ХОХМОДРОМ- смешные стихи, прикольные поздравления, веселые песни, шуточные сценарии- портал авторского юмора
ХОХМОДРОМ - портал авторского юмора
ХОХМОДРОМ

Несмешное: самое обсуждаемое: стр. 9

ХОХМОДРОМ
Несмешное: самое обсуждаемое: Стр. 9  Оцен.   Раздел   Дата    Рец.   Посет. 
 

Как есть

(КрасоткаК.)
  11  Несмешное  2009-07-01  9  1105
Не делайте скидок на честность и важность,
Достоинство, доблесть, блеск глаз и отважность…
На искренность взгляда, ум, возраст, осанку,
Способность распахивать вам наизнанку

Души уголки… Не чеканьте огранку
Всем тем, кто взволнован и трепетно дышит…
Сверкнул бриллиант – показалось, и точка.
Рождаемся все мы всегда в одиночку,

И так же не дышим… И так не смеемся…
Один на один и с дождем мы, и с солнцем...
Два ангела есть. На земле и на небе.
Я знаю, мои они, видела, верю…

Когда опустела душа – прочь осколки,
Вы только держитесь, живите вы только!
А правды ЗДЕСЬ нет, лишь двойные стандарты.
Не стоит себя, право, ставить на карту…

Рождаемся так. Так же и умираем.
Летаем и любим… Горим и сгораем…
Я в Бога поверила, не отрекалась.
От веры в людей долго лишь отучалась.

    24. 06. 2009
 

Наши и ненаши

(Соломон Ягодкин)
  6  Несмешное  2009-06-01  9  1395
Трамвайный антисемитизм - это ещё не фашизм, но маршрут выбран верный...

Оказывается, есть наши – «наши», а есть наши – «ненаши»...

Если мне не изменяет память, последний, кому удался «последний бросок на юг», был Александр Македонский. Но и он тоже не советует...

Клянёмся вести борьбу с врагами народа нашего до предпоследнего!..

Организованный массовый патриотизм – простите, но это мы уже проходили, и не раз. Да, видно, плохо проходиди, раз вышли на него опять...

Национальность – это прежде всего культура. И поэтому для многих этот основной вопрос современности опадает сам собой, как осенние листочки...

Бывают такие патриотизмы, которые потом ни одна мочалка не берёт...

Если одного зовут Патриотом Демократовичем, а другого – Демократом Патриотовичем, им всегда есть о чём поговорить друг с другом, а если разрешат, то и поспорить...

Когда правой рукой становятся правые, а левой – левые, это позволяет держать голову где-то посередине, на линии пупка...

Национальные идеи, это были первые идеи, которые забрели в человеческую голову...

Жил во Франции сержант Шовен, и была у него на голове каска. Но ему этого показалось мало...

Деление людей по национальному признаку возможно только в человеческом животноводстве...

Если есть «наши», значит есть и «ненаши», а там и до «врагов народа» рукой подать...

Когда перебьём всех «ненаших», возьмёмся за тех «наших», которые ещё не совсем «наши». А бабы тем временем новых «ненаших» нарожают...

Националист, это всегда «Вечный Жлоб», такова уж его паскудная планида...

Любой национализм удобен тем, что он позволяет мало думать и много говорить...

Первыми шовинистами были ещё пещерные люди. Они же ими и остались...

А что если всех национально-озабоченных объединить в один подкласс! А ещё лучше выделить им под это дело целый класс, пускай подучатся малость, раз уж в детстве не удалось...

Любые гитлеры – это всегда для стада. Впрочем, как и все остальные вожди и вождишки, всё равно какого разлива и пошиба. Лишь бы только крови погуще да крику побольше, а там на вершину уж вынесет само...

Чтобы понять всплеск уголовщины в нынешней России, достаточно вспомнить взрыв фашизма в той же Германии. Это как близнецы-братья, но только с разницей теперь уже во многие десятки лет...

Не патриоты делают Историю, а История делает патриотов: какая История, такие и патриоты...

Даже когда антисемитизма ещё не было, антисемиты уже были. Но только тогда они не могли поделить пещеру...
 

Уголовник подобен самогону - 1

(Соломон Ягодкин)
  0  Несмешное  2009-05-01  9  765
Когда было официально объявлено, что уголовник – не человек, они сначала долго ржали, а потом открыли огонь...

Отношение к убийцам было двойственное: их было до ужаса страшно «до», и до слёз жалко «после», и душа буквально разрывалась на части, чему предпочтение отдать...

Душевные переживания убийц, это была та животрепещущая тема, которая так волнует вот уже не одно поколение наших гуманистов...

Уголовники – это тоже Народ, точнее, его уголовная часть, которая, как и полагается любому углу, всегда и во всём – впереди!..

Бороться с преступностью, конечно же, надо. Но только так, чтобы ни себя, ни других потом без работы не оставить, а то придётся - самим...

Преступников было решено не трогать, пока они не зарвутся окончательно...

Уголовник подобен самогону, он тоже уверен, что он – не из отбросов...

Убивать, чтобы потом жить по-человечески – сколько в этом наивности!..

Когда разрешили убивать, это оказалось так просто...

Искренняя ненависть к уголовнику, это хотя и ничтожный, но хоть какой-то шанс его спасти...

Человек не может быть преступником, преступник не может быть человеком, а всё остальное может быть, надо только старание приложить...

Находить общий язык с уголовниками можно, но не нужно, потому что их и так хватает. Так зачем же ещё и собой множить их бесконечное число?..

Те, кто убивают, по каким бы причинам они ни убивали, убивают прежде всего потому, что они могут убивать...

Главная задача государства – это защита себя от преступников, поэтому-то непреступники государству просто не нужны...

Когда разрешают убивать, убивают, конечно же, ещё не все, но уже – многие...

Разреши всем убивать, всем захочется, а всем – нельзя, нехорошо это будет, как-то не по-человечески...

Хочешь нарушать законы – имей много денег, чтобы государству было потом чем его «скупую мужскую слезу» утереть...

Преступники – это не только те, кто преступления совершают, но и те, кто в этих преступлениях нуждаются, даже если они не могут в этом признаться ни себе, ни судьям...

Чтобы не чтить "Уголовный кодекс", его надо хорошо знать...

Стыдно было смотреть, как человек буквально из ничего делает деньги, и при этом – не делится...

Чем цивилизованнее становились люди, тем труднее им было убивать, и жизнь их за это жестоко наказывала...

Народ – это его поэты, а не его убийцы. Но народ почему-то помнит и чтит главным образом последних...

Если бы грабители не были такими агрессивными, их можно было бы только пожалеть, а так всякое желание пропадает. Да они это ещё не за жалость к ним, а за нашу слабину почтут...

То, что уголовник – не человек, это и индюку понятно. Но уголовников нет и среди «братьев наших меньших», получается, что они – где-то сбоку...

Уголовники – это те, кого государство, по логике вещей, должно ставить у угол. Но не ставит, потому что там вечно занято...

Если всерьёз опереться на уголовников, то с ними всегда можно найти общий язык, и даже общие цели и задачи, ну а дальше – больше...

Честный человек, пользующийся услугами уголовников, он уже тоже уголовник, но уголовник пока что – двоюродный...

Когда по приказу убивают, по приказу и не находят...

Совершив насилие против людей, люди сами перестают быть людьми, даже если они и «Who is Who?“...

Получается, что уголовник – не человек, но так получается!..
 

Счастье

(Бездарь)
  -4  Несмешное  2009-03-25  9  762
По ночам, думаю я слишком часто,
Где ты там, заблудившееся счастье?
Носит где, там тебя по белу свету,
Ты скажи, ну а я к тебе приеду.

