ХОХМОДРОМ- смешные стихи, прикольные поздравления, веселые песни, шуточные сценарии- портал авторского юмора
ХОХМОДРОМ - портал авторского юмора
ХОХМОДРОМ

Хохмодром: смешные стихи и рассказы: за месяц 12.2005: самое лучшее: стр. 30

ХОХМОДРОМ
ХОХМОДРОМ ХОХМОДРОМ
НАЙДЁТСЯ ВСЁ >>>
СПРЯТАТЬ ТЕКСТЫ
ОБСУЖДЕНИЕ
НАШИ АВТОРЫ
Удачные произведения
Удачные отзывы
Добавить произведение
Правила сайта
РИФМОСКОП
Присоединяйся! Присоединяйся!
Друзья сайта >>
 
Прикольные стихи и рассказы: за месяц 12.2005: самое лучшее: Стр. 30  Оцен.   Раздел   Дата   Рец.   Посет. 
 

Ещё раз про фому

(Anatol)
 0  Матерные  2005-12-12  0  1017
Да, в небе нашем голубом
Что только, не мелькает
Сигары, крышки от кастрюль
И все это -   летает!

Но наш ученый муж с трубой
Не подает и виду
Хоть и глядит с открытым ртом
Но сам лишь видит «фигу»

Он видит что-то, в небесах
Но как Фома-невежда
Внушает миру что, всегда
Одним нам жить, как прежде

Не верит он своим глазам
Не верит ощущенью
Не хочет верить чудесам
На всё, всегда сомненье

Объект, летящий вопреки
Законам, всем известным
Зовет каким-нибудь «зондом»
А не послом небесным

Он верит лишь в один Закон
Закон, о притяжении
Каноном стал для тех умов
Преградой откровенью

Не верит, может потому,
Что с ними, не общался
При встрече с ними под луной
За руку,   не держался

Считать себя «пупом земли»
Одними во вселенной
Самих себя с ума свели
Вот глупость, несомненно

Что нужно, чтоб поверил он
В тарелке прокатиться?
С разумной жизнью внеземной
На пальцах объясниться?

Ум наш, не сможет охватить,
Осмыслить   бесконечность
Никто не сможет объяснить
Чтоб, осознали   вечность

Их разум, может, так велик
Как наш, сравнить с букашкой
И смотрят лишь на нас, как мы,
На рыб, что за стекляшкой

Чтоб мы могли себя считать
И называть разумным
Должны мы, Землю уважать
И поступать с ней мудро

В своих соседях по Земле
Должны мы видеть братьев
И обращаться к ним на Вы
Разумными считать их

Когда вернется разум к нам
Навечно, на планету
Уверен! Будут к нам летать
И мы летать по свету
 

Так вот они какие – комплексы!

(Св. Мопс)
 0  Ироничные стихи  2005-12-12  0  630
Ветры южные задули,
Я не открывая век,
Вдруг проснулся из-за дули,
Что в саду шумит весь век!
Говорит жена Дуняша,
Бурею поражена:
-Не пора ль вставать, бздун Яша,
Говорю:»Пора, жена!»
Вечером вчера под «Вести»
Выпил водки граммов двести,
Позже «Стрелки» плясо-пели,
Мы уснули и сопели!
Час показывали стрелки,
Мне, как помню, снились «Стрелки»,
(«Стрелки» были как тарелки, -
Не глубоки и не мелки!)
Снились очень уж фривольно,
Так что я уже хотел,
Я лежал по стойке «вольно»
В окруженьи похо…тел!
Крутанул под одеялом,
Тут хватил меня прострел,
Завилял, - ну, вроде ялом,
Прерывая сон про «Стрел…».
Тут еще моя супруга…
В уши лезет ее ругань:
Плохо наш живет Никола!
Яша!Ни двора, ни кола!
Он не знат куды ся деть!
-Хватит холостым сидеть!
Он, как в сельве баобаб,
Нет ни девочек, ни баб!
И не надо колебаться,
Надо, блин, Коле е…ся!
Будут внуки, малы дети,
Будет Коля молодети!
И, едрена мать, ети
Баб пусть щупат за тити!
Присмотрел ему одну,
А не то пойдет ко дну!
Нужен сыну прочный тыл!
Тут в простреле я застыл!
Жаль, случился ишиас,
Я в секс-деле сущий ас!
Мне свово сынка Николу
Днем вести на встречу в школу,
Где должон был сын родной
Познакомиться с одной
С молодой училкой очень,
Ну, и что, что седни осень,
Мы б усе, ну, с ей втроем,
Ночь за здорово живем
Провели б на сеновале,
Я бы у училки Вали
Рассупонил все что надо
И не надо шоколада,
Показал сыночку Коле,
То чему не учат в школе!
Я без комплексов мужчина,
Нет ни ордена, ни чина,
А теперь куды? –Болит
Звезданул радикулит!
Мать!Замолкни,мля, не лай
Пусть сегодня Николай
К нам приводит ту дивчину
К нам на нашенску перину,
Хде да хто? –Да конь в пальто,
Помогу я, если что... .
 

Виртуальная партия Рунета

(Владимир Якушев)
 0  Смешные стихи  2005-12-12  0  605
Долгое время создаю политическую, сетевую организацию пользователей Рунета. Похвастаться успехами не могу, но для себя лично я определенно доказал, что на правильном пути. Интернетчики не зависимо от своего отношения собственности и средствам производства являются современным классом, коотрый в самое ближайшее время станет гегемоном Жми сюда
 

История с яйцами

(Макошь)
 0  Про яйца  2005-12-12  0  2000
Серафиме Алексеевне осталось купить буженину, всё остальное было уже готово. Раньше она ездила за бужениной в Елисеевский, а нынче стало трудновато: Серафиме Алексеевне исполнилось на днях девяносто пять. Вечером соберутся потомки: вдова-дочь, вдова-внучка, правнучка с мужем и трёхлетняя праправнучка. А какой стол без буженины? Одно недоразумение…
Серафима Алексеевна сунула ноги в полусапожки на маленьком каблучке (на высоком она уже года три как не ходила), кокетливо сдвинула шляпку-таблетку набок, повязала сверху тонкий ажурный шарфик, надела любимую котиковую шубку и отправилась в гастроном.
Купив изрядный кусок буженины и положив его в объёмистый ридикюль, Серафима пошла через сумеречный сквер: захотелось прогуляться. Она старательно обходила скользкие места, благодаря правнучатого зятя за то, что подклеил ей на сапожки резиновые подмётки, и вспоминая буйную юность, поэтические вечера в Политехническом…
Серафиму неуклюже обогнал по обледенелой дорожке мужчина в чёрной куртке и с металлической сеткой с тремя десятками яиц в руке. «Что за мода носить куртки? – подумала Серафима. – Совсем не элегантно… Вот покойный Лео всегда носил драповое пальто и шляпу…»
Она с беспокойством посмотрела на торопящегося скользящего человека: «Ах, как торопится… Только бы не поскользнулся, а то все яйца расколет… Долго ли…»
Мужчина свернул к киоскам, Серафима потеряла его из виду и забеспокоилась ещё больше: «У киосков ребятишки раскатали лёд… Надо бы предупредить» - подумала она и прибавила шагу. Поворачивая к киоскам, она услышала шлепок и тихую брань, поморщилась («Что за лексикон!»), тут же встрепенулась («Ах ты, господи, упал всё-таки!») и поспешила на помощь. За киосками она увидела сидящего на льду молодого мужчину в чёрной куртке, засеменила к нему и протянула руку: «Что ж Вы, сударь мой, так торопитесь… Яйца-то не раскололи?»
Мужчина посмотрел на Серафиму изумлёнными весёлыми глазами, сказал: «Ну, ты, бабка, даёшь!», встал, отряхнулся и пошёл в сторону сквера, оставив Серафиму в трепетном недоумении: сетки с яйцами в его руке не было, не было её и на снегу. Серафима посмотрела в противоположную сторону и увидела другого, скользящего, с сеткой в руке. «Целы, слава Богу!» - подумала Серафима и гимназически зарделась…
 

кабацкий друг

(эли коптер)
 0    2005-12-13  0  492
Мне сейчас не легко
закружилась земля
под ногами
шум стоит в голове
и немножко мутит
все плывет
пред моими глазами
мне сейчас не легко
но приятное чуство
на сердце легло
ведь мой друг
мне подставил плечо
ну конечно
не в уличной драке
или скажем
в обычном быту
где мы можем вдвоем
отогнать с ним беду
он обнял меня
крепкой рукой
и не бросит
меня одного
задыхаться
в коньячном угаре
воевать
с алкогольным врагом
батарею бутылок
сложив под столом
в бесшабашном
ночном ресторане.
 

И опять о рекламе

(Anatol)
 0  Смешные истории  2005-12-13  0  837
«Чупа-Чупс» - на мыло

      Для испытаний «Фейри» была куплена упитанная утка. Инструкция моющего средства изучалась на совесть, потому и наизусть.
      Утка на протвине уже не шипела, и из духовки валило на зависть паровозу. Запах крематория волновал только мелькавшую за окном пожарную команду.
      Голосивший копчёный телевизор вещал умопомрачительный сериал. От подсчета серий загнулся калькулятор, отчего к сериалам загнулся и интерес.
      От растворившихся в дыму утиных косточек ресницы склеивались вместе с бровями. Глаза выпрыгивали в обратную сторону.
      Вызубрив инструкцию, дымящееся семейство поплыло на кухню.
      Напором дыма отворило форточку и вместе с лестницей сдуло пожарную команду. О происшествии пожарные раззвонили ещё до приземления. Вскоре об извержении вулкана заявила и пресса.   
      Из-за дыма на кухне поместилась только женская половина. Не оплакивая утку, она сообща колдовала над протвинем.
      Едва угадывающаяся в дыме утка, фонтанировала запоздалой слюной. Ушные раковины сериал упорно игнорировали.
      «В Виллобаджио давно пляшут, а мы протвень сами облизали бы шустрее и чище» - не выдержала тёща и докапала «Фейри».
      «И чище и вкуснее» - с голоду утопая в слюне, поддержала внучка.
      «По краям больше капай» - внесла свою лепту жена главы семейства.
      В противоположенном по назначению кухне месту, с «Кометом» в руках сосредоточились мужчины.
      В туалете, в облаке порошка копошились три белых привидения. Напудренный, включая подошвы, глава, пыхтел возле унитаза словно гинеколог, принимающий тяжелейшие роды. По выражению его лица и не заглядывая в унитаз, можно было догадаться, что тот сверкать не намеривался.
      Рядом, словно акушерка крутился средний отпрыск.
      «В памперсы дешевле ходить и на роликовые коньки останется» - блеснул он экономическими познаниями, кивая туда, где и радар из-за размера ничего бы не засёк. В той стороне объект выдали пожелтевшие памперсы.
      Сквозь семь зубов, догадливо просвистело слово «Чупа-Чупс». Готовые к обмену памперсы, вскрыли единственное в туалете розовое место.
      Усиленный звук известил о начале рекламы. Побросав порошки, семейство слиплось с телеэкраном.
      «Давай про Виллабаджу, сколько они капают, чтоб утку смыло» - требовала от телевизора тёща.
      «Может по каналам пощёлкать, реклама одновременно по всем прёт» - озвучила истину жена, хватая дистанционку.
      Исполинский снеговик шевельнувшись извергнул облако и заказал «Комет».
      Подползающие памперсы сквозь слёзы голосили – «Половину плопустил».
      Сюжет о «Чупа-Чупсе» расплылся умилённой улыбкой.
      Из телевизора полетела крылатая фраза - «Вы всё ещё ходите в белом». Улыбка, расплывшись от счастья, распространилась на тёщу.
      «У меня пампелсы узе давно золтые» - потянулись ручонки, зазывая ходившего по чужим квартирам порошкового гостя.
      «Вы двери хотя бы на ночь закрывали. Без стука он всё равно не войдёт» - требовательно узаконил белый исполин.
      Тёща, переписывая название порошка, пыталась слизать и изготовителя.
      «Ну, чем же ещё перепачкать оставшееся белое бельё» - мучилась дочка, перекосившись от морщин.
      Страдающий по белому, стащив чужое бельё, исчез с экрана. На экране пожарили уток, но почему-то есть не стали, а приступили к чистке сковородок.      
      Раскрытые рты и выпученные глаза заинтересовались фокусами коллектива Виллобаджи. Капнув «Фейри» на сковородку размером со стадион, Виллобаджовцы на фоне её блеска, сразу же выдали Гопака.
      «Они простой «Фейри» капают, а мы на лимонный тратимся» - озарило тёщу.
      «А эти придурки, свою никчёмную жидкость как из ведра льют» - хохотала дочь, показывая на скоблящих и страдающих по танцам Виллорибовцев – «Сколько утки пережгли, а до «Фейри» ни как не догадаются».
      «Пришлите три этикетки от кофе - и вы получите и кружку и автомобиль» - беззастенчиво врал телевизор, отчего беззастенчиво врала и тёща, уверявшая, что пенсию уже шестой месяц задерживают.
      У неё от кофе глаза к ночи наоборот только топырились. Обещанная же к пенсии Думой прибавка, запечатлелась на пожизненном кофейном Договоре.      
      По причине бульонных кубиков, кофейная реклама жену не трогала. Сотня посланных ею куриных этикеток, откликнулась почему-то только средствами от тараканов. Зачастившая соседка жаловалась на задумчивость любимой кошки, пока та вместо окотиться – не окочурилась.
      На экране мелькнули роликовые коньки. Радостный прыжок осел на домочадцах крахмальным осадком.
      Экономия роликовых денег на куриные кубики, переключила канал, опередив по скорости и звук.
      На экране возник расправлявший крылышки «Олвейс». Не забыв их удлинить, при той же цене он впитывал опять эффективнее предыдущего.
      «Нет предела совершенству! Скоро одной прокладкой можно будет болота осушать» - намекнул всего на одну, скучающий по «Комету», и засыхающий от него глава.
      «Ты и в куриных крыльях не разбираешься! Купил два в одном – водку - от которой и печень лечится и голова трещит» - отреагировала пожирательница прокладок.
      «Помнишь, слесарь батарею чинил, так тот уверял, что два в одном - это только огуречный лосьон» - поддержала тёща, заботясь об экономии.
      Сбавив звук, телевизор вернулся к сериалу. Поникнув духом, домочадцы заторопились к чистящим средствам.
      По всему дому в разных направлениях затопали ноги. Одновременно с задрожавшим домом подпрыгивали и соседние дома.
      Пропустить рекламу, либо сериал - не миновать сердечного приступа.
      К туалету без памперсов подползал младшенький. Заинтересовавшись рекламой, скоропостижно прорезался новый зуб. Под флагом в виде памперсов   просвистело - «Меняю пампелсы на «Чупу –Чупсу».
 

Злоключения на острове Гаити

(Anatol)
 0    2005-12-14  0  847
Что происходит, когда в поездку к морю собираются одни мужики? Нас собралось четверо, дорога была дальней, и каждый подготовился в дальний путь как на Луну, то есть мы затарились по полной программе, забыли только взять закуску, что для нас было не самым главным.
      Ноша была настолько тяжела, что пришлось «разгружаться» уже при открытии выходной двери квартиры, так что когда мы прошли таможню, и сели в самолёт, наши сумки спокойно можно было поднять одному и сразу все.
      Хоровод вокруг «пузыря» в самолёте возобновился, и это продолжалось в течение всего полёта, и касалось почти всех пассажиров. Настроение у нас было приподнято-подпрыгнутое, можно сказать даже боевое, с одним только недостатком – воевать то не с кем, я имею в виду наших жён.
      Найдите хотя бы одну мужскую компанию, сплотившеюся вокруг «тонусного» зелья, которая бы не вспомнила женщин. Мы были не исключением и выпендривались друг перед другом, будто наставили рога самому Дон Жуану.
      Забегая вперёд, скажу, если бы даже сотая доля процента нашего бахвальства воплотилась на острове в жизнь, моему удивлению бы не было границ, так как немного знал своих спутников кроме одного, но он хоть и выделялся - не отличился.
      У всех был боевой настрой по одной и главной причине: жены домой обратно без справки обещали не пускать, и как мы их не уверяли, вера в нас умерла с озвучиванием страны, в которую направлялись. Так что дома нам придётся пусть и раздельно, но всё равно получать, жаль не за что. Наши речи, напомнили мне прошлое планирование социалистических обязательств, где каждый старался запланировать не меньше других.
      Разговоры в самолёте были настолько живые, что можно было подумать - «это» уже случилось, и под их впечатлением в мою голову так и попёрло, что я и застенографировал:
      
      И в небесах без женщин нет покоя

Едва успев сесть в самолёт
Меня без пляжа к бабе прёт
Любую бабу угляжу
В мыслях с собою уложу

Пусть далеко её до Мадонны
Но подарю ей взгляд свой томный
Волью в себя ещё стакан
И от любви к ней буду пьян

Одна мысля, меня смущает
Всё это - дома запрещают
Со мной, что станет долетев
Под пальмой пыл мужской согрев

В момент сей бабы не найду
Боюсь, войной на всех пойду
Смогу и пальму завалить
В кокосе дырку продолбить

Завлечь смогу даже медузу
Не побоясь, обжечь ей пузо
И осьминогу между ног
Пощекотать присоски б смог

Но всё ж кормлю себя надеждой
Что баб я встречу без одежды
И на судьбу я положусь
Что с ними славно оторвусь

Русалки верю, для меня
Как тридцать три богатыря
С пучины, выйдя из морской
Ко мне сорвутся всей толпой

Мечтаю я, пока лечу
Домой приеду - схлопочу
Жена все кости перечтёт
Любовь к мечте во мне убьёт

      Не все, находящиеся на борту, отправлялись на отдых без женщин. Кто кем кому приходится, я не спрашивал, хотя во время путешествия со многими перезнакомился. Зачем пускать слюну понапрасну, тем более она так и так бы выделилась, в независимости от того является спутница женой или членом противоположенного клуба. Я подозреваю, что, всё – таки в большинстве случаев - второе, так как многие женщины напоминали модели с подиума.
      Весь двенадцатичасовой перелёт нам запрещалось курить, а после рюмки это как в пустыне без воды. Отличие нас от европейцев в том, что нельзя – для них закон, но нас такие законы не касаются. Запретный плод всегда сладок, так что противопожарная сигнализация в туалетах работала без передышки.
      Я терпел до последнего, пока не образовалось в туалете окно и для меня. Едва я прикурил, как ворвалась стюардесса. Не успел по привычке с ней даже запереться, как она заголосила громче сирены, пообещав меня отправить до конца жизни на галеры.
      С испугу я согласился погасить убытки по тушению на самолёте «пожара» в виде штрафа. Это немного подействовало, и смилостивившись, она скостила мне срок, но галеры не отменила, пообещав что галера будет заполнена только нашими туристами, и нескольких из них там даже повесят, так как, кроме курения, они так же затеяли ещё и драку по поводу своих, возможно и жён, которые в рукоприкладстве им тоже помогали.
      Примеривая припасённые блюстительницей порядка кандалы, увидел менее злое выражение лица у главной стюардессы, и уверил её, что это была в моей жизни последняя сигарета, в подтверждении чего со слезами на глазах скрутил и выбросил свою «последнюю» пачку.
      Вспомнив, что вчера был день гражданской авиации, я тысячами улыбок поздравил свою потенциальную спасительницу. Стопроцентная амнистия не задержалась, и счастливый, не снимая кандалов, я пошёл на своё место, правда пришлось ещё отделаться и поздравительным стихоплётством.
      Насчёт последующего курения я вытерпел, но для этого мне пришлось опять принять! И конечно в соответствии с каждой не выкуренной сигаретой. Полёт без курения с горячительными напитками, это - каторга на каторге.
      Мы летели на «обыкновенной» крейсерской самолётной высоте и сверху даже быстроходные яхты в океане замирали, будто бы на фотоснимке. Мои шутки, адресованные стюардессам, до адресата не доходили. Например, когда я попросил одну из них поговорить с капитаном, чтобы он продолжил рейс поближе к воде, она удивлённо спросила: «Зачем?». С наисерьёзнейшим выражением лица я ответил: «Охота рыбок поближе посмотреть». Она серьёзно задумалась, и ещё серьёзнее ответила: Капитан Вашу просьбу не выполнит, тем более так можно отстать и от расписания». Я хотел ей объяснить, что вниз полетим всё равно быстрее и время нагоним, но она, боясь услышать от меня ещё какие ни будь головоломистые просьбы, сделала вид, что ещё кому то понадобилась и быстренько удалилась.
      Её хи-хи я услышал только при выходе из самолёта где нас встречали местные девушки для будущего втюривания нам совместных фотографий. Я еле увернулся и своим посоветовал не вступать ни в какие взаимоотношения с фотоаппаратом, а то бы нас дома не узнали, потому что мы были более похожи на китайцев и индейцев. Китайцев - по разрезу глаз, индейцев - по цвету кожи. Не все от этой процедуры открутились, и на обратном пути, увидев те снимки, мы выкупить их отказались. Пускай они фотками сами пугают своих детей.
      По пути и в самом отеле, мы обнаружили, что страна практически ни чем не отличается от стран этих широт. Отдыхать в таких тёплых странах намного лучше, чем писать о них. Кругом пальмы, кокосы, бананы и ещё множество разной ненашенской зелени и фруктов, и всё это вперемешку с бассейнами, морем и солнцем. Единственное что мы заметили, это обширнейшие территории отелей, где поля для гольфа как бассейн обязательны. К гольфу у нас пристрастия не обнаружилось, зато у меня влюблённость в бассейны переросла в любовь, так как все бассейны по периметру по джакузивски бурлили, а моё «пузико» с ромовой начинкой всегда любило почесаться водяной струйкой.
      Не могу, не остановится на внешности местных красавиц. Они там действительно существуют. Милейшие, доброжелательные улыбки с белоснежными зубами, красивые креольские глаза, которые собрали в себя всё сливки со всех прародительских народностей. Но главное в них отличие – это попки. Пусть меня как хотят ругают наши женщины, но у креолок попки с рождения торчат как стрелки у компаса, некоторые даже смотрят на звезды.
      Остальное женское большинство нашей планеты, что только не делает, чтобы у них они смотрели не на асфальт, у этих же асфальта вообще никогда не видели.
      Возможно, им с раннего детства приходилось сидеть на жердочках как курицам, но только не на лапках, а на попках, но голову по этому вопросу ломают все, в основном конечно женщины. Мужчин то больше волнует не почему, а как. У меня, на этот счёт своё мнение – к ихнему солнцу потянется не только зелень, но и всё что угодно.
      Вод под таким солнцем в окружении вышеперечисленных мест, мы встретились с соотечественниками, которые уже полтора десятка лет жили в Нью-Йорке. Внешне они уже отличались от нас, но это касалось только внешности. Они также пили как мы, иногда только добавляя в спиртное лёд, но это не так портило напитки, потому что всё равно выпивалось - залпом.
      Мы поведали о нашем происшествии в полёте, и получили ответ, что у них, в случае драки в самолёте, виновников сразу приковывают наручниками к сиденью, выпускают последними, и уже без денег и можно сказать без штанов. Но об этом мы и сами догадывались, а вот ими рассказанную историю с курением в самолёте я не озвучить не могу.
      Один их не бедненький знакомый покурил в самолёте и заплатил штраф три тысячи долларов. На обратном пути он встретил в том же самолёте Россиян и предложил им надуть команду стюардесс, покурив в сортире втроём, но чтоб признался в этом грехе только один. Это сулило каждому сброситься только по «штуке» баксов. После этого предложения этого деятеля наши ребята чуть самого не сбросили с самолёта. У нас и за пол «штуки» могут приговорить.
      Компаниями мы подружились и особенно, после того как мы их угостили солёными груздями, которые я сам собирал и солил, но чуть не выбросил в Москве. Видимо только по пьяне и привёз. Банка груздей в считанные мгновения растворилась в них как в воздухе. Взгляд красноречиво вопрошал, не осталось ли у нас ещё чего ни будь советского в холодильнике. Мы сделали вид, что как бы не поняли и спинами закрывали набитый воблой холодильник. Мы боялись за их отвыкшие желудки, так как сами «маялись» от непривычной нам пищи.
      Прощаясь, они приглашали меня к себе, обещая посадить на полную халяву, в ответ, на что я им, на пляже написал и прочитал. Глядя им в глаза, я догадался, что попал в точку:

