ХОХМОДРОМ- смешные стихи, прикольные поздравления, веселые песни, шуточные сценарии- портал авторского юмора
ХОХМОДРОМ - портал авторского юмора
ХОХМОДРОМ

Юмористические книги: самое свежее

ХОХМОДРОМ
Юмористические книги: самое свежее  Оцен.   Раздел    Дата   Рец.   Посет. 
 

Новая книга: По ком звонит смарт ...

(ЗЕВС)
  36  Про телефон  2021-04-04  2  438

В Москве вышла 52-я книга Евгения Запяткина

Свою творческую деятельность Евгений Запяткин отсчитывает от 1970 года. За эти более чем полвека он публикует свои произведения не только в отечественных, но в зарубежных изданиях, а в последние годы выпускает по 3-4 книги в год. В периодической печати, на популярных сайтах и в соцсетях он выступает под псевдонимом ЗЕВС – Запяткин Евгений Викторович Саратовский.
На днях в Москве вышла его 52-я сатирико-юмористическая книга «По ком звонит смартфон», продолжающая серию изданий, в каждом из которых содержится по две тысячи новых четверостиший-ЗЕВСограмм.
Миниатюры ЗЕВСа отличаются стихотворной отточенностью, глубоким смыслом, афористичностью и неугасающим оптимизмом. Многие его произведения не что иное, как залихватские русские частушки.
Книга ЗЕВСа – это не только интересное чтение, но и увлекательная игра, цель которой – розыгрыш и кураж. Для этого надо выбрать страницу, колонку и четверостишие по порядку.
Книги Евгения Запяткина выставлялись на Санкт-Петербургском международном книжном салоне, книжном фестивале «Красная площадь», Московской международной книжной выставке-ярмарке на ВДНХ.
На сайтах интернета размещено более 62-х тысяч ЗЕВСограмм Евгения Запяткина. На его страницах www.stihi.ru свыше 320 тысяч читателей, на www.hohmodrom.ru более 6-ти миллионов 950 тысяч читателей.
    Книга рассчитана на детей после 16-ти лет.

ЗЕВСограммы из книги «По ком звонит смартфон»:

Сменился жизни фон –
Промчался звёздный час:
По ком звонит смартфон?
По каждому из нас.

АД И РАЙ
Видишь ангелов поющих –
И душа так рада:
Забываешь в райских кущах
Ты о муках ада.

БЕЛАЯ ВОРОНА
Так уж мир сотворён –
Смысл понятий смещён:
В стае белых ворон
Чёрный ворон смешон.

БИЗНЕС-ПЛАН
Все к сокровищам бегут,
На душе переполох:
В бизнес-плане – всё зер гут,
Ну а в жизни – хенде хох.

БОГ И ДЬЯВОЛ
Дары от жизни брать ты не спеши
И не меняй кумиров и обличия:
Даёт нам Бог величие души,
А жадный дьявол – манию величия.

БОГАТСТВО И ДУША
Стоит лихое время на курантах,
Зовя обогащаться мир большой.
Богат не тот, кто ходит в бриллиантах,
А кто блистает солнечной душой.

БОЛТОВНЯ И МОЛЧАНИЕ
Ораторы базарят среди дня,
И нас задрал словесный фаворит:
Хоть что-то нам не скажет болтовня –
Молчание о многом говорит.

БУДУЩЕЕ
Негоже нам лежать на пляже,
Коль время полдень протрубило:
Должны мы быть в поту и в саже,
Чтоб светлым будущее было.

ВЕРА И НАДЕЖДА
Зря порой гулливеры
Напрягали брюшину:
Без надежды и веры
Не взойдёшь на вершину.

ВЕСЕЛЬЕ И ПЕЧАЛЬ
Печалиться – не метод
Вернуть веселья час,
Ведь всё пройдёт, как этот
Автобус мимо нас.

ДЕНЬГИ
Нам с богатством редко везло,
Хоть пахали всю жизнь мы до пота:
Деньги – это такое зло,
Что от радости прыгать охота.

ЗАНЯТОСТЬ
Ходя туда-сюда
И шевеля усами,
Мы заняты всегда,
Но чем – не знаем сами.

ЗДОРОВЬЕ
Таблетки с фруктами грызя,
Мы с детства лечимся безбожно:
Купить здоровье нам нельзя,
Но им расплачиваться можно.

ЗНАНИЕ
Кто ты: гигант или малец,
Какого звания и чина?
Кто знает всё, тот молодец,
Кто знает всех, тот молодчина.

ПРАВДА И ЛОЖЬ
Трудно нам идти по бездорожью,
Находясь в словесном отравлении:
Перейти границу правды с ложью
Можем мы в одном лишь направлении.

СМЕХ
Гляньте с улыбкой в оконце,
Запах впустите лесной:
Смех – это яркое солнце
С бурной на сердце весной.

СУДЬБА
Судьба покажет нам
И смысл, и дребедень:
Готовьтесь к хмурым дням,
Но верьте в ясный день.

ЧАПАЕВ
Мы вышли в люди из сараев –
Нам по колено вся вода:
Мы и на лайнере «Чапаев»
Тонуть не будем никогда.

ЧАСТУШКИ
Испугалась я спросонок –
Дом весь разбудила:
Зубы вставил мой милёнок,
Как у крокодила.

Позапрошлою весной
Мы встречались под луной,
И я замуж – нате-ка! –
Вышла за лунатика.

ЮМОР
Смеяться надо чаще, господа,
Как хмуро ни смотрели бы врачи:
У человека с юмором всегда
Хорошие анализы мочи.
 

Фотограф с блошиного

(Алекс Гриин)
  7  Юмористические книги  2021-04-02  0  81
Одесса 1924 год
- Сегодня все сходят с ума. После пошлой статьи в этой
газетёнке, всех интересует одно, есть ли жизнь после смерти?
Скажу вам, таки да! Но только если жизнь твоя, а смерть чужая.
Хорошо сказал? И они нашли кому верить! Он не писатель, а
писюк. Только и умеет, что строчить доносы в ГэПэУ. И был бы
от этого толк, таки нет. Он все время продаёт не тех, кого нужно.
С его легкой руки культурный слой Одессы уменьшился вдвое.

- Ойц, а это что за рыцарь помятого образа. Ну-ка дайте мне   
лицо. Я не Роден, чтоб в этой куче унылой глины разглядеть
Мыслителя. А то я скажу "Ша!" и уйду из вашей жизни навеки.
- Вы спрашиваете, какие новости в Одессе?
Идите к Бене и не мурыжте меня за этот истерзанный город!
В Одессе все новости делают торговки на Привозе, местные
старухи и большевики. Ступайте к ним и пудрите им мозги.

- В Одессе есть только одна красавица, глядя на которую ты
поверишь, что аппарат времени существует на самом деле.
Это Хаечка! Год от года она становится всё краше и ярче, в то
время, как ее сверстницы стали похожи на рваные сапоги
ревалюционэров. Время, к счастью, про нее забыло. Не делайте
работу дантисту, скрипите зубами про себя! Умейте завидовать
молча.
- Дорогуша, если вы думаете, что вот из этого аппарата
вылетит птичка, то вы ошибаетесь. Птички оттуда вылетали
раньше. Еще до переворота. А сейчас оттуда вылетает разная
дрянь, как из курятника!
- Ну-ка, гражданочка, нарисуйте мне на лице немножечко
большевицкого счастья и цыц на две минуты, я запечатлю вас,
как живую. И дайте по башке своему маленькому обалдую,
пусть он тоже будет счастлив в аппарат. Сейчас я отправлю вас
в вечность.
Не давите на фальцет, а то удавитесь насовсем.
Что, уже не хотите? Как вам будет угодно.
- Лучше посмотрите, чем торгует этот потерпевший! И
сколько, к примеру, будет стоить эта ваша "птица счастья"?
- Да, мы тоже не все выглядим привлекательно! Но часто
именно невзрачные люди имеют богатый внутренний мир.
- Кажется, при жизни, она была голубых кровей. Надеюсь,
дворянское происхождение этой павы не отразится на её цене?
- Не переживайте, мы с вами сторгуемся, как родные.
- И сколько вы хотите за этот шедевр птичьего двора?
- Не думайте за цену и этот небесный отлив кожи. Под ним
таится гора благородной, нежной плоти, которая не оставит
вас равнодушным.
- Да, я и так уже вдохновлен этой могучей кучкой.
- Я понимаю - сбить цену, это прямая обязанность клиента, но
эта птица дорога мне, как память. Это любимая питомица моей
почившей тетушки и низко пасть в цене - не уважать память к
покойной. Поверьте, она прожила красивую жизнь. Да, не курица,
а тетя!
- У меня есть время подумать? Таки я подумаю.

- Скажу вам, как родному, товарисч, на блошином рынке, в наше
время, вы кроме блох, ничего путевого не найдете!
Пожалте в объектив!
 

Тоже Флот или чаепитие в доме на ...

(Нахимоза)
  9    2021-01-19  0  89
ЧАСТЬ ВТОРАЯ

      ФЛОТ И ОКОЛО НЕГО…   
      
      ТОВАРИЩ ЛЕЙТЕНАНТ…

      Лейтенанты флота…
      Они сжигали неприятельские флота. Они благородствовали «падших женщин» и брали их в жёны. Если было надо, то заступали командирами безоружных крейсеров, возглавляя стихийные восстания. Они, принимая за приказ, оброненную Российским Императором фразу - «Дерзайте, лейтенанты!», дерзали, открывая новые земли и прокладывая новые морские пути, порою исчезая на этих землях и путях навечно. Они командовали береговыми артиллерийскими батареями (потому что так было надо), водили в бой корабли и подводные лодки, самолеты и отряды морской пехоты, зачастую погибая вместе с ними.
      Лейтенанты флота…
      На флоте не было бы адмиралов, если не было бы лейтенантов.
      Лейтенанты флота…
      Самое многочисленное из офицерских семейств, систематически прогрессирующее в своей численности.
      Лейтенанты флота…
      У молодого человека, впервые в жизни примерившего на свои плечи настоящие погоны с двумя звездочками, еще не выветрился дух курсантсва. И в то же самое время, этот самый молодой человек еще не пропитался офицерским духом.
      Хотя ему уже кажется, что он «центр вселенной». Что он отец-командир, что стоит только отдать команду и начнут вращаться антенны и торпедные аппараты, ракетные установки и артиллерийские башни, что помчатся по палубам матросы, занимая свои боевые посты. Что вот они – ручки «главного машинного телеграфа», только протяни руки. И вспенится морская вода за кормой корабля и он, его корабль, рассекая острой грудью тугие волны, помчится, ведомый им, лейтенантом флота.
      Но его быстро из «центра вселенной» опускают не на землю, а в корабельные трюмы изучать устройство корабля. Вместо ручек «главного машинного телеграфа» в руки ему выдают зачетный лист на допуск к самостоятельному управлению своим заведованием, и отправляют проводить с подчиненным личным составом физическую зарядку, строевые занятия и занятия по специальности, а заодно самому учиться, изучая море Уставов и океан Наставлений и Инструкций. А из динамиков корабельной громкоговорящей связи он частенько слышит умопомрачительную для его молодого слуха команду: «Офицерам корабля и лейтенантам собраться в кают-компании …» Он спешит в кают-компанию и, естественно, опаздывает, так как с детства приучен перед приемом пищи мыть руки с мылом. Но воды в бачке нет – ее набирать надо, нажав на пружинный клапан. А время-то не идет – оно бежит. И молодой лейтенант, переступив порог кают-компании, слышит из уст старшего помощника командира, являющегося хозяином кают-компании, себе приговор: «Опоздал к обеду – подведешь в бою!»
      Лейтенанты флота…      
      … Утро. Поднят Военно-Морской флаг. Личный состав корабля разведен по корабельным работам. Вчера вечером командира корабля оповестили о прибытии молодого лейтенантского пополнения. И после развода на работы он в волнительном ожидании сошел на стенку. Теперь он ходит вдоль борта своего корабля и курит, вспоминая тот день, когда сам прибыл лейтенантом к месту службы.
      Внезапно его взор устремился в начало пирса, где он увидел фигуру офицера. Офицер неспешно спустился на палубу пирса и двинулся по направлению к кораблю.      
      Внимательно присмотревшись, командир поперхнулся дымом папиросы и закашлялся от увиденного. В одной руке лейтенант не нес, а волок чемодан «мечта оккупанта», другая же рука крепко прижимала к офицерскому боку эмалированный таз ядовито красного цвета. Эта колоритная фигура, увидев старшего офицера, опустила на пирс свой чемоданище. Далее, не выпуская из руки тазик, держа его, как кортик, приложив правую руку к фуражке, строевым шагом подошла к командиру корабля с докладом о прибытии к месту службы.
      - И этого лейтенанта будет бояться вся Америка со всеми своими президентами и государственными секретарями, «Томагавками» и ЦРУ? – подумал про себя командир.      
      Но для себя отметил, что у лейтенанта открытое доброе и симпатичное лицо. Он принял доклад, ничем не выдавая своего удивления. Когда рука лейтенанта опустилась после доклада, командир нагнулся к молодому офицеру и тихо-тихо его спросил: «Товарищ лейтенант. А тазик-то Вам зачем?»
      От услышанного ответа командир чуть не лишился рассудка, забыв абсолютно, тот первый день своей лейтенантской службы.
      «Мама дала – носки стирать», - четко, командирским голосом, доложил ему лейтенант.
      Лейтенанты флота…
      Первое дежурство по кораблю – оно, как первое свидание, не предсказуемо. Но перед тем, как заступить на это первое дежурство, лейтенант проходит науку о дежурстве в качестве помощника дежурного по кораблю.
      Корабль стоит в заводском доке. В каюту старшего помощника, в которой он «общается» с механиком, который, в свою очередь, замеряет логарифмической линейкой уровень «шила» в своем стакане (он создает коктейль «Белое безмолвие» - 200 граммов спирта на бутылку водки), стучится и заходит помощник дежурного по кораблю.
      - Товарищ капитан-лейтенант, - начинает он свой доклад, - с проходной завода доложили, что на корабль прибыли две автомашины «КрАЗ» и одна автомашина «КамАЗ» с бинтами.
      Старпом опешил: «Лейтенант! А где дежурный по кораблю?» Все, что он смог произнести в данный момент.
      - Дежурный снимает пробу на камбузе, - отвечает лейтенант.
      - Во, мех! Молодец доктор! Сам в отпуске, а медицинский материал приходит. Да, не просто приходит, а тоннами, - придя в себя, прохрипел старший помощник.
      Механик вышел из ступора, в который вошел после доклада помощника дежурного о машинах с бинтами. Он откладывает в сторону логарифмическую линейку:
      - Лейтенант! А может эти машины пришли с винтами? Корабль-то в ремонте. К тому же стоим в доке. Винты сняты. А?
      - Не, с проходной доложили – с бинтами, - тихим голосом отвечает он.
      - Что делать? – вслух говорит сам с собой старпом, - Если в машинах винты, а может бинты, то с заявкой на пропуск надо угадать. Могут и не пустить.
      - Да винты там! Ждем уже, какой день, - обращается к нему механик.
      - Лейтенант, - приказывает старпом помощнику дежурного по кораблю, который стоит в позе приговоренного к смерти, - садитесь и пишите: «В бюро пропусков. Прошу пропустить на территорию завода две автомашины «КрАЗ» и автомашину «КамАЗ» с винтами и годовым запасом медицинского имущества». Во!
      А ведь старший помощник когда-то тоже был лейтенантом.
      Лейтенанты флота… Товарищи лейтенанты…   