За окном круглый год стоит ненастье,
Где ж ты там, потерявшееся счастье?
Без тебя холодно и одиноко,
Ты пошли себя, хотя бы кроху.

Где-то ходит, раздавая людям сласти,
Да, оно – незадачливое счастье.
Обошло стороною меня снова,
Что ж, друзья, это мне совсем не ново.
 

Tуги xижий птах

(SATKUR)
  1  Несмешное  2009-03-25  9  892
Тиша…

Останній промінь вкрала
Байдужа ніч. Її безмежні крила стискають чорноту,
Темрява холодно змикає вії, шукає серце,
І т́́уги хижий птах чекає здобич ласу …

А ти сама.

Я знаю, пам’ятаєш моє дихання
Поряд ночі,
Ласкавий погляд… Далекі та тужливі очі,
Обіймів лагідних дарунки,
Й солодкі поцілунки дня…

Ти не моя…

І квіточки зів’яли, котрі збирали разом,
Щирими долонями удвох тримали казку
Незайманої радості простих весняних квітів;
Де серед пахощів в обіймах засинали,
В тиші лісів, втомившись, спочивали
Й плекали мрії лісової пісні...

Але украла щастя - лиха хмара,
Шматками темними вкриває твою душу,
Вкрапила в серце щільно міць отрути
Триває розум в мареві підступнім…

І згасла ти…
Мов сонце з’їдене іржею ночі,
З середини… не зовні…

В темряві,
Примара-нетопир чигає кроки пильно,
Накрила тебе тінь…І ссе життєві соки
В жадобі, непомітно …

Шепчу у вічі – «Згинь біда підступна!»…
Але дарма. Мене ти вже не чуєш.
Геть пустощів шумних несуть строкаті крила,
Плекають мрію на життя солодке…

А я закрив…

Своє таємне серце,
Й думок прозорих очі щирі,
Не треба мені пестощі дівочі
Коли нема кохання, мрії…

Минуло літо, скінчились розваги
Заможні друзі повиїжджали в місто,
Їм не до снаги одноманітні страви
До смаку йде інакше товариство…

А осінь мокра холодними вітрами
Дме в душу…
Хворобою, поволі, топче тіло,
Вкриває пилом, сплутує волосся,
Косим дощем по щоках ріже сльози…

І неміч охопила подих,
Мов м́ара, мороком в липких обіймах,
Твої принади повиває сумно,
Склепіння тиші…

І т́уги хижий птах шматує здобич…
 

Доброта.

(Бездарь)
  9  Про добро  2009-03-21  9  1459
Когда взойдёт на небо солнце утром,
Всё озарит сияньем и теплом,
Отсвечивает нежным перламутром,
Роса на травах будто серебром.
И этот мир нам кажется прекрасен,
Когда душа покоя и любви
Полна, и над собою ты не властен,
Не совершить хоть каплю доброты.

Приходит ночь уставшим слабым другом,
И обещает крепкий сладкий сон,
На небе месяц жёлтым полукругом,
Со звёздами мне светит в унисон.
И этот мир нам кажется прекрасен,
Когда душа покоя и любви
Полна, и над собою ты не властен,
Не совершить хоть каплю доброты.
 

Вам надобен Пушкин? Их есть у ме ...

(Сергей Мудровский)
  40  Несмешное  2008-12-20  9  1823

При телевизионном обсуждении кандидатуры Александра Сергеевича Пушкина в качестве Имени России телезащитники дружно рассыпались в заслуженных и незаслуженных Поэтом похвалах, а Виктор Степанович Черномырдин патетически произнёс:
- Может быть, новый Пушкин смотрит сейчас телевизор? Пушкин, ты нужен России! Приди!
У меня возникли вопросы: Почему сегодня России понадобился именно Пушкин? Нынешний Пушкин – кто он? Зачем нам Пушкин сегодня? Итак:

1. Почему именно Пушкин?

Для ответа на этот вопрос я распределил по ролевым группам 12 кандидатов из 500, за которых было подано наибольшее число голосов при ВСЕНАРОДНОМ голосовании. Вот что у меня получилось:
Вожди - Иван Грозный, Пётр I, Екатерина II, Александр II, Ленин, Сталин;
Герои - Александр Невский, Суворов;
Творцы - Пушкин, Достоевский;
Умники и умницы - Менделеев, Столыпин.
И всё!
Почему же именно эти ролевые лидеры более иных нужны народу? История Земли – история порабощений. Люди генетически привыкли подчиняться, соглашаться, поклоняться. В этом была гарантия личного выживания. Чинопочитание – реалия и нашей сегодняшней жизни. Без героизма и патриотизма НАРОД не сохранил бы себя среди иных народов. Творцы всегда указывали нам-дуракам КУДА ИДТИ, а умники и умницы «мостили дороги».
Почему именно этих Творцов выделил НАРОД среди прочих? Ни одного композитора, художника, публициста, историка. Думаю, потому что для народа СЛОВО ВАЖНЕЕ ЗВУКА И ОБРАЗА, а ЧУВСТВО ВАЖНЕЕ ЗНАНИЯ.
А почему именно этих мастеров русской словесности выбрал народ? Об этом много и правильно говорили телезащитники. Добавлю, на мой взгляд, главное, точно сформулированное Гориным: « - Барон Мюнхгаузен ценен не тем, летал или не летал, а тем, что не врёт.» Даже когда рассказывает сказки (СМ). Писатель, а тем более Поэт, который пишет для себя тогда, когда не может молчать, не врёт сам себе. Читатель это чувствует. Для него Произведение Литературы – островок правды в океане окружающей его лжи. А если мнение Автора в большинстве жизненных ситуаций совпадает с мнением народа, если правда Автора близка правде народа, как в случае Пушкина, островок вырастает до размеров континента, а Поэт (Писатель) становится народным.
Пушкин был плодовит и многогранен. Он совпал с народом на очень высокий процент и заполнил своей правдой более одной шестой части мировой культуры. Вот почему Пушкин – наше ВСЁ!

2. Кто он - нынешний Пушкин?

Нельзя мерить Пушкина мерками сегодняшнего дня. Для своего времени он был одновременно известен и неизвестен, понятен и непонятен, прав и неправ, велик и смешон, всеобъемлющ и романтичен, проникновенен и наивен, изыскан и хамоват. Его любили и презирали, боготворили и ненавидели. Он знал историю прошлых веков и увлекался новинками современности. Он был НЕСОВЕРШЕНЕН, ПРОТИВОРЕЧИВ и этим ЧЕЛОВЕЧЕН.
Нельзя мерить сегодняшних Поэтов меркой Пушкина. Наш мир иной. Он быстрее, жёстче, рациональнее, меркантильнее. Мы понимаем с полунамёка то, что два века назад надо было разжёвывать. Нам некогда рассусоливать. Для ускорения понимания мы одновременно бьём по всем органам чувств и по подсознанию.
Кто же он – нынешний Пушкин? Где его искать? Не стану утверждать насчёт континентов, но острова и материки плавали вокруг нас в ближайшем прошлом, плавают и сейчас. Умеем ли мы разглядеть их, оценить и признать при жизни их правоту и величие? Судьбы Сергея Есенина, Михаила Булгакова, Василия Шукшина, Владимира Высоцкого говорят об обратном.
А если сегодня судьба нос к носу столкнёт нас с new-Пушкиным, узнаем ли мы его? Простим ли ему его несовершенство и противоречивость? Полюбим ли? Не убоимся ли признать его правду выше своей? При том, что широту и глубину его мыслей понять сразу смогут не все. И будет он неказист. И вроде бы не очень русский. И не вождь. И не умник. И не герой.
Вам всё ещё хочется нового Пушкина? Тогда перечитывайте пьесы Евгения Шварца и Григория Горина, слушайте монологи Михаила Жванецкого и Михаила Задорнова, пойте песни Леонида Дербенёва и Тимура Шаова.