Проблем не мало у людей
Но мы себе свои создали
Остались сами не у дел
И от других давно отстали

Мы сердцем верили тому
Кто сладко пудрил наши уши
Оратор на броневике
Махнул рукой и всё разрушил

Почти сто лет его тропой
К своей могиле путь ложили
Но вот пришёл другой такой
В ножны оружие сложили

Причёской так же - не богат
Но пятнышком он был отмечен
Придумал тоже суррогат
Но всё же в мире был замечен

Бровястым, лысым и с пятном
Устали верить обещаньям
Лишь верил – кто за верстаком
Кто был лишён образованья

И часть народа вразумев
Мозги, от чуши той прочистив
Свалить решили за бугор
С родными, близкими простившись

Пусть там и краше всё вокруг
Сверкает всё, что глазом видишь
Но там, ты сам себе не друг
Себя и всех в душе обидишь

Улыбки светятся кругом
Встречаешься всегда с улыбкой
А сердце помнит о другом
В твоей груди стучит с ошибкой

Российский дух нельзя сломать
Куда бы нас, не разбросало
Мы душу можем всю отдать
Её у нас не поломало

Ты только сердцем помани
Топор войны в тот час зароем
Своим лишь взглядом обними
Готовы всё делить с тобою

Богатство Родины не в том
Что под землёй её зарыто
В душе богатство – вот Закон!
Жаль, от другого мира скрыто

      Ещё раз повторюсь о том, что нас так тревожило в полёте. До женского пола мы так и не добрались. Возможно, тайные клятвы женам сдерживали, но думаю дело не в жёнах, а в нас самих. Может быть, не хотелось приземлять местных девушек на землю, для нас лучше пусть они так и остаются ангелами на небесах, не слизанным нектаром, короче, «поквакали - и в тину».
      Невесомость почти у всех нас продолжалась в течение всего пребывания возле моря. Отель работал по принципу «всё включено», и мы сразу «договорились» обанкротить его к концу нашего отдыха, причём мало прикасаясь к пищевым продуктам.
      Мы заказывали по двойной, и четыре раза только за завтраком, не мешая спиртные напитки со льдом, по причине, чтобы больше влезло то, что для нашего организма «полезнее». На нас с нетерпением смотрели бармены уверенные, что мы вот-вот вымрем, но кончалось только спиртное в барах, но не мы, да и то не надолго.
      Ну как нам можно смотреть спокойно на всё выставленное в барах, если не только всяческая еда, а всё, всё вокруг бесплатно, то есть халявный коммунизм в действии. И один случай про него или про неё, то есть про то, что не всякая халява в прок, я совершенно точно записал в документальном очерке:      

      Халява Григорьичу - не товарищ

      Ужин подходил к концу, и мы уже не могли двигаться, по причине разносившегося побулькивания из всех бывших пустот нашего организма.
      Тузики на помойке завидовали нам чёрной завистью, не зная что мы трескались от более жидких компонентов, и за зря пытаясь тявкать на нас, лопались от злости.
      Не знаю, кто и сколько обещал отстегнуть официантам, и они были не безразличны к нам, и терпеливо и в то же время настойчиво стояли в очереди, для смены наших пустых фужеров - полными.
      Никто из нас не осмеливался даже пригубить злосчастную, наполненную горячительными напитками, стеклопосуду, лишая стоящей рядом очереди надежды на продвижение.
      Зная своё пристрастие, я отвлекал руку от привычных движений и бесперспективно ковырял ложкой ароматное, но также не влезающее в организм фруктовое мороженое.
      Инстинкт был сильнее нас и первым не выдержал Григорьич. Чувствуя трагическую неизбежность своей кончины, он нежно обнял рукою фужер и очень медленно, но без капли сомнений направил его по адресу к конечному пункту назначения.
      Данный жест был замечен не только нами. Оживлённо затопталась и очередь. Близость заветного момента, который по значимости для Доминиканцев сравнивался с сотворением мира, если конечно посмотреть с боку, и нашего, включил на их лицах улыбки.
      В это время, Григорьич издал предсмертный вздох, и вместо последнего желания осужденного перед исполнением приговора, выложил нам то, что сейчас так тревожило его душу: «Как я боюсь халявы»
      Отправляя в себя содержимое фужера, он тут же услышал: «Не бойся Григорич - это не халява». Перед его губами, на фоне моей учтивой улыбки возникла ложка с клубничным мороженым.
      Отказаться, от выполненной уже услуги, он не мог, и нежно, но до блеска облизав ложку, обречёно полез в свой карман, для транспортировки доллара, также в своевременно протянутый мной кошелёк.
      От данного транжирства мы немного зашевелились, и наверное поэтому обнаружились ранее нами неоткрытые в нас пустоты, потребовавшие немедленного утоления жажды.
      Отказать себе мы не могли, тем более наше шевеление в последствии перекинулось и на следящую за каждым нашим жестом очередь.
      Чем закончился вечер, нам было не интересно, да и утренний ветерок либо другие какие причины выветрили воспоминания о нём, но фрагмент движения доллара в памяти у нас сфотографировался. И потому, не успев сесть завтракать, мы синхронно протянули друг другу ложки, пусть с разными, но самыми лучшими кусочками из своей тарелки.
      Соображательные извилины от пережитого вчерашнего вечера, не отключились, даже наоборот - включились телепатические способности, которые вычислили одновременно посетившую каждого мысль: «На этой халяве не заработаешь».
      Взаиморасчёты нас не интересовали, и мы продолжали трапезу каждый своей ложкой и из своей тарелки.
      Я уже старался меньше улыбаться, делая значительный вид, строя из себя Колумба, так как был первый и единственный из нас получивший честно заработанный на халявном фронте доллар. Жаль что данная для меня реликвия не сохранилась, а наоборот прихватив себе подобных, навсегда ушла в гости к трудолюбивым и устойчивым к очередям гостеприимным Доминиканцам.
      * * *
      Когда мы пьём – для иностранцев это шоу, потому что они бы давно кончились к тому моменту, когда у нас только губа начинала посвистывать. Именно для них я старался больше всех. Главное - не показать, что последняя рюмка это действительно последняя, и только дойдя до номера, я давал волю ногам, которые заплетались там от всей души.
      Чтобы нами потраченные деньги, не грызли нам позднее душу, я в шутку придумал акцию по истреблению местной электроэнергии, которой там, кроме отелей, не везде и была. Предлагал соотечественникам, включать кондиционер, но чтобы не замерзнуть, параллельно на всех парах заставлять работать и фен. Эффект был - генераторы в отеле от натуги пыхтели, а нам было не холодно ни жарко. От нашего, пусть и невоплощённого вложения в развитие туризма в стране улыбались многие.
      Трезвенников, и того в кого уже не лезло я ругал - на фига приезжают в такие отели, а уж если приехали, но не можете - то сидите на барных стульях в бассейне и содержимое баров перекачивайте в бассейн. Приятней будет покупаться, да и иностранцы, не вылезали бы из бассейна и купались как коты в валерьянке.
      По сравнению с нами - они не пили, а нюхали, потому наши меры по разложению отеля - не действовали. Если бы в отеле расселились Россияне, отель бы «гикнулся» ещё во время вселения.
      Что касалось еды, то тут мы явно отставали. Тарелки, наполненные не нашими руками, были явно увесистей, а уж видя какие бутерброды делают Американцы, то героиня из фильма «Девчата» со своей булочкой с вареньем смотрелась бы как золушка с печеньем от Дюймовочки.
      В отличие от складских запасов отеля, отпущенные нам туристической компанией дни, заканчивались.
      Немного посмотрели страну, из чего больше всего запомнился морской бой с китами, или скорее догонялки. Сначала мы догоняли китов, а потом за нами они гонялись сами и выпрыгивая из воды буквально летали по воздуху. Китов там, как у нас башклейки, жаль, что с ними не разрешали поплавать. Согласен был бы за это, подписав соответствующие документы, и приплатить.
      Местная музыка «маренго» утомляла однотипностью, кубинская намного мелодичней и разнообразней, при чём ударных инструментов задействовано в обоих одинаково. Но в отеле концертные программы складываются не только из Доминиканской музыки, и когда там звучали латиноамериканские ритмы других стран особенно Кубы, Бразилии, аплодисменты были намного громче. Не обижали аплодисментами и Африканскую музыку - особенно танцы.
      Кстати танцы, это ещё одна достопримечательность Карибского бассейна. Дамские «компасы» вытворяют такие выкрутасы, что нашим «трясогузкам» и не снилось, временами даже кажется, что они обязаны по закону центробежных сил разлететься хотя бы на две части.
      Подводный мир, где мы отдыхали, а отдыхали мы на трёх курортах страны, в сравнении с Красным морем очень даже не богат. Из-за окружающих глубин, коралловых рифов мало, поэтому в основном там больше промысловой живности. Даже когда купались на красивейшем острове в Карибском море, то подводный мир также уступал Красному. На близлежащей Кубе в аналогичных местах под водой богаче и красивее.
      Чучела черепах и изделий из них продают на пляже как мороженое, поэтому под водой я их так и не встретил. Черные же кораллы продают толщиной с ножку от стула, по цене той же ножки.
      В стране имеются исторические памятники, в основном посвященные Колумбу - дворец вице-короля, но мне больше понравилась итальянская деревня, правда деревней её трудно назвать, типичный, только сказочный средневековый городок над обрывом. Его построил и подарил доченьке папенька - который был простым, но тростниковым магнатом.
      Расположение острова само говорит за себя. Майклу Джексону и Хулио Эглесиасу он тоже приглянулся, последний даже получает там гражданство, правда ещё по одной причине – небольшие налоги. Когда же у нас их уменьшат - так охота со звёздами на улице потолкаться. Даже не знаю, чего больше хочется, только знаю, что очень, очень.
      Всему приходит конец, приятному тоже, тем более, уже давно хотелось снег попинать. Нас повезли в аэропорт для отправки домой. Допили остатки из своих запасов, сели в самолёт, но с места сдвинуться не соизволили.
      Гул моторов заглушил голос капитана. Он известил, что забарахлила компьютерная программа по навигации, то есть она работает, но не полностью, а через океан лететь он не осмеливается. Видимо звёзды другого полушария ещё не выучил. Потом добавил что это пара пустяков, сейчас перегрузим программу и взлетим, такое у них уже было и не раз.
      До сих пор не пойму, зачем было нас то оповещать. Мы к задержкам привыкли и любой технический предлог для нас уже как закон. Видимо у капитана под заморским солнцем слукавить не получилось.
      В этот раз с программой не получилось, и всё было по-другому. Нас высадили и сказали, что из Майами ждут новую компьютерную плату. Тут мы уже начали раскупоривать запасы купленные в аэропорту для домашних нужд.
      Снова нас посадили на свои места и объявили, что проблем для взлёта нет, только жратва испортилась, а в этом аэропорту она появится только утром.
      Опять нас мурыжили в зале аэровокзала, но в конце концов по нашему настоянию увезли без багажа в отель.
      Мы ругали авиакомпанию, а она ругала нас за жадность, мол, больше платите, и лучше будете летать, в крайнем случае - летайте зарубежными авиалиниями. Совет хороший, но так дешевле.
      Мы торопились на отдых в номера и когда добрались до них, то обнаружили, что получили только двухместный - на четверых. Сил уже не было разбираться, и предварительно «заморив червячка», распределились по парам и по кроватям.
      Проснувшись, обнаружили прекрасный пляж, и не имея купальных принадлежностей устроили дикий пляж.
      Наше блаженство тут же обломали. Вернув в самолёт, три раза разгоняли, но взлёт не получался. А как красиво катали по кругу. Я, зря время не терял и начирикал для капитана второе посвящение. Во время разборок при задержке он мне сказал, что моё первое лежит у него в оригинале на целлулоидной самолётной салфетке.
      Басня посвящалась первому неудачному взлёту, но команда намекнула, что бы я, не забыл и про второй. Про второй взлёт у меня ещё не родилось, поэтому, передал только про предыдущую взлётную попытку:

      Первая попытка

Ну что ж, опять мы в самолёте
Пусть не летим, но как в «полёте»
Кто Виски принял, кто Смирновку
Кому полезет газировка

В «улёте» все, на трап ступив
За воротник пузырь залив
Принявши – в аэропорту
Затем добавив на борту

По пьяне даже и запели
Не сомневаясь, что взлетели
А перепившийся сатрап
Пытался даже скинуть трап

И бабы наши «подлетев»
Помочь пилотам захотев
Полезли шоблой на крыло
Шасси толкали – вот кино!

Чуть самолёт не разобрали
Настолько водки перебрали
И стюард, видимо поддал
Нам с бензобака подливал

Тут капитан провозгласил
Один лишь он принять забыл
Сказал, что рейсу всё конец
Компьютер сдох, и всем кабздец

И в тот же миг до всех дошло
Что наше судно не ушло
Пусть самолёт был без шасси
Но не покинул полосы

В момент туристы протрезвели
И в голос все в один запели
Что раз с полётом не свезло
Хотим, чтоб с морем повезло

Поднять не можешь нас в полёт
Меняй отель на самолёт
Купаться будем без трусов
Зачем стесняться нам концов

Мораль сей басни такова
Смотри на отдых свысока
Коль хочешь славно отдохнуть
Побо-оольше должен отстегнуть

      На этот раз нас привезли в шикарный отель самого дорогого курорта Плайо Баварро. Опять отель работал по программе «всё включено» и мы включились, не успев и расселиться.
      На этот раз расселились отлично и щеголяли по пляжу и барам в купальных костюмах. По причине пустых кошельков, у многих возникли проблемы с куревом, да и лишать носильщиков чаевых - тоже неудобство.
      Наши патроны объясняли местным работникам сервиса, что мы почти все без средств, и они так красноречиво и жалобно смотрели, но почему-то не на нас, а на наши пустые кошельки. За мной ходил один и здоровался через каждые пять минут, надеясь, что я не забуду проведённые им ранее погрузо-разгрузочные работы, хотя я его заранее оповестил о халяве, которая была не в его пользу.
      Гуляя по территории отеля, я курил сигары, припасённые на сувениры. Их было много, но уже после третьей, я был готов их поменять две за любую сигаретку. Мало того, что ими дымил по часу, пока уши не зеленели, ещё и морда расползалась во все стороны, как будто бы чадил через водосточную трубу. Теперь я догадываюсь, отчего Черчильский периметр стремился к окружности.
      Наконец-то мне ссудили в долг, и я почувствовав себя человеком. Расплачиваясь дважды с носильщиком, тот узрел, что у меня ещё осталось и продолжал здороваться, пока я от него не сбежал в бассейн, а точнее в бар. Правда у них там это одно и тоже. Вот где я покурил на славу и от души «Мальборо» в их исполнении, которое было хуже нашего, но после сигар, о лучшем я уже и не мечтал.
      Сигары у них замечательные, почти как Кубинские, но кто просто часто дымит сигаретками как я, долго не протянет, вернее протянет и быстро, но только совсем другое.
      У наших настроение было приподнятое, так как сообщили, что возможно нас задержат ещё до семи дней - до прибытия нового самолёта, и конечно же за счёт авиакомпании, что очень уж всем понравилось. Некоторые даже молились, что бы самолёт также был со свалки и летать мог только в одну сторону.
      Честно сказать - я был не против. В этот день отлично отдохнув, включая и еду, вырубился зная, что завтра в одинадцать часов, чтобы мы не забыли свои места нас опять повезут катать на самолёте.
      Выселить то нас выселили, но кататься не повезли, а переселили и конечно не сразу! Сначала, мы перешли в отель с гольфом, до которого нам, как волку до морковки, а вечером перевезли в новый, с освещенным пляжем, где мы под лампочками кувыркались в волнах.
      Не успев заснуть, поехали в аэропорт, и к великому сожалению многих туристов, увидели новый «Боинг». Надежды рухнули, и нам пришлось уже без приключений «вовремя» вернуться на Родину.
      Бумаги в самолёте как всегда не было, и на этот раз на салфетках от подноса, я выполнил последнюю волю экипажа, вручив им куплет о предыдущем безуспешном круговом катании по аэродрому:

      Вторая попытка или
      басня о крылатом лимузине

Едва в отель мы поселились
За нами сразу притащились
Сказав, крестясь, что самолёт
Всех мухой в небо унесёт

Мы все в отеле кайф ловили
Кто в чём, но все по морю плыли
Купальник наш был в багаже
И мы купались в неглиже

Халявный отдых обломали
Нас в самолёт силком втолкали
С улыбкой нам Доминиканцы
Слабали на прощанье танцы

Печаль и грусть с лица согнав
И морю ручкой помахав
Крылатый друг наш разбежался
И… в небо сволочь! Не поднялся!

По полосе не зря катались
Что нужно делать? Догадались!
С командой если все возьмёмся
Уверен! До Луны прорвёмся

В другой разбег мы все взялись
Как крылья руки поднялись
И за штурвалом капитан
Гудел, моторам помогал

Он был мужик у нас со стажем
Хоть чувствовал, что будет лажа
Себя же тоже обманул
Штурвал с командой зря тянул

И мы руками всё махали
Железным крыльям помогали
Один руками так старался
От пола даже оторвался

Другой, пробив иллюминатор
Воткнул в него свой вентилятор
Но самолёт, как ни пыхтел
На йоту даже не взлетел

Тогда до нас до всех дошло
Что время зря на взлёт ушло
А наш крылатый лимузин
Лишь может ездить в магазин

Возможно кто-то из туристов
В движке проделал дырку быстро
Продлить халяву постарался
И с морем так и не расстался

И в этой сказке есть мораль
Сказать по правде всех мне жаль
И тех, кто отдохнуть хотел
И кто - по пъяне прилетел

Но всё же в сказке суть не в этом
Про Россиян пишу куплетом
Уж, коль нам в руки что попало
Про то забудь – оно пропало

Я сам, когда в яслях томился
К отвёртке сразу пристрастился
Трамвай в два счёта разобрал
И из него лишь стул собрал

У нас в России всё не так
Учитель был у нас мудак
С броневика пропел сонет
В дерьме живём почти сто лет!

