, порой…
2
Но музыкальные уроки
её прельщали, боле, слух,
где сердца собственного, сроки,
чрез возраст чувств, стяжали дух,
и Маша робко признавалась,
что к ней пора, из грёз, являлась,
желанной тайною мечты,
для жажды юной красоты…
и пусть, с невольною досадой
( гордыню лет её учтя ),
ведь Дева ( всё ж, ещё дитя… ),
боролась, словно бы с преградой,
что, естества души, вуаль,
влекла в неведомую даль…
3
Но не казался равнодушным
( её вниманию, через взор… )
француз младой, с лицом радушным,
витал кто ( Впав в Руси простор! )…,
в достоинствах ( Для всех известных! ),
где он, среди похвал, столь лестных,
со стороны своей, притом,
пределы чувствовал истом,
за край не выходя почтения,
в пристойной строгости манер
( Как окружающим - в пример! ),
а тем, и Машины сомнения
( стремилась гордость чья, в боязнь )
он обращал в покой-приязнь…
4
И Маша, с большею заботой
( Во всю где, такт её блистал! ),
знать, с духа будто позолотой
( француз, к тому, располагал ),
доверчивости предавалась…,
привычка, в коей проявлялась,
сквозь увлекательность, уже…,
к наивным чарам, в типаже…,
ведь без Дефоржа, лишь скучала,
а вот в присутствии месье
( И здесь, ужель до монпансье? ),
ему всё время посвящала
( Да поминутно! ) и, засим,   
всецело занималась им…
5
И мнение его хотела
( И обо всём, конечно! ) знать,
и соглашаться с ним умела
( Причём, всегда! ) - ни дать, ни взять…
А может быть, её влюблённость
( где чувство - духа окрылённость ),
и не стремилась в зрелый пыл,
ведь девичий был прочен тыл…
Но при препятствии случайном,
судьбы ль гонении, в первый раз,
и у неё ( Жизнь ( ! )…- ты ль - не сглаз? ),
должно уж было ( В сердце тайном! ),
аж пламя страсти вспыхнуть, вмиг
( Без всякого влияния книг… )!
6
И вот, однажды, Маша, в залу,
пришедши, где учитель ждал
( кто придавал размах вокалу,
кой в абсолютности знавал… ),
она, с гнетущим изумлением,
заметила, к досаде, мнением,
на бледном столь, лице его,
смущение…, словно от всего…
Но жестом, всё-таки, обычным,
она открыла инструмент,
где фортепьяно, в сей момент,
для Девы было, лишь вторичным,
сопровождение чтоб иметь,
и несколько ей нот пропеть…
7
И здесь, Дубровский, под предлогом,
как будто боли головной,
прервал урок ( Факт - эпилогом,
чтоб удалиться на покой… ),
но перед Машей извинился,
за казус сей, коль приключился…
и, нот закрывши свод ключей,
записку подал ей, скорей…,
хоть с очевидною украдкой,
а Маша, вовсе не успев
одуматься ( Под свой распев! -
Ведь приняла посыл, с оглядкой… ),
раскаялась…, в душе ( До слёз! ),
в минуту ту же ( Вот курьёз! )…
8
К нему хотела обратиться,
но и Дубровский ( Вот эксцесс! ),
покинул залу, дабы скрыться,
вверяя Маше интерес
( а то - вручённое послание )
и Дева ( Юное создание! ),
вмиг, в комнату пошла, свою,
чтоб приобщиться к бытию,
души чужой, бишь, иностранной,
ей сотворившей пиетет,
единства где, приоритет,
манил судьбу, стезёй пространной,
манеры, странность где, была,
но, чарами, дуэт плела…
9
Она записку развернула
( Таинственности, явно, ждя… )
и, в ней ( Судьба - не обманула -
блаженное ещё, дитя… ),
прочла, под жажду настроения
( тревоги где цвели…, сомнения… ),
загадку следующих слов:
«Сегодня будьте, в семь часов,
в беседке у ручья… Мне, с Вами,
необходимо говорить…»
И здесь, Читатель ( Что юлить? ),
признаться надо ( между нами ),
что состояние, юных лет,
ступило в прозы пируэт…
10
А уж её-то любопытство
задето было не слегка,
минуя пошлое ехидство
( От коего - одна тоска! ),
да отражаясь возбуждением
( Что сильно было, проявлением! ),
ведь возраст Девы ожидал,
уже давно ( О, чувств накал! )…,
его любовного признания…,
желая чуда из трёх слов…,
но опасаясь…, ведь их зов
( И пусть, предвосхищая чаяния! ),
собою, будто, вдаль манил,
где, томность, всех лишала сил…
11
Услышать было б ей приятно,
как подтверждение того,
о чём она ( Столь многократно ( ! ),
к догадкам чувства своего… )
сказать по правде: просто знала…,
но ей ( Кто Классы различала! ),
столь неприличным ( Знати - Стать! ),
казалось сложным признавать
и даже слышать таковое
( об объяснении, здесь, речь ),
от человека, кой привлечь,
чрез состояние небольшое,
не мог её ( Увы, совсем! ),
по факту, так как был ни с чем…
12
И значит: по причине данной
( А потому: когда-нибудь! ),
он, и с надеждою желанной,
прийти не мог ( «Судьбу - забудь» ),
чтоб руку получить, тем боле…,
и быть уместным, к скорбной доле,
его заблудшей столь, души,
любовь что встретила, в глуши…
и Дева где, в наивной вере
( А в чувстве, млея аж, к нему! ),
но, не спросивши: Почему ( ? ),
готовит, всё же, боль, к потере,
ведь их супружества союз,
витает…, словно в сферах Муз…
13
А Маша, прочитав послание,
решилась всё-таки идти,
на судьбоносное свидание
( Ну, как свернуть с любви пути? ),
хотя в одном лишь колебалась
( Вот где вся Знатность проявлялась! ):
Но, всё же, образом каким
( Признавши казус непростым! ),
она, учителя признание,
должна принять ( ? ), весною лет,
где пресловутый пиетет,
для этикета - прав попрание…,
а уж зловредности набор,
являет полный перебор!
14
А может, впав в негодование
( Аристократии - чтя род… ),
и дружбу ( Но, чрез назидание! )
явить, как воспитания Свод ( ? ),
на фоне шуток-увещаний,
где, среди долгих порицаний,
весёлость девичья сквозит…,
а может и, с красой ланит,
безмолвным выступить участием ( ? ),
вгоняя в мрачность пыл затей,
манящих, скупостью идей,
но, обязательно, с пристрастием,
чтоб дух - соблазну не вверять
и, сбоку будто, наблюдать…
15
Но между тем ( Аж поминутно! )
она смотрела на часы,
ей намекавшие, попутно,
что счастье ( О, судьба красы! )…,
к ней, незаметностью, подкралось…,
а на дворе уже смеркалось…,
скрывая бликов рябь, вдали,
но в залу свечи принесли…,
где Троекуров сел, привычно,
с приезжими играть в бостон,
ведь сим соседям, как закон,
чтоб в карты резаться ( Да зычно! );
а с тем, и время коротать,
и во блаженстве пребывать…
16
Часы столовые, степенно,
пробили ( Фактом! ), как в пролог,
седьмого третью четверть, бренно,
ведь Маша вышла за порог…,
с крыльца, тихонько столь, спускаясь,
и оглядевшись ( Всё ж, пугаясь! )
по сторонам ( Боясь засад! )…,
но побежала спешно в сад…,
кой встретил Деву, темнотою,
а небо - тучами невзгод,
покрыли что, весь небосвод
( К судьбе ли Маши ( ? )…- не игрою… ),
ведь от себя, аж в двух шагах,
ей чудился, в чертах их, страх…
17
Но Дева, с чувством, столь искомым,
хоть и при полной темноте,
шла по дорожкам, ей знакомым
( благоволящими к мечте ),
и чрез минуту, у беседки,
уж очутилась…, где, лишь ветки,
приветили души полёт…,
а ей, к весомости в зачёт,
пришлось совсем остановиться,
перевести чтоб, дух, чуть-чуть,
ведь пред Дефоржем ( Знать - ты - Суть! )
предстало в облике явиться,
где был бы равнодушный вид,
в неторопливости обид…
18
Но, в предвкушении свидания,
уже пред ней Дефорж стоял,
кто, вняв печалям ожидания,
ей тихим голосом сказал:
«Благодарю…- уста дрожали…-
что Вы, судьбе, не отказали,
моё послание лишь прочтя,
прийти сюда…, пусть просьбе льстя…,
а я бы был, увы, в отчаянии,
едва принявши Ваш отказ…
Но должен же и божий сглаз,
к душе, в известном состоянии,
узрев позыв её, сойти…
и тяжб лихих лишить пути!»
19
А Маша фразой отвечала,
из заготовленных словес,
значение коим придавала
( где Знати был огромен вес ):
«И я надеюсь, что в итоге,
Вы, хоть душою и в тревоге,
но не заставите меня
раскаяться…, себя браня,
за снисходительность мою же…»
А он всё слушал и молчал…,
но будто дух его крепчал,
кой собирался в зрелом Муже…
и, наконец, прервав накал,
он твёрдым голосом сказал:
20
«Согласно ряду обстоятельств,
что требуют…, в кратчайший срок,
я должен Вас…, без отлагательств,
оставить…- таковой мой рок…
И, может быть, Вы, очень скоро,
услышите ( Хоть я - не Зорро! )…
Но сам, перед разлукой, в такт,
чтя отношений наших факт,
я должен объясниться с Вами…»
А Маша слушала его,
не отвечая ничего…
и в сих словах ( Что - ей - мечтами… ),
как предисловия залог,
признания видела итог…
21
«Ведь я не тот…, кем Вам казался…-
он продолжал, главу склонив,
где взор потупленный, метался,
признав намерений порыв…-
И не француз Дефорж, тем боле,
а злой разбойник, поневоле…,
Дубровский - я…», презрев резон,
вдруг, Маша вскрикнула: «Вы…- он?!»…-
«Но, всё ж, не бойтесь, ради бога,
ведь не должны бояться Вы,
пусть слыша слухи злой молвы,
где жизнь жестока и убога…,
лишь имени, что мстит судьбой,
и облик, Вам, вручает мой…
22
Да…, я, пред Вами…- тот несчастный,
которого, никто иной,
а ваш отец, столь самовластный,
унизил…- лишь своей игрой…,
а с ней, куска лишая хлеба,
где, вкус, душа, познала, неба,
ведь и отеческий мой дом
был им присвоен ( С явным злом! )…
и я, где, выгнанным ( Столь маясь! )
был послан грабить, только им,
и честным именем своим,
пугал округу, проявляясь,
разбойником больших дорог…-
А вот иначе, я не мог!
23
Но Вам не надобно бояться -
ни за себя, ни за него…
А мне, пора уже признаться,
что не изменишь ничего…,
сказав: Всё кончено…- Пусть, злое!
Ведь я ему простил былое…
Хотя…, моя ли здесь вина ( ? ),
но Вы его спасли, одна…,
где подвиг, первый мой, кровавый,
свершиться должен был над ним…
и я ходил…, судьбой корим
( Но зная, что, по сути, правый! )…
и с наслаждением предвкушал,
как дом его в огне б пылал!
24
И выбрав место для поджога,
хотел уж в спальню я войти,
чтоб к бегству не было предлога
и все пресечь ему пути…
Но в ту минуту, ненароком,
Вы, во спасение словно, роком,
прошли, нежданно, предо мной,
но с той, небесной красотой,
что проявляется в видениях…
и мой запал, в сей миг, угас,
а сердце, гнева где, был пляс,
смирилось…, отходя в отмщениях…   
и понял я, что оный дом -
священ…- ведь Вы живёте в нём!
25
А существам иным, из дома,
кто связан с Вами кровью уз,
не надо боле ждать погрома,
бояться, бишь, моих обуз…
и, по известному понятию,
не подлежат они проклятию,
где я, им, отказавшись мстить,
готов безумие забыть…,
ведь днями целыми, в тревоге,
бродил я около садов…
и, средь Покровского цветов,
в надежде, издали, в итоге,
увидеть платья цвет желал,