3. Зачем нам сегодня Пушкин?

Ну нашли мы его. Что дальше? Молиться на него станем? Или детей им пугать? Если ОН есть, надо же с этим что-то делать!
Пушкину повезло. Его продюсировал лично вождь всея Руси Николай I. Он его читал и рецензировал, советовался с ним. Уважал. Оберегал. Потому что ПОНИМАЛ, КТО ПЕРЕД НИМ. Спасибо ему за это.
Другим Творцам меньше везло с вождями. А народ крепок лишь задним умом. Пророков он любит посмертно, а в повседневной жизни больше верит фарисеям.
Так зачем нам сегодня новый Пушкин? Чтобы унизить, оплевать, оболгать, оттолкнуть от кормушки, разодрать на автографы? Чтобы убить?
Кто же у нас так скребёт на душе, что Пушкина захотелось? Совесть? Изолгались? Неужто до предела? Хочется хоть немного отмыться чужой правдой? Но господа, правда - продукт опасный. Эсеры и кадеты тоже хотели немного чужой правды. А получили через край.
Так может ну его – этого нового Пушкина? Мороки с ним. Кормить надо. А он ещё выкинет что-нибудь этакое. Без него спокойнее. Мы уж как-нибудь сами. Наливай. За Пушкина! За Россию!
 

БоЛо Тинка

(Райчик)
  28  Несмешное  2008-10-24  9  1198

Полюбила прудик ива,
Прижимается игриво.
Но осенний сонный пруд
Не поймет ее причуд.
 

Сказка

(Ременюк Валерий)
  42  Сказки  2008-10-01  9  3850

......«А коня зовут Конь…»
......Михал, мой внук, 3 года.

Там веселый огонь отжигает пространство у мрака.
Там герои живут, не стеная о горькой судьбе.
А коня зовут Конь, а собаку, конечно, Собака.
А кота не зовут, он является сам по себе.

Кто их там разберет? Может, это не звери, а маски!
Но они ведь не спят и готовы не спать до утра.
Конь, собака и кот, три героя таинственной сказки
Ожидают тебя у дороги при свете костра.

Из-за леса возник, накатил угрожающий топот…
А тебе хорошо меж собакой, конем и котом.
И за каждым из них удивительный жизненный опыт.
Что ты в этом нашел, ты об этом узнаешь потом.

Ты узнаешь, малыш, то, что конь – это сила и скорость.
А доверчивый пёс – это верность, отвага и честь…
Кот спускается с крыш, если тучи просыпали морось,
Чешет лапкою нос и, как правило, просит поесть.

Он потешно живой, со зрачками как-будто на вырост.
Мягкой шерстью оброс и хвостом, полосатым притом.
Отличают его легкий нрав и особая хитрость,
От различных угроз укрывая надежным щитом.

Конь, собака и кот вечерком, после маминой сказки,
Совершают прыжок в незаметного сна окоем,
Где ни зла, ни забот, где так сладко гулять без опаски…
И составят, дружок, навсегда окруженье твое,

Где веселый огонь отжигает пространство у мрака,
Где герои живут, не стеная о горькой судьбе.
А коня зовут Конь, а собаку, конечно, Собака.
А кота не зовут, он является сам по себе.
 

Полуночный sex

(кому нести чего куда)
  7  Несмешное  2008-09-16  9  1112
Вечер. За окном ненастье. Барабанит   холодный дождь,   клонятся деревья, ветер гоняет листву. Один рыжий лист прилип, оперся изогнутым стебельком, как ножкой, да и припечатался к стеклу намертво. Смотрит грустным глазом - что там в доме?

А в доме тепло и уютно.

Дымится чашка на столе, рядом тяжелая хрустальная пепельница, щипцы для орехов. Мягкий оранжевый свет, благостная тишина. На коврике у двери верный пес. Завалился на бок. Дремлет.
Зато не дремлет бессменный радиоведущий Сити FM Семен Чайка, радостный голос его заполняет пространство:
- Граждане! О сексе не надо говорить шепотом, сексом надо заниматься!
Пес приподнимает ухо, вяло чмокает губой, потянувшись, лениво роняет его, мохнатое на щеку и вздыхает: - Шепотом братцы. Лучше шепотом.
- Да нет же, - не унимается Чайка, - довольно молчать и жаться по углам. Самое время поговорить о сексе, не так ли?
- Так, так, - вторит его коллега. - Пора уже наконец о приятном, так сказать. Эээ... И вообще.

- Я вижу у нас уже плавится телефон, - Чайка в возбужденно потирает руки. - Але! Здравствуйте! Не спите? Ну, расскажите нам любезный, как там у вас с сексом? Все ли ладится? Нет ли какого дискомфорту? Вообще, - что вам мешает в сексе?
Из трубки: - Да я, это... залез тут как-то, трык-трык и слез. Ну, хорошо мне стало и не мешало вроде как ничего. Гыыы.
- И всеее?
- Все. А чего еще-то?
- Слабовато... А как же прелюдия, стимуляция языком кл... оральные ласки? Это же вступление в восхитительный мир! А вы - трык-трык. Огорчили батенька, огорчили...
У нас звонок. Але! Ну-ну! Не стесняйтесь!
- Можно да?
- Можно, можно. Даже нужно.
- Я, так сказать как бы это... Как бы это сказать...
- Да так и говорите, ну!
- Ну, я... в общем долго я.
- Что долго?
- Ну это самое долго... Делаю я.
- Так все-таки делаете?
- Кто я? Ну так вроде да. Только долго. Не могу знаете ли... достичь.
- Чего?
- Ну этого, как его... - щелк, ту-ту-тууу.
- Сорвалось. А вы как думаете, коллега, что лучше: трык-трык, или долго долго? И как вообще... "достичь"?
- Нууу... как бы... Если с точки зрения, ммм...
- Звоночек у нас, звоночек! Але!
- Анекдот можно?
- Ха-ха-ха, вот и анекдоты пошли!
Смешно о грустном, или грустно о смешном? Ну давайте, давайте!

- Вот я и говорю:
Муж рано утром отправился на подлёдную рыбалку. Вышел из дома и ужаснулся: вьюга, лютый мороз, темень. Вернулся, разделся, залез назад к жене под одеяло и говорит:
- Ну и морозище, до костей пробрал.
А жена сонно отвечает:
- А мой-то дурак поехал удить...

- Аххаха! (шлепок в ладони)

- Але! А у меня ничего не выходит.
- Как это не выходит?
- Ну это...Выходит-то ничего, плохо входит... И вообще, как там у поэта…

К чему теперь кора "Йохимбе",
К чему виагры синева,
Когда в местах, что нет интимнее,
Висят пустые рукава...

- О! Да вы у нас поэт?
- Это не я. Это он. Поэт. Автор книги "Сексуальная революция". Про поэт и про заек.
- Ладно.
Кстати, коллега, я вот тут думаю, отчего это так бывает, что ничего не выходит?
- Ну... ммм... С точки зрения фунциональности коры головного мозга...опять же сосуды...

- Але! Это передача? Все мужики казлыыыы!!!
- Да чт-то вы говорите! Представтесь, пожалуйста! Але-але! Щелк, - ту-ту-тууу.

- Але! Ну почему они нас не любят? Ну почемуууу? Ыыыы...
- Девушка! Не плачьте! Сейчас мы вот тут с коллегой... Щелк,- Ту-ту-тууу.

- Але! (прокуренный голос нимфетки) А мне вообще по барабану. Параллельно мне, короче.
- Что параллельно?
- Да все, короче. Короче - лишь бы бабло платили, вот, короче и все.
- Ну... мы конечно уважаем мнения наших слушателей... Однако - вре-мя. Время неумолимо. Последний звоночек и на рекламу.