      Очутившись в родных местах с противоположенным климатом, едва спустившись с трапа, многие начали усиленно ковыряться в снегу, мы тоже сотворили пару снеговичков прямо в аэропорту и сплясав «Калинку» в ритмах «маренго», двинулись в родной город Казань к своей гибели от рук собственных жён. Наверное, даже могилу для себя заставят самим копать, но я всё таки надеюсь, что выживу и опять поеду к теплу за очередными п…
 

Вокругкалькуляторная чехарда

(Anatol)
 0    2005-12-14  0  1012
"Ода" бухгалтерам

    После окончания «перестройки» у нас начался процесс перекройки законов. Особенно он затронул налоговую тему и трогает её ежемесячно, основательно и до настоящего времени. Причём кроили их и задним числом, а если и передним - то ненадолго, но касаемо, бухгалтеров постоянно и с другой стороны.
      Доходило до того, что вчера «рекомендовали» делать сегодня так, как бухгалтеры сегодня и делали. Завтра им говорили, что вчера сказали неправильно, но отвечать за это, должны всё равно придётся тем кому сказали. Они конечно отвечали, но своим местом, и не только рабочим. А сколько разлук с содержимым своих кошельков.
      Такого чуда кувыркания законов, не видел в мире ни кто. Даже папуасские страны, во время прыгальных танцев вокруг костра, до такого маразма догадаться не смогли. А как прыгали, как старались.      
      А то, что касается налогов, касается и бухгалтера. Как скальпель хирурга, но без наркоза. Короче резали и режут счётного брата по живому второе десятилетие, но вырезать не могут. Надвое всё-таки разрезали, теперь стало бухгалтеров двое: один считает - сколько можно платить, другой - сколько нужно, но второй называется уже солидно «кто-то там» по налоговому учёту.
      Это хирургическое вмешательство чуть не вывело нашу страну опять на первое место по всеобщей занятости. Только в отличие от других - у нас пятеро командуют и только один работает. Причем четверо мешают работать и не только одному, у них же назло нам – всё наоборот.
      В отличие от наличия «жизненно-важных» операций и других экзекуций, бухгалтерский труд был лишен на вполне «законных» основаниях своего профессионального праздника.
Законность же основывалась на том, что в каждой профессии труд бухгалтера участвует. Вот он же на тех же основаниях и «участвовал», причём по поводу каждого праздника.
Это «все участие» надоело наверху, и бухгалтерам выдали праздник, но привычки у них - не выветришь. Тем более этот труд также творческий и требует допинга. Иначе самому себе дороже, ну и остальным тоже.
      Посвящая себя этой работе, я не мог не посвятить кое-что и профессии, тем более в дополнительный, но уже её праздник:      

      Каждый день в календаре
Праздником отмечен
Труд бухгалтера, увы
Вовсе не замечен

Каждый праздник потому
Он не пропускает
Не имея своего
Чужие отмечает

А в профессии любой
След он свой оставил
Польза есть в работе той
Всем отчеты правил

Всё любил всегда считать
В основном чужое
Чтобы все могли бы знать
Сколько чего стоит

А начальнику он друг
Только лишь на людях
Любит ездить шеф на нём
Словно на верблюде

Весь доход, что он принес
Быстро забывает
А спроси убытки чьи
На него кивает

От работы не простой
Получил отдышку
От налогов же ему
Нет и передышки

Всё сумел он пережить
За тысячелетия
И работал у казны
Многие столетия

Даже там пожил он где
В клеточку окошко
На кого-то послужил
Посидел немножко

Да, работа у него
Далеко не мёд
Над душою шеф стоит
Налоговая жмет

Потому он всем назло
Трудится с улыбкой
С ней встречает даже ту
С налоговой, открытку

Но сегодня, наконец
Праздник ему дали
В этот день мы лишь ему
Много б пожелали

Пусть и счастье и любовь
С ним не расстаётся
Пусть же он от всей души
И всегда смеётся

Не всем по душе, как и день бухгалтера, так и сами бухгалтера. Думаю это неправильно, но вполне нормально. Не всем нравится, когда бухгалтеры требуют к бумажечке ещё бумажечку, и на бумажечки – бумажечку, что все предыдущие бумажечки действительны.
Большинству кажется, что макулатуру требуют для личного потребления. Была бы воля бухгалтера, он точно её всю бы сам потребил. Даже согласен всю жизнь обходиться как в «старину» - без туалетной бумаги.
К его великому сожалению бумажечки он требует только для того, чтобы над ней трястись - не дай бог пропадёт. Из-за отсутствия документов бухгалтер может и сам пропасть, потому с протянутой рукой всех и нервирует: «Подайте Христа ради» - но только просит документы. И как назойливая муха ежедневно над душой жужжит и систематически травмирует нервную систему.
Самого тошнило от бумаг и особенно от ненужных отчётов. Кто докажет мне, что все придуманные для бухгалтеров отчёты нужны производству или даже для уплаты налогов как воздух – клянусь своею рукою в трансвеститы подамся.
«Заплатил налоги – и спи спокойно» - это не про бухгалтера. «Заплатил все налоги, потерял бумажку – плати ещё» - это более жизненная пословица. Только бумаг многовато и спать вообще не приходится. И вместо сна поздравляешь не бухгалтера а отчёты:

Компьютер на столе мерцает
Бумагой принтер шелестит
Кто за столом не унывает
И цифры мудрые творит

Весь стол бумагою заложен
Лист каждый числами забит
На место на своё положен
И каждый в папочке лежит

А цифры хуже карусели
Вскружат любую голову
Мозги давно от них вскипели
Да и зудит от них в заду

Счета-фактуры, накладные
Отчётов тьма, договора
И все бумаги дорогие
Хотя их целая гора

От них в пыли как мышь в амбаре
Кроптит бухгалтер свой отчёт
Но мышь купается же в сале
А тот совсем наоборот

Учёт творить – не всем под силу
Да и охоты нет к нему
Бухгалтер вырыл б сам могилу
В земле отчёту своему

Но в жизни ты отчёт не скроешь
В могилу с ним хоть сам ложись
С отчётом многих ты зароешь
Как пить дать, точно, не кажись

И даже в праздник свой любимый
Он без отчёта ни куда
Нальёт стакан вина обильно
А ставит, думаете куда

Конечно на отчёт свой толстый
И тут бухгалтеру - он друг
Когда же выпьет больше нормы
Его ласкает как подруг

Я в этот праздник всем желаю
Тем, кто с отчётами на ты
Ваш труд тяжёлый уважаю
Пишу для вас без суеты

Чтоб ваш отчёт ежеквартально
Худел по дням и по часам
Чтобы закон не фигурально
Кромсал его и тут и там

Чтоб в праздник следующий отчёты
Могли залезть в один карман
Пустой чтоб не было работы
И будет всем - сплошной шарман!

Бухгалтерия, для «остального мира», как мозоль – только работать не даёт. Ещё и сидят как трутни и ничего кроме макулатуры производить не собираются.
Короче нашего брата выносят, но когда мы исчезаем за горизонтом - матерят не дожидаясь первого попавшегося угла.
Когда сам у себя требовал недостающий документ, то возненавидел себя так , что даже матерился на зеркало. И в праздник сам себя от самого себя и поздравил. Но на бухгалтерию уже смотрел с другой стороны и выписывал сам себе для души, но от чистого сердца:
На свете знаем много мы
Профессий очень нужных
Но также знаем, есть, увы
До денежек хапужных

Бумагу портят каждый день
Компьютеры ломают
Как всем трудиться, им же лень
Лопатой не копают

Заставишь встать их за верстак
Аль покрутить баранку
Хоть сделают - но всё не так
Нельзя пускать к рубанку

Попросишь в стену гвоздь забить
То целый дом сломают
Везде умеют лишь вредить
И все об этом знают

Попросишь чаем угостить
Нальют Вам только водку
Что к чаю если попросить
У них - одна селёдка

С работы первые бегом
Пробьёт как шесть часов
От них - в стране всё кувырком
Лишь этих мудаков

Ну, кто придумал их для нас
Они нам жизнь сломали
Продать их всех бы в Гондурас
И горя все не знали

Ещё и праздник дали им
Чтоб премию стрясти
Но денег мы им не дадим
Едрит твою ети

В свой праздник пусть бумагу жрут
Что из-за них пропала
Что не сожрут - пускай упрут
Её у них не мало

Пусть догрызут свой карандаш
Сжуют хоть авторучку
Оближут счётный антураж
Но вместо той получки

Пока с них пользы ни какой
Нельзя им потакать
От них лишь вред один большой
От нас им шиш видать

Купил - продал вот в этом толк
Смысл жизни нашей всей
Кто продаёт - друг другу волк
Но главный у людей

А эти словно упыри
Лишь только кровь сосут
И от зари и до зари
Себе деньжат трясут

Какой же гад придумал их
На месте бы убил
И трутней в скобках дорогих
Я тоже б раздавил

Тогда бы стало на Земле
И ясно и светлей
У нас всё было б на столе
И стало б всем теплей
 

ВОСЬМОЕ ЧУДО СВЕТА!

(Владимир Якушев)
 0    2005-12-15  0  1236
Прежде чем отрезать, я не стану
Тот канат, отмеривать семь раз
Что к седьмому н*** не пускает
Взвиться. на воздушном шаре нас

Прихвачу я, на СЕДЬМОЕ НЕБО!!!!!
Ярких семицветиков букет
И еще - семь нот возьму волшебных
Радуги хрустальный семицвет

На седьмой таинственной планете
Под семиконечною звездой
Нежно!!! пусть, семь дней в неделю светит
Взгляда твоего огонь родной!!!!!!

Посмотрю на это НЕБО!!! зорко
В нем увидеть - я мечтал давно
Кто подтасовал мне три семерки?
В этом поднебесном казино

Скоро приземлится шар наш где-то
И скажу я, грусти не тая
Вот оно - ВОСЬМОЕ ЧУДО СВЕТА!!!!!!
Жалко цыфра эта не моя!!!!!!
 

Любовью обделённым

(Anatol)
 0    2005-12-15  0  519
Любовь, Любовь, звучит как сладко
Но сердце трогает в груди
Какая в слове том загадка
И что ждёт с нею впереди

Рассвет встречам мы с надеждой
О встрече с милою, родной
Кто не познал любовь – невежда
И сам себе лишь дорогой

И пусть стучит неровно сердце
Да и душа пускай болит
Любви открой на сердце дверцу
Ведь жизнь впустую вся сгорит

Как жить, любовью обделённым
Зачем ложиться и вставать
Ты нищ, хоть дышишь ты свободно
Когда пуста твоя кровать

И для чего же топчешь землю
В своей кем жизни дорожишь
Хоть и считаешь себя первым
Но в жизни зря своей трубишь

Любовь дана нам не напрасно
Себе ты друга жизни встреть
Одна мечта тебе лишь ясна
Себя чтоб в зеркале узреть

Один как перст, один до гроба
Да и в душе всего один
Любовь дана тебе от Бога
Но ты любовью невредим
 

С НОВЫМ ГОДОМ - КОСМОНАВТЫ

(Владимир Якушев)
 0    2005-12-16  0  661
Земля вокруг солнца сделала круг
Значит нам есть чем гордиться с тобой
Ведь солнца орбита мой добрый друг
Несоразмерно круче земной

Мы летим по солнечной орбите
Без скафанлров и без тюбиков с жратвой
Не боимся мы метеоритов
Хоть свисаем в космос головой

Мы рукой не машем из ракеты
Не кричим Поехали! Ура!
К нам и без того в карманы где-то
Залетела черная дыра

В черных дырах выскребем сусеки
В свой гонца отправим Байконур
Пусть без нас наследники генсеков
Продолжают рейтингов войну

На хрена нам эти марсианки
На хрена нам этот Байконур
Если красивее россиянки
В космосе не встретишь ни одну
******
Пусть кто-то считает, что мы постарели
Пускай себе думает всякую чушь
За год поумнели мы и подобрели
И нам пусть бокалы исполнят туш
 

Поздравление В. Жириновского

(Св. Мопс)
 0    2005-12-17  0  1527
ВЛАДИМИР ЖИРИНОВСКИЙ
   
   Дорогие мои соотечественники и соотечественницы! Тема моего новогоднего выступления как заместителя спикера Государственной Думы "Бабы+водка"! Эти два понятия волновали весь уходящий год наших депутатов говорящего жанра! Вот меня обвиняют, что я к женщинам отношусь агрессивно, но кто хоть раз видел, чтобы я на заседаниях Думы, кого-то из женщин облил минеральной водой, таскал за волосы или ударил? Нет, нет и еще раз нет! Каюсь, иногда я применял ненормативную лексику в адрес некоторых распоясавшихся дам на заседаниях Госдумы, но все это я делал из хороших побуждений, - про себя, а минеральную воду выпивал, что не возбудиться! Меня волнует не это, а то, что женское население страны продолжает катастрофически увеличиваться семимильными шагами. Сегодня уже женщин в России на 15 процентов больше, чем мужчин! Куда же мы катимся? Мы выделяем огромные деньги, чтобы остановить этот процесс, но бюджетные средства сгорают в верхних слоях населения! Я целый год поднимал вопрос о монополизации производства спирта в руках государства. Это безобразие, когда частники спаивают наших мужчин детородного возраста, в результате чего мужики теряют способность к родовспоможению! 40 тысяч мужчин ежегодно умирают от фальсифицированной водки, но мало того мы еще подсовываем нашим мужикам надувных баб, производство которых освоено за рубежом! У нас избыток самых настоящих сисястых, задастых женщин, а мы кормим забугорного производителя! Вопрос о монополии государства на водку решится в пользу государства в 2006 г., но этого мало, - я буду и буду и еще раз буду ставить вопрос о запрещении ввоза в страну искусственных баб!
   Ох, совсем забыл, хорошо, что вы меня грубо остановили, разрешите поздра... вас с Но..    годом! Я вам желаю, желаю, желаю...и т.д.
 

Поздравляет Воробей

(Св. Мопс)
 0  Короткие приколы  2005-12-18  0  992
ЕЛЕНА ВОРОБЕЙ

Для меня 2005 г. был очень удачным в творческом отношении. Огромный успех у публики вызвала двусмысленная миниатюра «Возьмите меня!», исполненная с блеском Юрием Гальцевым, - ну, и мною тоже! Но мы на этом с Юрой не остановились и пошли дальше, взяв в свою кампанию Сергея Дроботенко. Миниатюра про индейцев из племени «Доедаю», где я играла Глазунью, потрясла зрителей, но, правда, и успела быстро надоесть всем.
Ну, ничего разговоры про секс уже не доходят, надо показывать!Мы сделали хитрый ход, - мы показали ее в Юрмале, - народ там темный, а потом все втроем оказались в Сочи. Там мы днем купались на пляже, вечером загорали в театре! Слава богу, закончился «год Петуха» с его «куриным гриппом», надеюсь в Новом 2006 году, хоть и будет у нас собачья жизнь, но это все же лучше, чем «коровье бешенство» и атипичная пневмония!- Это я вам всем заявляю, как Воробей! Все на встречу Нового года на Воробьевы горы! Желаю всем нашим людям железного здоровья!
 

Поздравление от Хазанова

(Св. Мопс)
 0  Поздравления  2005-12-18  0  3026
ГЕННАДИЙ ХАЗАНОВ

2005 г. был для меня знаменательным – мне стукнуло 60 лет и я пополнил ряды пенсионеров! Пора подводить кое-какие итоги. Да, я возглавляю театр эстрады, в котором нет никакой эстрады! Не пора ли его переименовать? Да, наверное пора! Ну, может быть, присвоить театру мое имя! Ну, это пусть народ решает! Путем референдума! Я не буду возражать! Я всю жизнь играл маленьких людей, начиная со студента кулинарного техникума, и кончая Наполеоном в спектакле «Морковка для императора». Наконец-то исполнилась мечта…
Мы получили заявку на посещение спектакля о Наполеоне коллектива больницы им. Кащенко. Это для меня большая честь! Готовим ответный визит коллектива театра в больницу, выступим перед больными со спектаклем! И все это, представьте себе, совершенно бесплатно! Что дальше?-. Поставить в нашем театре «Идиота» по роману Ф.Достоевского. Думаю, посещение больницы им. Кащенко существенно продвинет наш коллектив в части осуществления наших общих планов!
В заключение разрешите поздравить весь российский народ с Новым 2006 годом и, чтобы у каждого была своя морковка!
 

а настроенье всё не новогоднее.. ...

(Ванций)
 0    2005-12-21  0  491
Возникла ситуация смешная на пути.
Обдумываю, что же с нею делать.
А делать, право, нечего, и незачем идти,
Но отчего опять вокруг нелепость.

По новому стандарту ни туда и ни сюда.
А старое, нельзя уже, - не модно.
Мороз снеговикам шарфы расслабил на ветрах,
А настроенье всё не новогоднее...
 

Никак не удается собраться с мыс ...

(Трезвяк)
 0  Афоризмы  2005-12-21  0  975
Дружной оргией встретили зеки колонии общего режима №8 год петуха

Для мужчины раздеть и не трахнуть, все равно что для женищины померить и не купить

Настоящий секс это такой секс после которого даже соседи выходят курить

как хотел долбить твои я уши взять тебя за ногу и уе***ь (песня Д. Билан)
 

*я сегодня со снегом*

(Ванций)
 0    2005-12-21  0  543
Я сегодня со снегом на Хохму.
Ну держись, дорогие Хохмята!
Сто сугробов, метелью объятых,
Принесла и кидаю на головы!
***
Кто не сдюжит, прошу извинений.
Принимаю нелепые прения.
А других* не встречается туточки,
Всё такие зелёные* шуточки.
***
Понимаю, что дело бомжовое,
Нам - поэтам "весёлым", со временем
Так наскучит, но мы - отрешённые,
Часто носимся в этом явлении.
***
Да не только грустить в мире грешном-то.
Надо и веселиться, да тешиться.
***
 

Про РА, МИМ, РИМ, ЛЮБОВЬ и лекал ...

(TARJANA)
 0    2005-12-22  0  559

И
      MИМ
      MIM
      Я      *      R
    АЯ      *    RА
WAR      *      RAW
    MIR      *    РИМ      
       МIRROR
AMOR    *      ROMA
      ЖИЗНЬ    О      
      ВЕ      
      АР      
      К      
      A      
      Лекало
      О
 

я Ветер - сплетник.

(Ветер)
 0    2005-12-22  0  767
Я актер, игрок, я хулиган,
Я казанова, ветренный мятежник
Я путаю людей, я интриган,
Коварный баловнИк - я ветер-сплетник.
 

Путешествие колхозников в Таилан ...

(Anatol)
 0    2005-12-22  0  1008
(Продолжение третье начало - В угаре... или путешествие колхозн.))

      Кому шишь – кому гашишь

      Клавку в самолёт по несоответствию паспортных данных не впустили. По той же причине Австралийская виза кукиш приготовила длиннее. Следующим рейсом Клава тоже переметнулась в сторону Таиланда.
      В Австралию, где проходил страусиный семинар, от неё ежечасно летели телеграммы с гестаповскими обещаниями… из Тайского отеля.
      Самое безобидное послание в кастрированном цензурой виде звучало: « Если сам себе не отхаракиришь, нарежу как копчёную колбасу. Жрать будете вместе с Марфой!».      

      * * *
      Водные аттракционы оккупировали пляж. Покрутившись возле парашюта, Петр начал клеить на полёт Аглайю. Вопреки ожиданиям, она согласилась с первой попытки.
      «Вдруг небеша не примут, хоть при жизти полетаю» - предусмотрительно подвязав между ног рубашку направилась Аглайя к парашюту.
      Петрунька решил с мотоциклом окончательно определиться и бабку стропами охомутал сам.   
      Катер не успел тронуться, как дунувший ветерок развернул парашют и Аглайя взмыла в небо.
      Вразрез с ожиданиями, Аглайе в небесах понравилось и она сверху заголосила: «Гошподи, ежели пуштил в небеша, пожволь до тебя прямо на парашюте».
      Петр тоже молился: «Господи, пусти к себе бабку вместе с телом, не дай заржаветь мотоциклу».
      Тут катер тронулся, и Аглайя мотая ногами и опережая его побежала по небесам. Пётр уверовав в силу молитвы вдогонку орал: «Чёрт окаянный, режь стропы, пущай бабку до рая».   
      Ожидания Петруньки не оправдались. Аглайю вернули до берега благополучно. На песочек она стремления не обнаружила и по – прежнему порхала в небесах.
      Бабку возвращали вопреки её воле почти всей деревней. Работая ногами как вертолёт и читая молитвы, она карабкалась в направлении парашютного купола.
      Картину бурлаков портил Пётр. С остервенением и настырностью бульдога он вгрызся в фал и рычал: «Черти, отпустите бабку. Она очень хочет до боженьки».
      Аглайю вернули только после парашюта. Сидя на нём верхом и подпрыгивая, она всё ещё пыталась улететь. Со стороны казалось, что в этом ей мешали только стропы.
      Пётр догрыз фал и сквозь рык человечья речь уже не угадывалась. Когда рычание перешло на лай, в тявкании все угадали слово мотоцикл.
      Промелькнувший по воде с прыгающими людьми банан, от собачьей речи вылечил его моментально. Сам он на банане кататься не собирался.      
      Следующий банановый рейс, по его настоянию без Аглайи не обошёлся. Не сомневаясь, что и это бандура понесёт её в небеса, она охотно уселась на него и приготовилась читать молитву.
      Как Пётр ни уговаривал о ненадобности для бабки спасательного жилета, на неё детский всё-таки натянули. Провожая бабку в последний путь, он одобрительно потирал руки.
      Катер ещё и не завёлся, как Пётр уже потирал руки по мотоциклетной сделке.
      Каждая встречающаяся на пути банана волна, оставляла на задницах банановые отпечатки.
      Бабульке, к сожалению Петра, достался только один отпечаток. Взлетев от первого толчка она с бананом больше не контактировала. Тяжесть жилета нужной высоты ей набрать не дала и Аглайя пролетая параллельно банану верещала с восторгом очередную молитву.
      Сквозь орущий банановый паровоз отчётливо слышалась речь Петра предназначенная уже владыке морскому: «Нептун Посейдонович, не откажи безгрешному, прими тело Аглайи к себе, а то на банане она очень устала». Про мотоцикл в этот раз он предусмотрительно не заикался… но подумал.
      В этот момент банан перевернулся и Пётр перекрестившись подытожил: «Слава тебе морской владыка».
      На берег вернулись без Аглайи. Улыбки банановых извозчиков насторожили Петра. Капитанским взором он упёрся в сторону моря.
      В море уже второй час по волнам перекатывался знакомый образ Аглайи. Спасательный жилет доводил Петра до белого каления, вместе с ним бледнел и его загар.
      Наступившее время ужина возобновило хлопоты по доставке бабки до берега. И на этот раз без бурлаков не обошлось.
      Сопротивляющаяся бабка выдавала буруны, словно напрягающийся возле «Титаника» буксир.
      Рядом нервничал Петр. Описывая вокруг бурлаков круги, он истерично орал: «Дайте бабульке побаландаться, она у меня как рыба - без моря никак…».      
      Так и не добившись аудиенции с Господом, Аглайя, достигнув берега по-житейски спросила: «Пожрать то там когда?».