что белизной Вас обдавал…
26
Но и в прогулках ваших частых
( Неосторожность где - беда! ),
я, средь кустов ( Таких вихрастых! ),
за Вами следовал ( Всегда! )…
от мысли ( Лишь одной! ) счастливый,
что глас души, неумолимый,
Вас охранять меня призвал,
и я, как истину познал,
что там опасности не будет,
где, тайно, буду рядом я…,
а тут, сама судьба моя
( Ей - Провидение - не забудет! ),
как будто лёгкою рукой,
преподнесла ответ простой…
27
И, наконец-то, случай божий,
представился…, и я предстал,
коль на француза, столь похожий,
а то - немного - для начал…,
чтоб поселиться в вашем доме,
где три недели ( Как в истоме! ),
что счастьем стали для меня,
провёл…, а память, их храня,
останется в душе, надолго…,
отрадою судьбы моей,
где жизнь, увы, в печали дней,
в разбои, ввергнув ( Но, из долга! ),
не может, вовсе, обвинять,
чтоб на себя же не пенять!
28
А я, сегодня ( Столь некстати! ),
как будто к доле получил…,
а то - известие… от «рати»…,
внимательнее чтобы был…,
а здесь не оставался б боле…,
и мне, признаться поневоле,
но, всё ж, придётся…, в сей же час…
сказать, что рок разводит нас…
Но прежде должен Вам открыться,
не проклинали чтоб, меня,
где гнев, презрением огня,
не возжелал бы проявиться,
лишь имя вспомните того,
любил отца кто, своего…   
29
А о Владимире Дубровском
Вы думайте…, хоть иногда…
И знайте: в облике бойцовском
( И пусть для прочих - то - беда! ),
к нему судьба сошла, ненастьем…
Но он рождён был долей-счастьем,
знать, назначения, чей удел,
совсем иной бы смысл имел…,
с душой его, что Вас любила…,
что никогда…», но лёгкий свист
раздался тут…- и «террорист»
умолк ( По факту ж: «рать» гласила,
предупреждая посему,
что крах крадётся уж к нему! )…
30
Схватил Владимир Маши руку,
прижав к пылающим устам…,
но свист ( Что убыстрял разлуку…-
ввергая будто в прозу драм! ),
нарочно словно, повторился…,
и здесь Дубровский, как забылся,
сказав: «Простите…, но, меня,
зовут…, спасая… и храня…,
ведь погубить, одна минута,
лишь может», вмиг, он отошёл…,
а Маша, опершись на ствол,
берёзы скорбного приюта,
стояла…, слов любви ждала…,
и неподвижною была…   
31
Дубровский воротился, вскоре,
и снова руку Маши взял…,
а гласом нежным, в томном взоре
( кой душу трогая, ласкал… ),
сказал: «А если же несчастие,
что ниспадёт, как соучастие,
когда-нибудь постигнет Вас
и явит жизнь всю, без прикрас,
в своём обычном безразличии…,
и нечего в ней будет ждать,
чтоб к чьей-то помощи взывать,
чтя покровительство в приличии…,
то обещаетесь ли Вы,
ко мне прибегнуть, вне молвы,
32
и в случае таком, коль грянет,
потребовать тогда всего
( Иль долг святой судьба обманет!? ),
чтоб я, в знак права своего,
спасти Вас мог, и непременно? -
А оттого, самозабвенно,
всё ж, обещаетесь ли Вы,
к моей предвзятости, увы,
но преданности не отвергнуть?»…
А Маша слушала слова,
внимая им… и то, едва
( Ведь мог, Дубровский, в пропасть ввергнуть! )…,
и плакала в кручине глаз…
А свист раздался в третий раз…
33
«Вы губите меня, молчанием! -
Дубровский Маше закричал.-
Но я, ведомый столь признанием,
что час ночной предполагал,
Вас не оставлю, без ответа…,
где слово Ваше, вне совета,
должно немедля прозвучать,
чтоб мне Вас правильно понять…,
пред тем, как ныне нам расстаться…-
Так обещаетесь, иль нет?»
И Маша, в искренности лет
( Но так уставшая бояться! ),
лишь прошептала, не спеша…:
«Я обещаюсь…», чуть дыша…
34
А после оного свидания,
красавица пошла домой,
оставив саду дань страдания,
Дубровский встретил где, судьбой…,
её, столь сильно, взволновавшей,
и Маше бедной, будто павшей,
вдруг, показалось, что вокруг -
мир изменился…, впав в недуг…,
где люди разбегались, явно,
ведь был в движении весь дом,
а на дворе ж ( С лихвой, притом! )
народ толпился, злой, подавно,
кой созван был в полночный час,
под чей-то томный выкрутас…
35
А у крыльца стояла тройка
и Маша издали уже,
услышала отца, кто, бойко,
в своём обычном типаже,
на челядь пришлую ругался
( И грозным столь ей показался! )…,
а потому, она, скорей,
всё ж, опасаясь злых речей,
войти так в комнаты спешила,
чтоб и отсутствие её,
в ночи текло где, бытиё,
покрывшись тайной ( Жизнь просила! )…,
замеченным не стало б всем,
во избежание проблем!
36
Отец, однако, в зале встретил,
а гости, кто примчались, вмиг,
исправника ( Чтоб он ответил ( ! ),
на все запросы их интриг… ),
вопросами, осыпав, с гаком,
а наш знакомец, с явным смаком,
их лицезрел…, чрез свой фасон,   
ведь был в Закона форме, он,
да и к тому ж, в дорожном платье,
вооружённый ( Все - мертвы!!! ),
ну, то есть, с ног до головы…,
вершить чтоб, истых Прав заклятье,
кто с видом тайным, в суете,
им отвечал, в сей маете…
37
«Где, Маша, ты была, средь ночи? –
отец внимательно спросил
и взгляд метнув во чада очи,
как будто Деву «раскусил»…-
Иль встретила мусье француза?»,
а Маша, как в сетях конфуза,
могла насилу отвечать,
чтоб отрицательно кивать…,
но продолжал отец тревожить:
«А ты вообрази себе,
что сам исправник ( Не в гульбе! )
приехал, чтоб его стреножить,
ведь если верить словесам,
то сей Дефорж - Дубровский сам!»
38
«Но все приметы, Ваша Светлость» -
почтительно исправник встрял.-
«Эх, братец ( веря в беззаветность ),
его, Кирила, всё ж, прервал.-
А убирайся-ка, наверно,
и знаешь ты, куда, примерно,
свои приметы прихватив,
пока не выяснен мотив…,
но моего, тебе, француза,
не выдам вовсе ( Словно псам! )…,
не разберусь покамест сам,
и пусть большая то обуза,
но в дело надобно вникать,
чтоб сдуру дров не наломать!
39
Но на слово, как верить можно,
сему Пафнутьичу, кто трус
и лгун, вдобавок…- Это ж ложно
( Зато «несёт», как злой тунгус! )…,
ну, а ему ( Вот, предводитель! )
пригрезилось, что мой учитель
хотел ограбить, мол, его…-
Видать, объелся сноб, всего!
Но вот зачем он, в утро, то же,
мне слова не сказал о том?» -
«Но ведь француз-то, прямиком
( исправник здесь изрёк, негоже ),
его, порядком, застращал,
и клятву взял, чтоб тот молчал…»
40
«Да то - враньё! - решил Кирила,-
а я сейчас же и начну,
и выведу ( Жизнь - не могила ( ! ),
где обнаружу всех вину… )
на чистую, чрезмерно, воду!
А то - почуяли свободу!»
И у вошедшего слуги
( принёс, надеть кто, сапоги )
спросил он: «Ну, и где ж учитель?»,
но отвечал слуга ( К беде! ):
«Да не найдут-с его нигде…»,
и Троекуров-повелитель,
кто сомневаться начинал…,
во всю аж глотку закричал:
41
«Так всем сыскать его, заразу!
А ты приметы покажи,
что столь хвалёные, к указу…,
что ваши сляпали, мужи,
от, как бы государства, власти!» -
исправнику сказал он ( В сласти! ),
который тотчас, зря запал,
ему бумагу, влёт, подАл…
и Троекуров, в суть вникая,
текст повторял, в который раз,
где череда из общих фраз,
и та ( До ужаса! ) простая,
давала, вроде, весь ответ,
но словно на чужой сюжет…
42
«Гм, гм…,- читал Кирила,-
а возраст…- года двадцать три…
и роста среднего…- «верзила»,
и чист лицом…- ты посмотри…,   
и бороду всегда он бреет…,
глаза же карие имеет…
И пусть оно, конечно, так,
но ведь для дела - всё - пустяк…,
где доказательства - не хлыщут…,
по сути, коли, ничего…
А что ж учитель? Нет его?» -
«Да не найдут-с, ещё… Но ищут!» -
ответ невнятным был, опять,
чтоб оный правильно понять…
43
Но Троекуров, размышляя,
всё ж, беспокойство проявлял
и, раздражаться начиная,
едва себя в руках держал…
А Маша - нежное создание,
души вкусившее сознание,
была ( О, жизнь…- Одни ль слова?! )
и ни жива, и ни мертва…,
где, всуе, ей, отец заметил:
«Как, Маша, ныне, ты бледна…
Но, очевидно, тут, вина,
того, себя кто засекретил…,
а люди прочие, скорбя,
перепугали, вдруг, тебя…»
44
И Маша, вся, собравшись с духом
( чтоб слёз души не изливать ),
но к гласу напрягаясь, слухом
( А как, всю правду, ей, скрывать? ),
быстрей, в порыве отвечала:
«Нет, папенька…, я лишь устала,
а голова чуть-чуть болит…»
и, видя красноту ланит,
отец сказал: «Не беспокойся…
и в комнату свою, поди…»,
а Маша, с мукою в груди
( О, сердце Девы…- успокойся! ),
поцеловавши длань отца,
ушла скорей, в огне лица!
45
А в комнату, едва вошедши,
она, как в адову купель,
аж бросилась, приют нашедши,
где, столь широкая постель,
её, досадой слёз, встречала,
ведь Маша, сразу, зарыдала,
чрез истерический порыв,
что выдавал припадка взрыв…
Но тут сбежались, вмиг, служанки,
её раздеть чтоб, поскорей,
и успокоить, вне врачей,
водой холодной…, ну, и склянки,
из всех возможностей спиртов,
возникли, словно для пиров!
46
Её насилу уложили…,
в момент пугающий успев,
и Маша, в бренной злобе были
( Что столь мешает грёзам Дев! ),
во духа впала усыпление…
А между тем, всё население,
француза силилось найти
( Но не сходились их пути! )…,
а Троекуров, с мрачным взором,
по зале - взад, вперёд ходил,
и грозно ( На пределе сил! )
насвистывал, к душе укором:
«Победы раздавайся гром»,
мотив не вынося, притом…
47
Шептались гости меж собою,
где слыл исправник, в дураках,
кой - им казался - пустотою,
хоть и искали все ( Сквозь страх! ),
но не нашли месье-француза,
успел кто, скрыться ( Жизнь - не Муза… ),
а может, был предупреждён…
Но кем и как? А чей резон
присутствовал в его побеге? -
Что оставалось тайной всем,
но в суматохе сих проблем,
никто не думал о ночлеге…,
а час вечерний, как наказ,
пробил одиннадцатый раз…
48
И, наконец, сердитым тоном
( к исправнику что, обратил ),
Кирила ( Чуть ли не жаргоном! ),
сказал: «Ну что? - ( Как, тот бесил!!! ) –
ведь не до свету ж оставаться,
тебе пристало, чтоб скитаться,
и не харчевней, здесь, мой дом,
а значит - ты - столь лИшен в нём…
И не с твоим проворством, братец,
зараз, Дубровского поймать,
Дубровский если то, опять,
а не подобный акробатец,
кто, рожей, на тебя похож
и, к сожалению, в дом мой, вхож!
49
А потому-то, восвояси,
и отправляйся-ка, скорей,
а общества, дурнее Васи,
здесь, не ищи… с толпой своей!
Да впредь будь расторопен боле…
И вам, домой, по доброй воле,
давно пора…,- он продолжал
и, вслед, гостям, как приказал.-
И все закладывать велите! -
Ведь я хочу спокойно спать…,
а не французишку искать…
Но, проще говоря, валите!»
И милость барскую прибрав,
расстался, с ними, он...- впав в нрав!
 

