ХОХМОДРОМ- смешные стихи, прикольные поздравления, веселые песни, шуточные сценарии- портал авторского юмора
ХОХМОДРОМ - портал авторского юмора
ХОХМОДРОМ

Несмешное: случайная выборка

ХОХМОДРОМ
ХОХМОДРОМ ХОХМОДРОМ
НАЙДЁТСЯ ВСЁ >>>
СПРЯТАТЬ ТЕКСТЫ
ОБСУЖДЕНИЕ
НАШИ АВТОРЫ
Удачные произведения
Удачные отзывы
Добавить произведение
Правила сайта
РИФМОСКОП
Присоединяйся! Присоединяйся!
Друзья сайта >>
 
Несмешное: случайная выборка  Оцен.   Раздел   Дата   Рец.   Посет. 
 

Работа Милиционеров в игровом з ...

(ХИТ)
 1  Несмешное  2008-09-17  6  555
[страницы больше нет]
сказочное видео о ментовском беспределе

Милиционер

Коль одет он в форму, кожу,
Шапку, ксиву и погоны,
Сразу можно с ходу в рожу,
И пинков давать с разгону....
 

Шпион по ПРИНУЖДЕНИЯМ

(ХИТ)
 4  Шпионы и разведчики  2008-08-30  0  1539
Известный российский политик Владимир Путин – верный сторонник Республиканской партии США. Он выступает за Принуждение к Маккейну. О причинах можно лишь гадать. Может, слово "демократ" неприятно ему с детства. Не исключено также, что наш премьер вообще тяготеет к консерватизму в самых разных его обличьях – от восточногерманского до североамериканского. По природе и чисто профессионально. КГБ – консервативная организация. Так или иначе, наш нацлидер уже четыре года минимум "голосует" за республиканцев.
Осенью 2004 года президент РФ сурово высказался против демократа Джона Керри. Буквально приравняв либерального кандидата к "Аль-Кайде", Путин заявил, что поражение Буша станет "грандиозной победой международного терроризма". Эту полюбившуюся ему мысль он повторил в тот момент, когда Америка подсчитывала голоса, собранные претендентами. Если друг Джордж победит, сказал Путин, то это будет означать, "что американский народ не дал себя запугать и принял разумное решение".
Как известно, американский народ оправдал его ожидания.
Впрочем, тогда уже начинались споры о том, сколь разумным было решение самого Путина поучаствовать в избирательной кампании Буша-юниора. Например, той же осенью он активно поддерживал на Украине кандидата Януковича и дважды поздравлял его с победой, что кончилось не очень хорошо. И для Януковича, и для Путина. Ходили даже разговоры о том, что если бы российский лидер вел себя поскромней, то у его протеже было бы побольше шансов. Однако проверить это уже невозможно, ибо история не знает сослагательного наклонения. Особенно когда имеет дело с нацлидером.
Можно все же предположить, что искренние речи Путина Бушу не помешали. Все-таки в Америке тогда не совсем забыли о том, кто первым проявил с ними солидарность 11 сентября. Отношения между Кремлем и Белым Домом были уже прохладными, но до холодной войны оставались еще годы. В общем, как можно предположить, Путин мало помог другу, но откровенное свое мнение высказал. К чему и стремился.
Сегодня, когда его именем в Америке уже начинают пугать маленьких детей и дети всерьез пугаются, в проявлении своих симпатий нашему премьеру надо проявлять осторожность. Вот так попросту призывать американских избирателей голосовать за Маккейна, а не то бен Ладен отпразднует очередную победу над США, нельзя. Надо взвешивать каждое слово. Иначе президентом станет Обама.
Во вчерашнем интервью CNN Владимир Владимирович эти слова нашел. Он сообщил американскому избирателю, что войну в Грузии, наверное, кто-то спровоцировал специально, чтобы "обострить ситуацию и создать преимущество в конкурентной борьбе для одного из кандидатов на пост президента Соединенных Штатов". Правда, пока это лишь "догадки", но "если они подтвердятся", то Путину все станет ясно. И про грузинскую войну, и про грязные, кровавые предвыборные технологии в США.
Здесь каждое слово на вес золота и каждое прозрачно как кристалл.
Трудно же допустить, что Путин, один из самых информированных людей на планете, чего-то там не знает. А кто мог стремиться к "обострению" и наварить на этом проценты? Только Маккейн, о чем уже высказались отдельные наши политики и эксперты – как правило, из тех, кто радостной песней приветствовал наступающую эпоху холодной войны.
Теперь к ним присоединился Путин. Учтя прошлый опыт, сегодня Владимир Владимирович действует от противного. Как если бы на Украине четыре года назад вербовал местный народ в ряды оранжевых и дважды поздравлял Ющенко со славной победой. Он обвиняет республиканцев в развязывании войны на Кавказе, точно зная, что большинство американцев ему не поверит. Зато четко усвоит: этот малоприятный русский против нашего Джона. Поэтому многие из тех, кто колеблется между Маккейном и Обамой, теперь проголосуют за кандидата от республиканцев. Просто потому, что на него с неодобрением намекнул Путин.
Время-то на дворе совсем другое. Очень холодное время, заставляющее американцев со вздохом вспоминать покойного Рональда Рейгана и его твердость в проведении операции, которую сегодня можно назвать "принуждением к перестройке". С именем Рейгана на устах свою избирательную кампанию проводит как раз Маккейн.
Словом, еще парочка таких интервью на американских телеканалах - и хитроумный наш премьер может праздновать победу вместе с республиканцами. Почему они ему так милы – неизвестно. Но хочется верить, что, придя к власти, Джон Маккейн не забудет стараний своего российского партнера по холодной войне и наградит его каким-нибудь секретным орденом.
 

По убедительной просьбе...

(TARJANA)
 17  Несмешное  2012-10-03  1  584

По убедительной просьбе моего сына...
завтра открою банку черной икры,
в честь моего дня рождения!
УРА!

Спасибо спонсорам Семенову Алек-
сею и его жене Марине!
 

Когда мы были молодыми...

(Вячеслав Пшеничнов)
 19  О молодёжи  2008-05-19  5  1943
Мы были все, как степь - открыты,
Свои читали души вслух
Под треск державного корыта
И вопль обманутых старух.

Мы плохо знали, что нам делать,
И тех, кто в этом виноват.
В Кремле сменялись царь и челядь,
А мы цедили виноград.

Влюблялись часто и жениться
Не успевали на бегу.
Семья казалась заграницей,
Где дружбу тёщи стерегут.

Влюблённость путали с любовью,
а хмель вина с отвагой крови.
И матушка была свекровью
Всей нашей юности Любови.

Мы занимали у соседей,
но не платили дань врачам.
И чаще стареньких комедий
Смотрели звезды по ночам.

«Когда мы были молодыми...»
не достигало сердца слух.
Мы злое время в толстом гриме
Не отличали от старух.
 

Жена

(Актёр (Александр О.))
 18  Несмешное  2005-09-24  4  807

Масло. Холст.
07.31.2004
 

ВОСЕМЬ СУТОК ЕЩЁ ДО ВОЙНЫ...