      КАК ЭТА СЛУЖБА ПОРОЙ НАЧИНАЕТСЯ
      
      «Живот втянуть, приосаниться, говорить умные и хорошо      понятные вышестоящему командованию красивые слова рублеными фразами».
      Вице-адмирал Г.А.Радзевский      

      Вручены кортики, на погонах блестят лейтенантские звездочки. В кармане первая лейтенантская зарплата и отпускной билет.
      О будущем думать не хочется, потому что в ближайшем будущем молодого лейтенанта ждет его первый офицерский отпуск. А что ожидает за ним – одному Главкому и кадровикам известно…. Идиллия!
      И вот первый офицерский отпуск пришел к своему завершению.
      Самолет взлетел и понес лейтенанта-инженера Сашку Спиридонова во Владивосток.
      Перелёт во Владивосток длителен. В то далекое время, если лететь на самом надежном самолете «Аэрофлота» Ил-18, он мог занимать до 17 часов, а то и дольше.
      А что такое 17 часов в воздухе, когда колени находятся возле твоих ушей, а твой нос упирается в спинку впередистоящего кресла? Это значит, что в стране еще не строили широкофюзеляжные воздушные «автобусы»….
      Скучно и неудобно….
      Сашке «повезло». Он в самолете познакомился с таким же, как и он, «только что с ветки», лейтенантом, выпускником ВВМУРЭ имени А.Попова.
      Два лейтенанта, да, к тому же еще и из Питера, это уже «…дорогой дальнею, да ночкой лунною…» Самолет не трясло – парни соблюдали «Правила перевозки и транспортировки военнослужащих и военных грузов».
      Из аэропорта, практически живые, прибыли лейтенанты в столицу Приморского Края – стольный град Владивосток.
      Они сдали вещи в камеру хранения на «Морском вокзале», все ж моряки, и направились в город, «разведать обстановку», знакомиться с его «достопримечательностями», а также привести себя в надлежащий вид, т.е. «войти в меридиан».
    После небольшой, но такой нужной, экскурсии, возвращаются будущие мореходы до камеры хранения.
      Переходят мост, ведущий через железнодорожные пути, на «Морской вокзал», и застывают в немом изумлении, словно статуи в Ленинградском «Летнем саду»….
      Небритый, со вчерашним, еще невыветрившимся, перегаром, свежеиспечённый инженер-лейтенант, раскинув руки и, таким образом, перегородив мост, приветствует их в незнакомом, пока, городе.
      И узнает Сашка в этом мужике в тужурке Димку Стабровского, который прибыл немного ранее, и уже «успел освоиться».
      Вчера он отметился, с подобными ему летюхами, в ресторане "Океан".    Дима зашел в ресторан просто так - поесть. Тихо сидел за столом. Внезапно его внимание привлекли два лейтенанта. Они не вошли, а ворвались в зал, как корабли Нахимова в Синопскую бухту. Огляделись и в унисон заорали: «Бабы! В ружье! Мы - прибыли!». И вот в настоящий момент его приятель ищет собутыльников, с которыми сидел в кабаке, а, заодно, квитанцию от камеры хранения.
      Ну, «старожил» Дима и посветил новичков в «курс дела» - что, где и … как….      
      На следующий день, только к обеду, явился инженер-лейтенант Саша Спиридонов в отдел кадров 79-й БСРК (бригада строящихся и ремонтирующихся кораблей), которая «дислоцировалась» сразу на территории двух заводов – «Дальзавод» и «Судоремонтный Завод ВМФ №178».
      Там на него посмотрели и обнюхали. Пообщался с ним (ну, это естественно) начальник политотдела бригады капитан 1-го ранга Николай Николаевич Соколюк, и направили свежеиспеченного военного инженера-механика на эсминец "Вразумительный".
      Корабль, а это был эсминец проекта 30-бис, показался Сашке настолько ветхим, что он решил – «Этот эсминец, похоже, тут стоит на вечной стоянке, и играет роль только гостиницы для прибывающих лейтенантов».      
      Здесь ему и приказано было ждать распределения.
      Старпом, широкоплечий и высокий офицер, обладающий громким, но хриплым голосом, в распоряжении, которого оказалась целая дюжина «сопливых» лейтенантов, свей властью, конечно, распорядился часть молодого пополнения Тихоокеанского флота пустить на несение патрульной службы в городе: «Хотите познакомиться с городом и его обитателями, а так же узнать все злачные места столицы Приморья – марш в патруль!»
      Однако механиков назначил (видать, любил он механиков) в помощь своим, корабельным, механикам.
      Старший помощник «прикрепил» молодого лейтенанта к командиру трюмной группы, которому, как ни пытался Санька-трюмный представиться, так и не смог, потому что, честно говоря, он его ни разу так и не увидел.
      Зато быстро познакомился с корабельным «фольклором»…
      Старший помощник в кают-компании оценивает кулинарные способности старшего кока, который принес борщ: "Ты что принёс? Козлы меньше капусты едят, чем ты ее на…хм..хм…валил в тарелки!"
      Следующим утром Санькины познания корабельной жизни продолжились…
      На подъёме военно-морского флага (а это на кораблях ВМФ дело святое), старший помощник неожиданно поскользнулся на подтёке масла из кормового шпиля.
      Он его (шпиль, разумеется) внимательно осмотрел и задал потрясающий вопрос помощнику: " Он что - у тебя трипперует?"
      Плавучая гостиница "Вразумительный" и стала, если так можно выразиться, трамплином, с которого Сашка Спиридонов и припалубнился, на долгие годы, на «свой» корабль с гордым названием «Сибирь»….
      А эта «Сибирь», все-таки, и как ни крути, хоть и имела ход в 9 узлов, но оказалась Камчатским полуостровом….
      Вот такое начало….

      ПОРОЙ БЫВАЛО И ТАКОЕ НАЧАЛО…

      Итак, обремененный двумя шинелями и кучей другого форменного обмундирования, бравый инженер-лейтенант Дима Стабровский, в соответствии с полученным предписанием, прибыл в город Владивосток для дальнейшего прохождения действительной военной службы на Краснознаменном Тихоокеанском флоте.
    Судьба и отдел кадров распределили его на должность начальника трюмной группы эскадренного миноносца «Дальневосточный комсомолец» (бывший «Выдержанный») проекта 56.
      Корабль заканчивал средний ремонт на одном из судоремонтных заводов ВМФ в городе Владивостоке. А Димке, особенно после первого знакомства с «городскими достопримечательностями, было как-то безразлично, куда его распределят, т.к. кроме шинелей, как уже было замечен ранее, ничего не обременяло.
      Но бравурно-лирическое настроение, всецело владевшее молодым парнем, как-то начало улетучиваться с момента прибытия Димы на борт корабля.
      Вы все знаете, что внешний вид эсминца на стадии швартовных испытаний, после среднего ремонта, не самый респектабельный.
      Настроение лейтенанта Стабровского еще более упало после того, как он узнал, что жить будет, в компании других пяти лейтенантов, в шестиместной каюте главстаршин, т.к. штатные каюты офицеров находились в ремонте.
      И подумал Дима: «Ну, да где наша не пропадала?» Правда, мучил его один вопрос: «Куда же деть шинели?»
      Однако существуют определенные правила для вновь прибывающего к месту службу офицерскому составу. Правила непререкаемые.
      Одевается Дмитрий Алексеевич Стабровский во все парадное и идет на доклад, о своём высочайшем прибытии, к начальнику штаба бригады капитану 2 ранга, с интригующей фамилией, Петух, который надо сказать, уже сдавал дела и, непонятные для простого смертного, обязанности.
      На докладе, это ж надо, Димка узнал, что дела и обязанности принимать ему не у кого, т.к. его предшественник давно убыл к новому месту службы. А еще, снова это ж надо, он узнал, что командир машинно-котельной группы находится на излечении в госпитале и выпускник ЛенВВМИУ Стабровский, как механик, должен исполнять и его обязанности.
      В довершении к этому… Диме сообщают, что и командира БЧ5 накануне тоже увезли в госпиталь т.к. он прямо в ПЭЖе (Пост Энергетики и Живучести или боевой пост №1 БЧ-5) потерял сознание.
      Единственное, о чем ему забыли сообщить, было только то, что молодой Дмитрий Алексеевич будет еще и командиром БЧ5…..
      С чувством легкого замешательства пошел Димка по правому шкафуту в корму попытаться понять: «Что такое произошло и что делать?»
      И тут открывается дверь в ПЭЖ, и появляется фигура с погонами главного старшины сверхсрочной службы. Фигура спрашивает о том - уж не механик ли «задумчивый» лейтенант с молоточками на погонах?
      Впоследствии оказалось, что эта « фигура» была старшиной команды машинистов-турбинистов. Узнав, что «задумчивый» лейтенант новый командир трюмной и еще временно машинно-котельной группы, он с радостным возгласом сдал Димке повязку вахтенного инженер-механика, мотивируя это тем, что несёт вахту уже восемь часов.
      И вот, бравый лейтенант, как был в белых перчатках и с кортиком у бедра, заступил на свою первую вахту вахтенного механика.
      А установка работает, а до этого Димке на 56-х проектах бывать не приходилось.
      Его озабоченность несколько рассеял зашедший в ПЭЖ лейтенант с молоточками на погонах. Им оказался командир электротехнической группы, по сравнению со Стабровским, бывший уже ветераном корабля, т.к. приступил к исполнению своих служебных обязанностей на четверо суток ранее.
      А выпуска он того же года. Правда, из училища имени Дзержинского. Но все равно – вместе веселее.      
      К вечеру, кое-как, выведя установку из действия, направился новый «вахтенный механик» Дима Стабровский в каюту – надо же хоть кортик снять, но не тут-то было….
      В дверях появляется рассыльный и ведет молодого лейтенанта к старшему помощнику командира корабля.
      И тут старпом задаёт вопрос, который Дмитрия не то, что озадачил, он его шарахнул по голове, как молот, бьет по наковальне: «А почему до сих пор не подан суточный план БЧ5 на завтра?»….
      А далее закрутило « молодца», завертело, только успевай поворачиваться.
      Шло время, отдыхать и спать приходилось редко и не помногу. Техника сдавалась, травматизма не было, и кое-какой опыт приобретался.
      Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается….
      Пришел светлый праздник 7 ноября. И уже «опытный» лейтенант Стабровский решил в первый раз пойти на «сход» (после 22.00), тем более, что шинели нашли своё законное место в водолазной кладовой.
      К концу ноября, перед ходовыми испытаниями прислали нового командира БЧ5, и у Димы на одну должность стало меньше. Ходовые испытания прошли в целом нормально, и ничем особенным ему не запомнились.
      Разве, что сдача режима перехода с максимально возможного переднего хода на максимально возможный задний ход.
      Это, на 56-х проектах, скажу я вам, непередаваемые ощущения.
      Представьте себе - эсминец с 38 узлов переднего хода, как «бешеный жеребец», встает на дыбы и разгоняется назад.
      С фундаментов срываются «дельные» вещи, водяной бурун от винтов достигает кормовой трубы, люди валятся с ног.
      Перед новым годом, завершив средний ремонт, корабль совершил переход к месту постоянного базирования в бухту «Стрелок», и получил задачу – быть готовым в начале мая выйти на экспериментальную по продолжительности боевую службу в Индийский океан. А эксперимент-то всего ничего – каких-то 12 месяцев «боевая служба», плюс месяц перехода к острову Сокотра (западная часть Индийского океана) и месяц обратно.      Красота!...
      И опять всё завертелось и закрутилось для молодого инженера-лейтенанта Дмитрия Стабровского.
      Вернулся «Дальневосточный Комсомолец» из Индийского океана только через 14 месяцев, и Димка уже был опытным механиком.
      А Шурик Ильин начинал свою службу помощником начальника Отдела кадров 10 Оперативной эскадры, назначая артиллеристов снабженцами на корабли…. Это ему, «по блату», ЗЭМЧ 10-й ОЭСК капитан 2 ранга Масютин устроил. Правда Шурке повезло – его корабль вернулся из Индийского океана через 8 месяцев, но… сразу ушел еще настолько же, обогатив и Шурика механическим опытом.      

      УЧЕБА МОЛОДОГО ЛЕЙТЕНАНТА…

      «Честный ребенок любит не маму с папой, а трубочки с кремом. Честный матрос хочет не служить, а спать. По этому, его надо принуждать к службе».   
      Вице-адмирал Г.А.Радзевский
      
    Существует целая масса национальных напитков. Во Франции - это «Божоле». В Шотландии - джин, в Германии – шнапс и куча сортов пива,
в Американских штатах – виски, в Мексике – текила. В России, Финляндии и остальных, включая и вышеперечисленные, странах мира – русская водка.
    На Флоте тоже есть национальный напиток – ШИЛО,
или, по-русски – спирт.
      Русская народная поговорка говорит – «Шила в мешке не утаишь». Флотский народный эпос тоже богат поговорками – «Шила в воде не утаишь». Наш штурман как-то по этому поводу заметил:
      - Когда-то вода была без цвета, без вкуса, без запаха…. Пока старик Менделеев не добавил в нее наше флотское «шило». Умничка, Дмитрий Михайлович.
      Корабельное утро. Ни с чем несравнимое чувство пробуждения, особенно когда до побудки остается еще полчаса.
      Пять тридцать утра. Полчаса до подъема, можно еще понежиться на койке, подумать, что опять вставать, идти к «ненаглядному» личному составу, пинками гнать всех на утреннюю физзарядку, выслушивая дневального по кубрику, что этот после вахты спит, и этот после вахты спит, и, вообще – все после вахты…
      Стук в дверь.
      - Господи, стук в дверь в половине шестого утра ничего хорошего не сулит, что-то случилось,
а, если случилось, то, скорее всего, матрос Балтабаев решил пожарным рукавом промыть гальюн, и, естественно, пробил захлопку, и вымыл содержимым гальюна и сам гальюн, и себя самого, а заодно и корабельный коридор, - пронеслась первая мысль в моей голове.
      В каюту заходит рассыльный. На лице тупое спокойствие, дрессура помощника, значит ничего страшного.
      - Товарищ лейтенант! Вас вызывает командир корабля!
      Надо одеваться и быстро бежать, да-да, бежать, и к тому же бежать быстро! в верхние эшелоны власти.
      Командиром нашего корабля был двухметроворостый, полуторацентнеровесный капитан 1 ранга Карпов, которого на корабле называли – «трехстворчатый».
      Сидит эта глыба у себя в каюте за огромным, под зеленым сукном, столом и пальчиком поманивает к себе. На столе перед ним стоит до краев налитый стакан с какой-то прозрачной жидкостью.
      Подхожу и докладываю о прибытии.
      - Пей! – говорит отец-командир, показывая на стакан.
      Подношу стакан к носу и принюхиваюсь:
      - Господи, да это ж шило, - мелькает в голове.
      - Так, это, тащ командир, вообще-то, я не пьющий, да, и к тому же половина шестого утра, - пытаюсь возразить бледным голосом.
      - Трюмный! Пей! Я приказываю! – прогрохотал командирский голос, от которого сразу заложило уши, и пошла небольшая качка.
      Приказ надо выполнять точно и в срок – на то он и приказ.
      Заливаю полный стакан в себя и бегом к бачку с водой….
      А оттуда доносится звук испорченного, и доведенного до сумасшествия унитаза – воды нет!
      Дыхание сперло. Оно остановилось. В голове колокольный набат вперемешку с мыслями:
      - Шило! Стаканами! В половине шестого утра! Да, в каюте командира! Это же полный … twice zero (два нуля – сортир). Спокойно, лейтенант….
      И тут слышится какое-то хлюпанье, напоминающее не то смех, не то истерические рыдания.
      Оказалось - командир смеется:
      - Вот, трюмач! Я так каждое утро мучаюсь!
      Приборщика каюты командира «приковали» леерной цепью к питьевому бачку – что бы вовремя воду набирал.
      Да, ребята, это был урок – командир спит, а вода должна течь куда положено и, естественно, а как же иначе, быть на своем месте!      