Впечатлений масса

(Леонид Олюнин)
   2011-04-19  0  0  355
* * *
Человек имеет право -
Обстоятельства – отрава.
Им что белке до котят –
Так поступят, как хотят

* * *
Строим дачу, строим дом,
Козни для оклада.
В результате подойдём
К «Ничего не надо».

* * *
То шум преследует, то тишь,
То пьян от радости, то болен.
Срок жизни свой не удлинишь,
Укоротить срок жизни волен.

* * *
Эти жизненные трюки,
Удивлять народ спецы:
Мудрецы не знают скуки,
Но знакомы с ней глупцы.

* * *
Если вырос прыщик,
Исчезает гладь…
Злой всегда отыщет
Зло на ком сорвать.
 

Пишите

(Леонид Олюнин)
   2011-04-19  0  0  393
* * *
Будет не за что пороть
При таком поветрии;
Про любовь пишите, спорт –
Ворогов не встретите.
 

( 13 ) Дубровский - 2. Повесть в ...

(Скучный Автор)
   2011-04-21  0  2  402
ГЛАВА 13
1
Прошло лишь времени немного,
где проза длилась, в меру сил,
от жизни, жаждая, убого,
чтоб случай некий наступил…
Но лето, проступивши, бликом,
влёт, заискрило, ярким ликом,
и скуке, словно бы взамен,
вручило много перемен...,
случились что, в быту семейном,
застыл кто в спячке, от зимы,
что расслабляет, всем, умы,
в забвении, суть благоговейном,
когда душевный колорит,
в сезоне оном, сладко спит…
2
Близ Троекурова владений,
примерно в вёрстах тридцати,
в богатстве шика, построений
( Что схожие - едва ль найти! ),
жил князь Верейский ( временами… ),
поскольку он, почти годами,
в краях чужих любил бывать,
и там, естественно, живать…
А всем имением обширным,
майор в отставке, управлял,
кто лишь порядок понимал,
и не спадал к усладам мирным
и, знать, Покровское, совсем,
Арбатово, лишало тем…
3
Но вот в последних числах Мая,
князь возвратился в отчий край
( От заграницы ль отдыхая? ),
ведь появился, невзначай…,
приехавши в свою деревню,
попав, как в затхлую харчевню,
что отроду он не видал
и, от пенатов, лишь скучал…,
всё, от рассеянности, маясь,
привыкнув к оной ( С юных лет! ),
едва ль он выносил обет,
в уединении долго каясь…
и только третий день настал,
он, отдохнувши чуть, устал…
4
И тут же, по своём приезде,
отправился, пославши весть,
к соседу, знатному в Уезде,
кто Троекуров ( К Чести - Честь! ),
чтоб отобедать, непредвзято
( С Кирилой был знаком когда-то… ),
а может быть ( В тоске ли жить? ),
и дружбу с тем возобновить…,
и пусть приязни отношений
не ведали сердца двоих,
да и хозяйства, в целом, их,
существовали вне сношений…,
но барская, по крови суть,
находит, мигом, общий путь…
5
А было князю ( Как к довеску,
почти пятидесяти лет… )
его обличье ( Вздох - гротеску… ),
дополнив жизненный портрет,
но он казался, всё ж, старее
( Причём, гораздо! )…, но, бодрее,
пытался выглядеть, чем есть,
хотя излишеств и не счесть ( ! ),
что долю нрава выдавали…,
его, порядком, изнурив,
где весь здоровья позитив,
повержено, искря в печали,
имел в душе, утратив стать,
неизгладимую печать…
6
Но, всё-таки, его наружность,
приятною для всех была,
чья замечательность, как нужность,
для общества всегда цвела…,
а в оном он порхал, привычно,
любезничая, романтично,
по отношению к господам,
но больше, обожая, дам…,
и он имел, в своей натуре,
как непрестанную нужду,
а то - рассеянность-вражду,
к своей значительной фигуре,
внутри которой дух скучал,
но постоянно донимал…
7
Кирила был вполне доволен
( А проще…- чрезвычайно рад! ),
что гость ( Кой, в обществе, фриволен! )
прибыть желая ( Знать, впопад! ),
ему польстил…, одним визитом,
где человек сей, как кредитом,
знак уважения оказал
( Хотя, Кирилу, мало знал… ),
и Троекуров, с упоением,
стал князя щедро угощать,
и заведения восхвалять,
ценя своим обыкновением,
а подтвердить чтоб, разговор,
повёл его на псарный двор…
8
Но князь едва не задохнулся,
в обитель оную войдя
( Здесь, дух звериный, как проснулся,
нежданно, новичка найдя,
в своей собачьей атмосфере! )...,
и князь, в стремительной манере,
спешил отсюда выйти вон,
утратив, мигом, лоск-фасон,
а нос зажал платком с духами
( опрысканным, к вниманию дам… ),
в чертовский, вляпавшись, бедлам
( Как говорится…- с потрохами! ),
и он - всей встрече стал не рад,
а прозу ощущал, как ад!
9
Не стал, по нраву, сад старинный,
и стриженые липы, в нём,
и пруд, как монумент былинный,
с углами четырьмя, притом…,
да и аллеи…- пусть и нормы,
казались, словно для проформы,
из правильных, как будто, форм,
но, как платформы, на откорм…
А князь, вообще-то, не любивший,
садов английских, строгий стиль,
и, так сказать, природы быль,
но воспитание получивший,
был вынужден, за всё, хвалить
и восхищаться, через прыть!
10
А тут слуга пришёл ( И кстати! ),
по факту, дабы доложить,
что кушанье, во благо Знати,
стоит и ждёт…- обряд вершить,
а посему: пора отведать…
И здесь они пошли обедать,
где князь прихрамывал, слегка
( Да и в душе была тоска… ),
в расчёт, приняв, итог прогулки,
от коей он, вконец, устал
и уж раскаиваться стал
( О, разум…- тут ли закоулки!? ),
за то, что свой визит свершил,
сосед где, чуть не погубил!
11
Но в зале встретила их Марья
( Кириловна…- отца кто, дочь… )
и князь воскрес ( В любви - не пария! ),
чтоб «воду в ступе не толочь»…,
ведь слыл он старым волокитой,
с душой, увы, совсем разбитой,
но лишь увидел Девы лик,
был поражён ( О, время…- блик! )
её небесной красотою…,
а Троекуров, зря момент
( Коль, в доме, знатный элемент! ),
своей манерою простою,
влёт, гостя, подле посадил,
чтоб, с Машей, оный не грустил…
12
Князь был и оживлён, немало,
её присутствием одним,
и весел был ( Смеясь, устало… ),
но, однозначно, стал другим…,
и несколько уж раз, успевший
( От вида Девы, захмелевший! ),
привлечь внимание юных глаз,
ведь за рассказом шёл рассказ,
в столь любопытном изложении
( А князь, в сей сфере, докой слыл! ),
где он, слегка впадая в пыл,
но в беспредельном восхищении,
умел к себе расположить
и с женским полом в мире жить…
13
Лишь отобедав…, вмиг, Кирила,
верхом поехать предложил,
но князь ( В ком не играла сила! ),
резонно, тему отклонил…,
и извинился, деликатно,
вслед, указав, что не занятно,
ему, скакать, вкусив пирог,
блистая бархатом сапог…
и вспомнил о подагре, с шуткой
( А в них, обеих, был силён! ),
а потому, чтя свой фасон,
с тем, избегая тряски жуткой,
чуть намекнул, чрез вариант,
что - рангом - не мужик…, а - франт!
14
Князь предпочёл свершить прогулку,
линейку*, выбрав, во дворе
( стоявшей, ближнею к проулку... ),
хотя…, не в юной, пусть, поре…,
но бес, в ребре его, метался…,
и он, стоически пытался,
не разлучаться, меж речей,
с соседкой милою своей…,
а к оной, слабости питая,
скрывать не думал, чувств порыв,
что, ловеласу, как позыв
( во страсть присущую впадая ),
искать любовь, любой ценой...-
Не важно - млад ты, иль - седой!

