ХОХМОДРОМ- смешные стихи, прикольные поздравления, веселые песни, шуточные сценарии- портал авторского юмора
ХОХМОДРОМ - портал авторского юмора
ХОХМОДРОМ

Юмористические книги: случайная выборка

ХОХМОДРОМ
Юмористические книги: случайная выборка  Оцен.   Раздел   Дата   Рец.   Посет. 
 

Тоже Флот или чаепитие в доме на ...

(Нахимоза)
  20  День ВМФ  2021-01-18  2  288
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

      «SKOLARIS…»

      «СИСТЕМА» ИЛИ НАЧАЛО СЛАВНЫХ ДЕЛ…

      «Обратите внимание, мальчики, вот это здание Военно-Морского

      Училища. Учат пять лет. Одевают и кормят».

      Дядя Юра из Ленинграда

      Сашка хотел стать летчиком, но… пути Господни неисповедимы, и привели эти пути Сашку в город Пушкин, а там, в Ленинградское Высшее военно-морское инженерное училище. И началась для Саши жизнь, одетая в морскую форму– он стал курсантом паросилового факультета на целых пять лет….

      А этому предшествовало предъявление своих умственных способностей, которые надо предъявлять целой умственно-способной комиссии.

      - Итак, начались экзамены в «систему» (мы так называли училище), - рассказывает Сашка, - Столы в спортзале одиночные и их много.

      Подготовка у меня была нормальная, особо не мандражировал, присматривался к абитуре….

      Запомнились ему две личности: один чернявый парень, одетый в модный френч по моде 60х годов "а ля Битлз". Второй - в жутких клешах с выстроченной складкой и огромными зелёными пуговицами на клапанах задних карманов. Впоследствии, они, все трое, оказались в одной роте. Модявого парня звали Вин (как героя из «Великолепной семерки»), а второго, во фраерских штанах, звали Лёха Одинец. Один из них, это который Вин, он же Витя Тюленев, впоследствии стал командиромБЧ-5, а второй, которого звали Леха Одинец, стал почетным курсантом 15 роты – не сподобила судьба-судьбинушка примерить ему лейтенантский китель. Но это все в будущем….

      Короче, молодая поросль будущих военных инженер-механиков прибыла, как говориться, "с вещами», на ближайшие 5 лет к месту расквартирования - казарму для абитуриентов.

      Поселили будущих механиков на 1-м этаже, где-то рядом с проходной.

      И стали использовать, по назначению, на всю катушку, т.е. на всякие хозяйственные работы и, естественно, уборку территории.

      Позднее, когда экзамены подошли к концу, сформировали роты нового набора по факультетам и тех, кто «шагал в первых рядах», отправили на Паросиловой Факультет. А в «первых рядах шагали» иногородние.

      Местные, в это время, ещё жили по домам, и наслаждались мамиными пирожками.

      В роте «паросят» (так звались курсантики паросилового факультета) старшиной роты назначен был ветеран всех мыслимых и немыслимых военно-морских служб, обществ и сообществ мичман Серяков.

      Это был настоящий «сундук» (так на флоте издревле называли кондукторов и унтеров, которые потом стали мичманами в советском ВМФ),еще старой школы. На таких, как он, говорили, Флот держался.

      Ну, что ж, старшина роты был, а вот старшин взводов не было.

      Встал вопрос– кого назначать? Не мичманов же?

      Вот Сашке во взвод и избрали «всеобщим голосованием», самого крупного и, как казалось, самого крутого «паросенка» Леву Атояна.

      А Левка кроме сухумского пляжа, обезьяньего питомника и школьной пионерской линейки ничего подобного командованию взводом и не видел.

      Вот Левка и подъехал к Сашке – как-никак, а отпрыск офицера, и, стало быть, армейский порядок знает. Он и спрашивает того: "Шурик, а что надо делать?"

      А Сашка, уж больно есть хотел, возьми да и ляпни тому: «Лева, а делать, ничего особенного и не надо. Ты это - води строй на обед, да, командуй - "ать-два!"      

      И кто бы мог подумать, что это поучение воспримется дословно, как инструкция.

      И вот идет строй будущих курсантов в сторону курсантской столовой, а навстречу ему будущий начальник факультета Иосиф Давыдович Земляк, человек во всех отношениях порядочный, благовоспитанный и почитающий военную науку, аки святцы.

      Вот он идет и слышит: «Ать-два, левой! Ать-два, правой! Ать-два! Ать-два!»….

      Ну, офицерская душа Иосифа Давыдовича и взбрыкнула:

      - Строй, стой! Старший – ко мне!

      Строй, естественно остановился, а Левка продолжает идти, лицо-то вперед – ведь командир, и продолжает свои «ать-два»….

      Так он и дошел до звания капитан 1-го ранга и должности Начальника факультета Высшего военно-морского инженерного училища имени Ф.Э.Дзержинского, а, попутно, Начальника лагеря этого самого училища.

      Но об этом потом, чуть позже….

      Вот так оно все и начиналось…. Во всяком случае, для Сашки Спиридонова.

      УЧЕНЬЕ– СВЕТ…      

      МАРК

      Марк Шлемович Фрадкин. Нахимовцам моего поколения это имя внушало громаднейшее уважение и такой же страх. Мужчина небольшого роста с большой лысиной, на которой лежала длинная, заколотая невидимкой, прядь остатков былой шевелюры. Он не умел медленно или неспешно ходить. Он летел по коридорам училища, словно фрегат в полном ветре. А над его головой, как вымпел, развивалась эта самая прядь волос. В свое время Марк Шлемович носил военно-морскую форму и был переводчиком-синхронистом. Причем, лучшим в этой тяжелой профессии.

      В описываемое мной время Марк преподавал нам экономическую географию на английском языке.
      Первое, что мы видели в начале урока, это открываемая дверь и из неё влетает в класс... большой потрёпанный портфель, который с грохотом падает на учительский стол. Следом за портфелем в классе появлялся Марк, на ходу произнося свою дежурную фразу: "Good morning comrade nakhimovaites!"...
      Мы вскакивали, а потом, с дрожью в коленях, садились за парты, и с немым благоговением пытались понять – чем отличается экономика США от экономики СССР, если территория США в три раза меньше территории СССР.

      На первые парты мы старались не садиться, так как «эмоции» Марка Шлемовича, а человеком он был очень эмоциональным, вылетали из его рта очень далеко, и накрывали тех, кто сидел на этих партах, словно бомбы при «ковровом бомбометании».

      Он вызывает к карте очередного нахимовца. Тот поднимается из-за парты и следует к доске, на которой укреплена экономическая карта нашей планеты. Он идет, как каторжанин на этапе. Как каторжанин, у которого ноги закованы в кандалы. Он прекрасно понимает, что сейчас почувствует себя «летчиком камикадзе».

      Через некоторое время слышится эмоциональная, но резкая отрывистая речь Марка Шлемовича:

      - Нет, ты посмотри, как они над тобой смеются.…Как они над тобой смеются! У тебя в голове абсолютный вакуум! Абсолютный вакуум! You make me crazy! (Ты сводишь меня с ума) Садись, экономист. Два!

      Но бывало, что и сам Марк Шлемович заходился в хохоте:

      - Нет, ты посмотри, каков молодец! Карл Маркс собственной персоной мог бы у тебя

консультироваться. Я уж не говорю об Адаме Смите. Садись, экономист. Три!

      Сегодня я благодарен Марку Шлемовичу за то, что благодаря его эмоциональным урокам стал, да и не только я, знающим и грамотным офицером.   

      КРАФТ

      Что такое кафедра английского языка в Ленинградском Нахимовском военно-морском училище в шестидесятые годы? Это, собственно, английский, это экономическая география на английском языке, и – это военный перевод.

На уроке военного перевода, который ведет майор Федор Кравченко, у доски «летает» Йося Кучинский.

      Да, Йося «летает», а Крафт, мы так называли между собой нашего преподавателя, скучает. Наконец, Кравченко не выдерживает:

      -Sit down, Yosya! I will put you a big TWO! (Садись, Йося! Я поставлю тебе большую двойку!)

      Он закатывает рукав кителя, сгибает руку в виде лебедя, символизирующего Йосину двойку, и слышит в ответ:

      - But the craft is the airplane! А «КРАФТ» - это самолет!

      Преподаватель смеется:

      - Иди на посадку, самолет…

      В журнале у Йоси появляется тройка.

      ОТЕЦ АНАТОЛИЙ

      - Анатолий Тимофеевич (это вместо «Товарищ преподаватель!»)! Одиннадцатый класс для урока готов, – рапортует преподавателю дежурный по классу.

      На преподавательском лице, «обрамленном» сверкающими очками, появляется улыбка, и он произносит свое приветствие: «Гип! Гип!»

      Класс унисонным хором в двадцать глоток рычит: «Здравия желаем, отец Анатолий!»

      Анатолий Тимофеевич – учитель рисования и черчения. Надо заметить, что очень хороший преподаватель. Человек-преподаватель, влюбленный не только в свою профессию учителя, но любящий и сердцем, и душой строгую линию чертежа и цвет рисунка.

      Мы были в него просто влюблены, воспринимая его, как своего близкого товарища.

      А еще он обладает феноменальной памятью:

      - Что-то мне этот чертеж знаком, - говорит Анатолий Тимофеевич Сережке Полянскому, разглядывая его работу.

      Сереге было лень чертить. У него в этот период был роман с балериной. И он удалил со старого чертежа фамилию бывшего исполнителя и роспись учителя.

      - Да-а-а, -продолжает он, - и, что мы будем делать? А делать мы будем, уважаемый, следующее. В течение месяца Вы, товарищ Полянский, свои чертежи будете мне под дверь кабинета подсовывать. А сегодня Вы получаете «морковку» (единицу, значит).

      Он открывает ящик стола, достает оттуда муляж морковки и предъявляет его Полянскому.

      И Серега подсовывал. Ровно месяц.

      ШКАФ

      Получены экзаменационные билеты по математике. Они хранятся в кабинете «Математики», в папке, которая начальником кафедры«Математики» подполковником Блошкиным положена в шкаф. Шкаф закрыли на замок, а возле кабинета поставили вахтенного матроса из кадровой роты для охраны экзаменационных билетов.      

      Для чего нужны были такие действия? Только по одной причине – как бы ни раскладывали на столе преподаватели эти билеты, нахимовцы все равно определяли систему их раскладки, даже если этой системы и не было. А еще они умудрялись «светить»,т.е. метить, билеты. После таких действий у каждого нахимовца был «свой билет» для ответа.

      Итак, билеты в папке. Папка в шкафу. Шкаф в кабинете. У двери кабинета вахтенный матрос.

      Вечер. Подлинному коридору три нахимовца волокут огромных размеров шкаф. Они подтаскивают этого деревянного монстра к кабинету «Математики».

      Вахтенный насторожился и встал в проеме кабинетной двери в позу – «последняя граната и два танка врага».

      - Открывай дверь, служивый. Подполковник Блошкин приказал в кабинет шкаф поставить.

      Матрос несказанно удивился, но дверь открыл. Видимо, ему никогда не приходилось испытывать то необычайное и неописуемое чувство, охватывающее экзаменуемого перед дверью, ведущей в класс, где его ждут разложенные на столе билеты и сонм преподавателей, жаждущих покопаться в ученических мозгах.

      Нахимовцы затащили в кабинет шкаф и медленно удалились, попрощавшись с вахтенным матросом. При этом на губах у них «блуждала» хитрая ухмылка.

      Через час вахтенный сдал свой пост другому матросу. А еще через пятнадцать минут перед ним появились три нахимовца.

      - Открывай дверь, служивый. Нам надо шкаф забрать. Мы его не в тот кабинет поставили. Подполковник Блошкин рассердится,накажет. Так что надо его переставить в другой кабинет.

      И этот матрос несказанно удивился, но дверь открыл. Нахимовцы впряглись в шкаф и потащили его прочь из кабинета.

      На лестничной площадке двери шкафа открылись, и оттуда появился слегка вспотевший нахимовец. В руках у него была тетрадка.

      - Ну, как? Удалось? – хором спросили его приятели.

      - А то! Конечно! Главное, чтобы эти вахтенные чего-либо не брякнули, - ответил тот, который был из шкафа.

      И они принялись изучать порядок размещения экзаменационных билетов в основной пачке.

      На следующий день экзаменующиеся бесстрашно стали заходить в класс и брать каждый «свой» билет. Экзамен по математике сдали все. С хорошими оценками.

      Надо заметить, что вахтенные матросы ничего не брякнули, т.е. не доложили, про шкаф. Впрочем, их никто и не спрашивал.

      ТАМАРА ПАВЛОВНА

      Учителем истории у нас была Тамара Павловна Булгакова. Невысокого роста, с приятным лицом и детским взглядом своих глаз,она напоминала домашнюю кошку.

      Но первое впечатление обманчиво. Это была женщина с юношеской душой и прекрасным чувством юмора.

      Тамара Павловна заходила неслышно в класс, открывала журнал и произносила свою дежурную фразу: «Ну, кто хочет поговорить со мною?»

      Если добровольцев не находилось, то Тамара Павловна низко склонялась над журналом и: «Поговори со мною, Печников…»

      Андрей Печников поднимался из-за стола и шел на «лобное место».

      Некоторое время назад, когда я преподавал историю в школе, то с улыбкой вспоминал уроки Тамары Павловны: «Ну, девятый класс! Кто хочет поговорить со мной?»

      

      ПОБОИЩЕ

      Математику нам преподавала худая, высокого роста женщина, увлекающаяся лыжными гонками. А фамилия у нее была не простая, а вызывающая у курсантов дрожь не только в коленках, а во всем теле. Фамилия ее была... Мамай.

      - Пять двоек в классе на экзамене по математике? Да это, вполне, нормально, - говаривала она нам.

      И мы ей верили. И шли на экзамен, как бандерлоги навстречу к удаву Каа.

      … Перед кабинетом ходит, мучаясь сомнениями о своих знаниях, Сережа Ушаков. Он ходит, а мы слышим стук его зубов.

      К нему подходит Николаша Левушкин:

      - Чего? Страшно?

      - Ага! –отвечает Серега, - Это ж не экзамен, а «мамаево побоище» какое-то. Помнишь, как она нам про «нормально» втолковывала? У меня полные прогары адреналина, чуть ли не в штаны лезет….

      - Не боись, -успокаивает того Левушкин, - У меня таблетки успокоительные есть. Съел таблетку, и – спокоен, как слон. «Триоксазин» называются.

      - Ага! Дай штучку, - просит Ушаков, - а то, чувствую, сердце выскакивает из пятки.

      - На, держи. Но только полтаблетки съешь, иначе будет тебе «полный ступор и компресс». И будешь ты свое сердце искать долго-долго и неизвестно где.

      Однако Сережка не послушался рекомендации «знающего» человека и заглотил таблетку целиком, как щука карася. И через пять минут предстал перед очами мадам Мамай.

      Он взял билет. Прочитал вопросы и обрадовался, что зря волновался, т.к. знал эти вопросы довольно-таки прилично. Он написал на доске ответы и приготовился отвечать экзаменационный материал.

      Говорят, что, если человек лежит на полу и ни за что не держится, значит, он еще не пьян.

Сергей, внезапно, испытал такое чувство, как-будто именно он и лежит на полу.

      Голова вдруг опустела – все мысли улетели из нее за дверь кабинета и возвращаться не собирались. Тело сковало по рукам и ногам полное и тупое спокойствие. На Сережкином лице расплылась улыбка пациента «палаты №6».

      И ему стало очень хорошо и покойно.

      - Курсант Ушаков! Вы готовы отвечать на вопросы билета. Я вижу, что Вы кое-что даже изобразили на доске. Ну, так давайте пояснения к написанному, - прозвучал в ушах Сергея голос преподавателя с парализующей фамилией Мамай.

      - Ага, -отозвался тот.

      - Я слушаю Вас, - продолжила мадам преподаватель.

      - Ага,- повторил Сережа.

      - Товарищ курсант! – начала потихоньку злится Мамай, - Что значит Ваше «Ага»? Вы собираетесь отвечать на поставленные вопросы? Время идет. Вас ждут.

      Кто и где ждет Серегу, он так и не понял. По-моему, и никто не понял.

      - Ага,- продолжал мямлить Ушаков.

      - Ну, что ж, курсант Ушаков, - проговорила Мамай, -мне придется поставить Вам неудовлетворительную оценку.

      - Ага, -согласился с ней курсант Ушаков. И деревянной походкой вышел из кабинета.

      Через некоторое время мысли к нему вернулись. Они расселись в его мозгу каждая на своей извилине, и на Сергея снизошло прозрение.

      - Что это? Где это я? Что произошло, в конце концов? –схватился он за снова заполнившуюся работающим мозгом голову.

      Он посмотрел в ведомость очередности экзаменуемых и их отметок, которая была прикреплена к двери кабинета, и ужаснулся. Против его фамилии стояла «пара».

      Серега кинулся с кулаками на Николашу Левушкина, обвиняя того во всех смертных грехах, включая и дискриминацию американских негров в купе с индейцами.

      - Ты!– орал он, - Ты дал мне эту треклятую таблетку…. Ты зачем мне дал эту таблетку? Сук!!!

      Ну, и так далее. В том же духе.      

      Затем Серега Ушаков рванулся в кабинет, представляя себя Дмитрием Донским на Куликовом поле и адмиралом Федором Ушаковым при острове Корфу.

      К великому его сожалению, он был изгнан из кабинета.

      Экзамен Сергей пересдал, проведя три отпускных дня в стенах родного училища. Добавлю– пересдал он экзамен по математике хорошо.

      И без всякого «Мамаева побоища».

      УЧИТЕЛЬНИЦЫ СВЕТЛАНА И ЛЮДМИЛА…

      Четвертый курс – это одна из значимых вех в жизни курсанта.

      Во-первых, он меняет головной убор – вместо бескозырки, на его голове появляется фуражка, или, как ее называли в прошлых морских кадетских корпусах, «мичманка», и он… становится сверхсрочником, что позволяет ему выходить в город ежедневно.После часов самоподготовки. Правда, до 24 часов.

      Во-вторых, четвертый курс – это момент, когда ты начинаешь понимать смысл того, чему тебя учили твои педагоги. И свое понимание ты должен показать и грамотно объяснить на государственных экзаменах, которые завершают обучение четверокурсника и предваряют собой пятый курс с его дипломным проектом.

      На четвертом курсе Сашке Ильину пришлось совершить «деяние», о котором смешно, но не стыдно вспомнить. Сашка Колесников по английскому языку схлопотал «пару». А «пара» несла с собой неувольнение в город и прочие неудобства, связанные с допуском к государственным экзаменам….

      Вот он тезку и попросил пересдать за него английский. На Сашкино возражение, что на кафедре английского его все знают, как облупленного, он ответил, что на кафедру пришла новая начальница, Светлана Кузнецова, вот, мол, ей и сдай зачет.

      Ну, друга надо выручать. Ильин снял с груди нахимовский значок, и пошел это делать. Пришел. Представился – курсант Александр Колесников. На Саню смотрели очень добрые глаза очень внешне приятной женщины.

      - Как же, Вы, получили двойку? – спросила она Шурку после его ответа по теме зачета, - у Вас такой богатый запас слов.

      - Да, так, -запинаясь, пролепетал Шурка, - бывает, не выучил. И, пятясь задом, выскочил из кабинета.

      Через неделю на уроке английского языка открывается дверь в класс и входит Светлана Кузнецова.      

      - Я Ваш новый преподаватель английского языка, - беря классный журнал, произносит она, - давайте знакомиться.

      Надо отдать ей должное – чувство юмора у нее было великолепное. Когда из-за стола поднялся курсант Ильин-Колесников, она уставилась на того своими широко раскрытыми добрыми глазами, а потом рассмеялась, произнеся при этом - Надеюсь Колесников не придет ко мне сдавать зачет за Ильина.….      

      Вместе со Светланой курсантам Паросилового факультета английский язык преподавала очаровательная женщина с детским выражением лица и очень добрыми, такими же детскими, глазами.

      И имя у нее было ласковое – Людмила, и фамилия –Милованович.      

      А в 142 классе учился бывший танкист, уроженец Казахстана, Леша Блюм. Он своим одноклассникам, порой, жаловался: «Ну, что это такое? В одной школе я учил немецкий язык, в другой школе –французский, здесь, в училище, меня заставляют учить английский. Да, я даже думаю по-казахски. А тут – английский».

      И вот сдают четверокурсники 142 класса государственный экзамен по английскому языку. Принимают его, естественно, Светлана Кузнецова и Людочка Милованович.

      Лешка Блюм «плавает» перед Милованович, аки парусная лодка в штормовом море. У нее на глаза наворачиваются слезы (класс очень хорошо сдает экзамен, ведь дежурным на экзамене в классе Шурик Ильин).

      - Леша, -говорит она, обращаясь к нему, - ну, скажи хотя бы одно слово на английском, и я поставлю тебе четверку.

      И Леша сказал это одно слово. Он сказал: «GOOD»(хорошо).

      И Людмила Милованович, утирая слезы на лице, поставила Лешке четверку. И класс получил высший балл в истории училища – 4,95!

    ИСТИНА…

      Когда мы пришли в Ленинградское Высшее военно-морское инженерное училище, то осознание, насколько все серьезно и надолго, пришло не сразу, а лишь после того, как старший преподаватель кафедры паровых турбин капитан 3 ранга Стас Казеннов предложил нам рассчитать паровую турбину, назвав эту работу«Курсовой проект». И тут перед нами открылась истина….

      НЕПОНЯТКИ

    Старший преподаватель кафедры капитан 3 ранга Станислав Казеннов проводит с курсантами разбор курсовых проектов по теме «Паровые турбины».

    Он очень интересный человек - грамотный, обладающий великолепным чувством юмора. С курсантами он держится, как старший брат, который передает свой богатый жизненный опыт неоперившемуся птенцу. Ему лень полностью произносить свое имя (он время экономит),и, по этому, он всегда представляется, как Стас.

      - Что за жизнь?– жалуется он, - Как везти на практику курсантиков или в нашу славную столицу на парад, так Стас. Как разработку тематическую или проектик очередной для нашей подрастающей смены подготовить и рассчитать, так опять Стас. А как звание очередное получить, так Стасу, - он ищет благозвучное ругательство, его умный лоб волнуется морщинами, - Ну, в общем,- отыскав нужное, продолжает он, - Стасу сплошные иксы и игреки.

      Сейчас его голова возвышается над трибуной кафедры. Вид его благоговеен. Он, проповедуя знаменитый тезис об учении, учит:

      - Рассчитать паровую турбину очень просто, - говорит он, - Берешь цифирь, ставишь ее в формул,и… погнал. Просто. Не понимаю, что в этом непонятного. Ну, не понимаю. Это не требует большого или сверх большого понимания. Берешь, вставляешь. И… погнал.Не понимаю, что тут непонятного…

      Через полгода его принесли домой, поставили перед дверью и позвонили в квартиру. Когда дверь открылась, в квартиру упало бесчувственное тело… уже капитана второго ранга.

      Да, были люди в наше время. Кремень!

      О ЗДОРОВЬЕ КАПИТАНА ПЕРВОГО РАНГА…

      Защитные поля корабля, или, как мы называли этот предмет «Контрацепция корабля», нам читал капитан 1-го ранга Грановский. Огромных размеров со смоляными волосами и усами, он возвышался над кафедрой, как горный орел над обрывом.

      Однажды Колька Левушкин, уставший от изучения курсовых и батоксовых обмоток корабельного размагничивающего устройства, посетовал:

      - Вам хорошо. Вы капитан 1-го ранга….

      И услышал в ответ:

      - Левушкин, да я бы с огромным удовольствием поменял свои погоны капитана 1-го ранга на…х… хм… хм…. О! Здоровье молодого лейтенанта!

      БУДНИ…

      БАЛЛАДЫ О КАПИТАНЕ КЛОССЕ

      Когда я прибыл в училище, на погонах у меня сверкали три лычки – старшины первой статьи. С таким багажом я вошел под своды Ленинградского Высшего военно-морского инженерного училища из-под сводов Ленинградского Нахимовского военно-морского училища.

      Вы правильно меня поняли - в училище появился этакий борзый (все повидал, все знает, на английском, как родном бухтит…) уже не питон и товарищ курсант, а старшина первой статьи.

      Каково же было мое удивление, когда вернувшись из отпуска (пока молодое пополнение проходило курс молодого бойца), меня встретил плотный, выше среднего роста, курсант с погонами главного старшины.

      У него было открытое лицо с добрыми, и в то же самое время хитрыми, глазами. Он представился– главный старшина Виктор Кулаков.

      И понял я, что в роте появился, как заявил ротному командиру Георгию Вячеславовичу Степанову, на одной из наших встреч, Славка Кононов – «самый главный начальник».

      Так состоялось мое знакомство с известным среди курсантов, впрочем, и среди «некоторой» части жителей города Пушкина, «капитаном Клоссом».

      НЕ КАПИТАН, НО КАПИТАН-ЛЕЙТЕНАНТ…

      Прибыл Витя на паросиловой факультет Ленинградского Высшего военно-морского инженерного училища отслужив срочную службу на Северном флоте. На плечах, как я уже говорил, сияли погоны главного старшины. Учеба и служба шли у него хорошо, а посему, будучи уже курсантом третьего курса, был он направлен старшиной роты на младший курс – в роту капитан-лейтенанта Горохова. Надо заметить, что старшина роты Кулаков, по результатам строевой проверки его подразделения, был поощрен проверяющим из Москвы полковником Пузачевым. А у Пузачева получить поощрение было оч-чч-чч-чень непросто (сам знаю). Вот такой служака (в хорошем смысле этого слова) был Виктор.      

      Но ничто человеческое не чуждо даже «самым главным».

      Как-то один раз наступила суббота. А, как всемизвестно, раз суббота – значит увольнение курсантов в город.

      Отправив своих подчиненных в увольнение, вернулся Витя в ротную канцелярию, подошел к окну, и стало ему очч-чч-ень тоскливо.

      За окном во всей своей красе серебрились белые ночи, по аллеям «Катькиного сада» гуляли молодые барышни, в «Белом зале» начинались танцы…. А тут настоящая тоска – сиди и обеспечивай уставной порядок в роте.