(Old Hamster)
 14  О войне  2011-05-05  0  1738

… Восемь суток ещё до войны.
Патефонит пластинка Морфеси,
И нужны ещё, очень нужны
Люди гуманитарных профессий.

Благодатна июньская тишь,
Время дач - и лопаты, и грабли…
Превращает румяный малыш
Лист тетрадный в плывущий кораблик.

Жердь кормушки покинул скворец,
Подчиняясь вселенскому ритму.
На веранде безусый отец
Подбирает певучую рифму:

«Я парю высоко-высоко,
Ожидая ветров перемены,
А под кожей седых облаков
Городские пульсируют вены».

Восемь суток, таких дорогих,
Завершает ночная прохлада…
Гимнастёрка, ремень, сапоги
Спят на полках солдатского склада.

…Восемь дней от начала войны.
На опушку Бобруйского леса
С переправы у Березины
Не доносится грохот железа.

Передышка на восемь минут
Перед новою пляскою смерти…
Задушевно цикады поют,
Призывая: «Живите и верьте!»

Здесь не будут отца осуждать,
Что неделю щека не побрита…
И строка за строкою в тетрадь
Изливается сердце пиита:

«Тени облака падают вниз,
Образуя родимые пятна…
Что планета – живой организм,
Лишь на птичьих высотах понятно».

Но, войдя в диссонанс с тишиной,
В гимнастёрку осколок вонзая,
Разорвался снаряд за спиной…
- «Боже праведный, боль-то, какая…»

… Восемь лет, как окончила рать
Продвиженье с боями к Берлину.
Фронтовик голубую тетрадь
Передал повзрослевшему сыну.

Вот то место, где вырван листок -
Пароход, унесённый рекою,
Восемь трудно читаемых строк,
Что писались отцовской рукою…

Похоронку в тетрадь положив,
Сын на память заучивал строки,
А друзьям говорил: «Папа жив -
Скоро край он покинет далёкий!»

Двор давно уже встретил отцов,
Только мама вдовою ходила…
Но не вспомнил никто из бойцов,
Где же папы-поэта могила.

Восемь строк, восемь дней, восемь лет…
Повторение – магия чисел.
Может, рано погибший поэт
Восемь жизней по карме превысил?

Я сюжет почерпнул не из книг -
Мне поведал историю эту
На скамейке глубокий старик,
Приходящийся сыном поэту.

04 мая 2011 года, г. Харьков
 

памяти Л.Зыкиной

(Боб Саткин)
 34  Несмешное  2009-07-01  4  1090
Уходят наши корифеи
Скорбит их помнивший народ
Уже так сердце не согреет
Про Волгу песня, у ворот
Стою, смотрю на синь Заволжья
Прекрасна русская земля!
И новью полнится, но все же
Ракиты помнят соловья
Когда кругом одни вороны
И нам внушают что они
Поют и требуют короны
С тебя упавшей в эти дни…
 

Вполне, гусарская баллада

(Алекс Гриин)
 6  Поручик Ржевский  2009-02-04  1  1387
Играли полонез, и день ветшал,
Горели весело дрова в камине,
На спинке кресла вязаная шаль
Казалась кожей старенькой графини,
Оставленная ею впопыхах,
Едва-едва лишилась злостных чар.

Гусары хвастали наперебой
Былою удалью и безрассудством,
Смотрел на дам корнет безусый,
Вино, шампанское текли рекой,
Всех тешил суетливый непокой,
Кичились в свете жемчугами бусы,

Шуршали платья. Мраморный изгиб
Пропорций женских, вписанных в колонны,
Закат одушевлял сквозь дверь балкона.
Поручик чувствуя, что гибнет от любви,
Хлестал вино. С картины лик мадонны
Взирал на непристойный внешний вид

Сего субъекта. Надо ж, был сражён!
Пустым – любовью. Не клинком на поле,
Изящным поворотом юбки… И доколе?
Тем он сердит и лезет на рожон,
Дуэлью бредит,(вдруг его убьют)…
И он своим стремлением доволен.

Об адюльтере* рассуждают на досуге,
Забыв на время о семье и брачных узах,
(задержат взор на обтяжных рейтузах,
Точнее, на желанном бугорке), подруги,
Три милых дамы – им не избежать конфуза,
Иль кулака свирепого супруга.

В ночи притих гостеприимный кров,
Приглушен свет, на стенах тень дремоты,
Полны гордыни, цвета терракоты
Вазоны, тискающие пригоршни цветов
И гренадеры с лицами котов,
Полуночною заняты охотой…

Адюльтер – супружеская измена
 

Судьба

(Lyudmilochka)
 8  О судьбе  2005-11-28  8  1273
Я судьбу свою благодарю безмерно,
Совершилось даже больше, чем мечталось.
И хоть полпути уж пройдено, нaверно,
Но счастливейшая чaсть еще осталась.

Я росла веселой, шумною девчушкой,
Очень худенькой, с копною завитушек.
И ни в чьих рукaх я не была игрушкой
В хороводе встреч, свиданий и пирушек.

Стала я солидной дамой вроде,
Рассудительной, надежной, безупречной.
Жалко только вот, что молодость уходит,
Улетают бесшабашность и беспечность.

Только жалко, что уже нельзя влюбиться,
И от взгляда сердце вдруг не замирает.
Лишь желание напиться и забыться
Вечерами очень часто посещает.

Жалко, что уж очень осторожнo
Выбираю я себе друзей в дороге.
Жаль еще, что просто невозмoжнo
Возвратить к себе ушедших мнoгих.

Жалко, что по семь раз oтмеряю,
И рубить с плеча уж не рискую,
И не часто гoлову теряю,
И воздушных замкoв не рисую.

Нo не буду вслед гoдам ушедшим плакать,
И спасения искать на дне бoкала.
Сквoзь пoтери, бoли, мглу, туман и слякoть
Прорасту, прорвусь и все начну с начала!
 

Закончилась инаугурация

(вацлав нерождественский)
 3  Несмешное  2009-01-21  0  506
Прогнали дружно Буша хама,
И Белый дом уже не белый.
Посмотрим ка мы на Обама,
Насколько этот негр смелый?

Закончилась инаугурация,
И как себя покажет он?
Когда начнётся пигментация?
Он тоже ведь хамелеон!
 

Новогодние каникулы.

(Николай Кровавый)
 26  Каникулы  2013-09-14  0  792

Возможно устаревшее.
В начале 2005 года, во время традиционных "новогодних каникул", я побывал в нашем городском морге. Обычно в нём находится от 1 до 3 усопших, но на этот раз было, точно не помню, 9 или 10. В основном - с обморожениями и с другими видами смерти, вызванными черезмерным употреблением. Ну и под впечатлением увиденного, написал такую песню.

Хорош жить в тризне, наденем фраки,
Шампанем брызнем за год собаки!
Чехлы снимаем с клыков и бивней,
В горно ныряем халявы зимней!

На десять суток на всю засадим,
Прогноз мой жуток и беспощаден,
Благие крики предвижу женщин,
К концу каникул нас станет меньше!

Сменить сегодня вполне реально
Стол новогодний на поминальный,
Печёнкой чую, обмороженьем
Ознаменуем Христа рожденье!