* - Конная повозка.
15
Линейку заложили, вскоре,
и село общество, втроём
( из стариков двоих, в наборе ),
с красавицей ( О, кровь…- с огнём! ),
поехать чтоб, в поля с душицей,
а разговор, летевший птицей,
не прерывался, ни на миг
( Князь - блеск знавал - в пылу интриг! ),
и наслаждению предавался,
внимание девичье узрев,
а той, весёлости напев,
в речах его что, раздавался,
сказать по правде: просто льстил,
а князь - вполне приятным слыл…
16
И с удовольствием, внимая,
приветствиям судьбы иной,
и Маши доля, столь простая,
наивно слушала, душой,
рассказы человека Света
( Под искры - в неге чар Поэта! )...,
но, вдруг, Верейский, речь прервал
( резонно, взор к тому призвал... ),
к Кириле дабы обратиться,
и о строении спросить,
чей остов, продолжал коптить,
а сизый дым, устав «резвиться»,
как будто акт свой предъявил,
мол, дом спалил, чтоб «долго жил»…
17
Князь вопросил: «Что значит это?»
( Ну, не Кирилы ль сей объект? ),
а Троекуров ( В скорби, где-то… ),
нахмурившись, как злой субъект,
в воспоминания углубился…,
где сам он, вдоволь «порезвился»,
но, спесь, его, познала месть
( Ведь и у сына - тоже - Честь! ),
через усадьбу, что сгорела…,
и здесь, приятного, на грош...-
Но и Кирила - сам «хорош»!
( судьбу доведший до предела… ),
кто, по делам, и получил,
а оттого-то, он грустил…
18
Он князю отвечал, что, ныне,
земля принадлежит ему,
но прежде ( То - почти в былине… ),
принадлежала… самому…,
а то - Дубровскому, понятно…
«Дубровскому…- уже невнятно,
а то - Верейский повторил.-
Но ведь ему - весь мир - не мил,
и он - разбойником, в нём, славным!?» -
«Да нет…- Здесь проза об отце…
А не об этом «сорванце»! –
Кирила, тут, с презрением явным,
ответив…, князю подсказал,
но о Дубровских продолжал.-
19
Да и отец-то…- дырка в сальдо -
порядочный разбойник был!» -
«Куда ж девался наш Ринальдо? -
опять, Верейский вопросил.-
И жив ли он? А может схвачен?» -
И вновь ответ был однозначен,
со стороны Кирилы фраз
( Кто, князю, объяснил всё, враз! ):
«И жив он, славный, и на воле…
И долго будет там гулять…,
покамест Власть ( Чего вилять? )
с ворами будет в общей доле,
знать, заодно...- как вороньё...
А все исправники - жульё!
20
И, кстати, князь, Дубровский оный,
в твоём Арбатове бывал?»,
а князь, ответом поражённый,
в задумчивости, в смысл вникал…,
и, словно плохо понимая,
он отвечал, как размышляя,
слова, пытаясь подобрать
( Что трудно было разобрать! ):
«Да, прошлого…, пожалуй, году…,
он, кажется…, но что-то, сжёг…
или разграбил…- Вот итог!
А если выбрал, всё ж, свободу…»
И далее, уняв накал,
князь, Маше, искренне, сказал:
21
«Не правда ли…, но, между нами,
признавшись…, надо бы сказать,
что мысль приходит, временами,
а ведь его, вдруг, повстречать,
по сути, было б любопытно…
и познакомиться - не скрытно…,
когда, судьбой, перед тобой,
сей романтический герой!»
Но тут сказал Кирила, гневно:
«А любопытного-то, что?
Ведь он, пред ней, как конь в пальто,
романсы распевал, душевно,
и три недели всё учил,
и, благо, денег не просил!»
22
Тут, Троекуров, досконально,
стал прозу жизни излагать,
а начал издали, буквально
( Чтоб дважды всё не повторять! ),
впадая в повести детали,
«француз» где, в облике-вуали,
пред ним, учителем предстал,
но вот - на деле-то…- вандал -
в своих сомнительных делишках…,
кого он ведал, сопляком,
а ныне - сей - ему - Содом -
создал, жируя на «излишках»,
в экспроприации, чрез нрав,
экспроприатором восстав!
23
А Маша, в папы кривотолках,
не знала, как себя вести,
и сидя, словно на иголках,
искала выхода пути…
Но вот Верейский, со вниманием
( Причём, с глубоким пониманием! ),
предавшись доводам большим,
их выслушал…, хотя…, засим,
найдя всё это очень странным,
переменил, сей разговор,
а возвратившись лишь, во двор,
велел ( со взглядом, столь туманным… )
свою карету подавать,
домой чтоб, ехать, почивать…
24
И, несмотря на уговоры,
и просьб усиленных посыл,
в словах, рисующих узоры,
что излучал Кирилы пыл,
желавший князю задержаться,
и на ночь, у него, остаться…,
увы, Верейский, чай, испив,
уехал тотчас, «суть вкусив»…,
но, прежде, он просил, любезно,
и Троекурова, к себе
( И здесь, понятно, по судьбе…-
А примет он, гостей, помпезно! ),
да с Марьей ( князь добавил тут )
Кириловной…- года бегут!
25
И гордый Троекуров, сразу,
в том, обещался…, оттого,
что князь ( К душевности-экстазу! )
богатым был ( Аж для него! ),
кто, во достоинствах блистая,
где две звезды, в цветах играя,
три тысячи имевший душ
( А это более, чем куш! ),
к его имению родовому…-
Что, Троекуров, почитал…
и князя - равным представлял,
достаток, взявши за истому,
до некой степени…, ведь тот -
вблизи Кириловых высот!
26
Два дня спустя, как гость умчался
( столь сумасбродно посетив… )
и Троекуров подвизался
( тем паче, был к тому мотив )
приехать в гости к князю, вскоре
( понятно, с дочерью - в уборе… ),
с ним - отношения завести,
прервались что, на полпути…-
и то - по призрачной причине…,
где был Дубровский виноват,
чей отпрыск ( Папы - «адвокат»! ),
кто, вечно, словно на помине,
готов претензию всучить,
а грабанувши…- погубить!
27
К Арбатову, лишь подъезжая,
Кирила, волею не мог,
не любоваться ( примечая,
вдоль ровной широты дорог ),
большими избами, в сей были,
что в чистоте, как будто плыли,
к веселью жителей-крестьян…,
а дом господский, ведал план,
во каменном своём строении
( И тут-то стлался явный вкус! ),
на лад английский, чрез искус -
и то - в особом самомнении…,
что князь имел, под свой резон,
и Знати подтверждал фасон!
28
А перед домом расстилался,
с густой травой, зелёный луг,
на коем, странностью казался,
коров швейцарских быт-досуг,
паслись кто, на природе, вольно,
а колокольчики, раздольно
( на шеях их ), как впав в загул,
бескрайний создавали гул…,
звеня на «странном русском поле»,
что поражало слух и взор,
когда Отечества простор,
в естественной был, явно, доле,
не вопрошая: Чья ж вина -
страну гнобит ( ? )…- как Сатана!
29
Пространный парк ( А как иначе?! )
дом окружал со всех сторон,
где сам хозяин, как в придаче,
явился к ним, чтя знатный фон…,
но ныне, он, гостей встречая,
навстречу вышел, привечая,
а у крыльца ( Так вкус ценя! ),
он руку подал ( как маня... ),
красавице младой…- чудесной…
и все вошли в просторный зал,
где стол накрытый ожидал,
на три прибора, к прозе местной,
знакомство дабы углубить,
и в мире обоюдном жить…
30
А князь, застолье предваряя,
подвёл к окну, гостей своих,
и им открылся ( Восхищая! ),   
блистающий в делах мирских,
прелестный вид…, увы, округи,
где Волга, облачившись в дуги,
пред окнами, забыв печаль,
спокойно протекала в даль…
и столь нагруженные барки,
по ней, под парусами шли,
что, в натяжении, несли,
но вне привычности запарки
( Так походя на корабли! ),
достоинства родной земли...
31
Мелькали и рыбачьи лодки,
пусть, в странных прозвищах своих
( хотя, по виду, все - красотки ),
но ( Толи из-за мест лихих? )
их душегубками здесь звали…
А за рекою, в ближней дали,
холмы тянулись и поля,
живой встречала где, земля…
и несколько ( Но как богато!? ),
на ней, виднелось, деревень,
что, явно, не впадали в лень
( за думы, прячась, непредвзято… ),
и лишь работою ( Вовсю! )
окрестность оживляли всю…
32
Потом, они, иной заботой,
с большой охотой, занялись,
ведь князь, полотна с позолотой
( Другие б тут не завелись!!! ),
им предложил, для рассмотрения,
а сам - пылав - от упоения -
средь галерей их стал водить…
и суть пытался объяснить,
картин, в количестве огромном,
что он купил в чужих краях
( А слыл ценителем - в мазках! ),
стремясь в порыве…- чуть нескромном -
творениям лучших мастеров –
свой предоставить тёплый кров…
33
Князь Маше объяснял, детально,
о всех различностях картин,
где, часто, бытиё - печально
( Да под сомнительность причин! ),
понявши даже, содержание…,
и князь, являя темы знание,
о живописцах говорил,
кто жизнь - Историей творил…,
причём, отнюдь не завышая,
достоинств на полотнах их,
средь недостатков ( Столь больших! ),
но, в коих он души не чая,
расположение возымел,
а от персон сих…- просто млел!
34
Но о картинах рассуждая,
он говорил, не как педант,
кой, знатоком, язык лишь зная,
условный выдаёт талант…,
а князю был бы, сей, не впору,
ведь он, к душевному простору,
не в неких облаках витал,
а с чувством истым излагал
( Да так, что мнимое звучало! )...
И Маша слушала его,
вкушая будто колдовство,
что тайну Деве раскрывало…,
и с удовольствием ценя,
всю прелесть познавала дня…
35
Пошли за стол. И Троекуров
( Кто - до застолий - был силён ( ! ) -
в среде известных балагуров… ),
но, ныне, удивился он,
отдавши, вкупе, справедливость
( Причем: по полной! ), за сметливость,
Амфитриона своего…,
а вИнам ( так сказать ) его -
искусство повара добавил,
кой, в изысках различных блюд,
из каждого творил этюд,
и вкус еды, по факту, правил…,
да так, что гость понять не мог:
Жуёт он мясо, иль творОг?
36
А Маша, будучи в беседе
( учтя ранимость юных грёз ),
не ощущала зла в соседе
( Ведь чувствам верила, всерьёз! ),
кто, вне малейшего предлога,
из мыслей…- суть души подлога -
её - в сомнения не ввергал
и - предстоящим…- не пугал,
все замешательства минуя…,
а с ними - принуждений рой,
где князь, как сказочный герой
( столь сердце девичье волнуя… ),
пред Машей - явью восходил
и будто за собой манил…
37
И пусть она, совсем недавно,
знакомство с князем обрела,
а видела, его, подавно
( И, значимо, судьба свела! ),
но только раз второй ( Коль строго! ),
что отроду не слишком много,
их дружбу дабы продолжать
и отношения углублять…-
с учётом князя лет не юных
( А он - в отцы годился ей ( ! ),
хотя…- и голубых кровей ( ! )
на фоне размышлений лунных… ),
но человеком - не простым -
в речах казался…, а чужим!
38
А после щедрого обеда,
и чтобы дух перевести,
хозяин - вкуса привереда -
в сад предложил гостям пойти,
где кофей пили, сев в беседке,
внимая пенью птиц ( Не в клетке! ),
среди деревьев, росших вкруг,
а бЕрега, просторный луг,
с широким озером смыкался…,
но продолжался в островах
( плывущих будто на волнАх ),
и строй усеянный их стлался,
в обильный нисходя покров,
вздымаясь морем…, из цветов…
39
Вдруг, музыка фанфар, бравурно,
в минорном строе, раздалась,
то - духовой оркестр, фактурно
( Ведь лирика любви неслась! ),
её играл…, довольно чётко,
а шестивёсельная лодка
( к самой беседке подойдя )
причалила… и все, сойдя,
на ней поехали кататься,
к манящим озера местам
и приближались к островам,
порой, желая задержаться,
а некие…- и посетить,
чтоб удовольствие продлить…
40
И на одном, в прогулке пешей,
смогли аж статую ( ! ) найти,
что, в мраморе застыв, депешей,
ждала как будто всех в пути…,
а на другом, чрез полусферу,
попали в тёмную пещеру,
уединённой что была
и словно в мир иной вела…,
а вот на третьем, ненароком,
их, странный памятник встречал,
чей обветшалый пьедестал,
гласил в таинственности, роком,
но надпись из неясных слов,
молчала в тишине веков…
41
И в Маше, любопытство, сразу,
возникло, девичьей стезёй,
а князь, в пространную впал фразу,
ответ, давая, непростой…,
да в недомолвках, чрез учтивость
( Как окультуренную лживость! ),
что не вполне ( Чего юлить? )
могли запросы возместить,
в количестве, увы, безмерном
( А вот причина-то была! )…
и лодка пусть назад плыла…,
но в ворохе неимоверном,
из впечатлений юных лет,
прогулки важен, стал, сюжет…
42
А время, во своей стихии,
как в незаметности прошло,
и тихим вечером России,
прохладою, ступив в тепло,
смеркаться начало, неспешно…,
но стало, вмиг, кругом, кромешно
и князь ( Отнюдь не молодой! ),
предлог, избравши, столь простой,
а то, мол, свежесть… да с росою,
домой вернуться возмечтал
( здесь, самовар - их ожидал…-
и быт сухой, что влёк к покою… ),
а без удобств, под благо - в злак,
не мог Верейский жить…- никак!
43
Князь Машу попросил, в истоме,
лишь похозяйничать, слегка,
в его, столь одиноком, доме,
жизнь ублажив, холостяка,
а тот, увы, довольно старый…,
хотя…, до вкуса к быту - ярый,
кто прозаичность мог ценить,
и красоту, вообще, любить…,
а уж тем паче, женской доли
( И здесь, признаться, асом был ( ! ),
ведь слабый пол его любил,
в свободе, забываясь, воли…,
да и в душе ( Чего скрывать? ),
а князь умел собой пленять! )…
44
И Маша, слушая рассказы
( Под их неистощимый шквал! ),
чай разливала, ставя вазы,
а князь в любезностях сновал,
и в ранге властвовал, словесно,
чья говорливость ( И уместно! ),
лишь подосновою была,
а речь, во красках что, цвела,
характер, вкупе, раскрывая…,
степенно выдавала вкус,
средь лет, в проверке на искус
( О, жизнь…- ты - князю - не чужая! ),
забот лишая, посему…,
таинственно влекла к нему…
45
Но выстрел, вдруг, вблизи раздался,
мгновенно, небо осветив,
ракеткой ( шлейф чей, дымом стлался,
замедлив в искрах свой порыв… ),
а князь, кто Марье шаль подавший
( В манере шарма, столь блиставший! ),
в такт, на балкон позвал, потом
( вдвоём…, естественно, с отцом ),
им, предложивши панораму,
как встречи дружеской финал,
где праздной атмосферы вал,
веселья, создавая гамму,
буквально, шквалом восходил,
и гулом в чудеса манил…
46
А перед домом, в ярких вспышках,
распространяясь в темноте,
огни цвели, увы, в излишках
( ведь распускались - в тесноте )
и, поднимаясь вверх, вертелись,
а на вершинах - в ликах - рделись,
в колосья…, в пальмы обратясь…
и вниз, фонтанами стремясь,
дождём неспешным ниспадали,
из звёзд, что угасали, влёт,
но вновь стремились в свой полёт,
а вспыхнув, взрывами блистали
и рвАлись, будто из оков,
среди бесчисленных шумов…
47
А Маша, сильно веселилась
( И не иначе, как дитя! ),
ведь сказка - былью обратилась,
с собою чтоб, забрать, шутя…,
а князь Верейский восхищался
( Хотя…- и фейерверк удАлся! ),
от Маши радости, вдвойне,
и от себя ( Причём, вполне! ),
где был доволен Троекуров,
кто ( Чрезвычайно! ) князя чтил
и tous les frais* - того - ценил,
их, принимая, средь ажуров,
как знаков уважения прыть,
ему, желавшей, угодить…