      Но флот недаром славится своей дружбой.

      Внезапно за окном мелькнули две тени, и за оконной решеткой показались физиономии Витиных приятелей Вовки Зотова и Витьки Ерина.

      - Ну, что? Сидишь? – прозвучали их слова, - Может, ударим алкогольной зависимостью по театрально-развлекательной?

      И передали через решетку в канцелярию бутылку водки и закуску:

      - Не скучай. А мы в «Белый зал». Мы уж там – за тебя…..

      Витя смотрел на бутылку и закуску, как запорожский казак на синагогу – в одиночку пить не хотелось.

      Он позвонил в роту….

      Через пару минут в канцелярии, где Виктор «обеспечивал» ротный порядок, появились его друзья Саша Шишков и Лешка Горелов.

      Они разлили водку по стаканам, благо канцелярия предназначалась для командира роты и старшины роты, и была обеспечена предметами первой необходимости, выпилии закусили. Помолчали.

      А за окном-то белые ночи…. А где-то там же «Садом и Гамымры»….

      Решение пришло внезапно. Витя открыл шкаф командира роты. В нем на плечиках висел белого цвета китель с погонами капитан-лейтенанта, рядом на полке лежали снаряжение и красные повязки с надписью «ПАТРУЛЬ».

      Следом за решением пришло действо.

      Витя напяливает на себя каплейский китель, Сашка и Лешка нацепили повязки. Поглядели друг на друга - ну, просто настоящий «ПАТРУЛЬ»!

      Через проходную не пошли. Пошли через строительную площадку мимо первокурсника из дежурного взвода. Тот, с перепугу, «чуть ли не виляя хвостом», как позже заметил Шурка Шишков, представился начальнику патруля и доложил, что «на посту происшествий не случилось».

      Через мгновение вся троица очутилась на улице и направилась в «Белый зал», где во всю уже шли танцы.

      Они шли через «Катькин сад» и радовались тому, что впереди их ждут музыка и веселые барышни.

      За ними увязалась собака. Она шла за «патрульными», словно ее вели на поводке.

      - Во! И сторожевой пес вышел на патрулирование, - заметил Леша Горелов.

      - Собака – друг человека, - отозвался Саша Шишков.

      - Какой же собака друг? - рассмеялся «начальник патруля» Витя Кулаков, - Она же не пьет.

      Его смех подхватили приятели.      

      У входа в «Белый зал», эдакое подковообразное здание, в котором во времена А.С.Пушкина и позже размещался конный манеж, они встретили молодого милицейского лейтенанта.

      - Как обстановка, лейтенант? – сразу ошарашил того Кулаков.

      - Да, все спокойно, - ответил лейтенант, - А вас, что, на усиление прислали, даже с собакой? – тут же задал он вопрос, - В зале уже один патруль есть.

      - Это хорошо. Свободен, лейтенант, - проговорил в ответ Кулаков.

      - Тээкс, -заговорил Витя, когда милиционер ушел,- два патруля в одном помещении очень много. Особенно, если принять во внимание, что в комендатуре патрульные видят друг друга. Какие предложения, господа?

- Осталось нам одно, - неожиданно шекспировским стихом заговорил Шишков, - разоблачиться и простыми мирианами явиться в свет. Доспехи боевые пусть пес наш охраняет….

      Остальные уставились на него с открытыми ртами.

      Вскоре снаряжение начальника патруля и красные повязки с надписью «ПАТРУЛЬ» лежали в кустах.

      - Охранять!– скомандовал Кулаков собаке. Пес удивительно легко послушался ему.

      Они вошли в зал. На Виктора сразу было обращено внимание присутствовавших здесь девушек.

А как же – молодой, белый китель, погоны капитан-лейтенанта, на груди наградные планки, взгляд завораживающий….

      Когда объявили «Белый танец», к капитан-лейтенанту Кулакову выстроилась очередь. А он стоял посредине зала, как «Фаянсовая киса» – «Руками не трогать!»….

      Каким образом Витька оказался с какой-то блондинкой в Ленинграде, и куда делись его патрульные Сашка и Лешка, он, наверное, и сам уже не помнит. Появился «капитан-лейтенант» в училище где-то под утро в хорошем настроении.

      Но, сняв белый китель, Витя слегка расстроился. Китель-то, если так можно выразиться, оказался не несколько, а изрядно помят и загрязнен.

      И опять Виктора выручили друзья. Дежурным по роте стоял Сержа Колпашников, который взялся вычистить командирский китель.

      Он его взял и… постирал. Спохватившись, что китель будет очень долго сохнуть и до прихода командира роты Горохова не высохнет, Сережка его высушил утюгом, а заодно этим же утюгом и погладил. Посмотрев на свою работу, остался доволен результатом и повесил китель на плечиках в шкаф.

      Витя же радовался, что сегодня воскресенье и можно отдохнуть от белоночных прогулок…. Плотно пообедав, улегся Кулаков на коечку, которая стояла в канцелярии за шкафом, и отправился отдыхать в царство Морфея.

      Его разбудила команда дневального: «Рота! Смирно! Дежурный по роте на выход!» Это прибыл командир роты капитан-лейтенант Горохов.      

      - Виктор Иванович, Вы отдыхаете? А мне вот,заступать помощником дежурного по училищу, - проговорил Горохов, зайдя в канцелярию, - ну, отдыхайте, отдыхайте.

      Он открыл шкаф, снял с плечиков свой китель и попытался его одеть на свое тело. Китель, однако, оказался ему тесноват….

      - Что такое?– удивился Горохов, - Только же в пятницу я его получил, и он был мне в самый раз, а сегодня? Ничего не понимаю….

      - Может за субботу пп-пп-поправились, товарищ капитан-лейтенант? – попытался из-за шкафа заикаясь пошутить Витя.

      Он прекрасно понял, что после Колпашниковской стирки кителек командира роты банально сел!..

      В понедельник вечером, после самостоятельных занятий,Кулаков был вызван в канцелярию к капитан-лейтенанту Горохову.

      Первое, что Витя увидел в помещении, были разложенные на командирском столе китель, снаряжение и повязки с надписью «ПАТРУЛЬ».

      - Что это? –прямо в лоб Кулакову задал вопрос Горохов.

      Витя только пожал плечами. О чем думал он в этот момент, я думаю, все поняли – грозит отставка от блондинок и брюнеток недели на две, как минимум….

      - Это, дорогой мой Виктор Иванович, самые настоящие атрибуты самовольщика, - произнес командир роты и добавил, - Вы хороший старшина роты, товарищ Кулаков, имеете богатый жизненный и служебный опыт. Но Вам следует запомнить – каким бы крутым ни был бык, а на банке все же пишут «Тушенка». Так, что две недели без берега,товарищ главный старшина.

      - Ох, не прост ты, товарищ Горохов, - промолвил про себя Витя, выйдя из канцелярии, - окружил себя опричниками да чекистами. А я-то сам? Мог бы и подумать об этих ребятах…. А как хорошо было…. Правда, вчера казалось,что суббота прошла великолепно. Но судя по утреннему в воскресенье состоянию души, это, все-таки, были Шишков, Горелов и водка….

      Но… две недели он без берега не отсидел – не усидел….

      НЕ КАПИТАН, НО ВСЕ ЖЕ СТАРШИЙ ЛЕЙТЕНАНТ…

      1970 год. Этот год известен, как холерный год. Четверокурсников на практику на Черноморский флот не отправляют – карантин. Начинается учебный год.

      Карантин. Выход в город запрещен. А хочется. За заборами и стенами учебных корпусов училища кипит жизнь. Там по улицам города и аллеям парков, которыми так богат Пушкин, гуляют наши дорогие, любимые и просто девушки.

      Ох, как сердце и вся душа рвутся туда – за ограду, к ним, к этим небесным созданиям, которые стоят под окнами училища, всматриваясь в лица своих дорогих мальчиков….

      Но… карантин.      

      И, все-таки, выход был найден.

      В училище на экзаменационную сессию приезжали офицеры-заочники. В основном, это были молодые ребята с погонами старших лейтенантов. Получили они офицерские звания после завершения обучения на краткосрочных офицерских курсах. Или имея в кармане диплом о

среднем техническом образовании.

Эти парни частенько обращались к нам за помощью. Мы им делали различные расчеты или выполняли за них курсовые проекты. Благодарность их была безгранична в пределах коньячной бутылки или другого подобного рода напитка.

      И Витя Кулаков понял: «Выход на волю - это офицерская форма»!!!

      Сделав как-то курсовую работу по хитрому предмету под названием

«Теория машин и механизмов и деталей машин» («ТММиДМ»,мы эту аббревиатуру расшифровывали так– «Тут Моя Могила и Друзей Моих»), Витя и его закадычный приятель Шурка Шишков, вместо коньяка, выпросили у заочников их офицерские тужурки.

      Переодевшись в старлейтскую форму, благо фуражки у парней были офицерские (как-никак, а уже 4-й курс), Витя с Шуркой, благополучно миновали курсантика из дежурного взвода (опыт уже был), который, в свою очередь, поприветствовал их воинским приветствием, и рванули в город.

      Приобретя в магазине «Густерин» малый и большой «джентльменский наборы», парни направили свои стопы в Красное село к своим пассиям.

      Однако барышень дома не оказалось. Кулаков с Шишковым, приняв, с горя, слегка «на грудь», направились к автобусной остановке.

      Подошел автобус. Два старших лейтенанта залезли в него, и автобус повез их в сторону родного города Пушкина. У комендатуры, улица Красной Звезды, автобус остановился. Его двери открылись и, о, ужас, в переднюю дверь заходит мама их сокурсника Димки Ласкова Валентина Александровна, а в заднюю дверь заходит патруль во главес майором (как оказалось – патрульные были из Пушкинского ракетно-технического училища, вечные соперники нашего училища).

      - Витя! Что это значит? Что за маскарад? – удивленно воскликнула она, увидев обоих друзей при офицерских погонах.

      Витя, мигом подскочив к ней, дыша на нее перегаром, тихо прошептал в ухо: «ВалентинаАлександровна, ради Бога, замолчите. Потом все объясню».

      Та, ошарашено, посмотрела на Витю, потом на Сашу и медленно опустила свое тело на пассажирское сиденье. Выражение ее лица ничего не выражало….

      В это время начальник патруля, симпатичный, этакий подтянутый офицер, обратил свой взгляд на Кулакова и поманил его пальчиком к себе:

      - Товарищ старший лейтенант. Приведите себя в порядок – застегните, пожалуйста, тужурку. И товарищу своему скажите, чтобы сделал то же самое. Вы поняли?

      - Так точно! – ответил Витя и посмотрел в сторону Шишкова.

      Шурка стал застегиваться. Он поторопился выполнить «просьбу» майора, и от этой торопливости неожиданно из кармана его тужурки вывалилась бутылка вина. Она с грохотом упала на пол автобуса и подкатилась к ногам начальника патруля.

      Майор подобрал бутылку и, обращаясь к Вите, постучал бутылкой по карману его тужурки. Раздался приглушенный стук.

      - У вас тоже вино? – не удивившись, спросил начальник патруля, - А, вообще-то, вы, ребята, откуда такие будете? – продолжил он.

      - Из Ленинграда,- ответил Кулаков.

      - Значит так, товарищи офицеры, - проговорил майор, отдавая Вите бутылку, - сейчас вы выходите из автобуса, берете такси, и исчезаете из гарнизона. Ни мне, ни Вам, я так думаю, проблемы не нужны. Особенно, если учесть кто у нас помощник коменданта и кто такой начальник гауптвахты (он намекал на двух старлеев, двух «строевых зверей»– Борю Логинова и Мишу Розенблата).

      Парни вышли из автобуса, переглянулись, и … сели в следующий автобус.

      - Ну, что? На Ленинградскую? К моей Ирине? – обратился Витя к Шурику.

    Встретили их без удивления. Весело. Было много народу – какие-то студенты, курсанты училища, девушки. Много танцевали, пели песни, произносили тосты….

      Но… наступил момент, когда остались на столе одни бутылки, а в них ничего не было.

      Естественно, все присутствующие скинулись (у кого сколько было), и отправили старшего лейтенанта Кулакова и его даму, Ирину, в магазин, сунув Вите в карман авоську.

      Молодые люди зашли в магазин, купили полную авоську портвейна «777», более известный в народе, как «Три кочерги». К этому прикупили еще одну авоську закуски – спелых, и от того черносиних слив. И вышли из магазина. Они, эта пара влюбленных, присели на скамейку, выпили «на брудершафт», смачно поцеловались, покурили, и пошли дальше.

      Но наша страна, а тем более городок Пушкин, всегда славились своей истеричной непредсказуемостью.

      Внезапно Виктор услышал позади себя топот ног, и чья-то рука коснулась его плеча.

      Витя обернулся, и… с ним чуть не случилась истерика – перед его глазами стоял тот же самый патруль из автобуса. Взгляд майора не выражал никаких эмоций, кроме злости. Кулаков отдал авоську с портвейном Ирине, а сам строевым шагом подошел к начальнику патруля.      

      - Товарищ старший лейтенант, почему Вы не уехали из города? – зло проговорил майор, обращаясь к Виктору, - А ну-ка, покажите Ваше удостоверение личности, а я решу, что с Вами делать дальше. Кстати, а где второй? Вроде, он попьянее Вас был….

      И снова потребовал предъявить Кулакова удостоверение личности.

      Витя в душе выматерился, потом перекрестился – в карманах у него кроме магазинной сдачи,и то в монетках, больше ничего не было.

      Да, русские женщины непредсказуемы.

      Пока Витька в душе матерился, к майору подошла, со слезами на глазах (и когда успела) Ирина.

      - Това-аа-рищ майор, - хлюпая носом, запричитала она,- зачем Вы забираете моего жениха? Мы же никому не мешаем. Нас ждут. Дяденька майор, отпустите нас.

      От услышанного майор обалдел:

      - Это Ваш жених?

      - Да, мой жених, - ответила девушка.

      - Вы, девушка, очень красивая пара. Но, по-моему, Ваш жених очень злоупотребляет спиртным,- проговорил начальник патруля, показывая на авоську с портвейном.

      - Это мой будущий тесть так пьет, - неожиданно брякнул Кулаков.

      - Не трогай моего папу, - взвизгнула в его сторону Ира.

      Начальник патруля, видя, что назревает семейная разборка, подозвал Виктора к себе:

      - Ладно, иди. Но, - он протянул тому руку для рукопожатия,- больше не пей.

      - Почему? –спросил Виктор, отвечая на рукопожатие.

      - Эта девушка слишком умна, чтобы иметь такую… хм,попу. Не справишься…

      - Не извольте беспокоиться, товарищ майор! – ответил Кулаков.

      Офицеры козырнули друг другу, и разошлись в разные стороны.

      Около трех часов ночи два старших лейтенанта Кулаков и Шишков тихонечко поднимались в помещение своей роты.

      Каково же было их удивление, когда дневальный по роте направил эту пару прямиком в ротную канцелярию, в которой, по его словам, проходило офицерское собрание.

      Открыв дверь, они застыли в недоумении – во главе стола сидел их командир роты капитан третьего ранга Георгий (он же Жора) Вячеславович Степанов, а перед ним стояли семь таких же, как и они «офицеров»….

      Все было ясно без слов….

      ФИНАЛ…

      Карантин, как и маскарадные вылазки курсантов, несмотря на запреты и наказания продолжились. Лето, тепло, травка зеленеет, девицы в прозрачных платьицах и сарафанах, чуть ли не топлесс, фланируют….

      Ну, как здесь усидишь? И не сидели….

      В один из солнечных дней Витя Кулаков, при погонах старшего лейтенанта, в сопровождении очаровательной Ирины направлялись в сторону училища.

      Недалеко от училища располагалась закусочная под интересным названием «Три ступеньки вниз». Вот, как раз, эта парочка возле этой самой забегаловки и столкнулась с начальником паросилового факультета капитаном первого ранга Земляк Иосифом Давыдовичем.

      Витя натянул на глаза фуражку и быстро козырнул. Земляк же ответил на приветствие строго по уставу, с поворотом головы в сторону поприветствовавшего его офицера.

      От увиденного начальник факультета, нет, не опешил, он остолбенел – его рука машинально стала опускаться вниз, а лицо из нормального принимало удивленно-возмущенное выражение.

      - Кулаков! – вскричал Земляк, - Ко мне!

      Витя вздохнул и направился к начальнику факультета:

      - Товарищ капитан первого ранга, главный старшина Кулаков по Вашему приказанию прибыл.

      - Нет, нет, нет, - пророкотал Земляк, - Вы какие погоны на плечах носите? А? Какие? Я тебя, Кулаков спрашиваю….

      Витя посмотрел на свои плечи и ответил:

      - Прошу прощения, товарищ капитан первого ранга. Конечно, старший лейтенант Кулаков по Вашему приказанию прибыл.

      - Немедленно в училище! – приказал начальник факультета.

      И опять на выручку Вите пришла Ира, вмешавшись в разговор двух офицеров:

      - Товарищ капитан первого ранга! Разве офицеры флота бросают своих дам посредине улицы?

      Иосиф Давыдович Земляк был очень тактичным и воспитанным офицером, как уже говорилось ранее.

      Немного оторопев, он взял себя в руки и, обращаясь к Ирине, произнес:

      - Вообще-то, этот субъект, по фамилии Кулаков, являетсякурсантом 4-го курса. Но, все же, Вы правы.

      Он остановил такси, и они отвезли Иру домой. Земляк не стал препятствовать молодым людям прощаться, но предупредил Ирину, что ее разлука с любимым Витей Кулаковым продлится как минимум три недели.

      В училище, бросив дежурному на КПП мичману фразу: «Этот со мной!», - Земляк и Кулаков направились на факультет.

      - Переодеться и ко мне, за пряниками! – только и сказал Иосиф Давыдович Кулакову.

      Переодевшись в робу, Кулаков вошел, с низко опущенной головой, в кабинет начальника факультета. Начальник сидел за столом. Спиной к двери сидел Витин командир роты капитан третьего ранга Жора Степанов.

      Витя, как положено, представился, и снова опустил голову.

      - Ну, и как Вас, Кулаков, теперь называть? – спросил начфак.

      Вместо Вити, не поворачивая в сторону последнего головы, ответил командир роты:

      - А зовут его, товарищ капитан первого ранга, «Капитан Клосс».

      - Не понял, - встрепенулся начфак, - что значит «Капитан Клосс»? Это еще кто такой?

      Георгий Вячеславович объяснил, что «Капитан Клосс» герой модного в то время польского сериала о разведчике, который для выполнения задания переодевался в немецкий мундир.

      - Ну, что ж, «Капитан Клосс» - это хорошо. Пусть будет Клосс, - произнес Иосиф Давыдович, и объявил Вите, как и обещал Ирине, три недели без берега.

      Если откровенно, то начальник факультета очень уважал и, по-своему, любил Витю за его незаурядные знания и хорошую службу. В одном из разговоров он даже пообещал выпустить Виктора из училища сразу старшим лейтенантом.

      Не выпустил.

      А «Капитан Клосс» отслужил на Северном флоте, много лет занимаясь судоремонтом, нося на груди Приказ ГК ВМФ №195 1973 года (О судоремонте).

      Он носил погоны и старшего лейтенанта, и капитан-лейтенанта….

      Сегодня он живет в Подмосковье. Воспитывает внуков.

      Но навсегда он остался, с легкой руки Георгия Вячеславовича Степанова, «Капитаном Клоссом», готовым вспомнить годы учебы и службы, поделиться своим опытом, а,если потребуется, то и прийти на помощь.

ДЯДЯ КОЛЯ ИЛИ КАКОЙ БЫВАЕТ ПРАКТИКА…

      Приехали на корабельную практику в Североморск. Разместили нас

в 21-м тамбуре Гвардейского Большого ракетного корабля «Гремящий», ошвартованного к

Первому-А причалу. Спали на матрасах, положив их прямо на палубу тамбура, а через переборку от нас спали зенитные ракеты. Только через несколько дней нас перевели во второй кубрик.   

      После нескольких выходов в море мы получили увольнительные записки и отправились в город Североморск.

      На деревянной лестнице, ведущей в северную цивилизацию, собралась небольшая группа из Феликса Витковского, Кольки Левушкина, Генки Денисова и Сашки Ильина.

      - Что-то уменя голова раскалывается, - вдруг проговорил Феликс.

      - Это, наверное, от вчерашней качки у Кильдина, - попытался того утешить Генка Денисов.

      - Нет, Гена,- грустно отозвался Феликс, - это от сегодняшней трезвости.

      Они поднялись по лестнице и увидели невдалеке вывеску«Гастроном».

      - Вот и блага северной цивилизации, ребята, - рассмеялся Левушкин, - все за мной.

      Они зашли в магазин и образовали очередь в отдел, хотя перед ними и стояли человека три, в том числе и моряк с погонами старшего матроса.

      Этот матросик попросил у продавщицы бутылку водки. Та, в ответ, попросила его подождать пару минут и упорхнула в подсобку.      

      Через эти пару минут она вышла к прилавку и поставила перед военмором требуемую бутылку водки. Матрос протянул продавщице деньги, запихнул бутылку во внутренний карман своего бушлата и собрался, было, уходить.

      Но в этот момент в магазин заходит военный патруль во главе с командиром трюмной группы

БРК «Гремящий» лейтенантом Шиц.

      Патруль подходит к отделу, и начальник патруля обращается к продавщице: «Где?» Та показала на матроса….

      - Все. У меня больше нет друзей, - прошептал Сашка Ильин.

      - Почему? -также шепотом спросил его Колька Левушкин.

      - Я не пью, -с сожалением прохрипел Сашка.

      - Нам, пожалуйста, 200 граммов конфет «Мишка на Севере», - протягивая продавщице деньги, попросил Гена, глядя на патрульных.

      Друзья вышли из магазина и остановились, переваривая увиденное. Они закурили и, молча,уставились друг на друга.

      - Да, ребята, «добрая» продавщица – главная причина выполнения плана гарнизонной комендатурой, - иронично засмеялся Феликс и показал пальцем в направлении здания ресторана, сияющего своими окнами, - может туда? – добавил он, уже хохоча.

      И все повернули головы в сторону ресторана.

      - Давно прибыли? – вдруг раздался незнакомый голос, - Откуда прибыли, ребята? – продолжил ласково этот же голос.

      Все обернулись.Перед ними стоял невысокий, в непонятномвозрасте, с приятным лицом мужчина - этакий домашний мужичок.

      Он улыбнулся:

      - Давайте деньги, я схожу. А вам туда нельзя, - промолвил домашний мужичок.

      Минут через десять он вернулся, неся в руках большую бутылку ямайского рома «Негро».

      Мы предложили ему выпить, но он сослался на то, что здесь многолюдно, что гуляет патруль, и предложил идти за ним.      

      Он привел нас к двухэтажному деревянному дому, в котором подъезды были по бокам фасада дома. Причем у подъездов были устроены, если так можно сказать, беседки, опутанные какими-то «северными лианами», закрывающими внутренность беседки от постороннего взгляда. Внутри оборудован столик и скамейки вдоль ограды беседки.

      Вот сюда нас и привел дядя Коля, как он нам представился.

      Он забежал на второй этаж к себе в квартиру, и через пять минут на столе в беседке появились моченые яблоки, соленые грибочки и куски копченого палтуса.      

      - Ну, дядя Коля, мы всякого повидали, но такого гостеприимства… - проговорил Коля Левушкин и развел руки, одновременно выставляя левую ногу вперед в средневековом поклоне.

      Выпили по первой. Закусили. Закурили. Вспомнили продавщицу из магазина. Налили по второй.

      - Эх, видел бы нас в данный момент начальник патруля лейтенант Шиц, - начал, было, Генка Денисов.

      Его перебил Феликс.

      - Ага! И препроводил бы нас, с огромным своим удовольствием, в комендатуру, - закончил он фразу, начатую Генкой.

      - Эт-то точно, - подал свой голос Саша Ильин и продолжил сквозь, внезапно начавшийся смех, - он кинулся бы к рыжему Феликсу на грудь (потому что он рыжий, высокий – самый из нас заметный) и прошептал бы:

«Не соизволите ли, уважаемые товарищи курсанты, проследовать, тэсэзэть, в гарнизонную комендатуру, где и пройдет некоторая часть вашей, тэсэзэть, практики…» И прослезится.

      И все подхватили Сашкин гомерический смех.

      - А чего далеко ходить? – вдруг подал голос дядя Коля, - Да, вот она – эта самая гарнизонная комендатура и гауптвахта при ней здесь же.

      Он раздвинул «северные лианы» и мы разом замолкли – метрах в пятидесяти от беседки, в которой курсанты Ленинградского Высшего военно-морского инженерного училища, в компании домашнего мужичка дяди Коли, пили ямайский ром «Негро», располагалось здание гарнизонной комендатуры.

      - Не боись, мужики, - с каким-то хриплым смехом проговорил дядя Коля, - Они здесь не ходят, туточки им не интересно. У них маршруты туточки не определены. Они там ходят, где народу много….

      С тех пор в увольнение мы ходили только к дяде Коле. Изредка, правда, посещая улицу Сафонова….

      Мы сдружились с семьей дяди Коли. Помогали делать уроки «Маленькому оболтусу», как называл своего сына дядя Коля, кололи дрова, застольничали уже не в беседке, а за семейным столом, и хохотали, слушая по радио прогноз погоды….

      - Сегодня в нашем городе минус пять градусов тепла, - комментировал его Сашка Ильин.

      Жаль только, что быстрее сроков практики закончились курсантские деньги…. А потом поезд умчал нас в Северную Пальмиру.

      КТО КУДА ИЛИ КОГО КУДА…

      «Флоту нужны не только грамотные, но и исполнительные офицеры»

      И.Д.Земляк      

      Многие из выпускников мечтали попасть служить на Северный флот.

      Посудите сами: час лёту до Питера, полуторный оклад и прочие бонусы. Да, желающих было много, а мест на том самом Северном флоте было мало. Вот ротный командир и ввел систему поощрительных баллов, которую вел на огромных размеров простыне. Это была хитрая система учета полученных средних баллов на экзаменах, всевозможных зачетах и прочих игровых моментах, которые должны были служить объективным поводом для распределения выпускников по флотам.

