ХОХМОДРОМ- смешные стихи, прикольные поздравления, веселые песни, шуточные сценарии- портал авторского юмора
ХОХМОДРОМ - портал авторского юмора
ХОХМОДРОМ

Прикольные сценарии: лучшее из свежего: стр. 16

ХОХМОДРОМ
ХОХМОДРОМ ХОХМОДРОМ
НАЙДЁТСЯ ВСЁ >>>
СПРЯТАТЬ ТЕКСТЫ
ОБСУЖДЕНИЕ
НАШИ АВТОРЫ
Удачные произведения
Удачные отзывы
Добавить произведение
Правила сайта
РИФМОСКОП
Присоединяйся! Присоединяйся!
Друзья сайта >>
 
Сценарии: лучшее из свежего: Стр. 16  Оцен.   Раздел   Дата   Рец.   Посет. 
 

Записки починщика тапочек

(Ольга Борина)
 8  День медика  2011-10-03  0  2125

"...Уточка"___

Магазин игрушек не самое неприятное место в городе.
Тем более скидки 70% под рождество.
И ещё говорят, что с ума сходят по очереди.
70 процентов скидка - это ли не сумасшествие.
Купил уточку, смешную, резиновую.
Была ли уточка с дырочкой в правом боку или в левом?.. Понять я так и не успел. Сумасшествие захлёстывает, оказывается, довольно внезапно.
Уточка.
А была ли она? Впрочем, какая теперь разница, - сказал я осматриваясь на своём новом месте обитания.
______

Полёт продолжается.
Псих из соседней палаты опять задолжал мне бензина. Больше не буду чинить его старые тапочки на батарейках, пусть передвигается как все, на звездосналётах.
А то ишь... Умный какой, у всех кризис, а ему выдайте, почините и ещё маслом смажьте.
Хожу по палате, грызу мел и вяло думаю.
Сосед из третьей принёс очередную пару шлёпок.
- ? проблемы? – живо интересуюсь я.
- Не летают, - удручённо сообщает тот и уходит, бросив обувь на койку.
- Не летают… - тут с умом надо.
Достаю из пакета банан и осторожно сняв шкурку запихиваю её внутрь тапочек, входит и выходит, - улыбаюсь сам себе.
Значит ещё можно починить!
Беру «грушу» для процедур и обмакнув в масло аккуратненько обмазываю средство передвижения по «санаторию».
Возвращается тот, из третьей.
- Готово, с тебя стакан, - серьёзно произношу я, хотя надежды мало.
На моё удивление псих достаёт пластмассовый стаканчик из кармана и протягивает мне.
Беру.
Псих улетает на своих намасленных.
Открываю окно, вот оно, то, чего я ждал все эти годы.
Где же ты столько ходил, псих со стаканчиком? Встаю на подоконник.
Вставляю стакан в зубы, в руках шкурки от банана, на ногах тапочки.
Шагаю вниз, хорошо, что я врач этого «балдёжного местечка» - это моя последняя или предпоследняя мысль.
Лечу.
Голова лёгкая, улыбка прекрасная.
Псих из соседней, тот, которому я тапочки не починил с завистью смотрит в окно и нехотя машет.
Я тоже машу ему шкурками и лечу всё дальше, дальше и дальше в небо.
Мне не страшно. Я ведь сам чинил мои тапочки, а значит всё будет хорошо.
Наступает темнота и я просыпаюсь...
 

Чиста, Красная Шапочка.

(Алекс Гриин)
 24  Красная Шапочка  2011-05-14  1  18944
В семье преуспевающего алкоголика ребёнок всегда - безотцовщина!
Рано или поздно папаша теряется совсем, его место быстро занимают
какие-то чужие дядьки, которых мамашка требует называть почему-то
папами.
И вот, однажды, очередной папаша решил уложить пятилетнего Шурку
спать и на просьбу, рассказать сказку, отрок услышал следующее:

      ******

- Фраерок, ты зенки то прикрой и варежку захлопни, а я тебе тут
сказочку бухтеть буду и не дай Бог, ты-паскуда, до утра пикнешь...
Поэл?
Ну, воощем, так!

Жила, типа, была одна брошенка с, нагулянной по лихому делу,
дочкой. И была та сявка малость трёхнутая - зимой и летом в
одной и той же вязаной, красной шапочке ходила, блаженная.
Как-то Мамашу переклинило после синьки и она давай с утра пироги
ваять - налепила в запале столько, что на две зоны с лихвой
хватило бы.
Ну, не выкидывать же?
Вот она и говорит Дочке, мол, иди ка ты...типа, к Бабушке, на вот
отнеси, говорит, бекицер ей родимой, пирожков, пока эта карга
кони не двинула.
Пусть напоследок раскумарится - пирожки то, чай, с маком!

Собрала в кошелку, чего самим не нужно, всучила дочке и выставила
за дверь.
Идёт Красная Шапочка лесом - улыбается...с самого своего рождения
всё время улыбается, а навстречу ей серый Волк.

- И куда ж это, говорит, мы такие развесёлые чешем?

А Девочка поставила корзину на травку, уперла ручонки в бока и отвечает:

- Ты, Волчара, чего? Совсем рамсы попутал?
Не видишь, чё ли, я, чиста, к Бабушке.
Моя мамашка с перепуга ей передачку сочинила, типа, с пирожками.
Так что, не засти мне пути-дороги, не то вся выпечка простынет. Ты
лучше, псина душной, скажи мне как короче к старухе нашей проскочить.

- Да, во! Видишь эту длинную окружную дорогу, она тебя прямо к бабкиной
хазе и выведет. Ты тока булками шевели шустрей, а то скоро стемнеет,
Ёжики повылазят, а они народец ушлый...

Сам же Волк двинул на цырлах к бабке короткой дорогой. Стучится к ней в
дверь, мол, открывай, давай, пескоструйка старая, это я - внучка твоя
ненормальная, на ночь глядя припёрлась, с мамкиной шнягой...

А бабка тихо так говорит;

- Видишь - дверца, сбоку притолока, над ней косячок, за косячком
чудной табачок, на двери - ящичек, в нём газетёнка, из неё сваргань
цигарку - подкури её, три раза дёрнешь - дверка и откроется!

Именно так Волк и сделал.
Хоть бабка и прикололась, но дверка и правда - открылась...

Вбежал Волк в дом, сожрал старуху, лёг на бабкины нары, лежит - старухой
икает злыда, ждёт эту придурочную в шапке.

Тем временем у двери нарисовалась Красная Шапочка, глядит - волчий чинарик дымится, огляделась, подняла, дёрнула три раза - дверка и открылась...

- Опаааааа!!! Ну, ни-фи-га себе! Ба-буш-ка!
Эвон тебя как раскосячило...

- Да я чего тут пъяная-сраная лежу что-ли? Ну выпила надысь маненько,
вот и скрючило... Ты давай-ка раздевайся и лезь ко мне под бочок - дело
то к ночи...
Ну, в общем, фуё-моё, пятое-десятое, слово за слово - языками зацепились.

- А че у тебя, Ба, нюхальник такой прикольный, как у тюремных церберов?
- А это чтобы чуйку не терять и своих от чужих отличать запросто.

- А уши чего такие чудные?
- Какие такие чудные? Уши как уши! Посмотрим, какие у тебя в старости будут.

- А лапищи то чего у тебя такие здоровенные?
- Так это, чтоб тебя за булки потискать, моя дорогая.

- А почему у тебя такие большие зубы?
- А, чтобы любопытных хавать!

С теми словами Волк набросился на блаженку и давай её заглатывать.
Она в крик...

Мимо шла местная братва с лесоповала в ларёк, чтоб чаю, маргарину, сигарет
там купить, и слышат - из бабкиного дома вопли. Зашли, да, уже к шапошному
разбору - от девчушки только шапка её дурная и осталась.

- Ты чего, собака, в натуре, делаешь? Малолеток хаваешь, паскуда...
- А чего, братва? Я не при делах, она сама первая накинулась...

Обида взяла пацанов, что их за лохов тут держат. Подоставали они перья да,
шаберы и сделали Волку щекотно под кесарево сечение. А из его пуза вызволили и бабку, и Красную Шапочку, и так, по мелочам из ранее проглоченного...

С той поры Красная Шапочка больше никогда не улыбалась!
Тут и сказочке хана!
Поэл?
А? Уснул?...
Ну, спи, фраерок...
 

Вестерн - это круто!

(Хм)
 20  Про кино  2011-07-17  0  3830
Коррупция проникла в правительственные и где-то-рóдные органы. Полиция и разведка на их стороне. Через несколько дней затоплению подвергнутся экологически чистые земли северных индейцев и закоровленные места западных ковбоев.   
К простому парню от сохи, через голубиную почту сверху падает документ с грифом.
В это время он занимается любовью в тенёчке под своим трейлером.
Собака Полкан охраняет их занятие и трейлер. Она периодически и синхронно радостно лает.

Друзья простого парня, служившие вместе с ним в Афгане, Вьетнаме, и Береге Слоновой Кости, по слюне* определяют, что руководит всем этим Президент, подделавший документ о разводе, неуплативший в прошлом налог на недвижимость – собачью будку, доставшуюся ему крайне подозрительным, возможно половым путём, от стажёрки. Даже демократичному Конгрессу становится ясно, что надо требовать импичмента. В это трудное для страны время Верховный Суд попал в зависимость от корупционеров, отдыхая за их счет за границей в бане на горном курорте, о чём существует и видеокассета. В кадре видно, как рука члена суда ложится на плечи налогоплательщиц и наоборот.

Простой парень сидит и чистит свой кольт калибра 6x9 , когда к нему с призывом спасти свой край обращается старый индеец с трубкой мира на морщинистом лице.

Докурив, они садятся на мотоцикл типа Харлей и несутся, нарушая правила, в столицу искать правду, но не находят. Тогда герой достаёт форму морского пехотинца, привинчивает оптический прицел к гранатомёту и заряжает крутой мобильник от фирмы, оплатившей фильм. В угнанном реактивном вертолёте он садится на крышу. Крыша проваливается, герой падает прямо в постель к незнакомке и понимает, что попал! Когда незнакомка всё же засыпает, он тихо, чтоб не разбудить президентшу заводит вертолёт и исчезает.

Пикет водителей, пострадавших от дорожно-транспортного контроля, в парке у Белого Дома жарит шашлыки. Президент понимает, что ему не светит, разрешает фейерверк и вывешивает в окно Белый флаг ко дню Независимости.

Наездом, часть трейлера, из-под которого натянуто лучшими хирургами улыбается потерявший два блестящих передних зуба и перевязанный в специально отведённых местах герой. Прослушка передаёт неясные скрипы и всхлипы.
Крупным планом собака. Она синхронно лает на.
      Конец.

*ДНК тест
 

Выбор Леса

(Конини)
 14  Про выборы  2011-08-19  1  4183
Лес - огромный и могучий,
сучья подпирают тучи.
Было много в нём пожаров,
жути и ночных кошмаров.
В вопле ужаса истошном.
Но конечно это в прошлом.

Стало всё демократичней,
симпатичней и приличней.
Убираются дорожки,
всякие объедки, крошки.
И зверьё не голодает,
потому что мудро правит
этим пёстрым хороводом
Мишка, избранный народом.

Но однажды, из-за моря,
не пугайтесь - нет, не горе.
Прилетела телеграмма.
В ней, такая мелодрама:
"Сообщает наша пресса,
что вы на пути прогресса".
"Чтобы не было помьеха,
выборы - залог успеха".
"К вам приедет наблюдатель,
сам завзьятый избиратель,
конгрессмен от демократов,
Ричард Скунс, из Лесоштатов".

Мишка, заревел сердито:
"Чтож мы братцы, лыком шиты"?
"Нам нужна многопартийность,
гласность и мультимедийность".
Зверминистры согласились
и с почтеньем удалились.
Вечером, прокаркал Ворон:
"На лесной поляне кворум".

Бык, дебаты начинает,
против Волка выступает:
"Я, от партии зелёных,
травоядных, ущемлённых".
"Предлагаю всем зубастым,
всем клыкастым и мордастым,
повинится перед нами".
"Впредь - следите за зубами"!
"Овцы целы, волки сыты".
"Все богаты, плодовиты".
"И при нас, при демократах,
будет жизнь как в Лесоштатах".

На трибуну Волк явился,
расскулился и развылся:
"Земляки, что здесь твориться"?
"Чтож, теперь нам удавиться"?
"Нам ведь нужно что-то кушать,
или будем байки слушать"?
Раздались апплодисменты:
"Волка, Волка в президенты"!
Но порядок воцарился.
Волк, теперь разговорился:
"Господа, приятно слушать".
"Вижу, любите покушать".
Обратился к травоядным,
таким голосом приятным:
"Неужели мы вас губим"?
"Мы, Вас очень-очень любим".
"Бык, нам действует на нервы".
"Он и будет съеден первым"
Травоядные молчали,
преисполнены печали.

Кабан - самовыдвиженец,
многоженец, управленец:
"Всё, что здесь наговорили-
плюнули и позабыли".
"Пятаком клянусь ребята-
жидковаты кандидаты".
"Семя этого раздора-
не хватает нам простора".
"Предаёмся мы дебатам,
лишь в угоду Лесоштатам".
"Прибирают лес за лесом,
прикрываются прогрессом".
"Можно подвести итоги-
нам оставят роги - ноги".
"И пока ещё не поздно,
на врага мы встанем грозно"!
"В их болоте ядовитом,
я хочу омыть копыта".

"Я, от партии Медведя".
Заявляет заяц Федя.
"Я услышал много мнений,
заявлений, откровений".
"Я, со многим не согласен".
"Кабан - попросту опасен,
Волк, сожрёт всех травоядных-
акт из нелицеприятных".
"Наш любимый избиратель,
то бишь сеятель - копатель".
"Всё же, постарайся выбрать,
чтоб нам не пришлось погибнуть".

Звери, вдруг засуетились,
у дороги все столпились.
С западной опушки леса-
телевиденье и пресса.
Воплощение успеха.
Это, мистер Скунс приехал.
"Хай, хэлоу, тэнкью за встречью,
на вопросы все отвечью".
"Это ваши кандидаты"?
"Я надеюсь демократы"?
"Льесоштаты, с интерьесом
наблюдают за прогрессом".
"Будем жить все вмьесте дружно,
Запад знает, что вам нужно".
"Вы нам - энергоресурсы,
мы - финансовые курсы".
"Вы нам - дерьево, пушнину".
"Спишем долга половьину".
"Голодаете вы сами"?
"Сами, как это - с усами".
"Сократите ваше стадо-
вот и лишньего не надо,
Волкам - вырвите все зубы-
сильно раскатальи губы,
Кабан - грьязные копыта-
Льесоштаты, есть закрыто".
"Штаты, любьят травоядных,
слабых и на вкус приятных".
"Если у кого есть зубы-
Льесоштаты будут грубы".
"В лидьер партии Медведья,
подошол бы Заяц Федья".
"Я закончил, не длья прессы-
в этом наши интьересы".

Распуская пёстрый форум-
подытожил Мудрый Ворон:
"Выборы - не фунт изюма,
президент то, или дума".
"Вы, подумайте серьёзно,
а то, будет слишком поздно".

.
 

Эмигрант

(Алекс Гриин)
 34  Сценарии  2011-03-05  1  4723
Ёсенька, родной, и что вас было давно не видно?
Куда-куда собрались бежать? В Америку? Зачем вам это еврейское
счастье? Думаете на вас там будет спрос?

И что вы имеете им продать? Или вы знаете какую государственную тайну?
На халтуру в ЦРУ вас не возьмут однозначно, от вас всё время разит
чесноком, а им нужны незаметные люди, без лица, дефектов речи и запаха.
Судя по вашим штанам, на финансиста вы тоже не тянете.
С Вашей фамилией, в лучшем случае, выйдет, как говорится, агент
безопасной национальности или ещё какой идиёт, и тот - неполноценный.
Вы даже Родину не сможете продать достойно - будете вымогать до последнего.

Что вы станете делать в этой Америке, будь она здорова?
Работать негром на такси? Это с вашим то консерваторским образованием?
А вы не пробовали устроиться здесь, например, жидом в оркестр? И что?
Говорят, скрипичникам после работы в любом кабаке недурно платят.
Это ниже вашего достоинства? А не смешите мне голову. Софочка мне
рассказывала про ваше достоинство, куда уж ниже. Правда она тоже
не Мона Лиза и мёрзнет всё время. Своими мурашками она смогла бы
возбудить разве что пальцы покойного ныне Брайля и его подопечных.

Ойц, привели сравнение, тож Хаечка - это же совсем другое дело.
С такими данными что, у неё можно работать не вставая с постели.
Так что не пудрите мне мозги, все, кто Америке был нужен, уже
давно там.

Это здесь Ёся Друкер звучит гордо, если не бьют, конечно. А там вы
будете еле-еле поц.

И вы нашли кого слушать, Фиму. Кричала блоха, что собака плоха!
У него один глаз всегда кривит душой. По нему давно льёт слёзы
цугундер с тёплым местом на солнечной стороне параши. Единственное
доброе дело, которое он сделал за всю жизнь, это освободил свою мать
от родовых болей, когда появился на свет.

Он тут даже кандидатской не осилил.
Какой из него, извините, таксист.
Закройте рот и не царапайте мне душу. Вас даже в Израиле запишут в
русские, а тогда вы совсем потеряете лицо. Так что выкиньте это всё из
своей ватной головы и живите себе спокойно одесситом.
 

Чай со звёздами

(Ольга Борина)
 7  Шутки про чай  2011-09-02  0  5311
Люся стояла перед прилавком с дорогим чаем и водила глазами то влево, то вправо.
- Может, Мате?.. Или… белый?..
Остановившись наконец, на симпатичной фарфоровой баночке с зелёным листовым, Люся пошла в кондитерский отдел.
Торты и пирожные смотрели с витрины и, казалось, сами просили, чтобы их купили.
Люся потянулась к нескромному полуторакилограммовому гиганту с шикарным названием «Марго».
Женщина несла домой всё это великолепие и размышляла:
- Интересно Евгений любит сладкое? Конечно, он фигурист… Чемпион олимпийский..
Но, что он, не человек, что ли?!
А она? Его жена или??? У них, звёзд, ведь так принято, живут, сходятся, расходятся… Скандалы, шумиха…
Волнуюсь чего-то…
Вот, Жанна, та ничего! Когда она в группе пела, я и не замечала её почти, так.. Второй план, а сейчас! Примадонна! Дива прямо.
Молодец, вчера и коньячку со мной не побрезговала…
Эти сегодня?!.. И не знаю?
Волнуюсь я.
Люся вошла в грязный подъезд пятиэтажки. На улице уже стемнело и ночь робкими шагами шуршала за окнами.
Женщина прошла на свою пятиметровую кухню и распахнула балконную дверь.
На застеклённом квадратном метре умещался журнальный столик времён Екатерины и крошечные пуфики с подушечками из верблюжьей шерсти.
Люся достала три чашки из китайского фарфора тончайшей работы, почти прозрачные. Три таких же изумительных блюдечка из сервиза и три маленькие серебряные ложечки.
Отрезала три куска «Марго».
Заварила свежий чай и, разлив его в чашки, уселась на ближайший пуфик.
Вынув из пакета очередной номер журнала «GLAMOUR» и , открыв его на странице с фотографией знаменитого фигуриста и его спутницы, Людмила посмотрела на них, сказала какой-то долгий красивый тост и принялась за чай с тортом…
А с неба над ней грустно посмеивались настоящие звёзды, которые каждый вечер наблюдали этот очаровательный и сумасшедший спектакль…
 

Два детектива про любовь

(Хм)
 17    2011-07-09  1  3519
Фантастический детектив. Многосерийка.