- Але, представтесь. Вы тоже поэт?
- Нет. Я не поэт.
- А кто же вы тогда?
- Я грузщик.
- Ой! Я не могу! Грузщик… хм-хм… однако все возможно… и это даже интересно! Ну хорошо. Вот вы грузщик. Человек неустанного физического труда. Вот скажите, уважаемый грузщик, а есть ли секс у грузщиков?
- Знаете, я не смогу, пожалуй представить вам развернутую картину, живописующую секс у грузщиков. Слишком коротка ваша передача. Боюсь, что это отдельный разговор. Может быть даже тема для диссертации. Что-то вроде... Отчет олимпийского комитета в свете последних решений ООН, касающихся последнего вече кубанских казаков кубинской филармонии, прошедшего в институте карманной тяги на улице Воровского. Или, что-то вроде того. Как?
- Глубоко копает, собака… Вот они, грузщики-то...
- Увы. Но я бы смог подвести итог вашей передаче. Резюме, так сказать.
- Ахха-ха! Ну ты посмотри! (шлепок в ладони) Только если вас это не затруднит, уважаемый грузщик.
- Затруднит? Отнюдь. Извольте, дарю:

- Трещим о сексе вечерами,
Коль секса нет, хоть потрещать,
Он где-то есть, но он не с вами,
Пойдемте братцы лучше спать.

Отбой. Ту-ту-туу…
 

А судьи кто?

(Маша Биль)
  -2  Несмешное  2008-09-10  9  738
Достали GEOMa зоилы,
Он рубится с ними, что сил.
Нет смелости лишь у ... (крутилы?)
Признаться, что сам он - ЗОИЛ!
 

Прощальное.

(O`Гоут)
  13  Несмешное  2008-06-30  9  1253
Как говорил Раскольников себе:
Постыдно очень тварью жить дрожащей.
Упорно рубят минус на скале.
Сказуемые наши подлежащим.
Мне самому копыто не поднять,
Как пишут отморозки, так неплохо,
Ну, часто поминают всуе мать,
Ну, тема основная снова ЖОПА..
Конечно тонкий юмор - это не...
Зато назвать дебилом, это можно,
Тоска почёта с Васей во главе,
Диктует свои вкуксы односложны.
Катренщик неуёмный Бузотэр,
Припев подвоет голосом хрипатым.
Но мне така компания на ХЕР,
Я так ещё не пал пока рябяты.
Не хочется бессмыленной войны,
Взирать уж будет не на кого скоро.
Прости ты ,ХОХМОДРОМ меня.Увы,
Я поле оставляю мародёрам.
 

Памятка

(Abstinent)
  11  Несмешное  2008-05-21  9  861
Сегодня
Это старое
Вчера
А завтра
Это мёртвое
Сегодня...
 

Стрелочники

(Klock Marley)
  55  Несмешное  2008-03-30  9  1819
Как жалок, скуп и мелок человек!
Он хуже средней по стране зарплаты...
Чего б не подвести часы на век?
Я уверяю - будут результаты!

Вернём плуги, как в прежние века,
Реформу, что с колен страну поднимет.
Авось, и тот проект броневика
Комиссия высокая не примет.

Даст бог - сорвётся план ломанья дров,
Не вспыхнет пламень лозунгов советских,
"Аврору" из отряда крейсеров
Царь передаст в состав рыболовецких.

Теперь пусть скажет кто-нибудь из Вас,
Кто счастлив стал всвязи с событьем этим.
Простите мне, но что такое час?
Так, баловство, простительное детям...

Убоги наши чаянья и мелки,
И жалок достижений наших ряд.
Мы сами в жизни переводим стрелки,
А стрелочник - по жизни вииноват...
 

Интербомжебуржуанал (Пародия)

(Анатолий ЯНИ)
  5  Про бомжей  2008-01-25  9  1217
Рыдаю горько целый день я,
За горло взял меня минор:
Опять мои украла деньги
Держава, самый шустрый вор.
Забрала мой последний рубль –
Мне никаких не светит солнц.
Кому дарил свой стих – не Кучме ль? –
Аркадий Яковлевич Коц?

   Это есть не последний
   Всенародный грабёж.
   С государством-нахалом
   Род людской стал как бомж.

Мой гимн поют не коммунисты –
Они закончили свой путь.
Пусть интербомжежурналисты
О нём напишут что-нибудь!
Придётся лечь тебе в могилу,
О, мир обманутых рабов!
Пусть президент построит виллу
И царство замков и дворцов!

   Это есть не последний
   Всенародный грабёж.
   С государством-нахалом
   Род людской стал как бомж.

Вставать, конечно, бесполезно,
Хоть всё правительство ругай!
Зажатый нищенством железно
Ложись и медленно сдыхай!
Акулы ездят на «Тойотах»,
А ты в конвульсиях трясись!
И с каждым годом для народа
Всё лучше радостная жизнь.

   Это есть не последний
   Всенародный грабёж.
   С государством-нахалом
   Род людской стал как бомж.

Весь мир насилия и злобы
Упрочит связи, а затем
Страдальцы вымрут, как микробы,
Ничем не станет, кто был всем.
Грустит народ в стране обманной,
Буржуй награбил, что хотел.
Народ чахоткою карманной
Давно и тяжко заболел.

   Это есть не последний
   Всенародный грабёж.
   С государством-нахалом
   Род людской стал как бомж.

Приходит счастье для пирата.
Сердца проткнёт он нам ножом,
Коль мы потребуем возврата
Того, что взято грабежом.
А если разум возмущённый
Вскипит, со злом сразиться чтоб,
Немедля будет укрощённый –
Получит сразу пулю в лоб.

   Это есть не последний
   Всенародный грабёж.
   С государством-нахалом
   Род людской стал как бомж.

Вампиров наглая орава,
Из нас ты кровь соси сильней!
Нормально жить имеет право
Лишь свора псов и палачей.
Вся власть – одним лишь дармоедам.
Землёй владеет паразит.
А мы подвластны только бедам,
И нищета нас поразит.

   Это есть не последний
   Всенародный грабёж.
   С государством-нахалом
   Род людской стал как бомж.
 

В ночь святого Рождества

(Владимир Иванович)
  53  Рождество  2008-01-06  9  10769

Позвольте вас поздравить с Рождеством.
Ведь эта ночь сердца объединяет!
Пусть мир цветёт, наполнен божеством,
Звезда всем Вифлеемская сияет.

В такую ночь рождался Иисус –
Добра владыка и большой Вселенной.
Пускай уходит зло от нас и грусть…
А царствует Любовь! Она – нетленна.

Давайте же помолимся с душой,
Чтоб были счастливы – и мы, и наши дети...
И пусть нас, грешных, Божий Сын Святой
Хранит от всех невзгод на этом свете!
 

Приличный человек

(Сергей Гор)
  38  О человеке  2007-12-06  9  2062
Вечер стелется синевою,
А на сердце тоска и мрак.
Я ушел бы, не будь сам собою,
В загулявшую стаю собак.

Ради суки, что так порочна,
Весь в укусах, в грязи, в крови
Разорвал бы любого в клочья
За малейший намек любви.

Закружил бы в собачьем вальсе,
Лаем влился в собачий хор.
Даже если кольцо на пальце,
Как пожизненный приговор.

Пусть нужна для этого драка!
Пусть не долог собачий век!
Эх, как жалко, что я не собака,
А приличный вполне человек.

Оттого не беснуюсь, не вою,
Если страсть оборвет струну.
И не пну ни за что ногою,
Нагло спящую в луже луну.
 