      Ужин проходил в более привычной для администрации обстановке.
      Изучив повадки гостей, к ужину подготовились на этот раз основательно. На шведском столе не резаные фрукты отсутствовали напрочь. Даже мандаринные дольки были искромсаны словно колбаса, а виноград лишённый кистевого оперения более походил на крыжовник.
      Отсутствия аппетита у отдыхающих в этот раз не наблюдалось. Тарелки накладывались высотой в три этажа, но съедался только один. Остальная пирамида мирно перекочёвывала в общий котёл для приготовления новых завтрашних тайских блюд.
      После пятого захода на столах осталась только местная кухня и невиданные колхозниками морские обитатели.
      Никифор после действия бальзама уже сидя расправлялся с крабами и прочими морскими деликатесами. Трижды поменянная с мазью банка, дразнила скорым выздоровлением, к которому он решил приготовиться капитально.
      Рядом умничала советами Марфа: «С мидий и в ширину встаёт».
      Никифор азбуку морской потенции выучил. Напоровшись мидий за пятерых он снизошёл снова до креветок.
      Односельчане брезгливо косились, но до морских тараканов не охотничали.   
      Одна Аглайя, вспоминая про молодильные яблочки, утруждалась над ракушками одним зубом. Особенно она трудилась над раковинами.
      «Были бы у меня ишо пара жубов, я бы их шичаш вше вмиг жаварганила»- мямлила она прокусив крабовую клешню.
      Петр от Тайского рыбного, из одного перца супа, зашевелил на затылке зрачками. Оттопыривая, для облегчения дыхания, уши он неизвестно каким местом просипел: «Баб Гла, ты на скорлупки то поболее налягай. Я тебе цельную тарелку молодильной похлёбки на запивончик расстарался».
      Бабка прибавив торопливости и захрустев очередной скорлупой, сгребла   тарелку супа к себе.
      Субчик был до приятного жидкий. Мелкие чищеные креветки, не касаясь зуба проплывали в бабкино нутро со скоростью водопада. Жмурясь от перца бабка усердствовала на совесть.
      У Петра от перца рот так и не закрылся, и он радостно улыбался больше по вертикали. На предпоследней ложке бабку заклинило. Открыв покрасневшие глаза она остолбенев остекленела, и со всех мест рыгнула на Петра. Открывшийся до темечка рот, звуки не издавал.
      Бабка не дышала уже несколько минут и Пётр опять вспомнил о мотоцикле.
      Аглайя открывая рот и дыша как паровоз, соревновалась по скорости с собакой на случке. Из глаз и ушей начала обильно выделяться прошедшая мимо глотки слюна.
      Сверкнувшее изо рта пламя высветил Петру на месте старых зубов белые наросты.
      «Во бабку как в молодость попёрло» - подумал Пётр, сверяя количество дырок с растущими зубами.
      От одышки у бабульки начали выпираться и груди, отчего Петруньке стало совсем не хорошо.
      Через минуту она выстрелила в Петра ещё и тем, что посетило её организм до этого. Залп был не смертельный, но калибр был впечатляющий и Петрунька облитый всем, не исключая и скорлупы, подумал: «Вот зараза, с картечью валит».
      В открытом её рту, Петр обнаружил обнажившиеся старые знакомые от зубов дырки. Пётр допетрил, что обнаруженные им новые зубы оказались осколками ракушек, и уже в ширину очень довольно заулыбался.
      В этот день Пётр приставал ко всем с новой загадкой: «В небе летает, а в воде не тонет и в огне не горит…Чья бабка?»
      

      Обратная сторона… Таиланда

      Никифор почувствовав действие бальзама увеличивал его количество. Соответствующе поменяла размер и банка.
      Первые симптомы прихода женских «выходных» дней, Марфа встретила агрессивной озабоченностью. Взгляд на превосходный, но бесполезный Никифоровский застеклённый объект нервы не восстанавливал.
      Натянув шорты Никифор выехал с деревенской свитой на шоу трансвеститов. То, что в шоу участвуют одни мужики, колхозников не оповестили.
      Не спуская с бара взгляда, Филимон отлынивая от поездки, залез на пальму. Его обнаружил приступивший к обанкрочиванию бара Акифий.
      Такое нахальство от Акифия ожидалось, но когда тот решил облизнуться и мороженым, Филька не вытерпел и гаркнул: «Сука, ты же без закуси всегда валишь! По что моё семейное мороженое похабишь!»
      Тут Акифий его запеленговал и тряхнул пальму. Вместе с кокосами от пальмы отвалился и Филька. Под конвоем его тотчас же водворили в автобус. Всю дорогу он стонал по обломившейся шаре и клялся зашить Акифьевский желудок сразу под языком.
      
      По прибытию в концертный зал сельчан рассадили на первом ряду. В самом центре с растопыренными банкой ногами, уселся Никифор. Конец банки расположился у кромки шорт, что выдавало в нём завидного кавалера.
      Шоу на Никифора навалилось со всех сторон. Казалось, что все «девочки», танцуют и поют только для него. При встрече с взглядами, те опускали до его колен глаза и обзаводились многозначительными улыбками.
      Такого неподдельного ажиотажа вокруг своей персоны, он не встречал даже в родном селе и по-мужицки забеспокоился.
      Милая девчушка одарила его девственной улыбкой. Кроме улыбки у неё под развевающейся юбкой обнаружилась на колготках дырочка. Невинное лицо, и такая же невинная дырочка пробудили в нём новые чувства. По окончанию номера возбудительница чувств исчезла за кулисами.
      Следующее выступление озадачило его новыми костюмами, в которых новая любовь не узнавалась. Заветная дырочка, спрятавшись в новом одеянии, в розыске не помогла. Поиск невинного выражения лица вообще завело в тупик. Все девушки казались невинными овечками с похожим друг на друга лицом.
      У расстроенного Никифора стук сердца добарабанился до кресла Марфы. Её симптомы усилились до нетерпельного состояния, и глянув на Никифоровские шорты она едва не потеряла сознание.
      На сцене «девчонки» поочерёдно захороводили, и каждая останавливалась напротив Никифора. За остановочную паузу, Никифор умудрился на знаках с каждой объясниться. Он задирал свои шортики, на что они тоже охотно реагировали и игриво приподнимали юбки. Дырочками они обижены не были, но родное очертание дыры под юбками он не обнаружил.
      Рукоблудные переговоры привели Марфу в чувство. В гневе она чокнулась    со стеклянным оперением вылезшего из шорт предмета. Раздавшийся хруст стекла привлёк кинокамеры и на боковых мониторах увеличено по всей диагонали засверкал застеклённый объект Никифора.
      Усиленный звон «бокалов» отозвался шуршанием кулис из-за которых высунулись знакомые глазёнки. Милые улыбки на сцене обогатились страдальческой мимикой. Теперь «девочки» около Никифора останавливались по двое, и юбчонки начали задирать первыми и повыше.
      Треснувшая банка возбудила Никифора своей небезопасностью. Его шорты начали подниматься прихватив с собой и одну ногу. При виде расползающейся банки Никифор со страху застонал. Шоу группа, не в такт, но тоже заохала. Предчувствия Никифора воплотились в жизнь. Треснувшая банка выпустила бальзам на свободу и тот расплываясь по шортам засверкал стеклянными осколками. Почувствовав укол стекла Никифор громко ойкнул и возбуждённая нога опустилась. Одновременно на сцене истомно заохала группа. Вместо аплодисментов застонали и в зале. Рядом, всех громче старалась Марфа.
      Дождавшись последнего выпущенного стона, представление продолжилось.
      Из-за кулис выползла пикантная сексуально озабоченная, и очень уж в годах тайская женщина. Устремившись в зал, она активно приставала к мужикам. С особенным рвением она налегала на Никифора.
      Возбужденные зрители уже приготовились к своеобразным аплодисментам, но выдохнули только вздох огорчения. На этот раз Никифор надежд не оправдал. Не проявив ответной любви, он подпрыгнул и отбросив партнёршу матернулся. Вместе с ним звонко матюкнулись в штанах стекляшки.
      После представления вся артистическая «братва» собралась на улице для совместного фотографирования.
      В сторонке всхлипывая от измены, с заштопанной на колготках дырочкой стояла «девушка».
      Девичьи слёзы чувства Никифора воскресили. Слившись с ней в нежном поцелуе и нежно слизывая каждую слезинку, он попал под многочисленные фото-вспышки.
      Проявления искренней любви и нежности фотографы пропустить не могли. Даже Марфа заворожено остолбенела не издавая не одного ругательства. Пока…
      Пока ей конкретно по-русски не нашептали, и она идиллию прервала: «Ты чё это с мужиком сосёсься, первым п***ром на деревне хочешь заделаться? Пока меня оргазмами на тот свет не спровадишь, с голубыми только по телефону онанируй!»
      Марфовская речь кромсала Никифора по живому, а нежное изваяние залепетав мужским голосом окончательно убило дышавшее любовью сердце.
      Весь обратный путь, всхлипывал, бормоча сквозь слёзы Никифор: «Не может быть, такая невинная, грудастая краса и - с хреном». На что уже остывшая Марфа объясняла: «Насчёт хрена ты глубоко и вширь ошибаешься. Хрен то ишо с детства для упругости в сиськи затолкали».
      * * *
      Местная пресса на первых страницах встретила утро Джульетовским поцелуем. В Ромео легко угадывалось влюблённое лицо Никифора.
      Выходя из номера, Клавка окинула взором журнальный столик, на котором   признала ускользнувшего ухажёра.
      Когда ей переталдычили текст, она сквозь смех едва выговорила: «Это кобелина мандастая оказывается рядом размножается. Теперь, пока искусственным хреном не обзаведётся и Марфе не светит» - но сомневаясь в своей догадке отправилась на его розыски.

      Халява всегда впрок и про прочие пороки

      Увильнувший от поездки Акифий усердничал возле барной стойки. Количество и плотность выставленных возле него фужеров не позволяло между ними проползти даже зубочистке.
      Проверив каждую посуду на наличие в ней льда, в смысле чтоб его не подсунули, он продолжил прерванную Филькой лекцию, на этот раз о вреде курения.
      «Кажинная капля никотина убивает по лошади, а нормальная лошадь могёт ведро водки выдуть и даже овса не поклянчит. Так получается, шо табачок вреднее водки в…» - он начал загибать пальцы, потом все разогнул и загнув ещё пару продолжил: «Как раз в два мулёна раз, аж и круглить не надо, как точно.
      Водка же, конечно имеет вредность, но это только врачи кумекают, в чём не токмо я сомневаюсь. Может с литру две капли и вредят здоровью, но и то это только по утряне, потому окончательную вредность папироски и школяр за урок успеет затеоремить».
      Бармены слушали его внимательнее чем Ленина с броневика, и когда Акифий ненароком сбрыкнул со стойки пепельницу и сказал : «Ставь сюды ишо - усё ключено», уместили вместо неё ещё три фужера.
      Из-за памятника Будды в подзорную трубу за ним следил смотритель отеля. Считая на калькуляторе выпитые фужеры и сбившись в восьмой раз, он упал на колени и на религиозного покровителя запричитал: «Стадо слонов давно бы упало, а этот «волшебный колодец» даже не закусывает. О всемогущий, не пусти по миру - заклей ему глотку».
      Глянув в сторону бара и убедившись, что молитва не дошла, для барменов громко запел: «Трансферы недоделанные, перед увольнением хрен на кол посажу. Лёд в фужеры кладите, и чаю, чаю».
      Поодаль сидел с носилками медперсонал. В сторону Акифия они уже не смотрели, и потому безнадёжно коротали время игрой в кости. Спасаясь от кола они начали бегать с пустыми носилками вокруг бара, но Акифий на носилки не торопился.
      Осушив ровненько столько же, сколько и в прошлый раз, Акифий продолжал доказывать теорему.
      «Так, значит вредность табачка супротив водки очень даже легко подытожить. С литра водки отсчитать пару капель и примножить на два мулёна, получается…» - опять загибая пальцы уже подолее, на двенадцатом круге наконец-то выдал ответ: «Получается точнёхонько - два мулёна, аккурат два раза.
      Значит сколько я выпил, умножить на эти мулёны, столько же по вредности и должен закурить, а от такого даже анашист загнётся. Окончательно получается, - что водка полезнее ровно в столько же мулёнов разов и еще нужно помножить на ведро, о чём фельдшеры сидя на спирту, чтоб больше досталось, от нас строго умалчивают. Потому я и пью шоб не заболеть, и взамен кажинной не выкуренной цигарки ровно столько, сколько мы сейчас вместе и считали».
      Трясущиеся, и уже мысленно простившиеся со своими мужскими принадлежностями бармены, поддакивающее закивали головой.
Каждое своё слово Акифий основательно запивал. Многословная его речь встала отелю дороже поп звезды. Довольный своими математическими способностями Акифий скинул последнюю пепельницу, указывая на освободившееся место пальцем. На этот раз, вместо пепельницы на стойке устаканились два чая.
      Молитва до религиозного Тайского вдохновителя долетела и он подкинул в голову администратора мудрую мысль. Поднявшись с коленок тот её озвучил: «Быстрее ветра, чтоб снотворное подмешали и пока не подействовало, организуйте массаж».
      Ветер ещё и шевельнуться не успел как возле стойки со словами: «Халява, халява», Акифию влили пару фужеров и уложив, раздобрили массажем.
      Замурлыкав от удовольствия, Акифий по человечьи добавил: «Во, ублажили. Кайф под каждый ноготок прётся, и волосняк спьяну в штанах запел» - не замечая, что в штанах то как раз массируют поусерднее.
      Массаж незаметно перешагнул в третий сеанс, но Акифий не засыпал. От тепла его тела даже дымился шезлонг, но массажисты усталости не показывали. Отяжелевшие веки должны были вот-вот встретиться, но закрытие бара его встревожило и он пулей очутился у его дверей.
      «Усё ключено тайм капут» - радостно вымолвил бармен, показывая на часы.
      До Акифия дошло, но – секундная стрелка отстала от капута ровно на пятнадцать секунд.
      Схватив два пузыря, он осушил их ровно в этот временной промежуток. Глянув на часы и убедившись, что больше не успеет, он проверил запоры. Жиденькие замочки у Акифия доверия не вызывали. Усомнившись в их неприступности, он заступил на ночное дежурство.
      Заняв наблюдательный пункт, Акифий начал караулить сердечно полюбившийся объект, заодно и Фильку. То, что мент обязательно пойдёт на преступление сомнений не вызывало. Придумывая, куда будет цеплять наручники, Акифий невольно переключился на сон.

* * *

      Обожравшаяся арбузами Фёкла, утром своего супружника в постели не нащупала. Зная его озабоченность, она прямиком побежала до бара.
      Из под шезлонга, как сторожевой пёс, высунулся Акифий и по собачьи заскулил: «Время уже в обрез, шоб до завтречка для аппетитику по полтинничку накидать, а чижики ишо и не шавелятся».
      Стрелки к открытию не подоспели, но бармены появились. Прихватив медикаментов, они спешили замутить ими весь бар.
      К открывшейся двери подоспели Фёкла с Акифием. Открывшаяся картина их не обрадовала.
      На бочке с пивом сидел обляпанный мороженым голый Филимон. В руках он намёртво держал, трусы и майку набитые бутылками. Его бешенные глаза извергали молнии. В виде раската грома из него затрещало: «Стоять всем на месте! Все арестованы! Всем пожизненный расстрел строгого режима! Всё включено принадлежит государству! Да здравствует коммуни…!» При стыковке его головы с Акифьевской рукой лозунг прервался.
      «Ты козло-привидение, я тя пол жисти караулю, а ты петушиный хамбургер мою недоконченную лекцию срываешь» и добавив под глаз, сам свалился от такой же стыковки, но уже от Фёклинской бутылки.   
«Кто свидетель? Я свидетель! Мента грохнули! При сполнении стрельнули насмерть! Всем кинуть помещение! Просим остаться только понятным! Я понятная. Ты и оставайся!» - озвучила всех Фёкла и завыв сиреной вгрызлась в мороженое.
      Бармены на речь не реагировали, и как истуканы не шевелили зрачками.
      Прибежавшие на шум односельчане картину восприняли по-своему. Рядом с ментом полегли и Тайцы. Фёкла легла поодаль. Успев напоследок прихватить цельный кус фруктового мороженого, она вулканизировала с себя сладкие и густые струйки.      
Подоспевших представителей отеля уложить передумали. Администрация увидев лежачих туристов, залопотала на своём и почему-то полицию не вызвала.
Тут появилась с Никифором и Марфа. Встретившая их картина тревожила только со стороны финансов. Достав из бумажника тысячу баксов и взглядом показывая на деньги, Марфа вопросительное улыбнулась.
Вопреки ожиданиям, ей наоборот сунули в лапу столько же, и заискивающе сквозь улыбку подтвердили: «Холосо. О кей».
На этом инцидент был бы исчерпан, но очухавшийся Филька схалявничал с администрации ещё столько же. Многозначительно показав администрации ещё и на Фёклу, Филя потерял сознание уже от рук Никифора.
«Жадность фраера убила» - вытаскивая из Филькиных рук свою долю, восстановила справедливость пришедшая в сознание Фёкла.
      Теперь скандал назревал уже со стороны Акифия.
      «Мою «усю ключену» разбомбили, ишо и бабки на ней схлопотали. Срочняк мне компенсацию с контрибуцией» - и схватив два пузыря с красным и белым содержимым, стал походить на пионерского горниста трубящего за двоих.
      С последним бульком из Акифия потекла очередная речь: «Это только компенсация, и то кажись меньше половины».
      «Белая - верняк компенсация, а красная, точняк с контрибуцией на одно лицо» - воспротивился повтору Никифор.
      Вставшая на дороге Марфа, уперевшись в бока руками, смотрелась страшнее злющей тёщи
      «Чё то он губёнки катает не в те края, щас я ему скомпенсирую контрибуцией по кумполу» - и вырвав у Акифия из рук оба пузыря нацелилась в оба полушария. Две массажистки Акифия из-под удара вытащили.
      «Халява, массаз»- повторяя напевали они, и выполняя волю шефа, унесли Акифия на носилках. С носилок начали доноситься подпевки: «Усё ключено, массаз холёсо».
      «Чё то мне упомниться кто-то вчерась о массаже щебетал насчёт пользительности» - заискивающе озвучил идею Никифор. Вопросительно глянув на Марфу он уже требовательно добавил: «Ты уж мне парочку массажисток приспособь покрасивше, да и баночку менять время подоспело».      
      «На свой черенок баночку сам мастырить будешь» - ответила Марфа и взяв его под руку потащила на массаж в сторону пляжа.
      