На планете Альфа Двутавра известные бизнесмены организовали вредное для человека производство Веселящих напитков. Неприметный госслужащий в скафандре раскрывает их планы обогащения воды и направляет её на полив экзотических местных видов.
Местные виды требуют долива.
В Неприметного влюбляется инопланетянка с красивым именем – Мордуля.
Они расстаються до следующей серии.
В финале фейерверк из названий фирм спонсоров, взрывы галактик.

Крупным планом: Мордуля наворачивает скупые ящерные слезы.

Женский детектив.

Она в трауре. Шляпка от "Аrmяni" подчеркивает качественные тени под глазами. Любимого застрелили неизвестные однорукие бандиты, связанные с властными структурами, полицией и администрацией кладбища.
Ночью, несмотря на наличие мышей, она тайком через полуподвальное
помещение пробирается в притон, где во время биллиарда мафиози рассказывают о своих личных планах на лето, планируют путешествие на яхте к экзотическим Бахамским островам, населённых ничего не подозревающими аборигенами.
Сильный удар кием. Шар трагически закатывается в лузу. Это перст судьбы!

Незамеченная, героиня пробирается на яхту, и добрый боцман берёт её юнгой. Боцман драит юнгу. Юнга драит палубу и подслушивает главный секрет. Оказывается, сын главы клана не сын, а дочь. Причём незаконнорожденная от соседа.
По закону о наследстве он, то есть она, получает весь общак и семейный замок. Но для этого он, то есть, естестественно, она, должен жениться. Молодая вдова сейчас же решает помочь и открывается наследнице. Немая двухчасовая сцена в бассейне. Они разрабатывают план и назначают день свадьбы.

Обвешанные бананами, красивые неодетые аборигены в финале пляшут у костра. Местное правительство принимает закон об однополых браках. Все целуются и лижутся. Вождь аборигенов вручает молодым ключ от замка, где деньги лежат.
Крупным планом пальмы, на которых прибиты названия турфирм и телефоны.

Весь фильм за кадром звучит музыка и песни ВИА « Аббы-кто». Костюмы от
дизайнерского дома «Адам и Ева».
 

Вытянул дед репку…

(Ольга Борина)
 6  Сказки про репку  2011-08-04  0  16751

Мышка за Мурку, Мурка за Жучку, Жучка за Внучку, Внучка за Бабку, Бабка за Дедку…
Тянут потянут и вытянули они репку!!!
Полежала репка денёк , а по утру и говорит человеческим голосом:
-Отпустите вы меня обратно в Земелюшку!
Я вам за то исполню одно желание на всех!
Загадывайте, чего бы вам хотелось?
Тут Дед слово взял:
- Я, – говорит, хочу молодуху жену, на кой чёрт мне моя карга старуха сдалась!
Старуха глазищи прищурила и как завопит:
- А я прЫнца хочу с кораблём летательным, чтоб мы с ним весь мир облететь могли, не то что с моим хрычом старым никчёмным.
Тут Внучка запричитала:
- Да ВЫ что?! Совсем старики из ума выжили, мне замуж скоро, хочу сундук приданого, да такой, чтоб в нём богатства не иссякали никогда!
Тут и собака зарычала:
- А я будку хочу, да чтоб с подогревом, а то меня хозяева нерадивые на улице в мороз держат!
Кошка коготки выпустили и как зашипит:
- А я вас всех от мышей спасаю круглый год, мне желанье загадывать!
Хочу кота породистого с богатой роднёй, да чтоб кормили до отвала, а то у вас скряг кислого молока не выпросишь!
А мышка тихо стояла, молчала в сторонке и поглядывала на всё это безобразие.
Помолчала, помолчала она , да и говорит:
- А мне охота во вчерашний день вернуться, а то с Вашими репками я так живот надорвала, боюсь помру нынче!
Репка всех выслушала, кивнула и не успели они глазами моргнуть, как оказались во Вчера.

Мышка стояла и смотрела, как дед, баба, внучка , Жучка и Мурка мучаются с огромной репкою и как та сопротивляется им.
Плюнула мышка и вильнув хвостиком, ушла жить к другим хозяевам.
А репка…
Репка так и осталась в земле, как и хотела…
Злые дед с бабкой так и маялись друг с дружкой до глубокой старости.
Кошка с Жучкой сбежали от них к так и не вышедшей замуж внучке.
Потому как бесприданниц женихи не очень то жалуют…
Сажала она новую репку сажала, хотела снова волш****ю вырастить, да только всё это напрасно было.
Такой шанс судьбой один раз даётся.
Тут не ругаться надо! А головой думать…
 

Энергетики

(Адэлаида)
 12  День энергетика  2011-05-30  0  19630
Так получилось, что пишу стихи на заказ )))) по желанию клиента! Хотели сценку на странную тему: "Фитиль и свечка полюбили друг друга!!! И что бы стриптиз и что бы родила светодиоддд!!!!"

      "СВЕЧА И ФИТИЛЬ".

Автор:    Поверьте, ведь не сказка это – быль!
      Случилось, жил в стране одной фитиль!
      Он жил и не тужил, был холостяк,
      А это знайте, в общем не пустяк.

Фитиль:   Иду опять неведомо куда,
      Ищу, ищу, но нет ее следа!
      Моя богиня, где же ты? Ау!

Автор:    Что бы фитиль и впредь не тосковал,
      Один чудак свечу тогда создал.
      Как женщина покорна и стройна,
      Бела, нога, и все еще одна!

Свеча:    Сулит мне жизнь
      Отличный поворот!
      О, кто, же это
      У моих ворот?

Фитиль: (На мотив песни Николаева «Дельфин и русалка»)
      
      Тебя я тайно полюбил!
      Большой и трепетной любовью!
      Теперь на веки мы с тобой
      Семью и дом большой построим!

      (Стриптизная музыка, имитация беременности, воздушный шарик!)

Автор:    О счастье, холостяк фитиль!
      Теперь отнюдь он не бобыль!
      Теперь он лучший семьянин,
      И от любви родился сын!
      Хороший мальчик – ярок, не высок!
      Отец его светодиодиком нарек!

Свеча: Мальчишка наш,
      Ты для людей свети,
      И лампы будь сильней!
      И пусть твой след
      На много лет!
      И лучше его в мире нет!

Автор: Исчерпан до конца сюжет!
      Любите и дарите свет!
      А лучше свет вы продавайте!
      И премию с зарплатой получайте!
      С праздником!   

      Желание все тоже! Стриптизззз!!!))))))

      " Лампа накаливания и эконом лампа".

Лампа Н: Да были лампы в наше время не то, что нынешнее племя!
      Увы, увы, не вы! Нас сам Ильич зажег на счастье и с той   
      поры мы жжем, но гаснем!

Лампа Э: Как вы стары, как непонятны! Вот я – спираль из сладкой
      Ваты! Дам всем и много не возьму, И жгу, и жгу и снова      
      Жгу!

Лампа Н: Милашка, ну побойся бога! С тобой у нас одна дорога!
      Мы все на благо – для людей! Светить и никаких
      Гвоздей!

Электрик: Не ссортись девочки не надо. Вы обе для меня услада.
      Что ты ( музыка «Настальджи» танцует с лампой
      накаливания) простушка мне нужна!
      Что ты (музыка «Секси гел») красотка, мне дана!
      Теперь станцуем мы на бис! Зажжем девчоночки
      стриптиз!!!
 

О Егоре, о царе, о серебряном ко ...

(Любовь Кудрина)
 11  Сказки  2011-02-16  0  7748
О Егоре, о царе, о серебряном копье.

      История в стихах.

Действующие лица:

Егор-простой парень, кузнец.
Алёна - его невеста.
Царь – мелочный, злопамятный человечишка.
Змей - инфантильный субъект с преступными наклонностями.
Зеркало- создатель Змея, тёмная личность.
«Богатыри» - приближенные царя:
Тим - светский, жеманный, богемистый.
Чурила – «бич Божий», с явно травмированной головой.
Авдей – лицемер, лидер в «тройке».
Нищий гармонист - никогда не теряет присутствия духа.
Гонец, слуга – привычные ко всему «царские люди».
Палач – трудоголик.
Рассказчики 3человека.
Девушки – частушечницы 4 человека.
Царская собачка – напоминает моток бахромы. Где нос, где хвост - непонятно. Очень
шустрая, характер склочный. Любит петь под гармошку.   

      
1 рассказчик.
Из-за леса, из-за гор
Поведём мы разговор.
Тема эта, так уж вышло,
Актуальна до сих пор.   

При Горохе, при царе
Жили люди при дворе.
Государство, знать, держали
И себя не обижали.

Кто всей кухней заправлял,
Кто парную растоплял,
Кто культурную программу
В царский терем поставлял.


2.Рассказчик
Все, как водится, насквозь
Благородна бела кость.
Царь на жалованье щедрый.
Испокон так повелось.

И служили у царя
Целых три богатыря.
Все, поверите, ли, сплошь
Золотая молодёжь.

Звали тех богатырей
Тим, Чурила да Авдей.
Меж собою постоянно
Выясняли, кто главней.

3 рассказчик.
Окружал весь царский двор
Белокаменный забор.
Чтобы ворог, не дай Бог,
До царя достать не мог.

А за каменным бугром
Жизнь идёт другим путём.
Сеют, шьют, домишки ладят,
Кашу варят с топором.

У реки добротный дом.
Сад и кузнеца при нём.
В доме том живёт   Егор.
Вот о нём и разговор.

1Рассказчик.
Хоть и ростом он не с гору,
Уважали все Егора.
Первый на селе кузнец.
В ратном деле молодец.

2 рассказчик.
Нам сейчас, мои друзья,
Время вспомнить про царя.
Он зовёт пред светлы очи
Три своих богатыря.

Открывается занавес, декорации царских палат.

Царь:
Проходите, господа,
К нам поближе, вот сюда.
У меня к вам порученье.
Так, пустяшка, ерунда.

Под горой, в лесу дремучем
Слышь, завёлся змей ползучий.
В поле рожь начал топтать,
Красных девок воровать.

Вам грозит большая честь.
Учините змею месть.
На копье из серебра
К нам доставьте до двора.
      

Кивнув, царь уходит. «Богатыри» садятся за стол.

Тим:      Да, попали…миль пардон…
Чурила: Ну, конкретный закидон.
Авдей:   Государству, вишь, угрозу
      Сам собой являет он.

Тим: Ну, потопчет, «сорри», он
      Огороды или дом…
      «Пипл» работы не боится.
      Пара взмахов топором…

Тим полирует себе ногти, Чурила, делая пальцы веером, продолжает:

Я, конкретно, не пойму,
Не въезжаю что к чему.
У нас девок – что опилок.
Я, б, и так их дал ему.

Авдей откашливается, вылезает из - за стола и начинает нервно бегать взад – вперёд.

Довод, строго говоря,
Не для батюшки царя.
Надо, братцы, постараться
И найти богатыря.

Тим: Да. Идея не нова.
Чурила: Опозоримся, братва.
Авдей: Слабое у нас здоровье…
Чурила: Особливо, голова.      

Декорации кузнецы. Кузнец Егор в фартуке бьёт молотом по наковальне.
Придворные, оглядываясь, заходят в кузнецу.

Тим: (прикрывая нос платочком):
      Я не понял, миль пардон,
      Этот маленький гарсон?

Авдей: Может, адресом ошиблись?
Чурила (потирая затылок):
      Не, ребята, это он.

Чурила прячется за спины товарищей.

Авдей: Здравствуйте, мы к вам по делу.
      Вижу, вы кузнец умелый.
      Зная то, надёжа- царь
      Заказал вам инвентарь.
      Для охотничьих забав
      Чтоб копьишко ты сковал
      А потом, чтоб самолично
      Его в деле показал.

Егор: Что же, сладим, не впервой.
      Да охотник я плохой.
      Убивать ради забавы,
      Я считаю, грех большой.

Тим проводит пальцем по наковальне.
Тим:   Время тратим просто так.

Егор слегка отстраняет Тима от наковальни.

Тим (с ужасом):
Ой, мой розовый пиджак! (Отряхивается).

Чурила: Говоришь, зверюшек жалко?
      А меня за что ты так?- (показывает на перевязанную голову)

Егор: Кто к Алёнке приставал?
      Ей прохода не давал?
      И у нищего калеки
      Грош последний отнимал?

Тим и Авдей с ужасом смотрят на Чурилу. Чурила снова прячется за их спины.

Егор: Ладно, сделаю заказ
      Я царю на этот раз.
      И на царскую игрушку
      Сталь найдём мы первый класс.

Авдей: Как попроще б вам сказать…
      Нужно серебра достать.
      Потому, что ту гадюку
      Сталью острой не пронять.   

Егор: Вот о чём наш разговор…

Тим: Мы не воины, Егор.
      Не нашли в себе призванья
      К жизни ратной до сих пор.

Егор: Не найдёте и потом…
      Помогите серебром.

Авдей: А казна у нас пустая.
      Весь бюджет - кати шаром.


Егор: Как обычно, господа,
      Чай, не в первый раз беда.
      Эй, работники, крестьяне,
      Собирайтесь все сюда!

Слышен звон колокола. Возле Егора собираются жители слободы.

Егор: Все вы знаете, друзья,
      Завелась у нас змея.
      Наконец-то царь родной
      Разрешил её убой.

Голос из толпы:
      Лучшу царску собачонку   
      Утащил тот змей с собой.   
      Потому пришла пора
      Гнать гадюку со двора.

Егор: Чтобы аспида прикончить
      Нужно много серебра.
      А казна у них пуста.

Голос из толпы:
      Чай не в первый раз беда!

Егор(снимает шапку и кладёт туда серебряный рубль. Шапка идёт по кругу, люди
   кладут туда кто деньги, кто украшения. Нищему положить нечего, он снимает
крест и пытается положить его в шапку. Егор останавливает его, поворачивается
к Чуриле.
Егор: За тобою, слышь, должок.   
      Надо бы отдать, браток.   
Чурила нехотя бросает в шапку деньги, косясь на нищего.Тим и Авдей прячутся в толпе.

Егор: Я зову сюда парней
      Слободы родной моей.
      Вы, товарищи мои-
      Плотники и ковали,
      Рыбаки, каменотёсы,
      Солевары, пахари!
      Кто со мной пойдёт туда?

Мужики: Чай, не в первый раз беда!

Егор: Если так, то за работу.   
      Будет славная охота!

Мужики и Егор уходят.

Декорации пещеры Змея. Змей сидит перед волшебным зеркалом,
советуется с ним.

Змей: М-да, дождались наконец…
      Спохватился царь-отец.

Зеркало: Пока девок воровал,
      Царь про нас не вспоминал.
      Нафига тебе собачка?
      Всё равно ведь есть не стал.   

Змей : У меня живот болит!

Зеркало: Это, видимо, гастрит.
      Да, последние лет двадцать
      Ты имеешь бледный вид.   

Змей: Посмотрел бы на себя!

Зеркало: Да не хныкай, я любя!
      Ты верни царю щенка!
      Отзовёт, глядишь, войска.
      Раньше царь нам не мешал.
      Девок в поле выгонял.
      И охрану, между делом,
      К ним приставить забывал.
      А сейчас возможность есть
      На диету жестко сесть.

Змей:    Да удрала та собака!!

Зеркало: Это есть плохая весть.(Помолчали).
      Царь к собачке той привык.
      Сделай ты её двойник.
      Как порода этой псины?

Змей:    Мокрохвостый выпуздрик.

Зеркало: У царя на вкус и цвет
      Во всём мире друга нет.
      

Змей:    Эй, подать волшебный ящик!
      И включите верхний свет!
      Начинаю колдовать!
      Выпуздрика создавать.
      Ох, нелёгкое то дело,
      Век мне мяса не видать.
(Поёт)
      Шерсти мы возьмём сто грамм,
      Визгу сорок килограмм,
      Аппетит как у свиньи
      И замашки все мои.
      Тут мы лепим толстый нос,
      Тут прицепим мокрый хвост,
      Или нет, вот тут пусть нос,
      А вот здесь прицепим хвост.
В ящике собачка кусает Змея, он выдёргивает руку из ящика, грозит собачке, кричит:
      Ах, ты, безобразница! (Закрывая ящик)
      Да какая разница!   
      Сделал дело как-нибудь,
      Теперь можно отдохнуть.
      Заберите, заверните,
      И к царю скорей пошлите.
Обращаясь к Зеркалу:
      Царский гнев мы усмирим
      И войну предотвратим.

Царские палаты. Царь, пригорюнившись, сидит на троне. Вбегает гонец.

Гонец:    Царь – надёжа!

Царь:      Что, нашли? (проворно спрыгивает с трона)
      Я всем жалую рубли!

Гонец:    Только в руки не даётся,
      Так в мешке и принесли.

Царь:      Где ты ,пуздрик, милый мой!
      Я поскучил за тобой.
      Иди к папочке на ручки,
      Поцелуй меня, родной!
      Где тут носик толстый твой?
      Или хвостик мокрый…
Царь низко наклоняется над мешком, берёт пса, пытается поцеловать.
Собака кусает царя за нос. Царь прыгает по сцене, пытаясь оторвать от своего носа собаку.

      Ой!! Утопить эту заразу
      В нашей речке. С головой!
Собака вырывается из рук царя, и убегает (Можно использовать леску).

Декорации кузницы. Егор делает несколько последних ударов молотом по копью,
Отстраняет его, любуется. За его спиной появляется красивая девушка. Держит в руках
платок.

Алёна: Можно мне зайти, Егор?
Егор(мрачно): А о чем наш разговор?

Алёна: Не могла прийти я раньше,
      Несмотря на уговор.
      Мы с сестрою вышиваем
      Три штандарта золотом.

Егор:      Это тонкая работа…
      Это вам не молотом.

Девушка: Принесла тебе подарок
      Шитый шёлком лоскуток…

Егор:      Ты найди в своём сердечке
      Для меня хоть уголок…      

Девушка: Сердце всё могу отдать!

Егор:      Дай тебя поцеловать!
(Девушка уклоняется ,уходит)

Егор:      Что ж ты строгая такая?

Девушка (улыбаясь издали): Злее будешь воевать!

Царские палаты. Царь на троне, на носу пластырь.
Перед троном стоят три богатыря.

Царь: Ну, что скажете, орлы?
      Что застыли как колы?
      Где победа, где трофей?
      Отвечайте поскорей!

Авдей:   Не вели нас, царь, казнить.
      Ты позволь нам объяснить.

Тим: Это тактика такая:
      Измотать, потом пленить.

Царь: Ах, ты, тактик, так сказать!
      И когда будем мотать?

Авдей: Там, в деревне есть кузнец.
      Великан и удалец.
      Пусть немного повоюет. (оглядываясь на Чурилу)

Чурила (трогая голову):      Слишком уж силён, шельмец.

Царь: Ваша тактика ясна.
      И стратегия видна.
      Я ж не только лыком шит.
      Не опилками набит.
      Змея не проучите,
      Денег не получите.
      Всё, гуд бай, адью, пока.
      Притащите червяка.