Не я придумал кутёж в морозы,
Решенье думы для дела пользы,
В стране буквально сверх всякой меры
Потенциальных пенсионеров.

Куда девать их лет через двадцать?
На всех не хватит, а размножаться
Никто не будет им на замену,
Зачем же люди? Споить их к хрену!

Бухая псина за дед Мороза,
Вперед на мины, инфаркт с циррозом!
За нами Путин, кондратий, делай!
Достойны будьте горячки белой!

Расплавлен тормоз, измят, спресован ,
В крови затор, мозг парализован.
Январский мор злой, спецслужбам вилы,
В земле промерзлой копать могилы.

В запойном раже, в бредовом гневе,
Спасибо скажем Марии-деве,
И праздник этот - прямой убийца,
Да чтоб ей летом не разрешиться!

Над Русью стон, плач! А что, не глупо?
Пятнадцать тысяч вне плана трупов,
Есть посмеяться Европе стимул,
И не придраться, и ощутимо!

Бьет без патронов ружье каникул,
Своих Неронов, своих Калигул
В России-дуре всегда хватало,
В овечьей шкуре волков навалом!

На святки трупы и на сочельник,
Не риска группы, не бомж-бездельник,
Морозом скован процесс общенья,
И никакого сопротивленья!

Без войн, без крови, без катаклизмов
Российский гробит народ отчизна,
Тревога злая в вечернем звоне,
Страна гуляет, страна хоронит!

Слушать: Жми сюда
 

Снег

(butyavka)
 11  Про снег  2008-04-18  1  1302
Снова снегом в Стамбуле кружат фонари.
Говори о тепле мне, прошу, говори!
До рассвета за окнами снежные вальсы.
Подари мне весну, хоть на миг подари!

Этот город забыт, этот город ничей,
этот город - созвездие снежных ночей.
Он сегодня лишь в памяти нашей остался,
да и был он, наверное, только лишь в ней.

Город дни моей жизни сплетает в года.
Я раскрою ладонь - и в ладони звезда.
Я уеду, оставлю, покину и брошу -
но забыть этот снег не смогу никогда.
 

Чудеса

(Леонид Олюнин)
 8  Несмешное  2009-02-04  0  608
Чудес хватает на планете.
Читал в журнале «Крокодил» —
Нарвался на людей Иетти
(В капкан медвежий угодил).
И он сначала трепыхался
(С любым случается порой),
Орал, плевался, чертыхался;
В лоб дали — умер, как герой.
А в тундре мамонта поймали
(Два хобота и три хвоста),
Поймали и наподдавали,
И в реку сбросили с моста.
А также промелькнуло в прессе:
В воде, прозрачной как слеза,
Взрывчаткой подорвали Несси,
Полтонны бросили туда.
В газетах о «тарелках» пишут
(Газетам верим, как врачам),
Мол, гуманоиды на крышах
Людей пугают по ночам;
Зеленые, тщедушны телом,
С антеннами, а не с дубьем.
Ах! Доберемся до «тарелок»,
Все, как в столовке, перебьем.
Все эти Несси и Иетти
Не удивляют нас давно,
Как итальянские спагетти,
Как португальское вино.
Но ежели в торговых точках —
Два девяносто колбаса
Вдруг снова станет... это точно —
Все сто процентов чудеса.

* * *
Иного и не значится,
Иная карта бита:
Всевышнего познание
В небесной вере скрыто.

* * *
По Древней Греции — печаль,
По Древней Греции — «химера».
В жизнь эту, словно невзначай,
У молодых сломалась вера,
Гречанки знойные как луч,
Себя лишали жизни юной,
Они бросались в море с круч
В своем стремлении безумном.
Совет старейшин и решил:
Прежде склониться перед Летой,
Кто жизни сам себя лишил —
Держать на площади раздетым.
И сразу схлынула волна
Самоубийств необъяснимых:
Сильно влияние стыда...
А ныне? — лучше помолчим уж.

* * *
Труба в земле лежала тихо,
По ней вода текла спокойно,
Буран бузил над нею лихо,
Мороз жердяк ломал разбойно.
И вот она весной промерзла,
Вода в ней ток остановила.
Ну, надо ж, кончились морозы,
Она такое отчудила…
И вы, наверное, взрывались,
Когда мороз запрячет зубы...
Весной обычно замерзают
Трубы.

ЗАБЫТЫЕ ИМЕНА

О, сколько ты имен великих
И знать не знаешь, человек!
Они растаяли без крика
В бездонном море прошлых лет.
Когда питаешься плодами,
Едва ли вспомнишь, кто растил
Деревья. Да и как узнаешь —
Века остались позади.
Кто первый вскинул к Н*** руки
И захотел жить для добра?
Кто музыку услышал в звуках,
И первым стал стихи слагать?
Кто первый, ополчась на серость,
Не пожелал дремать-молчать?
Кто без награды станет делать
Сейчас, а, сделав не кричать?

ФАБРИЧНАЯ ТРУБА

Она дымила как обычно
Вовсю, фабричная труба,
Конечно, можно неприлично
Послать ее туда-сюда.
Но почему за гадким дымом
Трубы не замечаем труд,
Она же нам необходима,
И ничего не скажешь тут.
Наверно, в будущем исчезнет
Дым этот мерзкий, о-ее!
А за ее небесполезность
Должны мы уважать ее.
Мы жизнь нелегкую ругаем,
Но только лучшей нет — судьба.
Пока нам не дана другая...
Дымит фабричная труба.

* * *
Ясный, колючий полдень.
Варежка у лица.
С нами тепло порознь,
Порознь и чьи-то сердца.
Солнце большое алеет.
Узкая тропка молчит.
Если лучи не греют,
То для чего лучи?
Вьюги безмолвен улей —
Ночью сходила с ума.
Вон деревья застыли.
Лютая нынче зима.
Тихо. Искристо. Морозно.
Стынет небесная гладь.
А под ногами звезды,
Значит, их будут топтать.

* * *
Нужда какая Прометею
Куда-то лазить за огнем? —
И дни б спокойно пролетели
До старости — с женой вдвоем.
Кто в норке просто, кто в квартире,
А мох-то к камню пристает.
Но почему-то в этом мире
Чего-то, но не достает.
А горизонт — он так обманчив,
В мир отзывает от мирка...
Вон, видишь — новый одуванчик
Ждет дуновения ветерка.

* * *
Плыла над лесом бархатным
Бессоница-луна,
С крутых небес бабахнулась,
Теперь в пруду она.
Бездумно бухну бахарем,
Чуть-чуть скосив глаза:
«И сколько тебе бахнуло?
Не старишься, коза».

* * *
Мне ль оправдывать себя:
Где ни ступишь — там вода.
Много жаждал совершить,
Но не смог — зачем грешить.
«Брось ты, парень, этот вздор, —
Скажет разум-прокурор, —
Вздор все эти — «Ах!» да «Ой!»
Все — в стихи я ни ногой.