      * * *
      Лежащий на подстилке Никифор от удовольствия закатил глаза. Над ним трудились две, с противоположенными размерами грудей, Тайки. Каждый его стон выдавал блаженственное расположение духа. Завороченные за уши его ноги, отозвались удовлетворительным кряхтением.
      Массажистки ещё не успели Никифора разогреть как его шорты вздыбились до неприличия. Вокруг выросшего в штанах впечатляющего гриба расползалось бальзамное пятно.
      По причине порчи штанов, массажный салон передислоцировался в номер. Индульгенцию, на уединение, Марфа не выдала, и её ревнивый и красноречивый взгляд перевоплотиться массажу в рукоблудие не позволил.
      Уже в номере, но новые Никифоровские трусы опять зашевелились. От спрятанного в них коронованного банкой объекта Никифор заскулил.
      Марфа среагировала и томно повизгивая закопошилась на соседней кровати. Стонательно-скулёжный дуэт обогатился тайскими голосами и походил уже на кошачий хорус.
      Симптомы Марфу не обманули. Едва успев удовлетворительно пискнуть, как у неё по-женски и началось. Пригрозив Никифору, она удалилась с соответствующими причиндалами в ванную комнату.
      Страдальческая идиллия потеряв первый голос перешла на человеческую речь. Никифор членораздельно стонал: «Массаж, массаж».
      Тайки не задержавшись с ответом, охотно откликнулись: «Боди массаж. Холосо?», и шустренько лишились лифчиков.
      Никифор успел заметить несоответствие тайских размеров и нахлынувшая на него грудастая волна впечатлило его новыми ощущениями.
      Особенно старательно любезничала обделённая размером массажистка. Небольшая, но упругая её возвышенность имела макушки в виде рыболовных крючков и рыбалка в оживших Никифоровских трусах обещала быть уловистой.
      Вторая девушка вздымающей грудью очаровывала любителя округлых ощущений своею объёмностью. Нежнейшие соприкосновения, вгоняли его во все - балдёжный транс.
      Никифор задышал по-женски грудью, отчего эффективность касательных моментов отразилась на его лице расплывшейся по подушке улыбкой.
      Наконец и рыболовная суматоха завершилась поклёвкой. Единственная Никифоровская рыбка сама вылезла и села на крючок, после чего трусы самопроизвольно потащились в сторону пяток.
      Боди - массаж был в самом разгаре. Никифора грудями разглаживали сразу четыре утюга. По отелю вперемешку со стонами распространилась отчётливая речь: «Води, води массаж, води…».
      Вылетевшая на стон укомплектованная тампонами Марфа, накрыла троицу перед самым кульминационным моментом.
      Одним ударом она накрыла телефонным справочником сразу обе Тайские головки, а вторым отпечатала пару телефонов на голове и у Никифора.
      У него, давно не получалось, но очень уж хотелось, потому от удара и случилось. Издав удовлетворённый вздох он полез под простынь, на которой засверкало платоническое, но предательское пятно.
      Произнесённое Тайкам слово «спасибо», разложилось ударами на каждую букву. Последняя оглушительная встреча телефонного справочника с головой, обогатило голову Никифора новыми телефонными номерами. Контактным изучением номеров позже занялись и Тайки.
      Запыхавшаяся Марфа рухнула в кресло. Обещание превратить Никифора в чемодан для переноски «тампексов» по причине усталости не воплотилось.
      Никифор вылез из-под простыни и одарив Марфу благодарной улыбкой стыдливо натянул трусы.
      В номере наступила тишина, и подчёркивая её, в трусах восстановился запрограммированный в данный момент природой, мёртвый штиль.

      
      «Кукайкинцы» начали кусаться

      По окончанию завтрака удосужились до крокодильего и прочего шоу. Самым смелым Никифор обещал халяву в высотном ресторане.
      От волшебного слова у Фильки запела душа и он громче всех заерепенился: «Я одного махрового зыка по кличке «Крокодил» уже брал, а у того только пушек в каждом кармане по шесть топырилось. Так что этих зелёных по дюжине в один наручник затолкаю».
      Когда-то «братва» охотясь на Филькиной территории прикончила всё бухло и напоролась как раз на участкового.
      Главного у них кликали крокодилом, и тот вежливо загибая пальцы попросил Филю затарить так, как будто с городу вовсе не брали. Филимон сам оббегал всех самогонщиков, но доверие мафиозников оправдал, за что получил с плеча «Крокодила» значок «Отличник боевой и политической подготовки».
      Денежную премию в двести баксов Филька закопал так, что до сих пор ночами копает. В деревне же всем бабулькам до сих пор треплется, будто сам генерал значком за особо-опасного наградил.
      Продолжая бахвалиться Филимон валил уже на всю: «Мента не токмо здесь и в Африке тигры боятся и не лопают».
      «Ментом любой подавиться» - поддакивала ему жена.
      «Не-а, я в газете читал, что в Африке как раз один лев мента заглотил. Потом всё львиное семейство цельный месяц дрищ мучил, и тамошние копытные от львиного говна с обжорства прыгать разучилися» - не согласился начитанный Петрунька.
      «Ну с мента говна всегда больше нормы лезет, а тут целого слопать, очко не только у льва треснет» - согласился Никифор вспоминая как за свободу у него Филька целую четверть зажал.
      С крокодилами пришлось подождать. На пути к ним возник огромный и при всех зубах тигр. Возле него с фотоаппаратом крутился малюсенький Таец, и от контраста тигр казался ещё страшнее.
      Таец дёргая тигра за холку заставлял разевать саблезубую пасть. Звериный рык   мощи фабричного гудка не уступал. Сам тигр, хоть с виду был и ленив, но на Фильку впечатление произвёл сполна, но в противоположенную сторону от себя стоону.
      «Филя куды ты ноги востришь, по тебе тигра соскучилась, под арест проситься» - кричали из толпы в сторону драпающего мента.
      В этот момент Филька дошустрил до автобуса, но там его за шкирятник поймал задержавшийся на пару пузырей Акифий.
      «И тут жульё до моей водки прётся» - негодовал он, но признав Филимона, заулыбался и начал вкрадчиво вопрошать: «Филя подсолнух ты мой погонистый. Я те, сучёнок, сам пузырь выделю, только скажи, на сколько ты меня в моём баре по миру пустил» - и показал менту целый пузырь.
      Филя колоться не соглашался, но рукой к выпивке потянулся.
      Видя такую несоответствующую сговорчивость Акифий потащил его к толпе, приговаривая: «Щас народ с тобой суд будет судить. Ты у меня за каждую ворованную с бара бутыль по справедливости срок мотать будешь, и за кажинную строго по два года возле страусиного говна заспециализируешься».
      Земляки встретили Филимона радостно, словно заморскую кинозвезду. На счёт суда застопорилось, но Акифию понравилось, что по болтовне - до хищников оказался самый гораздый именно Филька.
      Акифий потащил на свиданку к тигру Филимона.
      «Если как на скакуне на нем смогёшь, век те воли не видать, пузырь сам задарю».
      От безысходности у Фили косили ноги, и пытаясь направить их в другую сторону, он всё ещё тянулся свободной рукой до призового пузыря.
      Первый лицом к лицу встретился с тигром Акифий. Зверь был с виду страшён, но в его поведении угадывалось что-то родное.
      «Ты кажись сегодня не меньше маво принял» - от Акифьего дыхания у тигра начали жмуриться гляделки. Таец обеспокоено задёргался возле зажатой бутылки и тоже стал жмуриться.
      Отхлебнув с бутыля Акифий не пожадничал и для тигра. Тот не отказался и без соски сноровисто ополовинил литровочку, после чего рыкнув захлопнул веки.
      «Тут в Таиланде у них все жмурики. И тигр закодированный наоборот, потому такой и ласковый. Похмельнулся и баиньки. Чисто нашенской «Кукайкинской» породы», - и обнимая зверюгу засадил на него верхом Филю.
      Филимон, опорожнил оставшийся от тигра призовой фонд и Акифий подсадил его к тигру на холку.
      Ходоки захлопотали к автобусу по заначкам. Вскоре возле оккупированного тигра, фотовспышки заработали как ментовская мигалка.
      Главная, также попавшая во все Тайские газеты фотка, запечатлела верхом на тигре сразу четверых – Никифора, Марфу, Оглайю и Филимона. Акифий в поцелуе с тигром сосали из одного пузыря. Рядом верхом на тайском дрессировщике удобно расположилась с охапкой мороженого Фёкла.

      * * *
      Крокодилье стадо, заждавшись сельчан, раскрыло пасти на ширину человеческого туловища. Четыре самые большие челюсти торчали прямо из воды и по выпученным моргалкам, нетрудно было догадаться, что эти добычу не упустят.
      Сельскую колонну возглавлял Филимон. Сверкая от узаконенной желудком водки глазами, он выписывал в сторону крокодилов кругали.
      «Я тигру в пять секунд запрягаю, а уж этих зелёных пачками в оглобли набью» - харахорился он, и сразу полез через забор в крокодилий вольер.
      В этот момент представление началось. Дрессировщики отвлекшись на поклон, Филимона проморгали. Грохнувшись через забор он очутился в водной, но крокодильей стихии. Неистово работая в воде руками, Филя смотрелся настоящим укротителем, но крокодилов не спугнул.
      Водным бурунам публика аплодировала бурно. Громче всех орал Акифий: «Жри его с хвоста, за хвост кусай, давай Филя, давай, с меня ещё пузырь зачтётся».
      Тут Филю заметили и дрессировщики. Побросав зелёных подопечных они кинулись на выручку, но вытащить Филю из воды получилось не сразу.
      Филю тянули за обе ноги, но отвоёвывали у водной стихии только по сантиметру. Наконец вместе с Филькиным носом из воды вылез и крокодилий хвост. Филькиной хватке мог позавидовать бульдог, потому крокодил вылез из воды вопреки своему желанию.
      Филимона отливали от крокодила водой, но челюсти его не размыкались. Разомкнуть Филькины челюсти смог только показанный Акифием пузырь. Отпущеный крокодил, в поисках крокодильей тропы, от счастья пытался влезть на дерево.
      Овации в зале напоминали военный аэродром. В воду со страха спряталось всё крокодилье стадо. Единственная оставшаяся на суше крокодилья голова увлечённо жевала предмет напоминающий ботинок.
      Вернувшийся на место Филимон оказался с одной голой ногой на которой зияла царапинка.
      Отхлёбывая из заработанной в крокодильих боях бутылки, совесть   остановиться на одной Филимону не позволила.
      «У меня с ботинкой и носок чуть с ногой полностью не сожрали, а компенсации чего-то не унюхаю. Акифий накинь ещё пузырь, аккурат четыре как раз по заслугам. Чё тебе для меня пять жалеть, когда для этого дела мне семь приготовил».
      «Это сколько же ты в моём баре испохабил, ежели у меня щас восемь требуешь. Ишо раз в баре стукану, будешь вместо пузыря крокодильими хвостами от изжоги запором вечно мучиться» - застращал Акифий, но один пузырь всё-таки выделил.
      Шоу продолжалось уже строго по программе и без Филимона. Крокодильчики работая челюстями как гильотиной, пытались оттяпать человеченки, но закуска ускользала.
      Когда дрессировщики зубастым гадам клали в пасть свои головы, зелёные - отказывались.
      «Когда и за руку цапнуть не получается - от головы отказаться? Нет, тут нюхом чую «усё ключено» как и у тигра окромя жратвы работает» - вслух рассуждал Акифий.
      «В башке - самый смак, кошара и рыбу, и мышь только с головы жуёт» - по-дружески поддержал его Филька
      «У них челюсти защёлкиваются по щелчку. Как голову уберут, так щелчок, и крокоибл пасть и смыкает».
      «Че то чижики со щелчком опаздывают. Филь, ты смогёшь сам щелкнуть, ну шоб в самую моменту, когда того?»
      «Это, как Аглайкины пару пальцев, даже ещё проще»
      «Чё это ты на бабкины пальцы, ментовским недорезком зырисся, Я тебя за каждый её обделанный, всего, вместе с ушами удобрю» - гневно встрял в разговор Пётр.
      «У тебя с моих арбузов, ишо пару месяцев шланг будет кипеть. К моей неприкосновенной персоне лучше тылом без штанов направляйся. Можешь и в штанах, но ширинкою назад, тогда тылом и учуёшь ментовский свисток, зато потом бздеть будешь как из рукава - без звука» - духарился Филя, прижимаясь к Акифию.
      Петра, так ещё не обещали, и позеленев как крокодил, он попёр на Фильку.
      Филька под защиту полез в карман Акифию, но в этот момент крокодилу в пасть положили очередную тайскую черепушку. От безысходности Филимон хлопнул громко в ладоши.
      Крокодил на хлопок откликнулся и выполнил команду точно. Из захлопнувшейся его пасти торчал только нос. На свободном от пасти туловище по воздуху бултыхались ноги.
      Голова Тайчонка уложилась меж зубов, но сплющившись научилась материться уже по-русски. Каждая попытка расщепить зелёные плоскогубцы, сопровождалась из крокодильей челюсти очередной более громкой и всем понятной речью.
      Когда речь, по громкости и тексту стала непереносима, Акифий пошёл в вольер.
      Ещё в молодости Акифий сразу по две подковы вручную бантиком заворачивал. Схватив за зелёную носопырку и оттянув мизинчиком нижнюю челюсть, он освободил еле пищавший и уже приплюснутый черепок. Крокодил задёргал укушенным Филькой хвостом, отчего получил от Акифия добавку и по башке.
      От Акифия быки штабелями ещё до удара ложились. В этот раз навсегда слёг, годный теперь лишь для производства сумок, их пожиратель.
      После представления перед фотографом на крокодиле пирамидкой уместились все «Кукайкинцы». Во главе верхнего угла, баронессой восседала баба Гла. В руках она нянчила с приплюснутой головой Тайца.
      Фотка размножилась Тайской прессой, и позирующий Филимон, кусая за хвост мёртвого крокодила, увековечил бульдожью хватку своею неподражаемостью.

      
      Семейное шоу или пустые страховые хлопоты

      Перед ужином отличившиеся селяне решили посетить, находящийся у подножия высотного ресторана, аквапарк. Водные горки впечатляли своей высотой и зигзагообразностью. Небоскрёбный отель напоминал Останкинскую башню. На его пике в виде птичьего гнезда, вращался шарикоподшипниковый ресторан.
      «Ш такой вышоты, на парашюте бы шпланировать» - с надеждою глянув на Петра, молвила новоиспечённая парашютистка.
      Пётр на парашютный спорт не надеялся, но бабкин мотоцикл, покоя не давал: «Бабулечка, уж лучше с горочки на попке колобочком. До самой смерти хоть катайся, безопасней чем летом на салазках».
      Марфа про мотоцикл не догадывалась, но скумекала: «Пётр свою родную бабку прямо здесь схоронит».
      «За тридцать тысяч баксов всю деревню в мрамор можно уложить. Не допетрили бабульку покрупнее страхануть» - стуканул о стоимости страховки Никифор.
      Тут Пётр и допетрил, и потирая ладошки переспросил: «Неужто, за бабку такие деньжищи можно так запросто».
      «Не только за бабку, а за каждого с кем чё случиться» - ляпнул Никифор и предусмотрительно отошёл от Петра в сторону.
      Эта фраза, бабку в могильном месте разложила капитально и бесповоротно.
      Пётр перемножал баксы на курс и забыв о мотоцикле, задумался о здешней стоимости бабкиных поминок. После таких дум, бабке возможность отвертеться от водной горки уже не светила.
      «Бабулечка-красотулечка, пойдём покатулечки» - и взяв Аглайю на руки, окрылённый новой мечтой, Пётр понёс её на руках по лестнице на самую верхнюю точку горки.
      Блаженствуя, под революционный мотив бабка подпевала: «Боже царя храни». При Советской власти, её на руках не носили, а от родного внучка - это было вдвойне приятней.
      Отдышавшись, Пётр нежно посадил бабульку на стартовое место сразу вперёд ногами. На прощание поцеловав и толкнув её в сторону удовольствий, он полетел вниз узнавать про страховые хлопоты.
      От своей легкости скорость у бабки не удалась, зато раздававшийся из неё визг был сравним с детским садом, и то если его с этой горки катать целиком.
      Когда она подскакивала на трамплине, визг перерастал в знакомую по фильмам о войне сирену. После последнего трамплина, шлифанув по дорожке попкой, бабка с фортелем врезалась в водную гладь, отчего брызг мало не показалось даже бы киту.
      Петр не успел узнать когда можно будет получать по полису. Его уши резанул знакомый, но почему-то ещё с этого света голос.
      «Петруньк, теперь дельфинчиком, дельфинчиком» - баба Гла сама подлетела к нему и балериной прыгнула ему в объятия.
      Петруньке далеко по маленькому, каким манером бабка разрежет волну, главное чтобы ушла бы под воду надёжней булыжника. Новые цели неуклонно тащили его на старт вместе с бабкой для нового запуска.
      И в этот раз визги ни чем не отличались от первого пуска. В самом низу бабка вдруг умолкла и врезавшись в бассейн, не выдала не одного брызга.
      «Представилась» - вслух подумал Пётр и перекрестившись опять сорвался по поводу страховки.
      В это время Аглайя описывала по инерции под водой круг, и выскочив из воды дельфинчиком, тонкости туристического страхования Петру разузнать не дала.
      «Теперь рыбкой, рыбкой» - орала баба Гла опять превращаясь в балерину.
      Пётр донёс бабку до верха, но свисающий язык мешал давать бабке наставления: «Рыбки только головой вперёд плавают и вглубь, так что бабуль по дну старайся, по дну».
      Пощупав прочность её затылка и поцеловав в темечко, Пётр уложил бабку как торпеду головой вперёд и придал ей ускорение. В последний путь Пётр провожал бабку   напутствием неестественным: «Ну и что, что головкой вперёд, зато всплывёт вперёд ногами».
      Вперёд головой у бабульки получилось эффектнее. Погружение в глубину у неё в этот раз не получилось. Зато за прыжки, подобно запущенному по воде камушку, она заработала бурные аплодисменты. На последнем всплеске она выскочила на барьер и завизжала: «Рыбкой, рыбкой».
      Уморит бабка Петруху насмерть – думал Никифор, но вместе со всеми хлопая тоже орал: «Рыбкой, рыбкой».
      Петр, подбадриваемый аплодисментами попёрся по-новому покорять уже ненавистную водную горку. На двадцатом восхождении ему казалось, что он покорял Эверест. Дотянув до последней ступеньки, он сам мечтал протянуть ноги, лишь бы не таскаться в гору. Гадая, на что бабка потратит полученные по его страховке деньги, он перекрестился и приготовился к старту на тот свет сам.
      На последнем спуске, бабкин купальный костюм не выдержал и размножился на клочки. Шлёпающая поверх воды лепёшка оказалась голенькой. По пузу шлёпали ещё пара лепёшечек, придавая аплодисментам истерический характер.
      Такими овациями не удостаивались даже эстрадные звезды. Бабка хотела   голышом и поклониться, но к счастью её накрыл своим телом приводнившийся Пётр.
      Увидев голую бабку он подумал что попал в преисподнюю и огорчённо спросил: «Кто же за нас страховку то получит» - и уже обречённо добавил: «А на мотоцикле то здесь хоть катают».
      Когда окружающая действительность до них дошла, бабка скрывшись в воде, промолвила: «Топерича пожрамши и умереть не штрашно».
 

Путешествие колхозников В таилан ...