      
      ЕДИНСТВЕННЫЙ!

      
      Эта история приключилась с Сашкой Ильиным, т.е. со мной, в бытность его командиром трюмной группы на одном из кораблей нашего военно-морского флота…..
      Ночь. По ночному морю, в отражении несчетного числа звезд, идет флагманский корабль флота.
      На ходовом мостике бдит вахту, вместе с командиром, Дед Сергей - Главнокомандующий ВМФ, которого в быту и в его кабинете зовут просто Сергей Георгиевич Горшков.
      Начальник механиков капитан 2 ранга Валерий Григорьевич Пирожков, во исполнение командирского приказа, проводит инструктаж вахты:
      - Вахтенным механикам на мостик рапортички носить самим, а не засранцев, трюмных значит, посылать.
      Надо заметить, что механик был фигурой довольно-таки колоритной. К его росту, значительно выше среднего, надо добавить уникальные знания своей специальности вперемешку с удивительно развитым чувством юмора.
      - Знаете, ротор вам в глотку, кто на борту? Сам Хозяин! – указательный палец механика устремился в сторону ходового мостика, т.е. вверх.
      - Это кто и где он хозяйничает? – задает вопрос молодой матрос Патрубач.
      - А это, товарищ Патрубок, тот, кто вас кормит, а нам зарплату платит, - заметил механик, и продолжил:
      - И чтоб в чистом летали наверх, а не в своих заперденчиках, и, чтоб галстук при рубашке. Не пионерский, как вы один раз пришли в кают-компанию, товарищ Ильин, а наша простая «селедка» на замочке. Поняли? Паросята маслопупые?…
      Мы поняли.
      Вахта шла своим чередом, шум турбин и вентиляторов убаюкивал и призывал к размышлениям – Чего ему не спится? Это ж надо, прилететь за 10000 километров, чтобы испытать радость «собачей» вахты, время то уже три часа ночи…
      Вдруг - резкий «СТОП»! За ним – «ПОЛНЫЙ НАЗАД»! Потом – «СРЕДНИЙ ВПЕРЕД»!
      - Ну, - думаю, - Дед развлекается. Сейчас реверсами измордует, ведь в коем-то веке дорвался до ручек машинного телеграфа.      
      Однако обошлось.
      Вахта закончилась. Вылезаю из машинного отделения. В соответствии с приказом переодеваюсь и, соколом, взлетаю на мостик.
      Слышу шум, среди которого хорошо различался русский мат.
      Перед глазами предстала картина, напоминающая не то корриду, не то Паниковского, идущего на гуся….   
      На мостике, вытянувшись по стойке «смирно», во весь свой двухметровый рост, стоит наш командир - «трехстворчатый» Карпухин, а перед ним подпрыгивает дед-Сергей, и пытается кулаком заехать тому по морде лица.
      Карпухин «бодается», словно телок, которого ведут на заклание, а Дед орет:
      - Ты, долбанный орангутанг, тебе только стадом свиней командовать, а не крейсером! Чуть было ЕДИНСТВЕННОГО Главкома не утопил…
      И с этаким сарказмом, растягивая и буквы, и слоги фальцетом, добавляет:
      - Сссууукааа!
      Далее шла непереводимая игра слов из лексикона офицеров Генерального штаба.
      Также соколом, но уже пикирующим на дичь, я слетел с мостика.      
      Причина мордобоя, который Главком устроил на ходовом мостике, стала понятна утром – наш корабль чуть было не наскочил на дрейфующую мину, которую вовремя увидели тральщики сопровождения и расстреляли.
      Удивительно, но через три месяца мы провожали нашего командира. На уч***. В академию Генерального штаба. Изучать штабной лексикон.
      А Дед Сергей на всю жизнь остался для нас «ЕДИНСТВЕННЫМ»!..   
      

      
      
      «ТАНК» В МОРЕ…

      В бытность свою Министром обороны СССР Андрей Антонович Гречко находился с инспектирующей проверкой в городе Владивостоке.
      А Владивосток, как известно, является базой Тихоокеанского флота. Ну, скажите мне – какой Министр обороны или Генеральный секретарь, попадая на флот, не захочет посетить боевые корабли и «прокатиться» на одном из них по морю, а тем более по океану?
      В центре города, у причала стоял ракетный крейсер «Владивосток». Его, по случаю приезда Министра обороны, вернули из Японского моря, где он сдавал задачи боевой подготовки.
      Министр, со своей свитой, «погрузился» на борт крейсера, и они пошли в море.
      Андрей Антонович, очень довольный и погодой, и ощущением чего-то необычного (море, корабль слегка качает) подходит к командиру крейсера и задает, по его мнению, очень многозначительный вопрос:
      - Командир! А какую скорость хода может развить ваш корабль?
      - 34 узла, товарищ маршал, - отвечает ему командир.
      - Ну, давайте…, - с ухмылкой на лице проговорил Гречко, и посмотрел на сопровождавшую его свиту, от которой остались только два человека. Остальные уже лежали в каютах, пугая раковины и проплывающих мимо корабля рыб остатками вчерашнего ужина и сегодняшнего завтрака.
      Дали 34 узла. Пена из-под форштевня, бурун за кормой, свист ветра в снастях, передвигаться по палубе становится весьма трудно – сдувает…
      Надо заметить, что скорости передвижения по суше и по воде весьма разняться. Если 60 километров в час на суше почти не ощущаются,
то 30 километров в час на воде очень ощущаются.
      Короче, корабль несся по волнам, напоминая древних «пенителей моря», только парусов не хватало.
      Гречко, уставившись на счетчик лага, и показывая на него пальцем, спрашивает командира:
      - Послушайте, командир, а сколько это километров в час – 34 узла?
      - Товарищ маршал, без какого-либо выражения на лице, докладывает командир, - 34 узла – это, как бы Вам сказать проще, ну, - это несколько более шестидесяти километров в час.
      Андрей Антонович Гречко помолчал, снял фуражку, почесал свою макушку и, смотря куда-то, мимо всех, в сторону океана, задумчиво произнес:
      - Да, почти, как танк!

      О ХОЛОДНОЙ ВОЙНЕ…

      «Господа капиталисты! Не размахивайте зубами – вырвем!»
      Стоматолог крейсера «Адмирал Сенявин» Иван-Андрей Иванович Бодай

      «Холодная война». Это понятие внушалось нам, моему поколению, на каждом углу, в каждой телепередаче или каким-нибудь лектором. К этому нужно прибавить, что шестидесятые годы двадцатого века прошли под знаком освобождения африканских стран от колониальной зависимости. Одной из африканских стран, выгнавшей со своей территории «плохих дяденек», стала Сомали.
      Правда, вскоре в этой стране произошел государственный переворот, и возглавил новое правительство нового независимого государства бывший министр обороны Сомали Мохаммед Сиад Барре.
      Этот «товарищ» направил свой взор в сторону социалистического пути развития, т.е. в сторону СССР.
      Советскому Правительству «инициатива» товарища Барре понравилась.
      И вот в феврале 1972 года на рейде столицы Сомали города Могадишо (или Могадишу, как его называют местные) бросили якоря корабли 10-й оперативной эскадры Тихоокеанского флота ракетный крейсер «Варяг», большой противолодочный корабль «Строгий» и морской тральщик. Отряд возглавлял командующий эскадрой контр-адмирал Владимир Николаевич Кругляков.
      Все это морское воинство было «придворной свитой» прибывшего в составе правительственной делегации в Сомали Министра обороны СССР Маршала Советского Союза Андрея Антоновича Гречко.
      В Могадишо корабли стоят на рейде. На них можно попасть только катерами или баркасами.
      Одним ранним утром с кораблей к пирсу были посланы разъездные катера и рабочие баркасы.
      Президент Верховного революционного Совета Сомали Мохаммед Сиад Барре и Министр обороны СССР Маршал Советского Союза Андрей Антонович Гречко, во главе своих «придворных», а всего человек около тридцати, погрузились на присланные за ними плавсредства и, несмотря на легкую качку, без приключений подошли к борту «Варяга».
      На борту ракетного крейсера этих визитеров встретил командующий эскадрой контр-адмирал В.Н.Кругляков. Он повел гостей на экскурсию по кораблю. Возле ударного ракетного комплекса все остановились и заворожено стали слушать Круглякова, который начал рассказ об этом оружии. И тут произошло что-то для непосвященных в реалии министерской жизни непонятное. Внезапно Министр обороны отдает командующему эскадрой приказ: «Покажите ракету!»
      Приказ выполнили. Открыли крышки пусковых установок. Сомалийские гости были в полном восхищении. Свой восторг они выражали очень громко, похлопывая себя при этом по ляжкам и коленям.      
      Похоже, что африканский восторг передался и самому Министру обороны. Иначе, как можно расценить его очередной приказ Командующему эскадрой: «Произведите выстрел одной ракетой!»
      Командующий эскадрой и командир крейсера переглянулись. Их мысли совпали: «Что делать будем? Приказ Министра обороны СССР – не шутка. Пара ракет снабжена специальной боевой частью. Да, к тому же, корабль стоит в территориальных водах иностранного государства, плюс на рейде его столицы».
      Кругляков встрепенулся, вытянулся и: «Товарищ Маршал Советского Союза! Произвести выстрел не представляется возможным. Условия не позволяют!»
      На лице Гречко сверкнуло неудовлетворение ответом: «Почему?»
      Кругляков спокойным голосом докладывает: «По Вашему приказанию часть ракет ударного комплекса снаряжены специальным зарядом».
      Гречко, видимо, понял, что с приказом о пуске ракеты «лопухнулся»:
      «Я отдал приказ – я его и отменяю. Но с ракетами, снаряженными СБЧ, пожалуйста, будьте поаккуратней. Пошли дальше».
      Африканцы, ничего не понимая, последовали за Министром и Командующим.
      Возле пусковой установки зенитно-ракетного комплекса «Волна» «экскурсанты» остановились. Открылись люки, и из них на направляющие поднялась пар зенитных ракет.
      Только Командующий эскадрой начал объяснять для каких целей предназначен этот ракетный комплекс, его прервал Министр: «Кругляков! Ну, здесь-то СБЧ нет! Произведите двухракетный залп!»
      Комэск с командиром опять переглянулись. И опять их мысли совпали: «Он чего? Ошалел! Это что ему мотоцикл или танк?»
      К Круглякову наклоняется Начальник Генерального Штаба Н.В.Огарков (Ну, как же Министр обороны да без Начальника своего штаба?): «Ты, Владимир Николаич, не ерепенься и не перечь. Выполняй!»
      По кораблю раздался сигнал «Боевая тревога!» Матросы, несмотря на то, что одеты были в парадную форму, разбежались по своим боевым постам.
      И тут Командующему 10-й оперативной эскадры пришлось еще раз пережить «легкое» потрясение. В рубке к нему подошел флагманский ракетчик эскадры: «Товарищ адмирал! Стрелять не могу. Еще на острове Сокотра мы вывели комплекс на планово-предупредительный осмотр».
      Кругляков ошарашено: «Да, чтоб тебя! Какая фактическая готовность к пуску?»
      Флагманский ракетчик с вдавленной в плечи головой: «Семь минут!»
      Командующий чешет затылок, представляя себе реакцию Министра, и тихо говорит: «Готовь комплекс к стрельбе двумя ракетами».
      Удалили всех гостей с верхней палубы. Кругляков с ничего не выражающим лицом докладывает Министру обороны: «Товарищ Маршал! Готовность к пуску – 7 минут».
      Гречко смотрит на часы. Время бежит стремительно, но Комэск чувствует, что ракетчики опаздывают.
      Но смелым и отчаянным всегда везет.
      Неожиданно по пеленгу (направлению) стрельбы появляется самолет.
      Кругляков мысленно перекрестился: «Товарищ Министр обороны! По пеленгу стрельбы обнаружен самолет!»
      Гречко посмотрел в бинокль и обратился к Сиаду Барре: «Господин президент. По направлению пуска ракет появился самолет».
      Сиад Барре с каменным лицом отреагировал на это чисто по-африкански: «Господин Маршал! Если это американский самолет, то господин Адмирал может его сбить!»
      Кругляков посмотрел на Министра обороны. Тот стоял, как вкопанный и молчал.
      Понимая, что в данный момент от Гречко не донесется ни слова, Командующий эскадрой обращается к Командующему ПВО Сомали, который одновременно приходится племянником Президенту, и неплохо владеет русским языком: «Господин полковник, это Ваша компетенция. Чей это может быть самолет?»
      Тот на мгновение задумался, и довольно-таки профессионально ответил: «Думаю, что это француз. Скорее всего, летит из Джибути в Порт-Луи, на Маврикий».
      И тут свое слово сказал Министр обороны СССР: «Ну, французов сбивать не будем!»
      Только он начал произносить последние слова, как раздался оглушающий грохот, и с направляющих рванулись в небо одна за другой зенитные ракеты комплекса «Волна».
      Сомалийские «товарищи» сразу же притихли. Министр обороны, зная, что приборы наведения и захвата отключены, с улыбкой смотрит на Круглякова. Тот, в свою очередь, сдерживая смех, докладывает: «Цель вышла из зоны поражения!»
      Сомалийцы, ошалевшие от увиденного, не могли успокоиться минут десять. Надо заметить, что Министр обороны СССР Маршал Советского Союза А.А. Гречко тоже.
      Так незаметно была выиграна одна из битв «холодной войны».
      И наши корабли стали постоянными гостями сомалийских портов, особенно Берберы.
      