ТЕЛЕНОК

Глаза — стекляшки ночи темной
На мир доверчиво глядят:
На кучу, где галдят вороны,
На тополь, где грачи галдят,
На облака, на голубые
Разливы между облаков,
За пруд, где ветлы молодые,
Где рай стрекоз и мотыльков,
Где стрелолист на водной глади,
И где сусак в свой полный рост.
Опять ладони чьи-то гладят
Теленка лоб и влажный нос,
И называет его Борькой,
Листочек лопуха даря.
А Борьке жить осталось только
До холодов, до ноября.

КРУЖИТ СНЕГ

Грустный-грустный лес стоял,
Капала вода,
И казалось — будет так
Сумрачно всегда.
И казалось — у реки —
Вечен неуют,
С неба звезды-светляки
Свет свой не прольют,
На дорогах — вечна грязь,
Скучным будет луг...
Наконец, снежинок вязь
Ожила вокруг!
И теперь кругом бело,
Даже режет глаз.
Я про снег писать готов
Много-много раз.
 

Я напишу тебе стихотворенье

(Злой шутник)
 13  О любви  2011-12-15  1  930
Ты мне всегда как солнышко светила
По настоящему ... не кое-как
Мы разошлись с тобой, как два светила
И я потух.Я погрузился в мрак.

А ты сияешь в далеке, я знаю
В другое притяжение попав
Там вакуум, атмосфера, жизнь другая
А может ,так-же всё , и я не прав.

А может ярче там, там интересней
Другое окружение, друзья
На этот счет нет никаких известий
Известий нет, но только чую я

Но только чую, силы притяженья
Навстречу нас друг к другу понесут
Я напишу тебе стихотворенье
Которое два солнышка зажгут.
 

Присяга

(Ременюк Валерий)
 46  Несмешное  2008-07-30  3  6281
Не хватило денег на отмазку,
Не хватило прыти закосить…
Выдали х/б, подсумок, каску,
Дали выпить, дали закусить.

Взводный оказался симпатягой –
Вологодский правильный замес!
А потом мы встали под присягу,
А потом вагон и – в Гудермес.

Как-то раз поужинали кашей
(Кемерово, Выборг, Барнаул),
На охрану наших от не наших
Вышли по наряду в караул.

Я не видел пущенную трассу,
Только видел – дернулась земля…
Взводного убило прямо сразу,
А меня – секундой опосля.

Что-то быстро вышли на развязку!
Только вот развязки этой суть:
Не хватило денег на отмазку,
Но хватило воли присягнуть.

Сводку довели до генерала.
Он сказал, бумаги изучив:
«Да, потерь в дивизии немало,
Но - не превышаем норматив».

Мама! Разошлись мы с этой жизнью.
Не спасли ни ангел, ни комбат.
Я не рвался гибнуть за Отчизну.
Так сложилось. Я не виноват!

Из-за пламенеющего стяга
Солнце поднимается, слепя.
Может, я, и вправду, был салагой,
Но крестил судьбу свою присягой.
Мне не стыдно, мама, за себя.
 

ПЕСНЯ ОСЕНИ

(АЛЕФ НУН)
 -2  Несмешное  2007-10-05  4  647
ПЕСНЯ ОСЕНИ
      ПОЛЬ ВЕРЛЕН

ПОД СЕНЬЮ КРОН
ОСЕННИХ
СКРИПОК СТОН
В СЕРДЦЕ ОЖИЛ
РАСТРЕВОЖИЛ
ДУШУ ОН...

МИР БЛЕДНЕЕТ,
СМЕРТЬЮ ВЕЕТ
В ЭТОТ ЧАС
ЛЕД ПАМЯТИ
НАЧАЛ ТАЯТЬ-
ПЛАЧУ Я...

СУДЬБЫ ВЕТЕР
МЕНЯ ВЕРТИТ
Я УХОЖУ.
БЫЛОЕ СТЕРТО
КАК ЛИСТ ЖЕЛТЫЙ
КРУЖУ...
 

Мой друг замерзает

(Старик Мэнч 65)
 80  Про болезни  2013-06-16  3  1798
Мой друг замерзает, ему не смешно.
Он с печки слезает и смотрит в окно.
Он чешет затылок своей пятерней:
-Когда же морозы пройдут стороной?

Морозы не хОчут пройти стороной,
Морозы хохОчут ночною порой!
Смеются метели, зима веселится,
Над ним и другими, которым не спится.

Мой друг замерзает, иначе никак...
Он молча страдает - в карманах сквозняк.
Страдает, что беден, что дом не дворец,
Что немощен, бледен - уже не юнец.

Морщины покрыли, как картой лицо,
И страсти остыли, не ломит яйцо.
Он век доживает в ужасной глуши!
Он масла не знает, живет на гроши.

Забыты манеры по прежней поре.
В сортир из фанеры спешит во дворе.
Забыты удобства, и город забыт.
Похожий на скотство идет его быт...

Р.S.
Простите за стих, за печальный сюжет,
Вам низкий поклон шлет мой друг и поэт.
Он вам посылает горячий привет!
И всем вам желает прожить двести лет!!

А вот какой жизнью, мой друг не сказал!?
Промолвить хотел, да вот голос дрожал...

......
К большому сожалению, эта история невыдуманная! Я лично знаю этого человека. Он имеет высшее образование, пишет неплохие стихи. Однажды он получил травму позвоночника, и жизнь его превратилась в жалкое существование. Стыдно за себя, что не могу ему серьезно помочь, за общество, которое от него отвернулось, за государство, которому такие люди не нужны... Дай Господи ему терпения и мужества дожить эту, так называемую жизнь.
 

Новогодняя хризантема

(Ицхак Скородинский)
 4  Несмешное  2006-12-30  0  646
…А любовь всё живёт… .
Русский народный романс

На бульваре Цветном
в серебристом снегу –
хризантема… .

Манекеном застывшим,
старик –
жженой льдинкой
слеза по щеке… .
Скоро встретятся,
скоро подхватит его
расписная трирема,
унесёт в облака,
к той, что бросила,
да,
в одиночестве
бросила здесь….
Насовсем.
А пока,
а пока –
На бульваре Цветном
начудесь,
накудесь,
скуролесь ему вьюга,
год ещё… .
Или два –
Пусть живёт –
шёпот с неба,
ещё,
не пора,
пусть ещё,
ну,
хоть разик,
хоть разик
на место последней их встречи
придет, в серебристом снегу –
хризантема –
Так красиво… .
 

Береги свою Маму

(Лика Кугейко)
 32  Несмешное  2013-04-06  0  619

Береги свою Маму, пока она рядом,
И почаще целуй ее нежные руки,
До сих пор для нее, ты родимое чадо,
Как же ей тяжело без детей жить в разлуке…

Сохрани свою Маму, не рассказывай мрачно,
Что проблем выше крыши и жизнь не сложилась,
Лучше Маме скажи: — все успешно, удачно,
С восхищением чтобы тобою гордилась…

Поцелую я Маму, обниму ее нежно,
Благодарна я ей за счастливое детство,
И скажу, что дороже ничего нет на свете,
Пока Мама жива — Жизнь Красива, Чудесна!
 