Авдей: А финансы на копьё?
Царь (Вздыхая бросает им большой кошелёк):      
      Вот, стратеги, ё-моё!   

Царь, отдав деньги, уходит.

Чурила: Всё, пора по кабакам!

Тим: (подбрасывая кошелёк на ладони)
      Нас давно заждались там!

«Богатыри» поспешно уходят.

Декорации городской улицы.    Звон колокола.    В центре толпы с копьём стоит Егор. Священник благословляет воинов, вручает Егору Евангелие. Тот кланяется, принимает книгу, заворачивает её в Алёнкин платок, кладёт за пазуху.

Егор: Все на месте? Ну, пора.
      Выступаем со двора.
      С нами будет милость Божья,
      И копьё из серебра.

Звучит старинная строевая песня. Мужчины строятся в шеренги, идут за Егором. Последним ковыляет нищий, стараясь не
отстать от остальных. Их провожают женщины, машут платками. Уходят за воинами медленным шагом. На опустевшую сцену выходят Тим, Авдей, Чурила.

Авдей: Что, ушли?

Чурила: Ага, ушли. (Обращаясь к Тиму):
      Денег дай.

Тим:      Я на мели.
      Я в картишки проигрался.
      Плакали мои рубли.
Поворачиваются к Авдею.

Авдей: Я сейчас не при деньгах.
      У царя щенок в бегах,
      Щас бы нам его поймать,
      Царю – батюшке отдать.

Чурила: Он нам денежек насыплет,
      Можно будет погулять.

Тим:      Вот она! Смотри, Авдей!
      Да лови её скорей!
Все гонятся за собакой. Декорации царских палат. Царь держится за нос.

Царь: Ох, за что мне наказанье!
      Что ни день, то испытанье.
      То посушит, то зальёт,
      То собачка пропадёт.
      Хорошо царю в Китае-
      Как сыр в масле там живёт.
      Ни змеюк, ни революций.
      И поласковей народ.
      Тут же славить не хотят.
      Исподлобья всё глядят.
      И доходов с них немного.
      Нет размаху никакого.
      Как бы мне ещё с народа
      Выдумать статью дохода?
      С каждого по миллиону
      И чтоб вроде по закону.
      Раньше змей покладист был.
      И как все налог платил.
      А потом от рук отбился,
      Кто хозяин здесь забыл.
      Пусть прижмёт ему бока
      Этот мастер молотка.
      Только чтобы не до смерти,
      Так, хвоста надрать слегка.
      Эй, гонец, коня возьми,
      Да Егора догони.
      Скажешь вот ему о чём:
      Гада пусть берёт живьём!

Гонец кивает головой, убегает.      
Палаты Змея. Змей спит сунув голову под подушку. Слышны удары колокола.

Змей: Уберите этот звон!
      Мне поспать мешает он!
      И в депрессию вгоняет,
      И вообще, пошли все вон!!

Зеркало: Эй, хозяин, поднимайся!
      Ратным делом занимайся!
      Войско кузнеца Егора
      Возле нашего забора.


Змей: Что, Егор? Какой Егор?
      И при чём тут наш забор?

Зеркало: Прав покойный Змей Горыныч-
      Не наследник, а позор.

Змей (злясь всерьёз): Где мой меч?
      Поднять всю нечисть.
      Будут помнить меня вечность!

(Змеиное войско строится за Змеем) .
Поле. Вдали замок Змея. Два войска, Егор, Змей.

Змей: Вы чего сюда пришли?

Егор: Уходи с моей земли.

Змей: Подрасти чуток попробуй,
      А потом уйти вели.

Егор: Мне не нужно подрастать,
      Чтоб копьём тебя достать.

Начинается битва. Егор и Змей на переднем плане. Змей намного выше и сильнее. После
долгих попыток Егору удаётся свалить Змея на землю. Нечисть в ужасе разбегается. Вдруг Змей хлопает в ладоши, появляется закутанная в покрывало девушка. У неё такая же одежда и фигура, как и у Алёны.
.
Змей: Что, меняем баш на баш?
      За неё ты всё отдашь…
      И победу и свободу…

Егор: Глянуть дай, а вдруг мираж?

Егор сдёргивает покрывало, вместе с покрывалом падает одежда, и все видят танцовщицу. Звучит музыка, исполняется танец живота. Пока все отвлеклись,
Змей пытается покинуть поле боя. Нищий даёт Змею подножку и тот падает
под всеобщий хохот. Девушка убегает.

Змей: Ах, вот так, шутить со мной…
      Я куплю народец твой!

Змей достаёт из карманов монеты и швыряет их под ноги толпы.
      
Змей: Отступные, получай!
      Забирай и отдыхай!
      Оплачу я вам по полной
      Ваш несчастный урожай!

Смех в толпе резко стих. Нищему очень хочется взять монетку, но, глядя на других
он сдерживается.

Егор: Отступные, говоришь…
      Вон как деньгами соришь.
      А за кровь людей невинных…

Змей: Мы сойдёмся! Сотня тыщ!

Егор возмущённо хватает Змея за воротник.
      
Егор: Нет, такого крокодила
      Переправит лишь могила.

Змей: А меня , ты должен знать,
      Не велел царь убивать!   

Егор на секунду задумывается, Змей вырывается и бьет ножом в грудь Егора.
Толпа ахает. Змей схвачен. Егор встаёт и вынимает из-за пазухи Евангелие, завёрнутое
в Алёнкин платок. Егор целует книгу. Все оборачиваются к Змею.

Змей: Погоди, Егор, постой.
      Нам поладить бы с тобой.
      Царство поровну поделим.

Егор: Ну а царь?

Змей: Царя долой!

Егор: Не пойдёт такой расклад.

Змей: Да любой тут был бы рад.
      Чай, не пыльна работёнка.
      Ты прикинь как есть, солдат.      
      Мы ж с царём до этих пор
      Соблюдали договор.
      Правда, бес меня попутал.
      Пса украл.

Егор: Какой позор!
      Сгинь, нечистый, навсегда!
      Чай, не в первый раз беда!

Егор поражает Змея копьём.
Воины подходят к Егору,   обступают его и змея. Занавес.

Зеркало: (выходя из рамы) Всё, комедия финита.
      Наша карта снова бита.
      Снова силы собирать,
      Всё сначала начинать.

      Ну да ладно, не впервой.
      Ты, Егорушка, постой.
      Вырастим другого змея,
      Посчитаемся с тобой.      

      Вам пахать да жито жать,
      Нам же в страхе вас держать.
      Царства в мире не водилось,
      Чтоб без змея обходилось.

Царские палаты. Слышен шум приближающейся толпы. Царь нервно бегает перед троном, глядит в окно.

Царь: Ишь, Егорку славят как!
      Хоть бы раз меня бы так!
   Вбегает гонец

Гонец: Государь, Змеюка пал!

Царь: Я приказа не давал. Долгая пауза.
      
Гонец: Ну так что, в тюрьму Егора?

Царь: То не я, а ты сказал.
      Кто ж, героев-то сажает?
      Паче с ним весь арсенал.
      Он сегодня на коне,
      Ну а мы с тобой в …
Царь машет рукой, устало садится на трон.

Царь: Ладно, всех зови сюда.

Гонец: Царь вас просит, господа.

В тронный зал входят «господа» воины. Многие из них ранены, на одежде кровь, пыль.
      
Царь: Вам я всем премного рад.
      Завтра сделаем парад.

Гонец: Им немного б подлечиться…      

Царь: (гонцу тихо со злобой) А тебе двойной наряд.      

Егор: Можно молвить, царь-отец?

Царь: Ну, попробуй, удалец.

Егор: Прикажи закрыть границы.

Царь: Вот теперь пора лечиться.
      Нервам волю не давай,
      Голову не забивай.
      Есть кому о том подумать.
      Эй, дворецкий, наливай!

Дворецкий приносит поднос и стаканы. Воины разбирают вино. Все, кроме Егора.

Царь: Будем здравы, господа.

Нищий ( выходит и ставит полный стакан на стол):
Чай, не в первый раз беда.

Остальные делают то же самое.      

Егор: Отпусти нас, царь-надёжа.
      Разойдёмся кто куда.

Царь жестом отпускает воинов, они уходят.

Царь (обращаясь к слуге): Ты проверь замки в подвале…
      И проветри в тронном зале.

Царские палаты.    Его величество полирует рукавом корону, сидя на полу.

Царь: Эх, была статья дохода.
      Обратись вот так к народу…
      Змея нет и денег нет.
      Кто за это даст ответ?

Появляются «богатыри» с мешком.   

Царь: А, явились, паразиты.
      Что, не ранены, не биты? (доставая царский жезл)
      Щас поправим упущенье…

Авдей(торжественно, но с опаской):
      Принимай, царь, подношенье!

«Богатыри» торжественно кладут на пол мешок.

Царь (наклоняясь над мешком):
      Что такое там?

Чурила: Трофей.

Тим: Поглядите поскорей!

Царь развязывает розовую ленточку на мешке, милостиво улыбается «богатырям» и вдруг, резко выпрямляется. Отрывает от носа вцепившуюся в него собачку и швыряет
её на пол. Собачка с лаем и визгом убегает.
Царь(держась за нос):
      Покушенье!!, Терроризьм!!
      Всем по десять вёдер клизьм!!!

Тим: Уп-с, награда так награда.

Чурила: Мне таких наград не надо.

Царь: (диким голосом):
      Позовите палача!!!

На удивление быстро появляется палач с огромной спринцовкой.      

Авдей: Ну, ребята, стрекача!

С рекордной скоростью «богатыри» покидают место действия. Занавес.

Звучит весёлая народная музыка. Декорации городской площади. Праздник. Люди в нарядных костюмах гуляют по площади. Девушки поют частушки. Постепенно к ним подходят молодые люди. Нищий играет на гармошке, рядом с ним весело повизгивает
царская собачонка. Перед ней тарелка с большим куском колбасы.   К нищему подходит Егор. Егор кладёт в шапку нищего деньги.

Егор: Так, солдат, иди домой.

Нищий: Ты подумай головой! (кивая на собаку)
      У меня с такой певицей
      Каждый день деньга горой!
      Хватит целый дом купить
      И хозяйку пригласить.
      И домой она , как видишь,
      Не желает уходить.

Егор:    Коли надоест играть,
      Знаешь, где меня искать (собирается уходить).

Нищий (вслед Егору):
      Командир!

Егор:    Ну что такое?

Нищий (тихо):
      Тебе денег не занять?
Оба громко смеются, Егор уходит.
Выходят девушки, поют частушки.

1. Девушка:   Как за быстрою рекой
      Змей завёлся очень злой.
      Хлеб повадился топтать,
      Да девчонок воровать.

2.Девушка:    Жаль, не встретился со мной
      Хулиган, змеюка злой.
      Я б на узел завязала б,
      Его хвостик с головой.

3.Девушка.    Ты не хвастайся, подружка,
      Он к тебе не подлетал,
      Потому, что твой платочек
      Его очень напугал.

4.Девушка.    Хорошо, что солнце светит,
      Хорошо, что змея нет.
      Хорошо нам жить на свете.
      На земле своей сто лет.

На передний план выходят Егор и Алёнка.

Егор: Всё, гадюки больше нет.
      Я, Алёна, жду ответ.
      Сад растёт и дом готов.

Алёна: Ладно, присылай сватов.

Егор обнимает Алёну,   они уходят в сопровождении всех гуляющих. Площадь пустеет,
Смолкает музыка.

Рассказчик : Была свадьба весела.
      Там гуляло полсела.
      Знаем мы- Егора рода
      Век не будет перевода.
      Много лет прошло с тех пор.
      А Егор…А что Егор?
      Его внуки там и тут
      Русь святую берегут.      
      Сеют хлеб, дороги строят,
      И оружие куют.


16.08.2007 года
Кудрина Любовь Ивановна.
 

ЭРОТИЧЕСКАЯ ПЬЕСА В ДВУХ АКТАХ

(Old Hamster)
 8  Про секс  2011-04-05  0  7407

Акт 1. Adagio

Лунный свет на краю постели
Отпечатывал облака…
Вниз и вверх по моей свирели
Пробегала твоя рука.

Мы с тобой в эту ночь гордились
Недоигранностью ролей
И от мира отгородились
Белой мантией королей.

Издавала моя сиринга
Только лишь шелестящий звук,
Я дрожал, как собака Динго,
Теплоту ощущая рук.

Нарастали в душе аккорды
В возбуждении сизых вен…
Мелодический тон аорты
Провожал уходящий день.

Ты губами опять припала,
Обжигая свирели край…
А луна нас двоих ласкала,
Отправляя сознанье в рай.

Ты умелой была флейтисткой,
Извлекающей звук любви,
Непонятной ещё, но близкой
В кудрях ветреной головы.

И под звуки моей капели
Начинали цветы плясать…
Так играла ты на свирели
Много дивных ночей назад.

Акт 2. Presto

После траура долгих пауз
Заиграла виолончель,
Переделать в смычок пытаясь
Возвращённую в мир свирель.

Вот и сброшен футляра бархат,
Обнажив шелковистость струн,
И следы растворились страха
В отраженьях зеркальных лун.

Чуть дрожащей рукой своею
Я поглаживал нежный эф,
В возбужденьи почти немея,
До безумия осмелев

В нашем мире, где нету судей,
Осуждающих всех подряд…
Уж закончен этап прелюдий
И настройки на нужный лад.

И смычок мой коснулся грифа,
Издавая протяжный стон,
Проникая опять игриво
В тайну музыки всех времён.

В темноте убыстрялось скерцо,
Разрывался от фуги зал,
Участились биенья сердца,
Вот и близок уже финал.

Блики лунные на постели
Составляют с пятном коллаж…
Сладки звуки виолончели,
Завершившей любви пассаж!

30 октября 2008 года, г. Харьков
 

Таёжное знакомство

(Алекс Гриин)
 12  Про баню  2011-03-11  0  3851
- Ооо, сынок, да ты совсем озяб. Давай-ка, ступай в избу, греть тебе
буду. Самогону пока не дам, а вот баньку сорганизую в лучшем виде,
вчера пол-дня топил. Сымай-ка с себе одёжу, эвон какая она у тебе
хлипкая. На вот, полушубок и айда со мной...

- Долго по лесу плутал? Со вчерашнего дня? Для непривычного много.

- Вооот, садись, мил человек, скидай обновы свои, сей секунд править
тебе зачну, а пока тут веничек грешным делом налажу. Веники то сам
резал, виш плотнай какой. Я их вперемешку: дубок да, берёзка, дубок
да, берёзка, веточка к веточке, девицам дарить можно. Когда веничек
с любовью слажен, он не тока тело, он и душу греет да, хворь-нечисть
разную из людей гонит.

- Ты, я вижу, к баньке то не приучинай. Ну ничего, я тебе растолкую
что к чему, ведь чем она хороша то - в ней, в баньке то, все равны,
хош генерал какой, а хош простой человек: погонов и орденов не вядать,
все как перед Господом Богом, в одном природном обличии и видно сразу
кто есть кто, в ком крепкай дух, а в ком одна видимость. Тех, кто
баню при жизни любит - черти в Ад не берут, говорят, они и там
попариться норовят, а потому это дело богоугодное, а стало быть,
нашему православному брату и правоверным других религиев, очень даже
необходимое.

- Идём в парную. На верхний полок сразу не лезь, посиди тут, дай душе
раскрыться, чтоб до неё пар дошёл, прогревайся не шибко быстро. Парная
суеты не терпит, дыши по-глубжей, тебе пропотеть надыть, пот из тела -
хворь с души.

- Прогрелся малость? Сейчас пригнись, я поддам...Во! Во, хорошо та как!
Терпи, терпи! Сейчас пар садиться зачнёт.
- Ну, что? Лучше? Теперь лезь на второй полок. Ложись. Вот она где
прелестность то самая.

- Переусердствовать тоже не надыть - чуть голова пошла кругом, бигим под
воду...
- Бери ведёрко с колодезной водой и лей на себя, и бегом опять в парную.

- Лезь на верхи, сейчас по-настоящему поддам. Во! О как хорошо.
- А сейчас веничком. Виш он какой ласковай, не дряблай, лист мягкай,
но шуршит. А всё потому, что в прохладнай воде отходил. В кипятке то
он дрябнет быстро и лист становится будто варёнай и хлещется, будто
тряпица какая.

- Во, дух какой от него пошёл ароматнай. Не боись, не пришпарю, тока
жару на тебя нагоню. Иш как здорово. Им спервоначала хлестать не надо,
тока чуть приложишь и хватит, тело то оно подготовки требует, тогда
и толк от всего этого будет, а коль сразу пришпарисси, то акромя дури
в голове ни какого результату не будет. И снова давай биги под воду.

- О как пятнами зашёлся то, красота, пробрало, знать.

- И давай-ка третий заход, Бог любит Троицу. А сейчас терпи, подкину
наславу. Ох! Ох! Садится...Здорово то как...
- Ну, милок, теперь крепись, щас из тебе все черти повылазиют. Кряхти
давай, кряхти...Кто из под маво веника живой ушёл, тот до ста лет жить
будет. А тебе сколь годов то? Знать, ещё три раза по стольку проживёшь.
Ну, будет с тебя на первый раз, ни то весь интерес к бане отобью.
- Становись под воду и пойдём в дом.

- Настоечка вот - самогон с травками. Тут и чабрец, и девясил, и этот,
как его, зверобой. Двенадцать трав в обчей сложности. А самогон мой
городской водке не ровня, я его из картофеля да, с ржаной соломой и
толчёным овсом настаиваю и два раза выгоняю. В нём такая природная
сила, что с двух-трёх лафитников здоровых мужиков с ног валит. Пей,
после баньки оно полезно, кровь в организьме разгоняет. Завтра будешь
как новенькай. И закуси непременно: грибки, картошечка, огурчики, яички,
вон - всё своё, без химии, чай в городе такого уж нет.

- А спать на печку полезай, там тебе будет и тепло и душевно.
- Зовут то тебе как? Александром значит. А я - Митрич.
Ну, будем знакомы!
 

С наступающим Новым Годом!

(Владимир Якушев)
 24  Про зайцев  2010-12-01  0  36966
Новогодняя шуточно-сентиментальная миниатюра в год кролика, кота.
      
      Слова автора

Бабушкин пирог лежит на блюде
Разговор в семье идет о том
Что, мол, Новый Год грядущий ,будет
Кролика какого-то с котом

      
      Дедушка

Не припомню никого такого
Что за кот-то? Вот еще вопрос
Берию я помню и Ежова
Ну а кролик, что это за босс?


      Старшенький сын      
      
Кролик – это кориш Вини Пуха
Ну, того который любит мед

      
      Отец

Хватит тут, лапшу нам класть на ухо
А причем же тут, скажите, кот?

      
      Старшенький сын

Как при чем? Сомнений даже нету
Что за кот спешит к нам в Новый Год
Очевидно - кот Матроскин это
Или в сапогах, который, кот
      
      
      Дедушка

Если в сапогах, котяра скачет
И его, как зайца не догнать
Кролик он тогда, выходит, значит?
Позвони 03 наверно, мать

      
      Муж – отец(с оттенком возражения)

Зайчик – белорусская валюта
Зайчик – яркий лучик на стене
В общем, зайчик братцы, это круто!
За него налить бы надо мне
   

    Жена – мать

Ну, конечно! (возражающей интонацией) - Зайчик – это кролик
Молчаливый, нежный как плейбой (показывая руками ушки, одно из которых опущено) Не лентяй он и не алкоголик
Золото - в сравнении с тобой

От него ценна хотя-бы шкурка
Да и мяса парочку кило
А с тебя чего возьмешь с придурка
Где твои подарки, и бабло?