* - Все расходы.
48
А тут и ужин ( Русь святая! )
в своём достоинстве ступил,
ничем, увы, не уступая,
обеду ( Что есть было сил! )...,
а после трапезы безмерной,
и гости, прозою манерной,
отправились в блаженства путь
( приятно дабы отдохнуть… ),
а то - для них - апартаменты…,
чтоб поутру на день другой,
расстаться с щедрою душой,
хозяину, шля, комплименты…,
друг другу, обещание дав,
увидеться ( О…, мир забав! )…
 

Начало медитации и африканская а ...

(TARJANA)
 Короткие приколы  2011-04-22  0  0  487

Представьте что вы скелет...
и ваша кожа свисает с костей,
как груди у африканки...
 

Про интимные отношения

(TARJANA)
 Афоризмы  2011-04-22  0  0  1170

Глубокие интимные отношения -это взаимообмен на клеточном уровне больных и здоровых клеток.
 

Современное TV

(TARJANA)
 Телевидение  2011-04-22  0  0  1305

Программы современного телевидения - это гражданская оборона против самого себя ...
 

Цесаревич жив!

(Владимир W2)
 Смешные истории  2011-04-22  0  0  699
Никогда доселе летняя ночь не была свидетельницей больших ужасов. Если, в тот час, поздний прохожий приблизился бы к городу с северной стороны, по трамвайной линии, он остановился бы как вкопанный, потрясённый звуками, от которых кровь стыла в жилах.
Это кричал ваш покорный слуга.
Я орал от восторга разглядывая своё отражение в трюмо.
Сразу с трёх зеркал в мир смотрел лихой матрос анархист-индивидуалист подчистую списанный на берег за лунатизм и постоянное открывание кингстонов. Отсутствие пулемётных лент с лихвой компенсировалось зверским выражением лица. На бескозырке — грязным золотом «ШТАНДАРТЪ».
Орден Красного Знамени я живо перекрутил с пиджака на подкладку чёрного бушлата, что не ускользнуло от пытливого глаза Полонской. При виде редкого знака доблести артистка не выразила ни признаков удивления, ни испуга, вообще ничего, что само по себе было подозрительно.
Уже давно прибежал Казимир — человек-комета с праздничным продуктовым набором, уже тонко нарезали в тарелочки чайную колбасу и хлопнули пробкой в потолок, а я всё ещё нет-нет, да и бросал взгляд в трюмо.
Только г-жа Полонская открыла напомаженный рот, чтобы произнести на правах хозяйки очередной тост, как дверь с треском распахнулась, и на пороге появился невероятный клоун из Красного театра, в плаще до пяток, с малиновыми нарисованными щеками, с соломенной шляпой в руках, дурак — дураком.
— Ах, ах, — закудахтала Полонская при виде неожиданного визитёра, — Граф, разрешите представить лауреата конкурса артистов оригинального жанра и лауреата... Прилип, идите же ближе, я вас представлю его сиятельству...
Развязной походкой, (вероятно клоун предполагал, что именно так принято передвигаться в светском обществе), он приблизился к столу и, неожиданно для всех поцеловал «графу» руку. Довольный таким знакомством, я потрепал лауреата по холке и, указав на место подле Артюшкина, предложил:
— Присаживайтесь, без церемоний. Выпейте портвейна с газировкой. Настоятельно рекомендую.
Прилип пробормотал что-то типа: «премного благодарен» и усевшись между хозяевами составил себе коктейль из водки коньяка и уксуса.
— Смерть маркитантки, — сказал клоун и лихо выпил с ладони.
— Вы, Ваше Высочество, не обращайте на него внимание, будьте снисходительны, — улыбнулся Артюшкин. — Наш товарищ воспитывался в среде плебеев. Благородных манер ему не привили, но чувство собственного достоинства он в себе воспитал сам, поскольку кровь имеет голубую. Да-с. Бабушка его, урождённая Орлова, и... скушайте килечку, вот эту глазастую...
— Килька? Фу! У нас, в Париже, вот таких вот лягушек ловят, — сказал я и показал руками каких. Рук не хватило.
Внутренне я уже свыкся с вельможной ролью. Ну и алкоголь на голодный желудок сделал своё дело. Теперь мне хотелось не простого целования дланей, а нечто большего. Душа икала сатисфакций за потрясения последних дней.
— Он действительно граф? — тихо спросил клоун у модельера, подозрительно разглядывая мою корявую фигуру в бескозырке.
— Самый натуральный, — подтвердил Артюшкин. — Уж больно нахален. Сразу чувствуется — порода!
— Ваше благородие? Гражданин граф? — осмелел Прилип, — Разрешите полюбопытствовать, как, Вы, относитесь к внешней политике нашей молодой советской республики в свете последних демократических преобразований?
— Трансцендентально! — заявил я.
— Вот как? — обрадовался Прилип и налил себе ещё. — Но у ваших предков были же имения, счета в банках? Нет желания вернуть хотя бы часть национализированного состояния? Так сказать, после экспроприации экспроприированного?
— Какого состояния? Что за банки?
— Ну, хотя бы деньги?
— У меня есть деньги! Вот! — я полез под матроску. — Двадцать пять гульденов! Всех куплю и продам! Я сегодня был в театре. Там директор — мерзавец, быдло... щёки красит. И ваша физиономия кажется мне подозрительно знакомой. Где-то я уже это видел?..
— Ну, не такое уже и быдло... — неуверенно возразил Прилип, — Сегодня новое сценическое искусство шагнуло далеко вперёд семимильными шагами, в то время, когда на буржуазном Западе театр практически загнивает. Слабые ростки самодеятельности атрофируются ещё в зачатке, когда у нас инициатива с мест поддерживается на государственном уровне.
Выдав всё это клоун влил в себя «Смерть маркитантки» и вкусно захрустел огурчиком.
— Чего, Вы, Прилип, к молодому человеку со своей внешней политикой цепляетесь, с самодеятельностью лезете своей? — вмешалась в разговор Полонская, — Если не умеете поддержать светскую беседу, так и не лезли бы уже в интеллигентный разговор, как мудила тряпочная. Распахнёт свою хлеборезку и метёт трахомудень всякую... Ежели, милый друг, ничего в изящном не смыслете — не лезьте в высококультурный разговор, залуёбздик вы крашенный!
— Ты, брат, в самом деле, того... — поддержал сожительницу Артюшкин, — Может Его Светлости противно на эти темы рассуждать. Ты не конкретизируй, не заостряй момент. Ты спроси на отвлечённую тему... про погоду, что ли, про живопись, на худой конец.
— А кто заостряет-то? — обиделся клоун набивая рот килькой. — Кто конкретизирует? Я, все-таки, артист, а не мальчишка на комильфотные роли! Мне сам Мейерхольд говорит, ты, говорит, прирождённый биомеханик, а не...
Лауреат повертел над головой вилкой, как бы демонстрируя что он не «какой-нибудь», но мысль свою закончил довольно странно:
— Царевич Алексей! — сказал клоун и сам удивился собственной проницательности. — А я то всё думаю, кого же мне напоминает эта бескозырка?!
— Ах! — всплеснула руками Полонская да так, что в локтях у неё хрустнуло, — Граф?! Вы? Нет, не может быть! Я так и знала, я чувствовала... сын достойных родителей. Ты помнишь, Казимир, я сказала тебе, сегодня что-то стрясётся? И вот — стряслось! Цесаревич жив!
— Мать моя... — только и сказал Артюшкин.
Я окинул собрание мерклым глазом и не стал разочаровывать компанию. Жаль огорчать таких милых людей.
— Раскусили все-таки... Что же это такое? — удивился я притворно, —В кого не переоденусь, все равно узнают, прохиндосы... Намедни вырядился, не поверите, финансовым инспектором! Пришёл в шашлычную, заказал с приятелями того-сего, пятого-десятого... Хозяин, плут этакий, хотел было денег с меня спросить, уже и пасть свою раскрыл и, прямо, — бац на колени! Узнал в последний момент, собачье семя, чёртово колено. Говорит, простите великодушно вашест-во, не признал-с сдуру Ясную Личность, не извольте казнить, извольте миловать! Ладно, говорю ему, дурак, иди в сортир и сам себе морду набей, чтобы в другой раз неповадно было. А морда у него, господа, — бубен. В такую бить — одно удовольствие. Орясина.*
——————
* Вот тут, в этом самом месте, со своими возмутительными советами влез в мой роман премудрый Карл Лихтербетович.
— Какой ещё цесаревич Алексей? Чего вы, Володя, гоните? На кого вы намекаете? Чего вы тут политику шьёте?! Это же на всю пятьдесят восьмую статью!
— Не брызгайте на меня слюнями! — сказал я агенту. — Лучше пожуйте чаю, от вас несёт после вчерашнего...
— Нет, вы не увиливайте, не скользите мимо! Я вас что просил писать? Я вас просил для детей...
(В защиту Карла Лихтербетовича стоит сказать, что над рукописью я работал в период сложной международной обстановки, когда наши мудрые руководители разоблачили в недрах партии очередную партию уклонистов, чем поставили Антанту в совершенно дурацкое положение.)
— А я для кого? И, потом, с чего вы взяли, что это детская книжка?
— Вы эти популистские тенденции оставьте! Я знаю куда вы ведёте, на чью мельницу льёте. Сначала цесаревич, потом безумный Урицкий, и пошло поехало...
— А чем вам не нравиться Урицкий?
— Он? Он мне нравиться всем! Честнейший, благороднейшей человечище с холодными конечностями! Тем более, что его портреты до сих пор украшают стены некоторых кабинетов. — тут Карл как-то странно сгорбился и зашипел в моё ухо, — Вычеркни ты этого Алексея, я тебя умоляю! Сделай такую милость! Ведь пропадём ни за грош...
— Нет, не могу! При всём уважении... рука не поднимается.
— Ладно, — неожиданно смерился Карл, — Тогда разверни сюжет и не абстрагируй, пусть это будет не настоящий Алексей. Пусть будет сказочный.
— Он и так не настоящий!
— Всё равно разверни... мало ли что... ты ещё молодой и не знаешь как в жизни бывает, — тяжело вздохнул Карл, — Сегодня не настоящий, а завтра в двадцать четыре часа, и супчик из ботвы.
— Ладно, чего уж там, разверну, — обнадёжил я литературного агента, — мне не жалко.
И я развернул...
(Прим. авт.)
— А знаете, что я сейчас сделаю? — воскликнула Полонская. — Я сейчас совершу какой нибудь необдуманный поступок, от избытка чувств! Выкину что нибудь безумное!