      Вроде, как демократия, открытость и гласность.

      Но как-то по весне, как раз при решении вопросов по распределению среди выпускников флотов, в роту прибег посыльный от дежурного по училищу, и, трясущимися губами, сообщает ротному, что его к прямому проводу требует Главнокомандующий Вооруженными силами стран Варшавского Договора маршал Советского Союза Куликов.

      Тот, естественно, мухой вылетел из канцелярии, полетел и влетел в рубку дежурного по училищу, где имел место интересный диалог:

      - Товарищ маршал Советского Союза, капитан 3 ранга Готальский по Вашему приказанию к телефону прибыл! (все это по стойке смирно)      

      - Товарищ Готальский, у вас служит курсант ……?      

      - Так точно, товарищ, маршал Советского Союза!!! (стойка – еще смирнее)

    - Куда он у Вас едет служить?      
      - На Тихоокеанский флот, товарищ маршал Советского Союза!!! (ротный – растущая вверх струна)      
      - Нет, товарищ Готальский! Это Вы едете служить на Тихоокеанский флот, а курсант….. едет служить на Север. Вам всё понятно?      

    - Так точно, товарищ маршал Советского Союза! На Северный флот за отличные показатели в БП, ПП, ФП и пр.пр.пр. (смирнее стоять невозможно, но ротный умудряется это сделать – маяк «Александрийский»)      

      - Вы всё правильно поняли, товарищ Готальский. До свидания.      

      Трубка на том конце была повешена еще до того, как ротный успел выдохнуть.

      И курсант …поехал служить на Северный флот, а ротный принял под свое командование очередную порцию будущих лейтенантов….

Продолжение следует...

Аннотация Части Второй - ФЛОТ И ОКОЛО НЕГО…

   Лейтенанты флота…

      На флоте не было бы адмиралов, если не было бы лейтенантов......
 

Записки Ивана Сусанина

(Geom)
  52  Иван Сусанин  2018-11-16  3  1881

Собственно, свершилось.
Затянувшаяся эпопея с выпуском моей книги «Записки Ивана Сусанина», включившей в себя 61 правдивую историю, охватывающую период от вторжения Батыя до операции ВКС в Сирии, подошла к концу.
Сегодня забрал тираж из типографии.

В этой книге события прошлого описаны не совсем так, а иногда совсем не так, как принято в официальной истории. Временами в записках прослеживаются параллели с трудами академика А. Т. Фоменко. Cам автор записок частенько предстаёт в них как пьяница, бабник, врун и хвастун, что не добавляет доверия к изложенному.
Но воспоминания непосредственного участника событий — важный документ, поэтому в настоящее время историки заняты сопоставлением свидетельств Ивана с другими источниками. Не исключено, что по результатам их работы учебники истории будут существенно скорректированы. Но школьникам и студентам пока всё-таки не рекомендуется изучать историю по этой книге: можно схлопотать двойку от какого-нибудь ортодоксального приверженца официальной точки зрения на факты из прошлого.
Чтобы хоть как-то обезопасить учащихся от подобных неприятностей, большинство рассказов Ивана снабжено историческими справками, взятыми из традиционных источников. Эти справки приведены в Приложении.

В свободную продажу книга не поступит, поскольку магазины дают слишком большую наценку — золотая получится. Так что, обращайтесь, если есть интерес.

О презентации книги объявлю позднее: пока сроки не согласованы.
 

Тосты и юморинки

(Св. Мопс)
  0  Юмористические книги  2006-01-10  2  5440

В новой книге сатирика Валери Фильченко приведены авторские стихотворные тосты о городах: Одессе, Ростове-на-Дону, Новосибирске,
Барнауле, Сочи, Казани, Самаре, Нижнем Новгороде, Тольятти, Краснодаре, Ставрополе и др.Тираж книги 800 экз. Формат А6, 96 стр.Издательство "РИФ-плюс-книга".
 

Это серебро дороже золота!!!

(Лев Красоткин)
  22    2016-07-25  2  1497

Меньше суток осталось до дебюта наших футболистов в Лиге Чемпионов Европы!!! Могли ли мы всего год назад мечтать о таком счастье? И сейчас самое время вспомнить, как ребята под чутким руководством бердыевского тренерского штаба пришли к этому успеху #отматчакматчу!!! Вашему вниманию предоставляется электронная книга "Это серебро дороже золота!!!"

#левкрасоткин #стихи

Жми сюда
 

Спокойной ночи, алкаши!

(ЗЕВС)
  18    2017-06-17  1  1400

В московском издательстве «У Никитских ворот» вышла новая, 38-я книга поэтических миниатюр Евгения Запяткина «Спокойной ночи, алкаши!», включающая в себя более тысячи произведений.
Автор книги не берётся выяснять, почему алкоголизм и пьянство в России приобрели характер национального бедствия и выросли до масштаба гуманитарной катастрофы. Это хлеб аналитиков-социологов – пусть они им и закусывают.
Россия спивается на протяжении тысячелетия, кажется, ещё одно тысячелетие – и сопьётся окончательно. Однако умеренное пьянство не мешало русским правителям поднимать Россию с колен и вытаскивать народ из вековой грязи. Пётр Великий, сам большой любитель вина (есть свидетельства, что он мог выпить за день около 40 стаканов), поощрял весёлые пиры, но всегда умел остановиться и остановить других.
Евгений Запяткин пытается показать современную Россию, где поддерживаются питейные традиции, но склоняется к умеренности и аккуратности, культуре потребления алкогольных напитков – с весельем и бодростью, а не с треском в голове и свинством от перепитого. Сделать это помогает искромётный авторский юмор.
Эту книгу можно не просто читать – в неё следует играть. Если вы хотите узнать свои судьбоносные повороты и контуры грядущего, примерить на себя характеристики личных черт, найти совпадения в образе мыслей – необходимо назвать страницу, графу и номер ЗЕВСограммы. Что бы вам ни досталось – всё воспринимайте как добрую шутку и невинный розыгрыш, как забаву и кураж, цель которых – взбодриться от тягостной повседневности, поднять себе и другим настроение, вернуть оптимистическое мировосприятие.
 

Оччень женское

(Сестры Карамазовы)
  58  Про женщин  2005-09-29  37  11193

В этом мире вторичных отличий
В идеалы утрачена вера.
Не хочу быть твоей беатричей,
А хочу быть твоей алигьерой.

Не пророчили этого парки,
Не предвидели мудрые гуры,
Что я буду твоею петраркой,
Ну а ты моим, значит, лауром.

Не противься же воле поэта,
Не ломайся в гримасе шутейной!
Ты уже обречен быть воспетым.
(Я – алябьев, а ты …cоловей мой.)

О причинах сказать не робею,
Что меня приближают к великим:
Потому я такая орфея,
Что ты, дурень, такой эвридикий!

P.S. Лимитированный выпуск! Еще осталось несколько экземпляров :)

Электронную версию книги можно скачать на сайте karamazovy.narod.ru
 

ФАРТ (часть первая))

(Uri Pech)
  14    2017-04-07  0  1543

живой роман-миньон

ФАРТ-1
былица:

В школьные годы часть каждого лета я проводил с родителями на турбазе "Кривоборье", расположенной в лесном орешнике на высоком берегу на крутом Тихого Дона. Каждые полчаса из репродуктора лились позывные радио "Маяк", и могучая водная гладь разносила эту волш****ю мелодию дальше. Она эхом перекликалась чезез поля и леса. С середины 60-х годов моего детства и до сих пор "Не слышны в саду даже шорохи", когда в эфире радиостация "Маяк" - самая любимое и продвинутое радио в мире. "Маяк" - первое альтернативное "Голосу Америе", "Немецкой Волне" и прочим "свободам" наше родное радио.
______
На пике бешеной популярности впервые добрался до Воронежа и дал цикл аншлаговых концертов во Двореце Спорта "Юбилейный" сам А.Я.Розенбаум. Такое историческое событие я не мог упустить.
На повестку дня я поставил предложение: пригласить Питерскую Звезду Неформальной Песни в гости к нам, в Комитет, в «Комитет Авторов». К тому времени, благодаря чисто человеческим подвязкам Н.Чилякова, в нашем полном распоряжении был (с позднего вечера до самого утра) Детский клуб с небольшим залом, вмещающим сотню посетителей, миниатюрной сценой, столами, стульями, санузлом и бильярдом.
Все соратники моментально поддержали моё конструктивное предложение. Тут же один молодой поэт (по имени Олег) вызвался доставить дорогого Гостя к месту творческой встречи на чёрной "Волге". На ней его отчим катал какую-то громадную партийную шишку.
На следующий день группа делегатов, возглавляемая мной и Чиляковым, вооружённая букетами, отправилась на переговоры в "Юбилейный". На всякий случай Олег с отчимом уже припарковали вороную "Волгу" к служебному входу Ледового Дворца спорта.
Из восторженной толпы отечественных поклонников гастролирующий бард выделялся не столько своими культовыми лысиной, усами и носом, сколько коричневым кожаным, слегка развевающимся в стороны, совсем ненашенским, в полный рост плащом.
Аудиенция состоялась в гримёрке. Часть нашего внимания примитивно отвлекали, грозно затянутой в чёрную кожу, блондинистой любительницей ближнего боя. В связи с плотностью концертного графика, приглашение метр не принял, но поскольку у него было, как раз, часовое дорепитиционное окно, он, сочувственно поглядев на нашу гитару, синтезатор и скрипку, великодушно согласился немного прослушать. Правда, при этом, он сразу же извинился и постепенно, в одну глотку, уговорил пузырь "Столичной". Таким общепринятым образом бывший медик, загодя, снимал стресс перед концертами.
Вскоре дошла моя очередь удивить авторитетного барда.
Одну песню я исполнил с Игорем Райхелем (синтезатор), вторую, про Дедушку Сандро, с нашей скрипачкой Лерой.

ДЕДУШКА САНДРО

Дедушка Сандро! Дедушка Сандро!
Будь здоров, Дедушка сандро!
Будь здоров, Дедушка сандро!

Он никогда не увлекался физкультурой,
Не понимал классический балет,
Не знал, что дышит жабрами акула…
Зато прожил сто восемнадцать лет!

Он никогда не добивался визы,
Не получал в райкоме партбилет,
Он не видал царя и телевизор…
Зато прожил сто восемнадцать лет!

Не знал он, что такое перекуры
И не ходил с газеткой в туалет,
Не покупал пилюли и микстуры…
Зато прожил сто восемнадцать лет!

В горах так дышится легко!
Шашлык и козье молоко!
И горцы испокон веков
Равняются на стариков!

Дедушка Сандро! Дедушка Сандро!
Будь здоров, Дедушка Сандро!
Будь здоров, Дедушка Сандро!

Мы знаем, кто такой был Паганини,
Кто изобрёл кино и паровоз,
Мы знаем – надо кушать витамины,
И, что такое медный купорос!

У нас нет пастбищ и лугов,
До химзавода – сто шагов.
Мы нервы портим, дрянь едим,
Дожить до пенсии хотим!

Дедушка Сандро! Дедушка Сандро!
Будь здоров, Дедушка Сандро!
Будь здоров, Дедушка Сандро!

- Спасибо, рэбята!

Ироничная песенка про старого горца тут же была в прах раскритикована бывалым менестрелем, назвавшим это издевательством над тяжкой судьбиной почтенного кавказца, что категорически недопустимо. В присутствии моих товарищей и жены выслушивать этот аналитический бред мне тоже было крайне неприятно, но внешне я почему-то был спокоен. Тогда, узнав, что у меня базовым является высшее техническое образование, Александр Яковлевич не похвастался, а просто констатировал, что у него, кроме медицинского, есть и музыкальное образование. Допив из стакана, он убедительно попросил меня в дальнейшем ничего не сочинять. В конечном счёте, досталось всем, но внезапно, чувствуя, что нельзя так беспощадно поступать с электоратом, звёздный бард решил поделиться с нами сокровенным - своей новой коронной песней. Взяв нашу гитару и быстро перестроив первые три струны под семиструнку, а остальные под шестиструнку, ловко накручивая колки, кумир вкратце пояснил: мол, в процессе создания казачьего цикла у него, вдруг, родилась полноценная белоказачья песня. Зуб он нам даёт, что эта песня никогда не прозвучит публично. Ведь её могут подхватить и новоиспечённые черносотенцы. И что, как любой чистокровный представитель Богом избранного народа, такого абсурда и безобразия, он допустить не может. Песня, и вправду, получилась лихая, достоверная и хитовая. Розенбаум нам её сбацал на два голоса с ещё одним евреем, своим концертным директором. С лёту навсегда в память врезался припев:
«За поля золотые,
За луга заливныые,
За родимые пристани,
А, чтобы не было грустно,
Порубаем в капусту
Всех жидов с коммунистами-и-и!»
Реально хотелось подпевать и махать над головой невидимой в руке шашкой.
Потом мы поприсутствовали в пустом громадном зале у него на репетиции. Александр Яковлевич скромно поинтересовался, идём ли мы на его концерт и когда. Я тут же ляпнул: послезавтра, хотя, на самом деле, ни у кого из нас никаких билетов не было, их и без нас давным-давно раскупили. Розенбаум одобрительно кивнул, и, подчеркнув, что каждый его концерт отличается импровизацией, пригласил нас вечером на своё первое выступление в нашем городе. Всех и на халяву.
И не обманул. Слева от сцены в авангарде первого ряда нам заранее поставили стулья. Розенбаум пел, часто поглядывая на нас, он был в азарте, его вдохновляла наша реакция. Правда, мне показалось, что он поглядывал больше на мою жену. Конечно, прости, Господи, показалось.
Да и Александру Яковлевичу, может быть, тоже не мешало бы почаще креститься, ведь вскоре после нашей встречи, песня на мой текст «До свидания, Дания!», в исполнении Севы Полищука, получила Гран-При на главном российском телевизионном фестивале детской песни «Утренняя звезда».

Общение с Розенбаумом и халявный концерт произвели настолько сильное впечатление, что ночью мне приснился настоящий фантасмагорический сон. Все зрители по отмашке Коли Чилякова, разом вскочив с мест и окружив меня, как один скандируют, сотрясая тёмные своды какого-то огромного обшарпанного зала: «А.Я. Розенбаум! А.Я.Розенбаум! А.Я.Розенбаум!».
"А я Юра Печуров. А я Юра Печуров!" - хотелось переубедить толпу чиляковцев, но я вовремя проснулся.

А. Розенбаум, неожиданно для меня, во всех интервью поспешил откреститься от всех приблатнённых жемчужин своего раннего творчества и стал медийным брендом. Смею предположить, ему помешала и дальше развиваться в направлении остроумного городского романса гордая корочка о специальном музыкальном образовании. Гораздо более авторитетному В.С. Высоцкому многое что и кто мешало, но он не предал своих ранних песен, был им благодарен, как учителям, заложившим фундамент его творческого наследия. Высоцкий, благодаря вычурному парижанину и другу Михаилу Шемякину, даже перезаписал цикл своих блатных песен в назидание потомкам. С другим Александром (Комаром), который исполнял легендарную "Реченьку" лучше Высоцкого, иная отдельная история. Комар, ни смотря ни на что, просто пел, что ему было ближе.
Но Александр Яковлевич был и остаётся человеком слова. Он мне и моим товарищам "Зуб давал". И вот однажды этот "зуб мудрости" неожиданно заныл хриплым и узнаваемым голосом Шуфутинского. И первому, и второму, конечно же повезло с фамилиями: с первых двух попытак в буквах происходит забавная путаница, но потом запоминаются навсегда. Так вот я, беря с них пример, не меняя своей фамилии, решил прогуляться по весеннему Старому Арбату - 93. Так я решил открыть новую страницу своей жизни. По пути к Стене Цоя я успел дважды восполнить существенный пробел в своей творческой биографии. В начале прогулки у уставшего "ковбоя" с электрогитарой я выпросил возможность исполнить публично несколько своих "дворовых" песен про обитателей родного города. Получил одобрение случайной публики и даже аплодисмены. В знак благодарности московский ковбой, явно спешно прощаясь, наградил меня частью пятнадцатиминутного шального заработка. Немного разочарованный несостоявшейся карьерой уличного менестреля, я тут же направился к первому коммерческому киоску, чтобы чуть-чуть заправиться "горючим" перед дальней дорогой сквозь Арбат. Меня сопровождали бродячие акробаты, отрешённо странствующие поэты, балалайки и гармошки, всевозможные артефакты на продажу и полчища разнообразных матрёшек с ваньками-встаньками.
Слева и справа столичной забегаловки была развёрнута потрясающая выставка непризнанных живописцев. Окультуривали процесс пития песни из нового альбома Михаила Захаровича, сплошь состоящего из песен Александра Яковлевича. Но когда Шуфутинский перешёл к вещанию очередного розенбаумского хита, я даже поперхнулся от возмущения. Эта была именно та сокровеная, самая настоящая белоказачья, которую нигде и никогда, ни при каких.... А беспардонный американец Шуфа уже добрался до самого заветного припева. Я опустил пластиковый стакан и стал весь внимания:
За поля золотые,
За луга заливный,
За родимые пристани, - смачно надрывался эмигрант из ларька:
А ,чтобы не было грустно,
Порубаем в капусту
Всех ВРАГОВ с коммунистами!
Нарицательные "жиды" превратились в безликих врагов, и припев подхватила вся страна. Громадная, супостату непонятная Матушка   Россия, зажав в натруженных кулаках воображаемые шашки, в обнимку с потешными семитами и антисемитами, вдруг пошла в пляс к загадочному, неизведанному ни кем, светлому будущему.
В тот же погожий день состоялось у меня шапошное сотрудничество с неприкаянными кукольниками. Помню я пел под гитару свои детские песенки, а на подтанцовке были сказочные персонажи, которых ловко дёргали за ниточки мои случайные компаньоны. В антракте мы обменяли на литр хорошего вискаря все свои заработанные. Кукловоды уговаривали меня остаться с ними и продолжить хлебное сотрудничество на свежем воздухе. Но мне надо было двигаться дальше. Помню подпевал у Стены Цоя фрагменты песен Кинчева. И потом уже ничего не помню. Но на вечерний поезд с Павелецкого я, нисмотря ни на что, не опоздал.
Замечу. По случайному стечению не предсказуемых обстоятельств в 89-м году в Воронеже был записан первый альбом Александра Немца "Ни смотря ни на что" Именно в это время первый Александр (Розенбаум) ещё сомневался запустить ли белоказачью песню или попридержать, когда окончательно и бесповоротно придут свои.
______
Вместо послесловия:
Старинный пласт "До свидания, Дания!" превратился в нашу семейную реликвию. Один экземпляр хранится у меня, второй - у дочери за лесами, полями, морями. Но обложки этих артефактных пластинок отличаются. У моей наследницы пластинка с уникальным автографом: " Лене Юрьевне от Елены Юрьевны" ( ещё той самой). Моя Елена Юрьевна - давно взрослый и самодостаточный человек, профессиональный художник и мама. Елена помнит и никогда не забывала, и не забывает своих корней. И за это её тоже уважают. И я знаю, что моим внукам есть с кем пойти 9 Мая в рядах Международного Бессмертного Полка.

ФАРТ -2
былица:

Когда началась триумфальная раскрутка клипа "До свидания, Дания!" и вышла одноимённая пластинка на фирме "Мелодия", я сидел в кабинете самого главного городского культуролога-функционера города и предъявлял свои козырные мандаты: виниловый диск-гигант и Грамоту одного из московских кабельных каналов, которая гласила, что я автор стихов стопроцентного детского хита. Грамоту утверждали подписи Владимира Шаинского и Григория Гладкова - самых популярных детских композиторов-современников. Я не собирался растрачивать драгоценное время вельможного босса на магарычи и комплименты, а сразу огласил повестку дня моего визита. С ним я поделился сокровенной мечтой. Мне бешено хотелось заниматься детскими песнями, но в родном городе с моими талантливыми юными земляками, записывать новый материал в самой прогрессивной региональной студии звукозаписи ( имел в виду "Блек Бокс" в "Полтиннике"), снимать клипы с воронежскими операторами. На что получил мгновенный ответ по существу: Для этого нужны спонсоры. Я обрадованно подчеркнул: Совершенно верно, именно так и утверждают западные культурологи, на которых все ровняются. Вот вам и все флаги в руки, найдите мне хоть одного такого мецената. Вам это проще простово, с вашими-то связями. Мне обещали поискать.
И до сих пор, на протяжении больше 20-ти лет, этот седоусый Морж Хреновый ищет меценатов. До сих пор сидит в своём кресле и ищет. Ищет, каким-то ему одному известным, телепатическим методом.

ФАРТ-3
былица:

"Перястройка" ускорилась.
Очередная волна "говнопада" накрыла "комитетчиков". Концерты никого не интересовали, аппаратура начала покрываться подвальной пылью. И наконец наш аппарат тёмной ночкой увели.
Но приятно удивили своей прыткостью менты. Шайку ПТУшников по говорящим следам взяли с поличным. Аппарат нам вернули, писать заяву мы отказались. Худосочным подросткам и без этого светило держать ответ за сожранную в первом попавшемся кооперативном ларьке копчёную колбасу. Короче, повод выпить был.
Отцы-основатели "Комитета Авторов" нетвёрдой, но упрямой походкой продвигались в самый эпицентр родного города.
Мы уже изрядно нахлебались. Пора было переходить к зрелищу.
Со сцены перед Областной библиотекой, на фоне барельефов классиков литературной мысли от Пушкина до Маяковского уже жестикулировал клешнёй Борис Николаич. Народ на главной площади Столицы Черноземья внимательно безмолствовал. Опальный Вождь призывал отделиться от дотационных Советских республик. Мол, хватит их всех кормить. Мол, в РСФСэРе всего навалом: земли, воды, руды, нефти и газа. И всё это несметное богатство, по мнению кандидата в Президенты свободной России, должно принадлежать НАМ!
Меня засвербило срежиссировать историческое действо. Не хватало финального крещендо. Я подбил Николая на эксперимент: на три-четыре мы в унисон внезапно заорали Ельцин-Ельцин!! Активисты из народа попытались обуздать нашу дурашливую инициативу. Но их самих одёрнула престарелая диссидентка: "Не трогайте их, товарищи! Это пьяные провокаторы!" И толпа тут же подхватила аллилую Ельцину. А мы тихо покинули беснующихся, растворившись в серых буднях русской провинции.
Коля, "ШТА" же мы   по пьяни начудили! Ведь воронежская толпа без нашего подогрева теоретически могла бы за Царём Борисом не пойти. Не досчитался бы он решающих голосов наших земляков, и Родиной правил бы другой выдвиженец...
Хотя, вождя нашей современности безграмотней и беспощадней ЕБэНа уже бесполезно искать даже в среде самых ярых ельциноидов.
С годами пришло понимание сути предвыборной программы Первого Президента России. Он досрочно перевыполнил обещание, данное нам тогда, на Воронежском Майдане-90. Только фраза "будет всё принадлежать нам" он адресовал исключительно своей свите.

ФАРТ-3.П
небылица:

      ПРИХОД к ВЛАСТИ

Аккуратненькие пальчики в босоножках. Без босоножек. Ах, какая редкая прелесть!.. Ах...
Ты растворяешь окно. Комната наполняется ароматной тишиной весенней ночи. Замерли свечи каштана.
Мы раскрепощены.
Мы свободны, остроумны и счастливы.
Скоро наступит завтра, но нас не волнует неминуемое перевоплощение.
Прошуршала вереница поливалок. Ты спишь. По мне промчались бодрые мурашки. Проснулся сосед за стенкой. Просыпается проспект.
Я почувствовал себя опустошенным и изнывая от безделья решил позвонить Президенту.
- Алло! Президент слушает.
- Ну, если так, то слушайте меня внимательно. Звонит Ваш избиратель. Год назад Вы обещали таким, как я, золотые горы. Но у Вас ничего не получается. Растут цены, галопирует инфляция, народ обнищал. Короче, господин Президент, у меня есть эффективный проект выхода из глубокого кризиса, но это не телефонный разговор.
Президент был обескуражен и заинтригован. Через час с четвертью ошарашенные зеваки наблюдали, как к обшарпанному подъезду моей возлюбленной подкатил великолепный экскорт.
Президент в сопровождении двух дюжих телохранителей бодро проследовал за мной на кухню. Я великодушно предложил почетным гостям морковный чай с сухарями. Они вежливо отказались.
-Родина в опасности!- патетично произнёс кумир моей молодости.- Где же Ваш "Проект спасения Отчизны"? Несите его скорее сюда!
- А никакого проекта у меня нет. Я просто пошутил.
- Ах, Вы шутки шутить!- вспылил Президент.
Я собрался с духом и выпалил:
- Когда-то один человек, что бы прийти к власти обещал народу золотые горы. Тоже самое проделал я, что бы Вы просто пришли ко мне.
Я нагло посмотрел в бесстыжие глаза Президента , нам обоим стало мучительно больно за бесцельно прожитые годы.