Образ Детства

(Дама_Жанетта)
  52  Несмешное  2007-11-14  9  1217
Потихоньку, без вздохов, признаний
В заповедном   тумане   густом
Моя нежность почти беcсознанья
Поспешит за последним листом.
Она ласково в маленький город,
Что озяб и прижался к горе,
Белым шарфом укутанный ворот -
За ночь снег до небес во дворе.
Жизнь проснулась, на взлёте, и снова
Лица   милые   я   разгляжу,
Образ Детства, родной, незнакомый,
Ты побудь.....замерлА, не дышу....
 

Графомания-3

(bakonik)
  30  Несмешное  2007-10-06  9  1168
Время сутулить спины.
Хмели-сунели-осень.
Сорок один цыплёнок.
Дело – табак и гриль -
Сопли, похмелье, сплины..
- Бросьте, партай-геноссе –
Этот коньяк «палёный».
Это финал игры.

Этот графин – не полон.
- «Наполеоном»?!.. – Холтоф!
- НКВД. (Подвалы!) –
Добрый трофейный спирт!
(линия ИнтерПола)
Хлопнем! - Была б охота,
Ради полотен алых.
Думаю, Борман спит.

Время готовить сани.
Осень-васисубани.
Соус с лимонным муссом…
Просто, пора ко сну.
- Поздно, майор Исаев! -
Бросьте скрипеть зубами,
Не выносите мусор
В эту сырую смурь.
 

Нет ничего, что является вечным… ...

(Пришелец)
  31  Несмешное  2007-08-17  9  1196
Лугом весенним, алыми маками,
За руки взявшись, идем.
Щедро природа приветствует знаками
Тех, кто любим и влюблен.
В краешке глаз притаилась слезинка.
Милая, что-то не так?
Ты улыбнулась – то просто росинка.
Виною всему – мак!
***
Руку мне дай! Я с тобою! Не бойся!
Воздуха набери!
Словно две птицы вспорхнули с утеса…
И на воде круги…
В водной стихии уединились.
В жилах адреналин.
Губы в систему единую слились.
Воздух на всех один.
Не прерывайся, прошу я, не надо!
Пусть пелена в глазах!
Радостно ритмы любви отбивают
Наши сердца в такт!
***
Осень… Желтеет листва под ногами…
Тихо… В лесу мы одни…
За руки взявшись, молча страдаем,
Сил нет сказать: «Прости…»
Ты не грусти. Все не вечно под солнцем.
Точки расставить пора…
Слушай, а, может быть, все же вернемся
Туда, где была весна?!
***
Злится зима, замела все дороги,
Снежной метелью кружа.
Спи, мой котенок! Я твои ноги
Пледом укрою, любя.
Пламя свечи строит рожи на стенах.
Руки держу твои.
Нет ничего, что является вечным…
За исключеньем любви!!!
 

сплеча

(Lyudmilochka)
  54  Несмешное  2007-08-08  9  1318
Было - рубила сплеча,
Головы падали.
Нынче - душа палача.
Надо ли?
 

Критикам ХОХМОДРОМА.

(КоАлА)
  20  Несмешное  2007-04-22  9  1059
На критику я навострил бы ушки,
Если б Вас звали Александр Пушкин.
Какой-то там, ДЕЖУРНЫЙ ПО СТОЛИЦЕ,
Чему, скажите, мне у Вас учиться?
Стихов на ХОХМЕ очень много разных,
Хороших и не очень, безобразных,
Но я же никого не критикую,
Кто рифму, где поставил не такую.
Кто пусть, как хочет, тот пусть так и пишет,
А кто захочет, тот его услышит.
Лишь для того мои стихи слагались,
Чтоб люди их читали и смеялись.
Да, пусть мои стихи не идеальны,
Но темы в них остры и актуальны,
И, если я кого-то насмешил,
То, значит, я не даром жизнь прожил.
 

Формалин

(ShiZZZa!!!!)
  10  Несмешное  2007-04-05  9  1030
Она не прийдёт...
Её разорвали собаки....
Арматурой забили скинхеды...
Надломился придательский лёд...
Её руки....
Приготовлены небыли к драке...
И она не желала победы...
Я теперь буду вместо неё...

Она...
Плавает в формалине...
Несовершенство линий...
Двигаясь постепенно...
У меня...
Её лицо...ее имя...
Свитер такой-же синий...
Никто не заметит подмены.....

Она не прийдёт...
Руки были в змеиной норе...
Голова в осином гнезде...
А спина в муравьиной куче....
Буду я!
Я из более прочного теста...
Я достойна занять это место....
Я многое делаю лучше....

Она...
Плавает в формалине....
Двигаясь постепенно...
В мутном белом тумане....
У меня ее лицо, ее имя...
Никто не заметил подмены...
Ключи проверяя в кармане...

Я наверное...
Чтото не то играю...
Я не знаю кто эти люди...
Улыбаюсь немного странно....
Заподозрят, что я не она, а другая....
Не знаю что тогда будет...
Притворюсь больной или пьяной....

Fleur...
 

Далеко-далеко

(Lyudmilochka)
  31  Несмешное  2007-03-28  9  1138
Навеяно перепиской с Просто Дамой Н:
      Жми сюда

Далеко-далеко от людей и купюр шелестящих,
Где в ракУшках песок и капризная плещет волна,
Есть страна для меня, где могу я побыть... настоящей,
Где люблю я бродить босиком, на рассвете, одна...

И когда-то случайно с каким-нибудь ветром попутным
Вдруг появится парусник в белых барашках волны,
Будет странник сражён чистотой и покоем уютным
И захочет остаться, забыв про другие миры....
 

ПАМЯТИ МИХАИЛА УЛЬЯНОВА

(Шалико Агарян)
  18  Памятники  2007-03-27  9  1409
ПАМЯТИ МИХАИЛА УЛЬЯНОВА

Не стало Михаила Ульянова, Великого Актера советской театральной школы. Что бы ни говорили любители авангарда – нет, не дотягивают нынешние, даже очень талантливые ребята до высоты полета корифеев театра и кино середины двадцатого века! Да, Титаны сцены уходят…
Помянем же Актера добрыми словами!

В память о Великом Актере привожу здесь два наброска о неожиданных встречах с ним. Это отрывки из моего цикла «Трепач».