      Бабушка(строго)

Хватит вам тут спорить, забияки
Сколько раз уже вам говорю
Лаем как китайские собаки
Их благодаря календарю


      Дедушка (с ностальгией и примирительной интонацией)

Нет в живых уж дедушки Мазая
Но, а дело-то его живет
Мы же, говорим любимым – ЗАЯ!
А не крокодил, не бегемот


      Слова автора

Быстро исчезал пирог на блюде
Продолжала разговор семья


      Младшенький (вылезая из под стола в костюме зайчика)

Глупые какие-то вы люди
Посмотрите! Зайчик – это я!


   
      Отец берет на руки младшенького, все поднимаются и его утешают      (пауза).

      Слова автора

Утешали зайца всем народом
Как заведено в России встарь


      После чего все поворачиваются в кадр и все вместе говорят

В общем, поздравляем с Новым Годом!
Мудрый у китайцев календарь

      
      Поклончик.
======

Уважаемые граждане! Виртуальная партия Рунета, Жми сюда поздравляет вас с наступающим Новым Годом! Год кролика-кота не может быть плохим. Заями и котиками мы называем самых любимых людей, а китайцы ведь не дураки. Значит будет за что любить этот год.
 

Башмачник Изя

(Алекс Гриин)
 15    2011-01-11  0  2671
(Одесса, 1924 год)

Что может быть глупее, чем звук - Вся власть советам!
Что это за строй такой - советы?
Значит, работать станет вообще некому?
Или они станут давать советы, а мы будем работать, или где?
И кто их научил всей этой дряни?
Неужто, эта трехбородая троица, что на их плакатах?

Или это: Грабь награбленное!
Что за варварство!
Хотелось бы знать, кто грабил до них?
Открою вам - до их пришествия грабить было некому, все были
заняты работой!
А по отношению к ним это тоже можно применять?
Как-то подозрительно быстро они поправили свои финансовые дела.
Такой гешефт не каждому под силу!

"Чрезвычайку" переименовали в ГеПеУ, но арестовывать и
стрелять меньше не стали... Они же постреляют всех!
Потом начнут стрелять друг друга...
А что мы с того имеем?
Они мне просто начинают нравиться...
Даже основательница Одессы на постаменте, повернулась
к ним шлейфом.

И как Вы думаете, у них это всё получится? Дааа?
Старик Мецмахер тоже так думал, когда смотрел на
Сонечкин зад. Но етот идиёт был глуп и наивен - она
лягнула его так, что он имел послушать свою отходную
в Бродской синагоге, мир его праху.

Какое к чертям окно в Европу, я вас умоляю?
Забейте его щас же!
Оттуда к нам ещё ничего доброго не задувало.
Я подозреваю, и этот красный сквозняк родом из оттуда.
Эти свежие ветры не так полезны нашему здоровью.
Ладно, пусть окно не забивают, но ставни прикрыть нужно -
пусть это ихнее новое течёт к нам частями, а не всё сразу.

Мы и Европа - разные как Адам и Ева, и объединить нас сможет
только одно - я надеюсь, Вы понимаете о чем я говорю?
Так лучше давайте получим удовольствие... Если понравимся
друг другу, конечно.
Как вы знаете, от ненависти до любови - только шаг, так
тож мы уже на полпути.

Это не ругань, молодой человек, это философия жизни...
А мне шо им "Хава нагиллу" исполнять?
Посмотрите в чем они ходят!
Скажу Вам как родному: Если власть не заботится о состоянии
башмаков своих приверженцев, значит у неё нет даже в мыслях
строить те обещанные дороги всеобщего счастья.
К чему им мои набойки, если завтра они снимут Ваши сапоги?
Их практичность не может не восхищать!
Поверьте, уж чего-чего, а в деле взаимоотношений власти и
обуви лучшего специялиста, чем Ваш покорный слуга, вам во
всей Одессе не найти.
Мой вам прогноз: на ближайшие два-три десятка лет моя
профессия будет не очень популярна.

Послушайте, давайте я отлакирую ваши сапожки абсолютно
бесплатно. Не беспокойтесь, старый Изя знает цену не только
башмакам, но и приятным собеседникам. Так что на добро Изя
всегда отвечает тем-же.
Прошу Вас, садитесь!
 

Привет, оружие!!! глава 6

(Алекс Гриин)
 12    2011-01-18  1  1582
(Химия в хоз-взводе вам не какая-то там научная ересь или предмет, а некая манипуляция с предметами, в результате чего они исчезают из сферы учёта и контроля, и приобретают свойства эквивалентного обмена на другие равноценные предметы либо денежные знаки, или же приобретают другие магические свойства)
      Народное армейское наблюдение

Тыловая химия начинается осенью, когда трудолюбивые кураты (курат - чёрт по-эстонски) приглашают армейцев собирать урожай овощей. Это им выгодно (они так думают), ведь оплату за собранные овощи они производят теми же овощами. Всё по-честному - десять процентов от собранного, вояки выбирают с поля, да ещё своим транспортом...Но тут на арену выходит маг и чародей тыловых манипуляций - майор Рябинин, командир хоз-взвода - толстенький, как и положено тыловику, с розовыми, круглыми, свиными щёчками, хищными глазёнками, грушевидной фигуркой, и короткими, но как оказалось, хваткими ручонками. На гражданке таких барыг как он называют жуликами и прохиндеями, а в армии командир хоз-взвода. Парадокс!
Даааа! Не легко обеспечивать дивизион в пятьсот с лишним здоровых мужиков продовольствием. Башка должна варить, что полевая кухня - в два котла одновременно. И она у него варила, правда как-то очень своеобразно...

(Воровства в армии нет, но есть мелкое жульничество в особо крупных размерах!)
      Народная армейская констатация факта

Всё начиналось со странной процедуры: к боковой стене вещевого склада, подъезжал бортовой ЗиЛок, открывал борта и ему в кузов человек пятнадцать бойцов закидывали толстый, полутора-тонный дюралюминевый лист, который накрывали брезентовой накидкой.
Именно эта машина ехала забирать с полей заработанные служивыми овощи. Но для начала её загоняли на полевые весы, чтобы знать вес пустой машины, после загрузки в поле её завешивали ещё раз... Таким образом селяне вели взаиморасчёты с армейцами. Но после первой же загрузки машина приходила в часть и с неё сгружались овощи и эта полутора-тонная хрень и машина уже налегке шла в поле за новой партией овощей, но пустую её больше не завешивали - зачем, если вес машины с таким номером уже известен. А по-сему каждую ездку в часть поступало полторы тонны халявных, неучтённых ни кем овощей: капусты, картошки, морковки, свёклы...Вобщем, за сорок с лишним ездок в неделю набиралось вполне приличное количество неучтённки, которая являлась личной собственностью майора Рябинина. Вся эта неожиданно упавшая радость поступала в овощехранилище, а капуста прямиком шла в засолку.
Солили её просто: хранилище, в полу которого вмурованы две дубовые бочки диаметром три метра и высотой три с половиной, оборудовано шинковальной машиной и ленточным транспортёром. Два геройски настроенных война рубили кочаны на четыре части и кидали в шинковальную машину, иногда закидывая туда же морковь. Нашинкованая капуста попадала на транспортёр, который скидывал её в бочку, на дне которой гулял ещё один герой в резиновых сапогах и равномерно распределял пинками падающую капусту. После слоя в двадцать сантиметров, капусту пересыпали крупной солью и так до полного заполнения бочки. Сверху всё это накрывали дубовым щитом на который клали несколько булыжников как гнёт. Позже этот стратегический запас шёл на стол солдатикам, а под него списывались различные крупы и макаронные изделия которые шли в обмен на строительные материалы и прочие, нужные в личном хозяйстве вещицы. Но на этом капустная сага не заканчивлась.

Если вы думаете, что окислитель это то, чем заправляют ракеты, то вы будете правы, но только наполовину. Окислителем также называют сверх секретное солдатское блюдо, которым почти ежедневно заправляют самих ракетчиков, от чего они встают из-за стола с чувством неполного насыщения, и от чего имеют стройность, лёгкость в теле, и бравый, поджарый вид. А готовят сие яство следующим макаром:
- В паровой котёл ёмкостью пятьсот литров наваливают кислую (не квашенную, а именно кислую) капусту, добавляют десять-двадцать (зависит от повара) кило комбижира, десять кэ гэ томат-пасты, сорок кило резанной на четверти картошки - и воды до полной. Все это парится в котле часа три-четыре, причём картофель в кислоте не разваривается, а только дубеет, но это мало кого волнует, а съедобно это или нет, не волнует вовсе. В результате сей капустный деликатес, почти в полном количестве, оказывался на подсобном хозяйстве, где рядовой Афоня по-братски делит его между своими хрюкающими питомцами.

Не менее удивительные метаморфозы происходили с мясом и рыбой: поварам выдавали вместо тушёнки или рыбных консервов половину нормы мороженого мяса или рыбы, которое повара специально разваривали до волокон, а тушёнку или рыбные консервы командиры хоз-взвода ежедневно успешно списывали и самоотверженно пускали на собственные нужды.

Наконец-то до Шурки допёрло, почему его добросовестный учёт на складе, вызывал зубовный скрежет у начальства - за определённый период времени с этого склада было украдено и растрачено столько, что если эта его ведомость попадёт в шальные руки, то всему хоз-взводу будет расстрельная статья после смертной казни. А потому майор Рябинин ждал удобного момента, чтоб устроить на складе пожар и под эту оказию списать всё. На всякий пожарный случай на складе хранились две бутыли керосина и в случае внезапной ревизии, короткое замыкание электропроводки было гарантировано.

В чём можно было быть уверенным на сто процентов, это в том, что Шурка ушёл в армию наивным, целомудренным, морально чистым юношей, без криминальных знаний и наклонностей, но с аналитическим складом ума и неплохой соображалкой. И тут на тебе - изнанка тыловой службы, налицо вся подноготная, и наивысшее криминальное образование в области мошенничества и воровства - кто бы мог подумать, что это возможно в святая святых...
В душе он негодовал, видя всю эту гнилую систему, но бунт на помойке не имел смысла, так как этой системой была пронизана почти вся армия - все тащили то, что было в зоне досягаемости руки - от гвоздя до бензина, от бушлата до сапог. А по сему он стал ко всему этому относиться философски, а тем более использовать ту степень свободы, которая ему представилась.
И правда - чего тебе ещё нужно, скотина?
Сыт, одет, обут, сам себе хозяин, почти бесконтролен. На построения не ходишь - отмазки всё время есть: то учёт на складе (какой?), то в бане что-то прорвало (иди проверяй!). И некая успокоенность от этого разлилась по всей башке.

По субботам, после полудня, когда все офицеры уезжали из части домой, он убегал за колючку, в лесу переодевался в спрятанную там гражданку и шёл куда глядят глаза. Просёлочные дороги радовали и удивляли его. Частенько он сталкивался нос к носу с лесным зверьём (бывало, ему попадались лоси, олени, косули, а однажды даже встретил рысь). Свобода шибала в голову и вызывала чувство эйфории.
Ещё бы - здоровый, молодой, полный сил и уверенности мужик, а вокруг неописуемая красота и воля...

Под ногами пружинила жёлтая, песчаная, просёлочная дорога, по обе стороны которой росли мачтовые сосны и массивные ели, что так красиво смотрелись на синем, до боли в глазах, джинсовом небе. Подстилка из мха и, торчащие из неё яркие шляпки подосиновиков, придавали лесу опрятно-театральный, ухоженный вид - за ним и правда ухаживали: частенько встречались аккуратные дровяные складки в самых неожиданных местах. Заваленные, сорные и больные деревья своевременно распиливались какими-то эльфами на дрова, на вырубках были удалены пни и посажен молодняк,чувствовалось какое-то любовное, не виданное ему доселе, отношение к природе, что вызывало удивление и неподдельное уважение. И всё это на фоне подмосковного, да что там, РСФСРовского, беспризорного варварства выглядело уж слишком...
Как-то раз, в азарте, гулянье завело его всё дальше и дальше от части, лесная дорога вывела его на трассу недалеко от моста через довольно чистую речку с поэтическим названием, которое под силу только пьяному - Вяйке Эмайыги, а ноги его уже несли вперёд по направлению к маленькому городишке Тырва, в который он не один раз заезжал с прапорщиком Володченко по поручению майора Рябинина с обменной на тушёнку миссией. Попутно Шурка заходил в различные селения, так просто из любопытства, чтоб отметиться и потом сказать, мол, я там был.
Не остался в стороне и Йыгевесте - посёлок по дороге в Тырву, местная достопримечательность с населением полтораста человек, где находится мавзолей великого русского полководца Барклая-де-Толли, к которому вела аллея с двухсотлетними липами. В оккупацию фашисты даже не тронули захоронение и, как говорят, отнеслись к этому месту с уважением.

Уютное кафе в Тырве на время раскрепостило Шурку и напомнило о до-армейских временах, которые прошли преимущественно на ВДНХ, некоей Мекке столичного отдыха. И через часок, в этом расслабленном состоянии он двинулся к выходу...

Она появилась перед ним так внезапно, что он опешил и встал, как истукан у неё на пути. Шурка стоял как парализованный, она же вовсе не торопилась обойти его. Хрупкая, со светлыми волосами, серо-голубыми глазами, в лёгком, летнем платице с яркими пионами на бело-голубом фоне, она какзалась внеземным, божественным созданием. Они стояли и просто смотрели друг на друга - Шурка был не в состоянии оторвать от неё взгляд и она смотрела на него, словно под гипнозом.
Это, дорогие друзья, была тоже химия, но другого, наивысшего порядка, такая красивая и пъянящая, изучать и чувствовать которую люди готовы всю жизнь, которая весенним паводком сносит всё - преграды, временные рамки, запреты, идиотскую мораль и прочие дурные надуманные условности. Еще не произнесено ни одного слова, а два сердца как по команде колотятся в лихорадке, тела становятся невесомыми и кажется ещё мгновенье и оторвутся от земли...
Из зала доносилось что-то в исполнении "Bee Gees", а они всё стояли и киношно смотрели и смотрели в глаза друг другу, и пауза грозила затянуться.
- Я Саня, - представился он как-то смущённо.
- А я Аста, - бойко ответила она с милой улыбкой и приятным акцентом.
- Идём отсюда, тут накурено - смело предложил он. Она охотно согласилась.
Первое время шли молча, только улыбались, поглядывая друг на друга и удивляясь внезапности этого знакомства и таким волнительным первым чувствам, которые они только что испытали.
 

Привет, оружие!!! часть 1

(Алекс Гриин)
 12    2010-12-22  1  3211
Военком майор Коровяк, взял Шуркин паспорт, отдал ему приписное свидетельство с повесткой и с интонацией сработавшей мышеловки долбанул:
-Завтра в восемь ноль ноль, с вещами, на сборный пункт Хованского входа на ВДНХ...
Проводы склеились второпях - пригласил всех, кого смог встретить. Водка Шурку не брала, видимо нервы не давали организму расслабиться. На Хованке, перед воротами за которые уходили призывники, он на пару с дядькой Володей заглотил из горлышка полбутылки пшеничной на посошок, расцеловал сестренку Иринку, тетку Людмилу, бабульку Степаниду,, друзей и даже мимоходом присосался к хорошенькой при-хорошенькой девчушке из чужой компании, которая с лукавой улыбкой сквозь слёзки верности прервала длительный поцелуй и мило икнув спросила,
- Ик, ты кто?
- Если бы не эта грёбаная армия, я бы тебе рассказал кто я, а так
на ближайшие два года, я твоя защита. А зовут меня Саня. А тебя как?
- Алёна.
- Ну, давай-бывай, Алёна! Не скучай...
И чугунные, с вензелями, литые ворота, за которые он шагнул, разделили Шуркину жизнь на "ещё до армии" и на всю остальную. Учинённый призывникам досмотр, а вернее отбор спиртного, прошёл дружно. Всех погрузили в ПАЗик и привезли на городской сборный пункт, на Угрешке. К тому времени Шурку изрядно развезло и действительность стала уходить из под ног...
На городской медкомиссии к раздетым призывникам подошёл военврач под два метра ростом, гестаповского вида и спокойным, равнодушным голосом серийного убийцы изрёк,
- Так, орлы, предупреждаю - у вас в заднице отсрочки не видно, как не видно её в других ваших местах, остряков буду осматривать с пристрастием, шибко борзых пошлю на клизму... А по-скольку в армии всё делается через жопу, то данное место считается стратегически важным и обязательным к предъявлению медицинской комиссии. И для вас, сынки, на ближайшие два года армия и будет той самой родимой и стратегически важной жопой! Всем ясно?
Ясно было всем! Шибко борзых и остряков в этот раз не оказалось. Весь этот ритуал происходил в относительном молчании - так каратисты приветствуют сэнсэя с поклоном, только тут поклон делали к учителю спиной, с одновременным снятием трусов, и при этом, раздвигая по его команде ягодицы, после чего у Родины пропадали последние сомнения в пригодности данных отроков к несению воинской повинности.
   Учебка в Мышанке, что под Гомелем встретила по-матерински, матерно то есть, и по-солдафонски неотёсанно грубо. Баня, переодевание в форму, эскорт в казарму и прочие формальности заняли не так много времени, И вообще, в армии всё происходит моментально-быстро, кроме срока службы.
После было торжественное представление комсостава, деление на батареи, на взводы, взводов на отделения и, наконец всех передали в руки сержантам, которые тут же предложили вешаться, так как им духам осталось трубить всего два года, а это ой как много.
Призыв! Одно слово - "призыв" должно звучать торжественно, с уважением, по-партнёрски, по-семейному как-то, мол, Мать Родина призывает сынов своих охранять её, лелеять и оберегать от всего пришлого, недоброго...
А тут...черте, мамаша чтоль подгуляла? Как-то всё рабовладельчески грубо: А ну! Быстро! Пшооол! Сыняра. Салабон...
Разве можно называть порабощение призывом?
Каждое утро начиналось непривычно, но бодро. Звучала команда "Батарея, подъём!", все вскакивали и через сорок пять секунд вставали в строй, после выбегали на улицу и поротно мчались за ворота учебки, через пару километров, на берегу речки-переплюйки всем разрешалось оправиться и покурить 5 минут. Весь снег в районе двух вёрст был жёлтого, а если солдатам давали свёклу, то и красно-бурого цвета. Нашатырный дух не пропадал даже в сильные морозы. Ещё бы - изо дня в день, в любую погоду, урла в пять тысяч здоровых, молодых особей, уписывала всю, прилегающую к речке округу с постоянством хронического алкоголика.
Служба давалась Шурке легко, но не радостно. Физически он был крепок, имел первый разряд по боксу, десятку бегал без труда, а уж на турнике вытворял такое, что сержанты стыдливо отворачивались краснея, когда он раз двадцать к ряду делал выход на две руки, не говоря уж о различных выкрутасах...К еде был непривередлив, умел стирать, шить, гладить и, вообще, к армии он готовился очень серьёзно, как все беспризорники или пацаны из малоимущих семей.
Но душевно он был полностью подавлен. Отсутствие свободы, ограниченное пространство, необходимость подчиняться, армейские жаргон и плоский юмор делали своё мерзкое дело. А ещё там, в столице, осталась любимая красавица Светка, друзья-закадыки, бабулька Степанида, что с шести лет замещала ему мать-пьянотку...и вааще, через каких-то полтора года в Москве намечается Олимпиада-80. И это уже было заметно, как у стройной девчонки поздняя беременность - на месте доходяжного стадиончика "Буревестник" на Проспекте Мира, подводятся под крышу два крытых огромных здания (это после назовут спорт-комплекс Олимпийский), В Лужниках и Крылатском кипит работа - праздника ещё не видно, но подготовка к нему идёт серьёзная... И вся эта радость будет происходить без него? А ведь ему раньше казалось, что без него Москва вообще не Москва, а так, захолустье и не более того. А тут целая Олимпиада и без него - да, вы что, одурели там все...