Снегопад

(Миша Лапин)
 42  Несмешное  2013-12-22  0  618
Забудь о проблемах всех
Взгляни в это небо, ввысь
Снежинки падают вверх
Снежинки падают вниз
Затронутою струной
В ушах тишина звенит
И ангел такой смешной
Большой как гренландский кит
Не может поднятся в рай
С заснеженных облаков.
-Друг друга любить, давай,
До смерти, без дураков-
Жизнь словно чего-то ждёт
В декабрьский снегопад
Минуты идут вперёд
Минуты идут назад
 

Злыдень

(Моголь)
 32  Несмешное  2012-11-25  0  663
Грозных чудищей над градом
Пялят немо облака.
Рыщет ветер по посаду,
Будто очи степняка.

Лих незваный гость, татарин,
Вероломен и жесток.
В бой потешный встрял боярин.
Перед ним княжны сынок.

Крут удар у Ратибора.
Не кулак, а булава.
Набежит, смельчак который, –
В траву рухнет голова.

Мощен телом княжий сыне,
Но закалом не булат.
В зраке беса нет в помине.
Робко пятится назад.

В перегляд молчит дружина.
Больно битва им смешна.
"Да оставь его, вражина, -
Заступается княжна.-

Будет ворог - будет злоба.
Вот тогда и испытай.
Есть в нем главная основа.
Погляди, какой бугай.

Ну, и злыдень ты, проклятый,
Все б глумился бы, палач,
Будто хан, крушишь ребяток.
Больно видеть, аж хоть плачь."

Не дала княжна сыночка.
Отступился Ратибор.
Бой у града вышел ночью.
Был велик у смирти жор.

Утром глас княжны над сыном
Небесам укор кричал.
Княжий сын сражен был в спину,
И не вынувший меча.
 

ПАМЯТИ МИХАИЛА УЛЬЯНОВА

(Шалико Агарян)
 18  Памятники  2007-03-27  9  1154
ПАМЯТИ МИХАИЛА УЛЬЯНОВА

Не стало Михаила Ульянова, Великого Актера советской театральной школы. Что бы ни говорили любители авангарда – нет, не дотягивают нынешние, даже очень талантливые ребята до высоты полета корифеев театра и кино середины двадцатого века! Да, Титаны сцены уходят…
Помянем же Актера добрыми словами!

В память о Великом Актере привожу здесь два наброска о неожиданных встречах с ним. Это отрывки из моего цикла «Трепач».

НЕМНОГО О ТОПОГРАФИИ ИЛИ КАК НИКОЛКА ПОПИСАЛ НА ТЕАТР ВАХТАНГОВА

Мы с моим другом и сослуживцем Николкой как-то были проездом в Москве, возвращаясь из командировки, из Белоруссии. И остановились в столице на три дня. Да так удачно! Прикиньте: в те времена (конец восьмидесятых) остановиться почти за бесплатно в Москве! Впрочем, все по порядку.
Стало быть, пришли мы к нашему московскому начальству - не начальству, но так, из одного же министерства, и говорим:
- А не могли бы вы Людмила Семеновна, устроить нас в Москве на пару дней? В общагу, скажем, а то в гостинице – не в протык!
- А и то, - ответствует директриса, - в общагу – фиг! А вот есть у меня друг, Вася, может он вам и поможет. Вот я ему сейчас позвоню.
- Алё, говорит, - Вася, тут у меня периферийщики казахстанские, ага, двое. Пристроить бы. Ага, ага, ага. – И трубку кладет.
- Чешите, - говорит, - на площадь Революции, в метро. Там, - говорит, - возле скульптурной группы революционных матросов с маузерами, вас и будет ждать Василий. А в руке у него, чтобы узнали, будет свежий номер «Комсомолки». И у вас тоже должен быть такой же.
«Ну, детектив», - подумали мы про себя, а вслух сказали:
- Спасибо! И вот вам шоколадка!
Приехали в метро. Действительно, стоят скульптурные группы революционного пролетариата с маузерами. А Василия нет. Ждем-пождем. Как вдруг подходит этакая дореволюционная парочка: дед да баба, но только городской интеллигентский вариант: старичок в канотье, а-ля Старик Хоттабыч, а бабуля – вылитая старуха Шепокляк, вся сама из-под себя в розанчиках, в шляпке, тоже с фруктами, и с макияжем на сморщенной мордашке. А в руках у пары - туды их в качель! - «Комсомолка»! Мы с Николкой сперва засомневались, сдуру не спросили у директрисы, сколько Васе лет. Хотя, может быть, это и он! Газета-то в руках! Посовещались, подождали еще минут пять – нет Василия. А старички дореволюционные стоят и на нас тоже глядят. И тоже перешептываются! Тут я подхожу к старику и говорю:
- Вы папаша, конечно, извините, но Вы не Василий ли?
- Нет, - ответствует старик в канотье, - я Лазарь Моисеевич, а это Берта Рафаиловна, моя супруга! А Вы разве не от Сигизмунда Феликсовича, насчет польского гарнитура?
- Все! -   Думаю, - влипли! Сейчас еще вспомнит про славянский шкаф. С тумбочкой.
- Нет, говорю! Обознались мы с Вами, наверное!
- Жаль, жаль, батенька! - Лазарь Моисеевич смеется мелким местечковым смешком, обнажая великолепные импортные протезы. – Да не шпионы мы! Нам бы срочно гарнитур продать, едем, знаете ли, на историческую родину. Вот покупатели назначили встречу, как в детективе! Кстати, а вам не нужен гарнитур?
В это время кто-то трогает меня за руку:
- Казахстанцы?