(Anatol)
 0    2005-12-22  0  1007
Да здравствует коммунизм в «Кукайкино»

      Ресторан находился на самом верху, и добраться до него можно было двумя путями - на лифте или по канатной дороге в бочке.
      Бочка, раскачиваясь по ветру, ползла с «Кукайкинскими» туристическими передовиками вверх. Из её окон виднелись два каната, на которых всех желающих спускали за шкирку обратно.
      Деревенские мозги застрадали единственно завистливой думой: «Обратной дорогой - только этой».      
      Оглайя блистала новым, подаренным ей за рекламу аквапарка, нарядом от местного «Версачи».
На белую блузку усыпанную сверкающими камушками, скопировалась украшающая предыдущую её одежду надпись. Чёрная юбка конкуренцию с мини юбкой выигрывала. Торчащие из под юбки худющие как циркуль ноги, делали её похожей на путану. Однозубая улыбка выдавала в ней бывшую, но многоопытную воительницу постельных баталий. Новый купальный костюм, обогащённый большими не по размеру нагрудными чашечками, придавал груди дополнительный стоячий размер.
      Трусливые до водной горки Филимон и Фёкла, не сводя с новоиспечённой топ модели завистливые взгляды, ругались.
      «Ментовской жопой по горке бы попрыгал - женихом писанным очи и радовал, а я круглосуточно с тобой, хоть как бы согласна».
      «Твоё вымя только Оглайе на зависть. Ежели у меня раз в месяц вскочит и то праздник» - отбрыкивался Филимон – «Вон как у бабки соски на небо зыркают. За такой прикид, тебе на голом заду хоть с Луны и по стиральной доске - в радость».
      Всю дорогу они по-семейному и от души обзывались. Разговор приближался к неминуемому боксёрскому поединку, но остановившаяся у ресторана бочка в   неминуемое кровопролитие супружеской ссоре перерасти не дала.
      Ресторан оказался «всё включенным», но Никифор, решив пошутить, эту тайну скрыл: «Ужритесь хоть по самые сапоги, а мы с Марфой в этот раз интеллигентно одни перекусим».
      Ужин ещё не подоспел, потому отсутствием официантов ресторан не удивил. Рассевшись героический коллектив уткнулся в окна. Открывшийся сверху вращающийся пейзаж, откликнулся засвистевшей губой. Проплывающие внизу пальмы,   каждой веточкой шептали о большом грехе, если срочно и основательно не принять.
      Окружённый гостями стол, сверкая белой скатертью, глаз не радовал. Единственным его украшением служил серебряный стаканчик набитый зубочистками. Солонка с перечницей, душу не трогали.
      Кушать хотелось всерьёз, но официанты всё ещё не появлялись. В центре ресторана вращалась витрина уставленная всяческими аппетитными блюдами и подносить их было по прежнему не кому.
      Пытаясь привлечь внимание все закашляли. На кашли среагировали только зубочистки, которые подпрыгнули и опять привлекли внимание.
      От голода Филимон ковырялся зубочисткой в зубах. Ничего съедобного не наковыряв и сожрав зубочистку, потянулся за следующей. Обсасывая зубочистку, он остальной компании добавил к зверскому аппетиту бешенство.
      Зубочистки закончились моментально и Филимону третья - не досталась. Последнюю, всем на зависть, царапала одним зубом Оглайя, одновременно обсасывая её с обоих концов.
      Официантов уже вспоминали всеми не потребными словами. Озвучив все ругательства и придумав новые, земляки уставились на движущую витрину. Извергая слюну и провожая взглядом каждый движущийся по кругу кусочек, переключились на другие обогащённые зубочистками столы.      
      Нервы были на исходе. Первыми они кончились у Филимона. Его проворству позавидовали бы и маститые жулики. Не слышно по кошачьи и быстрее ветра он «стырил» целую курицу. Засовывая за каждую щеку ещё и по куриной ноге,успел засосать носопырками подливу.
      Вернувшись за стол он пытался жевать, но растянутый куриными ногами рот, зубами не касался. Его нерасторопность оживила компанию и у него стырили курицу. Теперь Филю перекосило и от злости. Через набитый рот ругань не просочилась. Из разинутого рта, Фёкла выловила ещё и ножку. Последнюю куриную ногу Филя для сохранности заглотил. Куриная мотолыжка целиком не пролезла и торчком замуровала пищевой приёмный пункт.      
      Теперь Филя как жулик, опасности не представлял. Куриная нога застряла надёжно. Как Филимон не пыжился, она не лезла ни в рот, не из него, отчего он начал испускать непотребные звуки через остальные свободные отверстия. Ранее воспринимавшие звуки его уши, теперь выдавали их сами. Нос в звукоизлиянии, по причине испускания слюны, участия не принимал.
      Данная картина на аппетите не отразилась и в великой от официантов «тайне» началось беспримерное опустошение шведского стола.
      Набив едой полную пазуху и набив по самые брови рот, Оглайя опрометчиво подсела к Фильке. Тот своровав у неё котлету, из-за выделявшейся из носа слюны, не сумел её даже понюхать.
      У появившегося официанта форма лица напоминала вопросительный знак. Потребление пищи без тарелок и вилок, на бегу и не обременяя работой зубы - такое он не видел и в цирке.
      Наконец в зале появились и другие посетители. Нагрузив тарелки и рассевшись по столам они начали степенно кушать.
      Колхозники подумали, что ресторан, как и сельская столовая - на самообслуживании. Теперь, за отсутствием слежки, набитое в тарелки мясо бесследно засыпалось сверху рисом. В Филькиной тарелке гора мяса, рисом не комуфлировалась и плача через уши он мычал: «Сам не сожру, но Никифор за меня раскошелится».
      Фёкла показывая официанту тарелку доложила: «У меня токмо рис». Рисом там пахло только сверху. Официант закивал: «О кей, о кей», и разлив напитки не успел предложить, как лишился сразу всех. Селяне расчухали в жидкости родственные с водкой градусы, и фужеры стали исчезать не успев и наполниться.      
      «Чё это, никто не считает кому чего и сколько» - озадачился вслух Акифий, опорожняя фужеры не утруждаясь закуской.
      Рядом топтался с нетронутой тарелкой Филимон. От слёз он не мог даже моргнуть, но слова Акифия мимо не проскользнули.
      Догадливый Филька замахал руками, отчего выпавшая тарелка спикировала на любимую на ноге Акифьевскую мозоль.
      От боли Акифий выронил полный фужер, за что одарил Филимона незаурядным подзатыльником. Филька от заурядного бы к господу подался, но ускорение на этот раз приняла куриная нога. Вылетев и устремившись на волю, близкие отношения она с Филей не потеряла, и пулей влетела прямо под глаз его супружнице.
      «Ууу, ментяра не получившийся, родненьку жинку чуть фонарём не пришиб» - голосила Фёкла, осыпая всех из под глаз искрами - «Засажу если отельную компенсацию до последнего пфиннинга не выдашь».
      Филька со вшой за просто так не расстанется, а тут на зелёненькие позарились.
      «Фигинг тебе, Сфёкла кормовая, а не пфиннинг. Костяра сама тебя за жадность твою наследственную покарала» - и уже в сторону Акифия: «Спаситель ты мой пожизненный, чую здесь «усём ключеном» попахивает. Никифор нам дуру гнал. Я как последний зык своё кровное тырил. Я можа генерала бы получил если бы этот козлостраус не дощипанный меня в жулики не сквалифицировал».
      «Ты, ефрейтор ментовский, тебе только прапор грозит и то посмертно» - встрял Пётр, но заинтересовано добавил: «А насчёт «усё ключено», я тоже кумекаю тут оно точняк фунциклирует».
      «Фёклинской заначкой клянусь, дендукция меня никогда не подводила» - соврал Филя, видевший преступления только по телевизору
      Тут народ зароптал в сторону Никифора и Акифий не выдержал.
      «Менты с рождения - жульё, а я потомственный кузнец, как последний мент в карманники подался. Предлагаю Никифора озадачить голодовкой» - и для убедительности поднял кулак.
      «Точно пусть голодает страус стриженый, на фига нас голодом морить» - неуверенно протявкал Филька, надеясь, что голодовка до него не докарабкается.
      «Нет, голодать придётся нам, а ежели и от питья вовсе откажемся, вот репа у него зачешется, что денежки за зря на «усё ключено» стратил» - выдвинул новую идею Пётр, заискивающе поглядывая на Акифия.
      У Акифия кулак так и не опускался, но такой оборот его обескураживал. Выпить то он и без закуси мастак, а вот чтобы до кучи и не пить? Обанкротив напоследок сразу два пузыря Акифий решился, и в спорном вопросе поставил точку: «Всё пошли до Никифора. Затребуем контрибуцию, шоб «усё ключено» к приезду в нашей столовке было включено. Или костьми ляжем все вместе со страусами».
      Отказаться от халявы – лучше от харакири загнуться, но заполучить «усё ключено» у себя в столовке, это харакири только для Никифора. Выпив всё что булькало, не дожидаясь разлива, все двинулись к шефу. Филимон стырил пузырь и припрятал его на подоконнике.
      Никифора нашли с тарелкой морских тараканоподобных. Увидя в перемешку с бешенными глазами кулаки, Никифор сам пошёл в атаку: «Смотри Марф, новое кооперативное явление выявилось. Неужто водки не хватило так, аж по страусам соскучились?»
      «За надувательство мы те ультиматум запланировали»- ответил Акифий, а спрятавшийся за толпой Филька запищал: «Мы как крысы позорные, чтоб тебе не в наклад, ни чё не жрали, втихаря только чуток и пробовали».
      «И совсем не пили, а здесь оказывается «усё ключено» - стопроцентное» - поддакивала оттуда же Фёкла.
      «За наш комфуз, мы объявляем голодовку и не пилку вместе взятые, пока не сгарантируешь, что «усё ключено» в нашей столовке не сварганишь. Гарантируй или вместе со страусами жрать разучимся» – ответственно продолжил Акифий, с завистью поглядывая на уставленный фужерами Никифоровский стол.
      «Зря на нас бабки грохнул, всё равно ничего даже нюхом не спробуем, пока ультиматум не утвердишь» - голосили из толпы.
      «Ишь куда понесло, шоб с водкой и с утра на халяву ужираться. Ну чё, флаг вам в руки, и на нём напишите: «все - на диету». Только входное отверстие запломбируйте, а то ещё до завтрака окочуритесь».
      «И задние бы не помешало заклеить, а то некоторые с голоду как бы травку кормой не пощипали» - хихикнула Марфа.
      Вцепившись в креветку Никифор сквозь зубы процедил: «Завтра хоть с пустыми желудками - но на рыбалку едем все! Отказавшиеся, прям щас зарплате ручкой с платочком можете помахать».
      Заветное слово – «зарплата» охладила и развернула делегацию обратно. Все знали, что в соседних деревнях зарплату видели только по телевизору, и то только о том, что другим её тоже не дают.
      В этот вечер официанты были удивлены во второй раз. Расположившиеся вокруг стола селяне, не тревожа слюну, упёрлись взглядом в пустые тарелки. К фужерам руки тянуться тоже не собирались.
      Филимон, не обнаружив на подоконнике заначку, ругался: «Даже на халяве тырят». Заначка описав круг вернулась на место. Без закуски в Фильку не лезло и он усевшись на пузырь поехал по кругу вместе с подоконником к новым, но голодным грёзам.

• Вперед к коммунизму, но опять через голодовку

      Обратно весь коллектив спускался по канатной дороге. Очередь выстроилась строго по трусости. В замыкавшем легко угадывалась фигура Филимона.
      На фоне заходившего солнца первой у края крыши появилась баба Гла. При виде сиреневого заката её глаза засияли. Заторопившись в полёт она причитала: «Во где рай то глазом можно пощупать. Петруньк цепляй скорей, пока до солнышка рукой подать».
      Пётр торопливостью не выделился и выпрыгивающую бабку цепляли уже в свободном полёте. От восторга она даже забыла помолиться и просто пела: «Шинее море швященный Байкал».
      Убегающего Фильку схомутали стропами далеко от края. Бегущего в обратную сторону, его неминуемо потащило вместе с заначкой к бездне. На фоне надвигающейся чернеющей пропасти, из драных ботинок всё ещё в другую сторону мелькали Филькины ступни. В момент расставания с опорой в нём проснулся самозащитный инстинкт. Простившись с бутылкой он всеми конечностями вплёлся в стропы. Сквозь вцепившиеся за стропы зубы полилась попутная на тот свет песня: «Вот умру я умру…».
      На спуске все махали руками как крыльями, распевая каждый своё. Устремившиеся вниз «Кукайкинцы» походили на журавлиную стаю. Раздающийся одновременно весь Российский репертуар был созвучен праздничной демонстрации советских времён.
      Собравшаяся внизу толпа встречала музыкальную процессию нескончаемыми овациями. По их окончанию сросшегося со стропами Филю выпутывали больше часа.
      * * *
      Вернувшись в отель и расположившись в холле, голодающие устроили друг за другом слежку. Выделяющая с голоду слюна обязательно сопровождалась чавканьем, и на этот компрометирующий звук, реагировала вся компания.
      Меж голодных рядов маячила фигура Никифора. Из его рта торчала поджаристая нога индейки. Игнорируя её, он через соломинки посасывал сразу из двух стаканов. Один выделялся цветом сока экзотических фруктов. Прозрачный цвет второго выдавал в нём не слабо - градусную жидкость.   
      В центре бастующих тихо посапывала Марфа. Накрытый перед ней ломившийся от блюд стол, распылял по залу, сводившие челюсти, приятные ароматы.
      Акифий с ментовской четы не сводил глаз. Устроившийся под пальмой Филя, вдыхая запах зелени, пытался попутно засосать ноздрёй пальмовую ветвь.
      Вперемешку с урчанием в животах полилась Акифьевская речь. Чтобы ослабить голодные муки он сулил встречу со счастливым будущим: «Лучше уж с голодухи на чужбине загнуться, чем отказаться от милого сердцу «усё ключено» на родине. Обжирающиеся капиталисты не поколеблют наше твёрдое намерения о справедливом вознаграждении за пережитые в ресторане позор и страдания».
      В этот момент Никифор закусил поджаристой птичьей корочкой. На аппетитный хруст громко отозвались хлюпаньем животы. Одновременный всеобщий от слюны «чавк», окончательно заглушил и временно прервал многообещающую речь главного забастовщика.      
      Воспользовавшись паузой, Филимон затолкал в рот пальмовую ветвь. Звук хрустнувшей зелени возобновил непрерывную за ним слежку, но Филимон уже сидел с закрытым ртом. Вылупившийся из ноздри компрометирующий пальмовый листок стремительно выдернула Фёкла. Произнеся слово «козявка» она изобличающую улику проглотила. Филимон, так и не испробовал живительную зелень. Набитый до отказа рот не позволял шевельнуться даже языку. Фёкле по Филькиной жадности больше зелени не досталось.
      Наступившую тишину нарушил беспрерывный чипсовый хруст. Никифора чипсы не волновали, но в данной ситуации он свой выбор остановил именно на них. Проснувшаяся от хруста Марфа, составила ему чипсовую компанию. Каждый кусочек сопровождался взглядом как теннисный шарик от пинг-понга. От бесконечного мотания головой и мученических голодных колик, глаза закосили в сторону Китая.
      Наступившую во рту сухость Никифор замусолил сочным манго и отхлебнув «Коку-колу» смачно рыгнул.
      «Давай Акифий, вали дальше, твоя речь для аппетитику, как для мухи говно» - и Никифор переключился на крабы.
      Первыми к потере сознания приготовилась супружеская чета. Когда Марфа на пирожное положила колбасу, у Фили с Фёклой потемнело в глазах. От лизнувшего мороженое Никифора, у них одновременно отключились и мозги.
      С каждым новым, испробованным Никифором и Марфой блюдом, поочерёдно отключались и остальные следящие за ними жадные взгляды.
      Пётр, нащупав у Оглайи пульс и недовольно вздохнув, расстался с сознанием предпоследним. Освобождённый от слежки Акифий мирно, но оглушительно захрапел.
      Никифор с Марфой собрав остатки улыбаясь удалились к себе в номер.
      
      * * *
      Очнувшийся Филимон застал коллектив за дружным храпом. Потянув носом, он учуял исходящие молекулы от какого-то продукта. Пахнущая струя привела его в камеру хранения, где он обнаружил забытые всеми страусиные яйца.
      Избавившийся от зелени его рот, вместе с головой полностью уместился в яичной скорлупе. Шершавый язык полировал внутреннюю сторону скорлупы до неимоверного блеска.
      Вскоре на помощь подоспела и Фёкла. Треснув по липкой мужней башке, она вгрызлась в следующее яйцо, но встретившие благовония общественного туалета сшибли её с ног. Другие яйца отличались ароматом в лучшую, но тоже к туалету сторону.
      Последний яйцеобразный предмет супружеская чета колотила уже вместе.
      В холле лежали две поломанные колонны, но на яйце царапины без лупы не просматривались. Успокоение пришло после обоюдного мудрого изречения: «Наверное стухло до умопомрачительности, оттого и окаменело».
      Семейный дует мирно устроился на полу. Успевший полакомиться Филимон томно закатил глазки. С его головы любовно и старательно слизывались остатки единственного не испорченного яйца.      
      * * *   
      Появившиеся утром газонокосильщики недоверчиво переглядывались, но   вопрос: «Кто работал в ночную смену?», остался без ответа. Газоны впечатляли полным отсутствием зелени. На территории отеля выделялись клумбы, на которых вместо цветов торчали бесчисленные колючки. Видимость нетронутости кокосов, нарушали бесчисленные на них следы зубов. Решив, что отель навестила саранча обслуга разошлась.      
      В это время голодающая группа курсировала на катере за очередным удовольствием по случаю рыбалки. Впечатляющие кулаки Акифия, о ресторанном завтраке мысли искоренили.
      Сквозь подозрительные улыбки весенней зеленью сияли зубы. Полость рта отличалась более тёмным, но тоже зелёным цветом.
      Жёлтый как лимон Филимон жаловался на мучительные приступы изжоги. От него разносился запах цитрусового склада.
      Взлетев с палубы от Акифьевского подзатыльника, Филька успел докарабкаться до макушки мачты. С мачты словно с пальмы, из переполненных Филькиных карманов выпадали недозрелые плоды.      
      «У лимон недорезанный! Колхозную «усю ключену» будешь через форточку разглядывать!» - прыгая за Филькой ругался Акифий.
      «Вот те крест, это не лимоны, а желчные пузыри! Я ими только от цинги и спасаюся», - впервые в жизни Филька начал усиленно креститься, отчего грохнулся на палубу.      
      Акифий надкусил недозрелый лимон и перекосившись как бумеранг начал заталкивать остатки в Филькину глотку.
      «Щас я тебя от цинги навечно излечу. Ты её даже на том свете не вспомнишь».
      Позеленевший Филя глотать успевал, но Акифий заставлял лимоны еще и разжёвывать. Со стороны, захлёбываясь слюной, провожали каждый цитрусовый недоросток голодным, завистливым взглядом.
      «Кончай цитрусовый базар, пора и удочки разматывать»- нарушил экзекуцию Никифор.
      Сморщившись как сухофрукт Филя спасаясь просипел: «Где мой самый большой крючок?» На этом инцидент был исчерпан и все включились в рыбалку.
      Уловы превзошли все ожидания включая и корабельную команду. Из бирюзовых волн ежесекундно вытаскивались рыбы всевозможных форм и расцветок.      Больше всех в рыболовном искусстве везло Оглайе.
      «Тю моя жирненькая» - облизываясь причитала она после каждой пойманной рыбки. Акифий к рыбалке не прикасался, и охранял улов словно банковские сейфы.
      У Филимона рыбка сорвалась прямо на палубе и он накрыл её своим телом. Когда Филимона оторвали от палубы, из его улыбающегося рта торчал только рыбий хвост.
      Филькина радость была преждевременной. По какому месту его ударил Акифий он так и не понял, но вылетевшая изо рта вместе с зубом рыба настроение ему не подняла.
      Из корабельного салона вылетали душераздирающие звуки шипящей сковородки сопровождающиеся запахом жареной рыбки. Из окна высунулась самодовольная, лоснящаяся от обжорства Никифоровская физия.
      «Как клёв?» - спрашивал он облизываясь, и показывая поджаристую рыбку, продолжал задорить: «Таку больше ловите, таку. У нас с Марфой за энтим сортом кишки сами изо рта кусаться просятся».
      Марфа не согласилась и в отрыжку уместила целую фразу: «Всё! Больше рыба и силком не полезет. Лучше будущим дистрофикам Омар Хайяма почитаю» - и вытащив поднос со здоровенным омаром начала уплетать его словно выдержала подряд и пост с урозу.
      Яхту накрыла волна слюны и Филька не выдержал: «Если не искупаюсь, утоплюсь!». Фёкла была уже тоже готова, в том числе и к заплыву.
      Исчезновение под водой ментовской четы, на клёве не отразилось, но вылавливаемая рыба появлялась уже без хвостов.
      «Акулищи подошли!» - вымолвил Акифий и тоже включился в рыбалку. Следующей поклёвкой, акула порадовала бабку Глу.
      «Тащи, тащи» - орали вокруг, торопясь на помощь. Помощь не подоспела и на палубу перелетела только обгрызенная голова.
      «Заглотить дай, заглотить!» - советовал из иллюминатора Никифор и подбросил для наживки колбасу.
      Сажая на крючок колбасу Акифий, для верности как на червяка на неё плюнул.
      Советами он не брезговал и при первой поклёвке подсекать не торопился. Под водой темнело пятно аккурат с акулу.
      «Подсекай!» - орало всё что плескалось в слюне на палубе.
      Подсечка удалась и толстая леска вытащила из воды недовольную   прерванной трапезой акулу, с мордой Филимона.
      Второй «акулой» оказалась Фёкла, но она тоже клевала только на колбасу.
      Акифий не доверяя глазам, намерился разделывать «акул» собственноручно.
Глянув на добычу колхознички решили, что хватит на всех, и опять выделили слюну. Сам на себя пустил слюни и Филька.
      Надвигающийся шторм прервал Акифия и предотвратил многообещающую трапезу, иначе в коллективе объявились бы собственные канибаллы.