      
      ДВА «К» ИЛИ КУЛИКОВ И КУЛАКОВ…

      Был, как-то раз, старший лейтенант Витя Кулаков откомандирован на БПК «Удалой». По какой причине сейчас уже и неважно Откомандирован и все.
      Вызывает его к себе в один из дней старший помощник командира:
      - Виктор Иванович. На корабль прибывает Командующий войсками Варшавского договора маршал Советского Союза Куликов. Он хочет посмотреть, как наш корабль работает с атомной подводной лодкой. Вы пойдете вместе с маршалом на лодку в качестве сопровождающего. Возражения не принимаются. Не корабельного же офицера мне отправлять?!
      Прибыл маршал. Осмотрел БПК. Ничего не сказал, сел в катер и в сопровождении Вити отправился на АПЛ (атомная подводная лодка).
      На лодке организовали торжественную встречу, чем Куликов остался доволен. А прибыли-то как раз к обеду. Командир пригласил Куликова и Кулакова в кают-компанию на обед, что Куликову понравилось еще больше.
      Маршал чувствует себя хорошо, он в прекрасной форме. За столом даже шутит. Просит налить перед первым блюдом. Наливают. Куликов выпивает одним махом, крякает и приступает к флотскому борщу. Перед подачей второго блюда маршал просит повторить рюмашку. Ему снова наливают. Он и эту рюмаху выпивает одним махом…. А наливали-то в рюмку чистое «шило», не разбавленное.
      Плотненько отобедав, маршал решил перебраться в ходовую рубку и полюбоваться северными пейзажами. Ему незамедлительно выдали реглан и меховую шапку. Поднявшись в рубку, Куликов устроился на приготовленном для него месте. Рядом был и его верный сопровождающий страж Витя Кулаков. Лодка шла в район. Ее слегка покачивало. Пейзажи завораживали.
      Однако, свежий воздух, плотный флотский обед, включивший в себя и «принятие на маршальскую грудь», сделали свое дело. Маршал уснул.
      А лодка, между тем, миновала остров Кильдин и вышла в район учений.
      По громкой связи объявили погружение…. А маршал-то спит в рубке.
      Рядом командир, старший помощник, замполит, вахтенные – все жестикулируют, разговаривают шепотом: «Кто будить будет?»
      И все одновременно посмотрели на Витю: «Ты привел, тебя накормили, ты и разбирайся….»
      Набравшись храбрости, Витя потряс маршала за плечо. Никакой реакции. Потряс еще раз: «Товарищ маршал! Товарищ маршал! Срочное погружение!»
      Куликов слегка открыл глаза, посмотрел на Витю и произнес всего лишь одну фразу: «Не возражаю!»
      Ко всем присутствующим тут же пришел «товарищ Столбняк».
      Минут через пять Витька, все-таки, сподобился разбудить маршала….
      На следующий день Кулаков делился со старшим помощником своими впечатлениями от посещения лодки и прочих событий:
      - Валериана, старпом, действительно прекрасно успокаивает. Проверил вчера на себе. Всего пять капель на стакан шила, и нервы, как канаты.      
      А оценка, выставленная маршалом Куликовым за совместные учения, была «отлично».
      О чем старпом и сообщил Вите Кулакову.

      ПРОГИБ…

      В воскресенье был какой-то революционный праздник. Придя в понедельник на корабль, и, увидев стоящего на юте (корма корабля) двухметроворостого, этакого старого морского волка, старшего помощника командира, молодой лейтенант Витя Сидоркин решил перед ним «прогнуться» (авось старпом оценит или отметит).
      Приложив правую руку к фуражке, поприветствовав корабельный военно-морской флаг, лейтенант Витя Сидоркин рявкнул во все лейтенантское горло:
      - Товарищ капитан второго ранга! Здравия желаю! Разрешите поздравить Вас с прошедшим праздником!
      Старпом, протянув тому руку, подтянул летюху к себе и, дыша перегаром, тихо прошипел ему на ухо: «Запомните, лейтенант. На флоте не бывает прошедших праздников. Прошедшим на флоте бывает только триппер».

      ЯКОРЬ…

      Призвали Игорька Фаустина на флот. А мы прекрасно знаем, что флот многообразен и разнопланов. Так вот.
Как-то в курилке Игорек Фаустин и рассказывал нам о своем знакомстве с флотом:
- Попал я служить в морские инженерные части, «стройбат», ежели по-русски. Как-то раз отправили меня на эсминец. Прибыл на борт, если так можно сказать. Корабль-то в доке стоял. Назначили меня в боцманскую команду.
      Ну, боцман мне дает первое задание – драчевым напильником заточить лапы на становых якорях, которые лежали на стапель-палубе дока. Подхожу к правому якорю. Гляжу на него, как «солдат на вошь» - якорь-то весит о-го-го…. Думаю - че делать? Смотрю, мимо меня сварщик баллоны с газом тащит. «Стой!» - кричу. «Дай-ко мне резак!» - говорю. Я же на гражданке сварным работал, так что эту работу знал хорошо.
      Тот смотрит на меня удивленно: «Тебе зачем?» «Да, отрежу лапы у якоря. Отнесу в цех. Заточу. А потом обратно приварю» - отвечаю ему.
«Ну-ну….» - говорит он мне, и улыбается.
      Короче, отхватил я первую лапу у якоря. Только подумал – как ее в цех оттащить, и слышу дикий матерный крик: «Твою…….» Ну, и так далее. Обернулся, а рядом командир бригады стоит.
      «Ты какого….» Дальше, я думаю, приводить монолог комбрига не стоит. Я объяснил ему – почему и какого….
Бедный боцман, я Вам скажу….
Вот я от него в высшее училище и рванул.

      ИСПУГ…

      Что такое «Боевая служба»? Простым языком, для гражданских лиц и женщин, это дальний поход, в период которого наш корабль следит за кораблем вероятного противника, а корабль вероятного противника следит за нашим кораблем, как за кораблем противника №1.
Думаю – всем понятно.
      Один из Больших противолодочных кораблей Северного флота нес боевую службу в Северной Атлантике. Шел декабрь 1974 года.
      На носу приближающиеся новогодние праздники, а на правом траверзе, почти на горизонте видны корабли «английского супостата».
      Корабль идет своим курсом, англичане тоже своим, параллельным советскому кораблю, курсом.
      Внезапно по кораблю раздается сигнал аварийной тревоги.
      Что такое? А такое - возгорание торпеды в торпедном аппарате. Все попытки сбить пламя внутри аппарата ни к чему не привели.
      Предложение командира БЧ-3 старшего лейтенанта Васи Баранова – торпеду надо отстреливать и топить. Иначе пожарчик может перекинуться на соседнюю трубу, а на корабле было два четырехтрубных торпедных аппарата, и мооожет торпедочка ка-аа-а-ак рвануть, что мало не покажется.
      А пожарчик и перекинулся, пока думали….
      Вообщем, разрешили произвести отстрел, поставив регулятор заглубления на максимальную глубину погружения.
      Развернули торпедный аппарат по траверзу и стрельнули….
      Обрадовались, что обошлось. Дух перевели и… пришли в ступор –
- супостатские корабли-то не удосужились предупредить, что отстрел-то аварийный….
      А те увидели, что торпедный аппарат развернулся и из него с дымом пара торпед вылетает, рванули в разные стороны, посчитав, что советский корабль начал боевые действия, одновременно удивившись, что родное командование Королевским флотом не поставило их в известность о начале войны….
      Но все закончилось хорошо. Поставили англичан в известие, что торпеды учебные и неопасные. Правда, выслушали от королевского флота….
      Все это время (около 3-х часов) экипаж по боевой тревоге находился на своих боевых постах.
      Боевой Пост старшего лейтенанта Шурика Шишкова, того, кто все это мне рассказал, находился как раз под этим торпедным аппаратом. Ощущения, которые он пережил за это время, а я себе представил, были, мягко говоря, совсеееем не идиллическими.
      А говорят, что у представителей туманного Альбиона очень развито тонкое чувство юмора….

      О ПРАВИЛАХ, ПРИНЯТЫХ НА ФЛОТЕ…

      Сколько не придумывали бы, или изобретали на флоте различных правил и наставлений, все равно о них вспоминают только тогда, когда «…тебе на голову нагадит чайка» или оживет призрак господина Мэрфи со своим ни с чем несравнимым «адмиральским эффектом»….
      Однажды старший лейтенант Коля Левушкин удостоился чести замещать на борту эскадренного миноносца «Скромный» сразу всех механиков. Надо заметить, что такое бывало и с автором сего повествования, особенно летом….
      Коля обрадовался, что можно отдохнуть «на барском ложе» командира БЧ-5, куда он взгромоздил свое тело после принятия флотского обеда.
      Он попытался забыться таким им любимым «адмиральским часом», но тут вдруг случился такой им нелюбимый «адмиральский эффект» незабвенного господина Мэрфи.      
На пирс влетает черная «Волга», и из неё вылетает (так и было, именно вылетает) вице-адмирал Волобуев, которого на флоте величали не иначе, как «пьяный с бритвой».      В то далекое время он значился в кадрах Северного флота, как Первый заместитель Командующего КСФ.      И вот Первый зам и вице-адмирал требует подать пред его светлые очи «…этого сраного механика с этого сраного и нахального корыта, которому, по недосмотру п***растической комиссии по топонимике ВМФ, было присвоено такое же, п***растическое, наименование «Скромный», лучше бы назвали «Девственный».      Коля, естественно в миг, слетает с той самой барской койки в ОДНОМЕСТНОЙ каюте командира БЧ-5, где, как уже сообщалось ранее, грешным делом, припухал после обеда, и чертиком из табакерки предстал пред упомянутыми выше светлыми очами такого крупного знатока флотской топонимики товарища Волобуева.      
Далее состоялся, примерно, такой диалог:      
- Товарищ вице-адмирал, ВРИО командира БЧ-5 старший лейтенант Лёвушкин по Вашему приказанию прибыл!!! (вот честное слово - столько восклицательных знаков и было).      
- Старлей, - рыкнул вице-адмирал, - Вы сегодня за свой сраный борт смотрели?      - Никак нет, товарищ вице-адмирал! («А чего я там нового увижу, по большому счёту?» - это Коля так сподобился подумать.)      
- Это чьё дерьмо в таком количестве плавает у Вашего правого борта? («Ну, вот - почему им всё время интересно интересоваться классовой принадлежностью этого самого дерьма?» - это Коля опять так подумал.) Коля подошел к борту и, конечно, глянул в полглаза («А чего я там не видел? – снова подумал Левушкин).
      Там плавала какая-то коричнево-рыжая, с проблесками заката, субстанция из кинофильма «Солярис».      - Не моё, товарищ вице-адмирал! («А что я – самоубийца?» - это у ВРИО К-5 Левушкина мысль такая мелькнула).      - Старлей, ты ППЗМ-74 читал, или, ну, на худой конец, Ваш сраный заместитель Комэска по ЭМЧ Феоктистов читал его тебе на ночь?      
- Так точно, товарищ вице-адмирал! Изучил, законспектировал и сдал зачет по его знанию заместителю командира 7 ОПЭСК по ЭМЧ капитану 1 ранга Феоктистову! – командирским голосом отрапортовал Николай Михалыч.      
- Ну, коли ты такой умный и подкованный, выбирай из предложенных тебе Уголовным кодексом вариантов:
Статья 252 УК. За загрязнение морской среды - 3 года строгого режима за потраву окружающей среды или 10 тысяч рублей штрафу, - помолчал и рыкнул, - Выбирай, лишенец!      
С момента подачи вопроса до ответа «лишенца» прошло всего 3,5 секунды:   
- Разрешите доложить? Выбрал, товарищ вице-адмирал!      - Ну?      - Тюрьма!      - Это ты с чего, засранец, так себя и жену не любишь?      - Так ведь 10 тысяч рублей у меня всё равно нет, и даже если наши мужики со «Скромного» скинутся и меня откупят, так ведь в долгах ходить не приучен. А Таня моя будет мне сухари сушить и носить. Вот как-то так.      
- Ну, ты и наглота, как тебя…, Лёвушкин. Ладно, два часа тебе времени – найти, откуда гадость эта и мне лично доложить. Как понял?      
- Есть два часа времени, товарищ вице адмирал!      А сам Николаша себе вопрос задал: «И как я эти концы с субстанцией найду?»      Ну, Волобуев упылил, явно довольный тем, как командование флота      ППЗМ-74 (Правила предупреждения загрязнения морей. 1974 года) в жизнь претворяет, а ВРИО К-5 старший лейтенант Левушкин, понурый, поплелся на борт этого «сраного и нахального корыта». Правда, долго он в унынии не сидел и, подстегнутый элементарным страхом за свою тонкую старлейтскую шкуру, развил бурную деятельность.      
Взял анализы той самой апокалипсической субстанции, что прибилась к борту его корабля, взял понемножку от всяких ГСМ, что были на борту, произвел органолептический анализ, т.е. всё обнюхал и облизал, и понял – ну, не «ЕГО» эта гадость. Заактировал сие псевдонаучными словами. Сходил к соседям на другую сторону пирса и под крестное знамение вырвал у них аналогичный акт.
      Время прошло уже много и оно постоянно уменьшалось. Был отлив, и Коля с добровольцами ломанулся на осушку (это такое место у уреза воды, которое образуется, когда вода отступает во время отлива).      Есть Бог на свете! Нашел Левушкин эту трубу, которая впадала из города Североморска в Кольский залив, и выплёвывала из себя «левушкинскую трагедию».      Весело звеня пробиркам и потрясая актами он, с неимоверной гордости выражением лица, вторгся в кабинет Волобуева к указанному сроку.       - Нашел, товарищ вице-адмирал!!! (вот опять три восклицательных знака)       - Ну, и дурак! Так бы я тебя посадил в тюрьму, расписал бы в приказе по всему флоту какой ты гад, и какие мы законопослушные, дабы другим неповадно было. А теперь придется опять искать крайнего.… Пшел отсюда!
Сказать, что оставшийся за всех в БЧ-5 ЭМ «Скромный» старший лейтенант Николай Михайлович Левушкин, вылетел оттуда, как пробка из бутылки «Шампанского» – бледное сравнение!      А пробирки Коля, так себе, «нечаянно», забыл в кабинете Волобуева….

      О ГОДКОВЩИНЕ ИЛИ КЛАССОВОЙ БОРЬБЕ…

      Все, конечно, знают, что это такое корабельная служба, но не все знают, что такое корабельная служба в ОВРе (Охрана Водного Района).….
      Служба для свежеиспеченного инженера-лейтенанта Славика Кононова началась, мало сказать очень тяжело, припоганейше.
      Его, почему-то, сразу невзлюбил ВРИО командира, он же помощник командира, он же простой советский парень Миша Фельцер.
      Этот простой советский парень на корабле развил такую годковщину среди офицеров, что крепостное право, по сравнению с ней, можно отнести к детдомовщине.
      Домой вообще не отпускал, даже отвезти деньги семье.   
      Миша Фельцер считал, что охрана водного района базы, в которой базируется корабль, которым он в данный момент командует, должна осуществляться «… не только постоянно, но и ежесекундно…», а посему на просьбу молодого офицерства сойти на берег, чтобы хотя бы передать семье лейтенантскую зарплату, отвечал просто: «Посылайте по почте».
      Ну, и лейтенанты отвечали ему тем же.
      Корабль в море. Спускается помоха по трапу в машинное отделение, как тут же срабатывает орошение трапа. Его, от злости, чуть «кондрашка» не хватила - весь мокрый….
      А ведь ему на открытый мостик, да в мороз, да в снег….
      Или – пьет помощник чай, а стакан просверлен, а из подстаканника на него кипяток. А летюхи-то его предупредили - перед стаканом положили бирку: «Учебный».
    Эта «классовая борьба» привела в дальнейшем Славу Кононова на ходовой мостик в должности Заместителя командира корабля по политической части.
      Вот такие кадры воспитывало Ленинградское Высшее военно-морское инженерное училище – и механизмы знать, и классовой борьбой руководить.