- Они самые! – передо мной парнишка лет 25, худощавый, интеллигентный:
- Я - Василий!
Мы киваем старой еврейской паре и желаем им сбыть гарнитур поскорей и подороже.
А Василий берет быка за рога и говорит:
- На сколько нужна квартира?
- Дня на два-три.
- Заметано! Для начала – «БББ»!
- Не поняли?- не понимаем мы.
- Ну, бутылка, банка, батон!
Хорошее начало! Идем старыми московскими переулками. Видим мощнейшую очередь у одного из винно-водочных магазинов. Вестимо – пора лигачевской борьбы со «змием»! Вася берет у нас необходимую сумму на водку с «винтом», банку килек и батон и буром входит в очередь, откуда на него вопят трехслойным московским матом и пытаются выкинуть. Но не тут-то было! Вася, чувствуется по экспрессии, здесь свой в «доску», поэтому минут через десять вылетает из толпы, как пробка из шампанского, с батоном, банкой и бутылкой.
- Вперед, мужики!
Еще минут десять петляем по старой Москве и, наконец, заходим в какое-то обветшавшее донельзя здание, которое внутри, впрочем, оказывается вполне цивильным офисом с приличествующей техникой. Но облупившимися обоями, то тут, то там заклеенными красочными плакатами с голыми «бабешками-календарями». Там вокруг стола сидит капелла человек из четырех и допивает третий, судя по столу, пузырь. Нашу бутыль встречают возгласами:
- О-го-го, «винт»!
Тотчас же скручивается головка «винта», всем наливают:
-Ну, за знакомство! – Все знакомятся. Выпиваем, закусываем. Снова выпиваем. Ну, на семерых – сами понимаете! Вася берет денег еще на одно «БББ» и исчезает. А я пока травлю москвичам анекдоты. Через полчаса я уже свой «в доску»! Возвратившийся Вася дает нам адрес, ключи и инструкцию:
- Мужики! Две комнаты – в вашем распоряжении! Холодильник, телевизор. Третья комната – жены! Но я с ней не живу. Придет, гоните её к такой-то матери. Все.
- Как все, - не понимаем мы, - а деньги, а наши документы?
    - Мужики – два пузыря - это по-царски! А документы ваши, если вы жулики, мне ничего не дадут! Я работаю на доверии!
Правда, сегодня все это похоже на ненаучную фантастику?
Да. Так вот. Попивши с мужиками и получивши ключи и «цэу», поперли мы восвояси по старой Москве. И тут, как на беду, Николку и приперло по малой нужде! А куда? В старой Москве разве туалет общественный сыщешь? Идем, ищем хоть проулок какой потемнее, хоть угол какой. Ан – нет! А Николку еще дюже припирает, невмоготу совсем.
- Ну, - говорит он мне, - Сашкец, счас прямо тут и опростаюсь!
- Погоди, - говорю в ответ. – Вон какая-то подворотня.
И точно: напротив, через улицу, арка с воротами. Ворота открыты. Вот Николка – шасть туда и скрылся! И только, это, он туда шмыгнул, как из этих самых ворот фургон выезжает. Остановился. Из него мужик вылез. Я еще ничего сообразить не успел, а мужик ворота закрыл на замок, сел в машину и дал по газам!
- Постой, му…- начал было я, но автомобиль уже исчез за углом! Вот-те и на! Надо ведь Николку как-то вызволять. Я – к воротам.
- Николка! – кричу. Нет ответа! Ах ты, мать честная, что же делать? И под воротами ведь не проползешь! А Николки все нет. Может, его по-большому приспичило? Поорал еще раза три. Тишина. «Дай, - думаю, - обойду здание». Обошел, просунулся между какими-то зданиями. Гляди-ка! Да ведь это театр Вахтангова с той стороны! А я как раз у служебного входа, что в какой-то переулок выходит. Стал. Стою. Думаю, если Николка откуда и вылезет, то меня уж точно не минует! И как нагадал! Но вылез-то он как раз из… служебного входа театра Вахтангова! Идет и смеется, гад! А я за него переживаю.
- Ну, Сашкец, - говорит он мне, - и попал же я в историю!
- Никак в собственное говно вляпался? – съязвил я.
- Гонишь! Бери выше! – И Николка поведал мне фантастический блиц-рассказ.
- Только загнул я за угол, смотрю, фургон на меня прет! Я – к стене. Тот свернул. Смотрю: вокруг – никого. Ну, я прибор вынул и только на стену направил, как хлоп меня кто-то по плечу. Я повернулся, Сашкец, не поверишь – стоит за мной сам Георгий Константинович Жуков, головой качает и говорит:
- Нехорошо, молодой человек, вот так вот на храм искусства имени Евгения Вахтангова по малой нужде покушаться!
- И тут я, Сашкец, от стыда сгорая и пряча прибор обратно в ширинку, понимаю, что никакой это не Георгий Константинович, а артист Михаил Ульянов!
- Извините, - говорю, - товарищ Ульянов, бес попутал! Проездом я, а туалета рядом нет!
- Да, это наша московская беда, - качает головой артист и говорит, - Пойдемте, я вас в наш театральный туалет сведу.
- Ну? - говорю я.
- Чё, ну? Посцяв, та й пойшов, як мовят хохлы.
- А спасибо-то хоть сказал Ульянову?
- А то как же!