— А я, я сейчас, я сейчас, только на одну минуточку, — сказал клоун и как был с вилкой в руке, с наколотым на неё солёным огурчиком, так и выскочил за порог.
— Куда это он? — удивился Артюшкин. — Пришёл без приглашения и бежал как ненормальный. Впрочем, чёрт с ним. Вы, Ваш-ство, вот что мне скажите, как нам вообще... во вселенском масштабе, стало быть, конкретно? А то, в газетах пишут всякую дрянь, сплошную мистификация, читать противно. То у них Стаханов, то Паша Ангелина, то Папанин на льдине уплыл, а чтобы вот так, доступно пониманию, разве от них дождёшься?
Я отечески погладил модельера по голове и, глядя прямо в его водянистые глаза, сказал доверительно:
— У нас, один раз, тоже случай был. Служил в нашем Лейб-гвардии полку прапорщик по фамилии Дуля. Тоже, кстати, из дворян. «Д» приставка, а «Уля» фамилия. Родом из Госконии. Так вот, этот Д’Уля однажды так сильно проголодался, что прямо в столовой стал жадно кушать, и нечаянно откусил себе палец.
— Ах! Какой ужас! — взвизгнула Полонская.
Довольный произведённым эффектом я потрогал даму за грудь.
Артюшкин тактично отвернулся в сторону, как бы не замечая претензий на свою собственность, а сама Полонская притворилась глупенькой.
— Господа? Может быть ещё кто хочет килек или огурцов? — закудахтала она хватаясь одновременно за все тарелки, — Граф, Вы же совсем не пробовали килек! Скушайте, умоляю Вас!
— К чёрту кильки! — заявил я и призывно потряс брезентовым кошельком, — Поехали в ресторан румын слушать!
— Я знаю одно местечко на станции «Дачная», там этих румын — видимо-невидимо! — крикнула Полонская и захлопала в ладоши. — Казимир, быстро поймай нам таксомотор, мы с Его Высочеством поедем гулять среди берёз.
— Мамочка, к чему так безумствовать? — попытался образумить сожительницу трезвый Артюшкин, — Мой свитер для загородных прогулок принесут из чистки только утром.
Руками он делал всякие жесты, которые можно было истолковать как: «Ты что, дура, совсем с ума спятила?»
— А кто тебе сказал, что ты поедешь с нами? — не то удивилась, не то оскорбилась Полонская, — Сегодня переночуешь в дворницкой.
— То есть, как... Почему в дворницкой? Что за новости?
— А вдруг, мы передумаем и вернёмся назад? Что ж, прикажешь принцу Нирыбину-Нимясову отдыхать с тобой в одной постели? Ха! Оригинально! Спать с тобой в одном помещении удовольствие экзотическое. Уж ты поверь мне, Артюшкин!
А в это время, мерзкий клоун уже размахивал вилкой в местном отделении милиции.
— Что же вы вошкаетесь!? — орал он на дежурного, — Давайте живо опергруппу с овчарками! Он же опять улизнёт, как в восемнадцатом году!
— Во первых — не орать мне здесь! — отвечал ему дежурный по отделению капитан Закатало, — Во вторых — от нас ещё ни кто не уходил!
Капитан был занят сложнейшим техническим процессом. Он размешивал в жестяной кружке смесь чайной заварки «купец» пополам с водкой. Закатало добавил в коктейль ложку сахара, бросит туда же лавровый лист и поставил всё это на примус. По отделению разнёсся чудовищный дух. Описать на бумаге настоящее амбре невозможно. Так пахнет загубленная жизнь советского милиционера.
Унюхав сей букет угомонилось всё живое в отделении. Хулиганы забились поглубже на нары, а девочки в «обезьяннике» перестали смеяться над гражданкой с заявлением «на изнасилование».
Капитан не стал доводить содержимое стакана до кипения. Он влил в себя реактив, всё до последней капли, откусил от головки чеснока... И кончено!
В его глазах заиграла зарница. Минуту капитан стоял как бронзовый, затем дыхнул на клоуна огнём и пламенем:
— Ненавижу!
Прилипу показалось, что Мир провалился в тартарары.
Кого конкретно ненавидит, Закатало не уточнил, но вытащил из кобуры наган, швырнул его в сейф, и добавил многозначительно:
— Я его так замордую! — при этом волосы на его кулаках зашевелились как на шкуре гиены.
Клоун весь как-то обмяк, раскис и, ощутив всю свою ничтожность перед героем-капитаном, переменил тон.
— Пожалуй, я немного погорячился с овчарками, прошу извинить меня за дерзкое поведение. Даже не знаю, что на меня нашло? Всегда так, наговорю лишнее, а потом глубоко раскаиваюсь. Нервишки пошаливают, подлые. Может мне завтра прийти... или потом... когда вам будет удобно?
— Гражданин! Держите себя в рамках! Где этот принц Алексей, мать его — перемать! Парамошечкин? Пара-мо-шеч-кин!
Из недр отделения возник курсант Парамошечкин с трёхлинейкой. Из винтовочного дула торчала ветка сирени. Вид курсант имел заспанный. Вся правая половина его физиономии была изуродована ночными шрамами от подушки, а из уха торчали перья.
— Чего опять?
— Вперёд!!! — крикнул капитан и, размахивая жестяной кружкой, бросился к выходу увлекая за собой клоуна и, (для кучности), проституток из «обезьянника». С визгом, с гиканьем вся кавалькада понеслась по тихой липовой аллее.
Местные беспризорники, только-только притулившиеся на ночлег, падали со скамеек и в панике прятались кто куда. Среди бродяг суетился и наш добрый знакомый, литературный агент Карл Лихтербетович. Он, по своему обыкновению, принимая воздушные ванны, дербалызнул лишнего и расслабился. Что называется, — потерял ориентацию в пространстве и времени. На дворе уже была ночь, а ему всё мерещился прогулочный катер и брызги волн печальных. С перепугу Карл вообразил будто его собираются топить и забрался в «трюм» мусорный ящик, где и просидел до утра. Прямо не человек, а Тузик. Даже неловко за него.
В авангарде прецессии скакал неутомимый клоун, он показывал правильное направление огурцом на вилке. За ним, в беспорядке бежали девочки. Потрясая грудями, весь дамский коллектив дружно отбивал каблуками ирландскую джигу. Замыкал процессию лихой капитан. Закатало охаживал отстающих дам жестяной кружкой и подбадривал сапогами.
— Я вам покажу маникюр с ондюлясионом! — кричал он время от времени.
То там, то сям мелькала ветка сирени. Это мельтешил недовольный Парамошечкин. Курсант не знал куда его гонят, но предчувствуя нехорошее целился из винтовки во всех подряд, чем наводил на девочек ужас.
На перекрёстке их обогнал трамвай.
— Нас водила молодость в сабельный поход! — взвизгнула вагоновожатая при обгоне. — Нас бросала молодость на Кронштадтский лёд! Не бегать мне по путям! Всех оштрафую!
С задней площадки трамвая свесился гражданин без видимых признаков жизни. Оно и немудрено, из под правой лопатки гражданина торчала рукоятка кривого испанского ножа. Бешено звеня и громыхая остатками стёкол трамвай проследовал... только ангел тьмы знает куда его понесло.
Погоня!
Пусть бестолковая, но зато, как забирает! Все несутся очертя голову неизвестно куда. Суть не важна, главное — чтобы дух захватывало. Вот так, галопом, налетели, похватали всё что под руку попадётся и обратно. Динамика! Не из области физики, а прямо с городских улиц. Проститутки на каблуках — по трамвайной брусчатке, а за ними лихой капитан с кружкой в руках. И куда бегут? Никому не известно.
— Вот этот дом! — внезапно остановился бдительный клоун. — Здесь, за этой дверью!
Отважный капитан с ходу вломился в помещение.
— А-а-а-а-а!!! Мандавошки семисекельные! Не ждали?! — воскликнул он победно. — А ну, все рылом в пол!
Ни артистки Полонской ни её Казимира, ни цесаревича Алексея в квартире не оказалось.
— Вот на этом самом кресле сидел самозванец, — заорал Прилип как ненормальный, — Пощупайте же, оно ещё тёплое! Ну, что же вы стоите! Они не могли далеко уйти...
Капитан лично вскрыл диван, выломал дверцы шкафа, и принялся за буфет. Парамошечкин, тем временем, порол трёхгранным штыком подушки.
— Чего расселся?! — неожиданно зло крикнул капитан, рассыпая по полу пшено из буфета, — Работать надо!
— Я? — удивился клоун.
— Не задавать дурацких вопросов!!!
После таких слов Прилип мобилизовался до крайности. Для начала он передавил все бокалы на столе, а потом принялся за посуду.
— Может быть важна всякая всячина! — кричал капитан выдёргивая из кресла пружины, — Мы имеем дело с идеологической диверсией! Парамошечкин?! Проверь на кухне.*
——————
* Капитана Закатало перевели в Москву из Алма-Аты. Там его очень хвалили за то что при обыске не поленился переворошить 2 тонны навоза, 6 кубов дров, 2 воза сена, очистил от снега приусадебный участок, залез в собачью будку, курятник, скворечник, распотрошил матрасы, при личном обыске сорвал с подозреваемых пластырные наклейки и даже рвал металлические зубы, чтобы найти в них микродокументы; и ещё раз потом пришёл в то же место, — и снова сделал обыск. Наново вскрыл пол, перекопал погреб, вспорол мешки с крупами, выставил оконные рамы, выломал дверные коробки и растворил в воде весь кусковой сахар.
— Добренький капитан Закатало? — спросили проститутки, — Отпустите нас, а? Добренький капитан? Дома малые дети некормленые, мужья волнуются, матери все морги обзвонили...
— Молчать! Знаю я вас! Чуть отвернёшься — уже весь в засосах! Идите по соседям, собирайте кто чего слышал подозрительного. Выполняйте!
Парамошечкин повис на люстре «ампир» и упёрся сапогами в потолок.
— Нет, — сказал многоопытный капитан, — так ты её не сорвёшь. Дом купеческий, крюк армированный. Тут надо всем вместе. А ну-ка, как там тебя? Мордатый? Брось посуду колотить, подсоби!
Втроём они вцепились в бронзовые рога под потолком и на счёт «три» вылетели через окно на чёрную мостовую.
— Я вижу, что обыск по горячим следам результатов не дал, — недовольно резюмировал Закатало стряхивая с себя капли крови и стекла. — Что ж, придётся вызывать экспертов
(отрывок из Ордена)
 