      



      КОЕ-ЧТО О ФЛОТСКИХ МИЧМАНАХ…

      «Морские школьники…»

      «И на груди его могучей одна медаль сияла кучей…»
      По-моему, это - народный фольклор      

    Сданы выпускные экзамены в Школе Техников ВМФ, и молодые ребята с погонами мичманов и первыми в их жизни медалями «60 лет Вооруженным Силам СССР» на груди прибыли в стольный город Северодвинск получать свой первый боевой корабль.
      И вот эта охапка мичманцов, разместившись в гостинице «Прибой», сильно заскучала. А заскучали пацаны только по одной причине – причине бытовой неустроенности, выражавшейся в сплошной гостиничной казенщине номеров, в которых разместились будущие мариманы.
      После небольшого совета было принято единогласное решение номерную казенщину облагородить бытовым благоустройством, а то в номере кроме четырех коек и стола с графином, есть только, почему-то, всего два стула.
      Мичмана, недолго думая, направились совершать, как сейчас модно говорить, shopping, т.е. шляться по магазинам. Как на грех, это ж надо, встретился им на пути спортивный магазин, в котором на витрине блестели две шпаги.
      - Это как раз то, чего так не хватает нашему славному и, надеюсь, в будущем гвардейскому экипажу, - заметив мушкетерское оружие, проговорил высокий и с вьющейся шевелюрой Андрюша Оладьев.
      - Один – за всех! Все – за одного! – зарычали в ответ товарищи военные моряки, поддерживая, таким образом, общее решение приобрести сверкающие в солнечных лучах шпаги.
      - Будут украшать стены нашей гостиничной кают-компании, - заключил, обличенную в громогласный девиз мушкетеров, очень глубокую и оттого впечатлительную мысль своих приятелей Оладьев.
      Вернувшись в гостиницу, они прикрепили шпаги к стене и стали извлекать из пакетов и авосек все, чем оказались богаты магазины Северодвинска и их возрастное воображение. Вскоре стол был накрыт, и у свеженьких мичманят появилось, особенно после первой выпитой рюмки, желание «жахнуть» по второй, а также покурить и расслабиться.
      «Расслабуха», в их понимании, представляла собой приведение самоих себя в изумленное состояние путем решения, за круглым столом, вопроса, касающегося государственной безопасности страны. А именно: кто круче – американский «Зеленый берет» или советский «Черный берет», т.е. морской пехотинец?      
      После распития третьей бутылки полемика по данному вопросу плавно перетекла в коридор гостиницы, так как она (полемика) потребовала участия в ней купленных в спортивном магазине шпаг. Вопрос государственной безопасности без этого оружия ну никак не хотел решаться. А другие пути его решения отлично и, самое главное, гармонично смотрелись на лицах самых ярых сторонников тех и других беретов.
      Вскоре полемика так увлекла спорщиков, что по молчаливому согласию участников плавно превратилась в открытый чемпионат по фехтованию.
      Все из присутствующих жаждали почувствовать себя записными дуэлянтами времен Карла-1Х или кардинала Ришелье. Неширокий коридор гостиницы представлялся им парижской улочкой Пре-о-Клер или садом у Люксембургского дворца.
      По всем гостиничным помещениям разносились лязгающие звуки скрещиваемых стальных клинков, а так же возгласы «дуэлянтов» и их «секундантов». Ветер средневековья ворвался в гостиницу и понесся по ее номерам, залам и тихим закуткам…. Вместе с ним носились среди «спортсменов» призрачные тени Атоса, Портоса, Арамиса и Д’Артаньяна, Миледи, графа Рошфора, и черт его знает кого еще….
      К звону стали внезапно стал добавляться звон разбиваемого стекла – это в хлам «разносились» коридорные бра и люстры. В конце-концов неописуемый азарт соревнования погасил свет в коридоре и этажном холле, что вызвало такое же неописуемое возмущение директора гостиницы.
      Надо заметить, что директором гостиницы была средних лет и довольно-таки презентабельная дама. И эта дама на просьбу молодых «мушкетеров»: «Уважаемая, давайте помиримся…», злобно процедила сквозь зубы: «Ну, уж нет! Нам до «помиримся» еще ругаться и ругаться! А, вообще-то», - затем прокричала она громогласным басовитым голосом, - «собирайте свои манатки и выметайтесь из моей гостиницы! Пока я вас в «Прибое» не прибила!»
      - Что делать будем? – задал вопрос Оладьев, после того, как «мушкетеры» с позором покинули «поле боя» и ретировались к себе в номера.
      - Может, на нее психическую атаку организуем? – предложил худощавый, похожий на молодого Лермонтова, невысокий мичман Казаренко.
      - Ага! Это, когда пьяные матросы в тельняшках несутся в атаку на зебрах? – предположил его приятель Петя Захарьин.
      - Ша! Мотай базар на вьюшку! – заключил этот диалог Оладьев. Видимо, он уже предвидел свое будущее в должности непросто боцмана, а главного боцмана «подводного стратега» (Ракетный подводный крейсер стратегического назначения). И он посмотрел на самого старшего из их мичманского братства мичмана Ивана Петрова.   
      - Ну, что Иван, выручай! – проговорил Андрей и добавил, - Предлагаю отдать Ивану все медали и направить его в логово зверя. Ты из нас самый старший, а, посему, самый опытный. Что хошь делай, а жилплощадь для коллектива сохрани. А мы пока за лампочками сбегаем.
      Они нацепили на тужурку Ивану все медали, коими были награждены, и он сразу стал похож на портрет Верховного Главнокомандующего, Маршала и кавалера десятков орденов, включая и «Орден Победы», дорогого Леонида Ильича. Затем привели его в товаропригодный и отмытый вид, вручили в руки бутылку и набор конфет, и пинком в зад, т.к. Иван сопротивлялся, выставили того за порог номера.
      - Пинок в зад, товарищи мичмана, порой становится первым шагом вперед! К успеху! – проговорил Оладьев, и все поняли, что быть ему главным боцманом.
      Они выглянули в коридор. В коридорном полумраке раздавался звяк двух дюжин медалей, а на стенах отражались их отблески. Иван Петров флагманским кораблем входил в гавань, ой, оговорился, в кабинет злой директрисы.
      В директорском кабинете, приложив руки к груди, Иван начал, прямо с порога, объяснять, что «мол, ребята молодые, всего-то по двадцати лет, а кому-то и по двадцати одному году; назначение на «подводного стратега» является для пацанов стрессом, а души у них метущиеся и, что это чудовищно несправедливо, когда получаешь по заслугам – не надо мальчишек выдворять из гостиницы, которая стала за то короткое время, пока мы в ней живем, нам всем родным домом, т.е. «портом приписки»….
      Что последовало за этим, почти гамлетовским, монологом неизвестно….
      Иван появился только утром. Он был весел и в хорошем расположении духа. К его возвращению свет в коридоре снова горел.
      - А жизнь мичманцов в этой гостинице? – спросите Вы.
      А что их жизнь в этой гостинице? Она продолжилась. Ведь круче «зеленых» и «черных» беретов оказался мичман Российского Флота.
      И сдается мне, что в этом умозаключении я прав. Недаром же в Русском военно-морском флоте воинское звание «мичман» было первым офицерским званием. Не вторым или десятым, а именно – первым.
      
      Выпускники или кадры, которые решают все…

      В марте 1976 г. Коля Левушкин поднялся по огромных размеров трапу на палубу тяжелого авианесущего крейсера «Киев», который проходил госприемку в Николаеве, с последующим перебазированием в Севастополь. Сказать, что Николаша обалдел, попав на эту махину, значить ничего не сказать.      Ну, видел Левушкин, представитель не густо позолоченной молодежи, большие корабли – крейсер «Киров» проекта 26, кучу крейсеров проекта 68-бис, на которых ему пришлось побывать, но такое чудо….      А чего Вы хотите – 273 метра вдоль, 46 метров поперек, и ко всему прочему водоизмещение… почти, как у трёх «Октябрин» - целых 43200 тонн.      Коля по нему ходил, как провинциал из глубинки при первом посещении культурной столицы России. При этом он крепко сжимал потной ладошкой суровую руку тамошнего командира Дивизиона Живучести, у которого ему предстояло дублироваться, т.е. вникать во все премудрости службы на таком монстре.      Вообще-то, изучить этого «крокодила», как стали называть этих монстров на флотах, за такое короткое время чисто физически не представлялось возможным. За два месяца, что Коля, со товарищи, были на нем, можно только напугаться до икоты от свалившегося на них счастья. Но это было только начало ужаса…      
«Киев» был принят госприемкой, а чего бы ему не быть принятым, если этой госприемкой руководил упомянутый выше «пьяный с бритвой», т.е.
вице-адмирал Волобуев. Корабль спокойно попылил в сторону Краснознаменного Северного флота, а этих, бедолаг для собрата «Киева» «Минска», стали от безысходности пинать с места на место - сначала в Севастополе, потом в Николаеве.      В общем, всё более-менее для Левушкина «устаканилось» в 1977 году. Бедолаги осели на ПКЗ на Черноморском судостроительном заводе, где и строился их «крокодил», дабы принимать непосредственное и активное участие в этом благородном деле.      
И все бы было хорошо, НО!... В 1978 году экипаж «Минска» стали комплектовать до полных норм, а делали это всё на КСФ, который выступал в качестве приемника-распределителя. Ну, полбеды – это когда личный состав командами прибывает к месту службы. Дело, в общем-то, житейское. Но вот «огромный ляп» североморские кадровики совершили, когда весь выпуск, 1977 года, Кронштадтской школы мичманов, а это порядка ста с лишним человек, отправили, дружным коллективом, служить на «Минск».
      Хотя… можно так сказать - якобы на «Минск».      А что это значит? А значит это следующее - эти пацаны около года «валяли дурака» в Североморске, исправно получая северную зарплату, и НИЧЕГО не делали! Порядочный человек в таких условиях просто ОБЯЗАН развратиться. А поскольку молодые мичмана такими и являлись, то они и развратились. И когда эту стаю целиком и полностью пригнали в Николаев, старший лейтенант-инженер Николай Михайлович Левушкин сразу вспомнил замечательный фильм «Оптимистическая трагедия».      
Помните - к основному отряду революционных моряков прибыло анархическое пополнение. Как там говорил Эраст Петрович Гарин, сыгравший Вожачка: «Смотри, братан, каких орлов я тебе привел - Варфоломеевские ночки делать!». А в его голове звучали слова адмирала Геннадия Антоновича Радзиевского: «Начальник отдела кадров, у меня такое впечатление, что вы специально себе пальцы чернилами мажете перед совещаниями, чтобы все думали, что вы много работаете».      
Вот они, эти «валятели дурака», примерно, так все и выглядели – «орлами».      И такого счастья старлею Левушкину отвалилось в количестве шести душ, и началось.…      Ребята они все были свободолюбивые и на службе находились только тогда, когда у них не было денег на береговое отдохновение. Но были и такие, которые вставали на полное половое довольствие у николаевских разведенок – вот тут-то Коля их только и видел.
 

Тоже Флот или чаепитие в доме на ...

(Нахимоза)
  20  День ВМФ  2021-01-18  2  286
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

      «SKOLARIS…»

      «СИСТЕМА» ИЛИ НАЧАЛО СЛАВНЫХ ДЕЛ…

      «Обратите внимание, мальчики, вот это здание Военно-Морского

      Училища. Учат пять лет. Одевают и кормят».

      Дядя Юра из Ленинграда

      Сашка хотел стать летчиком, но… пути Господни неисповедимы, и привели эти пути Сашку в город Пушкин, а там, в Ленинградское Высшее военно-морское инженерное училище. И началась для Саши жизнь, одетая в морскую форму– он стал курсантом паросилового факультета на целых пять лет….

      А этому предшествовало предъявление своих умственных способностей, которые надо предъявлять целой умственно-способной комиссии.

      - Итак, начались экзамены в «систему» (мы так называли училище), - рассказывает Сашка, - Столы в спортзале одиночные и их много.

      Подготовка у меня была нормальная, особо не мандражировал, присматривался к абитуре….

      Запомнились ему две личности: один чернявый парень, одетый в модный френч по моде 60х годов "а ля Битлз". Второй - в жутких клешах с выстроченной складкой и огромными зелёными пуговицами на клапанах задних карманов. Впоследствии, они, все трое, оказались в одной роте. Модявого парня звали Вин (как героя из «Великолепной семерки»), а второго, во фраерских штанах, звали Лёха Одинец. Один из них, это который Вин, он же Витя Тюленев, впоследствии стал командиромБЧ-5, а второй, которого звали Леха Одинец, стал почетным курсантом 15 роты – не сподобила судьба-судьбинушка примерить ему лейтенантский китель. Но это все в будущем….

      Короче, молодая поросль будущих военных инженер-механиков прибыла, как говориться, "с вещами», на ближайшие 5 лет к месту расквартирования - казарму для абитуриентов.

      Поселили будущих механиков на 1-м этаже, где-то рядом с проходной.

      И стали использовать, по назначению, на всю катушку, т.е. на всякие хозяйственные работы и, естественно, уборку территории.

      Позднее, когда экзамены подошли к концу, сформировали роты нового набора по факультетам и тех, кто «шагал в первых рядах», отправили на Паросиловой Факультет. А в «первых рядах шагали» иногородние.

      Местные, в это время, ещё жили по домам, и наслаждались мамиными пирожками.

      В роте «паросят» (так звались курсантики паросилового факультета) старшиной роты назначен был ветеран всех мыслимых и немыслимых военно-морских служб, обществ и сообществ мичман Серяков.

      Это был настоящий «сундук» (так на флоте издревле называли кондукторов и унтеров, которые потом стали мичманами в советском ВМФ),еще старой школы. На таких, как он, говорили, Флот держался.

      Ну, что ж, старшина роты был, а вот старшин взводов не было.

      Встал вопрос– кого назначать? Не мичманов же?

      Вот Сашке во взвод и избрали «всеобщим голосованием», самого крупного и, как казалось, самого крутого «паросенка» Леву Атояна.

      А Левка кроме сухумского пляжа, обезьяньего питомника и школьной пионерской линейки ничего подобного командованию взводом и не видел.

      Вот Левка и подъехал к Сашке – как-никак, а отпрыск офицера, и, стало быть, армейский порядок знает. Он и спрашивает того: "Шурик, а что надо делать?"

      А Сашка, уж больно есть хотел, возьми да и ляпни тому: «Лева, а делать, ничего особенного и не надо. Ты это - води строй на обед, да, командуй - "ать-два!"      

      И кто бы мог подумать, что это поучение воспримется дословно, как инструкция.