ФАРТ-4
былица:

В юности Красного Огурца просто называли Альбертом, а девушки с доброй иронией – Айбейтиком. Альберт Попов учился на географическом факультете ВГУ вместе с моими школьными друзьями. Я перешёл на последний курс ВИСИ, а он на 2-й. И встретились мы с ним в начале августа 1981 года, но не на уборке огурцов, а в горах Адыгеи на сборе жутко дефицитного Краснодарского чая и ядрёного фундука. В эти чудные места я попал благодаря своим однокашникам. Ударный студенческий отряд состоял из 200 привлекательных и трудолюбивых девушек и нас, шестерых отборных представителей противоположного пола. Компания была замечательная: весёлые и остроумные географы, кавказское домашнее вино от местного директора школы, две гитары, влюблённости и сочинение весёлых песен. Об исключительных способностях Альберта можно судить даже, хотя бы, по одному лишь красному университетскому диплому. Но Альберт, после того незабываемого курортно-трудового десанта, настолько увлёкся сочинительством, что сразу после получения уникального документа о высшем образовании отрёкся от профессии.
Мой школьный друг, афганец и вечный студент Саша Власов, будучи в то время актёром театральной студии «Акцент» и одновременно работая фотографом в газете "Строитель", которая издавалась в ВИСИ, похлопотал за Альберта, и несостоявшегося географа взяли корреспондентом институтской малотиражки. Мгновенно, после первых публикаций (а порой и самостоятельной вёрстки всего номера), А. Попов резко пошёл на повышение и долго был и.о. главного редактора "Строителя". В перестроечное время он много печатался и в областном издании - в "Молодом Коммунаре". Строчил заметки, стихи, фельетоны.
Но более всего его захватила неформальная музыкальная тема. Трудно назвать российскую рок-группу, побывавшую в конце восьмидесятых в Воронеже, на концерте которой музыкальный обозреватель под псевдонимом Красный Огурец, не взял бы интересное интервью.
Альберт оказался и хорошим фотографом. Многие публикации той поры проиллюстрированы им самим. Мне запомнились фото, которые я видел у него дома над письменным столом: Цой, Кинчев, Григорий Гладков (автор музыки знаменитого мульта "Пластилиновая Ворона"). Поэтому, для меня не было ничего удивительного в том, что именно Альберт стал и одним из основателей Воронежского рок-клуба.
Клуб обосновался в крохотном ДК ТЭЦ. По старой дружбе Альберт пригласил меня на официальное открытие. Ажиотаж был грандиозный. Альберт ещё не был Красным Огурцом, но уже являлся настолько культовой персоной, что нам вдвоём с огромным трудом удалось попасть в скромное фойе ДК, чудом проникая сквозь плотное кольцо безбилетных фанатов и усиленное оцепление ментов. Мероприятие производило сильное впечатление. Помню, как под первые же запилы группы "Старый Город», ошалелая стая металлистов-подростков вместе с громадными входными дверями вломилась в зал. Рядом со мной, открыв рот, сидела журналистка московской "Комсомолки", правда, уже немного не комсомольского возраста. Опередил репрессивные намерения, не сразу опомнившихся блюстителей порядка, шустрый, внешне напоминающий Жванецкого, президент рок-клуба Виктор Тягнибедин. Тягнибедин, как мне показалось, был по возрасту самым старшим из присутствующих. Он просто и решительно сказал: «Ребята, будете вести себя хорошо? Тогда оставайтесь». И металлисты-фаны благоразумно рассосались по щелям. Концерт сразу продолжился. После прокуренного антракта, апофеозом всей акции стало выступление «московской тяжёлой металлической группы» (так её объявил сам Паук) "Коррозия Металла". Говорили, что когда "Коррозия" вместе с местными фанатками укатила на автобусе, состоялось-таки побоище заждавшихся гопников и доморощенных металлистов. Но туда я не попал, т.к. я и металлистом не был, и по возрасту уже не подходил.
В заключение хочется отметить, что ярчайшим явлением, которое смог породить Воронежский рок-клуб, стал проект "Сектор Газа", а первым продюсером группы был ещё один из основателей рок-клуба – Саша Кочерга (Ухват), автоматически получивший свой псевдоним на нашем родном механическом факультете. В начале гастрольной карьеры Хоя в недрах рок-клуба новорождённый Красный Огурец - Альберт выступал как бард-барабанщик на разогреве. Человек, стоя поющий с картавинкой собственные песни, аккомпанируя сам самому себе одинокому на электронных барабанах - это тоже явление в отечественном роке уникальное.
Немало для воронежских музыкантов и исполнителей Альберт сделал, работая и на одном из Воронежских телеканалов. В еженедельной популярной программе «Музыкальный гребешок» звучало большое количество песен наших земляков. На передаче у Альберта побывали Хой и Вадим Глухов с клипом «Туман» (это была премьера). Не раз он приглашал на эту передачу и меня. Его командой был снят клип на мою песню «Колдырь».
Слава о Красном Огурце гуляла и по Москве. В частности, по просьбе Барри Алибасова он сочинил тексты для первого состава "На-НА", но нашли ли эти тексты практическое воплощение, мне не известно. Зато, когда я слышу классическую цитату «Поэт, оставь, хоть строчку», первое, что мне всегда приходит на ум, так это один из лучших альбертовских экспромтов той поры:
«И вот я в лесу под ёлочку ссу».
Несмотря на всю эксцентричность Красного Огурца, наши с ним отношения, в целом, всегда ладились с самого начала.

В начале своей рок-карьеры поющий младший сержант ГАИ Хой регулярно выступал в ДК ТЭЦ сольно, с акустической гитарой. Когда ко 2-му фестивалю у него подобрался коллектив единомышленников: Семён - бас, Крюк - барабаны, а сессионным гитаристом с колхозным панком лабануть было уже почётно, то стал вопрос о названии отвязной команды. Победил вариант Кочерги, предложившего услуги директора группы - "Сектор Газа". Именно так до сих пор в народе обозначен левобережний треугольник Воронежа, перезагазованный заводами СК (Синтетического Каучука), Шинным и мощной ТЭЦ.
Серёжа Устинов неожиданно пригласил меня на 2-й городской рок-фестиваль, в котором он принимал участие в составе гр. "ВДНХ" вместе с Юриком Бесединым. Конкурсная программа проходила на окраине Воронежа в обшарпанном кинотеатре "Октябрь". Народа была уйма, большая половина которой составляли сами участники концерта. На удивление аппаратура держала гармоничный баланс между грохотом и словами. Много звучало пафосных композиций, типа зарифмовонных передовиц про борьбу за мир. "ВДНХ" отработала в тот вечер на профессиональном уровне, Серёга и Юрка тоже остались довольны собой. Но о чём они пели я напрочь забыл, когда на сцене нарисовались Хой в клетчатой рубахе и его бригада простецких пацанов. До сих пор самой моей любимой песней из репертуара "Сектора" остаётся разудалая ядовтая зарисовка о всёпобеждающей юношеской любви "Местные":

Я живу на Ваях
Мне,поверь,не ведом страх,
Но от этой страшной мысли
Происходит стук в зубах.

На Чижовке ты живёшь
И к тебе не пройдёшь.
Так чижовские замесят
Что до дома не дойдёшь.

Очень странные дела
До чего жизнь довела.
Мне к любимой не пройти
Могут встретить на пути.
МЕСТНЫЕ!!!

Это было до сумасшествия необычно на фоне всего слышанного ранее и в тоже время стильно и близко сердцу, можно сказать - патриотично! Так и я стал фаном-переростком.

Как я лично познакомился с Юрой Хоем? Да очень просто, не специально. В эпоху бурной деятельности Воронежского Молодёжного центра, с торца старейшего Русского Драматического театра им. Кольцова стоял центровой ларёк. Главнейшей и единственной задачей, не всегда одинокого обитателя этого уникального киоска, была одна цель - снабжение горожан и гостей Столицы Черноземья билетами на все платные мероприятия под крышей комсомола.
В тот памятный вечер весь город был оклеен культовым портретом загадочного волосатого очкарика. Не Леннона, конечно, а Егора Летова. А то, что с "Гражданской Обороной" завтра выступит сам Хой со своим "Сектором", и так знали все городские неформалы. Билетами приторговывал и.о. ведомственной малотиражки и внешкор "Молодого Коммунара" Красный Огурец. С творчеством "Сектора" я уже был знаком по 2-му рок-клубовскому фесту и гуляющим из рук в долгожданные руки записям их задиристых песен. Хой на одном дыхании недавно записал сразу два альбома в "Блек Боксе", правда ему ради этого пришлось продать лихую "Яву", взятую ( как он сам многократно пел) "на халяву". О существовании Летова я был наслышан в подворотнях, под лёгким допингом продвинутые пацаны горланили: " А перестройка всё идёт по плану!" Творчество сибирского панка меня почти не интересовало. Вот по этим причинам я зарулил к Альберту не за билетиками, а просто пообщаться. В кооперативной каморке кроме Огурца на бескорыстной основе приторговывали Семён и Крюк. Альберт нас тут же познакомил по-ближе. В разгаре нашей непринуждённой беседы, когда рокеры стали охотно делиться свежими студийными впечатлениями, в "кормушку" просунулась взъерошенная голова Хоя. Так мы и познакомились. Юрок, узнав, что я в теме, тут же поинтересовался: "Ну, как? На кого похоже?" "Ни на кого не похоже. Зашибись!" - констатировал я. Тут же я предложил попробовать крутануть какую-нибудь песню из двух дебютных альбоов. Мы вдвоём перебежали через дорогу, за две копейки позвонили Сержу Сынорову. Сергей через десять минут примчался взъерошенный ( замечу у него по жизни вечно възерошенный хайер) и спросил: " Без мата есть?"
И на следующий день в нашем городе состоялось сразу два знаковых события. По радио впервые прозвучал "Сектор Газа" с обличающей композицией "Эстрадная песня по радио, в натуре я очень тащусь". А на стадионе "Буран" состоялся сольник Летова. "Сектральным газовикам" после первых аккордов удалось смыться от ошалелой толпы поклонников. Как мне рассказывал Кущ ( в то время основной гитарист супер-группы), тогда он чудом спас и здоровье, и уникальное американское весло. Этим чудом оказался быстрый бег. С Кущём нас по жизни многое чего связывает. Например, мы даже спасли друu-друга в полном смысле. Я спас Игоря, когда его, накачав какой-то дрянью, в 15-градусный мороз решили переселить прямиком в сугроб из собственной квартиры в центре города. А он меня спас, когда отметив его спасение, я переплывал лужу на Низах.
До этих сумасшедших событий о творчестве "Сектора" или совсем ничего не писали. Или появлялись отдельные статьи ругательно-назидательно-запретительного характера. Критическим апофеозом стала статья о псевдотворчестве "Сектора Газа" в газете местных партийцев "Коммуна", после которой тираж её кратковременно сказочно подрос.
Ещё раз я видел эту разгромную статейку с глубокомысленным филологически-идеологическим разбором хитов про "грязные вонючие носки" и реквием разбитой банке пива в бережнохранящемся Галиной (женой Хоя) альбоме, который форматировал сам Юра Клинских.
После радиопремьеры припанкованной "Эстрадной Песни" вдруг непонятным образом жизнь Хоя стала налаживаться. Ругать его прекратили. Но и не хвалили. А в музыкальном блоке "Молодого Коммунара" стали появляться фразы: о том что "наш "Сектор Газа" выступил с успехом то там, то сям и ,наконец, вовсе произвёл фурор на рок-фесивале в Старом Осколе. У меня даже сохранилось первое полновесное интервью с командой Хоя в том "Коммунаре" эпохи Красного Огурца. Всё там , как надо: и вопросы, и откровенные ответы. И шикарное фото первого состава "Сектора Газа".

Что такое Глинозём? Это не просто одно название, оставшееся от строительного карьера. Старожилы утверждают, что это очень шухерной район Воронежа из совестском прошлого. А вот для наших комитетчиков, в первую очередь - это легендарный неформальный культурный очаг воронежского андеграунда. Главной магистралью Глинозёма является настоящий проспект Труда. А в голове этого знатного проспекта негласным живым памятником бездарной архитектуры и пристанищем самородков сохранился и до сих пор действует "Детский клуб". Этот гостеприимный очаг поддерживает выдающийся педагог-организатор Любовь Васильевна. А о былом присутствии "Комитета Авторов" напоминают фигурные металлические решётки на, заменяющих фасадную стену, огромных окнах крохотного дк. Приятно осознавать, что при монтаже, до лихолетья совершенно не нужных решёток, в роли сварщика был я, а Николай Ч. - моим ассистентом. Отмечу, проверено временем - решётки пришпандорены намертво!
Тут уместно подчеркнуть, что и до "Комитета авторов" клубная жизнь била родниковым ключём под руководством Любови Васильевны. А актив дк регулярно прирастал местными кадрами. Некоторых товарищей тут стоит особенно отметить:
Вася Черных (Самоделкин) - рукастый и смекалистый умелец, художник и гитарист;
Славик - добродушный энтузиаст, мастеривший свои "фирменные" колонки ( в том числе и нам) в подвале-мастерской ближайшей общаги
и Коля Чиляков - коренной глинозёмец и самый изобретательный участник всех творческих начинаний, одобренных Любовью Васильевной.
С ностальгической улыбкой вспоминается генеральная репетиция "Сектора Газа" в многофункциональной мастерской беззубого Славика перед областным чёсом восходящих "звёзд" рок-черноземья во главе с Хоем.
Ядрёный, как кабан, Юрка с голым торсом и посвистывающим микрофоном; Крюк, барабанящий в одних труселях; флегматичный Семён с басом пританцовывает в углу и Вася Самоделкин, сосредоточенно ковыряющий струны на пустом ящике из под лимонада "Буратино". Внеочередные полуночные посиделки Комитета закруглились. И я перед неотвратимой дорогой на родной Пятак   случайно заглянул в "репетиционную" Славика. И надолго с удовольствием задержался. В тот вечер мы со Славиком стали одинокими свидетелями панк-жлоб-забоя. Хой, не прикращая петь, кивнул мне на приветствие, а в конце программы традиционно поинтересовался: "Ну, как?" Славик традиционно промолчал, я кратко одобрил: "Зашибись!"
На излёте 90-х мы с Черных встретились в одном вагоне, оба возвращались с родительских соток на тихоходном дизеле. Вася только что вернулся из Германии. "Сектор" с неизменным успехом прогастролировал по русскоговорящим клубам. Он мне рассказывал не о скоростных поездах, а о западногерманской дискотечной аппаратуре. Однажды их команда просто отдыхала в клубешнике. Колонки были расположены таким хитрым образом, что прокачивая зал на полную катушку, музыка не мешала обычной беседе (не на повышенных тонах). Настолько звук был прозрачным!
Да, весь мир - кино, а мы - кадры.
А ведь в конце 80-х мы гордились своим самопальным усилком "Marshall", выпущенным деловитыми руками идейного КСПэшника и радиста Миши из ДК "Коминтерна", ныне спрятавшегося за рекламными щитами на перекрёстке пр. Труда и Московского проспекта.
Давно уже нет Клуба Самодеятельной Песни во Дворце им. Коминтерна. За последние 30 лет чего там только не было. И шубами торговали, и "белыми братьями" слабовольным людям головы заморачивали...
А "Детский клуб", которым уверенно рулит маленькая, но не хрупкая женщина, работает. И не привратился он в заурядный магазин. А всё потому, что Любовь Васильевну знают, любят и уважают все обитатели Глинозёма, всех возрастов. И у меня нет ни одного знакомого, попавшего в сети "братства мракобесия".

ФАРТ_news
небылица:

Вечно юная российская стар-пер-группа "Бурановские Бабки" по Билан-примеру не останавливается на достигнутом. Наш прославленный бабс-бенд уже приступил к подготовке штурма Залежалого Майдана.
Все трудности точности и неточности перевода свежего убойного хита "Топтыжка" с удмуртского на романо-германский досрочно преодолены с помощью отечественного супер-труппер-компа. Спешу привести фрагмент вернякового шлягера:

Как-то на Пасху ядрёный амбал
Ветхую лядь на погосте топтал.
Было Топтыжке сначала приятно.
Кайф обломали трупные пятна.

И Припев:

Пугачёвские мужья
Ей годятся в сыновья.
Поднимайся, Сука!
Переключись на внука. (7 раз)

Победа уважаемых народниц гарантирована и заранее запрограммирована. За наших уже рвутся отдать голоса все геронтофилы, мортерфилы, кибер-пёры и просто Филы всех Европ.
Остаётся лишь добавить:
Бабки вперёд!
Эх! Тьма-тьма-Мать!
Будем шахматы ломать.
Устарели карты,
Раскидаем нарды!
Правда, в среде экпердов произошёл раскол: весной 2017 одни прогнозируют дефицит симочек, другие - их ударное перепроизводство.

ФАРТ-5
былица:

На свете много песен разных. В том числе есть масса замечательных детских песен. И сегодня, в День защиты детей надо поговорить о песнях для наших детей. Если вдумчиво посмотреть, какие современные конкурсы детской песни любы-дороги Российским каналам, то...
Мне приходят на ум два: "Детская Волна" и "Голос. Дети". Что их роднит? Оба шоу очень популярны,транслируются на самых Центральных телеканалах, участники - дети, дети поют замечательнее признанных звёзд, прописавшихся в телеящике...
Но я не не об этом родстве. Меня , в первую очередь, не интересует, что они поют. Потому что юные конкурсанты исполняют исключительно взрослый репертуар. И такой абсурдный расклад поощряется, ведь эти конкурсы делают дополнительную раскрутку крутым композиторам, не умеющим писать для детей, ведь это занятие не приносит девидендов.
Дети есть, а детских песен нет. Может их уже и в природе человеческой не существует? А , может, акселерированные таланты даже ненавидят пресловутые "детские песни"?
Нет, конечно. Песни для детей живут, есть неконтролируемая масса новых детских песен. Есть люди, продолжающие и развивающие традиции, заложенные песнями на стихи Юрия Энтина и Эдуарда Успенского, музыку Григория Гладкова, Геннадия Гладкова и Владимира Шаинского. Но новым детским песням пока нет места на Отечественном ТВ. Наши песни живут рядом, и во дворе, и в Ютубе, и за праздничным столом.
В советское время профессионалы обязаны были петь не абы-что, а песни советских композиторов. Самые задорные поэты и композиторы, песни которых перепевались не только детьми, но подпевались родителями, работали на двух студиях: "Союзмультфильм" и им. Горького. Новые детские шлягеры летели навстречу детворе с киноэкранов. Потом начинался ещё один процесс: песни , долетевшие с экрана, с удовольствием подхватывались детскими вокальными коллективами и пелись уже от поколения к новым поколениям. И тогда советские кино-песенки закономерно становились самыми народными.
Если мы все родом из детства, значит, песенный фундамент положен там, откуда мы родом.
Так как Воронеж уже явил свету панк-жлоб-джаз, то мы с Колесниковой породили свой формат: беби-поп-шоу-группу "Колесо".

Елена Колесникова - педагог по образованию, работала, в ту перестроечную пору, в ср. школе. Лена была училкой музыки и факультативно руководила школьным хором. Однажды на какой-то репетиционной базе ( А помещения на начальном этапе работы "Комитета Авторов" приходилось менять довольно часто, потому и не вспомню конкретно в какой точке города мы притулились ) я напел Лене (Колесниковой) свои детские песни, которые ради семейной забавы сочинил для своей дочери: "Кикимора" и "Африка". Песенки понравились. Не долго думая, Школьный хор выступил по Воронежскому радио с этими песнями. На местном радио у нас уже был свой человек, лидер группы "Песочные часы", член нашего комитета и по совместительству радиожурналист и единомышленник Сергей Сыноров. При таких-то обстоятельствах Сыноров просто не мог нам отказать. Так было положено начало детского авторского репертуара в бурной жизни Елены Юрьевны.
После начала стихийного расформирования "Комитета Авторов", Колесникова перешла в Городской дом пионеров (точно не помню, как он уже тогда назывался, но суть осталась прежней).
На новом месте Елена набрала симпатичный, чисто «пацанский» голосистый коллектив. Замечательные такие мальчуганы лет десяти-двенадцати. У одного солиста был младший брат, четырёхлетний карапуз. Степанов-младший лихо держался на сцене, не капризничал на съёмках, и стал беби-фронд-меном шоу-группы "Колесо" (Колесо - школьное прозвище Елены Юрьевны).
Изначально репертуар "Колеса" состоял из песен Лены-руководительницы на стихи детских авторов и двух моих, из репертуара школьного хора, но по новому аранжированных. В Городском Молодёжном центре я выпросил простенький синтезатор "Кassio" для "Комитета Авторов" и с помощью этой "игрушки" сочинил 3-ю детскую песенку для Лениного коллектива. Называется она "Сверчок". « В гамачок на бочок спать ложился Сверчок» - бодрая колыбельная, идею которой мне подсказала дочка.
У Колесниковой уже был опыт столичной жизни, она перед своим учительством окончила знаменитую Гнесинку. В 90-м я с "Колесом" немного поколесил по СССР в качестве временного директора и автора. Мы были в Москве, весной - на Всесоюзном фестивале детской песни в Кривом Роге, а накануне Нового и последнего в истории Советского Союза года - в Таллинне. На Украине "Колесо" стало лауреатом, используя в качестве инструментального аккомпанемента только лишь рояль и "Kassio" (что звучало и выглядело очень скромно на фоне богато экипированных украинских коллективов), но к Таллиннскому фестивалю уже была подготовлена классная профессиональная минусовка всей нашей программы, записанная на московской студии "Класс". Результат оказался великолепным - безоговорочное первое место дали нам, воронежцам. "Колесята" превзошли своих сверстников из Украины, Эстонии, Армении ... Фестиваль проходил в три этапа в течение лютеранской Рождественской недели. Над Эстонским Парламентом уже развевался не советский флаг, но нас узнавали на улицах и улыбались. Исключение составляли престарелые националистки и их кавалеры.
Праздничное шоу получилось незабываемым: Лёня Степанов - малыш с ирокезом – заводящий публику с пол-оборота, лучи прожекторов, блуждающие по восторженным лицам переполненного зала в такт нашим песням, искренние аплодисменты… Короче - КЛАСС! Правда, были некоторые проблемы с обратным вылетом в Воронеж. Выехать сразу всем коллективом нам не удалось. Мне, вместе с самым взрослым солистом «Колеса», пришлось задержаться и возвращаться домой вдвоём на перекладных. Благополучно приземлившись в голодной и холодной Москве, мы достали билет в СВ до Воронежа. Взволнованные родители в изумлении встречали нас утром 31 января. Всё это, в целом, необыкновенное, триумфальное путешествие, в итоге, и завершилось радостной встречей.
По существу, Таллиннский фестиваль детской песни стал последним в истории человечества фестивалем такого рода, что делает нашу победу ещё более блестящей и значительной. А то, что чемодан с сувенирами улетел без нас, и что в железнодорожном vip-меню был лишь чай без сахара - мелочи жизни.
На данный момент на просторах Интернета я нашёл только песню, не пропетую "Колесом", и, возможно, не пропетую зря.

ФАРТ-6
былица:

Одним из самых бесшабашных и жизнелюбивых комитетчиков был, конечно же, Сергей Устинов, выпускник средней школы № 4, самый вечный студент-заочник ВИСИ, немного поэт-романтик, великолепный мелодист и вокалист, можно сказать – самородок. Кстати, когда на скромный призыв рукописного объявление Коли Чилякова о создании в Воронеже неформального творческого объединения авторов-исполнителей собралось неожиданно много желающих, стал вопрос о названии организации. В процессе мозгового штурма победил Устинов, выпалив :"Комитет Авторов!"
Устинова я знал давно ,ещё задолго до «Комитета Авторов». В конце 1981 года я привёл своего нового знакомого по студенческому отряду, Альберта Попова, в театральную студию "Акцент", которая находилась в "Полтиннике" (кстати, приблизительно в то же время, туда попал и Сергей Сыноров). А в соседней аудитории обычно репетировал вокально-инструментальный ансамбль Юрия Евсюкова, в котором Сергей Устинов выполнял роль бас-гитариста. На ударной установке в группе работал Юрий Беседин, один из лучших учеников Виктора Бутрина по классу ударных. У Бутрина учились все выдающиеся воронежские барабанщики, кроме Крюка - идеологического барабанщика. Именно там, после встречи с Устиновым, Сергей Сыноров стал создавать свою акустическую группу, которую в дальнейшем назвал "Песочные часы". Хочу отметить, что Сыноров генетически музыкальноодарённый человек. Перед Отечественной войной музыкальные способности его отца оценил сам Дунаевский. Сергей мне однажды показал пожелтевшее фото, где за роялем - молодой Сыноров-старший, а у рояля улыбается Дунаевский-старший.
Во второй половине 80-х Сергей Сыноров решил провести на Воронежском областном радио многосерийный песенный конкурс "Приходи и пой!", состоящий из целого цикла интерактивных передач. Победителей выбирали слушатели, прямым голосованием. Для начала, в качестве наживки, он привлёк к участию в конкурсе своих пишуще-поющих друзей. Я попал в первую тройку приглашённых. Это был фарт, неожиданно дающий возможность крутануть по областному радио свою новую песню "Прошлое".

ПРОШЛОЕ

Я родился в тиши
Старомодной глуши,
Где бурьян у крыльца и сирень за окном,
Там, где после дождя небо в лужах лежит,
Где косился на улицу ветхий наш дом.

Жил в соседнем дворе
Добрый пёс в конуре,
Он зимою на санках мальчишек катал.
Только старый хозяин весною сдурел,
Ну а новый хозяин собаку продал.

Всё знала память дерзкая,
Плохое и хорошее.
Со мною моё прошлое,
Со мною моё прошлое,
Со мною моё прошлое.

Я немного подрос,
И попал дом под снос.
Вдруг почувствовал холод большого двора.
Мне впервые у школы расквасили нос,
И очкариком звала меня детвора.

Всё знала память дерзкая,
Плохое и хорошее.
Со мною моё прошлое,
Со мною моё прошлое,
Со мною моё прошлое.