Потихоньку армейское однообразие стало наводить на него тоску неминучую и с этим надо было что-то делать. Решение пришло с неожиданной стороны.
Как-то, на вечерней поверке, шурка заметил, что прапор-старшина роты, очень похож на Глиняного парня, персонажа одноимённой сказки, который жрал всех подряд. Такой же кругломордый, как в детской книжке, с огромным ртом, мясистой нижней губой, смешными, похожими на вареники, толстенными ушами, мочки которых были выгнуты вперёд.
А что, подходящая кликуха - Глиняный парень, но длинная, а вот Гэ Пэ потянет. На том и порешил. Настроение заметно улучшилось и тут его осенило. Мысленно он стал представлять всех своих строгих командиров детишками подготовительной группы детского садика. Рядил их в различные байковые и фланелевые цветастые рубашечки и шортики на лямочках, с весёлыми ромашками, слониками и мишками на кармашках, напяливал им на головы несуразные чепчики и панамки, обувал в нелепые сандалики. В одну руку каждому из этих грозных фельдмаршалов он всучил непременно красного, карамельного петушка и в другую руку игрушку, согласно характера, должности, звания, и Шуркиного к нему отношения - кому юлу, кому свистульку, а кому пластмассовую сабельку (но сабельку, как поощрение, нужно было ещё постараться заслужить в Шуркиных глазах) И сразу армейская жизнь приобрела весёлый, даже гротескный вид и, быть может, смысл.
Беспричинно для всех, он стал частенько улыбаться, особенно когда начальники объясняли что-то серьёзное. Им же невдомёк было, что перед Шуркой в данный момент стоит не грозный старшина-прапор с сержантами по обе стороны, а пестрая ватага чумазой шантрапы, напускающая на себя по-взрослому серьёзный вид и, между делом посвистывающая в дудки и свистульки, ковыряющая в носу, и вытирающая о фланелевые рукава текущие сопельки.
Реальность преобразилась. Служба стала не то что сносной, а даже, в некоторой степени, интересной. Курс молодого бойца прошёл незаметно...
Присяга была до омерзительного нудной. Порывистый, морозный ветер глушил голоса курсантов, как пропагандистские глушилки гнобили Голос Америки, и уносил слова клятвы куда-то за ограду, в необъятные просторы Белорусии, что делало этот обряд таинством, и только ей одной, великой и могучей Родине, было известно, о чем божился на уставе перед ней каждый из этих, в гражданскую бытность, охламонов. Для военного - присяга, как для юноши - половая зрелость: ему присваивают звание рядового, выдают личное оружие и противогаз, обращаются к нему только по званию, а не как Бог на душу положит, а ещё после неё наступает полная...(нет, дорогие, не то, о чём говорил военврач), а моральная, дисциплинарная и, если надо, то и уголовная ответственность.
 

Привет, оружие!!! глава 7

(Алекс Гриин)
 10    2011-01-22  0  1528
Он протянул ей руку ладонью вверх, она вложила в неё свою изящную ладошку. Рука была горячей, но не влажной и слегка подрагивала от чрезмерного волнения. Молчанье длилось не долго.
- Ты...это...ну, ты армия?, - скомкано спросила она.
Шурка улыбнулся.
- А что, похож?
- Чуть-чуть. Здесь русские не живут...
- Да, я сейчас служу в армии.
- А как так может быть, что ты здесь?
- Я убежал, чтобы встретить тебя.
Они остановились, Аста приблизилась к нему вплотную и чуть подалась вперёд...
Целовались так жадно, страстно и продолжительно, что у обоих спёрло дыхание и голова пошла кругом. Им не верилось, что такое может быть вообще, это даже было не сном, а какой-то очень смелой фантазией. Ведь ещё пять минут тому назад они даже не подозревали о существовании друг друга, или встреться в других условиях, при других обстоятельствах, обратили бы они друг на друга внимание.
Не сознавая того, они шли по направлению из города, азартно болтая о разной ерунде и пожирая глазами друг друга.
Вдруг рядом с ними притормозил грузовичок, из окна высунулся рыжеватый эстонец и глядя на Асту что-то быстро затараторил. Она в ответ бросила ему две-три фразы, после которых он с очень недовольным видом вдарил по газам и через минуту скрылся из виду. Это был её кузен, который и привёз её в Тырву
Всю дорогу они останавливались и целовались ненасытно и по-долгу, на них словно накатывали приступы и они не могли перед ними устоять. Шурке нравилась её смелость и решительность, даже некая дерзость, ей же были симпатичны его застенчивость, сила - не только внешняя, но и внутренняя, и такая уверенность, что ей сразу стало с ним спокойно и комфортно.

По пути домой, Аста рассказала, что она живёт в Таллине, заочно учится в Тартуском университете на педагогическом факультете перешла на третий курс, сейчас она гостит у дяди с тётей на хуторе, недалеко от Йыгевесте, чему Шурка был несказанно рад - всё- таки на шесть километров ближе к его части, чем Тырва - больше времени останется для того, чтоб побыть вместе...

Расставание было тяжёлым, уходить вовсе не хотелось, сердце бухало так гулко, что казалось его слышно было за версту, а ещё где-то в груди ныла большая холодная игла. Договорились встретиться завтра на мосту через эту чудную речуху Вяйке Эмайыги, после двенадцати. Еле-еле разомкнув объятья, Шурка взял в ладони её лицо и нежно поцеловал во влажные глаза и раскрасневшиеся, чуть припухшие губки, уверенно повернулся и быстро пошёл по направлению к лесу. В лесу он перешёл на бег, так как времени было вобрез - бежал легко, пружинисто, даже невесомо, душа пела что-то из Битлз, перед глазами стоял образ Асты, с его лица не сходила улыбка.
За всеми этими приятными впечатлениями, он только на территории части осознал, что одет в гражданскую одежду - быстро спустился с небес, переоделся в лесу в форму и пошёл в подразделение.
Пацаны не сразу, но заметили какие-то метаморфозы в Шуркином поведении - черт его знает, то ли обкуренный, то ли бухой - запаха нет, а весёлый гад и загадочный, хоть комиссуй в дурку, но докапываться не стали - ну его чумного, себе дороже выйдет.

Утром он напридумывал себе кучу мероприятий, о чём всех ненавязчиво оповестил, мелькнул на складе, затем близ бани и растаял в лесной глуши за оградой части, быстро сменил одежду и помчался на столь долгожданную встречу. Пока бежал, в голову лезли всякие мысли - а не мираж ли вчера это был, а как она его сегодня встретит и придёт ли вообще...
Но все дурные мысли улетучились, когда он увидел на мосту знакомую, стройную фигурку Асты. Жаркие объятья и поцелуи заменили слова приветствия, глаза смотрели жадно и внимательно, подмечая любой нюанс в мимике и настроении, стараясь запомнить всё как можно подробнее.
- Сегодня ты мой!, - повелительно заявила она.
- Хорошо, принцесса!
Она взяла его за руку и увлекла в лес. Через километр они очутились на небольшой, залитой солнцем поляне, окружённой молодым сосновым подростом. Запах раскалённой, смолистой хвои висел над поляной, от чего дышалось легко и приятно.

- Хочу то сено здесь,- приказала она, наигранно капризно указывая на небольшой стожок на краю поля.
В пять-шесть заходов стожок перекочевал с обочины поля на сосновую поляну, было сделано что-то вроде большого гнезда-перины. Аста нарвала бутонов различных лесных и полевых цветов и равномерно разложила эти бутоны по всей перине, встала в центр гнезда, протянула к Шурке руки и позвала:
- Иди!

Сегодняшние поцелуи отличались от вчерашних большей нежностью, чувственностью, плавностью, но не меньшим желанием. Одежда начала сползать сама, одновременно с обоих - так естественно змеи теряют кожу, руки и губы позволяли себе всё...
Это было так красиво и гармонично: два молодых, загорелых, стройных тела на фоне разбросанных по сену цветков и это всё в окружении пушистых небольших сосен. Они не стеснялись своей наготы, даже наоборот, смело и беззастенчиво ласкали и разглядывали друг друга не то любуясь, не то внимательно изучая, стараясь не только насладиться встречей, но и запечатлеть в памяти столь романтический момент...
Шесть часов пролетели беспощадно быстро. Расставаться не хотелось, однако
обстоятельства были сильней и до следующей субботы была целая вечность.

Всю неделю Шурка ходил, как потерянный, Аста занимала все его мысли, это было похоже на болезнь, вроде влюбчивый, но не настолько, что башку должно снести напрочь. Представить всё в виде проходного флирта, каких до армии было не мало, у него не получалось. Она занозой влезла ему в душу и ныла там и зудела, не давала покоя ни днём, ни ночью...
Следующие субботу и воскресенье они провели в их лесном ложе, им даже не хотелось его покидать, жажда друг друга была так сильна, что пресыщения так и не наступало.

- Знаешь, я кажется влюбилась, - тихо сказала Аста, когда они усталые лежали на душистом сене и смотрели, как по н*** проплывают редкие облака.

- И со мной творится что-то непонятное, я всё время думаю только о тебе и больше ни о чём не могу думать.

Они раскрывали друг другу не только объятья, но самые сокровенные переживания и чувства, два пылких сердца стучали вунисон и казалось нет на свете такой силы, которая сможет теперь разлучить их.
В часть Шурка вернулся усталый, но в блаженном, приподнятом настроении.

Неделя тянулась издевательски долго, служба висела кандалами на душе, от чего он не находил себе места. Всердцах он повесил на складе боксёрскую грушу и когда одолевала тоска, срывал на ней вселенское зло. И с этой грушей он как в воду глядел.
После утреннего развода к нему на склад пришел майор - физрук полка и заявил, мол через две недели под Ленинградом состоится чемпионат армии по боксу, и ему выпала радость защищать честь полка.

- Вот тебе на! Честь полка! Я же больше года на ринге не был и даже перчаток не надевал за это время ни разу. А там будут выступать ребята из спортивных рот, они ежедневно тренируются, - начал было Шурка, но физрук напомнил прописную истину, мол мастерство не пропить и что он на две недели освобожден от любых нарядов и работ. А чтобы подкрепить свои слова делом, гордо сказал, что спортивный зал в его личном распоряжении в любое время дня и ночи, только один ньюансик - прибраться там нужно.
Да говно-вопрос! Что такое прибраться для солдата - плёвое дело, зато в распоряжении будет целый спортивный зал, о существовании которого многие даже не подозревали. Вдохновлённый Шурка сей же час вприпрыжку отправился принимать спортивное хозяйство. Вопрос и правда оказался говно - спортзалом называлась пристройка к клубу по самые выбитые окна врытая в землю, со стойким запахом отхожего места, поскольку в каждом углу было навалено по несколько куч, видимо от больших спортивных достижений.

(В армии, в целях маскировки и дезинформации брезгливых разведслужб противника, объект, который остаётся без присмотра более двух дней, обязательно будет обгажен внештатными армейскими засранцами. Эта, в некотором роде консервация объекта, позволяет сбить с толку противника и тем самым обеспечить военную тайну)

      Народное армейское наблюдение

На хорошо выкрашенном полу валялись несколько почти новых матов и всё. Знакомый сержант земляк-москвич выделил ему в помощь семь молодых батарейцев, силами которых спортзал быстро избавился от чуждого запаха и приобрёл чистый и опрятный вид, в углу была повешена груша и процесс подготовки к соревнованиям из начальной вошёл в завершающую фазу. Тренировался Шурка азартно, ведь ему помимо всего прочего, было обещано три дня увольнения, которые он планировал провести с Астой.

Наконец-то!!! Вот она долгожданная суббота! Счастливый, он нёсся что есть сил, чтобы снова заключить в объятья ту, с которой его свёл счастливый случай, ту которой он уже бредил, ту с которой хотел быть рядом и...

Ни в этот день, ни на следующий, и вообще, больше ни разу в жизни он её так и не увидел. Он прождал её безрезультатно два дня на их поляне, бегал к мосту, справлялся о ней во всех ближайших хуторах, но никто даже не слышал о такой девушке или делал вид, что не слышал - она исчезла таким же чудесным образом, как и появилась.

Тем временем в Таллине, в уютной комнатке, на постели лежала и горько ревела Аста. Среди недели за ней приехал отец с матерью - тётка позвонила им и нажаловалась, что она спуталась с каким-то русским, по виду военным и, что пока не поздно, родителям нужно её увезти - ведь, что хорошего можно ждать от военных, тем более русских? Все уговоры и мольбы не подействовали - предки были непреклонны. С русскими у них были свои счёты - дед в войну против них по лесам партизанил, за что его после упекли на Соловки, где он и умер.

Не раз в течение жизни они будут вспоминать те дни и благодарить судьбу за то,что она подарила их друг другу пусть и на короткое время, зато так ярко, словно вспышка метеора в ночном небе, как благодать, как наивысшее проявление чувств мужчины и женщины.
 

Привет, оружие!!! часть 5

(Алекс Гриин)
 11    2011-01-16  1  1478
(Если солдат не хочет есть, то это солдат армии противника!)

      Народная армейская мудрость

Свинарником оказалось довольно милое подсобное хозяйство, в десяти минутах ходьбы от территории части, единственное подразделение вне колючки, расположенное на большой поляне, окружённой девственным хвойным лесом. В данное хозяйство входили: две большущие теплицы - одна для помидоров, другая для огурцов и зелени, также два свинарника на шестьдесят лиц каждый, в каждом из которых нагло разгуливали по четыре десятка рябых кур-несушек и охреневший от своей значимости петух. Ещё был летний выпас на пару гектаров, щитовой хоз блок, собачья будка с добрым псом неизвестной породы по кличке Дембель, и чуть поодаль от всего этого богатства, огромная гора свиного дерьма, которая прирастала ежедневно и за многие мили своей вонью позорно выдавала расположение особо секретной части ракет стратегического назначения наземного базирования. Видимо, из-за этого запаха НАТОвские спецы окрестили данный вид ракет - "Сандал"

Как и положено в секретных войсках, никто не знал сколько и чего производит данное хозяйство, а тем более, куда всё произведённое девается. Редкая свинка доходила до столов солдат и офицеров, а помидоры и огурцы не доходили вовсе - вся продукция данной фермы предназначалась для личных нужд высшего командования и, конечно, для командиров хоз-взвода.
Это стратегическое хозяйство доблестно держалось на мощных плечах двух солдатиков: старослужащего по фамилии Бокало и молодого старо-оскольского паренька, Шуркиного призыва, с кличкой Афоня. Поскольку гвардии Бокало готовился по страшной силе на дембель, (оформлял геройский альбом и обшивал цацками парадную форму) то вся эта радость висела на горемыке Афоне, которому Шурка сразу сказал, что весь интелектуальный труд, заключающийся в раздаче параши и чистке клеток, он оставляет на его совести, а сам он займётся ремонтом ранчо, до которого у Афони просто не доходили руки, а также организацией бытовых мероприятий. Афоню это предложение вполне устроило и данный договор был скреплён рукопожатием.

Полтора месяца прошли словно в сказке. Каждое утро Шурка делал овощной салат, в который входили помидорчики, огурчики молочной зрелости, такие пупырчатые корнишоны, зелёный лучок, пёрышки чеснока и непременно укроп. Вся эта прелесть крепко солилась, сбрызгивалась постным маслом и посыпалась молотым перцем. Пока салат настаивался и давал сок, готовилась яичница с помидорами, после чего к импровизированному столу подтягивались Бокало с Афоней и все вместе с удовольствием начинали поглощать эту диетическую, здоровую радость.

Воинская сиеста наступала сразу после завтрака. Минут на сорок на солнце выносились из хоз-блока поролоновые маты, неведомо откуда там взявшиеся, вся тройка раздевалась и принимала солнечные ванны под мерное хрюканье подопечных.
А после наступало время трудовых подвигов - раздетый Шурка забирал ящик с инструментами и шёл ремонтировать ограду летнего выпаса для поросят. Через месяц такого курортного режима, он выглядел свежим, отдохнувшим и очень загорелым, даже официантки из офицерской столовой стали делать ему комплименты.
Но хорошо в армии долго быть не может и, видимо, подчиняясь этому закону, в запас был уволен заведующий вещевым складом Трофимов, а замену ему уже полтора месяца не назначали. И вот начальство на общем собрании взвода, за неимением другой штатной единицы, решило доверить раздолбаю-Мишину вещевой!!! склад, а в нагрузку, чтоб жизнь не казалась мёдом, еще и баню.

Вся приёмка склада произошла прозаически быстро - ему кинули связку ключей и печать и...и всё!!! Ни что делать и как делать, и делать ли вообще - ни слова, ни пол-слова - полная свобода действий.

Перво наперво он навёл на складе идеальный порядок, завёл книгу учёта, чего небыло отродясь, Но, вдруг выяснилось, что в точном учёте кроме него вообще никто не заинтересован (после он поймет почему), но он продолжал наводить идеальный порядок и настырно вести учет вверенного ему имущества. За фальш-потолком он нашёл тайник уволенного гвардии Трофимова со спрятанными там в большом количестве различными армейскими кожаными и меховыми изделиями, которые можно было использовать как обменную валюту на всё, что угодно. Всё это богатство Шурка посчитал наследством от "дедушки", чем остался вполне доволен.

Вот когда поговорка "пустить козла в огород" оправдалась в полной мере. Шурка стал одним из пяти солдат в дивизионе, которые еженедельно выезжали в город, а значит стал одним из главных поставщиков спиртного в часть. В первой же поездке он попросил прапорщика Володченко (мирового мужика), мол у кого-то день рождения - попросили... Тот фыркнул, сказал, что молод ещё зелёнка и...свернул к магазину.

На фоне пустых, вонючих и грязных московских магазинов, с жирными, замызганными продавщицами-хамками, эстонский сельпошный магазинчик выглядел минираем. Полки и витрины были аккуратно заполнены очень хорошим (да, что там хорошим - великолепным) ассортиментом товаров, белоснежная, как медсестра, продавщица без симпатии, но культурно обслужила военных не швырнув в морду товар, а бережно упаковав его.
В её движениях было столько достоинства, и любви к своей работе, что Шурка не первый раз поймал себя на мысли, что эстонцы довольно приятные люди и все те сказки про фашиствующих и ненавидящих русского брата прибалтов - всего лишь сказки. А первое впечатление, как первая любовь - самое яркое и правильное, что ли. Кому понравится, когда в твоём доме будет хозяйничать пъяный, разнузданный, равнодушный хам? То-то же!