ПЕСНЬ АРБАТУ

Как известно, театр имени Евгения Багратионовича Вахтангова стоит в самом, что ни на есть, центре Арбата - вотчины Булата Окуджавы. Впрочем, Арбат у каждого свой…
Я тоже, в любой приезд, приходил сюда и полюбил Арбат не хуже твоего Окуджавы. Господи, что за улица! Часами мог наблюдать за людским коловерчением этого пешеходного кусочка одновременно и старой и новой Москвы. Выдающиеся, не побоюсь этого слова, художники-моменталисты, которым всякие Пиросмани, Малевичи и другие малевичи и в подметки не годились, могли за четвертак соорудить одними пастельными мелками вашу цветную копию на картоне. Уличные музыканты-виртуозы так лабали «Чардаш» Монти, что Поль Мориа был в глубокой жопе! А какие концерты давали калеки-перехожие - кришнаиты, так это совсем атас!
- Гари Рама! Гари Кришна! (у них получалось именно «гари», а не «хари». Хари, кстати, у них тоже были отпадные: все обритые под бритву, в белых сутанах-сари, «девки все, как на подбор, у белых тапочках», как пел Высоцкий. «Под Высоцкого», кстати, на Арбате прекрасно пел один мужичок, которого я потом все больше видел на Ваганькове. Но о том - своя история).
Да… Ходят кришнаиты, звонят колокольчиками на всех членах, народец с панталыку сбивают, книжечки свои о семьсот с гаком страниц, шикарно изданные, суют всем почти за бесценок - 200 рэ, совсем ели уху что ли, Господи прости! Хари-гари!
Но еще интереснее было наблюдать за тем, как тысячи таких же приезжих, как и я, взирают на этот «праздник вкуса»! Недаром говорят, что в публичном доме наблюдение за известным актом стоит больше, чем этот акт, а уж наблюдение за наблюдающим за этим актом – и подавно дороже! Какие «картинки с выставки» приходилось здесь наблюдать!
Чопорные иностранцы в раскованных, шокирующих своей коротизной шортах и помятых рубашках, с «Кэнонами» и «Никонами» через плечо и бутылками вожделенной «кока-колы», щелкающие экзотических обитателей Арбата на пленку, дабы показать потом где-то в далекой Австралии русских аборигенов.
Невозмутимые прибалты в строгих костюмах:
- Скашиттэ, (пауза) какк (пауза) топирацца (пауза) Трэттякоффски каллери? (пауза) Спасип. По!
Шумно-говорливые грузино-азеро-армянские толпы, которых тогда еще не называли «лицами кавказской национальности», с лупоглазыми, курчавыми, вечно орущими детьми и толстыми усатыми женами, тащащими обычно в руках тюки с цветными панталонами «шисты шерст»:
- Эдик! Каринэ! Хачик! Армик-джан! Куда (это мужу), потерял их, идиот! Ваймэ! Минэ сичас инфаркиты будэт, слющщий!
Вот среднеазиаты в халатах в любую погоду:
- СУМэ гидэ? ГУМэ гиде? Балалар дукен гидэ?
А вот стайка щирых хохлов у выставки какого-то московского художника-авангардиста:
- Дывысь, Галю! Шо ж цэ такэ? Гарбуз, чи шо? – и тычет в картину, на которой написано «Женщина, полощущая белье». Женщина стоит спиной к зрителю и действительно полощет в речке белье, только она, почему-то, голая, видно, жарко. А естество, что на переднем плане, (или, скорее, на заднем?) действительно такое рясное да румяное, что с первого взгляда напоминает арбуз.
- Та ни, Мыкола, - ответствует Галю, присмотревшись, - то ж жопа! Тьфу! С глузду воны зъихалы, чи шо!
Шумит Арбат, раскинув свои сети для приезжих. Никто не уйдет отсюда без подарка или сувенира, а и не купишь ничего, так все равно наберешься впечатлений на всю обратную дорогу. Да и потом, в городах и весях долго еще будут звучать, порой и с изрядными привирушками, рассказы о диковинной столичной улице, а благодарные зрители, раскрыв глаза и развесив уши, будут перебивать рассказчика изумленным:
- Да тты ччо!
Там же встретил Уан-Зо-Ли. Может, помните, стабильно играл китайских негодяев во многих эпизодах, таких, например, картин, как: «Чрезвычайное происшествие» («ЧП») про танкер «Туапсе», «Поговорим, брат!» - советский романтический вестерн про гражданскую войну на Дальнем Востоке. Подошел, разговорился. Тот приторговывал на Арбате своими - удивительной красоты - миниатюрами в стиле го-хуа (как потом растолковал мне друг – го-***ст Александр Крахин). «Нужда заставила», - признался актер. - Кино в последнее время чахнет, да и я уже старый».
Короче, Арбат надо видеть и почувствовать, почувствовать не сразу, постепенно, как чашечку хорошего кофе, отхлебывая маленькими порциями и смакуя каждый глоток и ощущая в горечи напитка романтическую экзотику далеких и неведомых стран…
А в самом начале Арбата, словно нос океанского лайнера, разрезающий московские улицы, - ресторан «Прага» с его погляделками выхода после званого ужина иностранной знати к своим авто:
- Машину французского посланника - к подъезду!
- Машину временного поверенного в делах Республики Буркина-Фасо – к подъезду!
- Лошадь Пржевальского – к подъезду!
И – завистливое, зрительское, изумленное, но не злое:
- Вот же живут, суки!
В том же здании, правее, ближе к выходу на Калининский, чудесная то ли столовая, то ли кафе, где делают вкусняцкие настоящие(!) бараньи котлеты и не менее отличные мини-эклеры – мечту сладкоежки. Всегда не преминул отобедать там. Кафе «Врубель», как шутил я сам с собой. В смысле, здесь можно было плотно закусить, не выйдя из лимита рубля. В этой кафешке частенько столовалась московская беднота – цены прельщали. Помню, как-то раз, проголодавшись, я взял пару котлет и два эклера, и только приступил к трапезе, которая (был там и свой минус) всегда проходила в полуфуршете, так как есть приходилось стоя, за высоконогими столиками с мраморными столешницами. Так вот, говорю я. Только, стало быть, начал я вкушать любимое блюдо, как вижу у окна, напротив благообразную московскую старушку в старорежимной шляпке и вязанной потрепанной, но чистенькой кофте. И стоит та старушка и, потупив лицо, на котором я, к удивлению, вижу следы дешевого, но неплохо наложенного макияжа, собирает со стола кусочки пищи (нетронутой!) и, принеся от кухни стаканчик компота, все это неторопливо ест.
- А ведь бабульке не стыдно! – думаю я, глядя на нее.
Старушка, видимо, ловит не только мой взгляд, но и мысли:
- Нисколько не стыдно, молодой человек! – говорит она негромко. - Это государству должно быть стыдно за мою пенсию в пятьдесят пять рублей за вычетами. А я ведь всю жизнь протанцевала в Большом! И теперь, в свои восемьдесят четыре, живу одна и вынуждена питаться таким вот образом!
- Правда? – удивляюсь я ее возрасту и всему остальному.
- Горькая правда, - говорит старушка. - Представьте, танцевала рядом с Улановой! – глаза ее наполняются слезами воспоминаний. – Слушала самого Федора Ивановича Шаляпина. Не в Москве, правда, а в Кисловодске. Так случилось, что одно лето я была там на водах и жила с ним в одном доме.
- Вы не поверите, - говорю я удивленно, - но я сам из Кисловодска! Мало того, я родился и 17 лет прожил на улице Чкалова, где останавливался певец! У нас дома даже был портрет Шаляпина с его автографом.
- Да, что вы! – восклицает старушка. – Ну да… Улица Чкалова? Тогда она, наверное, называлась по-другому. Ах, молодость, молодость…
- Я не обижу вас, если предложу вам котлетку и пирожное? – спрашиваю я робко.
- Нисколько, юноша! Я разучилась стесняться. Дай вам бог здоровья, а в будущем – счастливой и сытой старости…
Я выхожу из столовой на Калининский проспект. Прохожу мимо родильного дома имени Грауэрмана, куда Шарапов из «неизмененного места встречи» отнес ребенка-подкидыша, и думаю, по аналогии, о только что случившемся диалоге со старой москвичкой: какие все-таки удивительные встречи подкидывает нам жизнь!
Вот и Калининский, с его высотниками-книжками и многочисленными супермаркетами типа «Новоарбатского», в котором во время оно, кажется, отоваривалась вся страна. Вот уютное «вкусное», но дорогое кафе «Валдай» с фирменной бастурмой, которую довелось и нам отведать всей семьей. А вот какая-то лесенка влево и вниз, в переулок. А это что? Ага, театр-студия при театре Вахтангова! Ба, да вот он и сам -