Вот будильник звонит,
Манит солнце в зенит.
Все умылись, оделись, попили чайку.
И за мной в детский сад моя дочь семенит,
А я после работы за ней побегу…

Писали моё прошлое на полустудийный четырёхдорожечный маг с 38-й скоростью, прямо в квартире главного организатора предстоящего конкурса, Сергея Сынорова. Магнитофон я накануне деликатно заграбастал в Городском Молодёжном центре, для творческих потуг "Комитета Авторов". К записи были привлечены Устинов (бек-вокал, флейта, аранжировка) и его брат, которому досталась ответственная миссия - поддерживать деревянными палочками интересный ритм (находка Сергея Устинова).
Песня понравилась радиослушателям, и я получил заслуженный Приз - трёхпрограммное радио, которое до сей поры функционирует у меня на кухне.
Так, из века в век, я мою посуду и слушаю "Маяк", одновременно вспоминая школьный роман с пятиклассницей в "Кривоборье". Турбазы моего детства уже нет, её сначала приватизировали предприимчивые ельциноиды, а потом методично разгромили мародёры всех мастей.
По итогам радиоконкурса Воронежское ТВ сняло сюжет, где мы с Устиновым были гвоздями телепрограммы. И долго ещё наш "звёздный" дуэт завершал все концерты "Комитета Авторов" региональным шлягером "Прошлое"…
Немало хороших слов могли бы сказать о сыноровском проекте "Приходи и пой!" все его участники. В нём были задействованы и Н.Чиляков с Евсеенко и Тимошенко, и Игорь Кущев с группой "Школа", и Е. Колесникова, и рок-бард Олег Пожарский, и множество других, знакомых и не знакомых мне, талантливых воронежцев. Ещё раз хочется и со страниц этого печатного повествования поблагодарить Сергея Сынорова за всю его организаторскую и творческую активность.
После всего этого, случилось так, что в декабре 1988 года песню "Прошлое" мне разрешил исполнить на сцене московского ДК МЭЛЗ человек-легенда Борис Вахнюк, разрешил без прослушивания, но с одниим условием, если я не откажусь от его фирменного напитка: крепкий чай с коньяком. Хороший напиток. Концертная программа называлась "Лучшие барды Москвы - жертвам землетрясения в Армении". Борис Савельевич Вахнюк - журналист, сценарист документального кино, бард поколения Визбора. Именно он первым привёл на Всесоюзное радио девочку по имени Алла Пугачёва. 2 июня 2005 года Борис трагически погиб с двумя дочками, переходя одну из московских улиц, под колёсами автомобиля…

ФАРТ_news-2
небылица:

Печальная новость пришла после 1-го АПРЕЛЯ из Киева. Российская стар-гёрл-группа "Бурановские Бабки" не сможет взять творческий реванш на Евовидении-2017.
Глава СБУ предположило, что некоторые вицееврорашенмиссис-2012 возрастного коллектива родились на оккупированных территориях и им не место в столице гостеприимной Украины.
- Престарелые меломаны рвут билеты и организуют одиночные пикеты, а самые продвинутые деды банят проморолики проукраинских участников Евровидения-2017,- сообщает паблик ТАПКИ-Life.

ФАРТ-7
былица:

После последней фразы "Со мною моё прошлое" и душевного проигрыша аморфная монолитность зала дружно вздохнула и одобрительно похлопала. Но тут "чай" Вахнюка, точнее, коньячная его составляющая подсказала завершить моё небольшое выступление чем-нибудь спорно-задорным. Ко мне из правой кулисы стремительно приближалась милая девушка с букетиком гвоздик. Их дарили через каждые 2-3 песни всем лучшим бардам без исключения. В тот вечер алые гвоздики не достались только отсутствующим по какой-то причине супругам Никитиным.
Стоит подчеркнуть историческую особость ДК Московского электролампового завода. В фойе Эльдар Рязанов снимал бессмертный мюзикл "Карнавальная ночь", именно отсюда шли первые прямые трансляции легендарного КВН. А немного позже моего стихийного песнопения Александр Немецъ в 1990 г. записал в профессиональной студии «ЗЕТ» ДК МЭЛЗ очередной альбом «Зона выживания» ( там же, где осуществлялись отдельные записи Игоря Талькова, Ольги Кормухиной, Никиты Джигурды)
Эйфория подсказывала : расстояние между мной и букетиком катастрофически сокращается. И я запел неожиданно даже для самого себя:

"Во времена Застоя
Смирились с тишиной.
И Брежнев по бумажке
Командовал страной."
Девушка стала притормаживать.
"За три своих брошюры
Он стал лауреат
И с Малою землёю
Сравняли Сталинград."

Девушка остановилась.

"Лелеял подхалимов
Пятидежды герой.
Жаль, не успели Лену
Соединить с Курой.
Когда пора настала
За БАМ звезду вручить,
Вождя не откачали
Кремлёвские врачи.
Неделю длилась тризна,
Теперь такого нет.
Но призрак брежневизма
Всё бродит по стране".

Над битком набитым залом повисла зловещая молчаливая аура. Девушка быстренько вручила гвоздики, скороговоркой поблагодарила и убежала. Под эхо собственных шагов, ошарашенный всем происходящим, я быстро удалиля со сцены. Меня ещё не покидала мысль потусить после грандиозного московского концерта с лучшими бардами. Но все мои сомнения внезапно развеял трезвый молодой человек, назвавшийся "афганцем", с полным гранёным стаканом наперерез. Благодарного "афганца" я не разочаровал, залпом осушив угощение. "Афганец " шустро исчез в дебрях левой кулисы. Водка оказалась чистым медицинским спиртом. Дыхание моё перехватило, срочно занюхав настоящий мужской напиток гвоздиками, я, в обнимку с гитарой, бегом устремился к ближайшему метро. Какие тут байки травить с лучшими людьми Москвы, надо было срочно добираться на базу к московским дедам, срочно - пока не вырубился.
Моя московская бабушка чуть не упала от изумления, когда я ввалился в квартиру. Первым сориентирувался дед-генерал. Он предложил выдворить меня из столицы в ссылку к Мандельштаму, другими словами, на мою малую родину. Не заостряя на себе дальнейшее внимание, неожиданно для уважаемого дедушки, я вручил любимой бабушке чуть потрёпанный, но честно заработанный полуночный букет. Дед Толя взял мою гитару, а бабушка Капа отправилась с цветами в зал, скорей стелить потухающему внуку.
Мы сидели со сводной сестрой Машей и гитарой на кухне, пили чай в соседней с дедами квартире. И Маша, к моей радости, тихо подпевала некоторые мои песенки. Она их в какой-то московской компании уже слышала из магнитофона вгиковских друзей. Новая жена дяди Эдика (музыкальный редактор ЦТ) нам деликатно не мешала. Когда-то я помогал будущей сестрёнке решать замысловатые задачки по арифметике. Она даже гордо потом отчиталась: Я одна из всего класса их решила! С точными науками у девочки любовь не сложилась, а мне-третьекурснику помочь было только в радость.
Закономерно, что дочь редакторов ("Мосфильма" и Первого канала) продолжила династию. Маша поступила во ВГИК на киноведческий. Праздно шататься со мной по зимней Москве Маше было некогда совсем не потому, что неминуемо приближалась очередная сессия. У девушки был кавалер. Какой-то начинающий киношник, поведал по секрету дед Толя.
Мария - натура романтичная и информированная в культурной жизни столицы - махом порекомендовала мне несколько значимых мероприятий, которые я был просто обязан за неделю обскакать. А в благотворительном концерте ДК МЭЛЗ можно было и поучавствовать.
В этот зимний отпуск -88 в Москве я принципиально решил не быть провинциальным мешочником. Перечислю лишь малую часть мероприятий, которые я тогда посетил, благодаря Машиной наводке.
Мне пел очки в очки на камерном рок-концерте в Горбушке Армен Григорян с "Крематорием".
В Театре эстрады артисты Театра песни в спектакле "Галич" исполнили моё любимое из наследия опального барда-сценариста:
Захожу на работу я в пятницу,
Посылаю начальство я в задницу.
Мол, привет! по добру, по спокойничку.
Ваши сто мне, как насморк покойничку.
Представившись в Театре на Юго-Западе администратором Воронежского Молодёжного центра и пообещав организовать незабываемые гастроли, я получил от главного режиссёра Валерия Беляковича не только визитку, но и контромарку на шварцевского "Дракона" с Виктором Авиловым в роли Лонцелота. До сих пор уверен, что по сравнениюс с этим спектаклем без декораций, чёрным задником и феерической пластикой бывших самодеятельных артистов, фильм Марка Захарова - большая неудача.
Музея Высоцкого ещё не существовало. Мне администратор Таганского арт-кафе, эффектная женщина, провела ознакомительную экскурсию по театру и показала профсоюзный билет Владимира Семёновича. Мы с ней интеллигентно расстались у памятника " барда Всея Руси" в образе Гамлета во внутреннем дворике.
И в финале предновогоднего отпуска, всего за четыре советских рубля, я побывал на концерте-съёмке Первых "Рождественских Встреч" Аллы Пугачёвой. И запомнил в театральный бинокль всю её свиту.
Дядю Эдика, как человека полностью отдающего всего себя любимой работе, я всегда видел редко. Встречались мы с ним обычно за семейным обстоятельным ужином у бабушки. Первая жена Эдуарда была тоже человеком очень занятым и готовкой занималась в исключительных случаях, а вторая супруга хорошо варила кофе и ловко нарезала бутерброды. У Маши был в разгаре конфетно-букетный период с молодящимся режиссёром. Бабушка Капа с гордостью любила цитировать саму себя: "С нашим Эдиком все бондарчуки за ручку здороваются!" И мы шли мыть руки перед едой.
Эдуард Анатольевич Ермолин большую часть своей сознательной жизни в киноискусстве был главным редактором ТО "Музыкальных и комедийных фильмов". У Эдика была оригинальная библиотека. Многие книги были подписаны самими авторами: Эльдаром Рязаноовым, Валерием Золотухиным, Аркадием Райкиным... Не знаю, когда дядя мог всё это прочитать. Ведь я был уверен, что он читал исключительно киносценарии: на работе, на банкете, в экспедиции, во сне, в ванной, в туалете. Мне было любопытно, чем это сценарии так отличаются от повестей и романов, что от них за ноги не оторвать. Несколько сценариев, поверхностно пролистав, дядя давал на внимательную читку в метро мне, при условии моего беспристрастного вечернего пересказа. Каюсь, все сценарии я забраковал. Даже сказочную киноповесть, слишком она мне представилать мрачной.
Однажды Эдик застал меня за перелистыванием шикарного юбилейного фолианта об Аркадии Райкине. Дядя мне по секрету поделился, в чём истинная причина непоявления Райкина на прошедшем "Голубом Огоньке". Клянусь, больше ни от кого я эту историю не слыхал и нигде не читал о случившемся. А дело было так.
Вышел в конце брежневской эпохи гениальный, но уже пожилой, комик на сцену Московского Театра эстрады весь в фирмЕ: пыжиковая шапка, румынская дублёнка, ультрамодные джинсы заправлены в актуальные дутыши-луноходы. В левой руке авоська чуть не разрывается от деликатесов: сервилат, ассорти-шоколад, балык, ананас, шампанское в будний день... Стоит Аркадий Исаакович, мило улыбаясь, молчит. Вскинул свободную руку с массивной голдовой печаткой. И ... Десять минут молчит. На одиннадцатой минуте гробового молчания зрители стали шушукаться, мол, старик текст, хи-хи, забыл. А Райкин ещё чуть-чуть выдержал паузу и спокойно, но горько изрёк: " Я-то молчу, потому что у меня всё есть. А вы-то , что молчите?" И ушёл молча.
Ну, а я , как не корчил из себя исключительно культурного гостя сытой столицы, всё же в паузах между захватывающими мероприятиями по списку Маши, отправил в Воронеж две увесистые посылки: жене с дочкой и родителям к Новому 1989 году.
Когда я,например, пересматриваю фильмы "Мы из джаза", "Зимний вечер в Гаграх", то титры напоминают, что Эдуард Ермолин, мой дядя, является редактором этих замечательных картин. А если речь заходит о музыкальной ленте "Женщина, которая поёт", вспоминаю своего отца и его неоднократный рассказ. Как однажды Эдик взял его с собой на съёмочную площадку и представил восходящей Примадонне: "Это мой двоюродный брат, Борис Петрович". Звезда протянула ладошку, которую батя галантно чмокнул, и ответила: "А я просто - Алла Пугачёва".

ФАРТ-8
былица:

В конце 80-х, на излёте эпохи принудительной трезвости, одна воронежская неформалка в центральном сквере "Жертвам террора" уныло сидела на лавочке со скучающим молодым мужчиной. В простонародии скверик звучал лаконично: "Террор". В гражданскую там сначала красные измывались над белыми, потом наоборот. Я брёл бесцельно по диагонали. Девушка узнала меня и взволнованно познакомила со своим новым интеллигентом. Ухажёр был представлен, как первый издатель нашумевшей поэмы "Москва - Петушки". Имя этого литературного подвижника я сразу же забыл. С удивлением полистал сигнальный экземпляр легендарного Венечки. Бумага такая, из гастронома, обёрточная. И мимолётный знакомец без пауз предложил по этому поводу освежиться польской водкой из горла, запивая из другого горла классическим советским кефиром. От импортной водки я не отказался. А вот запивка меня на мгновение лишила дара речи. Но издатель мягко и настойчиво предложил попробовать для меня несовместимое. И оказался прав! Класс!!! Рекомендую попробовать всем. Правда самостоятельно я больше так эксперимент и не повторил. Может, потому-то и перестали челноки таскать ящики с польской водкой через Украину, нет теперь кефира в стеклотаре. А может, потому что добровольно бросил пить.

ФАРТ-8.М
небылица:

      Близится к закату 1 АПРЕЛЯ 2017 г.
    Ровно восемь лет вперёд-назад мне это поведал очень внешне достоверный
      источник, пожелавший остаться в пивбаре.

      МЕНДЕЛЕЕВ
      или
      О ПОЛЬЗЕ КАЧЕСТВЕННОГО АЛКОГОЛЯ

"Д.И. Менделеев систематически самоотверженно придавался запоям. Жалование раб науки получал символическое, да и то старался пропить, пока деньги не кончились.
Из чисто экономических соображений Дмитрий Иванович вынужден был употреблять выпивку самого что ни наесть низкого качества. Даже по утрам он заходил к цирюльникам не для того, что бы побриться и привести в порядок свою запущенную шевелюру, а с единственной целью; разжиться паршивеньким одеколончиком на опохмел.
Никто из приличных ученых не желал выслушивать его мудреных откровений вперемешку с жутким перегаром. Брезгливая околонаучная общественность периодически игнорировала результаты изысканий навязчивого алкоголика, называя их пьяными бреднями.
И вот однажды, когда он в очередной раз, запинаясь и деликатно дыша в сторону, пытался изложить свои соображения в Академии Наук, авторитетные светила, не дослушав, порекомендовали ему пойти проспаться.
С досады самочувствие Дмитрия Ивановича резко ухудшилось, он понял, что добраться до ближайшей парикмахерской и, тем более, до дома без допинга просто нереально. Обуреваемый тяжелыми мыслями ученый инстинктивно оказался в академическом буфете. Суррогатов в этом элитном заведении отродясь не держали, но, к счастью любезный хозяин, бывший вечный студент и непризнанный гений, одолжил “под честное - благородное“ Менделееву бутылочку великолепного заморского коньяку.
После седьмой рюмки Дмитрию Ивановичу окончательно захорошело, и прямо за стойкой он мгновенно отключился от жизненных невзгод и мрачных реалий. Уже было начавшийся процесс полного распада творческой личности на молекулы и атомы чудесным образом дал сбой и преобразовался в процесс полураспада. Смутные образы сфокусировались и стройными рядами слились в таблицу.
Так, благодаря качественному алкоголю, родилась на свет Периодическая Система Менделеева.
Хотя после этого Дмитрий Иванович пить не бросил, но научный мирт его зауважал, и пообщаться с ним за бутылочкой – другой хорошего вина уже почиталось за счастье. Но Менделеев вино , тем более иностранное не жаловал и, как истинный патриот, на радостях изобрел свою фирменную сорокоградусную водку, которой тайком потчевал питерских цирюльников."
Согласен, материал спорный. Больше всех отзывов мне понравилось, как сформулировал свои мысли о прочитанном Леонид МЕЛАС:
Мне раньше было невдомёк,
Теперь я понял: видно, спьяну,
Он выдал дочь за наркомана,
Которым был Великий Блок.
      (Конец первой части)

    ФАРТ (часть вторая) Жми сюда
 

ПОЭЗИЯ БЫСТРОГО РЕАГИРОВАНИЯ

(ФИЛИН)
  60    2017-09-17  0  2892

Друзья, появился повод напомнить о себе.
Вышла моя новая книга - «Поэзия быстрого реагирования».
Книга издана в издательской системе «Ridero» с использованием технологии «Печать по требованию». Кстати, обращаю внимание всех, кто тоже вынашивает идею издать книгу. С издательской системой «Ridero» это вполне выполнимо и ничуть не затратно. Объём книги - 330 страниц, стоимость в мягкой обложке - 393 рубля. Заказать книгу можно через сайт (ссылка внизу).
Приятного чтения! И жду ваших отзывов.
 

Я пишу на заборах мелом.

(Zamora)
  67    2008-03-02  18  5599

«Надо бы на заборе записать, а то запамятую» Geom
«Не надо Жора ля-ля про разок на заборе!» Кукан (Модест)
«На длинных заборах далеких планет останутся наши следы... » Wova
«На заборах рифмовал и в туалетах, но потом ему наскучило все это» Ильх
«Мы её напишем на заборе и пускай нас доктора оспорят» Станислав Абрамов
«Мои изреченья пестрят на заборах и стенах!» Пересмешкина

Коллеги часто в разговорах
(Тут далеко не все цитаты),
Упоминают о заборах.

Я тоже вклад внесу в дебаты:
[сайт не отвечает]
 

Тоже Флот или чаепитие в доме на ...

(Нахимоза)
  9    2021-01-19  0  90
ЧАСТЬ ВТОРАЯ

      ФЛОТ И ОКОЛО НЕГО…   
      
      ТОВАРИЩ ЛЕЙТЕНАНТ…

      Лейтенанты флота…
      Они сжигали неприятельские флота. Они благородствовали «падших женщин» и брали их в жёны. Если было надо, то заступали командирами безоружных крейсеров, возглавляя стихийные восстания. Они, принимая за приказ, оброненную Российским Императором фразу - «Дерзайте, лейтенанты!», дерзали, открывая новые земли и прокладывая новые морские пути, порою исчезая на этих землях и путях навечно. Они командовали береговыми артиллерийскими батареями (потому что так было надо), водили в бой корабли и подводные лодки, самолеты и отряды морской пехоты, зачастую погибая вместе с ними.
      Лейтенанты флота…
      На флоте не было бы адмиралов, если не было бы лейтенантов.
      Лейтенанты флота…
      Самое многочисленное из офицерских семейств, систематически прогрессирующее в своей численности.
      Лейтенанты флота…
      У молодого человека, впервые в жизни примерившего на свои плечи настоящие погоны с двумя звездочками, еще не выветрился дух курсантсва. И в то же самое время, этот самый молодой человек еще не пропитался офицерским духом.
      Хотя ему уже кажется, что он «центр вселенной». Что он отец-командир, что стоит только отдать команду и начнут вращаться антенны и торпедные аппараты, ракетные установки и артиллерийские башни, что помчатся по палубам матросы, занимая свои боевые посты. Что вот они – ручки «главного машинного телеграфа», только протяни руки. И вспенится морская вода за кормой корабля и он, его корабль, рассекая острой грудью тугие волны, помчится, ведомый им, лейтенантом флота.
      Но его быстро из «центра вселенной» опускают не на землю, а в корабельные трюмы изучать устройство корабля. Вместо ручек «главного машинного телеграфа» в руки ему выдают зачетный лист на допуск к самостоятельному управлению своим заведованием, и отправляют проводить с подчиненным личным составом физическую зарядку, строевые занятия и занятия по специальности, а заодно самому учиться, изучая море Уставов и океан Наставлений и Инструкций. А из динамиков корабельной громкоговорящей связи он частенько слышит умопомрачительную для его молодого слуха команду: «Офицерам корабля и лейтенантам собраться в кают-компании …» Он спешит в кают-компанию и, естественно, опаздывает, так как с детства приучен перед приемом пищи мыть руки с мылом. Но воды в бачке нет – ее набирать надо, нажав на пружинный клапан. А время-то не идет – оно бежит. И молодой лейтенант, переступив порог кают-компании, слышит из уст старшего помощника командира, являющегося хозяином кают-компании, себе приговор: «Опоздал к обеду – подведешь в бою!»
      Лейтенанты флота…      
      … Утро. Поднят Военно-Морской флаг. Личный состав корабля разведен по корабельным работам. Вчера вечером командира корабля оповестили о прибытии молодого лейтенантского пополнения. И после развода на работы он в волнительном ожидании сошел на стенку. Теперь он ходит вдоль борта своего корабля и курит, вспоминая тот день, когда сам прибыл лейтенантом к месту службы.
      Внезапно его взор устремился в начало пирса, где он увидел фигуру офицера. Офицер неспешно спустился на палубу пирса и двинулся по направлению к кораблю.      
      Внимательно присмотревшись, командир поперхнулся дымом папиросы и закашлялся от увиденного. В одной руке лейтенант не нес, а волок чемодан «мечта оккупанта», другая же рука крепко прижимала к офицерскому боку эмалированный таз ядовито красного цвета. Эта колоритная фигура, увидев старшего офицера, опустила на пирс свой чемоданище. Далее, не выпуская из руки тазик, держа его, как кортик, приложив правую руку к фуражке, строевым шагом подошла к командиру корабля с докладом о прибытии к месту службы.
      - И этого лейтенанта будет бояться вся Америка со всеми своими президентами и государственными секретарями, «Томагавками» и ЦРУ? – подумал про себя командир.      
      Но для себя отметил, что у лейтенанта открытое доброе и симпатичное лицо. Он принял доклад, ничем не выдавая своего удивления. Когда рука лейтенанта опустилась после доклада, командир нагнулся к молодому офицеру и тихо-тихо его спросил: «Товарищ лейтенант. А тазик-то Вам зачем?»
      От услышанного ответа командир чуть не лишился рассудка, забыв абсолютно, тот первый день своей лейтенантской службы.
      «Мама дала – носки стирать», - четко, командирским голосом, доложил ему лейтенант.
      Лейтенанты флота…
      Первое дежурство по кораблю – оно, как первое свидание, не предсказуемо. Но перед тем, как заступить на это первое дежурство, лейтенант проходит науку о дежурстве в качестве помощника дежурного по кораблю.
      Корабль стоит в заводском доке. В каюту старшего помощника, в которой он «общается» с механиком, который, в свою очередь, замеряет логарифмической линейкой уровень «шила» в своем стакане (он создает коктейль «Белое безмолвие» - 200 граммов спирта на бутылку водки), стучится и заходит помощник дежурного по кораблю.
      - Товарищ капитан-лейтенант, - начинает он свой доклад, - с проходной завода доложили, что на корабль прибыли две автомашины «КрАЗ» и одна автомашина «КамАЗ» с бинтами.
      Старпом опешил: «Лейтенант! А где дежурный по кораблю?» Все, что он смог произнести в данный момент.
      - Дежурный снимает пробу на камбузе, - отвечает лейтенант.
      - Во, мех! Молодец доктор! Сам в отпуске, а медицинский материал приходит. Да, не просто приходит, а тоннами, - придя в себя, прохрипел старший помощник.
      Механик вышел из ступора, в который вошел после доклада помощника дежурного о машинах с бинтами. Он откладывает в сторону логарифмическую линейку:
      - Лейтенант! А может эти машины пришли с винтами? Корабль-то в ремонте. К тому же стоим в доке. Винты сняты. А?
      - Не, с проходной доложили – с бинтами, - тихим голосом отвечает он.
      - Что делать? – вслух говорит сам с собой старпом, - Если в машинах винты, а может бинты, то с заявкой на пропуск надо угадать. Могут и не пустить.
      - Да винты там! Ждем уже, какой день, - обращается к нему механик.
      - Лейтенант, - приказывает старпом помощнику дежурного по кораблю, который стоит в позе приговоренного к смерти, - садитесь и пишите: «В бюро пропусков. Прошу пропустить на территорию завода две автомашины «КрАЗ» и автомашину «КамАЗ» с винтами и годовым запасом медицинского имущества». Во!
      А ведь старший помощник когда-то тоже был лейтенантом.
      Лейтенанты флота… Товарищи лейтенанты…   

      КАК ЭТА СЛУЖБА ПОРОЙ НАЧИНАЕТСЯ
      
      «Живот втянуть, приосаниться, говорить умные и хорошо      понятные вышестоящему командованию красивые слова рублеными фразами».
      Вице-адмирал Г.А.Радзевский      

      Вручены кортики, на погонах блестят лейтенантские звездочки. В кармане первая лейтенантская зарплата и отпускной билет.
      О будущем думать не хочется, потому что в ближайшем будущем молодого лейтенанта ждет его первый офицерский отпуск. А что ожидает за ним – одному Главкому и кадровикам известно…. Идиллия!
      И вот первый офицерский отпуск пришел к своему завершению.
      Самолет взлетел и понес лейтенанта-инженера Сашку Спиридонова во Владивосток.
      Перелёт во Владивосток длителен. В то далекое время, если лететь на самом надежном самолете «Аэрофлота» Ил-18, он мог занимать до 17 часов, а то и дольше.
      А что такое 17 часов в воздухе, когда колени находятся возле твоих ушей, а твой нос упирается в спинку впередистоящего кресла? Это значит, что в стране еще не строили широкофюзеляжные воздушные «автобусы»….
      Скучно и неудобно….
      Сашке «повезло». Он в самолете познакомился с таким же, как и он, «только что с ветки», лейтенантом, выпускником ВВМУРЭ имени А.Попова.
      Два лейтенанта, да, к тому же еще и из Питера, это уже «…дорогой дальнею, да ночкой лунною…» Самолет не трясло – парни соблюдали «Правила перевозки и транспортировки военнослужащих и военных грузов».
      Из аэропорта, практически живые, прибыли лейтенанты в столицу Приморского Края – стольный град Владивосток.
      Они сдали вещи в камеру хранения на «Морском вокзале», все ж моряки, и направились в город, «разведать обстановку», знакомиться с его «достопримечательностями», а также привести себя в надлежащий вид, т.е. «войти в меридиан».
    После небольшой, но такой нужной, экскурсии, возвращаются будущие мореходы до камеры хранения.
      Переходят мост, ведущий через железнодорожные пути, на «Морской вокзал», и застывают в немом изумлении, словно статуи в Ленинградском «Летнем саду»….
      Небритый, со вчерашним, еще невыветрившимся, перегаром, свежеиспечённый инженер-лейтенант, раскинув руки и, таким образом, перегородив мост, приветствует их в незнакомом, пока, городе.
      И узнает Сашка в этом мужике в тужурке Димку Стабровского, который прибыл немного ранее, и уже «успел освоиться».
      Вчера он отметился, с подобными ему летюхами, в ресторане "Океан".    Дима зашел в ресторан просто так - поесть. Тихо сидел за столом. Внезапно его внимание привлекли два лейтенанта. Они не вошли, а ворвались в зал, как корабли Нахимова в Синопскую бухту. Огляделись и в унисон заорали: «Бабы! В ружье! Мы - прибыли!». И вот в настоящий момент его приятель ищет собутыльников, с которыми сидел в кабаке, а, заодно, квитанцию от камеры хранения.
      Ну, «старожил» Дима и посветил новичков в «курс дела» - что, где и … как….      
      На следующий день, только к обеду, явился инженер-лейтенант Саша Спиридонов в отдел кадров 79-й БСРК (бригада строящихся и ремонтирующихся кораблей), которая «дислоцировалась» сразу на территории двух заводов – «Дальзавод» и «Судоремонтный Завод ВМФ №178».
      Там на него посмотрели и обнюхали. Пообщался с ним (ну, это естественно) начальник политотдела бригады капитан 1-го ранга Николай Николаевич Соколюк, и направили свежеиспеченного военного инженера-механика на эсминец "Вразумительный".
      Корабль, а это был эсминец проекта 30-бис, показался Сашке настолько ветхим, что он решил – «Этот эсминец, похоже, тут стоит на вечной стоянке, и играет роль только гостиницы для прибывающих лейтенантов».      
      Здесь ему и приказано было ждать распределения.
      Старпом, широкоплечий и высокий офицер, обладающий громким, но хриплым голосом, в распоряжении, которого оказалась целая дюжина «сопливых» лейтенантов, свей властью, конечно, распорядился часть молодого пополнения Тихоокеанского флота пустить на несение патрульной службы в городе: «Хотите познакомиться с городом и его обитателями, а так же узнать все злачные места столицы Приморья – марш в патруль!»
      Однако механиков назначил (видать, любил он механиков) в помощь своим, корабельным, механикам.
      Старший помощник «прикрепил» молодого лейтенанта к командиру трюмной группы, которому, как ни пытался Санька-трюмный представиться, так и не смог, потому что, честно говоря, он его ни разу так и не увидел.
      Зато быстро познакомился с корабельным «фольклором»…
      Старший помощник в кают-компании оценивает кулинарные способности старшего кока, который принес борщ: "Ты что принёс? Козлы меньше капусты едят, чем ты ее на…хм..хм…валил в тарелки!"
      Следующим утром Санькины познания корабельной жизни продолжились…
      На подъёме военно-морского флага (а это на кораблях ВМФ дело святое), старший помощник неожиданно поскользнулся на подтёке масла из кормового шпиля.
      Он его (шпиль, разумеется) внимательно осмотрел и задал потрясающий вопрос помощнику: " Он что - у тебя трипперует?"
      Плавучая гостиница "Вразумительный" и стала, если так можно выразиться, трамплином, с которого Сашка Спиридонов и припалубнился, на долгие годы, на «свой» корабль с гордым названием «Сибирь»….
      А эта «Сибирь», все-таки, и как ни крути, хоть и имела ход в 9 узлов, но оказалась Камчатским полуостровом….
      Вот такое начало….