НЕМНОГО О ТОПОГРАФИИ ИЛИ КАК НИКОЛКА ПОПИСАЛ НА ТЕАТР ВАХТАНГОВА

Мы с моим другом и сослуживцем Николкой как-то были проездом в Москве, возвращаясь из командировки, из Белоруссии. И остановились в столице на три дня. Да так удачно! Прикиньте: в те времена (конец восьмидесятых) остановиться почти за бесплатно в Москве! Впрочем, все по порядку.
Стало быть, пришли мы к нашему московскому начальству - не начальству, но так, из одного же министерства, и говорим:
- А не могли бы вы Людмила Семеновна, устроить нас в Москве на пару дней? В общагу, скажем, а то в гостинице – не в протык!
- А и то, - ответствует директриса, - в общагу – фиг! А вот есть у меня друг, Вася, может он вам и поможет. Вот я ему сейчас позвоню.
- Алё, говорит, - Вася, тут у меня периферийщики казахстанские, ага, двое. Пристроить бы. Ага, ага, ага. – И трубку кладет.
- Чешите, - говорит, - на площадь Революции, в метро. Там, - говорит, - возле скульптурной группы революционных матросов с маузерами, вас и будет ждать Василий. А в руке у него, чтобы узнали, будет свежий номер «Комсомолки». И у вас тоже должен быть такой же.
«Ну, детектив», - подумали мы про себя, а вслух сказали:
- Спасибо! И вот вам шоколадка!
Приехали в метро. Действительно, стоят скульптурные группы революционного пролетариата с маузерами. А Василия нет. Ждем-пождем. Как вдруг подходит этакая дореволюционная парочка: дед да баба, но только городской интеллигентский вариант: старичок в канотье, а-ля Старик Хоттабыч, а бабуля – вылитая старуха Шепокляк, вся сама из-под себя в розанчиках, в шляпке, тоже с фруктами, и с макияжем на сморщенной мордашке. А в руках у пары - туды их в качель! - «Комсомолка»! Мы с Николкой сперва засомневались, сдуру не спросили у директрисы, сколько Васе лет. Хотя, может быть, это и он! Газета-то в руках! Посовещались, подождали еще минут пять – нет Василия. А старички дореволюционные стоят и на нас тоже глядят. И тоже перешептываются! Тут я подхожу к старику и говорю:
- Вы папаша, конечно, извините, но Вы не Василий ли?
- Нет, - ответствует старик в канотье, - я Лазарь Моисеевич, а это Берта Рафаиловна, моя супруга! А Вы разве не от Сигизмунда Феликсовича, насчет польского гарнитура?
- Все! -   Думаю, - влипли! Сейчас еще вспомнит про славянский шкаф. С тумбочкой.
- Нет, говорю! Обознались мы с Вами, наверное!
- Жаль, жаль, батенька! - Лазарь Моисеевич смеется мелким местечковым смешком, обнажая великолепные импортные протезы. – Да не шпионы мы! Нам бы срочно гарнитур продать, едем, знаете ли, на историческую родину. Вот покупатели назначили встречу, как в детективе! Кстати, а вам не нужен гарнитур?
В это время кто-то трогает меня за руку:
- Казахстанцы?
- Они самые! – передо мной парнишка лет 25, худощавый, интеллигентный:
- Я - Василий!
Мы киваем старой еврейской паре и желаем им сбыть гарнитур поскорей и подороже.
А Василий берет быка за рога и говорит:
- На сколько нужна квартира?
- Дня на два-три.
- Заметано! Для начала – «БББ»!
- Не поняли?- не понимаем мы.
- Ну, бутылка, банка, батон!
Хорошее начало! Идем старыми московскими переулками. Видим мощнейшую очередь у одного из винно-водочных магазинов. Вестимо – пора лигачевской борьбы со «змием»! Вася берет у нас необходимую сумму на водку с «винтом», банку килек и батон и буром входит в очередь, откуда на него вопят трехслойным московским матом и пытаются выкинуть. Но не тут-то было! Вася, чувствуется по экспрессии, здесь свой в «доску», поэтому минут через десять вылетает из толпы, как пробка из шампанского, с батоном, банкой и бутылкой.
- Вперед, мужики!
Еще минут десять петляем по старой Москве и, наконец, заходим в какое-то обветшавшее донельзя здание, которое внутри, впрочем, оказывается вполне цивильным офисом с приличествующей техникой. Но облупившимися обоями, то тут, то там заклеенными красочными плакатами с голыми «бабешками-календарями». Там вокруг стола сидит капелла человек из четырех и допивает третий, судя по столу, пузырь. Нашу бутыль встречают возгласами:
- О-го-го, «винт»!
Тотчас же скручивается головка «винта», всем наливают:
-Ну, за знакомство! – Все знакомятся. Выпиваем, закусываем. Снова выпиваем. Ну, на семерых – сами понимаете! Вася берет денег еще на одно «БББ» и исчезает. А я пока травлю москвичам анекдоты. Через полчаса я уже свой «в доску»! Возвратившийся Вася дает нам адрес, ключи и инструкцию:
- Мужики! Две комнаты – в вашем распоряжении! Холодильник, телевизор. Третья комната – жены! Но я с ней не живу. Придет, гоните её к такой-то матери. Все.
- Как все, - не понимаем мы, - а деньги, а наши документы?
    - Мужики – два пузыря - это по-царски! А документы ваши, если вы жулики, мне ничего не дадут! Я работаю на доверии!
Правда, сегодня все это похоже на ненаучную фантастику?
Да. Так вот. Попивши с мужиками и получивши ключи и «цэу», поперли мы восвояси по старой Москве. И тут, как на беду, Николку и приперло по малой нужде! А куда? В старой Москве разве туалет общественный сыщешь? Идем, ищем хоть проулок какой потемнее, хоть угол какой. Ан – нет! А Николку еще дюже припирает, невмоготу совсем.
- Ну, - говорит он мне, - Сашкец, счас прямо тут и опростаюсь!
- Погоди, - говорю в ответ. – Вон какая-то подворотня.
И точно: напротив, через улицу, арка с воротами. Ворота открыты. Вот Николка – шасть туда и скрылся! И только, это, он туда шмыгнул, как из этих самых ворот фургон выезжает. Остановился. Из него мужик вылез. Я еще ничего сообразить не успел, а мужик ворота закрыл на замок, сел в машину и дал по газам!
- Постой, му…- начал было я, но автомобиль уже исчез за углом! Вот-те и на! Надо ведь Николку как-то вызволять. Я – к воротам.
- Николка! – кричу. Нет ответа! Ах ты, мать честная, что же делать? И под воротами ведь не проползешь! А Николки все нет. Может, его по-большому приспичило? Поорал еще раза три. Тишина. «Дай, - думаю, - обойду здание». Обошел, просунулся между какими-то зданиями. Гляди-ка! Да ведь это театр Вахтангова с той стороны! А я как раз у служебного входа, что в какой-то переулок выходит. Стал. Стою. Думаю, если Николка откуда и вылезет, то меня уж точно не минует! И как нагадал! Но вылез-то он как раз из… служебного входа театра Вахтангова! Идет и смеется, гад! А я за него переживаю.
- Ну, Сашкец, - говорит он мне, - и попал же я в историю!
- Никак в собственное говно вляпался? – съязвил я.
- Гонишь! Бери выше! – И Николка поведал мне фантастический блиц-рассказ.
- Только загнул я за угол, смотрю, фургон на меня прет! Я – к стене. Тот свернул. Смотрю: вокруг – никого. Ну, я прибор вынул и только на стену направил, как хлоп меня кто-то по плечу. Я повернулся, Сашкец, не поверишь – стоит за мной сам Георгий Константинович Жуков, головой качает и говорит:
- Нехорошо, молодой человек, вот так вот на храм искусства имени Евгения Вахтангова по малой нужде покушаться!
- И тут я, Сашкец, от стыда сгорая и пряча прибор обратно в ширинку, понимаю, что никакой это не Георгий Константинович, а артист Михаил Ульянов!
- Извините, - говорю, - товарищ Ульянов, бес попутал! Проездом я, а туалета рядом нет!
- Да, это наша московская беда, - качает головой артист и говорит, - Пойдемте, я вас в наш театральный туалет сведу.
- Ну? - говорю я.
- Чё, ну? Посцяв, та й пойшов, як мовят хохлы.
- А спасибо-то хоть сказал Ульянову?
- А то как же!