ТЕАТР ВАХТАНГОВА

Да, это он! Я, оказывается, зашел к нему с Калининского. Так я впервые познакомился, пока лишь снаружи, с одним из известнейших театров страны. И в тот приезд, по-моему, так в него и не попал. Рассказ мой о другой встрече с «Вахтанговым».
Лето. Жара. Межсезонье. Но для истинных театралов календарь - не указ. А поэтому я подхожу к театру без всякой надежды на билет. Потому и вид у меня не театральный: джинсы, майка, сумка. Вдобавок ко всему – пакет топленого молока, а в сумке – батон. Потрапезничаю, думаю, как проголодаюсь. Ну, а может, чем черт не шутит, и билеты достану. Впрочем, понимаю - это вряд ли. Потому как, потолкавшись в толпе страждущих, не вижу ни одного предложенного билетика, а на окошечке кассы, похоже, даже паутина образовалась. Смиряюсь с судьбой и иду в обратном направлении. Вижу служебный вход в театр, а напротив него, через дорогу, ремонтируется какой то магазинчик на первом этаже. Там же уютный невысокий металлический парапетик, на который я, с устатку, и сажусь. А не куснуть ли? Только собираюсь вытащить батон, как вижу, что из дверей служебного входа выходят трое мужчин, среди которых один седой, с характерным горбоносым профилем. Евгений Симонов, главный режиссер театра, услужливо подсказывает память. Сменил своего папу Рубена на этом посту. С ним двое молодых актеров театра. Рассуждают о простуде мэтра. Тот покашливает, уверяя, что в понедельник он будет в норме. В это время подъезжает авто, ведомое… ну, да, тощей, но стройной Юлией Борисовой! Прима закрывает дверцу на ключ, снимая зачем-то и кладя в кабину зеркальце заднего вида. Затем здоровается с мэтром и коллегами и, уловив нить разговора, рекомендует Симонову воспользоваться каким-то чудодейственным средством от простуды, которое есть только в центральной аптеке на ул. 10 лет Октября. Все входят в театр. Подъезжает и бибиканьем разгоняет толпу безбилетников, кучкующихся у служебного входа, машина обладателя самого бархатного баритона Союза и «Идиота» по совместительству – Юрия Яковлева. Народный артист – вот хохма! – тоже снимает зеркальце, но почему-то уносит его в портфеле! Подъезжают Лановой с Купченко. Василий черкает девицам автографы на каких-то книжках, Купченко входит в театр. Позади меня кто-то громко сопит. Ба! Да это же «Пан Спортсмен» из «Кабачка 12 стульев» - актер Юрий Волынцев! Ну и видок у него! Потертые, правда, фирменные – Wrangler – джинсы, живот навыкате из линялой футболки, небритый. В руках – портфель «Мечта командировочного», килограмм на 15, из которого торчит уголок махрового полотенца. Морда красная. Из бани, что ли? Или поддатый? В кино и на сцене чаще всего валяет дурака. (Через десяток лет его дочка под псевдонимом Ксения Стриж тоже будет валять дурака на Центральном телевидении. Пока же она ходит пешком под стол.). Переходит дорогу, здоровается с Лановым, который, вы будете смеяться: в это время снимает зеркальце заднего вида! Да что за оказия! Уходят…
Еще несколько запоздалых актеров калибром помельче, пешочком… Наступает затишье. - А не дернуть ли теперь молочка с крендельком? – думаю я сам себе. – А и то – дернуть!
Откусываю уголок треугольного пакета, вгрызаюсь в кренделек, то бишь булочку, и вдруг, чувствую, меня кто-то пасет! Тайно пасет! Не вижу пока кто и откуда, но – бесспорно – пасет! Что за черт? Осторожно запрокидываю голову, якобы для того, чтобы сделать глоток из пакета. Повожу очами, словно безумный Вий, слева направо, цепляя второй этаж театра. Есть! Тяжелая портьера на третьем влево от входа окне второго этажа слегка отодвинута, и оттуда на меня взирают два внимательных глаза. Приглядевшись, понимаю, что смотрят не только и не столько на меня, сколько на машину рядом со мной. А на ней – вот оно что – зеркальце НЕ СНЯТО! Эх, дурилка картонная! Да все они просто боятся, чтобы у них эти зеркала не стырили! Как это я раньше не догадался. А у этого мужика, видно, крыша забарахлила, он и забыл снять! Портьера тем временем раздвигается шире, и я вижу, что мужик с поехавшей крышей – это «бессменный Жуков нашего военного кино» Михаил Ульянов! И он бдит за своей красавицей, волнуется, что это за тип с отмазкой в виде молока тусуется у его любимого авто. Да надо же успокоить мужика! Мужик-то хороший!
Я простираю в сторону машины руку и указательным перстом показываю на зеркальце. Затем на себя и отрицательно качаю головой. Потом последовательно показываю пальцем на свою задницу, рот, булку и молоко – дескать, я тут посижу, потрапезничаю, а машина твоя мне – до фени! Видимо, делаю я это достаточно убедительно, потому что артист смеется, кивает мне и успокоено опускает портьеру….
Булка доедена, молоко, слегка прокисшее, допито. Пора, видимо, и честь знать. Я уже, было, беру ноги в руки, чтобы сделать их в общежитие, как к театру, вижу, прихрамывая, подходит артист Дадыко. Актер в основном эпизодических ролей, но актер хороший. Помню его в роли жандарма-тюремщика Косоротова в «Вечном зове». Решаюсь. Перехожу улицу, соображая, как же к нему обратиться, ведь имени и отчества не знаю.
- Здравствуйте, товарищ артист Дадыко! – не нахожу ничего лучшего я.
- Заслуженный артист, - устало говорит тот и продолжает. – Не могли бы вы быть столь любезны, чтобы провести меня в театр, о котором я бредил в далеком… Город добавить по вкусу. Угадал?
- В общих чертах, - обескуражено ответствую я.
- Угадайте ответ! – предлагает тогда актер.
- Ох, ребята, до чего же вы все меня зае…! – неожиданно для себя выпаливаю я. (Шутка не моя. Это Александр Анатольевич Ширвиндт в ответ на просьбу какого-то провинциального театрала. Цитата двухгодичной давности, подслушана мной у служебного входа Театра Сатиры. Тогда я в него так и не попал).
- О–го-го! – хохочет Дадыко. – Ну ты даешь, студент! Сразил! С кого слепил?
- С Ширвиндта!
- Шура может! Ништяк! Пойдем, проведу!
Он проводит меня служебным входом на галерку и, хлопнув по плечу, растворяется во тьме. Идет спектакль «Дамы и гусары». Дурачатся на сцене Яковлев и Ларионов, Лановой и Карельских. И вновь, как и на Таганке, спектакль – так себе. Но я-то только что просмотрел гораздо более интересный жизненный спектакль с теми же актерами, но только в жизни. И он мне больше по душе. А в антракте иду в туалет и, повинуясь какому-то приказу свыше, почему-то краду четвертинку мыла фабрики «Свобода». В качестве сувенира, успокаиваю я свою совесть. А что, могут же себе позволить красть чайные ложки многочисленные гости на инаугурации американских президентов! И – ничего! Традиция! А тут – мыло! Подумаешь! И потом, я же не умыкнул зеркальце товарища Ульянова!
С тех пор красть театральное мыло стало моей доброй традицией…
 

Мысли вслух.

(Дмитрий Васильевич)
 30  Несмешное  2015-12-05  2  786
Мне в молодости очень нравилась работа актёра Александра Збруева. Но видимо судьба дала ему не много главных ролей. В основном он снимался во второстепенных. Сейчас посмотрел фильм "Попутчик" 1986 год. Главная роль Александр Збруев. Начал смотреть фильм с его участием "Ты у меня одна". Прервался... Что -то мы потеряли в жизни большое и важное. Потеряли надежду и веру и проживаем лишь только сегодняшним днём. Не буду углубляться какая жизнь была в то время и какая стала сейчас. Многое изменилось. Компьютерные технологии шагнули далеко вперёд а бабушки как жили в столетних избах так и живут. В то время мечтали купить жигули и эта мечта при стоимости жигулей в Пять тысяч рублей была не достижима. Сейчас весь этот металлолом не радует глаз. ...

Отвлёкся от темы. Кто чуть моложе и намного старше меня посмотрите в очередной раз фильм " Ты у меня одна" он стоит что бы его смотрели. Впечатления чисто душевные. Пиаром не занимаюсь.
 

цвета в Украине

(Лаваш Копчёный)
 4  Про Украину  2007-11-06  4  1032
"Янукович, - кричат, - голубой!"
Перепутали, свергнуто иго...
А прошли б Регионы - и нашей страной
управляли бы Дети Индиго...
 

ДА ЗДРАВСТВУЕТ ОСЕНЬ!

(Тамара Кошевая)
 66  Про осень  2013-09-01  0  1582

Мы ласковым словом
помянем ушедшее лето,
Набросим попоны
на всё, что запарено в мыле.
Да здравствует осень –
счастливое время поэтов!
Счастливое бремя
за лето накопленных мыслей.
Читать дальше >>

 Добавить 

Использование произведений и отзывов возможно только с разрешения их авторов.
 Вебмастер