      ПОРОЙ БЫВАЛО И ТАКОЕ НАЧАЛО…

      Итак, обремененный двумя шинелями и кучей другого форменного обмундирования, бравый инженер-лейтенант Дима Стабровский, в соответствии с полученным предписанием, прибыл в город Владивосток для дальнейшего прохождения действительной военной службы на Краснознаменном Тихоокеанском флоте.
    Судьба и отдел кадров распределили его на должность начальника трюмной группы эскадренного миноносца «Дальневосточный комсомолец» (бывший «Выдержанный») проекта 56.
      Корабль заканчивал средний ремонт на одном из судоремонтных заводов ВМФ в городе Владивостоке. А Димке, особенно после первого знакомства с «городскими достопримечательностями, было как-то безразлично, куда его распределят, т.к. кроме шинелей, как уже было замечен ранее, ничего не обременяло.
      Но бравурно-лирическое настроение, всецело владевшее молодым парнем, как-то начало улетучиваться с момента прибытия Димы на борт корабля.
      Вы все знаете, что внешний вид эсминца на стадии швартовных испытаний, после среднего ремонта, не самый респектабельный.
      Настроение лейтенанта Стабровского еще более упало после того, как он узнал, что жить будет, в компании других пяти лейтенантов, в шестиместной каюте главстаршин, т.к. штатные каюты офицеров находились в ремонте.
      И подумал Дима: «Ну, да где наша не пропадала?» Правда, мучил его один вопрос: «Куда же деть шинели?»
      Однако существуют определенные правила для вновь прибывающего к месту службу офицерскому составу. Правила непререкаемые.
      Одевается Дмитрий Алексеевич Стабровский во все парадное и идет на доклад, о своём высочайшем прибытии, к начальнику штаба бригады капитану 2 ранга, с интригующей фамилией, Петух, который надо сказать, уже сдавал дела и, непонятные для простого смертного, обязанности.
      На докладе, это ж надо, Димка узнал, что дела и обязанности принимать ему не у кого, т.к. его предшественник давно убыл к новому месту службы. А еще, снова это ж надо, он узнал, что командир машинно-котельной группы находится на излечении в госпитале и выпускник ЛенВВМИУ Стабровский, как механик, должен исполнять и его обязанности.
      В довершении к этому… Диме сообщают, что и командира БЧ5 накануне тоже увезли в госпиталь т.к. он прямо в ПЭЖе (Пост Энергетики и Живучести или боевой пост №1 БЧ-5) потерял сознание.
      Единственное, о чем ему забыли сообщить, было только то, что молодой Дмитрий Алексеевич будет еще и командиром БЧ5…..
      С чувством легкого замешательства пошел Димка по правому шкафуту в корму попытаться понять: «Что такое произошло и что делать?»
      И тут открывается дверь в ПЭЖ, и появляется фигура с погонами главного старшины сверхсрочной службы. Фигура спрашивает о том - уж не механик ли «задумчивый» лейтенант с молоточками на погонах?
      Впоследствии оказалось, что эта « фигура» была старшиной команды машинистов-турбинистов. Узнав, что «задумчивый» лейтенант новый командир трюмной и еще временно машинно-котельной группы, он с радостным возгласом сдал Димке повязку вахтенного инженер-механика, мотивируя это тем, что несёт вахту уже восемь часов.
      И вот, бравый лейтенант, как был в белых перчатках и с кортиком у бедра, заступил на свою первую вахту вахтенного механика.
      А установка работает, а до этого Димке на 56-х проектах бывать не приходилось.
      Его озабоченность несколько рассеял зашедший в ПЭЖ лейтенант с молоточками на погонах. Им оказался командир электротехнической группы, по сравнению со Стабровским, бывший уже ветераном корабля, т.к. приступил к исполнению своих служебных обязанностей на четверо суток ранее.
      А выпуска он того же года. Правда, из училища имени Дзержинского. Но все равно – вместе веселее.      
      К вечеру, кое-как, выведя установку из действия, направился новый «вахтенный механик» Дима Стабровский в каюту – надо же хоть кортик снять, но не тут-то было….
      В дверях появляется рассыльный и ведет молодого лейтенанта к старшему помощнику командира корабля.
      И тут старпом задаёт вопрос, который Дмитрия не то, что озадачил, он его шарахнул по голове, как молот, бьет по наковальне: «А почему до сих пор не подан суточный план БЧ5 на завтра?»….
      А далее закрутило « молодца», завертело, только успевай поворачиваться.
      Шло время, отдыхать и спать приходилось редко и не помногу. Техника сдавалась, травматизма не было, и кое-какой опыт приобретался.
      Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается….
      Пришел светлый праздник 7 ноября. И уже «опытный» лейтенант Стабровский решил в первый раз пойти на «сход» (после 22.00), тем более, что шинели нашли своё законное место в водолазной кладовой.
      К концу ноября, перед ходовыми испытаниями прислали нового командира БЧ5, и у Димы на одну должность стало меньше. Ходовые испытания прошли в целом нормально, и ничем особенным ему не запомнились.
      Разве, что сдача режима перехода с максимально возможного переднего хода на максимально возможный задний ход.
      Это, на 56-х проектах, скажу я вам, непередаваемые ощущения.
      Представьте себе - эсминец с 38 узлов переднего хода, как «бешеный жеребец», встает на дыбы и разгоняется назад.
      С фундаментов срываются «дельные» вещи, водяной бурун от винтов достигает кормовой трубы, люди валятся с ног.
      Перед новым годом, завершив средний ремонт, корабль совершил переход к месту постоянного базирования в бухту «Стрелок», и получил задачу – быть готовым в начале мая выйти на экспериментальную по продолжительности боевую службу в Индийский океан. А эксперимент-то всего ничего – каких-то 12 месяцев «боевая служба», плюс месяц перехода к острову Сокотра (западная часть Индийского океана) и месяц обратно.      Красота!...
      И опять всё завертелось и закрутилось для молодого инженера-лейтенанта Дмитрия Стабровского.
      Вернулся «Дальневосточный Комсомолец» из Индийского океана только через 14 месяцев, и Димка уже был опытным механиком.
      А Шурик Ильин начинал свою службу помощником начальника Отдела кадров 10 Оперативной эскадры, назначая артиллеристов снабженцами на корабли…. Это ему, «по блату», ЗЭМЧ 10-й ОЭСК капитан 2 ранга Масютин устроил. Правда Шурке повезло – его корабль вернулся из Индийского океана через 8 месяцев, но… сразу ушел еще настолько же, обогатив и Шурика механическим опытом.      

      УЧЕБА МОЛОДОГО ЛЕЙТЕНАНТА…

      «Честный ребенок любит не маму с папой, а трубочки с кремом. Честный матрос хочет не служить, а спать. По этому, его надо принуждать к службе».   
      Вице-адмирал Г.А.Радзевский
      
    Существует целая масса национальных напитков. Во Франции - это «Божоле». В Шотландии - джин, в Германии – шнапс и куча сортов пива,
в Американских штатах – виски, в Мексике – текила. В России, Финляндии и остальных, включая и вышеперечисленные, странах мира – русская водка.
    На Флоте тоже есть национальный напиток – ШИЛО,
или, по-русски – спирт.
      Русская народная поговорка говорит – «Шила в мешке не утаишь». Флотский народный эпос тоже богат поговорками – «Шила в воде не утаишь». Наш штурман как-то по этому поводу заметил:
      - Когда-то вода была без цвета, без вкуса, без запаха…. Пока старик Менделеев не добавил в нее наше флотское «шило». Умничка, Дмитрий Михайлович.
      Корабельное утро. Ни с чем несравнимое чувство пробуждения, особенно когда до побудки остается еще полчаса.
      Пять тридцать утра. Полчаса до подъема, можно еще понежиться на койке, подумать, что опять вставать, идти к «ненаглядному» личному составу, пинками гнать всех на утреннюю физзарядку, выслушивая дневального по кубрику, что этот после вахты спит, и этот после вахты спит, и, вообще – все после вахты…
      Стук в дверь.
      - Господи, стук в дверь в половине шестого утра ничего хорошего не сулит, что-то случилось,
а, если случилось, то, скорее всего, матрос Балтабаев решил пожарным рукавом промыть гальюн, и, естественно, пробил захлопку, и вымыл содержимым гальюна и сам гальюн, и себя самого, а заодно и корабельный коридор, - пронеслась первая мысль в моей голове.
      В каюту заходит рассыльный. На лице тупое спокойствие, дрессура помощника, значит ничего страшного.
      - Товарищ лейтенант! Вас вызывает командир корабля!
      Надо одеваться и быстро бежать, да-да, бежать, и к тому же бежать быстро! в верхние эшелоны власти.
      Командиром нашего корабля был двухметроворостый, полуторацентнеровесный капитан 1 ранга Карпов, которого на корабле называли – «трехстворчатый».
      Сидит эта глыба у себя в каюте за огромным, под зеленым сукном, столом и пальчиком поманивает к себе. На столе перед ним стоит до краев налитый стакан с какой-то прозрачной жидкостью.
      Подхожу и докладываю о прибытии.
      - Пей! – говорит отец-командир, показывая на стакан.
      Подношу стакан к носу и принюхиваюсь:
      - Господи, да это ж шило, - мелькает в голове.
      - Так, это, тащ командир, вообще-то, я не пьющий, да, и к тому же половина шестого утра, - пытаюсь возразить бледным голосом.
      - Трюмный! Пей! Я приказываю! – прогрохотал командирский голос, от которого сразу заложило уши, и пошла небольшая качка.
      Приказ надо выполнять точно и в срок – на то он и приказ.
      Заливаю полный стакан в себя и бегом к бачку с водой….
      А оттуда доносится звук испорченного, и доведенного до сумасшествия унитаза – воды нет!
      Дыхание сперло. Оно остановилось. В голове колокольный набат вперемешку с мыслями:
      - Шило! Стаканами! В половине шестого утра! Да, в каюте командира! Это же полный … twice zero (два нуля – сортир). Спокойно, лейтенант….
      И тут слышится какое-то хлюпанье, напоминающее не то смех, не то истерические рыдания.
      Оказалось - командир смеется:
      - Вот, трюмач! Я так каждое утро мучаюсь!
      Приборщика каюты командира «приковали» леерной цепью к питьевому бачку – что бы вовремя воду набирал.
      Да, ребята, это был урок – командир спит, а вода должна течь куда положено и, естественно, а как же иначе, быть на своем месте!      

      
      ЕДИНСТВЕННЫЙ!

      
      Эта история приключилась с Сашкой Ильиным, т.е. со мной, в бытность его командиром трюмной группы на одном из кораблей нашего военно-морского флота…..
      Ночь. По ночному морю, в отражении несчетного числа звезд, идет флагманский корабль флота.
      На ходовом мостике бдит вахту, вместе с командиром, Дед Сергей - Главнокомандующий ВМФ, которого в быту и в его кабинете зовут просто Сергей Георгиевич Горшков.
      Начальник механиков капитан 2 ранга Валерий Григорьевич Пирожков, во исполнение командирского приказа, проводит инструктаж вахты:
      - Вахтенным механикам на мостик рапортички носить самим, а не засранцев, трюмных значит, посылать.
      Надо заметить, что механик был фигурой довольно-таки колоритной. К его росту, значительно выше среднего, надо добавить уникальные знания своей специальности вперемешку с удивительно развитым чувством юмора.
      - Знаете, ротор вам в глотку, кто на борту? Сам Хозяин! – указательный палец механика устремился в сторону ходового мостика, т.е. вверх.
      - Это кто и где он хозяйничает? – задает вопрос молодой матрос Патрубач.
      - А это, товарищ Патрубок, тот, кто вас кормит, а нам зарплату платит, - заметил механик, и продолжил:
      - И чтоб в чистом летали наверх, а не в своих заперденчиках, и, чтоб галстук при рубашке. Не пионерский, как вы один раз пришли в кают-компанию, товарищ Ильин, а наша простая «селедка» на замочке. Поняли? Паросята маслопупые?…
      Мы поняли.
      Вахта шла своим чередом, шум турбин и вентиляторов убаюкивал и призывал к размышлениям – Чего ему не спится? Это ж надо, прилететь за 10000 километров, чтобы испытать радость «собачей» вахты, время то уже три часа ночи…
      Вдруг - резкий «СТОП»! За ним – «ПОЛНЫЙ НАЗАД»! Потом – «СРЕДНИЙ ВПЕРЕД»!
      - Ну, - думаю, - Дед развлекается. Сейчас реверсами измордует, ведь в коем-то веке дорвался до ручек машинного телеграфа.      
      Однако обошлось.
      Вахта закончилась. Вылезаю из машинного отделения. В соответствии с приказом переодеваюсь и, соколом, взлетаю на мостик.
      Слышу шум, среди которого хорошо различался русский мат.
      Перед глазами предстала картина, напоминающая не то корриду, не то Паниковского, идущего на гуся….   
      На мостике, вытянувшись по стойке «смирно», во весь свой двухметровый рост, стоит наш командир - «трехстворчатый» Карпухин, а перед ним подпрыгивает дед-Сергей, и пытается кулаком заехать тому по морде лица.
      Карпухин «бодается», словно телок, которого ведут на заклание, а Дед орет:
      - Ты, долбанный орангутанг, тебе только стадом свиней командовать, а не крейсером! Чуть было ЕДИНСТВЕННОГО Главкома не утопил…
      И с этаким сарказмом, растягивая и буквы, и слоги фальцетом, добавляет:
      - Сссууукааа!
      Далее шла непереводимая игра слов из лексикона офицеров Генерального штаба.
      Также соколом, но уже пикирующим на дичь, я слетел с мостика.      
      Причина мордобоя, который Главком устроил на ходовом мостике, стала понятна утром – наш корабль чуть было не наскочил на дрейфующую мину, которую вовремя увидели тральщики сопровождения и расстреляли.
      Удивительно, но через три месяца мы провожали нашего командира. На уч***. В академию Генерального штаба. Изучать штабной лексикон.
      А Дед Сергей на всю жизнь остался для нас «ЕДИНСТВЕННЫМ»!..   
      

      
      
      «ТАНК» В МОРЕ…

      В бытность свою Министром обороны СССР Андрей Антонович Гречко находился с инспектирующей проверкой в городе Владивостоке.
      А Владивосток, как известно, является базой Тихоокеанского флота. Ну, скажите мне – какой Министр обороны или Генеральный секретарь, попадая на флот, не захочет посетить боевые корабли и «прокатиться» на одном из них по морю, а тем более по океану?
      В центре города, у причала стоял ракетный крейсер «Владивосток». Его, по случаю приезда Министра обороны, вернули из Японского моря, где он сдавал задачи боевой подготовки.
      Министр, со своей свитой, «погрузился» на борт крейсера, и они пошли в море.
      Андрей Антонович, очень довольный и погодой, и ощущением чего-то необычного (море, корабль слегка качает) подходит к командиру крейсера и задает, по его мнению, очень многозначительный вопрос:
      - Командир! А какую скорость хода может развить ваш корабль?
      - 34 узла, товарищ маршал, - отвечает ему командир.
      - Ну, давайте…, - с ухмылкой на лице проговорил Гречко, и посмотрел на сопровождавшую его свиту, от которой остались только два человека. Остальные уже лежали в каютах, пугая раковины и проплывающих мимо корабля рыб остатками вчерашнего ужина и сегодняшнего завтрака.
      Дали 34 узла. Пена из-под форштевня, бурун за кормой, свист ветра в снастях, передвигаться по палубе становится весьма трудно – сдувает…
      Надо заметить, что скорости передвижения по суше и по воде весьма разняться. Если 60 километров в час на суше почти не ощущаются,
то 30 километров в час на воде очень ощущаются.
      Короче, корабль несся по волнам, напоминая древних «пенителей моря», только парусов не хватало.
      Гречко, уставившись на счетчик лага, и показывая на него пальцем, спрашивает командира:
      - Послушайте, командир, а сколько это километров в час – 34 узла?
      - Товарищ маршал, без какого-либо выражения на лице, докладывает командир, - 34 узла – это, как бы Вам сказать проще, ну, - это несколько более шестидесяти километров в час.
      Андрей Антонович Гречко помолчал, снял фуражку, почесал свою макушку и, смотря куда-то, мимо всех, в сторону океана, задумчиво произнес:
      - Да, почти, как танк!

      О ХОЛОДНОЙ ВОЙНЕ…

      «Господа капиталисты! Не размахивайте зубами – вырвем!»
      Стоматолог крейсера «Адмирал Сенявин» Иван-Андрей Иванович Бодай

      «Холодная война». Это понятие внушалось нам, моему поколению, на каждом углу, в каждой телепередаче или каким-нибудь лектором. К этому нужно прибавить, что шестидесятые годы двадцатого века прошли под знаком освобождения африканских стран от колониальной зависимости. Одной из африканских стран, выгнавшей со своей территории «плохих дяденек», стала Сомали.
      Правда, вскоре в этой стране произошел государственный переворот, и возглавил новое правительство нового независимого государства бывший министр обороны Сомали Мохаммед Сиад Барре.
      Этот «товарищ» направил свой взор в сторону социалистического пути развития, т.е. в сторону СССР.
      Советскому Правительству «инициатива» товарища Барре понравилась.
      И вот в феврале 1972 года на рейде столицы Сомали города Могадишо (или Могадишу, как его называют местные) бросили якоря корабли 10-й оперативной эскадры Тихоокеанского флота ракетный крейсер «Варяг», большой противолодочный корабль «Строгий» и морской тральщик. Отряд возглавлял командующий эскадрой контр-адмирал Владимир Николаевич Кругляков.
      Все это морское воинство было «придворной свитой» прибывшего в составе правительственной делегации в Сомали Министра обороны СССР Маршала Советского Союза Андрея Антоновича Гречко.
      В Могадишо корабли стоят на рейде. На них можно попасть только катерами или баркасами.
      Одним ранним утром с кораблей к пирсу были посланы разъездные катера и рабочие баркасы.
      Президент Верховного революционного Совета Сомали Мохаммед Сиад Барре и Министр обороны СССР Маршал Советского Союза Андрей Антонович Гречко, во главе своих «придворных», а всего человек около тридцати, погрузились на присланные за ними плавсредства и, несмотря на легкую качку, без приключений подошли к борту «Варяга».
      На борту ракетного крейсера этих визитеров встретил командующий эскадрой контр-адмирал В.Н.Кругляков. Он повел гостей на экскурсию по кораблю. Возле ударного ракетного комплекса все остановились и заворожено стали слушать Круглякова, который начал рассказ об этом оружии. И тут произошло что-то для непосвященных в реалии министерской жизни непонятное. Внезапно Министр обороны отдает командующему эскадрой приказ: «Покажите ракету!»
      Приказ выполнили. Открыли крышки пусковых установок. Сомалийские гости были в полном восхищении. Свой восторг они выражали очень громко, похлопывая себя при этом по ляжкам и коленям.      
      Похоже, что африканский восторг передался и самому Министру обороны. Иначе, как можно расценить его очередной приказ Командующему эскадрой: «Произведите выстрел одной ракетой!»
      Командующий эскадрой и командир крейсера переглянулись. Их мысли совпали: «Что делать будем? Приказ Министра обороны СССР – не шутка. Пара ракет снабжена специальной боевой частью. Да, к тому же, корабль стоит в территориальных водах иностранного государства, плюс на рейде его столицы».
      Кругляков встрепенулся, вытянулся и: «Товарищ Маршал Советского Союза! Произвести выстрел не представляется возможным. Условия не позволяют!»
      На лице Гречко сверкнуло неудовлетворение ответом: «Почему?»
      Кругляков спокойным голосом докладывает: «По Вашему приказанию часть ракет ударного комплекса снаряжены специальным зарядом».
      Гречко, видимо, понял, что с приказом о пуске ракеты «лопухнулся»:
      «Я отдал приказ – я его и отменяю. Но с ракетами, снаряженными СБЧ, пожалуйста, будьте поаккуратней. Пошли дальше».
      Африканцы, ничего не понимая, последовали за Министром и Командующим.
      Возле пусковой установки зенитно-ракетного комплекса «Волна» «экскурсанты» остановились. Открылись люки, и из них на направляющие поднялась пар зенитных ракет.
      Только Командующий эскадрой начал объяснять для каких целей предназначен этот ракетный комплекс, его прервал Министр: «Кругляков! Ну, здесь-то СБЧ нет! Произведите двухракетный залп!»
      Комэск с командиром опять переглянулись. И опять их мысли совпали: «Он чего? Ошалел! Это что ему мотоцикл или танк?»
      К Круглякову наклоняется Начальник Генерального Штаба Н.В.Огарков (Ну, как же Министр обороны да без Начальника своего штаба?): «Ты, Владимир Николаич, не ерепенься и не перечь. Выполняй!»
      По кораблю раздался сигнал «Боевая тревога!» Матросы, несмотря на то, что одеты были в парадную форму, разбежались по своим боевым постам.
      И тут Командующему 10-й оперативной эскадры пришлось еще раз пережить «легкое» потрясение. В рубке к нему подошел флагманский ракетчик эскадры: «Товарищ адмирал! Стрелять не могу. Еще на острове Сокотра мы вывели комплекс на планово-предупредительный осмотр».
      Кругляков ошарашено: «Да, чтоб тебя! Какая фактическая готовность к пуску?»
      Флагманский ракетчик с вдавленной в плечи головой: «Семь минут!»
      Командующий чешет затылок, представляя себе реакцию Министра, и тихо говорит: «Готовь комплекс к стрельбе двумя ракетами».
      Удалили всех гостей с верхней палубы. Кругляков с ничего не выражающим лицом докладывает Министру обороны: «Товарищ Маршал! Готовность к пуску – 7 минут».
      Гречко смотрит на часы. Время бежит стремительно, но Комэск чувствует, что ракетчики опаздывают.
      Но смелым и отчаянным всегда везет.
      Неожиданно по пеленгу (направлению) стрельбы появляется самолет.
      Кругляков мысленно перекрестился: «Товарищ Министр обороны! По пеленгу стрельбы обнаружен самолет!»
      Гречко посмотрел в бинокль и обратился к Сиаду Барре: «Господин президент. По направлению пуска ракет появился самолет».
      Сиад Барре с каменным лицом отреагировал на это чисто по-африкански: «Господин Маршал! Если это американский самолет, то господин Адмирал может его сбить!»
      Кругляков посмотрел на Министра обороны. Тот стоял, как вкопанный и молчал.
      Понимая, что в данный момент от Гречко не донесется ни слова, Командующий эскадрой обращается к Командующему ПВО Сомали, который одновременно приходится племянником Президенту, и неплохо владеет русским языком: «Господин полковник, это Ваша компетенция. Чей это может быть самолет?»
      Тот на мгновение задумался, и довольно-таки профессионально ответил: «Думаю, что это француз. Скорее всего, летит из Джибути в Порт-Луи, на Маврикий».
      И тут свое слово сказал Министр обороны СССР: «Ну, французов сбивать не будем!»
      Только он начал произносить последние слова, как раздался оглушающий грохот, и с направляющих рванулись в небо одна за другой зенитные ракеты комплекса «Волна».
      Сомалийские «товарищи» сразу же притихли. Министр обороны, зная, что приборы наведения и захвата отключены, с улыбкой смотрит на Круглякова. Тот, в свою очередь, сдерживая смех, докладывает: «Цель вышла из зоны поражения!»
      Сомалийцы, ошалевшие от увиденного, не могли успокоиться минут десять. Надо заметить, что Министр обороны СССР Маршал Советского Союза А.А. Гречко тоже.
      Так незаметно была выиграна одна из битв «холодной войны».
      И наши корабли стали постоянными гостями сомалийских портов, особенно Берберы.
      