ПЕСНЬ АРБАТУ

Как известно, театр имени Евгения Багратионовича Вахтангова стоит в самом, что ни на есть, центре Арбата - вотчины Булата Окуджавы. Впрочем, Арбат у каждого свой…
Я тоже, в любой приезд, приходил сюда и полюбил Арбат не хуже твоего Окуджавы. Господи, что за улица! Часами мог наблюдать за людским коловерчением этого пешеходного кусочка одновременно и старой и новой Москвы. Выдающиеся, не побоюсь этого слова, художники-моменталисты, которым всякие Пиросмани, Малевичи и другие малевичи и в подметки не годились, могли за четвертак соорудить одними пастельными мелками вашу цветную копию на картоне. Уличные музыканты-виртуозы так лабали «Чардаш» Монти, что Поль Мориа был в глубокой жопе! А какие концерты давали калеки-перехожие - кришнаиты, так это совсем атас!
- Гари Рама! Гари Кришна! (у них получалось именно «гари», а не «хари». Хари, кстати, у них тоже были отпадные: все обритые под бритву, в белых сутанах-сари, «девки все, как на подбор, у белых тапочках», как пел Высоцкий. «Под Высоцкого», кстати, на Арбате прекрасно пел один мужичок, которого я потом все больше видел на Ваганькове. Но о том - своя история).
Да… Ходят кришнаиты, звонят колокольчиками на всех членах, народец с панталыку сбивают, книжечки свои о семьсот с гаком страниц, шикарно изданные, суют всем почти за бесценок - 200 рэ, совсем ели уху что ли, Господи прости! Хари-гари!
Но еще интереснее было наблюдать за тем, как тысячи таких же приезжих, как и я, взирают на этот «праздник вкуса»! Недаром говорят, что в публичном доме наблюдение за известным актом стоит больше, чем этот акт, а уж наблюдение за наблюдающим за этим актом – и подавно дороже! Какие «картинки с выставки» приходилось здесь наблюдать!
Чопорные иностранцы в раскованных, шокирующих своей коротизной шортах и помятых рубашках, с «Кэнонами» и «Никонами» через плечо и бутылками вожделенной «кока-колы», щелкающие экзотических обитателей Арбата на пленку, дабы показать потом где-то в далекой Австралии русских аборигенов.
Невозмутимые прибалты в строгих костюмах:
- Скашиттэ, (пауза) какк (пауза) топирацца (пауза) Трэттякоффски каллери? (пауза) Спасип. По!
Шумно-говорливые грузино-азеро-армянские толпы, которых тогда еще не называли «лицами кавказской национальности», с лупоглазыми, курчавыми, вечно орущими детьми и толстыми усатыми женами, тащащими обычно в руках тюки с цветными панталонами «шисты шерст»:
- Эдик! Каринэ! Хачик! Армик-джан! Куда (это мужу), потерял их, идиот! Ваймэ! Минэ сичас инфаркиты будэт, слющщий!
Вот среднеазиаты в халатах в любую погоду:
- СУМэ гидэ? ГУМэ гиде? Балалар дукен гидэ?
А вот стайка щирых хохлов у выставки какого-то московского художника-авангардиста:
- Дывысь, Галю! Шо ж цэ такэ? Гарбуз, чи шо? – и тычет в картину, на которой написано «Женщина, полощущая белье». Женщина стоит спиной к зрителю и действительно полощет в речке белье, только она, почему-то, голая, видно, жарко. А естество, что на переднем плане, (или, скорее, на заднем?) действительно такое рясное да румяное, что с первого взгляда напоминает арбуз.
- Та ни, Мыкола, - ответствует Галю, присмотревшись, - то ж жопа! Тьфу! С глузду воны зъихалы, чи шо!
Шумит Арбат, раскинув свои сети для приезжих. Никто не уйдет отсюда без подарка или сувенира, а и не купишь ничего, так все равно наберешься впечатлений на всю обратную дорогу. Да и потом, в городах и весях долго еще будут звучать, порой и с изрядными привирушками, рассказы о диковинной столичной улице, а благодарные зрители, раскрыв глаза и развесив уши, будут перебивать рассказчика изумленным:
- Да тты ччо!
Там же встретил Уан-Зо-Ли. Может, помните, стабильно играл китайских негодяев во многих эпизодах, таких, например, картин, как: «Чрезвычайное происшествие» («ЧП») про танкер «Туапсе», «Поговорим, брат!» - советский романтический вестерн про гражданскую войну на Дальнем Востоке. Подошел, разговорился. Тот приторговывал на Арбате своими - удивительной красоты - миниатюрами в стиле го-хуа (как потом растолковал мне друг – го-***ст Александр Крахин). «Нужда заставила», - признался актер. - Кино в последнее время чахнет, да и я уже старый».
Короче, Арбат надо видеть и почувствовать, почувствовать не сразу, постепенно, как чашечку хорошего кофе, отхлебывая маленькими порциями и смакуя каждый глоток и ощущая в горечи напитка романтическую экзотику далеких и неведомых стран…
А в самом начале Арбата, словно нос океанского лайнера, разрезающий московские улицы, - ресторан «Прага» с его погляделками выхода после званого ужина иностранной знати к своим авто:
- Машину французского посланника - к подъезду!
- Машину временного поверенного в делах Республики Буркина-Фасо – к подъезду!
- Лошадь Пржевальского – к подъезду!
И – завистливое, зрительское, изумленное, но не злое:
- Вот же живут, суки!
В том же здании, правее, ближе к выходу на Калининский, чудесная то ли столовая, то ли кафе, где делают вкусняцкие настоящие(!) бараньи котлеты и не менее отличные мини-эклеры – мечту сладкоежки. Всегда не преминул отобедать там. Кафе «Врубель», как шутил я сам с собой. В смысле, здесь можно было плотно закусить, не выйдя из лимита рубля. В этой кафешке частенько столовалась московская беднота – цены прельщали. Помню, как-то раз, проголодавшись, я взял пару котлет и два эклера, и только приступил к трапезе, которая (был там и свой минус) всегда проходила в полуфуршете, так как есть приходилось стоя, за высоконогими столиками с мраморными столешницами. Так вот, говорю я. Только, стало быть, начал я вкушать любимое блюдо, как вижу у окна, напротив благообразную московскую старушку в старорежимной шляпке и вязанной потрепанной, но чистенькой кофте. И стоит та старушка и, потупив лицо, на котором я, к удивлению, вижу следы дешевого, но неплохо наложенного макияжа, собирает со стола кусочки пищи (нетронутой!) и, принеся от кухни стаканчик компота, все это неторопливо ест.
- А ведь бабульке не стыдно! – думаю я, глядя на нее.
Старушка, видимо, ловит не только мой взгляд, но и мысли:
- Нисколько не стыдно, молодой человек! – говорит она негромко. - Это государству должно быть стыдно за мою пенсию в пятьдесят пять рублей за вычетами. А я ведь всю жизнь протанцевала в Большом! И теперь, в свои восемьдесят четыре, живу одна и вынуждена питаться таким вот образом!
- Правда? – удивляюсь я ее возрасту и всему остальному.
- Горькая правда, - говорит старушка. - Представьте, танцевала рядом с Улановой! – глаза ее наполняются слезами воспоминаний. – Слушала самого Федора Ивановича Шаляпина. Не в Москве, правда, а в Кисловодске. Так случилось, что одно лето я была там на водах и жила с ним в одном доме.
- Вы не поверите, - говорю я удивленно, - но я сам из Кисловодска! Мало того, я родился и 17 лет прожил на улице Чкалова, где останавливался певец! У нас дома даже был портрет Шаляпина с его автографом.
- Да, что вы! – восклицает старушка. – Ну да… Улица Чкалова? Тогда она, наверное, называлась по-другому. Ах, молодость, молодость…
- Я не обижу вас, если предложу вам котлетку и пирожное? – спрашиваю я робко.
- Нисколько, юноша! Я разучилась стесняться. Дай вам бог здоровья, а в будущем – счастливой и сытой старости…
Я выхожу из столовой на Калининский проспект. Прохожу мимо родильного дома имени Грауэрмана, куда Шарапов из «неизмененного места встречи» отнес ребенка-подкидыша, и думаю, по аналогии, о только что случившемся диалоге со старой москвичкой: какие все-таки удивительные встречи подкидывает нам жизнь!
Вот и Калининский, с его высотниками-книжками и многочисленными супермаркетами типа «Новоарбатского», в котором во время оно, кажется, отоваривалась вся страна. Вот уютное «вкусное», но дорогое кафе «Валдай» с фирменной бастурмой, которую довелось и нам отведать всей семьей. А вот какая-то лесенка влево и вниз, в переулок. А это что? Ага, театр-студия при театре Вахтангова! Ба, да вот он и сам -