Как-то осенью, зайдя в казарму, он вдруг почуял недоброе. Собрание дедов и черпаков не несло гуманитарного начала - у всех лица были весёлые, но как-бы с двойным дном. Взглянув на своих одногодок, всё стало ясно - вышел приказ и неминуемый перевод из "духов" в "молодые", "молодых" в "черпаки" и так далее, состоится в любую погоду, а потому он сам (раз так заведено) улёгся на кровать и...
Все, кто имел на то право, накинулись на него с ремнями.
Такой режущей боли он ни разу не испытывал - за минуту черпаки и деды припомнили ему всю строптивость и дерзость. Били вохоточку, с огоньком, с толком - пряжками то есть, как родного... Минута показалась полярной... Шурка с трудом поднялся с койки - всё, что относилось к понятию "сзади" пылало. Он оглядел всех до одного экзекуторов слева направо, медленно, поворотом головы, неожиданно широко улыбнулся.
- Ну вы черти оторвались!
- А ты, Москва, думал тебе всё с рук сойдёт?
- Нет, вовсе, просто не ожидал такой душевности...
Со спины и ляжек эта душевность сходила ещё минимум месяца два.
 

Фрак, как у Бонда, только лучше

(Леандр (Волков Станислав))
 48    2010-08-13  1  2261
ФРАК, КАК У БОНДА, ТОЛЬКО ЛУЧШЕ. 1

Позвали в гости. Фрак надел свой новый,
У зеркала, уж битый час, стою –
Какой там Бонд? Я - Николай Фортовый!
Всем подтвержу фамилию свою!

Сейчас придем, все дамы так и охнут!
-Смотрите – Бонд! Да это Николай!
А их мужья от зависти подохнут,
А я – один в «малине», это ж рай!

Нет, не один. Со мной же будет Нинка!
Эх, будь она не ладна, твою мать!
Я весь такой во фраке…, и с блондинкой.
Уж лучше рядом с Лениным лежать!

Досадно! Ну, да ладно, скоро в гости,
О чем там я?... Во фраке я хорош!
А Нинка извелась уже от злости –
-Зачем напялил, дурень! Ты ж порвешь!

-Да что б ты понимала? Баба дура!
«Порвешь!». Еще скажи – измажу весь!
Смотри ка лучше за своей фигурой!
Ну, че ты смотришь? Еп, ты еще здесь?

Обычные семейные разборки,
Заводят их на выходе всегда.
Выходим. Понесло на скользкой горке,
Я рухнул, где ручьем текла вода.

- Вот Нинка! Вот накаркала, зараза!
Упал! Еще и выйти не успел!
Мне Нинка оплеухнула два раза,
-Эй, Бонд! Ты б лучше пОд ноги глядел!

Смотрю на фрак. Нормально, вроде целый.
Чуть выпачкался. Ладно, ототру.
Шагаю вновь, теперь не очень смело –
Вруг ведьмища права, блин, вдруг порву?

Тут выскочат, и хвать меня за брюки!
И каждая – давай к себе тянуть!
Две псины. Ах вы гребаные Сссуки!
Стою и целюсь псинам в морду пнуть.

Пока я метил, Нинка – камень в руки…
В войне за фрак, совсем чихав на риск,
Дала им так, что эти псины-Сссуки,
На весь квартал устроили там визг!

Какой я Бонд? Так, Колька нефартовый,
Иду с своею Нинкою к друзьям,
Иду, от огорчения суровый,
Шагаю, как ходячий стыд и срам!

Когда мы подходили к остановке,
Трамвай, так между прочим, отъезжал,
И нежно так, как старую циновку,
У фрака, Сссука, фалду оторвал.

Заходим в гости, там толпа народу!
Я даже от тревоги посерел.
Прилип я задним местом к бутерброду –
Точнее, я на этот бутер сел…

Все кавалеры, как один, во фраках,
А я такой пони-и-икший весь сижу,
Ко мне подходит Виктор Забияков,
Что было дальше, щас вам расскажу…

-Фортовый, ты чего ж в помятом фраке?
Еще, в придачу, в порванных штанах!
Вот это Нинка! Не жена – собака!
Заставила одеть весь этот страх…

Ты, может быть, на Хелуин собрался?
А в марте так ходить – ни то, ни се!..
Короче крепко я с тем фраком облажался,
И это, вам скажу, еще не все…

-Свалю я, по-добру, да по-здорову,
И начал незаметненько вставать,
А тут навстречу мне Задиров Вова,
И, ну мой фрак опять, ептых, склонять…

Я чуть не наложил на Нинку руки,
Когда наутро, сам тому не рад,
В прокате мне сказали – Ах, вы Сссуки!
Когда я фрак принес сдавать назад…

ПАРОДИЯ ОТ МОЕЙ СЕСТРЫ:
ФРАК, КАК У БОНДА, ТОЛЬКО ЛУЧШЕ 2

Собрались в гости, ты принарядился,
И битый час у зеркала стоял.
Пил сам с собой, в конце концов напился,
И, как, во фраке был, в нем и упал.

Меня ты называл какой-то Нинкой,
Но Нинкой, Коля, Звали твою мать,
Не помню, чтоб она была блондинкой,
Была лишь дурой, что уж там скрывать!

Потом один пошел на остановку,
И завернул к Задировым в сарай,
Чуть не убил Маринкину свекровку,
Вопросом - "Почему стоит трамвай?"

Ты видно, Коля, белены объелся,
Раз разрушаешь наш счастливый брак!
Вчера в гостях, взял, до трусов разделся,
И Витьке подарил прокатный фрак.

В тебе ведь нет ни роста, ни фигуры -
Лишь алкоголь и пустота в глазах.
Нет, от тебя никто не ждет культуры,
Но ты же, Коля, был в моих трусах!

А вот когда, ты под столом валялся,
И неожиданно скрутило твой живот -
Так тужился, пока и обморался!
Потом доказывал, что это бутерброд...

Домой ты возвращался на карачках,
Лишь издавая звуки - "Сссука, ***"...
А бедные соседские собачки,
Испуганно бежали от тебя.

Всю ночь у нас скулил соседский Ленин,
Зачем нам Забияковых кобель?
Но ты сказал, что встанешь на колени,
Чтоб Ленин разделил с тобой постель.

И нет, чтобы уже угомониться,
Туда, где бутерброд, засунуть понт,
Давай опять кривляться и хвалиться -
-Не Колька, я вам, Сссуки, я Джеймс Бонд!
 

Весна в Одессе

(Алекс Гриин)
 16  Про Одессу  2010-11-30  3  4637
Такой суеты и столько наигранно скорбных лиц, город ещё не знал!

Хоронили одесского ростовщика. Это был как раз тот самый случай, когда
при жизни он - богатейший байстрюк был круглый сирота, и вдруг, не успев
отдать концы, обзавёлся многочисленной роднёй, которая хищным прайдом,
вопрошая, куда же ты от нас так рано?, и не получив ответа, куда он именно,
бойко семенила за катафалком.

Чуть позади от внезапно близких покойному шилобреев, шла несметная армия должников, не жалевшая мутных слёз от обуявшей их радостной утраты. Они заполняли собой не только Преображенскую, но и все примыкающие к ней улочки. Каждому нужно было лично убедиться в безвременности внезапного избавления от всех долговых обязательств. Они печально и понимающе переглядывались друг с другом.

- Ах, какое горе, какое горе. Ещё второго дня мы с ним... И вот, на тебе!
- А сколько ему было? Всего семьдесят три!
- Надо же! Совсем ещё молодой...
- Ему бы жить и жить...
- А от чего, не знаете?

Причину смерти не знал никто!

Даже врач, который делал вскрытие, долго что-то бормотал себе под крючковатый нос, с каплей на кончике, пожимал вопросительно плечами, недоумённо разводил в стороны руки, опять бубнил что-то невнятное, в конце концов, грязно выругался, громко выкрикнул "Сволочь!" и с яростью написал в заключении - Здоров!

Видимо, покойный почил из вредности, из презрения, так сказать, к окружающим. Что ж, при его то состоянии, он мог себе позволить подобный фортель.

Непродолжительное время процессия двигалась молча, но вот шедшие поодаль свиньёй музыканты, сменили боевой порядок и взяли катафалк в плотное каре.

Сёма Кацман бросил раскосый взгляд в толпу, приметил в первых рядах почти всё городское и даже слегка губернское начальство, с видом столичного маэстро поднял руки (в одной скрипка, в другой смычок), набрал в легкие воздуха и ...

Пока заносчивая группа щипковых, с примкнувшей к ней, со своим льстивым пиццикато, оравой смычковиков, втихаря пощипывала печальную тему, за всех приходилось отдуваться медной группе. Струнные же всех мастей, наряду с духовиками, презрительно посматривали на ударные, не без основания считая их бездарями, бездельниками и дармоедами. Те же, в ответ, понимая свою неполноценность, пристыжено постукивали и побрякивали тем, что было им роздано для проведения мероприятия. Однако, при всём антагонизме, разъедающем, не без труда сводный коллектив, музыкантам удавалось сохранять мелодию и размер произведения, чего нельзя было сказать о тембре звучания.

Прощальная тема длилась не долго. Сема, ощутив на себе любопытствующие взгляды сильных мира сего, решил сразить их наповал широтой репертуара и смелостью импровизациии дерзко увёл исполнителей в глубины еврейских традиционных мелодий в коих, впрочем, долго задерживаться не собирался. Лёгкий опереточный пассаж сменил настроение в партере. Многие даже стали слегка пританцовывать, но поймав на себе осуждающие взгляды, моментально принимали скорбный вид.

Неожиданно, из подворотни вывалился залетный и хмельной аккордеонист с чем-то загульно развесёлым, беспардонно внося деструктив в, уже полновесную концертную программу.

Такого диссонанса оркестр стерпеть не смог: в одно мгновение тромбон и альт подскочили к хаму, и в три, максимум восемь ударов ногами от каждой персоны, восстановили статус-кво.

После чего был довольно милый экскурс в молдавско-украинский фольклор. Кабацкие печальные мотивы и лёгкий шансон также не осталась в стороне, и всё это венчала самая махровая классика - она и явилась логическим возвращением к исходной, прощальной теме.

Из нирваны всех вывел, изрядно подшофе, кладбищенский сторож, когда объявил, что кладбище им тута не бордель и, что усопшим, тоже нужен отдых и покой и, вообще, оно, лежбище, скоро закрывается...

Постная наспех речь о достоинствах виновника торжества, и торопливое закидывание его землёй, чуть снизили градус общего настроения, но не настолько, чтобы расстраиваться по пустякам.

Расходились уже затемно. На душе была какая-то лёгкость.
В весеннем воздухе пахло акацией, любовью и жареной рыбой.
 

Привет, оружие!!! глава 13

(Алекс Гриин)
 2    2011-02-27  0  1264
В общей сложности Шурка провел на губе больше двадцати пяти суток, ему добавляли ещё пару раз по несколько дней, но это делало его более злым и упёртым. Ведь эта губа не шла ни в какое сравнение с той, что была в Валге - там была губа, в которую свозили всех самых злостных штрафников со всей Прибалтики. Заведовал ей некий капитан Колесник, редкий тип, которого из гестапо выгнали бы за зверства. После восьми суток пацаны прибывали в часть все искусанные клопами, которых запрещалось травить и с кровяными мозолями от строевой. По малому сроку там никто не сидел, потому что, прибыв туда на трое суток, тебе сразу добавляли ещё пять, а если кто начинал качать права - добавляли ещё, и ещё, и ещё... Колесник мог за десять минут до Нового года появиться на губе с ёлкой, установить её в центре плаца, и устроить подопечным хоровод по-пластунски минут на сорок, а после в пургу, на морозе заставить маршировать и петь гимн Союза часа полтора.... Что и говорить, милейший был человек. Да, будет старость его светла, как дни его постояльцев.

Памятуя об этом, Шурка считал эту губу детским садом с большими
бытовыми неудобствами и плохой кормёжкой, но убило его малюсенькое, в три строчки незаметное сообщение в армейской газетёнке, на которое он раньше и внимания то не обращал, а говорилось в нём о смерти Высоцкого.

Когда он вышел на волю, на него смотрели с большим уважением, ещё бы больше него в одиночке здесь ещё никто не сидел, на пару дней он почувствовал себя героем, однако повышенное внимание к его персоне быстро ему надоело, и он снова стал в одиночестве ходить в самоволки.

Время потихоньку шло к дембелю, но результаты работ по строительству столовки не оправдали ожиданий высокого начальства, деды стали совсем неуправляемые и их поведение напрямую отражалось на поведении личного состава обслуживающего полигон, да, что греха таить, и на поведении кадетов. Исходя из всего этого, дикую дивизию собрали и на двух чахоточных автобусах привезли дослуживать в Питер, где тем временем в учебных корпусах академии им. Можайского, шёл грандиозный ремонт. Бесплатные подсобники типа принеси-замеси для прорабов таких строек просто находка и они бросили это доблестное войско на разгрёб мусорных и прочих завалов, но предварительно поселили в казармах на улице Красного курсанта. Теплые, кирпичные корпуса встретили по-домашнему, с тараканчиками и клопами, но не в тех диких количествах, чтобы обращать на это особое внимание. Всё это походило на дом престарелых, куда заботливые потомки свозят на доживание мешающих их быту чумных предков, и отношение к ним было соответствующее - Бог с ними, пусть шальные, но старики же, им не долго осталось, потерпим как-нибудь...

Увольнение в первой, второй и прочих партиях, (кроме последней, под Новый год) Шурке не грозило, а потому все задания и работы он грубо отсылал куда подальше и новый комвзвода капитан, которого Шурка нарёк "Кирпичом", каждый день напоминал ему про эту последнюю партию, на что он грубо парировал - дольше Нового года всё равно не продержишь, а вот тебе тут трубить и трубить.

Дней десять спустя, на стройплощадке объявили срочное построение. Все были крайне удивлены, когда перед строем вырос генерал-лейтенант, заместитель начальника академии и, не рассусоливая, по-деловому задал вопрос:

- Кто хочет уволиться в первую партию?

Пока все думали, какой подвох скрывается за столь заманчивым
предложением, Шурка смело шагнул вперёд, терять то ему было нечего.

- Мне нужен ещё один человек, - произнёс генерал.

Шурка подмигнул бывшему штабному писарю, который тоже отметился на губе и которому тоже светило увольнение "под ёлочку". Он нерешительно вышел из строя и встал рядом с Шуркой, переминаясь с ноги на ногу, словно ему приспичило в туалет.

- Значит так! На этом месте, через двадцать пять дней должно быть
построено КПП. Даю вам в помощь прапорщика Лахно, с сего момента, вы поступаете в его распоряжение, он обеспечит вас всем необходимым и как специалист он хоть куда, а я со своей стороны даю гарантию, что домой поедете в первую партию.

В стороне Кирпич, глядя исподлобья, похрустывал зубными пломбами, а Шурка нагло, даже показушно вызывающе лыбился ему в лицо.

Вот что значит генерал - задачу поставил четкую и ясную, обозначил срок исполнения, дал компетентного спеца в помощь и заинтересовал по-полной - на дембель первыми. Не то, что эти капитаны и майоры, по полдня сопли жуют, а толком объяснить чего хотят, не могут...

Пока он внутренне восторгался генералом, рядом стоял прапорщик
Лахно и смотрел в небо так, как смотрят правоверные при исполнении намаза, закатив глаза и со смиренным лицом.

- Ну, командир, с чего начнём?, - поинтересовался Шурка у прапора,
на что тот толково так ответил, мол, с расчётов, вынул из внутреннего кармана тетрадь в косую, да-да, в косую линеечку и принялся на коленях делать какие-то исчисления в столбик. Минут через сорок он выдал полный список необходимых для выполнения задачи строительных материалов и на глупый вопрос, когда эти материалы привезут, указал на стройку, что шла (верней, стояла - тогда долгострой был в моде) на противоположной стороне дороги, и объявил это неисчерпаемым источником солдатского архитектурного вдохновения.

Вечером при помощи двух бутылок водки (сторожу по одной на каждый глаз) и сорока дисциплинированных кадетов со стройки, напротив, на будущий объект перекочевали две двери, два широченных окна. Доски и брус для крыши, красный, ровненький кирпич, рубероид и даже паркетная доска. Кадеты выстроились цепочкой и всё передавали друг дружке по конвейеру через дорогу, а двоих сослуживцев с флажками поставили семафорить проезжающим машинам, что очень положительно оценили проплывшие мимо Гаишники. За три часа с гаком, объект был укомплектован под завязку, в пылу даже принесли несколько шпал под лаги - в двух кварталах шёл ремонт трамвайных путей. Вобщем, Родина в тот вечер для армии не жалела ни средств, ни сил, ни материалов - Все для фронта, всё для победы!

Нет для солдата большей радости, чем дембельская аккордная работа, в этот срок самые невыполнимые задания делаются с лёгкостью пинка и потому задачи ставятся не из лёгких. За день было вырыто ложе под фундамент и сколочена опалубка, на следующий день залили опалубку бетоном, который помогли месить те же кадеты и через сутки приступили к кладке стен. Любо- дорого было наблюдать, как ряд за рядом стали расти эти стены, появилась гордость за свою работу, даже некая наглая уверенность, что не Боги горшки обжигают, а ещё зародилось сильное подозрение, что многие шедевры питерского зодчества, были именно дембельскими работами петровских времён, только задачи ставились чуть масштабней и мотивация была более весомой, а так всё то же самое.

Через двадцать дней, на указанном генералом месте, стояло новенькое КПП с беленькими окнами и дверьми, оштукатуренные изнутри стены и, ладно настеленный пол, лоснились от масляной краски, в таком здании можно было не только службу править, а даже жить красиво. Генеральская улыбка стала приговором к увольнению в запас, но до этого как награду строителям дали два дня увольнительных в город, куда Шурка снова ушёл один. На этот раз он прощался с полюбившимся ему мегаполисом, на душе была светлая грусть, так бывает, когда расстаёшься с очень близкими тебе людьми - сердце начинает сдавливать невидимая рука, а в носу, ближе к переносице предательски пощипывать, да, так, что нос начинает шмыгать и в краешках глаз образуется сентиментальная влага. В такие минуты даже самые брутальные супермены украдкой гонят слезу со щеки и ничего не могут с собой поделать...

В воскресенье Шурка поехал в Гатчину прощаться с девчонками отделочницами, с которыми подружился в Токсово. Проводы в их общаге получились весёлыми и хмельными, много пили на брудершафт, целовались не по детски, откровенно тискались, расслабуха пошла по-полной, ещё бы он один и пять девчонок, башку просто снесло. Трудно представить, чем бы это всё закончилось, если бы одна из них не сказала, что через двенадцать минут будет последняя электричка...

Оделся за сорок пять секунд, беглые поцелуи, сбор адресов и лошадиный бег на станцию под проливным дождём. Ему оставалось еще метров сто пятьдесят до платформы, когда к ней подошла электричка, сил уже не было, ноги стали деревянными, каждый шаг сотрясал мозг. Раздался характерный свистящий звук закрывающихся дверей, Шурка выбежал на рельсы перед локомотивом, встал на колени и распростёр в стороны руки, из кабины выглянул машинист и крикнул, чтобы он бежал скорее к ним в кабину. До окончания увольнительной оставалось пятьдесят минут и если он хоть на минуту опоздает, то завтрашнее увольнение не состоится, и ещё два месяца Кирпич будет у него пить кровь. На Балтийский вокзал электричка пришла за десять минут до окончания увольнительной. Стоянка такси напоминала мавзолей - очередь была ничуть не меньше. Шурка с мольбой в голосе обратился к очереди, мол, из увольнения опаздываю, его моментально усадили в первое же такси. Водила, оказался понятливый и лихой - гнал даже на красный свет... На КПП он вошёл ровно за две минуты до часа икс, там под часами стоял Кирпич, лицо его радости не выказывало, затаив дыхание, чтобы тот не унюхал перегар, он прошёл мимо Кирпича, отдав честь...