      
      ДВА «К» ИЛИ КУЛИКОВ И КУЛАКОВ…

      Был, как-то раз, старший лейтенант Витя Кулаков откомандирован на БПК «Удалой». По какой причине сейчас уже и неважно Откомандирован и все.
      Вызывает его к себе в один из дней старший помощник командира:
      - Виктор Иванович. На корабль прибывает Командующий войсками Варшавского договора маршал Советского Союза Куликов. Он хочет посмотреть, как наш корабль работает с атомной подводной лодкой. Вы пойдете вместе с маршалом на лодку в качестве сопровождающего. Возражения не принимаются. Не корабельного же офицера мне отправлять?!
      Прибыл маршал. Осмотрел БПК. Ничего не сказал, сел в катер и в сопровождении Вити отправился на АПЛ (атомная подводная лодка).
      На лодке организовали торжественную встречу, чем Куликов остался доволен. А прибыли-то как раз к обеду. Командир пригласил Куликова и Кулакова в кают-компанию на обед, что Куликову понравилось еще больше.
      Маршал чувствует себя хорошо, он в прекрасной форме. За столом даже шутит. Просит налить перед первым блюдом. Наливают. Куликов выпивает одним махом, крякает и приступает к флотскому борщу. Перед подачей второго блюда маршал просит повторить рюмашку. Ему снова наливают. Он и эту рюмаху выпивает одним махом…. А наливали-то в рюмку чистое «шило», не разбавленное.
      Плотненько отобедав, маршал решил перебраться в ходовую рубку и полюбоваться северными пейзажами. Ему незамедлительно выдали реглан и меховую шапку. Поднявшись в рубку, Куликов устроился на приготовленном для него месте. Рядом был и его верный сопровождающий страж Витя Кулаков. Лодка шла в район. Ее слегка покачивало. Пейзажи завораживали.
      Однако, свежий воздух, плотный флотский обед, включивший в себя и «принятие на маршальскую грудь», сделали свое дело. Маршал уснул.
      А лодка, между тем, миновала остров Кильдин и вышла в район учений.
      По громкой связи объявили погружение…. А маршал-то спит в рубке.
      Рядом командир, старший помощник, замполит, вахтенные – все жестикулируют, разговаривают шепотом: «Кто будить будет?»
      И все одновременно посмотрели на Витю: «Ты привел, тебя накормили, ты и разбирайся….»
      Набравшись храбрости, Витя потряс маршала за плечо. Никакой реакции. Потряс еще раз: «Товарищ маршал! Товарищ маршал! Срочное погружение!»
      Куликов слегка открыл глаза, посмотрел на Витю и произнес всего лишь одну фразу: «Не возражаю!»
      Ко всем присутствующим тут же пришел «товарищ Столбняк».
      Минут через пять Витька, все-таки, сподобился разбудить маршала….
      На следующий день Кулаков делился со старшим помощником своими впечатлениями от посещения лодки и прочих событий:
      - Валериана, старпом, действительно прекрасно успокаивает. Проверил вчера на себе. Всего пять капель на стакан шила, и нервы, как канаты.      
      А оценка, выставленная маршалом Куликовым за совместные учения, была «отлично».
      О чем старпом и сообщил Вите Кулакову.

      ПРОГИБ…

      В воскресенье был какой-то революционный праздник. Придя в понедельник на корабль, и, увидев стоящего на юте (корма корабля) двухметроворостого, этакого старого морского волка, старшего помощника командира, молодой лейтенант Витя Сидоркин решил перед ним «прогнуться» (авось старпом оценит или отметит).
      Приложив правую руку к фуражке, поприветствовав корабельный военно-морской флаг, лейтенант Витя Сидоркин рявкнул во все лейтенантское горло:
      - Товарищ капитан второго ранга! Здравия желаю! Разрешите поздравить Вас с прошедшим праздником!
      Старпом, протянув тому руку, подтянул летюху к себе и, дыша перегаром, тихо прошипел ему на ухо: «Запомните, лейтенант. На флоте не бывает прошедших праздников. Прошедшим на флоте бывает только триппер».

      ЯКОРЬ…

      Призвали Игорька Фаустина на флот. А мы прекрасно знаем, что флот многообразен и разнопланов. Так вот.
Как-то в курилке Игорек Фаустин и рассказывал нам о своем знакомстве с флотом:
- Попал я служить в морские инженерные части, «стройбат», ежели по-русски. Как-то раз отправили меня на эсминец. Прибыл на борт, если так можно сказать. Корабль-то в доке стоял. Назначили меня в боцманскую команду.
      Ну, боцман мне дает первое задание – драчевым напильником заточить лапы на становых якорях, которые лежали на стапель-палубе дока. Подхожу к правому якорю. Гляжу на него, как «солдат на вошь» - якорь-то весит о-го-го…. Думаю - че делать? Смотрю, мимо меня сварщик баллоны с газом тащит. «Стой!» - кричу. «Дай-ко мне резак!» - говорю. Я же на гражданке сварным работал, так что эту работу знал хорошо.
      Тот смотрит на меня удивленно: «Тебе зачем?» «Да, отрежу лапы у якоря. Отнесу в цех. Заточу. А потом обратно приварю» - отвечаю ему.
«Ну-ну….» - говорит он мне, и улыбается.
      Короче, отхватил я первую лапу у якоря. Только подумал – как ее в цех оттащить, и слышу дикий матерный крик: «Твою…….» Ну, и так далее. Обернулся, а рядом командир бригады стоит.
      «Ты какого….» Дальше, я думаю, приводить монолог комбрига не стоит. Я объяснил ему – почему и какого….
Бедный боцман, я Вам скажу….
Вот я от него в высшее училище и рванул.

      ИСПУГ…

      Что такое «Боевая служба»? Простым языком, для гражданских лиц и женщин, это дальний поход, в период которого наш корабль следит за кораблем вероятного противника, а корабль вероятного противника следит за нашим кораблем, как за кораблем противника №1.
Думаю – всем понятно.
      Один из Больших противолодочных кораблей Северного флота нес боевую службу в Северной Атлантике. Шел декабрь 1974 года.
      На носу приближающиеся новогодние праздники, а на правом траверзе, почти на горизонте видны корабли «английского супостата».
      Корабль идет своим курсом, англичане тоже своим, параллельным советскому кораблю, курсом.
      Внезапно по кораблю раздается сигнал аварийной тревоги.
      Что такое? А такое - возгорание торпеды в торпедном аппарате. Все попытки сбить пламя внутри аппарата ни к чему не привели.
      Предложение командира БЧ-3 старшего лейтенанта Васи Баранова – торпеду надо отстреливать и топить. Иначе пожарчик может перекинуться на соседнюю трубу, а на корабле было два четырехтрубных торпедных аппарата, и мооожет торпедочка ка-аа-а-ак рвануть, что мало не покажется.
      А пожарчик и перекинулся, пока думали….
      Вообщем, разрешили произвести отстрел, поставив регулятор заглубления на максимальную глубину погружения.
      Развернули торпедный аппарат по траверзу и стрельнули….
      Обрадовались, что обошлось. Дух перевели и… пришли в ступор –
- супостатские корабли-то не удосужились предупредить, что отстрел-то аварийный….
      А те увидели, что торпедный аппарат развернулся и из него с дымом пара торпед вылетает, рванули в разные стороны, посчитав, что советский корабль начал боевые действия, одновременно удивившись, что родное командование Королевским флотом не поставило их в известность о начале войны….
      Но все закончилось хорошо. Поставили англичан в известие, что торпеды учебные и неопасные. Правда, выслушали от королевского флота….
      Все это время (около 3-х часов) экипаж по боевой тревоге находился на своих боевых постах.
      Боевой Пост старшего лейтенанта Шурика Шишкова, того, кто все это мне рассказал, находился как раз под этим торпедным аппаратом. Ощущения, которые он пережил за это время, а я себе представил, были, мягко говоря, совсеееем не идиллическими.
      А говорят, что у представителей туманного Альбиона очень развито тонкое чувство юмора….

      О ПРАВИЛАХ, ПРИНЯТЫХ НА ФЛОТЕ…

      Сколько не придумывали бы, или изобретали на флоте различных правил и наставлений, все равно о них вспоминают только тогда, когда «…тебе на голову нагадит чайка» или оживет призрак господина Мэрфи со своим ни с чем несравнимым «адмиральским эффектом»….
      Однажды старший лейтенант Коля Левушкин удостоился чести замещать на борту эскадренного миноносца «Скромный» сразу всех механиков. Надо заметить, что такое бывало и с автором сего повествования, особенно летом….
      Коля обрадовался, что можно отдохнуть «на барском ложе» командира БЧ-5, куда он взгромоздил свое тело после принятия флотского обеда.
      Он попытался забыться таким им любимым «адмиральским часом», но тут вдруг случился такой им нелюбимый «адмиральский эффект» незабвенного господина Мэрфи.      
На пирс влетает черная «Волга», и из неё вылетает (так и было, именно вылетает) вице-адмирал Волобуев, которого на флоте величали не иначе, как «пьяный с бритвой».      В то далекое время он значился в кадрах Северного флота, как Первый заместитель Командующего КСФ.      И вот Первый зам и вице-адмирал требует подать пред его светлые очи «…этого сраного механика с этого сраного и нахального корыта, которому, по недосмотру п***растической комиссии по топонимике ВМФ, было присвоено такое же, п***растическое, наименование «Скромный», лучше бы назвали «Девственный».      Коля, естественно в миг, слетает с той самой барской койки в ОДНОМЕСТНОЙ каюте командира БЧ-5, где, как уже сообщалось ранее, грешным делом, припухал после обеда, и чертиком из табакерки предстал пред упомянутыми выше светлыми очами такого крупного знатока флотской топонимики товарища Волобуева.      
Далее состоялся, примерно, такой диалог:      
- Товарищ вице-адмирал, ВРИО командира БЧ-5 старший лейтенант Лёвушкин по Вашему приказанию прибыл!!! (вот честное слово - столько восклицательных знаков и было).      
- Старлей, - рыкнул вице-адмирал, - Вы сегодня за свой сраный борт смотрели?      - Никак нет, товарищ вице-адмирал! («А чего я там нового увижу, по большому счёту?» - это Коля так сподобился подумать.)      
- Это чьё дерьмо в таком количестве плавает у Вашего правого борта? («Ну, вот - почему им всё время интересно интересоваться классовой принадлежностью этого самого дерьма?» - это Коля опять так подумал.) Коля подошел к борту и, конечно, глянул в полглаза («А чего я там не видел? – снова подумал Левушкин).
      Там плавала какая-то коричнево-рыжая, с проблесками заката, субстанция из кинофильма «Солярис».      - Не моё, товарищ вице-адмирал! («А что я – самоубийца?» - это у ВРИО К-5 Левушкина мысль такая мелькнула).      - Старлей, ты ППЗМ-74 читал, или, ну, на худой конец, Ваш сраный заместитель Комэска по ЭМЧ Феоктистов читал его тебе на ночь?      
- Так точно, товарищ вице-адмирал! Изучил, законспектировал и сдал зачет по его знанию заместителю командира 7 ОПЭСК по ЭМЧ капитану 1 ранга Феоктистову! – командирским голосом отрапортовал Николай Михалыч.      
- Ну, коли ты такой умный и подкованный, выбирай из предложенных тебе Уголовным кодексом вариантов:
Статья 252 УК. За загрязнение морской среды - 3 года строгого режима за потраву окружающей среды или 10 тысяч рублей штрафу, - помолчал и рыкнул, - Выбирай, лишенец!      
С момента подачи вопроса до ответа «лишенца» прошло всего 3,5 секунды:   
- Разрешите доложить? Выбрал, товарищ вице-адмирал!      - Ну?      - Тюрьма!      - Это ты с чего, засранец, так себя и жену не любишь?      - Так ведь 10 тысяч рублей у меня всё равно нет, и даже если наши мужики со «Скромного» скинутся и меня откупят, так ведь в долгах ходить не приучен. А Таня моя будет мне сухари сушить и носить. Вот как-то так.      
- Ну, ты и наглота, как тебя…, Лёвушкин. Ладно, два часа тебе времени – найти, откуда гадость эта и мне лично доложить. Как понял?      
- Есть два часа времени, товарищ вице адмирал!      А сам Николаша себе вопрос задал: «И как я эти концы с субстанцией найду?»      Ну, Волобуев упылил, явно довольный тем, как командование флота      ППЗМ-74 (Правила предупреждения загрязнения морей. 1974 года) в жизнь претворяет, а ВРИО К-5 старший лейтенант Левушкин, понурый, поплелся на борт этого «сраного и нахального корыта». Правда, долго он в унынии не сидел и, подстегнутый элементарным страхом за свою тонкую старлейтскую шкуру, развил бурную деятельность.      
Взял анализы той самой апокалипсической субстанции, что прибилась к борту его корабля, взял понемножку от всяких ГСМ, что были на борту, произвел органолептический анализ, т.е. всё обнюхал и облизал, и понял – ну, не «ЕГО» эта гадость. Заактировал сие псевдонаучными словами. Сходил к соседям на другую сторону пирса и под крестное знамение вырвал у них аналогичный акт.
      Время прошло уже много и оно постоянно уменьшалось. Был отлив, и Коля с добровольцами ломанулся на осушку (это такое место у уреза воды, которое образуется, когда вода отступает во время отлива).      Есть Бог на свете! Нашел Левушкин эту трубу, которая впадала из города Североморска в Кольский залив, и выплёвывала из себя «левушкинскую трагедию».      Весело звеня пробиркам и потрясая актами он, с неимоверной гордости выражением лица, вторгся в кабинет Волобуева к указанному сроку.       - Нашел, товарищ вице-адмирал!!! (вот опять три восклицательных знака)       - Ну, и дурак! Так бы я тебя посадил в тюрьму, расписал бы в приказе по всему флоту какой ты гад, и какие мы законопослушные, дабы другим неповадно было. А теперь придется опять искать крайнего.… Пшел отсюда!
Сказать, что оставшийся за всех в БЧ-5 ЭМ «Скромный» старший лейтенант Николай Михайлович Левушкин, вылетел оттуда, как пробка из бутылки «Шампанского» – бледное сравнение!      А пробирки Коля, так себе, «нечаянно», забыл в кабинете Волобуева….

      О ГОДКОВЩИНЕ ИЛИ КЛАССОВОЙ БОРЬБЕ…

      Все, конечно, знают, что это такое корабельная служба, но не все знают, что такое корабельная служба в ОВРе (Охрана Водного Района).….
      Служба для свежеиспеченного инженера-лейтенанта Славика Кононова началась, мало сказать очень тяжело, припоганейше.
      Его, почему-то, сразу невзлюбил ВРИО командира, он же помощник командира, он же простой советский парень Миша Фельцер.
      Этот простой советский парень на корабле развил такую годковщину среди офицеров, что крепостное право, по сравнению с ней, можно отнести к детдомовщине.
      Домой вообще не отпускал, даже отвезти деньги семье.   
      Миша Фельцер считал, что охрана водного района базы, в которой базируется корабль, которым он в данный момент командует, должна осуществляться «… не только постоянно, но и ежесекундно…», а посему на просьбу молодого офицерства сойти на берег, чтобы хотя бы передать семье лейтенантскую зарплату, отвечал просто: «Посылайте по почте».
      Ну, и лейтенанты отвечали ему тем же.
      Корабль в море. Спускается помоха по трапу в машинное отделение, как тут же срабатывает орошение трапа. Его, от злости, чуть «кондрашка» не хватила - весь мокрый….
      А ведь ему на открытый мостик, да в мороз, да в снег….
      Или – пьет помощник чай, а стакан просверлен, а из подстаканника на него кипяток. А летюхи-то его предупредили - перед стаканом положили бирку: «Учебный».
    Эта «классовая борьба» привела в дальнейшем Славу Кононова на ходовой мостик в должности Заместителя командира корабля по политической части.
      Вот такие кадры воспитывало Ленинградское Высшее военно-морское инженерное училище – и механизмы знать, и классовой борьбой руководить.

      



      КОЕ-ЧТО О ФЛОТСКИХ МИЧМАНАХ…

      «Морские школьники…»

      «И на груди его могучей одна медаль сияла кучей…»
      По-моему, это - народный фольклор      

    Сданы выпускные экзамены в Школе Техников ВМФ, и молодые ребята с погонами мичманов и первыми в их жизни медалями «60 лет Вооруженным Силам СССР» на груди прибыли в стольный город Северодвинск получать свой первый боевой корабль.
      И вот эта охапка мичманцов, разместившись в гостинице «Прибой», сильно заскучала. А заскучали пацаны только по одной причине – причине бытовой неустроенности, выражавшейся в сплошной гостиничной казенщине номеров, в которых разместились будущие мариманы.
      После небольшого совета было принято единогласное решение номерную казенщину облагородить бытовым благоустройством, а то в номере кроме четырех коек и стола с графином, есть только, почему-то, всего два стула.
      Мичмана, недолго думая, направились совершать, как сейчас модно говорить, shopping, т.е. шляться по магазинам. Как на грех, это ж надо, встретился им на пути спортивный магазин, в котором на витрине блестели две шпаги.
      - Это как раз то, чего так не хватает нашему славному и, надеюсь, в будущем гвардейскому экипажу, - заметив мушкетерское оружие, проговорил высокий и с вьющейся шевелюрой Андрюша Оладьев.
      - Один – за всех! Все – за одного! – зарычали в ответ товарищи военные моряки, поддерживая, таким образом, общее решение приобрести сверкающие в солнечных лучах шпаги.
      - Будут украшать стены нашей гостиничной кают-компании, - заключил, обличенную в громогласный девиз мушкетеров, очень глубокую и оттого впечатлительную мысль своих приятелей Оладьев.
      Вернувшись в гостиницу, они прикрепили шпаги к стене и стали извлекать из пакетов и авосек все, чем оказались богаты магазины Северодвинска и их возрастное воображение. Вскоре стол был накрыт, и у свеженьких мичманят появилось, особенно после первой выпитой рюмки, желание «жахнуть» по второй, а также покурить и расслабиться.
      «Расслабуха», в их понимании, представляла собой приведение самоих себя в изумленное состояние путем решения, за круглым столом, вопроса, касающегося государственной безопасности страны. А именно: кто круче – американский «Зеленый берет» или советский «Черный берет», т.е. морской пехотинец?      
      После распития третьей бутылки полемика по данному вопросу плавно перетекла в коридор гостиницы, так как она (полемика) потребовала участия в ней купленных в спортивном магазине шпаг. Вопрос государственной безопасности без этого оружия ну никак не хотел решаться. А другие пути его решения отлично и, самое главное, гармонично смотрелись на лицах самых ярых сторонников тех и других беретов.
      Вскоре полемика так увлекла спорщиков, что по молчаливому согласию участников плавно превратилась в открытый чемпионат по фехтованию.
      Все из присутствующих жаждали почувствовать себя записными дуэлянтами времен Карла-1Х или кардинала Ришелье. Неширокий коридор гостиницы представлялся им парижской улочкой Пре-о-Клер или садом у Люксембургского дворца.
      По всем гостиничным помещениям разносились лязгающие звуки скрещиваемых стальных клинков, а так же возгласы «дуэлянтов» и их «секундантов». Ветер средневековья ворвался в гостиницу и понесся по ее номерам, залам и тихим закуткам…. Вместе с ним носились среди «спортсменов» призрачные тени Атоса, Портоса, Арамиса и Д’Артаньяна, Миледи, графа Рошфора, и черт его знает кого еще….
      К звону стали внезапно стал добавляться звон разбиваемого стекла – это в хлам «разносились» коридорные бра и люстры. В конце-концов неописуемый азарт соревнования погасил свет в коридоре и этажном холле, что вызвало такое же неописуемое возмущение директора гостиницы.
      Надо заметить, что директором гостиницы была средних лет и довольно-таки презентабельная дама. И эта дама на просьбу молодых «мушкетеров»: «Уважаемая, давайте помиримся…», злобно процедила сквозь зубы: «Ну, уж нет! Нам до «помиримся» еще ругаться и ругаться! А, вообще-то», - затем прокричала она громогласным басовитым голосом, - «собирайте свои манатки и выметайтесь из моей гостиницы! Пока я вас в «Прибое» не прибила!»
      - Что делать будем? – задал вопрос Оладьев, после того, как «мушкетеры» с позором покинули «поле боя» и ретировались к себе в номера.
      - Может, на нее психическую атаку организуем? – предложил худощавый, похожий на молодого Лермонтова, невысокий мичман Казаренко.
      - Ага! Это, когда пьяные матросы в тельняшках несутся в атаку на зебрах? – предположил его приятель Петя Захарьин.
      - Ша! Мотай базар на вьюшку! – заключил этот диалог Оладьев. Видимо, он уже предвидел свое будущее в должности непросто боцмана, а главного боцмана «подводного стратега» (Ракетный подводный крейсер стратегического назначения). И он посмотрел на самого старшего из их мичманского братства мичмана Ивана Петрова.   
      - Ну, что Иван, выручай! – проговорил Андрей и добавил, - Предлагаю отдать Ивану все медали и направить его в логово зверя. Ты из нас самый старший, а, посему, самый опытный. Что хошь делай, а жилплощадь для коллектива сохрани. А мы пока за лампочками сбегаем.
      Они нацепили на тужурку Ивану все медали, коими были награждены, и он сразу стал похож на портрет Верховного Главнокомандующего, Маршала и кавалера десятков орденов, включая и «Орден Победы», дорогого Леонида Ильича. Затем привели его в товаропригодный и отмытый вид, вручили в руки бутылку и набор конфет, и пинком в зад, т.к. Иван сопротивлялся, выставили того за порог номера.
      - Пинок в зад, товарищи мичмана, порой становится первым шагом вперед! К успеху! – проговорил Оладьев, и все поняли, что быть ему главным боцманом.
      Они выглянули в коридор. В коридорном полумраке раздавался звяк двух дюжин медалей, а на стенах отражались их отблески. Иван Петров флагманским кораблем входил в гавань, ой, оговорился, в кабинет злой директрисы.
      В директорском кабинете, приложив руки к груди, Иван начал, прямо с порога, объяснять, что «мол, ребята молодые, всего-то по двадцати лет, а кому-то и по двадцати одному году; назначение на «подводного стратега» является для пацанов стрессом, а души у них метущиеся и, что это чудовищно несправедливо, когда получаешь по заслугам – не надо мальчишек выдворять из гостиницы, которая стала за то короткое время, пока мы в ней живем, нам всем родным домом, т.е. «портом приписки»….
      Что последовало за этим, почти гамлетовским, монологом неизвестно….
      Иван появился только утром. Он был весел и в хорошем расположении духа. К его возвращению свет в коридоре снова горел.
      - А жизнь мичманцов в этой гостинице? – спросите Вы.
      А что их жизнь в этой гостинице? Она продолжилась. Ведь круче «зеленых» и «черных» беретов оказался мичман Российского Флота.
      И сдается мне, что в этом умозаключении я прав. Недаром же в Русском военно-морском флоте воинское звание «мичман» было первым офицерским званием. Не вторым или десятым, а именно – первым.
      
      Выпускники или кадры, которые решают все…

      В марте 1976 г. Коля Левушкин поднялся по огромных размеров трапу на палубу тяжелого авианесущего крейсера «Киев», который проходил госприемку в Николаеве, с последующим перебазированием в Севастополь. Сказать, что Николаша обалдел, попав на эту махину, значить ничего не сказать.      Ну, видел Левушкин, представитель не густо позолоченной молодежи, большие корабли – крейсер «Киров» проекта 26, кучу крейсеров проекта 68-бис, на которых ему пришлось побывать, но такое чудо….      А чего Вы хотите – 273 метра вдоль, 46 метров поперек, и ко всему прочему водоизмещение… почти, как у трёх «Октябрин» - целых 43200 тонн.      Коля по нему ходил, как провинциал из глубинки при первом посещении культурной столицы России. При этом он крепко сжимал потной ладошкой суровую руку тамошнего командира Дивизиона Живучести, у которого ему предстояло дублироваться, т.е. вникать во все премудрости службы на таком монстре.      Вообще-то, изучить этого «крокодила», как стали называть этих монстров на флотах, за такое короткое время чисто физически не представлялось возможным. За два месяца, что Коля, со товарищи, были на нем, можно только напугаться до икоты от свалившегося на них счастья. Но это было только начало ужаса…      
«Киев» был принят госприемкой, а чего бы ему не быть принятым, если этой госприемкой руководил упомянутый выше «пьяный с бритвой», т.е.
вице-адмирал Волобуев. Корабль спокойно попылил в сторону Краснознаменного Северного флота, а этих, бедолаг для собрата «Киева» «Минска», стали от безысходности пинать с места на место - сначала в Севастополе, потом в Николаеве.      В общем, всё более-менее для Левушкина «устаканилось» в 1977 году. Бедолаги осели на ПКЗ на Черноморском судостроительном заводе, где и строился их «крокодил», дабы принимать непосредственное и активное участие в этом благородном деле.      
И все бы было хорошо, НО!... В 1978 году экипаж «Минска» стали комплектовать до полных норм, а делали это всё на КСФ, который выступал в качестве приемника-распределителя. Ну, полбеды – это когда личный состав командами прибывает к месту службы. Дело, в общем-то, житейское. Но вот «огромный ляп» североморские кадровики совершили, когда весь выпуск, 1977 года, Кронштадтской школы мичманов, а это порядка ста с лишним человек, отправили, дружным коллективом, служить на «Минск».
      Хотя… можно так сказать - якобы на «Минск».      А что это значит? А значит это следующее - эти пацаны около года «валяли дурака» в Североморске, исправно получая северную зарплату, и НИЧЕГО не делали! Порядочный человек в таких условиях просто ОБЯЗАН развратиться. А поскольку молодые мичмана такими и являлись, то они и развратились. И когда эту стаю целиком и полностью пригнали в Николаев, старший лейтенант-инженер Николай Михайлович Левушкин сразу вспомнил замечательный фильм «Оптимистическая трагедия».      
Помните - к основному отряду революционных моряков прибыло анархическое пополнение. Как там говорил Эраст Петрович Гарин, сыгравший Вожачка: «Смотри, братан, каких орлов я тебе привел - Варфоломеевские ночки делать!». А в его голове звучали слова адмирала Геннадия Антоновича Радзиевского: «Начальник отдела кадров, у меня такое впечатление, что вы специально себе пальцы чернилами мажете перед совещаниями, чтобы все думали, что вы много работаете».      
Вот они, эти «валятели дурака», примерно, так все и выглядели – «орлами».      И такого счастья старлею Левушкину отвалилось в количестве шести душ, и началось.…      Ребята они все были свободолюбивые и на службе находились только тогда, когда у них не было денег на береговое отдохновение. Но были и такие, которые вставали на полное половое довольствие у николаевских разведенок – вот тут-то Коля их только и видел.
 