Невеселое бритье для веселого за ...

(Валидол Герцин)
   2011-04-26  0  0  883
Парень брился топором и кричал от боли.
Очень сильно он хотел от девушки любови.
А девчоночка его пригрозила строго,
Коль не бритый ты такой, полюблю другого.

Как назло его станок год назад сломался.
Он не брился целый год и весело смеялся.
Но еще одна беда, был парень безработным.
И за что купить станок, чтоб быть на лик добротным?

Денег нету на станок, надо раздобыть бы.
В этом деле толку нет от праведной молитвы.
Бога сколько не проси денег не прибудет,
А без денег нет станка, и любви не будет.

И нашел решенье тот, парень бородатый.
Дома ведь топор лежит, то бишь он богатый.
Можно же продать топор, и купить станочек.
И резину прикупить на аленький цветочек.

И он взял топор большой пыль с него стирает,
Представляет ночь любви и о ней мечтает.
Взял за рукоять топор и пошел на рынок,
По дороге машет им, и чешет свой затылок.

И пришел он на базар, счастлив и довольный.
Перед взором у него стан девушки дородный.
Предлагает всем подряд древний свой инстрУмент,
Но к нему пришел шериф и спросил докУмент.

Огорченный паренек брел теперь с торговли.
День закончился смурной предвкушеньем боли.
Вот он бреет топором кудрявую бородку,
Ибо хочет посетить любимую пилотку.

И пошел он в гости к ней, бритый и помытый.
Пусть в порезах все лицо, но все же не урытый.
Но подруга подвела и парню отказала,
Что-то рассказав про дни, истерику нагнала...

26.04.2011
 

Рука

(Леонид Олюнин)
   2011-04-27  0  0  369
* * *
За дверью кабинета –
Лохматая рука;
Заходишь без пакета:
А ну, вали. Пока!
Ну, что же вы, бараны,
Не знаете пароль?
Не сыпьте соль на раны,
Не любит это соль.

* * *
Разрисовано ведро,
Но в работе не бодро.

* * *
Подлость – это хорошо –
Одному. Другому плохо.
И не важно год какой
Во дворе или эпоха.
 

( 15 ) Дубровский - 2. Повесть в ...