Утром, после завтрака ему вручили документы и проездные деньги, дали пять минут проститься с сослуживцами, вывели с чемоданами на плац и после смотра выпроводили за ворота... и никаких сантиментов. Свободен!!!

Прощаясь с этим, изрядно надоевшим, но ставшим каким-то родным, заведением, Шурка был всё же безгранично благодарен армии, за ту закалку, опыт, привитую уверенность в своих силах, обретённое сознание самостоятельного, сильного мужика, полностью готового к свободной, независимой, гражданской жизни.

Он огляделся по сторонам, втянул ноздрями морозный, питерский воздух и с улыбкой, ощутившего свободу узника, произнёс:

- Прощай, АРМИЯ!!!!
 

Привет, оружие!!! глава 11

(Алекс Гриин)
 5    2011-02-13  0  1213
Обратная дорога началась с охоты на "тигров" - это такие вагоны с красной полосой для перевозки вина, поскольку весь запас портвейна ушёл на празднование пуска ракеты. На каждой сортировке дембеля отправлялись на добычу веселящего зелья и редко когда приходили с пустыми руками. Всё это говорило о пользе проведённого в армии времени, мол некогда зелёные сосунки и никчёмные повесы, в короткое время превратились в самостоятельных мужичков, добытчиков, которым никакие жизненные выкрутасы не страшны.
А тем временем весна набирала обороты, солнце припекало так, что у всех на носах повысыпали веснушки, а мордахи приняли розовато- красный колер. В теплушке ехалось сверхкомфортно: зелёная травка веселила глаз, несколько раз в небе появлялись стаи перелётных птиц, свесив ноги, забавно было наблюдать, как на поворотах и изгибах рельсов, от трения, из под колёс валил сизый дымок, на что раньше то и внимания никто не обращал.
В солдатском плацкарте горланили песни и давили на массу, у комсостава же в купейном вагоне героически отдавал концы бидон со спиртягой. Две довольно симпатичные проводницы были что называется нарасхват, столько мужского внимания они не получали за всю жизнь. Если по пути на полигон офицеры вели себя сдержанно, можно сказать культурно и пили в меру, то уже с полигона ехала отборная пьянь и неотёсанные гусары, которые только что прогнали Наполеошку и ничуть не меньше, и море которым даже до щиколоток не доходило. Все как один были холосты, если верить их словам, каждому в ближайшем, но будущем, светила маршальская перспектива, и не переспать с ними - для юных дев, просто пустить жизнь под откос, и провести её жалкий остаток с обкусанными до локтей губами.
(Солдату влюбиться - только раздеться, сорок пять секунд!)
      Народный армейский норматив.
И тут на одной из остановок, ефрейтор Окин по кличке "Кот", привел одну из девушек в теплушку в гости. Состав тронулся и в один момент был организован праздничный стол, пусть не изысканный, но добротный и от души, пусть без шампанского, однако с портвешком. "За присутствующих здесь дам", набрались быстро, так как "между первой и" всеми остальными промежутка вообще не оказалось. Ольга, (так звали проводницу) несмотря на милый, даже целомудренный вид, пила портвейн с мужиками наравне, только в отличие от них не хмелела. Для неё все выворачивались наизнанку, чтоб понравиться, пели песни под гитару, рассказывали анекдоты и смешные случаи, показывали фокусы на картах, и только молодой поварёнок Женька играл с ней в гляделки, а после смело подсел к ней, обнял и стал нашёптывать что-то на ушко, она ему с удовольствием отвечала взаимностью.
Душевный зубовный скрежет оглушил ноосферу! Три дембеля и Шурка смотрели, как этот недоделанный сыняра, запросто так уводит из под носа их, можно сказать, уже любовь и мысленно он был уже измельчён каждым из них до фракции зубного порошка...
Первым и единственным не выдержал сам добытчик Окин. Неуставно грубо он, не найдя ничего лучшего, приказал молодому одеться по форме и, мол, чего он тут вообще...испоганил весь вечер. Моментально все притихли, бросая при этом уничтожающие взгляды на старослужащего раздолбая и Ольга сидела по-мышинному кротко. На следующей остановке она быстро юркнула из теплушки, мимоходом бросив нежный взгляд на Женьку и скупо попрощавшись. В тот вечер гвардии Окин выслушал полновесную лекцию о недоразвитости своей особы и какое место он занимает в иерархии отпетых мудаков, и даже то, что его мама ждала выкидыш, а получился он - Окин. Зато Женьке дали вольную на всю ночь. Он вернулся утром, когда состав остановился в Борисоглебске, сияющий, усталый, выжатый как лимон, но счастливый и с внутренним огоньком в душе. Пацаны сразу Женьку зауважали - надо же, такую кралю у всех на глазах увёл. Наш человек!
А дело опять неуклонно шло к Москве и снова у Шурки тоска-тревога поддавливала сердечко, и как в прошлый раз он пожирал глазами любимую Останкинскую башню, когда поезд тащился по окружной железке, и снова он неудержимо орал сослуживцам про знакомые места, тыкая пальцами в дверной проём, в котором появлялись Московские панорамы и...и всё. На этот раз столицу минули быстро, но на сортировке в Перово, ему удалось сбегать в диспетчерскую и оттуда позвонить бабульке. Она в свои семьдесят девять лет всё ещё работала санитарочкой в санчасти, при заводе "Калибр", мыла пробирки и полы, её все любили, как любят бабулек сказительниц из сказок за её опрятный игрушечный вид. Её подозвали почти сразу, но поговорить не получилось, она плохо слышала, а потому ей всё пересказывала какая-то молоденькая девчушка, которой она отдала трубку. И все равно любимый голос согрел Шурку, внёс некий покой и умиротворение.

В Ховрино удачно обменяли тушёнку на десять литров "Агдама", чем несказанно подняли боевой дух жителей теплушки и на радостях отметили прощание со столицей. Утром минули поствоенные руины псковщины и после таблички "Эстонская ССР" в проеме двери замелькали опрятные пейзажи - рас****яйство кончилось. Но снова нудной пчелой в мозгу зудело- почему всё так неправильно: вроде государство одно, и граница условная, но такая пропасть разделяет две эти территории, да, что там пропасть - гранд каньон, перебраться через который нет никакой надежды: с одной стороны - любовь и уважение к своей работе, дому, среде обитания и полная апатия, фатальное безразличие и абсолютное насрать - с другой.
Полон таких горьких дум, Шурка пялился на проплывающие косогоры, покрытые сине-фиолетовыми первоцветами, похожими на крокусы, которые компактно пробивались из под только что оттаявшей земли, вдыхал этот земляной запах с примесью прошлогодней прели слегка сдобренной солнцем. Каждый вдох имел свой неповторимый оттенок: то хвойный, то отдалённо грибной, а то с нотками талой воды или подсохшей травы. Такое можно почувствовать только на скорости. Первый раз он это заметил лет в пятнадцать, катаясь в Сокольниках на велосипеде и с тех пор, при быстром движении, он всё время жадно втягивал ноздрями воздух, стараясь уловить оттенки запахов.
Май и часть июня Шурка посвятил прогулкам по окрестностям, общению с природой. Частенько он забредал на ту поляну, где он провёл с Астойсамые прекрасные минуты в жизни, сидел, тупо пялясь на муравейник, и тешил себя надеждой, а вдруг она сейчас появится. В конце концов он расклеил по всей поляне на стволы сосен тетрадные листки с воззванием:
- Аста, мой телефон в Москве 287-2705, буду дома в Ноябре.
      Люблю и жду.
      Саня
Больше на эту поляну он ни разу не придёт и не смог бы, поскольку среди недели его, и ещё человек пятьдесят дедов, вызвали с вещами в штаб, моментально оформили все документы, запинали в автобус и аля-улю, часа через четыре высадили в учебке, в Выру, где усадили всех в поданый плацкарт, прицепили к попутному товарняку и покатили. Куда? Зачем? Не ясно. (Хорошо, Шурка успел сбегать в лес за спрятанной там гражданской одеждой).
Оказалось, прибыли в Ленинград. Что ж, приятная неожиданность лучше, чем ожидаемая неприятность. В Питере давно мечталось побывать – кто после этого скажет, что мечты не материализуются? Электричкой доехали до Токсово, где у академии имени А.Ф, Можайского был инженерно-химический полигон, там всех и разместили в щитовой казарме проеденной здоровенными крысами, но зато с хорошим телевизором, что в преддверии Московской олимпиады не могло не радовать.
На полигоне царила строжайшая дисциплина и примат службы по уставу, и вот сваливается неуправляемая, приехавшая из лесной глуши, полусотенная урла обуревших дедов, которым три месяца до дембеля, и которым до фонаря все эти уставные игрища.
Утром этому анархическому образованию назначили командира - капитана, больше похожего на забулдыгу, переодетого в видавшую виды военку, которому незамедлительно дали кликуху "Шнырь", и его зама, худенького старлея, к коему приросло прозвище "Суслик". Видимо, за некие провинности, в виде наказания, им под начало и была отдана эта "дикая дивизия". Для ознакомления они выстроили всех в казарме, в две шеренги - зрелище было жалким, деды были одеты и обуты кто во что горазд, на бравурную команду Шныря Ровнясь! Смирно! из дальнего края вторй шеренги тут же донеслось,
- Да, пошёл ты на ***!
Общий громкий хохот, и девичий стыдливый румянец на щеках зама-старлея, показали всю тщетность попыток повлиять на столь благородное собрание в стиле Макаренко-Сухомлинского, а потому он не мешкая перешёл на угрозы в стиле: Я щас батьке скажу! В роли деспота-батьки выступал полковник командир части, человек правильный, как таблица умножения и столь же неоспоримый. Для всего местного служивого населения он был царь, Бог, гром и молния...но только не для этих гвардии героических войнов, прошедших все прелести махровой, лесной романтики и дедовщины, а по-сему, капитана послали ещё раз, только теперь с другой стороны строя. Худо-бедно, ему удалось сделать перекличку, но никто не стал ждать команду "Разойдись!", разбрелись самостоятельно.
Инспекция территории оставила самое благоприятное впечатление: колючки вокруг почти не было, что для самоволки самое первое дело, укромных уголков тоже было с избытком, рядом с клубом был каскад прудов с проточной, ключевой водой и оборудованный десятиметровой вышкой. Вобщем, ландшафт располагал к комфортной службе, что в дальнейшем и подтвердило первые ощущения.
 

Привет, оружие!!! глава 10

(Алекс Гриин)
 4    2011-02-07  0  1220
Унылый, степной пейзаж тянулся без конца и края. Куда взгляд ни кинь - голяк на базе: ни деревца, ни кустика, собаке ногу задрать и то не на что. В силу этих обстоятельств, собак видно не было тоже, только рельсы, ведущие за горизонт и параллельно рельсам столбы с проводами. По тем рельсам дизельный локомотив- трудяга настырно тащил длиннющий товарный состав, издали похожий на чёрные сардельки. Хищные птицы на столбах внимательно следили за этими сардельками, будто старались их пересчитать. Изредка, как видения, возникали крохотные полустанки, не понятно для чего существующие, поскольку жизни вблизи них не наблюдалось. На какой-то степной сортировке армейский состав отделили от товарняка, но тут же его подцепил весёлый дизелёк и поволок в ещё более пустынную и, как оказалось, особую зону. Зона и впрямь была особой - по проложенным трассам ездила тяжёлая военная техника и было видно сразу, что здесь кипит какая-то своя жизнь.

Километров через тридцать упёрлись в абсолютный тупик с бетонной эстакадой, метрах в трёхстах от которого был авто-полигон, на коем месили грязь ракетные тягачи с большим количеством колёс. Зрелище было фантастическое: по жирной жиже, покрывающей все колёса, плыли двухкабинные зелёные монстры. Они не то чтобы преодолевали бездорожье, они плевать на него хотели с высокой колокольни. Первый раз за службу Шурку охватило чувство гордости за технику СССР, а уж когда такой же тягач, но с грузовым кузовом подали под погрузку, то к гордости прибавилось и чувство ребячьего восторга.
Час на перегрузку и вот уже этот монстр очень мягко и быстро покатил всё тыловое хозяйство на пусковой комплекс, который состоял из силикатной, кирпичной, жилой трёхэтажки, двух стартовых площадок и нескольких ангаров, замаскированных под холмики. Кухню обустроили под шиферным навесом рядом с казармой, ракету и всю технику батарейцы загнали в ангары, выставили охрану и началась степная служба, скучная и однообразная - кругом лысый горизонт, суслики и настырный, упругий ветер. После такого колоритного недельного пути, болотное спокойствие полигона депрессивно подействовало на личный состав и его командиров.

(Только в армии постоянно строят, по сути своей не строя ничего!)

Народное армейское парадоксальное наблюдение

Построения в армии - дело святое! Оно происходит с такой же частотой, с которой арабский муж чешет своё мужское достоинство, а он теребит его постоянно, как-бы проверяя, ежеминутный прирост. Надо, не надо, а рука его сама по привычке лезет на виду у всех тревожить причинное место и происходит это так естественно, что окружающие через некоторое время тоже, не ведая того, начинают подёргивать себя за причиндалы. Даже на приёме в Кремле, кто-нибудь из свиты Ясера Арафата нет-нет, да потянет брюки вверх за мошну, что после киношникам прибавит хлопот с удалением данных движений из видеоряда. Так вот, в отсутствии дела, построения и являются разновидностью времяпровождения, неким арабским почёсыванием личного состава на предмет наличия оного. В подобных утехах прошло добрых дней пять, прежде чем устроили банный день. Два автобуса увезли личный состав в военный городок, что в получасе езды от стартовой площадки.
Городок тот произвёл приятное впечатление полноценного поселения людей, со всеми атрибутами гражданской жизни: почта, магазин, клуб, жилые и учебные корпуса, даже деревья и к радости изголодавшейся публики, красивые девчушки, видимо дочки офицеров, которые показушно воротили нос от навязчивой солдатни и их сальных шуток.

В день пуска чувствовалось некое пчелиное оживление и нервозность, так бывает на свадьбах, когда самогон и закусь на столе исходят слезой и паром, и гости в прихожей давят ноги друг другу, а за стол ещё не зовут. Но разрядку внесла боевая тревога, весь личный состав словно шарахнуло током, броуновское движение приобрело вектор, некоторую упорядоченность и, если угодно, смысл.

Началась лебединая песня батарейцев: в полной боевой амуниции они бегом унеслись на стартовую площадку, выкатили из ангара ракету и установили её на пусковом столе. Все работали как часы, слаженно, чётко, без лишней суеты, каждый профессионально делал свою работу, всё было на полном серьёзе, без шуток. Это тебе не какие-то там КЗ (комплексные занятия) с имитацией пуска, а это сам результат того, чего ради вся служба происходила, тут не место было шуткам и раздолбайству, и это чувствовали все.

Шурка попытался подойти ближе к старту, чтоб в деталях посмотреть весь процесс подготовки ракеты к пуску, но старт был оцеплен вооружёнными РЭЗМачами и ему было по-дружески сказано куда идти, тем более, на старте процесс вошёл в завершающую стадию заправки ракеты топливом, а это дело ядовитое, и потому заправщики работали в химзащите и противогазах. За час до пуска всех зевак эвакуировали в степь, на расстояние полутора километров, откуда ракета была видна как на ладони - высокая, стройная и технически безупречная.
Сначала появилось малиновое зарево и дым в обе стороны от старта, ракета стала тихо отрываться от стола и тут шарахнуло по ушам пусковым взрывом. Звук был очень непривычный, будто воздух рвали как лист бумаги. Ракета приподнялась, как-бы зависла над стартовой площадкой и уверенно набирая скорость рванула вон из атмосферы.

Вторая волна гордости за советскую технику накрыла Шурку с головой. Ещё бы, такую красоту даже не каждый ракетчик видит за время службы, а тут так подфартило. Уже через пару минут весь личный состав нёсся со всех ног к ещё горячему стартовому столу, каждый пачкал копотью со стола большой палец и прикладывал его в военный билет, на одну из пустых страниц, тут же ставил дату и время пуска. Такова была традиция в ракетных войсках. А ещё минут через двадцать связисты сообщили, что ракета попала точно в условленный квадрат в районе озера Балхаш.

Вот когда у армейцев наступает оргазм! Офицеры ходили добрые и весёлые, того и гляди начнут целовать всех подряд, ещё бы, им всем засветило повышение в звании и ещё кой-какие поощрения, от чего они тут-же потребовали накрыть поляну в столовке, благо у Шурки давным давно всё было готово. Солдаты тоже не остались в накладе, и благодаря Гэ-Сэ-эМщику Масловскому Сашке пригубили около четырёх литров спирта (из бидона в тридцать литров не так и заметно). Всеобщее ликование захлестнуло всех.
Горланили под гитару песни, курили прям в казарме и угомонились далеко за полночь.

Со следующего дня стали не торопясь готовиться к отбытию в Валгу, на что было отпущено неделя, но вдруг началось движение на соседнем старте: появилась пусковая техника, люди, много машин и наконец была доставлена и установлена на старт, простая гражданская ракета с флагами СССР и Франции. Пару дней над ней колдовали спецы, на третий день началась заправка, но что-то там не клеилось и вместо вечернего пуска, эвакуацию объявили только в полночь. С расстояния километр, старт весь в лучах прожекторов был похож на сценическую площадку, на которой вот-вот начнётся какое-то действо...
Три часа томительного ожидания в тёмной и не очень тёплой степи были похожи на пытку, все уже устали пялиться на соседний старт, но смотреть больше было некуда, кругом было темно как у Малевича в квадрате, и вот свет приглушили, зрительный зал зашушукался, полыхнуло малиново-красное зарево, взметнулись клубы дыма, от ракеты отвалили опорные и прочие фермы и она пошла. Пошла мощно, яростно, настырно, без зависания и прочего балаганного позёрства, как и положено осуществлять запуск чужих спутников по программе "Интеркосмос". Из всех четырёх сопел вырывались мощные струи огня и вот на высоте примерно метров четыреста она стала делать очень странное движение вправо, очерчивая петлю...
- Вот это траектория взлёта, я о таком и не слыхивал никогда, - пронеслось в Шуркиной голове и тут эта радость, со всего маха саданула в землю в полутора километрах от остолбеневших вояк. Огромный, яркий шар ослепил эвакуированное войско. Секунда, другая, третья - такого грохота никто из них раньше не слыхал, земля подпрыгнула под ногами как батут, двое слишком впечатлительных солдат свалились со страха, но смеха небыло, а если и был, то его ни кто не слышал - все на время оглохли и стояли в оцепенении, соображая, что же произошло на самом деле, уж не розыгрыш ли это.
Из оцепенения всех вывело козлиное блеяние какого-то батарейца.

- Дееембель в опааасности!