Электронная книга «50 лимериков» ...

(Игорь Мальцев)
  4    2016-07-06  1  1410

Опубликована электронная книга «50 лимериков». Книгу можно читать прямо на сайте Bookscriptor, однако требуется вход в систему (например, через социальные сети).
Тщательно отбирая пятистишия, я старался уложиться в категорию 16+. Получилось!

В книге есть, например, такой лимерик:

Сказал полицейский из Сити:
«Вчера я (любого спросите)
поймал двух буржуев
и в банке держу их.
Судье передам в лучшем виде».

И никто не упрекнул меня в разжигании классовой ненависти. И правильно.

 

Плюс-минус зима

(Ременюк Валерий)
  50    2008-09-17  9  3921

По примеру Тани К решил и я сообщить коллегам по цеху о выпуске книжки стихов и чуть-чуть-прозы. Всё, шо нажито непосильным трудом за последние два года...
 

Сколько той жизни

(Владимир Рудов)
  52    2018-01-30  2  2459

Ларион Хряк надумал умирать. У него никогда не болело в боку, а тут вдруг заболело. Лёг Ларион на диван и стал дожидаться смерти. А чтобы зря времени не терять, принялся вспоминать прошлое. Поскольку жить, по его расчётам, оставалось немного, Ларион решил опустить пионерские и юношеские годы и начал с недавних событий.
      Неделю назад он поссорился с соседом слева Григорием. Тот попросил спилить ветку яблони, которая росла на меже и заслоняла окна его квартиры. Ларион отказал, хотя, по правде говоря, эта ветка нужна была ему, как пятое колесо телеге: на ней если и росло несколько яблок, то хорошо.
      Свояк Хряка Петро вот уже три дня с ним не разговаривает. Из-за щенка. Красивый щенок, злой. Продавать свояку вроде неудобно, а задаром Ларион пожалел отдать. Поэтому они и поссорились.
      И вот, значит, конец… А ведь собирался Хряк жить долго. Отец его жил долго, мать долго. А он, Ларион, уходит неожиданно в расцвете лет, не помирившись с Петром и Григорием. Не в силах переносить душевные муки, умирающий оторвал голову от подушки и позвал: "Клава!"
      - Чего тебе? – откликнулась дочь, появившись на пороге комнаты.
      - Клавушка, - нежно произнес отец (не привыкшая к такому обращению, дочь оторопело
вытаращила глаза), - сделай доброе дело. Спили ты эту проклятую ветку. Чтоб свет человеку не заслоняла.
      Дочь ещё больше вытаращила глаза, но ничего не сказала.
      - И щенка нашего Петру отдай. Пусть забирает, на память…
      - Всё, что ли? – спросила Клава.
      - Всё, доченька, иди.
      Будто камень свалился с души у Лариона.
      "Так оно будет лучше, - удовлетворённо подумал Ларион. – А то сколько её, той жизни?"
      …От этих мыслей в боку у Хряка болеть перестало. Он потрогал другой бок: может, туда перешло? Нет, тоже в порядке. Ларион осторожно спустил ноги с дивана. А как, интересно, с внутренностями, с лёгкими, например? Хряк набрал в них воздуха и…
      - Клавка! – послышался его могучий рёв.
      Дочь снова возникла на пороге.
      - Ты ветку ещё не трогала?
      - Не успела.
      - И не надо. И щенка не отдавай.
      - Это почему? – поинтересовалась дочь.
      - Потому, - аргументированно ответил отец. – Ступай.
      А сам отправился во двор.
      Ларион Хряк по-прежнему собирался жить долго.
 

ХУЛИГАНСКИЕ СТИХИ

(Андрей Ситнянский)
  126  О себе  2016-10-09  11  8395

Дорогие друзья, прошу разделить со мной радость издания в крупнейшем российском издательстве "ЭКСМО", моей очередной книги "Хулиганские стихи", цена 220 р. - (это по 25 копеек за один стишок). Книга с похожим названием была издана в 2007 г. и выложена на ХД в 2009. Название оказалось очень популярным, многие читатели ищут эти два слова в поисковиках, поэтому решил повторить его, лишь заменив слово "стишки" на "стихи".   

Вот ссылка на сайт "ЭКСМО"    Жми сюда

Чтобы интрига оставалась,   ниже публикую лишь   несколько четверостиший о себе.

Пишите ВСЕ, кто хотел бы получить книгу в подарок с автографом автора (БЕСПЛАТНО), обещаю бОльшую   часть из 50 авторских экземпляров раздарить друзьям и знакомым с ХД, всем кто хвалит и критикует, оценивает стихи и   вообще помогает совершенствовать их. Не будь Вас, я не смог бы так и столько писать...


Стихи   об авторе


***
Какой   прекрасный парень   Я!
Совсем   не   нудный,   для   поэта.
Вот   были б   у меня друзья,
Они   бы ПОДТВЕРДИЛИ это...

*Глава семьи *
Моя семья живёт, как в сказке
Ведь я способен даже пьяный,
Всех   ОКРУЖИТЬ ТЕПЛОМ И ЛАСКОЙ,
(При этом не вставать с дивана...)

*Спонтанное решение *
Вчера проснулся среди ночи
Вскочил, включил на кухне свет...
Коньяк был выдержанный очень,
А я, как оказалось, НЕТ …

***
Труба на смертный бой меня зовет
А я подумал:   Всё, Андрюха,   хватит,
Мне надоело то, что крик "Вперед!"
Обычно раздается только СЗАДИ…

***
Знают   все, что   стал   аскетом я
И    причем    достаточно давно
На себя не трачу ни рубля
(Трачу всё на БАБ и на ВИНО).

*Толстячок *
Я   не знаю   (вот   за   что   обидно)
Точный вес свой, граждане пока
Без трусов мне взвешиваться стыдно
А в трусах ̶ погрешность велика...

***
К коту терпимей, чем к поэту
Моя   жена - таков   итог!
Я чтобы убедиться в этом,
Три раза   ссал   в   её   сапог.
 

ОТКЛИКИ

(Станислав Абрамов)
  68    2015-09-20  2  3356
Станислав Абрамов. ОТКЛИКИ. Стихи и пародии.
Издательство "АВТОР"

Друзья-сосайтники Хохмодрома!
Вы же и соавторы! Ибо мои "Отклики" возникли от Ваших кликов, которые заполнили первую часть книжки. Кто не верит, пусть проверит.

1. Я б тоже отказался от котлет,
Рассола и домашнего печенья.
Но на развод отвечу твердо, – нет!
Жена не заслужила избавленья…

2. От Юрия Завет читайте, люди,
И добавляйте святости себе!
Ведь эта штука посильнее будет,
Чем самый Краткий курс ВКП(б)!

Вторая часть сборника – МОЯ СОВРЕМЕННИЦА РУСЬ. То, что задевает нас.

Классик народный, бабуля Настасья:
"Любим за наше великое счастье –
Боженька выбрал российский народ.
Любит сильнее – больнее дерёт!"

Третья часть – юмористические баллады "КИНОМАРИНА". Про заокеанский поход крейсера "Грозный", на борту которого снимался фильм "Нейтральные воды".

Мегафон распространяет по всему причалу рёв.
ГКП один спокоен, и на нём – Кирилл Лавров,
Командира представляет, доложите, говорит.
У народного артиста натурально флотский вид…

Вот идет Фидель, шатаясь, по проходам нутряным,
Чрезвычайно побледнелый, укачался, видно, в дым.
Он заходит в ПЭЖ, где мирно спит механик, тих, как мышь,
Но немалый опыт службы, уверяю, не проспишь:
Я проснулся, удивился, рявкнул "Смирно!" А Фидель
Покачнулся и от страха на приборную панель
Завалился… Покушенье, может быть, – в который раз?

Последняя, четвёртая часть – "ПОЧТИ ВСЕ ДЛЯ ПОБЕДЫ В ТЕННИСЕ", стихи о ещё одной слабости автора. За неимением лучшего можно использовать в качестве пособия для тренировок. Второе место конкурса журнала "Теннис+". Пока в состоянье хотя бы вторую послать без затей оппоненту подачу, друзья, пусть как минимум, я существую, подруги, как максимум, что-нибудь значу.

Книгу можно купить в магазинах Москвы и СПб. В других городах – Через интернет-магазин, зайдя на страницу Жми сюда
 

Военно-морские рифмы

(Станислав Абрамов)
  78  День ВМФ  2018-03-10  5  4323

Своим флотским друзьям и сослуживцам посвящает Автор, капитан 1-го ранга в отставке, этот сборник весёлых стихов.
Для соблюдения военной тайны названия боевых кораблей и некоторые фамилии изменены. Всё остальное – чистая правда, слегка зарифмованная.
Прошу меня хвалить и ругать. Сборник как электронная книга размещен на сайтах:
Жми сюда
Жми сюда
Жми сюда
Жми сюда
Жми сюда
Жми сюда
Жми сюда
Жми сюда
Жми сюда

ЧАСТЬ I. РАКЕТНЫЙ КОРАБЛЬ "ПРОНЫРЛИВЫЙ".

Остаться на века

Сегодня с той поры прошло немало лет,
Но помню кое-что о славном корабле.

И если кто меня совсем некстати спросит:
– Как назывался твой большой ракетоносец?

– "Пронырливый"! – ему отвечу горделиво, –
Название тебе подсказывает вывод?

Вот именно пройдёт пронырливо и смело
Хоть боны, хоть Босфор, а то и Дарданеллы,

По цели нанесёт удар ракетой вдруг,
Ракетой, что пальнул товарищ Поминчук

Прокопий – ведал он артиллерийской частью,
(А я электрик был, имел такое счастье).

О Проше почему рассказ я поведу?
Да потому что П имею я ввиду.

Порою командир сойдёт гулять на берег
И целиком корабль Прокопию доверит:

– Чтоб было всё тип-топ!
– Есть! – отвечает тот...
И через пять минут он сварщика зовёт.

Подкову показав, командует ему:
– Приваришь, Иванов, эмблему на корму!

А в следующий раз объявит Иванову:
– Приваришь, Иванов, на камбузе подкову!

Затем – и на трубу, фок-мачту, на шкафут…
Подковы, что грибы, на корабле растут.

По пьяни Поминчук нам пояснил однажды:
– В истории свой след оставить должен каждый.

Чтоб не пропасть навек затерянным в толпе…
Проны́рливый – на П, и Поминчук – на П!

"Проны́рливый" – давно, увы, металлолом,
На берег мы ушли, но я с Поминчуком

Согласен и навек кривые строчки эти
Оставлю, как свой след, вам, черти, в Интернете!

Пусть не оставлю, пусть развеюсь, словно пар, но
Великой букве П – жить долго популярной.

15.11.2014
***

Военно-морской поход на Грузию

Было времечко, наш Флот Краснознамённый
Уходил не слишком далеко за боны.

Выйдем в точку, забабахаем в мишень
И вернёмся в Севастополь через день.

Но по осени почти что каждый год
Намечался мандариновый поход,

Или штурманский, как значился в отчёте,
Потому что надо было в город Поти,

То есть бывшую тогда морскую базу
Угодить, с прокладкой курса не промазав.

Как завещано ещё царём Петром,
Был бы Флот у нас, а гавань мы найдём!

И ещё у нас с Серёгою задача –
Намечалась: самогон кавказский – чача.

Знатоки уведомляли: "Чача в Поти?
Заходите в каждый дом, её найдёте".

– Гамар джоба! – говорит хозяин пылкий, –
Скока, литра?.. Эта будит два бутылки.

Сомневаемся:
– А чача-то крепка?
– Чтоб в минэ совсэм отсохнут языка!

Вай, зачэм нас обижаэшь, гэнацвалэ,
Мы когда тэбэ плохого наливали?!

И плеснув товар на стол в широком жесте,
Запалил его на самом мокром месте,

Синим пламенем заполыхала сакля!..
Все сомнения у моряков иссякли.
***

В нашей гавани тонули моряки

В Севастополе июльская жара.
Утюгами раскалились крейсера,

Да и прочие бедняги-корабли
В адмиральский час совсем изнемогли.

Вот спускается за борт железный трап,
Разрешается купание, ура!

Покупались, возвратились на расчёт,
Все в строю, но одного недостаёт…

А поскольку в Черном море нет акул,
Дело ясное – бедняга утонул.

Адмирал наш в тот же день издал приказ,
Чтобы легкий корабельный водолаз

Обеспечивал купание и впредь
Утопления в командах не иметь.

Ну-с, по флоту Черноморскому всему
Отработали – так точно!..
Одному

Моряку, однако, вновь не повезло
Или сам он утонул кому назло.

Адмирал вошёл в большой ажиотаж:
– Стервецов отныне вывозить на пляж,

Не пущать нырять на рейде и с борта́,
Если плавать не умеют ни черта!
Чтобы доктор был, а также водолаз!..
Третий канул, игнорируя приказ.

И тогда строжайше было решено:
Срочной службе запретить купаться!.. Но

Вот выходит в увольненье экипаж,
Все рассыпались, у каждого – свой пляж.

Черноморец к черноморке подойдёт,
Сделав корпусом галантный разворот:

И девица понимает, что к чему,
Укрывает форму флотскую ему

Невоенным сарафанчиком своим…
Для ареста воин стал недостижим.

Понапрасну вдоль дрейфуют патрули –
От купания матроса отрулить.

А матрос – в чем удивительная суть:
Перестал матрос в воде морской тонуть!

Подтверждает и статистика всерьёз:
Море то же, но не тонет в нём матрос!

Тут и осень показалась наяву.
Адмирала Главный Штаб забрал в Москву.

10.11.2007
***

Быль о компоте на Флоте

Хорошо кораблю отмечать день рождения,
Потому что когда ещё пустят на борт
Этих женщин красивых без исключения
И крикливых детишек, когда ещё торт

Будет ждать на шкафуте своей трепанации,
И орать на все сто децибелов трансляция?!

Только пить не положено, пить, в смысле, выпить:
Некий штурман по пьяни садился на мель,

Даже старший матрос чуть не гикнулся в ИП'е ,
Кислороду не сдался сустаточный хмель.

Потому от Главкома приказ громовой
Испустили низам, то есть нам: "Пьянству – бой!"

Мы сидим за своим лейтенантским столом.
Приглашаем Максимыча: "Выпейте с нами!"

"Издеваетесь? – нам отвечает старпом, –
Предлагайте компот вашей старенькой маме!"

И однако стакан опрокинул моряк:
"Молодёжь, да ведь это армянский коньяк!..

Кто доставил спиртное сюда?" – Тишина
На четыре секунды сгустилась над местом.

Наконец, доложил я: секретно жена
Принесла мне ноль-пять… "Трое суток ареста!..

Эх, обидно: бывают подруги законные…
Лейтенант! А давай – обменяемся жёнами?"
………………..
Сколько времени с этой поры пробежало!
Ты могла бы дойти до жены адмирала…

12.06.2009

И т.д., всего 4 части
 

Новая книга

(Лягушка 蛙)
  0    2018-07-19  1  939

Забавная эротика:: Жми сюда
 

Хомо сапиенс козлинус

(ЗЕВС)
  30    2020-01-31  1  1133
Обложка книги Евгения Запяткина "Хомо сапиенс козлинус"
Современный Омар Хайям – так читатели называют поэта Евгения Запяткина, известного в интернете под псевдонимом ЗЕВС (Запяткин Евгений Викторович Саратовский).
Его 44-я книга продолжает серию сатирико-юмористических изданий, включающих в себя   по две тысячи новых четверостиший-ЗЕВСограмм.
Поэтические миниатюры ЗЕВСа – это выразительная картина мира, народная жизнь в шокирующих подробностях, образ героя нашего времени без прикрас и ретуши.
Книга Евгения Запяткина – не только материал для весёлого чтения, но и предмет для увлекательной игры, участники которой загадывают страницу, колонку и четверостишие по порядку.
Книги Евгения Запяткина выставлялись на Санкт-Петербургском международном книжном салоне, книжном фестивале «Красная площадь», Московской международной книжной выставке-ярмарке на ВДНХ.
На сайтах Интернета размещено более 48 тысяч ЗЕВСограмм Евгения Запяткина. На его страницах www.stihi.ru свыше 260-ти тысяч читателей, на www.hohmodrom.ru более 4-х миллионов 250-ти тысяч читателей.
    Для детей после 16-ти лет.
 

Следокруг

(Игорь Мальцев)
  2    2016-07-06  0  1384

Кто среди колхозных пашен
Вырос, мышцами упруг,
Тем до старости не страшен
Бесконечный следокруг.

Он не страшен также детям,
Многим дядям из ЦК,
Ибо даже в высшем свете
Эта фобия редка.

Игорь Мальцев. Следокруг
(Самопубликация в системе Ridero)

 

ШАЛЯПИН И КОМПАНИЯ

(Олег Сибирёв)
  5    2016-10-27  3  1570

/исторический роман – триллер/

100-ЛЕТИЮ ВЕЛИКОЙ ОКТЯБРЬСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ 1917 ГОДА ПОСВЯЩАЕТСЯ

От автора

    Уважаемые читатели! Данное произведение изобилует сценами немотивированного насилия и беспрецедентной жестокости. Некоторые главы книги могут оскорбить ваши нравственные чувства и пошатнуть веру в Божественную природу сотворения человека. Поступки персонажей абсурдны, аморальны и, чего уж там скрывать, просто отвратительны. Сюжет основан на исторических инсинуациях и переходит грань всех допустимых морально-этических норм, установленных для литературно-художественного произведения.
    Поэтому настоятельно не рекомендую читать сие творение людям, не достигшим совершеннолетнего возраста и гражданам с неустойчивой психикой.
    И ещё – эта книга не является историческим документом, а является продуктом необузданной фантазии автора. Описываемых в книге событий не происходило, все герои выдуманы, все фамилии изменены, все совпадения случайны.

В ролях:
Александр Керенский, Фёдор Шаляпин, Максим Горький, Владимир Ульянов-Ленин, Надежда Крупская, Владимир Бонч-Бруевич, Инесса Арманд, Эйно Рахья, Яков Свердлов, Лев Троцкий, Феликс Дзержинский, Иосиф Сталин, Владимир Немирович-Данченко, Константин Станиславский и др.

    Приятного прочтения!

© Сибирёв О.А.
 

Ростовщики не любят шума

(Игорь Мальцев)
  6    2015-12-03  0  1470

Ростовщики не любят шума.
Кредит? Позарился — возьми!
А я, рифмуя, подскажу вам:
Их цель — не деньги, а весь мир.

——————
Опубликована книга!

Жми сюда

Игорь Мальцев. Ростовщики не любят шума.
Издательство: Издательские решения.
ISBN 978-5-4474-3674-2; 2015 г.
 

Частушки, лимерики и т. п.

(Игорь Мальцев)
  10    2017-10-15  1  1174
Выпустил методом самопубликации очередную книгу.

Частушки, лимерики и т. п.
ISBN 978-5-4485-7762-8

Эта частушка оттуда:

Добрый Сталин запретил
Мучить мушек дрозофил.
Ибо мучь не мучь, но
Это ненаучно.

 

СМЕХОМ ПЕЧЕНЬ НЕ ИСПОРТИШЬ

(Test-pilot Владимир Город)
  48    2017-09-21  4  1715

К 10-летнему юбилею Первого концерта поэтов Хохмодрома вышел сборник, в который вошли стихи и афоризмы поэтов, принимавших участие в 27 концертах за эти 10 лет. Из 31 человека - добрая половина действующих или бывших хохмодромцев. Тираж - 600 экз., но 500 из них - это авторские экземпляры. А оставшаяся сотня, думаю, разлетится на Юбилейном концерте 1 октября. Так что приходите на концерт!!! Жми сюда

Забыл вот еще что. Книжка оформлена рисунками Сергея Сероухова (Tarkus)
 

Книга юмора Удивленная Одесса

(Оleg Wral)
  17    2019-12-27  2  594


-Имеете книгу юмора?
-Таки, да - и не одну.
-А почему Вы их здесь не выставляете?
-Зачем?
-Чтобы читали.
-За бесплатно? Спасибо не надо. Могу опубликовать небольшой отрывок:

— Наконец-то, свобода — сбросив бороду и костюм деда Мороза, облегчёно вздохнул я, вернувшись к себе домой с последнего новогоднего корпоратива.
Достав из бара бутылку, я налил полный фужер коньяка и, выпив его — отправляясь в новогоднюю нирвану, сонно добавил: «Не кантовать, при пожаре выносить в первую очередь… Аут», — отключился. И не удивительно — я почти трое суток работал на новогодних праздниках на износ.

Телефонный звонок вонзился буравчиком в мозжечок неожиданно.
— Алё — это ты дед Мороз? — закричал чьим-то жизнерадостным голосом мобильник, после того, как я его машинально включил. — Ты где?
— Ты кто? — одурело спросил я, ещё не до конца проснувшись.
— Кто, кто!? Да Снегурка я, внучка твоя… Ты чё совсем, старичело, допился, родню свою не признаёшь? — продолжал жизнерадостно разрываться женский голос в телефоне.
— А, что надо? — продолжал съезжать я на тормозах.
— Вообще-то, если учесть, что я приехала из Финляндии, то тогда наверное что-то надо, — не переставал прикалываться мобильник.

— А где — эта Финляндия? — уже от души втупил я.

В телефоне повисла пауза, видимо от моей очередной тупости абонент на другом конце плотно завис. Но не надолго. А жаль. Я уже было стал снова засыпать, когда мобила загрохотала опять:

— Алё, алё — это точно дед Мороз?
— И вам алё. Вчера на корпоративе, вроде, как ещё был им.
— Тогда чего ты здесь дурака включаешь? — то ли возмутилась, то ли удивилась моя собеседница.
— Как Вам не стыдно? Я не спал три дня, зажёг с десяток ёлок, выпил не меньше ящика шампанского, выслушал сотню стихотворений за ёлочку, отводил кругосветное путешествие хороводов и даже кого-то из фей успел полюбить до глубины души, в их сказочном замке… А Вы меня достаёте непонятно чем… Вы можете грамотно сформулировать свою мысль, что Вам от меня надо!? Если кого-то поздравить с Новым годом, то мне надо некоторое время, чтобы привести себя в порядок… У Вас совесть есть…? Что Вам надо в конце концов!?

— Совести нет, обменяла в детском саду на жвачку, а надо мне чудо, готова за это переспать с тобой… Забыл, что приглашал меня вчера к себе на чашечку кофе и обещал сотворить чудо? И если тебе так неймётся кого-то поздравить, то начни с меня, но только чур в постели не курить…
— Поздравляю.
— С чем? И где чудо? — не поняли в телефоне.
— С Новым годом, — душевно так разъяснил я. — Будете в наших краях проходить мимо — проходите. Богатого любовника, счастья и удачи Вам, деточка, в наступившем новом году. Целую. Ваш дед Мороз. Отбой — я улетел в Лапландию.

Пуржило. Падал новогодний снег.
 

Свадьба генерала

(ЗЕВС)
  12    2020-06-01  0  583

Популярного в Интернете поэта Евгения Запяткина, выступающего под псевдонимом ЗЕВС (Запяткин Евгений Викторович Саратовский), называют русским Омаром Хайямом.
Его 49-я сатирико-юмористическая книга продолжает серию изданий, в каждом из которых содержится по две тысячи новых ЗЕВСограмм.
Четверостишия Евгения Запяткина – это мозаичное полотно современного мира, написанное яркими и весёлыми красками. Поэтические миниатюры отличаются философской глубиной, концентрацией многозначных смыслов и эмоциональных всплесков. Частушечные мотивы – одна из особенностей творчества Евгения Запяткина.
Эту книгу можно не просто читать, а в неё следует играть. Если вы хотите узнать свои судьбоносные повороты и контуры грядущего – необходимо назвать страницу, графу и номер ЗЕВСограммы. Что бы вам ни досталось – всё воспринимайте как забаву и кураж, цель которых – взбодриться от тягостной повседневности, поднять себе и другим настроение, вернуть оптимистическое мировосприятие.
ЗЕВС – член Московского клуба юмористов "Чёртова дюжина".
Книги Евгения Запяткина выставлялись на Санкт-Петербургском международном книжном салоне, книжном фестивале «Красная площадь», Московской международной книжной выставке-ярмарке на ВДНХ.
На сайтах Интернета размещено более 54-х тысяч ЗЕВСограмм Евгения Запяткина. На его страницах www.stihi.ru около 300 тысяч читателей, на www.hohmodrom.ru более 5-ти миллионов 400 тысяч читателей.
Просьба направлять читательские отзывы на e-mail: zevsbal@yandex.ru
ЗЕВСограммы можно найти на сайте: www.stihi.ru/avtor/zevssbal
    Для детей после 16-ти лет.

 Добавить 

Использование произведений и отзывов возможно только с разрешения их авторов.
Вебмастер