      И вот идет строй будущих курсантов в сторону курсантской столовой, а навстречу ему будущий начальник факультета Иосиф Давыдович Земляк, человек во всех отношениях порядочный, благовоспитанный и почитающий военную науку, аки святцы.

      Вот он идет и слышит: «Ать-два, левой! Ать-два, правой! Ать-два! Ать-два!»….

      Ну, офицерская душа Иосифа Давыдовича и взбрыкнула:

      - Строй, стой! Старший – ко мне!

      Строй, естественно остановился, а Левка продолжает идти, лицо-то вперед – ведь командир, и продолжает свои «ать-два»….

      Так он и дошел до звания капитан 1-го ранга и должности Начальника факультета Высшего военно-морского инженерного училища имени Ф.Э.Дзержинского, а, попутно, Начальника лагеря этого самого училища.

      Но об этом потом, чуть позже….

      Вот так оно все и начиналось…. Во всяком случае, для Сашки Спиридонова.

      УЧЕНЬЕ– СВЕТ…      

      МАРК

      Марк Шлемович Фрадкин. Нахимовцам моего поколения это имя внушало громаднейшее уважение и такой же страх. Мужчина небольшого роста с большой лысиной, на которой лежала длинная, заколотая невидимкой, прядь остатков былой шевелюры. Он не умел медленно или неспешно ходить. Он летел по коридорам училища, словно фрегат в полном ветре. А над его головой, как вымпел, развивалась эта самая прядь волос. В свое время Марк Шлемович носил военно-морскую форму и был переводчиком-синхронистом. Причем, лучшим в этой тяжелой профессии.

      В описываемое мной время Марк преподавал нам экономическую географию на английском языке.
      Первое, что мы видели в начале урока, это открываемая дверь и из неё влетает в класс... большой потрёпанный портфель, который с грохотом падает на учительский стол. Следом за портфелем в классе появлялся Марк, на ходу произнося свою дежурную фразу: "Good morning comrade nakhimovaites!"...
      Мы вскакивали, а потом, с дрожью в коленях, садились за парты, и с немым благоговением пытались понять – чем отличается экономика США от экономики СССР, если территория США в три раза меньше территории СССР.

      На первые парты мы старались не садиться, так как «эмоции» Марка Шлемовича, а человеком он был очень эмоциональным, вылетали из его рта очень далеко, и накрывали тех, кто сидел на этих партах, словно бомбы при «ковровом бомбометании».

      Он вызывает к карте очередного нахимовца. Тот поднимается из-за парты и следует к доске, на которой укреплена экономическая карта нашей планеты. Он идет, как каторжанин на этапе. Как каторжанин, у которого ноги закованы в кандалы. Он прекрасно понимает, что сейчас почувствует себя «летчиком камикадзе».

      Через некоторое время слышится эмоциональная, но резкая отрывистая речь Марка Шлемовича:

      - Нет, ты посмотри, как они над тобой смеются.…Как они над тобой смеются! У тебя в голове абсолютный вакуум! Абсолютный вакуум! You make me crazy! (Ты сводишь меня с ума) Садись, экономист. Два!

      Но бывало, что и сам Марк Шлемович заходился в хохоте:

      - Нет, ты посмотри, каков молодец! Карл Маркс собственной персоной мог бы у тебя

консультироваться. Я уж не говорю об Адаме Смите. Садись, экономист. Три!

      Сегодня я благодарен Марку Шлемовичу за то, что благодаря его эмоциональным урокам стал, да и не только я, знающим и грамотным офицером.   

      КРАФТ

      Что такое кафедра английского языка в Ленинградском Нахимовском военно-морском училище в шестидесятые годы? Это, собственно, английский, это экономическая география на английском языке, и – это военный перевод.

На уроке военного перевода, который ведет майор Федор Кравченко, у доски «летает» Йося Кучинский.

      Да, Йося «летает», а Крафт, мы так называли между собой нашего преподавателя, скучает. Наконец, Кравченко не выдерживает:

      -Sit down, Yosya! I will put you a big TWO! (Садись, Йося! Я поставлю тебе большую двойку!)

      Он закатывает рукав кителя, сгибает руку в виде лебедя, символизирующего Йосину двойку, и слышит в ответ:

      - But the craft is the airplane! А «КРАФТ» - это самолет!

      Преподаватель смеется:

      - Иди на посадку, самолет…

      В журнале у Йоси появляется тройка.

      ОТЕЦ АНАТОЛИЙ

      - Анатолий Тимофеевич (это вместо «Товарищ преподаватель!»)! Одиннадцатый класс для урока готов, – рапортует преподавателю дежурный по классу.

      На преподавательском лице, «обрамленном» сверкающими очками, появляется улыбка, и он произносит свое приветствие: «Гип! Гип!»

      Класс унисонным хором в двадцать глоток рычит: «Здравия желаем, отец Анатолий!»

      Анатолий Тимофеевич – учитель рисования и черчения. Надо заметить, что очень хороший преподаватель. Человек-преподаватель, влюбленный не только в свою профессию учителя, но любящий и сердцем, и душой строгую линию чертежа и цвет рисунка.

      Мы были в него просто влюблены, воспринимая его, как своего близкого товарища.

      А еще он обладает феноменальной памятью:

      - Что-то мне этот чертеж знаком, - говорит Анатолий Тимофеевич Сережке Полянскому, разглядывая его работу.

      Сереге было лень чертить. У него в этот период был роман с балериной. И он удалил со старого чертежа фамилию бывшего исполнителя и роспись учителя.

      - Да-а-а, -продолжает он, - и, что мы будем делать? А делать мы будем, уважаемый, следующее. В течение месяца Вы, товарищ Полянский, свои чертежи будете мне под дверь кабинета подсовывать. А сегодня Вы получаете «морковку» (единицу, значит).

      Он открывает ящик стола, достает оттуда муляж морковки и предъявляет его Полянскому.

      И Серега подсовывал. Ровно месяц.

      ШКАФ

      Получены экзаменационные билеты по математике. Они хранятся в кабинете «Математики», в папке, которая начальником кафедры«Математики» подполковником Блошкиным положена в шкаф. Шкаф закрыли на замок, а возле кабинета поставили вахтенного матроса из кадровой роты для охраны экзаменационных билетов.      

      Для чего нужны были такие действия? Только по одной причине – как бы ни раскладывали на столе преподаватели эти билеты, нахимовцы все равно определяли систему их раскладки, даже если этой системы и не было. А еще они умудрялись «светить»,т.е. метить, билеты. После таких действий у каждого нахимовца был «свой билет» для ответа.

      Итак, билеты в папке. Папка в шкафу. Шкаф в кабинете. У двери кабинета вахтенный матрос.

      Вечер. Подлинному коридору три нахимовца волокут огромных размеров шкаф. Они подтаскивают этого деревянного монстра к кабинету «Математики».

      Вахтенный насторожился и встал в проеме кабинетной двери в позу – «последняя граната и два танка врага».

      - Открывай дверь, служивый. Подполковник Блошкин приказал в кабинет шкаф поставить.

      Матрос несказанно удивился, но дверь открыл. Видимо, ему никогда не приходилось испытывать то необычайное и неописуемое чувство, охватывающее экзаменуемого перед дверью, ведущей в класс, где его ждут разложенные на столе билеты и сонм преподавателей, жаждущих покопаться в ученических мозгах.

      Нахимовцы затащили в кабинет шкаф и медленно удалились, попрощавшись с вахтенным матросом. При этом на губах у них «блуждала» хитрая ухмылка.

      Через час вахтенный сдал свой пост другому матросу. А еще через пятнадцать минут перед ним появились три нахимовца.

      - Открывай дверь, служивый. Нам надо шкаф забрать. Мы его не в тот кабинет поставили. Подполковник Блошкин рассердится,накажет. Так что надо его переставить в другой кабинет.

      И этот матрос несказанно удивился, но дверь открыл. Нахимовцы впряглись в шкаф и потащили его прочь из кабинета.

      На лестничной площадке двери шкафа открылись, и оттуда появился слегка вспотевший нахимовец. В руках у него была тетрадка.

      - Ну, как? Удалось? – хором спросили его приятели.

      - А то! Конечно! Главное, чтобы эти вахтенные чего-либо не брякнули, - ответил тот, который был из шкафа.

      И они принялись изучать порядок размещения экзаменационных билетов в основной пачке.

      На следующий день экзаменующиеся бесстрашно стали заходить в класс и брать каждый «свой» билет. Экзамен по математике сдали все. С хорошими оценками.

      Надо заметить, что вахтенные матросы ничего не брякнули, т.е. не доложили, про шкаф. Впрочем, их никто и не спрашивал.

      ТАМАРА ПАВЛОВНА

      Учителем истории у нас была Тамара Павловна Булгакова. Невысокого роста, с приятным лицом и детским взглядом своих глаз,она напоминала домашнюю кошку.

      Но первое впечатление обманчиво. Это была женщина с юношеской душой и прекрасным чувством юмора.

      Тамара Павловна заходила неслышно в класс, открывала журнал и произносила свою дежурную фразу: «Ну, кто хочет поговорить со мною?»

      Если добровольцев не находилось, то Тамара Павловна низко склонялась над журналом и: «Поговори со мною, Печников…»

      Андрей Печников поднимался из-за стола и шел на «лобное место».

      Некоторое время назад, когда я преподавал историю в школе, то с улыбкой вспоминал уроки Тамары Павловны: «Ну, девятый класс! Кто хочет поговорить со мной?»

      

      ПОБОИЩЕ

      Математику нам преподавала худая, высокого роста женщина, увлекающаяся лыжными гонками. А фамилия у нее была не простая, а вызывающая у курсантов дрожь не только в коленках, а во всем теле. Фамилия ее была... Мамай.

      - Пять двоек в классе на экзамене по математике? Да это, вполне, нормально, - говаривала она нам.

      И мы ей верили. И шли на экзамен, как бандерлоги навстречу к удаву Каа.

      … Перед кабинетом ходит, мучаясь сомнениями о своих знаниях, Сережа Ушаков. Он ходит, а мы слышим стук его зубов.

      К нему подходит Николаша Левушкин:

      - Чего? Страшно?

      - Ага! –отвечает Серега, - Это ж не экзамен, а «мамаево побоище» какое-то. Помнишь, как она нам про «нормально» втолковывала? У меня полные прогары адреналина, чуть ли не в штаны лезет….

      - Не боись, -успокаивает того Левушкин, - У меня таблетки успокоительные есть. Съел таблетку, и – спокоен, как слон. «Триоксазин» называются.

      - Ага! Дай штучку, - просит Ушаков, - а то, чувствую, сердце выскакивает из пятки.

      - На, держи. Но только полтаблетки съешь, иначе будет тебе «полный ступор и компресс». И будешь ты свое сердце искать долго-долго и неизвестно где.

      Однако Сережка не послушался рекомендации «знающего» человека и заглотил таблетку целиком, как щука карася. И через пять минут предстал перед очами мадам Мамай.

      Он взял билет. Прочитал вопросы и обрадовался, что зря волновался, т.к. знал эти вопросы довольно-таки прилично. Он написал на доске ответы и приготовился отвечать экзаменационный материал.

      Говорят, что, если человек лежит на полу и ни за что не держится, значит, он еще не пьян.

Сергей, внезапно, испытал такое чувство, как-будто именно он и лежит на полу.

      Голова вдруг опустела – все мысли улетели из нее за дверь кабинета и возвращаться не собирались. Тело сковало по рукам и ногам полное и тупое спокойствие. На Сережкином лице расплылась улыбка пациента «палаты №6».

      И ему стало очень хорошо и покойно.

      - Курсант Ушаков! Вы готовы отвечать на вопросы билета. Я вижу, что Вы кое-что даже изобразили на доске. Ну, так давайте пояснения к написанному, - прозвучал в ушах Сергея голос преподавателя с парализующей фамилией Мамай.

      - Ага, -отозвался тот.

      - Я слушаю Вас, - продолжила мадам преподаватель.

      - Ага,- повторил Сережа.

      - Товарищ курсант! – начала потихоньку злится Мамай, - Что значит Ваше «Ага»? Вы собираетесь отвечать на поставленные вопросы? Время идет. Вас ждут.

      Кто и где ждет Серегу, он так и не понял. По-моему, и никто не понял.

      - Ага,- продолжал мямлить Ушаков.

      - Ну, что ж, курсант Ушаков, - проговорила Мамай, -мне придется поставить Вам неудовлетворительную оценку.

      - Ага, -согласился с ней курсант Ушаков. И деревянной походкой вышел из кабинета.

      Через некоторое время мысли к нему вернулись. Они расселись в его мозгу каждая на своей извилине, и на Сергея снизошло прозрение.

      - Что это? Где это я? Что произошло, в конце концов? –схватился он за снова заполнившуюся работающим мозгом голову.

      Он посмотрел в ведомость очередности экзаменуемых и их отметок, которая была прикреплена к двери кабинета, и ужаснулся. Против его фамилии стояла «пара».

      Серега кинулся с кулаками на Николашу Левушкина, обвиняя того во всех смертных грехах, включая и дискриминацию американских негров в купе с индейцами.

      - Ты!– орал он, - Ты дал мне эту треклятую таблетку…. Ты зачем мне дал эту таблетку? Сук!!!

      Ну, и так далее. В том же духе.      

      Затем Серега Ушаков рванулся в кабинет, представляя себя Дмитрием Донским на Куликовом поле и адмиралом Федором Ушаковым при острове Корфу.

      К великому его сожалению, он был изгнан из кабинета.

      Экзамен Сергей пересдал, проведя три отпускных дня в стенах родного училища. Добавлю– пересдал он экзамен по математике хорошо.

      И без всякого «Мамаева побоища».

      УЧИТЕЛЬНИЦЫ СВЕТЛАНА И ЛЮДМИЛА…

      Четвертый курс – это одна из значимых вех в жизни курсанта.

      Во-первых, он меняет головной убор – вместо бескозырки, на его голове появляется фуражка, или, как ее называли в прошлых морских кадетских корпусах, «мичманка», и он… становится сверхсрочником, что позволяет ему выходить в город ежедневно.После часов самоподготовки. Правда, до 24 часов.

      Во-вторых, четвертый курс – это момент, когда ты начинаешь понимать смысл того, чему тебя учили твои педагоги. И свое понимание ты должен показать и грамотно объяснить на государственных экзаменах, которые завершают обучение четверокурсника и предваряют собой пятый курс с его дипломным проектом.

      На четвертом курсе Сашке Ильину пришлось совершить «деяние», о котором смешно, но не стыдно вспомнить. Сашка Колесников по английскому языку схлопотал «пару». А «пара» несла с собой неувольнение в город и прочие неудобства, связанные с допуском к государственным экзаменам….

      Вот он тезку и попросил пересдать за него английский. На Сашкино возражение, что на кафедре английского его все знают, как облупленного, он ответил, что на кафедру пришла новая начальница, Светлана Кузнецова, вот, мол, ей и сдай зачет.

      Ну, друга надо выручать. Ильин снял с груди нахимовский значок, и пошел это делать. Пришел. Представился – курсант Александр Колесников. На Саню смотрели очень добрые глаза очень внешне приятной женщины.