В ту ночь спать легли без окон, их просто выбило взрывной волной все до единого. Утро показало, что дембель и правда был в опасности. У ракеты отказал один из четырёх движков, вот её и перекосячило. И слава Богу, что не отказал ближний к солдатам двигатель, а то они стояли точно на радиусе взрыва. Шурка подозревал, что Боженька оберегает его, в чём он убедился ещё в детстве: первый раз, когда они с ребятами кидали в костёр патроны, а они долго не взрывались, он выглянул из-за насыпи и тут раздался хлопок. Пуля облизала висок, он даже почувствовал её тепло. И второй раз, это когда полезли в гаражи за лысыми покрышками, чтоб катать их с горки, и когда он стал перекидывать покрышку через бетонный забор, плохо закреплённая секция того забора рухнула на Шурку, он свернулся калачиком на земле, зажмурился со страху и... Когда открыл глаза, то в пяти сантиметрах над ним качалась бетонная плита, которую чудом удерживала вставшая на попа покрышка. И в этот раз Господь был милостив к нему, но осознание этого к нему придёт много-много позже. А через день связисты сообщили, что на северном полигоне при пуске погибло более ста двадцати человек (вся батарея со службами обеспечения): там ракета крепилась на растяжках с разрывными болтами, один из которых не сработал, ракета дёрнулась вверх, после легла на бок и влетела в ангар, куда укрыли весь личный состав... Им, конечно, не поверили, так как нет на свете больших сплетников и придумщиков чем связисты, чтоб обратить на себя внимание, они готовы сочинить такое...но эта информация подтвердится через лет пятнадцать, когда уже можно будет говорить обо всём.

Долгожданная погрузка в уже любимую теплушечку прошла со знанием дела и с неким энтузиазмом, всем хотелось в дорогу, снова почувствовать дух путешествий, смену мест, климата, долготы дня и вообще перемен. Тронулись под вечер, снова мерный перестук колёс убаюкивал служивых, все были усталые, но по-детски умиротворённые.
 

Привет, оружие!!! часть 2

(Алекс Гриин)
 8    2010-12-23  0  1495
В декабре начались занятия по специальности, специальность та называлась - "Химик-лаборант котельных установок" и заключалась в постоянном контроле качества, циркулирующих в различных отопительных системах, воды и пара. Попадая в боевую часть, эти учёные алхимики чудесным образом превращались в чумазых кочегаров с привилегией начхать на строевую и ежедневно мыться от пуза.
Вот когда вспомнились в полной мере школьные и ПТУшные учителя - военные отличались от них в корне. У них все законы и формулы подчинялись военной дисциплине. В хим-лаборатории нередко можно было услышать:
- Реакцию окисления-восстановления начи-най!
- Окончить реакцию!
Не было ни одного преподавателя, чтоб не обладал способностями усыплять курсантов и только тут солдаты познавали азы экстрасенсорики - видимо, отбор преподавателей был очень серьёзный.
Самое дубовое дело - наряд по столовке, да еще в Новогоднюю ночь. Это нужно за сутки, двадцати доблестным войнам отпидерасить минимум три футбольных поля полов, помыть с хлорамином двенадцать тысяч скользких, как жабы алюминиевых тарелок, которые чуть тёплой водой от комбижира просто не отмыть, также пятнадцать тысяч не менее скользких ложек, более тысячи котелков, около тысячи чайников и столько-же разводяг, а ещё почистить четыре тонны картошки и так, по мелочам: лучок, морковка...
Именно в такую новогоднюю засаду и попал Шуркин взвод Обидно не было - было не до того. На улице крепкий морозец потрескивал и позвякивал сосульками, а тут войны ракетчики, разошедшиеся от пара, правили свой новогодний шабаш. Гоношение возле туалета привлекло Шуркино внимание - пацаны пили одеколон.
Протянули ему кружку, он пригубил и тут же выплюнул - была нужда травиться и, напевая чего-то там про арлекинов и пиратов, направился в зал, домывать полы.
- Эй, воин! Ты чего такой весёлый? - дежурный прапор был сер и зловещь, как немецкий танк.
- Так Новый год наступил, товарищ прапорщик. С наступившим Вас!
- А ну-ка, иди сюда! Дыхни!
- Что, одеколон пил?, - молчание...
Прапор подвёл Шурку к туалету, а там пузырьков пустых видимо-невидимо....
- Твои?
- Угу...
- Где брал одеколон?
- По тумбочкам наскрёб...
- Стой тут....
Пока прапор ходил стучать дежурному по части, Шурка заставил любителей отечественного парфюма съесть по охапке лаврового листа и затихариться. Его отстранили от наряда и отправили в казарму спать...
А то, о чем говорил военврач в Москве, началось на следующий день.
Комбат Юдин на пару с политруком чихвостили парня перед всей батареей в сто шестьдесят лиц и в хвост, и в гриву, мол, падла, у своих товарищей воровал, чтобы только нажраться, как свинья, и как Шурка понял, ещё не придумали такой смертной казни, чтоб разнести его вдребезги и клочья...
Вдруг, он вспомнил про детский садик - в миг майор с замполитом превратились в двух маленьких шалопаев. Один из них держал за ногу тряпичного зайку и при этом, что-то выразительно говоря (а детский лепет и речь военного мужа мало чем отличаются), он яростно размахивал худенькими ручками и этот несчастный зайка при каждом взмахе бился тряпичной мордахой об пол. Смешно не получилось - в этом зайке Шурка увидел себя, в его арбузной башке на тот момент звучало только одно:
- За чтоооо, блин!!!!!
Позади него в строю стояли пацаны с виноватыми лицами и сверлили взглядами его затылок...
Вечером Шурку подозвал к себе сержант замкомвзвода и без злобы, с уважением и теплой интонацией в голосе, пожимая руку, тихо произнёс:
- Держись, брат, в армии и хуже бывает, я знаю всё...
- Что, стуканул кто-то?
- Не важно. А если взял всё на себя - тяни до конца.
На душе просветлело. Через пару дней отношение всего комсостава стало мягче и человечнее, хотя на всех собраниях продолжалась показушная порка, но это было нужно для проформы, маховик то уже раскручен и его не остановить...
Через неделю затеяли строевой смотр, каждая батарея должна была строевым шагом проломить асфальт перед высокой трибуной на которой восстоял Царь и Бог всея учебки - генерал-майор Мороз.
Солдаты делали парад, а генерал свирепо орал с трибуны в хрипатый мегафон:
- Ножку, ножку дайте! Строй держать, мать вашу! Что вы как беременные бабы...
Парадный прогон закончился разносом всей части, что мол, распустились, сволочи, не можете даже элементарного - строем пройти, дисциплина никчёрту, одеколон жрёте...
Такого триумфа Шурка даже не мог себе представить. Его выперли из строя и вся пятитысячная учебка под громогласные оскорбления генерала, выражала ему своё презрение. В этот момент ему хотелось провалиться сквозь землю, стереть себя самого в порошок, он уже и вправду начал верить в то, в чем его обвиняют. И вдруг всё стало по-фигу, будто в голове лопнула капсула с “Пофигином” и на продолжение генеральской истерики он уже внимания не обращал. Генерал поистерил ещё минут пять и яростно разогнал своё бездарное войско по казармам, проводить парко-хозяйственный день.
Озлобленные офицеры напрягли солдат тотальной уборкой: все койки были сдвинуты в один угол и натирание полов шло полным ходом...
- Батарея, смирно!
Шурка, как и все курсанты вскочил, вытянулся по стойке "смирно" и (о ужас), прям на него шёл генерал Мороз, но он прошёл как бы сквозь Шурку, даже не заметил, будто его не было вовсе. Ругаясь и матерясь он прошёлся сквозняком вдоль казармы, неожиданно подбежал к Шуркиной койке и заорал:
- Чья это койка?
- Рядового Мишина!
- Где этот рядовой?
- Товарищ генерал-майор, рядово...
- Воин, вас учили заправлять постель?
- Так точно!
Видимо, когда сдвигали кровати, кто-то нечаянно присел на его койку. Ну, почему именно на его, и почему именно сегодня...
А генерал не ждал реакции на своё замечание, он уже был близок к оргазму и распалялся всё сильней и сильней, орал что все твари и заросли плесенью, развели пауков и червей, дисциплины не стало, воруют дуг у друга сволочи, одеколон жрут...
- Кто этот солдат?
- Рядовой Мишин!
Розовые, поросячьи щечки генерала окрасились помидорным румянцем и резко перешли в свекольный спектр, а эти глаза человека, страдающего жесточайшим запором, не оставляли разгильдяю Мишину ни единого шанса на жизнь...
У Шурки в башке лопнула вторая капсула с "Пофигином", последнее, что он услышал,
- Отчислить в самое ближайшее время, в самую дальнюю точку Советского Союза!

Через неделю за Шуркой приехал какой-то литёха из Прибалтики. На его проводы пришло всё командование батареи, ошалевший лейтенант не мог понять, с какого пирога простому отчисленцу такие почести. Все обращались к нему по имени, панибратски хлопали по плечу, жали руку, говорили что он настоящий мужик и желали столько хорошего, что Шурку пробило на слезу с соплёй и он растроганный влез в автобус, который скрипнув дверьми, фыркая повёз его к новому месту службы.
 

Привет, оружие!!! глава 9

(Алекс Гриин)
 2    2011-01-31  0  1162
Ураааа!!! Шурку взяли на пуск! Припомнив отлично проведённый выезд в ЗПР, его включили в состав дивизиона, который отправлялся в Капустин яр, старшим поваром. В помощь себе он взял проверенного на тех же учениях молодого поварёнка, туляка Женьку Дрынкина. Этому парню на днях плохая весть из дома пришла - жена родила мертвого ребёнка и саму еле спасли, вобщем, чтоб отвлечь его от дурных настроений, Шурка и решил взять именно его.
Числа двадцатого Марта началась погрузка в состав, который состоял из одного плацкартного вагона для солдат, одного купейного - для комсостава, шести открытых платформ для ракеты, заправщиков, кранов и прочей нужной вспомогателиной техники, и Шуркиного домика на колёсиках - теплушки, с откатными дверьми по обе стороны. В теплушку погрузили тройной запас продуктов, две полевые кухни, дежурный бак с водой, четверть вагона колотых дров и ящик газового крупного угля. Над дровами из толстых досок сколотили нары на десять персон, на них накидали матрацы, подушки и чтоб укрываться, постовые овечьи тулупы - перина получилась, хоть всю дорогу не вылазь из под неё, приёмистая, стало быть. Для досуга захватили карты, шахматы и гитарку - а куда же служивому без гитарки - да, никуда! Гитарка то она и собеседница, и тебе подруга, и любимая, и душу согреет, о доме напомнит, и время скоротать поможет, а ещё под гитарку поются дембельские песни, без которых солдату и служба не служба, а так - тягость одна.

Вся погрузка в Валге заняла вечер и ночь (ночью грузили ракету) и где-то часа в два пополудни следующего дня состав тронулся. Трудно описать то романтическое чувство, которое накрыло всех служивых - заснеженные прибалтийские леса, яркое, чистое солнце с весенним припёком, на опушках леса близ железки грелись на солнышке олени, лоси и косули, шныряли лисы, прям как в кино про природу. В теплушке дышали теплом две кухни, грея воду для ужина, за раскрытой дверью проплывал лесной пейзаж.

В постоянный наряд по кухне на все учения Шурке дали трёх дембелей из своего же хозвзвода, которые моментально заявили, что картошку чистить и кухни драить не их забота, пусть молодой повар это всё делает, на что Шурка сказал, что молодой будет готовить, а вы граждане дембеля будете делать то, что будет необходимо.

Дело в момент ока дошло до драки - в тесноте его быстро задавили массой, одному с тремя, на ограниченном пространстве было не совладать, но синяков было поровну. Выпустив пар, ситуация вошла в фазу передышки, во время которой Шурка поставил всей троице ультиматум - или вы делаете что необходимо, или на ближайшей остановке он их сменит на более умных батарейцев, а они поедут в общем плацкарте. Нарисованая перспектива не обрадовала и вся троица села чистить картошку. Всё решилось так быстро и окончилось столь беззлобно, что это пошло на пользу всем.

Пересечение административной границы Эстонии и Псковской области убило Шурку наповал - аккуратненькие, игрушечные дома закончились разом. Как по команде, в дверном проёме замелькали убогие, полусгнившие, рубленные халупы с крышами из толи, и перекошенными загородками из любого подручного хлама, и ещё появилось ледяное ощущение, что война в этих краях ещё не окончилась, и вряд ли когда окончится. Близ железки валялась ржавая, разграбленная сельхоз техника, поломанные телеги и даже дохлая корова, на половину исклёванная воронами, от всего этого веяло ужасающим безразличием и безнадёгой, и казалось, что здесь нормальной жизни не было и быть не может по сути. Это зона отчуждения...
Проехали Псков, станцию Дно. Ночью встали на сортировку в Старой Руссе, ровеснице Москвы и сразу к ним подошёл мужичок деловой такой, и предложил взаимовыгодный обмен - портвейн "Тринадцатый" на тушёнку. Благо, майор Рябинин загрузил тройной запас продуктов, на всякий случай, а совсем не из щедрости, страховки для, да, и всё равно, учения всё спишут. А потому Шурка ни в чём себе не отказывал, баловал свою бригаду как мог и для батарейцев готовил всё по высшему классу.

Десятилитровый бачок из под первого полный портвейна, был достойным таким эквивалентом двадцати пяти банкам говяжьей тушёнки, что подтвердил кивком головы кворум из полного состава обитателей теплушки. Семь литров срочно было разлито по походным флягам, а три литра очень даже весело ушли на обмывание начала пути-дороги.
И не зря - дорога была действительно роскошной.

Военный состав продвигался не так быстро из-за того, что его цепляли к попутным составам, которые шли в необходимом направлении, на сортировке его ставили в тупик, до тех пор, пока не появлялась очередная попутка. Станции и города мелькали неким калейдоскопом: Валдай, Бологое, Вышний Волочёк... До Шурки стало потихоньку доходить, что движение состава неуклонно направлено в Москву. Когда же проехали Калинин (Тверь) то сомнений не осталось. Стемнело. Стали мелькать знакомые станции - Шурка тыкал пальцем в проплывающие таблички и орал, что сюда он с пацанами ходил в поход, а тут собирал грибы, сюда в Покровку он целых три недели провожал Иринку из восьмого медучилища и чем ближе к столице продвигался состав, тем сильней было его возбуждение. Ребята стали уже подозрительно переглядываться, как вдруг он внезапно затих у распахнутой двери и только смотрел в густую темень, свесив из вагона ноги и облокотившись на дощатую перилу.

Впереди он увидел святой для него ориентир - Останкинскую башню. Сердце грохотало почище колес состава, говорить было трудно, поскольку это сердце можно было выплюнуть, оно было где-то в гортани, воздуха катастрофически нехватало... Он так сильно любил эту стройную и самую красивую на свете спицу, протыкающую облака, для него без неё Москва была неполноценным городом, она как маяк для корабля в непроглядной тьме - всегда приведёт к дому, ведь ему от неё до дома отсилы минут двадцать пешочком, а если бегом, то и меньше десяти. Часто гуляя рядом с ней, он задирал голову и подолгу смотрел на самую вершину башни, туда, где развивается флаг, стараясь проверить слух, что башня шатается с амплитудой до семи метров, но кроме головокружения он ни чего так и не заметил.
Состав остановился в Ховрино, где их отцепили и отправили в отстойник.
Ребята протянули ему кружку с портвейном, которую он выпил походя, даже не заметил как, и снова вперился в родной силуэт, ведь там, на расстоянии вытянутой руки его дом, любимая бабулька Степанида Прохоровна, дружбаны - Хайдар, Колька Тарасик, Борька-еврей, Славка-косой, Горькуша..., и раскрасвица Светка, которая в письмах пудрит мозги и ни слова про жду, люблю, скучаю - наверное трётся уже с кем-то по койкам, волчица...

Все уже давно спали, один он тупо медитировал на башню и сон свалил его только под утро.

В Ховрино простояли больше суток и как назло в дежурство по составу заступил капитан Козлов из РЭЗМа (Рота электротехнических заграждений и минирования). Отгадайте, какая у него кличка была? Нет, не Заяц и не Слон! Ну, вобщем тут всё понятно, хотя мужик он был слишком правильный - из него не гвозди, а эталон гвоздей делать бы. Его, видимо, зачали на уставе, он был такой безукоризненный, как метр..., а то и метр-двадцать, от таких дамы дохнут как от дуста, на второй его фразе они снут как рыбы, а на первой же шутке их начинает тошнить. Такие экземпляры находят абсолютную любовь только с родным государством, которое они часто отождествляют с Родиной, так как только оно обладает виртуозными способностями садомазохизма, скрытым преверженцем которого он и являлся. Все Шуркины просьбы отпустить его позвонить домой не возымели успеха, а только разозлили его и он стал часто наведываться к нему в теплушку с проверкой правильности несения службы. Ну, вобщем, его фамилия не подкачала.

К полудню следующего дня состав тронулся по направлению к центру города, но как-то незаметно после станции НАТИ свернул на московскую окружную железную дорогу и тут начался феерверк родных мест: три гостиницы (Заря, Алтай, Восток), Боанический сад, ВДНХ, проспект Мира, Лосиный остров, Измайловский парк и наконец остановились на сортировке в Перово. Пока ехали, Шурка распахнул двери с двух сторон теплушки, чтобы видеть понораму полностью и взахлёб рассказывал сослуживцам про места, которые в данный момент проплывали перед их взором, про ВДНХ особенно, ведь в этой Мекке Союза он провёл всё своё счастливое детство, и даже поварскую практику после путяги проходил в ресторане "Лето" до самой службы. В Перово их быстро прицепили к очередной попутке и адреналина в крови заметно поубавилось.

Чем дальше и южней от Москвы уходил состав, тем бедней, обшарпанней становились дома, огромные свалки, устроенные прям за заборами своих жилищ, наводили на мысль, что люди тут живут последний день и что появились они на свет Божий только для того, чтобы максимально загадить окружающий их Мир, и другой задачи у них просто нет.

В Тамбове на сортировке, из вечерней темени, перед вагоном появилась субтильная, но живенькая бабулька, которая как и тот деловой мужичок в Старой Руссе предложила очень даже разумный обмен: десять литров портвейна "Кавказ" на семидесятикилограмовый мешок пшённой крупы. Кворум из обитателей снова поразил редким одобрительным единодушием.
Через пять минут бабуська стояла перед вагоном уже с полным бачком вина. Шурка живо поинтересовался, кто же будет помогать старушке нести мешок, чай в нём не два кило, а семьдесят. Старушка улыбнулась, подставила спину, на которую он со страхом скинул мешок, (при этом ему подумалось, - Хана бабульке!), как-то смешно крякнув, она присела и с этим тяжеленным мешком, с неё ростом, исчезла под вагоном на глазах у обалдевшего воина.

Точно, - подумал Шурка, - наши бабы коня на скоку, из горящей избы, со спящим мужиком и сопливыми детьми - вынесут запросто!
Дальнейшая дорога была не столь колоритна, за исключением Волжской ГЭС: проезжая по ней создавалась полная иллюзия полёта - рельсов видно не было, от чего сердечко трусливо ёкало, а масштаб станции подстрекал к неверию, что это дело рук человеческих.

 Добавить 

Использование произведений и отзывов возможно только с разрешения их авторов.
 Вебмастер