      Из крайности в крайность

Собрание по поводу голодовки Никифор проводил во время ужина за круглым шведским столом.
Исхудавшие от слюновыделения селяне готовы были продать Акифия даже за зубочистки. Мечты о горбушке хлеба затмили ультиматум. Скривившиеся рыдающие по жратве глаза от немощности влагу не выдавали. Пупок у Аглайи надёжно прилип к позвоночнику, отчего она не могла и говорить.
Аграфена с Маруськой затянули с голоду песенку: «Два кусочечка колбаски…»
Вспомнив, что колбаса бывает и целой и большой Акифий тут же их обеих прихлопнул.
Потеряв сознание, певуньи в обморочном состоянии сами по себе заныли похоронный марш.
Под действием песни налегая на колбасу, Марфа шепнула: «Ник, хоронить деревню в Таиланде накладно, дешевле согласиться».
Никифор, не утруждая себя выбором тоже зачавкал колбасой, но от намёка на капитуляцию чуть не подавился.
Со стороны за двумя лагерями наблюдала администрация. Глядя на нетронутый стол, тайцы уже думали обзавестись собственной свинофермой.
После колбасы Марфа заинтересовалась мороженым. От мороженого ни-кто бы не отказался, но у Фёклы от него отказало сознание.
«Третья! Полегла» - сосчитала Марфа облизывая ложку.
«Полегла, но не отошла» - не согласился Никифор, и под продолжающееся похоронное пение схватил пирожное.
«Ник, за зря всю деревню положим» - ругнулась Марфа и отняла у него пирожное. Селяне чуть не слегли в обморок, но вовремя заметив, что Никифор пирожное тоже не испробовал, мероприятие отложили.
«Ладно, к обеду – только пиво и лимонад, а насчёт спиртного – кукиш!» - отрезал Никифор, и полюбовавшись своей фигой вытянул её на всеобщее обозрение.
Оживление селян состоялось намного быстрее чем в кино оживлялись мертвецы.
Почувствовав слабинку Акифий начал торговаться: «Даже на войне по сто грамм водки ежедневно и каждому накладывали».
«Акифий, я не тебе кукиш строил. Так что стакан свой к обеду готовь. Каждодневно у меня будешь по сто грамм халявничать» - не торгуясь хихикнул Никифор.
У Акифия и на бутылку губа не свистнет, потому Никифору он в отместку высказался: «Хрен с водкой, но пива чтоб по полной программе. А от твоего глимоноида и без самолёта - задницами громче гаубиц только тявкать».
Налившийся кровью Никифор, готовился к уничтожающей все соглашения речи, но к нему подошёл администратор и передал записку.
На бумажке знакомым почерком разместились буквы с угрожающим текстом. Внизу стояла подпись – «Твоя в одном лице и Смерть и Клава!!!».
«Согласен! Можете наш договор устаканить» - и шепнув Марфе – «Что-то приспичило в сортир» - удалился прыгая как кенгуру.
Родное слово «устаканить» селяне не пропустили, но набросились пока только на закуску.   
В раскрытые до отказа рты накладывалось без разбора всё подряд, Зубы работой не утруждались и продукты как по конвейеру переправлялись в желудок без остановок. Кости, не отделяясь от мяса, в желудок вселялись тоже не соприкасаясь с зубами.
Оглайю заклинило на первом же бутерброде и как она не прыгала, сросшийся с позвоночником пупок намертво закупорил пищевод.
Бабка уговаривала боженьку побыстрей забрать её вместе с голодными муками к себе.
Бабкина просьба дошла и отклеившись от спины пупок звонко щелкнув, чуть не отлетел.
Оглайя запрыгнула на стол, но на шведском столе не осталось даже и скатерти. Такого опустошения на всемирном слёте и саранча бы не совершила.
Забыв про свиноферму, приунывшая администрация раскладывала на столах приготовленные к завтрашнему дню новые полуфабрикаты.

      * * *
      Никифор скакал к своей неминуемой гибели. Его прыжки были характерны танцору, которому вот только что, но уже ничего не мешало.
      Залюбовавшись скачками Клава подумала, что Никифора уже кастрировали, огорчилась.      
      Клавка возникла перед самым его носом во всей своей красе. Особенно её украшал настоящий, ручной работы, самурайский меч местного производства.
      От сверкания меча, последний прыжок Никифор превратил в затяжной, но земное притяжение, свидание Клавке не обломило.
      «Что мерин, на скаку решил улететь? Если тебя кукаек лишили, думаешь   запорхаешь как одуванчик?» - визжала на него Клавка, размахивая мечом и размышляя, что бы у него ещё отстричь.
      «Милая, я же на крыльях любви к тебе так старался» - врал Никифор, думая сейчас только о своих яйцах.
      «Мне твои крылья, как мокрице клистир. Твои бабки улетели в Австраляндию без меня».
      «Я думал, что ты в Австралии с моим конкурентом на одноместном страусе в обнимочку катаешься. Ты же знаешь как я от любви к тебе трясуся» - оправдывался Никифор, и в эти Марфовские аварийные дни, он про любовь не врал.
      «Чем это ты трясти намерился. Скачешь как новоиспечённый евнух».      
      «Это меня от счастья к встрече с тобой так подбрасывало» - не совсем точно ляпнул Никифор, прыгая до этого только от страха – «Да и в штанах всё в порядке. Тебя поджидаючи даже бальзамом натираюся»- лез обниматься Никифор.
      Клава не воспротивилась и тоже обняла, но пониже пояса.
      «Ух ты как Эйфелева башня и такая же железная, а я вот нет» - восхитилась она и расстегнула лифчик.
      Шорты по бальзаму сползали как по маслу и Никифор укорачивая шаги подталкивал Клаву в сторону кустов.
      Клава тоже время зря не теряла, и не дойдя до кустов они уже были из-за отсутствия яблока, обнажённее чем Адам и Ева.
      «Никифонька, скажи честненько, пречестненько - ты по мне сильненько, пресильненько скучал?» - заскучала о комплиментах Клавка, взгромоздясь на выздоровевшего Никифора.
«Сильнее чем Руслан о Людмиле» - еле выдохнул от тяжести Никифор.
      «Какая ещё Людмила? Это Марфа групповуху тебе заказала? Змей Горыныч трёхглавчатый?» - наседала она на него уже мимо, но поусерднее.
      «Что ты, что ты? Я ни с одной Людмилой даже и в прошлой жизни не испробовал» - уже не дышал Никифор, но врал в обоих случаях.
      «Да и к Марфе уже забыл когда в последний раз подходил» - укорачивая свою память просипел Никифор.
      От многообещающих слов Марфа вновь устроилась поудобнее. Никифор уже сладостно и свободно в такт задышал.
      «Любавушка, с тобою и все даже не сравняться» - между стонов ойкал Никифор.
      «Ты мне на помощь и Любку со всей ****вою для соревнования скликать решил» - разлучала с коллективом Клава и опять спрыгнула. И опять на Никифора.
      «Дура! Это же я с тобой как с Амуром разговариваю».
      «Точно дура. Забыла, что ты здесь с мужиками шкодничал. Так этого голубка с сиськами Амуром что ли обозвали?» - не могла угомониться Клава удваивая вес.
      «Да я только с тобою здесь нормально и попробовал» - честно глянул на неё Никифор. В этот раз его глаза врали только наполовину.
      Полуискренний взгляд успокоил Клаву, и она запрыгала на нём уже невесомо как кузнечик.   
      В отличие от кузнечиков, люди чаще скачут всё-таки в темноте. И не целый день, то есть не так долго как кузнечики, потому кусты вскоре раздвинулись.
      Любовная пассия появилась из кустов уже при полном параде. Пока Никифор с Клавой прощался, она подчистила его карманы.
      Обратной дорогой Никифор уже не скакал. Подкашивающиеся ноги, волочились за ним едва его догоняя. Баксы в карманах больше не шуршали и потому он неслышно возник перед Марфой.
«Ник, пока ты запором страдал, всех наших от обжорства в больницу свезли. Обещали, что через клизму может и выживут».
«Обпились, что ли до смерти?»
«Нет. Ещё до спиртного на жратве вспучились».
«Если б водкой запивали, ни какая бы зараза не взяла, а без водки и клизмы не помогут».
      * * *

Переполненная больница походила на военный госпиталь, развёрнутый после генерального сражения. Кто не уместился в коридорах, комфортно устроился на больничной крыше и обязательно комплектовался обеденными пайками. Утрамбованных продуктами больных от вида пайков воротило наизнанку, но от тугости животов стошнить не получилось.
      Английская соль дальше полости рта не пролазила, потому тоже не действовала. Врачебный консилиум единогласно решил всех больных оснастить клизмами.
      Медперсонал крутился возле, стоящих как на параде, полуголых рядов, что опять напоминало военный госпиталь.
      Войсковую выправку шеренг безобразила однотипная собачья стойка. Вместо хвостов, торчали вверх резиновые шланги. Концы шлангов подсоединялись трёх - вёдерными емкостями. Больничный персонал увеличивая давление пыжился над ёмкостями. Раздувавшиеся от давления шланги, у основания хвостов яростно свистели пузырями.
      Переполненные едой тела, больше ничего не принимали ни с верху ни снизу.
      Консилиум безнадёжно прощупывал мозговые извилины, но замену слабительному на уколы, так и не нашёл. Никифор, ручаясь головой, предложил свой метод и больницу загрузил спиртным по самый подоконник.
      Профессура не успела и воспротивиться, как больные, учуяв водку ожили и занялись самолечением.
      В тела больных так же как и лекарство водка не лезла. Сельский коллектив затрясся на уже нервной почве. Речь из закупоренных горловых отверстий не просачивалась, и между собой разговор завязался только на пальцах.
      Озарённый догадкой Филимон начал подпрыгивать, но нужной высоты не набрал. Акифий подумал, что Филька опять что нибудь натворил и пытается от него упрыгать, прыгнул за ним вслед. У Акифия получилось повыше. Приземлившись и ощутив освободившееся в пищевом тракте пространство, Акифий потянулся к бутылке.
      Озарение теперь посетило всех, и вспомнив про автобусные скачки все запрыгали. Первоначальные прыжки высотою от Филькиного прыжка не отличались, но после каждого прыжка результаты значительно улучшались.
      Больница уже смахивала на спортзал, где прыгуны в высоту тренировались как на олимпиаде. После разминки больница синхронно и вместе со всеми подпрыгивая, била международные рекорды.
      «Я же говорил, что водка от всех болезней первая» - сказал Никифор и направился с Марфой к выходу.
      Так же в сторону выхода, опережая собак, выбегали и жители окрестных домов. Прыгающая больница, сотрясая и соседние дома, пугала их обитателей очередным землетрясением. Количество и частота толчков, обещала землетрясению принять затяжной и катастрофический характер.

• * * *

Утром Никифор проводил внеочередное собрание. Обвинительная речь председателя была как никогда грозной и впечатлительной.
На столе у него стоял внушительный графин с пивом. Никифор, между каждым словом отхлёбывал из графина и толкал с листа речь:
«Космические корабли вселенную для вас бороздят напрасно. Мировое сообщество без компьютера даже в сортире не сидит, а вы всё норовите пальцем подтереться. Домашний скот во всём мире давно уже без секса размножается, а вы до сих пор коров за ноги придерживаете. Столько, сколько вы пьёте, хватило бы окружающему вас всему человечеству. В стране скотине зерна не хватает, потому, что оно всё тратиться вам на водку. Каждому иностранцу пол рюмки хватает на целый день, а вы только занюхать по целому пузырю умудряетесь» - Никифор сделал паузу и дал возможность обвиняемым оправдпться.
      «По каждому пункту имеется исключительное несоответствие» - начал первым Акифий – «Мы для космоса рисунком целое поле цветами засадили, аж космонавты залюбовались».
      «Ты бы лучше про это не вспоминал. Меня из-за вашей цветочной коровы два раза в Москву вызывали. Интересовались какой это бык породы, что так красиво для размножения спутнику вставляет, и спутниковую фотокарточку показывали будто бык действительно спутнику воткнул» - вспылил Никифор.
      «Это не бык, а корова на спутнике каталась. Сам же эскиз слияния космоса с сельским хозяйством утвердил и сказал что наш кооператив обязательно по телевизору с космоса покажут. А то, что между коровой и спутником стадо свиней в неположенном месте разлеглось, так это пастух прошляпил».
      «А откуда у коровы тогда яйца вместо вымени выросли».
      «Тут мы вовсе ни при чём. Это козы цветочки обожрали так, что коровье вымя в бычьи яйца и превратилися».
      «И компьютер у нас не простаивает. Мы только на нём и перемножаем сколько комбикорма накладывать».
      «Маруська на счетах быстрее множит, чем вы компьютер включаете» - не сдавался Никифор.
      «А насчёт пальца, так это уж с прошлого года им не пользуемся. Как ты страусов на туалетную бумагу выменял, так с тех пор из десяти только два вагона размотали».
      «Мы с Аграфеной даже вымя у коров только сортирной бумагой чистим. И детишки у нас на туалетной бумаге рисуют» - отбрехалась ещё от одного пункта Маруська – «И фельдшерица тоже вместо бинтов бумагу накручивает».
      «И за ноги мы не корову а быка держали. Он на все, что лягается копыта задирает, даже один раз страуса обрюхатить намерился».
      «И когда иностранцы приезжали, так они после одного стакана на четвереньках травку вместе с коровами щипали».
      Никифор уже кончал второй графин, но для других алкогольная программа его не устраивала: «Вас послушать, так вы опившись молочком только сиропчиком и опохмеляетесь».   
      «Раз за «усё ключено» оплачено, как же мы могём чтоб наши кровные не отработать» - озвучил всеобщую мысль Филимон.
      «За мои кровные вам беспокоиться не обязательно, а что вам включили, вы уже сполна выпили».
      «Как это сполна, в отеле много ещё чего вино-водочного осталось».
      «Ещё увижу кто нашу страну позорит – закодирую до смерти, чтоб даже и молоко не лезло. Пить только по пол рюмочки и по пол глоточка».
      «Всё! Пол часа на завтрак и поедем диких обезьян разглядывать» - закончила дискуссию Марфа.
      Завтрак в получасовой промежуток вписался, но кушать было некогда. По пол рюмочки и по пол глоточка – Даже за час от жажды можно вспухнуть. Коллектив сокращая между глотками промежутки трудился только над рюмочками. К концу завтрака промежуток совсем испарился как испарилось всё спиртное которое было приготовлено и на обед и на ужин и до конца недели.
      Из отъезжающих автобусов валил вино-водочный смрад, от которого даже пролетающие птицы падали. Песня полилась из автобусов ещё до того как они тронулись.
      Тайцы провожали автобусы как всегда чистосердечными улыбками, но когда те скрылись из виду, улыбки от радости единогласно перевоплотились во всеобщее рыдание.

      
      Кто, кто, но «Кукайкинцы» однозначно произошли от обезьян

На лесной дороге, вытянув по прошайнически руки, выстроились дикие обезьяны. В стороне восседал увесистый вожак, от которого они ожидали знака для начала обезьяньего представления.
Из подъехавших автобусов, вместе с песнями раздавались звуки зажигательных танцев. Обезьяны, думали, приехала концертная группа что отбирать у них хлеб и забросали конкурентов дарами леса. Помидоры в лесу не росли, потому в автобусы летели в основном бананы.
Народ воспринял фруктово-банановый дождь за благодарность и не прекращая танцев вывалился из автобусов.
«Закуска» - вопил коллектив и ловил бананы на лету даже ртами.
«Точно конкуренты» - мыслили по человечьи обезьяны и заменили бананы на орехи, некоторые из них были кокосовые.
Орехи по вкусу пришлись всем кроме Фильки. Или менты притягивают к себе крупное или сами к нему тянутся, но летящий кокосовый орех описав дугу приземлился точно на Филимона. Филька от ореха полёг насмерть, но так как умел шустрить только ногами, колхозный хор не пострадал.
Танцевальная труппа, оплакивая танцора, закрутила вокруг Фильки посмертный хоровод.
Акифий, впечатляя своим геркулесовым видом в концертной программе не участвовал. Обезьяний вожак сразу вычислил в нём коллегу и запустил в него, размером с ядро от Царь-пушки кокосовый орех.
Отскочив от Акифия орех чуть не раскололся и словно бумеранг точно вернулся в место своего начального пункта отправления.
После встречи ореха с обезьяньей головой, та располовинилась. Расположившись на асфальте два полушария вопросительно моргали друг на друга глазёнками.
«Вожак загнулся! Да здравствует вожак!» - завопили по-своему обезьяны и бросились облизывать Акифия.
Акифий зализанный как «Чупа-Чупс» тоже пристрастился к танцу. В возглавленном им новом хороводе, дикие обезьяны копируя движения, вставляли свои обезьяньи па.
Очухавшийся вожак, зачехлив голову лифчиком, выплясывал в Филькиных шортах. Лишённый шорт Филимон, танцевал только на половину. Растянув майку и прикрывая ею интимное место, он мог шевелить ногами только ниже колен.
На плечах у Акифия расположились две самки. Покопошившись в его шевелюре, и не найдя там насекомых, они начали ковыряться у него в зубах и носу.
Подъехавшая свежая туристическая группа застала хоровод уже в новом составе. Обезьяны перемешавшись с сельчанами щеголяли в новых нарядах. Многие из них были разодеты в одолженные колхозниками одежды и подвязались платками, в основном конечно носовыми.
Иностранную группу предупреждали о показательных обезьяньих выступлениях, но встретившее их человекоподобное танцующее стадо превзошло все ожидания. Приготовленные обезьянам угощения разошлись впервые же секунды.
Как обезьяны не трясли приезжих, пожертвования в их казну не возобновлялись. На прочных ремешках от видеокамер и фотоаппаратов повисли по несколько обезьян, но хозяева с видеотехникой расставаться не хотели.
Обчистив и автобусы и карманы, всё стадо одарив туристов отрыжкой устроило бесконечный антракт.
Видеотехника своевременно включиться не успела и зрительский восторг перевоплотился во всеобщее уныние.
Подоспевшие новые пожертвования, открыли второе отделение обезьяньего концерта.
В этот раз над сольным номером особенно старался Филимон. Окружённый видеотехникой он открыл в себе первобытные инстинкты.
Войдя в раж Филька забыл про майку и обнажил явно не обезьяний зад.
«Гомо сапиенс» - разочарованно заорали иностранцы и Филимон выдал им передний вид.
«Туземцы, можно фотографировать» - уверяли гиды и фотовспышки заработали как прожектора.
От вспышек экстаз у Филимона выключился.
Объясняя туристам особенности вреда использования фототехники в первобытной среде, он загибал пальцы заковырестее любого мафиози. Услышав язык дикого племени основанный на российских доходчивых выражениях, иностранцы побежали, обгоняли автобусы.
Погоню возглавил привыкший к собственному стриптизу Филимон. Не обращая внимания на недостаточную длину майки он беглецов догонял и только выброшенная видеотехника прекратила погоню.
Увешанный видеоаппаратурой, так что и майку тянуть не нужно, Филимон    впервые в жизни начал делиться своим кровно-заработанным.
«Ты чего это на сторону семейное базаришь. С тебя менты за это погоны вместе с пенсией снимут» - вопила Фёкла, пытаясь натянуть на себя всю технику.
Только после того как она побожилась о разводе, Филимон выдал ей видеокамеру.
Следующую туристическую группу обезьяны встречали только в обезьяньем составе. Вожак, рассматривал приезжих через объектив видеокамеры. Новая обезьянья программа в этот раз походила на танцевальную. Некоторые обезьяны завывали на мотив русских народных песен.
Обезьяны, вместо угощения больше выпрашивали видеотехнику.
В этот раз газеты спорили о новом открытии. Одна часть газет извещала об   открытом первобытном племени, которое, вот только что, произошло от обезьян. Остальные газеты констатировали факт наличия снежного человека. Научная мир открыл в Таиланде симпозиум по теме – «Снежный человек и обезьяны – это и есть дальние человеческие предки».
Фактом подтверждения служила фотография, на которой здоровенный Акифий от обнявших его обезьян казался волосатее ламы. В его голове копошились обезьянки и опьяненный вниманием, он усердно в их головах тоже ковырялся.
Акифий не помнил, что в обезьяньей голове искал, но то что он что-то в ней искал, было пусть и невероятным, но для всех очевидным.
Пресса доползла и до обезьян. Заметив в ней портрет Акифия, они чистосердечно и по-человечьи разрыдались.
Целый месяц обезьяны развесив портрет и забыв про концертную программу блюли строгий траур. Показывая туристам в сторону портрета, они что-то по-своему бормотали.
Многочисленные туристы уверяли, что на многих языках чётко слышали фразу – «Наш настоящий вождь». Старого вождя обезьяны игнорировали но нового выбирать не собирались.