      - Как же, Вы, получили двойку? – спросила она Шурку после его ответа по теме зачета, - у Вас такой богатый запас слов.

      - Да, так, -запинаясь, пролепетал Шурка, - бывает, не выучил. И, пятясь задом, выскочил из кабинета.

      Через неделю на уроке английского языка открывается дверь в класс и входит Светлана Кузнецова.      

      - Я Ваш новый преподаватель английского языка, - беря классный журнал, произносит она, - давайте знакомиться.

      Надо отдать ей должное – чувство юмора у нее было великолепное. Когда из-за стола поднялся курсант Ильин-Колесников, она уставилась на того своими широко раскрытыми добрыми глазами, а потом рассмеялась, произнеся при этом - Надеюсь Колесников не придет ко мне сдавать зачет за Ильина.….      

      Вместе со Светланой курсантам Паросилового факультета английский язык преподавала очаровательная женщина с детским выражением лица и очень добрыми, такими же детскими, глазами.

      И имя у нее было ласковое – Людмила, и фамилия –Милованович.      

      А в 142 классе учился бывший танкист, уроженец Казахстана, Леша Блюм. Он своим одноклассникам, порой, жаловался: «Ну, что это такое? В одной школе я учил немецкий язык, в другой школе –французский, здесь, в училище, меня заставляют учить английский. Да, я даже думаю по-казахски. А тут – английский».

      И вот сдают четверокурсники 142 класса государственный экзамен по английскому языку. Принимают его, естественно, Светлана Кузнецова и Людочка Милованович.

      Лешка Блюм «плавает» перед Милованович, аки парусная лодка в штормовом море. У нее на глаза наворачиваются слезы (класс очень хорошо сдает экзамен, ведь дежурным на экзамене в классе Шурик Ильин).

      - Леша, -говорит она, обращаясь к нему, - ну, скажи хотя бы одно слово на английском, и я поставлю тебе четверку.

      И Леша сказал это одно слово. Он сказал: «GOOD»(хорошо).

      И Людмила Милованович, утирая слезы на лице, поставила Лешке четверку. И класс получил высший балл в истории училища – 4,95!

    ИСТИНА…

      Когда мы пришли в Ленинградское Высшее военно-морское инженерное училище, то осознание, насколько все серьезно и надолго, пришло не сразу, а лишь после того, как старший преподаватель кафедры паровых турбин капитан 3 ранга Стас Казеннов предложил нам рассчитать паровую турбину, назвав эту работу«Курсовой проект». И тут перед нами открылась истина….

      НЕПОНЯТКИ

    Старший преподаватель кафедры капитан 3 ранга Станислав Казеннов проводит с курсантами разбор курсовых проектов по теме «Паровые турбины».

    Он очень интересный человек - грамотный, обладающий великолепным чувством юмора. С курсантами он держится, как старший брат, который передает свой богатый жизненный опыт неоперившемуся птенцу. Ему лень полностью произносить свое имя (он время экономит),и, по этому, он всегда представляется, как Стас.

      - Что за жизнь?– жалуется он, - Как везти на практику курсантиков или в нашу славную столицу на парад, так Стас. Как разработку тематическую или проектик очередной для нашей подрастающей смены подготовить и рассчитать, так опять Стас. А как звание очередное получить, так Стасу, - он ищет благозвучное ругательство, его умный лоб волнуется морщинами, - Ну, в общем,- отыскав нужное, продолжает он, - Стасу сплошные иксы и игреки.

      Сейчас его голова возвышается над трибуной кафедры. Вид его благоговеен. Он, проповедуя знаменитый тезис об учении, учит:

      - Рассчитать паровую турбину очень просто, - говорит он, - Берешь цифирь, ставишь ее в формул,и… погнал. Просто. Не понимаю, что в этом непонятного. Ну, не понимаю. Это не требует большого или сверх большого понимания. Берешь, вставляешь. И… погнал.Не понимаю, что тут непонятного…

      Через полгода его принесли домой, поставили перед дверью и позвонили в квартиру. Когда дверь открылась, в квартиру упало бесчувственное тело… уже капитана второго ранга.

      Да, были люди в наше время. Кремень!

      О ЗДОРОВЬЕ КАПИТАНА ПЕРВОГО РАНГА…

      Защитные поля корабля, или, как мы называли этот предмет «Контрацепция корабля», нам читал капитан 1-го ранга Грановский. Огромных размеров со смоляными волосами и усами, он возвышался над кафедрой, как горный орел над обрывом.

      Однажды Колька Левушкин, уставший от изучения курсовых и батоксовых обмоток корабельного размагничивающего устройства, посетовал:

      - Вам хорошо. Вы капитан 1-го ранга….

      И услышал в ответ:

      - Левушкин, да я бы с огромным удовольствием поменял свои погоны капитана 1-го ранга на…х… хм… хм…. О! Здоровье молодого лейтенанта!

      БУДНИ…

      БАЛЛАДЫ О КАПИТАНЕ КЛОССЕ

      Когда я прибыл в училище, на погонах у меня сверкали три лычки – старшины первой статьи. С таким багажом я вошел под своды Ленинградского Высшего военно-морского инженерного училища из-под сводов Ленинградского Нахимовского военно-морского училища.

      Вы правильно меня поняли - в училище появился этакий борзый (все повидал, все знает, на английском, как родном бухтит…) уже не питон и товарищ курсант, а старшина первой статьи.

      Каково же было мое удивление, когда вернувшись из отпуска (пока молодое пополнение проходило курс молодого бойца), меня встретил плотный, выше среднего роста, курсант с погонами главного старшины.

      У него было открытое лицо с добрыми, и в то же самое время хитрыми, глазами. Он представился– главный старшина Виктор Кулаков.

      И понял я, что в роте появился, как заявил ротному командиру Георгию Вячеславовичу Степанову, на одной из наших встреч, Славка Кононов – «самый главный начальник».

      Так состоялось мое знакомство с известным среди курсантов, впрочем, и среди «некоторой» части жителей города Пушкина, «капитаном Клоссом».

      НЕ КАПИТАН, НО КАПИТАН-ЛЕЙТЕНАНТ…

      Прибыл Витя на паросиловой факультет Ленинградского Высшего военно-морского инженерного училища отслужив срочную службу на Северном флоте. На плечах, как я уже говорил, сияли погоны главного старшины. Учеба и служба шли у него хорошо, а посему, будучи уже курсантом третьего курса, был он направлен старшиной роты на младший курс – в роту капитан-лейтенанта Горохова. Надо заметить, что старшина роты Кулаков, по результатам строевой проверки его подразделения, был поощрен проверяющим из Москвы полковником Пузачевым. А у Пузачева получить поощрение было оч-чч-чч-чень непросто (сам знаю). Вот такой служака (в хорошем смысле этого слова) был Виктор.      

      Но ничто человеческое не чуждо даже «самым главным».

      Как-то один раз наступила суббота. А, как всемизвестно, раз суббота – значит увольнение курсантов в город.

      Отправив своих подчиненных в увольнение, вернулся Витя в ротную канцелярию, подошел к окну, и стало ему очч-чч-ень тоскливо.

      За окном во всей своей красе серебрились белые ночи, по аллеям «Катькиного сада» гуляли молодые барышни, в «Белом зале» начинались танцы…. А тут настоящая тоска – сиди и обеспечивай уставной порядок в роте.

      Но флот недаром славится своей дружбой.

      Внезапно за окном мелькнули две тени, и за оконной решеткой показались физиономии Витиных приятелей Вовки Зотова и Витьки Ерина.

      - Ну, что? Сидишь? – прозвучали их слова, - Может, ударим алкогольной зависимостью по театрально-развлекательной?

      И передали через решетку в канцелярию бутылку водки и закуску:

      - Не скучай. А мы в «Белый зал». Мы уж там – за тебя…..

      Витя смотрел на бутылку и закуску, как запорожский казак на синагогу – в одиночку пить не хотелось.

      Он позвонил в роту….

      Через пару минут в канцелярии, где Виктор «обеспечивал» ротный порядок, появились его друзья Саша Шишков и Лешка Горелов.

      Они разлили водку по стаканам, благо канцелярия предназначалась для командира роты и старшины роты, и была обеспечена предметами первой необходимости, выпилии закусили. Помолчали.

      А за окном-то белые ночи…. А где-то там же «Садом и Гамымры»….

      Решение пришло внезапно. Витя открыл шкаф командира роты. В нем на плечиках висел белого цвета китель с погонами капитан-лейтенанта, рядом на полке лежали снаряжение и красные повязки с надписью «ПАТРУЛЬ».

      Следом за решением пришло действо.

      Витя напяливает на себя каплейский китель, Сашка и Лешка нацепили повязки. Поглядели друг на друга - ну, просто настоящий «ПАТРУЛЬ»!

      Через проходную не пошли. Пошли через строительную площадку мимо первокурсника из дежурного взвода. Тот, с перепугу, «чуть ли не виляя хвостом», как позже заметил Шурка Шишков, представился начальнику патруля и доложил, что «на посту происшествий не случилось».

      Через мгновение вся троица очутилась на улице и направилась в «Белый зал», где во всю уже шли танцы.

      Они шли через «Катькин сад» и радовались тому, что впереди их ждут музыка и веселые барышни.

      За ними увязалась собака. Она шла за «патрульными», словно ее вели на поводке.

      - Во! И сторожевой пес вышел на патрулирование, - заметил Леша Горелов.

      - Собака – друг человека, - отозвался Саша Шишков.

      - Какой же собака друг? - рассмеялся «начальник патруля» Витя Кулаков, - Она же не пьет.

      Его смех подхватили приятели.      

      У входа в «Белый зал», эдакое подковообразное здание, в котором во времена А.С.Пушкина и позже размещался конный манеж, они встретили молодого милицейского лейтенанта.

      - Как обстановка, лейтенант? – сразу ошарашил того Кулаков.

      - Да, все спокойно, - ответил лейтенант, - А вас, что, на усиление прислали, даже с собакой? – тут же задал он вопрос, - В зале уже один патруль есть.

      - Это хорошо. Свободен, лейтенант, - проговорил в ответ Кулаков.

      - Тээкс, -заговорил Витя, когда милиционер ушел,- два патруля в одном помещении очень много. Особенно, если принять во внимание, что в комендатуре патрульные видят друг друга. Какие предложения, господа?

- Осталось нам одно, - неожиданно шекспировским стихом заговорил Шишков, - разоблачиться и простыми мирианами явиться в свет. Доспехи боевые пусть пес наш охраняет….

      Остальные уставились на него с открытыми ртами.

      Вскоре снаряжение начальника патруля и красные повязки с надписью «ПАТРУЛЬ» лежали в кустах.

      - Охранять!– скомандовал Кулаков собаке. Пес удивительно легко послушался ему.

      Они вошли в зал. На Виктора сразу было обращено внимание присутствовавших здесь девушек.

А как же – молодой, белый китель, погоны капитан-лейтенанта, на груди наградные планки, взгляд завораживающий….

      Когда объявили «Белый танец», к капитан-лейтенанту Кулакову выстроилась очередь. А он стоял посредине зала, как «Фаянсовая киса» – «Руками не трогать!»….

      Каким образом Витька оказался с какой-то блондинкой в Ленинграде, и куда делись его патрульные Сашка и Лешка, он, наверное, и сам уже не помнит. Появился «капитан-лейтенант» в училище где-то под утро в хорошем настроении.

      Но, сняв белый китель, Витя слегка расстроился. Китель-то, если так можно выразиться, оказался не несколько, а изрядно помят и загрязнен.

      И опять Виктора выручили друзья. Дежурным по роте стоял Сержа Колпашников, который взялся вычистить командирский китель.

      Он его взял и… постирал. Спохватившись, что китель будет очень долго сохнуть и до прихода командира роты Горохова не высохнет, Сережка его высушил утюгом, а заодно этим же утюгом и погладил. Посмотрев на свою работу, остался доволен результатом и повесил китель на плечиках в шкаф.

      Витя же радовался, что сегодня воскресенье и можно отдохнуть от белоночных прогулок…. Плотно пообедав, улегся Кулаков на коечку, которая стояла в канцелярии за шкафом, и отправился отдыхать в царство Морфея.

      Его разбудила команда дневального: «Рота! Смирно! Дежурный по роте на выход!» Это прибыл командир роты капитан-лейтенант Горохов.      

      - Виктор Иванович, Вы отдыхаете? А мне вот,заступать помощником дежурного по училищу, - проговорил Горохов, зайдя в канцелярию, - ну, отдыхайте, отдыхайте.

      Он открыл шкаф, снял с плечиков свой китель и попытался его одеть на свое тело. Китель, однако, оказался ему тесноват….

      - Что такое?– удивился Горохов, - Только же в пятницу я его получил, и он был мне в самый раз, а сегодня? Ничего не понимаю….

      - Может за субботу пп-пп-поправились, товарищ капитан-лейтенант? – попытался из-за шкафа заикаясь пошутить Витя.

      Он прекрасно понял, что после Колпашниковской стирки кителек командира роты банально сел!..

      В понедельник вечером, после самостоятельных занятий,Кулаков был вызван в канцелярию к капитан-лейтенанту Горохову.

      Первое, что Витя увидел в помещении, были разложенные на командирском столе китель, снаряжение и повязки с надписью «ПАТРУЛЬ».

      - Что это? –прямо в лоб Кулакову задал вопрос Горохов.

      Витя только пожал плечами. О чем думал он в этот момент, я думаю, все поняли – грозит отставка от блондинок и брюнеток недели на две, как минимум….

      - Это, дорогой мой Виктор Иванович, самые настоящие атрибуты самовольщика, - произнес командир роты и добавил, - Вы хороший старшина роты, товарищ Кулаков, имеете богатый жизненный и служебный опыт. Но Вам следует запомнить – каким бы крутым ни был бык, а на банке все же пишут «Тушенка». Так, что две недели без берега,товарищ главный старшина.

      - Ох, не прост ты, товарищ Горохов, - промолвил про себя Витя, выйдя из канцелярии, - окружил себя опричниками да чекистами. А я-то сам? Мог бы и подумать об этих ребятах…. А как хорошо было…. Правда, вчера казалось,что суббота прошла великолепно. Но судя по утреннему в воскресенье состоянию души, это, все-таки, были Шишков, Горелов и водка….

      Но… две недели он без берега не отсидел – не усидел….

      НЕ КАПИТАН, НО ВСЕ ЖЕ СТАРШИЙ ЛЕЙТЕНАНТ…

      1970 год. Этот год известен, как холерный год. Четверокурсников на практику на Черноморский флот не отправляют – карантин. Начинается учебный год.

      Карантин. Выход в город запрещен. А хочется. За заборами и стенами учебных корпусов училища кипит жизнь. Там по улицам города и аллеям парков, которыми так богат Пушкин, гуляют наши дорогие, любимые и просто девушки.

      Ох, как сердце и вся душа рвутся туда – за ограду, к ним, к этим небесным созданиям, которые стоят под окнами училища, всматриваясь в лица своих дорогих мальчиков….

      Но… карантин.      

      И, все-таки, выход был найден.