(Скучный Автор)
   2011-04-29  0  0  417
ГЛАВА 15
1
Луна июльская сияла,
а ночь совсем тиха была,
но ветерка душа дышала…
и думкой, изредка, влекла…,
где, временами, лёгкий шорох,
создав кручин шумящих ворох,
по саду пробегал всему...
и пробуждал от спячки тьму,
что облекала властной сенью,
испуг красавицы младой,
кто, столь известною тропой,
ступая, словно лёгкой тенью,
приблизилась, в урочный час,
к свидания месту…, ждал где, спас!
2
Ещё никто не появился…,
но тут, из-за беседки, вдруг,
пред ней Дубровский очутился
( Едва ль убавивши испуг! )
и голосом сказал ей, тайным
( звучал кой, тихим и печальным ):
«Я знаю всё…- но Ваш ответ
( Что для меня - святой обет! ),
призвал прийти на помощь к доле
( Чрез обещание Ваших слов…-
А я, чтя их, на всё готов! ),
зажатой жизнью…, поневоле,
чтоб Вас, в надежде, защитить,
и справедливость тем свершить!»
3
«Вы предлагаете ( Я знала! )…,
мне, покровительство своё…,-
пространно Маша отвечала,
впадая в яви забытьё…,-
но я прошу Вас, не сердитесь,
а лишь подробней объяснитесь…,
ведь это слово, столь храня,
пугает, всё-таки, меня…
Да и тем более, скажите,
а как Вы сможете помочь?» -
«Но я бы мог ( Ужель Вы прочь? )
избавить ( Только прикажите! )
от человека, кто, судьбой,
так ненавистен, Вам, душой!»
4
«А я прошу Вас, ради бога,
не трогайте его, ничуть…
И месть, избрав, из-за предлога,
вершить не смейте, впавши в жуть ( ! ),
хотя бы по простой причине,
что любите меня…- Отныне,
я не хочу виновной слыть…-
А ужаса - не исключить!» -
«Но я его совсем не трону,
ведь воля Ваша для меня,
стезёй нетленного огня,
сродни священному закону,
а с оным, в злобу впасть…, сиречь,
как будто жизнью пренебречь!
5
Он станет жизнью Вам обязан…
А со злодейством, никогда,
не будет облик Ваш увязан…-
Да не спадёт, слезой, беда ( ! ),
тем более, на имя Ваше…
А Вы же, Маша, розы краше,
должны, душою, быть чисты,
и даже к ликам пустоты,
в моих нелепых преступлениях…
Но как же Вас тогда спасти,
когда отец Ваш, на пути,
в своих жестоких проявлениях ( ? ),
кто выбор сам определил
и за родную дочь решил!»
6
«Ах…, есть ещё одна надежда…
И я надеюсь, что смогу…
Хоть он упрям…, увы, невежда
( Не пожелаешь аж врагу! )…,
но любит так меня, душевно…
А я, слезами, пусть чуть гневно
( Да чрез отчаяния накал! ),
попробую…, чтоб осознал!» -
«Но не надейтесь по пустому:
ведь в этих, именно, слезах,
увидит он обычный страх,
как к заключению простому,
где отвращение и боязнь,
лишь подтверждают неприязнь…
7
То - общее…- Скажу я… Вам уж…
и тем всем девушкам младым,
когда они выходят замуж,
вне страсти…- с вИдением иным,
из благородного расчёта;
А если здесь, в зачёт почёта,
отец, вдруг, в голову возьмёт,
Вам счастье сделать, без забот,
но и без Вашего участия?
И Вам, по сути, вопреки!
А вот тогда ( В тисках тоски! ),
под злой венец, в обряд причастия,
Вас…, уж насильно поведут…-
И выбора не будет тут!
8
И вот тогда, судьбу навеки,
другому предадут, во власть…,
кто старый муж ( О…, жизни реки! )…-
Ужели беспредельна страсть?» -
«Но делать нечего…- Очнитесь!
А Вы тогда, тогда явитесь…,
освободить меня, судьбой…
и буду Вашей я женой…»
И здесь, Дубровский, в смысл вникая,
от оных слов затрепетал,
а бледного лица овал,
черты румянцем покрывая,
вмиг, приобрел багровый цвет
и он задумался в ответ…
9
Но в ту же самую минуту
лицо опять сменило лик
и стало ( К доле ль неуюту? )
бледнее прежнего…- Он сник…,
в молчании долгом пребывая…,
где, на раздумья уповая,
потупя голову, сказал:
«А чтобы лучший день настал,
отныне, Маша, соберитесь,
со всеми силами души
и, умоляя ( Рок верши! )…,
просите, требуйте, молитесь…
иль бросьтесь к батюшки ногам,
но объясните жизни срам!
10
И ужас весь ему представьте,
что Ваше будущее ждёт…
и с горечью притом, добавьте,
что тщетно молодость пройдёт,
близ старика, кто хил, развратен,
а в увядании - неприятен…,
но если, всё же, не поймёт,
то действуйте, чрез злой расчёт,
в жестокость, впавши, объяснения,
решившись, смело, на него,
ведь Ваша жизнь - не для того,
кто претендует, вне стеснения,
судьбою юной овладеть…
и ей позволить только тлеть!
11
А далее, отцу скажите,
коль будет он неумолим,
то ( Маша, правильно поймите! )…,
что можно совладать и с ним,
найдя ужасную защиту…
и слёз добавив ( долей - к быту ),
скажите, что богатств набор,
на жизнь не изменяет взор,
и ни одной минуты счастья,
Вам не доставит для души…,
а роскошь - только барыши,
что бедность тешит в час ненастья…-
и то - лишь с непривычки, вмиг…-
А нищий люд, сей мир, постиг!
12
И от него не отставайте,
и не пугайтесь ни угроз,
ни гнева ( Духом - зло встречайте! ),
но действуйте без слёз, всерьёз ( ! ),
пока останется, пристрастной,
хоть тень надежды ( Пусть, неясной! ),
но ради бога, в знак всего,
не отставайте от него!
А если же другого средства,
уже не будет…, то тогда…»
И тут, Дубровский ( О…, среда! ),
лицо, руками ( Вне кокетства! ),
закрыл, как будто спрятав стыд,
а Маша плакала…, навзрыд!
13
А он, казалось, задыхался,
но, горько выдохнув, сказал:
«Ах, участь бедная…- признался…-
За что меня Господь призвал?! -
Ведь я отдал бы жизнь, бесспорно!
А видеть Вас…, смотря, покорно,
хотя бы издали… желал…
И час счастливый, вдруг, настал!
А уж руки коснуться Вашей
( О…, это было лишь мечтой! )…,
где Вы, как утренней звездой,
в провинции, возникши, нашей,
вмиг, изменили бытиё…,
чрез упоение моё…
14
И вот тогда, когда возможность,
мне открывается, судьбой,
прижать Вас к сердцу ( В непреложность! ),
своей волнуемой душой,
чтоб в это самое мгновение,
поняв рассудка откровение,
сказать: О, ангел, мы умрём!
Но бедный…, должен ( Поделом! )
остерегаться от блаженства,
и должен отдалять его…,
но что печальнее всего,
то я и облик совершенства,
обязан гнать из головы,
со всеми силами, увы…
15
К ногам же Вашим я не смею,
в стремлениях искренности пасть,
чтоб долей скорбною, моею,
благодарить, тем, неба власть,
за непонятную награду,
а та ( Ужель за зла браваду? ),
столь незаслуженно дана…
Но ненавидеть ( И сполна! ),
как должен я того?..- Отныне
( И это чувствую теперь… ),
во мне утихнул, будто зверь,
а гнев стяжает дух в помине,
и в сердце места боле нет,
чтоб ненависть вершить в ответ!»
16
И тихо, с нежностью порыва,
он обнял стройный стан её,
и так же тихо, в такт позыва
( Ступая, словно в забытьё,
невинной девушки, сознания… ),
привлёк её, из сострадания,
степенно, к сердцу своему…,
а Маша, на плечо ему,
склонила голову, беспечно…,
но и доверчиво, вполне,
ведь будучи наедине,
она, беседу, столь сердечно,
с разбойником младым вела,
знать, защищённою была!
17
Молчали оба…- Ночь же, мглисто,
как будто предъявляла счёт,
летело время, коль, игристо,
и совершенно без забот…,
но Маша, долго кто молчала:
«Пора…» - в неспешности сказала,
Дубровский где, напрягши слух,
очнулся будто…, во весь дух,
как выходя из усыпления…,
а после, руку взяв её,
он, под раздумье лишь своё,
но, их, сопоставляя мнения,
надел на палец ей кольцо
и пристально взглянул в лицо…
18
«Решитесь если…, по причине…-
сказал, в задумчивости, он…-
ко мне прибегнуть…, чтоб, мужчине,
найти и Право…, и Закон…,
то оное кольцо храните,
и к дубу сразу принесите,
в дупло его, чтоб опустить,
и тем меня оповестить…,
и буду знать я, непременно,
что делать…», здесь, он замолчал,
но руку Маши, нежно взял,
поцеловавши упоенно…
и меж деревьев, в час ночной,
исчез в безвестности…- Герой!
 

Коли Вы неохотно жене изменяете

(Новиков Николай)
   2011-04-29  0  0  737
Коли Вы не охотно жене изменяете ,
Значит чувство любви Вы к ней , всё же , питаете ......
 

Иду походкой твёрдою с букетом а ...

(Новиков Николай)
 О любви  2011-04-29  0  0  1257

Иду походкой твёрдою с букетом алых роз ,
С весёлой наглой мордою . И по - боку мороз .
Пусть щиплет он и колется и ноги мёрзнут пусть .
Я шлёпаю околицей , к любимой в гости прусь .
Она картошки сбацает . Огурчики , лучок .
От счастья зубы клацают , но скоро под бочёк
К моей желанной с холода я трепетно прижмусь
Для утоленья голода и разогнать чтоб грусть .
Винцо под свечи яркие , блаженство и уют
И поцелуи жаркие в нас счастье разольют .
 

Песня про негров

(Павел Малов-Бойчевский)
 Про негров  2011-04-29  0  0  4460
(Про любовь во времена застоя)

У седой горы Килиманджаро,
Там, где орех кокосовый растёт,
Негры негритянку зажимали
(Может, правда, может, – анекдот!)

Посреди тропической экзотики
Как прожить в идиллии такой?..
Вражеское племя, вынув дротики,
Окружило их густой толпой.

Заблестели копья, словно жала,
Затрещали длинные щиты.
Негритянка сразу убежала,
Ведь дадут... и вовсе не цветы.

И сцепились негры те друг с дружкой,
Бились, грызлись, рвали шерсть на головах.
Умывались негры красной юшкой,
Но бежал с позором подлый враг.

И тогда, за подвиг этот ратный,
Вождь послал тех негров в СССР.
«Но, – грит, – игр чуждайтесь там азартных
И держитесь наших древних вер.

А ещё там с бабами – не очень!..
В эсэсэре с этим благодать:
На любом бульваре днём иль ночью –
Проститутки толпами стоят.

Там воры на каждом перекрёстке,
Рот раскроешь – свиснут амулет.
В барах ошиваются подростки –
Все доллары выдурят в момент.

А ещё поменьше пейте пиво,
В пиво там подмешана вода.
Мочишься потом неделю криво,
Лучше водку пейте иногда...»

Небо солнце с муками рожало,
Негр в там-там замучился лупить.
В дар седой горе Килиманджаро
Вождь велел три казни совершить...

Запаслись те негры алкоголем,
Табаком, зубами обезьян
И в каком-то городе, в Анголе,
Поднялись гурьбой в советский «Ан».

Прилетели. Но винить а ну – кого?
Трое без носов, четвёртый – спит.
Два врача смотрели их во Внуково
И нашли какой-то страшный СПИД!

Долго их уколами кололи,
Только рок на них поставил крест...
А болезнь пошла гулять на воле
По вине московских стюардесс!

6 июля 1985 г.
 

Всему свой срок

(Леонид Олюнин)
   2011-04-29  0  0  697
. . .
Ну, да, всему отпущен срок.
Так думая – не одинок.
Но почему, где всё не вечно,
Людская глупость бесконечна?

. . .
Из осины в два обхвата
Вышла ложка… Не богато.

. . .
С рожи так и прёт улыбка,
Видно похвалили шибко.

. . .
Аты-баты, Все зубаты.
Все рогаты и в кашне.
Как ни дуйся на богатых –
Не прибавится в мошне.
. . .
Мраз пришёл раненько:
Шубу прОпил Сенька.
. .
Дали корку доглодать,
А могли бы и не дать.

. . .
Воспевай земной уют,
Ручейком беги журча.
Птички певчие поют,
Но когда-то замолчат.

. . .
Хвост к телеге привязал.
«Всё, запряг!» - отцу сказал.

. . .
Сердца запущение
И разрыв с мечтой;
Зависть – это мщение
За своё ничто.
 

Мочи нет

(Леонид Олюнин)
   2011-04-30  0  0  729
. . .
Конечно, ждём успеха спелость,
Но труд мешает крыльям нег.
Всё кажется: да ну, успеем.
А вот успеть-то мочи нет.

. .
Ум имея за троих,
В этом ты, конечно, лих.
Но запомни, Колька, -
За троих и только.

. . .
 

Пожарной охране - огонь души

(ЗЕВС)
 Про пожарных  2011-04-30  0  0  2891

*   *   *
Минздрав нас вечно убеждает,
Что надо быть всегда в строю,
Пожарный лишь предупреждает:
Огонь опасен, мать твою!

*   *   *
На «пять» своё ты знаешь дело,
От нас секретов не тая.
И если что-то не сгорело,
То в том заслуга есть твоя.

*   *   *
Будь самым лучшим – не иначе,
И эти сбудутся слова.
Пускай к тебе попрут удачи,
Как сноп воды из рукава!

*   *   *
Ты стал светлей с погодой ясной,
Поёшь подобно соловью –
В огонь души твоей прекрасной
Я спирта с маслом подолью!

*   *   *
Надёжно сел ты в свои сани,
В труде достиг больших высот
И выдал столько предписаний,
Что жить придётся лет пятьсот.

*   *   *
Живи ты весело и плавно,
Огонь сердечный не туши.
Пускай работает исправно
Сигнализация души.

*   *   *
На жизнь смотри ты с лёгким флиртом
И возражай всегда судьбе,
Но запивай ты чистым спиртом
Огонь, бушующий в тебе!

*   *   *
Как ты, такого человека
Приятно чествовать всегда.
Я пью за то, чтобы полвека
Ещё горел ты, как звезда!

 Добавить 

Использование произведений и отзывов возможно только с разрешения их авторов.
 Вебмастер