ТЕАТР ВАХТАНГОВА

Да, это он! Я, оказывается, зашел к нему с Калининского. Так я впервые познакомился, пока лишь снаружи, с одним из известнейших театров страны. И в тот приезд, по-моему, так в него и не попал. Рассказ мой о другой встрече с «Вахтанговым».
Лето. Жара. Межсезонье. Но для истинных театралов календарь - не указ. А поэтому я подхожу к театру без всякой надежды на билет. Потому и вид у меня не театральный: джинсы, майка, сумка. Вдобавок ко всему – пакет топленого молока, а в сумке – батон. Потрапезничаю, думаю, как проголодаюсь. Ну, а может, чем черт не шутит, и билеты достану. Впрочем, понимаю - это вряд ли. Потому как, потолкавшись в толпе страждущих, не вижу ни одного предложенного билетика, а на окошечке кассы, похоже, даже паутина образовалась. Смиряюсь с судьбой и иду в обратном направлении. Вижу служебный вход в театр, а напротив него, через дорогу, ремонтируется какой то магазинчик на первом этаже. Там же уютный невысокий металлический парапетик, на который я, с устатку, и сажусь. А не куснуть ли? Только собираюсь вытащить батон, как вижу, что из дверей служебного входа выходят трое мужчин, среди которых один седой, с характерным горбоносым профилем. Евгений Симонов, главный режиссер театра, услужливо подсказывает память. Сменил своего папу Рубена на этом посту. С ним двое молодых актеров театра. Рассуждают о простуде мэтра. Тот покашливает, уверяя, что в понедельник он будет в норме. В это время подъезжает авто, ведомое… ну, да, тощей, но стройной Юлией Борисовой! Прима закрывает дверцу на ключ, снимая зачем-то и кладя в кабину зеркальце заднего вида. Затем здоровается с мэтром и коллегами и, уловив нить разговора, рекомендует Симонову воспользоваться каким-то чудодейственным средством от простуды, которое есть только в центральной аптеке на ул. 10 лет Октября. Все входят в театр. Подъезжает и бибиканьем разгоняет толпу безбилетников, кучкующихся у служебного входа, машина обладателя самого бархатного баритона Союза и «Идиота» по совместительству – Юрия Яковлева. Народный артист – вот хохма! – тоже снимает зеркальце, но почему-то уносит его в портфеле! Подъезжают Лановой с Купченко. Василий черкает девицам автографы на каких-то книжках, Купченко входит в театр. Позади меня кто-то громко сопит. Ба! Да это же «Пан Спортсмен» из «Кабачка 12 стульев» - актер Юрий Волынцев! Ну и видок у него! Потертые, правда, фирменные – Wrangler – джинсы, живот навыкате из линялой футболки, небритый. В руках – портфель «Мечта командировочного», килограмм на 15, из которого торчит уголок махрового полотенца. Морда красная. Из бани, что ли? Или поддатый? В кино и на сцене чаще всего валяет дурака. (Через десяток лет его дочка под псевдонимом Ксения Стриж тоже будет валять дурака на Центральном телевидении. Пока же она ходит пешком под стол.). Переходит дорогу, здоровается с Лановым, который, вы будете смеяться: в это время снимает зеркальце заднего вида! Да что за оказия! Уходят…
Еще несколько запоздалых актеров калибром помельче, пешочком… Наступает затишье. - А не дернуть ли теперь молочка с крендельком? – думаю я сам себе. – А и то – дернуть!
Откусываю уголок треугольного пакета, вгрызаюсь в кренделек, то бишь булочку, и вдруг, чувствую, меня кто-то пасет! Тайно пасет! Не вижу пока кто и откуда, но – бесспорно – пасет! Что за черт? Осторожно запрокидываю голову, якобы для того, чтобы сделать глоток из пакета. Повожу очами, словно безумный Вий, слева направо, цепляя второй этаж театра. Есть! Тяжелая портьера на третьем влево от входа окне второго этажа слегка отодвинута, и оттуда на меня взирают два внимательных глаза. Приглядевшись, понимаю, что смотрят не только и не столько на меня, сколько на машину рядом со мной. А на ней – вот оно что – зеркальце НЕ СНЯТО! Эх, дурилка картонная! Да все они просто боятся, чтобы у них эти зеркала не стырили! Как это я раньше не догадался. А у этого мужика, видно, крыша забарахлила, он и забыл снять! Портьера тем временем раздвигается шире, и я вижу, что мужик с поехавшей крышей – это «бессменный Жуков нашего военного кино» Михаил Ульянов! И он бдит за своей красавицей, волнуется, что это за тип с отмазкой в виде молока тусуется у его любимого авто. Да надо же успокоить мужика! Мужик-то хороший!
Я простираю в сторону машины руку и указательным перстом показываю на зеркальце. Затем на себя и отрицательно качаю головой. Потом последовательно показываю пальцем на свою задницу, рот, булку и молоко – дескать, я тут посижу, потрапезничаю, а машина твоя мне – до фени! Видимо, делаю я это достаточно убедительно, потому что артист смеется, кивает мне и успокоено опускает портьеру….
Булка доедена, молоко, слегка прокисшее, допито. Пора, видимо, и честь знать. Я уже, было, беру ноги в руки, чтобы сделать их в общежитие, как к театру, вижу, прихрамывая, подходит артист Дадыко. Актер в основном эпизодических ролей, но актер хороший. Помню его в роли жандарма-тюремщика Косоротова в «Вечном зове». Решаюсь. Перехожу улицу, соображая, как же к нему обратиться, ведь имени и отчества не знаю.
- Здравствуйте, товарищ артист Дадыко! – не нахожу ничего лучшего я.
- Заслуженный артист, - устало говорит тот и продолжает. – Не могли бы вы быть столь любезны, чтобы провести меня в театр, о котором я бредил в далеком… Город добавить по вкусу. Угадал?
- В общих чертах, - обескуражено ответствую я.
- Угадайте ответ! – предлагает тогда актер.
- Ох, ребята, до чего же вы все меня зае…! – неожиданно для себя выпаливаю я. (Шутка не моя. Это Александр Анатольевич Ширвиндт в ответ на просьбу какого-то провинциального театрала. Цитата двухгодичной давности, подслушана мной у служебного входа Театра Сатиры. Тогда я в него так и не попал).
- О–го-го! – хохочет Дадыко. – Ну ты даешь, студент! Сразил! С кого слепил?
- С Ширвиндта!
- Шура может! Ништяк! Пойдем, проведу!
Он проводит меня служебным входом на галерку и, хлопнув по плечу, растворяется во тьме. Идет спектакль «Дамы и гусары». Дурачатся на сцене Яковлев и Ларионов, Лановой и Карельских. И вновь, как и на Таганке, спектакль – так себе. Но я-то только что просмотрел гораздо более интересный жизненный спектакль с теми же актерами, но только в жизни. И он мне больше по душе. А в антракте иду в туалет и, повинуясь какому-то приказу свыше, почему-то краду четвертинку мыла фабрики «Свобода». В качестве сувенира, успокаиваю я свою совесть. А что, могут же себе позволить красть чайные ложки многочисленные гости на инаугурации американских президентов! И – ничего! Традиция! А тут – мыло! Подумаешь! И потом, я же не умыкнул зеркальце товарища Ульянова!
С тех пор красть театральное мыло стало моей доброй традицией…

 Добавить 

Использование произведений и отзывов возможно только с разрешения их авторов.
Вебмастер