      
      Почти всё про яйца или точнее про кукайки

Вечерний городок сверкал умопомрачительной иллюминацией бесконечных магазинов, ресторанов и прочих более интересных заведений.
Прогулка в городе программировалась по магазинам, но блеск витрин спугнул колхозничков в ближайшее уличное кафе. Даже Никифор, подталкивая туда же Марфу, приговаривал: «Че то я призабыл чего спланировал прикупить, и без полтинничка даже и по бумажке не вспомню».
Марфа точно знала что такое полтинничек и приготавливая бабки на целый пузырь, вдруг остолбенела. Всё кафе было оккупировано путанами с недвусмысленными улыбками. Мамзельки подмигивая и показывая языки окружили коллектив, отрезая пути к отходу.
Некоторые девицы перегоняли по росту столбы, отчего у искушенных любителей тайских тел, о наличии среди милашек трансвеститов, сомнения не вызывали. Колхозники относились к числу неискушённых.
Приятная живая музыка сопровождалась ударами с расположенного в кафе боксёрского ринга. Тайский бокс на ринге был не высшего класса и попадающие в запретные места удары часто сопровождались визгом.
Кто не любил музыку – любил бокс, кто не любил бокс – любил драку, кто не любил драку – любил интим, потому удовольствий по интересам в кафе обнаружилось для каждого.
К каждому посетителю приклеились местные гейши и висли строго по пять человек на каждом. Кому и сколько досталось трансвеститов, угадывалось с трудом.
Филька был уже свободен от брачных уз, потому всех пятерых разместил на своих коленках. Ему как самому мелкому достались самые высокие и поглаживая их он начал сразу объясняться в любви. Тайки ничего не понимая улыбчиво поддакивали.
Фёкла косясь на него видеокамерой затараторила: «Пентюх недорезанный, со мной только в прятки прятался, а тут копытами роешь сразу на восьмерых. С твоим обрезком даже курей не пугнёшь, а ты на баб набычился. Если даже у тебя и вскочит – ментовский свисток один хрен в два раза и в толщину длиннее. Свой стручок на обозрение предложь и твой гарем сдует шустрее одуванчика».
Филимон делал вид, что не слышит, но на всякий случай предлагал вместе с сердцем уже и руку.
Тайки, думая о своих интересах закивали более оживлённо, а когда Филимон полез в карман за паспортом ещё и захлопали.
«Всё! Женюсь и всех обрюхачу» - орал Филимон, зажав в кармане паспорт.
Его голову беспокоила дума – кого назначить главной женой. Все Тайки были на одно лицо. Кадык выпячивался у всех одинаково вровень.
Для определения приоритетности Филька вручную начал сравнивать объем и зигзагообразность грудей, но различий не обнаружил. Каждый молокоотстойник был слеплен как по шаблону и даже на миллиметр отклонений не имел.
Мадамки сами предлагали ему вновь пощупать свои бамперы и Филька тащась от удовольствия вопил: «Да у меня они все самые главные, не то что у Фёклы - обе сиськи в одну пипетку умещались».
«Твоему недорезку, в пипетке и с кукайками вместе - свободней чем в трусах» - отомстила Фёкла и наглядно показала всем на пальцах Филькин размер, почти их не раздвигая.
«Я то думала тебя в детстве еврей по очереди с татарином каждый в свою веру под корень кромсал. Только когда его дитя своей грудью выкормила, поняла, что это они по наследственности лишённые. Без микроскопа даже на ощупь в сортир не могёт, а ещё на мои кормящие матерится» - не могла остановиться Фёкла.
Филимон продолжая прощупывать фигурные разногласия, полез под юбки.
У первых четырех разногласия отсутствовали, но не теряя надежд нащупать положительное отклонение, он полез под юбку к пятой.
«Хрен фиг на фиг» - заорал Филька уцепившись за что-то неожиданное, но очень знакомое. Обладательница сюрприза тоже заорала, но басом, отчего Филькина рука уцепилась посерьёзнее.
Фильке достались одни трансвеститы, но последний оказался недоделанным, отчего его рука за недоделанное место ухватилась бульдожьей хваткой.
Пока Филю отливали водой всем разъяснили, что не все бабы – бабы. То есть бабы уже все, но не все ими родились.
«Во, хапнул себе подружек. Тебе с твоим размерчиком, давно пора ориентацию менять. К тебе на свадьбу и я свидетельницей прям хоть щас. Родить не смогёшь, может хоть яйца будешь нести. В крайнем случае, твои по пятаку за сотню сплавим» - верещала злорадно Фёкла.
После случая с Филимоном, интерес к интиму поубавился и переключился на тайский бокс. В боксе интим тоже присутствовал.
На ринге два Тайчонка размахивая руками, пинались всё-таки намного активнее. Междупаховые попадания озадачили селян по поводу правил тайского бокса.
«По одному яйцу – одно очко, по двум – наверняка четыре» - со своим мировоззрением на бокс, влез на свою шею Филька.
«А Филя то наш чемпионом может стать. По его кукайкам даже из гаубицы картечью - как по космосу» - не унималась Фёкла.
«Точно Филь, вали на ринг и трамбуй обоих по яйцам, твои они один хрен даже и головой не нащупают» - подшутил Акифий.
«Он только по голубым специалист, а тут его одним ударом и самого трансвеститом заделают» - взгрустнула Фёкла о прошлой семейной жизни.
«А Акифия то с его причиндалами в один момент завалят» - хихикали бабы зная о внутриштанном наследстве кузнеца.
«У него железобетонные, помню когда они у него по размеру на наковальню расположились, он их кувалдой и зацепил. Яйцам хоть бы хны, а кувалду менять пришлось» - отшутился Пётр.
«Давай Акифий вали заморских, пусть ноги об твои яйца поотшибают» - орали бабы, желая полюбоваться его достопримечательностями.
Когда все бабы просят, только баба может не согласиться. Акифий полез на ринг не на халяву: «Что для наших баб, за пару только литров и не сделаешь».
Марфа, почирикав с администратором, случила Акифия сразу с двумя боксёрами.
Тайский бокс в дебюте получил новый окрас. Акифий заманивая на удар выпятил вперёд всё, что имел в трусах, и подняв кулак приготовился накрыть первого попавшего.
Тайчата были мелковаты, но крутились вокруг Акифия шустрее тайского веника. По трусам они почему-то не особо хотели, но по остальным местам колотили Акифия как по барабану.
У Акифия от боксёров мельтешило в глазах как от комаров, но их удары его озлобили. Расправиться с ними он решил с каждым по отдельности.
Выбрав тайца в синих трусах, Акифий сосредоточил на нём свой взгляд, но получил при этом по взгляду от того же синего.
«Гони их в кучу и в угол - там и зашибёшь» - орали бабы насмотревшись на Акифия вдоволь и уже опасаясь за его богатства.
Акифий загнал всех в угол и одним ударом их накрыл.
Хотя в углу оказались трое, двое всё-таки улизнули. С ринга вынесли только одного - судью.
«Судью на мыло» - орали зрители не догадываясь, что судье до этого мыла рукой подать.
Продолжение следовало без судьи и в следующем углу оказались уже двое. Один глаз у Акифия уже не видел, потому попасть ему было легче только в одного.
На этот раз Тайчонок лёг намертво как асфальт и от пола его отскребали лопатой.
Последний боксёр начал метиться уже только по Акифьевским яйцам. Попав по ним обеими ногами, он завопил, будто наступил на свои и сразу запросил пощады.
Акифий тайский язык не изучил, потому просьбу о пощаде воспринял по-своему.
Избавляя Тайчонка от мучений он одарил его парой шелбанов. Первый уложился по темечку, второй догоняя уже падающего боксёра задел только его глаз. Ещё до приземления тайский фонарь под глазом оказался больше головы зато светился ярче чем настоящий.
Рукоплескание на Акифия не действовали и ринг он покинул только тогда, когда ему показали то, ради чего он жертвовал яйцами.
Тайчат Акифий лечил своими средствами. Подсаженные к Акифию боксеры очухались сразу на первом пузыре. После второго они снова и окончательно окочурились, но причина была уже другая.

      На дно к экзотике

Живая музыка расшевелила сельские души.
      «Если ещё бы балалайку с баянчиком – сама по Тайски бы затянула» - вздохнула Маруська.
Аграфена запела актуальную для деревни и потому уже народную песню:

Миллион, миллион, миллион белых коз
Подарил, подарил, подарил б мне колхоз
Получила бы я с молочком и навоз
Это всё, это всё - бывшие цветы

Музыканты, услышав знакомую мелодию начали подыгрывать, после чего песню подхватил весь коллектив:
      
      Жил был колхозник один
      Имел он корову и хлев
      Был он в деревне один
      С бабами храбр был как лев

      Как сенокос наступил
      В поле он встретил любовь
      Баб всех других позабыл
      Одна волновала лишь кровь

«Ник, это они про нас с тобой заливаются. Но если замечу на кого… хоть носом…» - прижалась к Никифору Марфа и сунула ему под нос кулак.
Понюхав кулак Никифор настроил оба нюхательных радара как раз в ту сторону, куда Марфой путь был заказан. Вытянувшиеся уши сложились в одну стрелку и потянулись словно магнитная стрелка компаса в ту же сторону, потянув за собой и голову. Там топтались пятеро Таек, которые боязливо поглядывая на Марфу делали обиженное лицо.
Выпуклостью фигур Тайки перед Марфой проигрывали, но Никифора в этот раз потянуло на кисленькое.
Нахальство, с каким Никифоровская носопырка удалилась от кулака Марфы, от себя не ожидал даже сам Никифор, за что был тут же награждён не только подзатыльником. Одновременно подскакивая от пинка он услышал лязг ножниц возле места, где обычно находилась ширинка.
«На экзотику потянуло пентюх недорезанный» - орала Марфа так, что и остальные мужики свои сокровенные места зачехлили руками – «Я на фельдшера два раза поступала, так что по медицинской линии имею право сама тебя в трансфера перевоплотить».
Никифор в лигу голубых вступать не торопился и выставил для жертвоприношения под ножницы только палец.
«Хоть руку обкромсай, но об экзотике сегодня позабочусь» - думал он не сомневаясь в своей изобретательности и вслух добавил: «Марфуш, неужто ты думаешь, что я твои сердечные места на Тайские пустышки променяю. В твой лифчик все ихние персики поместятся, да еще и настоящих килограммов пять влезут».
Марфе сравнение понравилось не полностью: «Где это ты персики узрел? Копчёные коровьи лепёшки и то симпатичнее, а от других мест любой венерический диспансер со страху развалится» - и взяв Никифора под ручку, сковала надёжнее кандалов.
В этот момент песенка про «розы» закончилась и привлекла в кафе американских туристов.
«Калынка, малынка, калынка мая…» - запели иностранцы заплетающимися языками.
Под ручку с ними появились девчушки с размером загара и внешностью обезьян.
Лица обоих полов умиляли влюблённые улыбки, искренность которых, о наступившей у них взаимной и вечной любви, сомнений не вызывали.
«Где они такую экзотику раскопали» - завидовал Никифор озаботившись по данному вопросу уже намертво.
«Калинку» запело всё кафе и присоединившиеся соседние заведения. Не ограничившись пением селяне пустились в пляс. Американцы со своими возлюбленными в обиду себя не дали и в танцах. Их ноги выписывали телодвижения народностей всей планеты. От сочетания пируэтов пигмеев с народностями Аляски, ноги переплелись так, что напоминали морские узлы и африканские косички.
«У них не только языки заплетаются» - высказал Никифор и первым приступил к спасательным работам, отдавая приоритет только тайским ножкам.
Расплетённые «заморцы», решили на свою шею угостить колхозничков по рюмочке. Наши конечно не отказались, но ответка – это не долги!      
От избытка «ответок» не отвертелись и соседние заведения. В соседних кафе расселилась вся Европа, из которой ответная благодарность тоже не задержалась.
Сказка про белого бычка нашла в виде круговорота рюмок уже новое, но тоже бесконечное продолжение.
«Один хрен, мы должны последними угостить» - ругались каждый на своём языке, но не отказываясь от угощения, свою «ответку» высылали заранее.
«Пусть окочуримся, но последняя «ответка» должна быть от нас. На это благое дело за мой счёт ассигную полностью» - сказал Никифор подмигивая на каждой букве.
«Белого бычка» прихлопнула учительница английского языка.Она прибыла по направлению в деревню, но кроме слов «Ханде Хох и Гитлер капут» в Кукайкино никто не выговаривал.
Переквалифицировавшись в учительницу арифметики и исправно забыв свой предмет запела, единственное что помнила: «Хапе бёздей ту ю, хапе бёздей ту ю…»
В экстазе запели и Американцы, а один сказав: «Спасыбо, спасыбо» - начал кланяться.
«Мы кажись на день рождения как раз вовремя и совсем без подарка» - озадачила Никифора Марфа.
«Приглашай всех к нам в отель отмечать день рождения и тащи цыган с медведями и прочей живностью, а я насчёт «усё ключено» - договорюсь» - решил Никифор и потащил американцев вместе с путанами в отель.
Администрация с набитыми карманами встречала гостей вместо хлеба и соли запечёнными омарами.
Цыгане с медведями не нашлись и заменились обезьяной с питоном.
Восьмипудового удава несли шестеро человек и он, удлиняя на четыре аршина замыкал процессию.
Праздничный стол накрыли вокруг бассейна по акватории которого, нагоняя аппетит, вальяжно плавал питон.
Не знаю после какой по счёту, но точно знаю, что именно после рюмки у людей открывается шестое чувство. У нашего коллектива шестое чувство открылось в виде телепатических способностей. И теперь вся ватага, не зная языков, понимала друг друга без слов. Рюмки опрокидывались как по команде обязательно одновременно.
Казалось бы что людей стали понимать и животные. Обезьяна наливая гостям закусывала также одновременно со всеми, а слоняющиеся около бассейна павлины перелетели от греха подальше в соседний отель. Питон пока только плавал, но похоже тоже всё, всё понимал.
Марфа решила поставить пьянству крест: «Мы за именинника даже пьём не по-человечески, пора уже и знакомиться».
«Джон» - представился виновник торжества и упёр взгляд на макушки Марфовского бюста.
От недвусмысленного взгляда сердце Марфы застучало как железнодорожный состав. Взволнованные макушки, превращаясь в купола, выдвинулись навстречу заморской мечте. Вздымающаяся грудь напоминала морской прибой и от наплыва каждой волны Американский берег размывался до основания. Наконец волны докатились и до разреза кофточки. Опоясывающие декольте шнурочки, закончив сопротивление начали расползаться. Увеличивающийся до бесконечности разрез бесстыдно обнажал Марфовскую гордость.
У Джона происходило тоже самое, но место разрезом было выбрано совсем другое.
«Блин, Мадонна! Мэрилин Монро – фуфло» - запричитал Джон почти по-русски, и в этот момент Амур насадил его на свою стрелу зацепив и Марфу.
«За Джона пью только на брудершарф» - воскликнула Марфа и присосалась к Джону ещё до рюмки.
«Вери гуд, Вери гуд» - пытался высказаться Джон, но Марфовский пылесос работая на совесть засосал и слова.
Никифор поглощенный экзотическими думами, ревностью не отличился и наливал за здоровье Джона уже четвёртый бокал.
В поле зрения Никифора возникла американская покинутая любовь. «Экзотика» в его глазах с зеркальной точностью раздвоилась. Попавшая в поле зрения обезьяна изображение умножило, но общую картину не портила.
Никифор повторил речь Джона и качаясь из стороны в сторону решил заключить в свои объятия оба объекта. Обнять получилось только один, зато попавшийся, оказался пушистым и уже голым. Не сопротивляясь зову природы, Никифор начал стягивать с себя штаны.
В это время за Джона пили уже в шестой раз, на чём русско-американский брудершарф завершился.
Европейские крыши от выпитого начали восторгаться американскими подругами. Двоим французам захотелось «экзотики» покруче. Из всей компании круче оказалась только Аглайя. Весь лунный свет казалось бы сосредоточил свои лучи именно на её единственном зубе. Его сверканием Аглайя могла бы осветить всю Европу, но одаряя светом только двоих она томно раскрыла для них свои жаждущие объятия.
Источающая лунный свет худоба и её экстремально экзотический вид поверг в изумление всех европейцев. На привыкших к экзотическому образу жизни пожирателей лягушек, он воздействовал особо. Решив переплюнуть Америку они вдохновенно отдались в объятия Аглайи.
Марфа решив избавиться от посторонних трезвых глаз необдуманно выкрикнула: «Купаться только трезвым».
В бассейн почему-то полезли все и почему-то все с выпивкой. По пути заодно снесли в бассейн и Джона и Марфу. Воде места уже не хватило, а изголодавшийся удав, в поисках «лягушки» уткнулся прямиком в Акифия.
Вымещенная вода заменилась горячительными напитками и благоухающая атмосфера начала постепенно замещаться мирным храпом.
      
      * * *
Называя по-своему картины художников, народ в случае с Репиным изрядно поторопился. Картина Репина «Приплыли» восстала на русский мотив во всей красе именно в Таиландском отеле и конечно в бассейне.
Вода там отсутствовала, но все персонажи имели позы пловцов запечатлённых стоп-кадром. Иногда кадр портила чья нибудь приподнимающаяся голова и тогда картина озвучивалась звуком «ой». Иностранные головы, издавая те же звуки, шевелиться не могли.
Поговорка - «Вчера пил с русскими – чуть не умер, сегодня с ними похмелялся – лучше бы вчера издох» - колхозников немного бы обидела. «Кто пил с нами – до утра не доживёт» - это было бы для них справедливее.
Иностранцы дожили, но об этом искренне сожалели.
Джон уложил голову в самый разрез бюстгальтера, но Марфовская грудь в это солнечное утро его не радовала. Не поднимая головы, он молился, чтобы его избавляя от мучений пристрелили. Марфа мечтала о том же самом.
Никифоровский голый зад был кокетливо прикрыт мохнатой рукой и он застыл с обезьяной в вечном поцелуе. О страстном поцелуе свидетельствовал, засунутый в рот под самый корень, обезьяний язык.
Филимона никто не прикрывал и его обнаженная задница обрамлённая Тайками проектировала солнечные зайчики на весь бассейн.
Акифий переплёлся с питоном, но кто кого обвил, понять было не под силу.
Оглайя охомутала объятиями сразу двух французиков, причём кому она до этого давала предпочтение, осталось для неё загадкой. Голые французы стонали громче американцев, но открыв глаза и увидев бабку обрадовались. Крутившийся у них в голове вопрос: «Почему смерть явилась без косы» остался для них открытым.
Пьеса Горького «На дне» получила новую интерпретацию, причём совокупившись с романом «Живой труп» получила вторую жизнь.
Из-под стола загробным голосом запели - «Вот умру я умру, похоронят меня…» и по голосам Маруськи и Агрофены было понятно, что долго ждать им этого не придётся.
«Дайте умереть в тишине» - охнул бассейн, но от безысходности продолжил: «… и никто не узнает где могилка моя».      
Родной мотив вдохнул, в покинутые душой тела, новую жизнь. Явление барменов с пивом, было встречено возгласом: «О, пресвятая богородица», после чего началось тоже скоропостижное, но уже окончательное оживление.
Никифор, не открывая глаз, вспоминал своё младенчество и зачавкал обезьяньим языком. Обезьяне это очень понравилась и в благодарность она окатила его носовой жидкостью. Младенчество Никифора действительности не соответствовало. Проглоченная жидкость имело с молоком признаки только отличительные.
Насторожившись он раскрыл один глаз, но веки со страху захлопнулись и намертво переплелись ресницами. Артистической мимикой Никифор не владел, но его лицо даже с закрытыми глазами имело явно удивлённое выражение. Обнявший Никифора объект, обследованный вручную, оказался тёплым, но полностью шерстяным. Загадка раскрылась только по одному пункту – в эту ночь Никифор спал не о
 

Незнакомка

(эли коптер)
 0  Несмешное  2005-12-22  0  606
Костюмы строгие и платья декольте
неяркий теплый свет окутал нас с тобой
мы в танце медленном плывем,
мы одинокие на нашем островке
в твоей руке искрится “Каберне”
и все печальнее глядят твои глаза,
ты все сильнее прижемаешься ко мне
как будто спрятаться ты хочешь от дождя,
от непогоды той что на душу легла,
ты встреча мимолетная моя,
меня волнующая незнакомка.
 

АЛКАШ!!!!!

(Экологиня)
 0    2005-12-23  0  641
Этот маленький блондин
глушит бочками бензин,
и отсюда вывод наш:
он - законченый алкаш!
Как глаза откроет он,
сразу пьет одеколон,
выпивает ради шутки
он бутылочку "Минутки",
из аптечной дует склянки
корвалол и валерьянку,
перевел сегодня он
сахар весь на самогон!
...Только что меня смущает:
в магазине нету чая,
а недавно (хоть ты плачь!)
он из мыла гнал первач!
Вот откуда дефицит!
Алкоголик! Паразит!
 

Кораблик "Эклиптика"

(Экологиня)
 0  Корабли  2005-12-23  0  1496
В заграничные страны
за моря-океаны
шел наш сейнер,
свозя свой улов,
но вдруг тучи сгустились
и дождями пролились
и на мель наскочил рыболов!

Капитан наш был пьяный,
ну а берег - туманный,
шли в Европу,
а влезли сюда.
Будем помнить, как в Чили
нас в тюрьму посадили,
сразу трезвыми стали тогда!

Как домой мы попали -
капитана прогнали,
дав ему на прощанье пинок!
Будешь помнить, пьянчужка,
что разгульная кружка
на работе не действует впрок!

Послесловие:
Прочитав эти стихи, которые я написала "не отходя от кассы", он сказал: "Рыба! Твою мать! Железные рыбки они там возили!"

PS: Надеюсь, что эти шуточные стишки не оскорбят чувства моряков "Эклиптики", а если что .... не обижайтесь... это всего лишь шутка.
 

М. Задорнов:

(Св. Мопс)
 0    2005-12-23  0  1238
МИХАИЛ ЗАДОРНОВ

Я каждый год перед началом Нового года встречаюсь с учениками рижской
школы, которую сам когда-то закончил! Да, я помню, - я тоже хулиганил, меня
наказывали и мне наказывали больше этого не делать, я и сейчас продолжаю
хулиганить, но, конечно, в рамках закона! Что я скажу ребятам в этот раз? Я им
скажу:" Ребята, ни в коем случае не берите пример с американцев! Они о чень
тупые! У них в каждом городе есть свои Даун-Тауны! Ну, ту-у-у-пые! Во-вторых, не
берите пример с меня! Нам надо думать о том, как увеличить поголовье, извините,
численность русских! Вот я, - ни жены, ни детей, - нет, ребята, не берите пример
с меня! Вот кто может для вас стать примером это Валерия, два мужа, трое
детей, и еще двух собирается родить! С кого еще брать пример? Ну, на худой
случай с Валерия Меладзе или Никиты Михалкова - отцов троих детей! Нет, нет на
двоих, на каждого! А как это сделать? Вот тут, ребята, у меня нет готовых
рецептов, - ну, если только поменьше пользоваться импортными презервативами, а
делать ставку на наши отечественные, - они намного хуже по качеству и рвутся
чаще! Это мне по секрету Валерия рассказала . И ни в коем случае, ребята, не
общайтесь со своими сверстницами в подворотнях, подвалах, буераках, - потому что
ваше потомство туда, в конечном итоге, и возратится! Если уж любить друг друга,
то красиво! Тогда и у детей ваших жизнь будет красивая!" Успеха вам, ребята, в новом 2006 году!"

 Добавить 

Использование произведений и отзывов возможно только с разрешения их авторов.
 Вебмастер