      В училище на экзаменационную сессию приезжали офицеры-заочники. В основном, это были молодые ребята с погонами старших лейтенантов. Получили они офицерские звания после завершения обучения на краткосрочных офицерских курсах. Или имея в кармане диплом о

среднем техническом образовании.

Эти парни частенько обращались к нам за помощью. Мы им делали различные расчеты или выполняли за них курсовые проекты. Благодарность их была безгранична в пределах коньячной бутылки или другого подобного рода напитка.

      И Витя Кулаков понял: «Выход на волю - это офицерская форма»!!!

      Сделав как-то курсовую работу по хитрому предмету под названием

«Теория машин и механизмов и деталей машин» («ТММиДМ»,мы эту аббревиатуру расшифровывали так– «Тут Моя Могила и Друзей Моих»), Витя и его закадычный приятель Шурка Шишков, вместо коньяка, выпросили у заочников их офицерские тужурки.

      Переодевшись в старлейтскую форму, благо фуражки у парней были офицерские (как-никак, а уже 4-й курс), Витя с Шуркой, благополучно миновали курсантика из дежурного взвода (опыт уже был), который, в свою очередь, поприветствовал их воинским приветствием, и рванули в город.

      Приобретя в магазине «Густерин» малый и большой «джентльменский наборы», парни направили свои стопы в Красное село к своим пассиям.

      Однако барышень дома не оказалось. Кулаков с Шишковым, приняв, с горя, слегка «на грудь», направились к автобусной остановке.

      Подошел автобус. Два старших лейтенанта залезли в него, и автобус повез их в сторону родного города Пушкина. У комендатуры, улица Красной Звезды, автобус остановился. Его двери открылись и, о, ужас, в переднюю дверь заходит мама их сокурсника Димки Ласкова Валентина Александровна, а в заднюю дверь заходит патруль во главес майором (как оказалось – патрульные были из Пушкинского ракетно-технического училища, вечные соперники нашего училища).

      - Витя! Что это значит? Что за маскарад? – удивленно воскликнула она, увидев обоих друзей при офицерских погонах.

      Витя, мигом подскочив к ней, дыша на нее перегаром, тихо прошептал в ухо: «ВалентинаАлександровна, ради Бога, замолчите. Потом все объясню».

      Та, ошарашено, посмотрела на Витю, потом на Сашу и медленно опустила свое тело на пассажирское сиденье. Выражение ее лица ничего не выражало….

      В это время начальник патруля, симпатичный, этакий подтянутый офицер, обратил свой взгляд на Кулакова и поманил его пальчиком к себе:

      - Товарищ старший лейтенант. Приведите себя в порядок – застегните, пожалуйста, тужурку. И товарищу своему скажите, чтобы сделал то же самое. Вы поняли?

      - Так точно! – ответил Витя и посмотрел в сторону Шишкова.

      Шурка стал застегиваться. Он поторопился выполнить «просьбу» майора, и от этой торопливости неожиданно из кармана его тужурки вывалилась бутылка вина. Она с грохотом упала на пол автобуса и подкатилась к ногам начальника патруля.

      Майор подобрал бутылку и, обращаясь к Вите, постучал бутылкой по карману его тужурки. Раздался приглушенный стук.

      - У вас тоже вино? – не удивившись, спросил начальник патруля, - А, вообще-то, вы, ребята, откуда такие будете? – продолжил он.

      - Из Ленинграда,- ответил Кулаков.

      - Значит так, товарищи офицеры, - проговорил майор, отдавая Вите бутылку, - сейчас вы выходите из автобуса, берете такси, и исчезаете из гарнизона. Ни мне, ни Вам, я так думаю, проблемы не нужны. Особенно, если учесть кто у нас помощник коменданта и кто такой начальник гауптвахты (он намекал на двух старлеев, двух «строевых зверей»– Борю Логинова и Мишу Розенблата).

      Парни вышли из автобуса, переглянулись, и … сели в следующий автобус.

      - Ну, что? На Ленинградскую? К моей Ирине? – обратился Витя к Шурику.

    Встретили их без удивления. Весело. Было много народу – какие-то студенты, курсанты училища, девушки. Много танцевали, пели песни, произносили тосты….

      Но… наступил момент, когда остались на столе одни бутылки, а в них ничего не было.

      Естественно, все присутствующие скинулись (у кого сколько было), и отправили старшего лейтенанта Кулакова и его даму, Ирину, в магазин, сунув Вите в карман авоську.

      Молодые люди зашли в магазин, купили полную авоську портвейна «777», более известный в народе, как «Три кочерги». К этому прикупили еще одну авоську закуски – спелых, и от того черносиних слив. И вышли из магазина. Они, эта пара влюбленных, присели на скамейку, выпили «на брудершафт», смачно поцеловались, покурили, и пошли дальше.

      Но наша страна, а тем более городок Пушкин, всегда славились своей истеричной непредсказуемостью.

      Внезапно Виктор услышал позади себя топот ног, и чья-то рука коснулась его плеча.

      Витя обернулся, и… с ним чуть не случилась истерика – перед его глазами стоял тот же самый патруль из автобуса. Взгляд майора не выражал никаких эмоций, кроме злости. Кулаков отдал авоську с портвейном Ирине, а сам строевым шагом подошел к начальнику патруля.      

      - Товарищ старший лейтенант, почему Вы не уехали из города? – зло проговорил майор, обращаясь к Виктору, - А ну-ка, покажите Ваше удостоверение личности, а я решу, что с Вами делать дальше. Кстати, а где второй? Вроде, он попьянее Вас был….

      И снова потребовал предъявить Кулакова удостоверение личности.

      Витя в душе выматерился, потом перекрестился – в карманах у него кроме магазинной сдачи,и то в монетках, больше ничего не было.

      Да, русские женщины непредсказуемы.

      Пока Витька в душе матерился, к майору подошла, со слезами на глазах (и когда успела) Ирина.

      - Това-аа-рищ майор, - хлюпая носом, запричитала она,- зачем Вы забираете моего жениха? Мы же никому не мешаем. Нас ждут. Дяденька майор, отпустите нас.

      От услышанного майор обалдел:

      - Это Ваш жених?

      - Да, мой жених, - ответила девушка.

      - Вы, девушка, очень красивая пара. Но, по-моему, Ваш жених очень злоупотребляет спиртным,- проговорил начальник патруля, показывая на авоську с портвейном.

      - Это мой будущий тесть так пьет, - неожиданно брякнул Кулаков.

      - Не трогай моего папу, - взвизгнула в его сторону Ира.

      Начальник патруля, видя, что назревает семейная разборка, подозвал Виктора к себе:

      - Ладно, иди. Но, - он протянул тому руку для рукопожатия,- больше не пей.

      - Почему? –спросил Виктор, отвечая на рукопожатие.

      - Эта девушка слишком умна, чтобы иметь такую… хм,попу. Не справишься…

      - Не извольте беспокоиться, товарищ майор! – ответил Кулаков.

      Офицеры козырнули друг другу, и разошлись в разные стороны.

      Около трех часов ночи два старших лейтенанта Кулаков и Шишков тихонечко поднимались в помещение своей роты.

      Каково же было их удивление, когда дневальный по роте направил эту пару прямиком в ротную канцелярию, в которой, по его словам, проходило офицерское собрание.

      Открыв дверь, они застыли в недоумении – во главе стола сидел их командир роты капитан третьего ранга Георгий (он же Жора) Вячеславович Степанов, а перед ним стояли семь таких же, как и они «офицеров»….

      Все было ясно без слов….

      ФИНАЛ…

      Карантин, как и маскарадные вылазки курсантов, несмотря на запреты и наказания продолжились. Лето, тепло, травка зеленеет, девицы в прозрачных платьицах и сарафанах, чуть ли не топлесс, фланируют….

      Ну, как здесь усидишь? И не сидели….

      В один из солнечных дней Витя Кулаков, при погонах старшего лейтенанта, в сопровождении очаровательной Ирины направлялись в сторону училища.

      Недалеко от училища располагалась закусочная под интересным названием «Три ступеньки вниз». Вот, как раз, эта парочка возле этой самой забегаловки и столкнулась с начальником паросилового факультета капитаном первого ранга Земляк Иосифом Давыдовичем.

      Витя натянул на глаза фуражку и быстро козырнул. Земляк же ответил на приветствие строго по уставу, с поворотом головы в сторону поприветствовавшего его офицера.

      От увиденного начальник факультета, нет, не опешил, он остолбенел – его рука машинально стала опускаться вниз, а лицо из нормального принимало удивленно-возмущенное выражение.

      - Кулаков! – вскричал Земляк, - Ко мне!

      Витя вздохнул и направился к начальнику факультета:

      - Товарищ капитан первого ранга, главный старшина Кулаков по Вашему приказанию прибыл.

      - Нет, нет, нет, - пророкотал Земляк, - Вы какие погоны на плечах носите? А? Какие? Я тебя, Кулаков спрашиваю….

      Витя посмотрел на свои плечи и ответил:

      - Прошу прощения, товарищ капитан первого ранга. Конечно, старший лейтенант Кулаков по Вашему приказанию прибыл.

      - Немедленно в училище! – приказал начальник факультета.

      И опять на выручку Вите пришла Ира, вмешавшись в разговор двух офицеров:

      - Товарищ капитан первого ранга! Разве офицеры флота бросают своих дам посредине улицы?

      Иосиф Давыдович Земляк был очень тактичным и воспитанным офицером, как уже говорилось ранее.

      Немного оторопев, он взял себя в руки и, обращаясь к Ирине, произнес:

      - Вообще-то, этот субъект, по фамилии Кулаков, являетсякурсантом 4-го курса. Но, все же, Вы правы.

      Он остановил такси, и они отвезли Иру домой. Земляк не стал препятствовать молодым людям прощаться, но предупредил Ирину, что ее разлука с любимым Витей Кулаковым продлится как минимум три недели.

      В училище, бросив дежурному на КПП мичману фразу: «Этот со мной!», - Земляк и Кулаков направились на факультет.

      - Переодеться и ко мне, за пряниками! – только и сказал Иосиф Давыдович Кулакову.

      Переодевшись в робу, Кулаков вошел, с низко опущенной головой, в кабинет начальника факультета. Начальник сидел за столом. Спиной к двери сидел Витин командир роты капитан третьего ранга Жора Степанов.

      Витя, как положено, представился, и снова опустил голову.

      - Ну, и как Вас, Кулаков, теперь называть? – спросил начфак.

      Вместо Вити, не поворачивая в сторону последнего головы, ответил командир роты:

      - А зовут его, товарищ капитан первого ранга, «Капитан Клосс».

      - Не понял, - встрепенулся начфак, - что значит «Капитан Клосс»? Это еще кто такой?

      Георгий Вячеславович объяснил, что «Капитан Клосс» герой модного в то время польского сериала о разведчике, который для выполнения задания переодевался в немецкий мундир.

      - Ну, что ж, «Капитан Клосс» - это хорошо. Пусть будет Клосс, - произнес Иосиф Давыдович, и объявил Вите, как и обещал Ирине, три недели без берега.

      Если откровенно, то начальник факультета очень уважал и, по-своему, любил Витю за его незаурядные знания и хорошую службу. В одном из разговоров он даже пообещал выпустить Виктора из училища сразу старшим лейтенантом.

      Не выпустил.

      А «Капитан Клосс» отслужил на Северном флоте, много лет занимаясь судоремонтом, нося на груди Приказ ГК ВМФ №195 1973 года (О судоремонте).

      Он носил погоны и старшего лейтенанта, и капитан-лейтенанта….

      Сегодня он живет в Подмосковье. Воспитывает внуков.

      Но навсегда он остался, с легкой руки Георгия Вячеславовича Степанова, «Капитаном Клоссом», готовым вспомнить годы учебы и службы, поделиться своим опытом, а,если потребуется, то и прийти на помощь.

ДЯДЯ КОЛЯ ИЛИ КАКОЙ БЫВАЕТ ПРАКТИКА…

      Приехали на корабельную практику в Североморск. Разместили нас

в 21-м тамбуре Гвардейского Большого ракетного корабля «Гремящий», ошвартованного к

Первому-А причалу. Спали на матрасах, положив их прямо на палубу тамбура, а через переборку от нас спали зенитные ракеты. Только через несколько дней нас перевели во второй кубрик.   

      После нескольких выходов в море мы получили увольнительные записки и отправились в город Североморск.

      На деревянной лестнице, ведущей в северную цивилизацию, собралась небольшая группа из Феликса Витковского, Кольки Левушкина, Генки Денисова и Сашки Ильина.

      - Что-то уменя голова раскалывается, - вдруг проговорил Феликс.

      - Это, наверное, от вчерашней качки у Кильдина, - попытался того утешить Генка Денисов.

      - Нет, Гена,- грустно отозвался Феликс, - это от сегодняшней трезвости.

      Они поднялись по лестнице и увидели невдалеке вывеску«Гастроном».

      - Вот и блага северной цивилизации, ребята, - рассмеялся Левушкин, - все за мной.

      Они зашли в магазин и образовали очередь в отдел, хотя перед ними и стояли человека три, в том числе и моряк с погонами старшего матроса.

      Этот матросик попросил у продавщицы бутылку водки. Та, в ответ, попросила его подождать пару минут и упорхнула в подсобку.      

      Через эти пару минут она вышла к прилавку и поставила перед военмором требуемую бутылку водки. Матрос протянул продавщице деньги, запихнул бутылку во внутренний карман своего бушлата и собрался, было, уходить.

      Но в этот момент в магазин заходит военный патруль во главе с командиром трюмной группы

БРК «Гремящий» лейтенантом Шиц.

      Патруль подходит к отделу, и начальник патруля обращается к продавщице: «Где?» Та показала на матроса….

      - Все. У меня больше нет друзей, - прошептал Сашка Ильин.

      - Почему? -также шепотом спросил его Колька Левушкин.

      - Я не пью, -с сожалением прохрипел Сашка.

      - Нам, пожалуйста, 200 граммов конфет «Мишка на Севере», - протягивая продавщице деньги, попросил Гена, глядя на патрульных.

      Друзья вышли из магазина и остановились, переваривая увиденное. Они закурили и, молча,уставились друг на друга.

      - Да, ребята, «добрая» продавщица – главная причина выполнения плана гарнизонной комендатурой, - иронично засмеялся Феликс и показал пальцем в направлении здания ресторана, сияющего своими окнами, - может туда? – добавил он, уже хохоча.

      И все повернули головы в сторону ресторана.

      - Давно прибыли? – вдруг раздался незнакомый голос, - Откуда прибыли, ребята? – продолжил ласково этот же голос.

      Все обернулись.Перед ними стоял невысокий, в непонятномвозрасте, с приятным лицом мужчина - этакий домашний мужичок.

      Он улыбнулся:

      - Давайте деньги, я схожу. А вам туда нельзя, - промолвил домашний мужичок.

      Минут через десять он вернулся, неся в руках большую бутылку ямайского рома «Негро».

      Мы предложили ему выпить, но он сослался на то, что здесь многолюдно, что гуляет патруль, и предложил идти за ним.      

      Он привел нас к двухэтажному деревянному дому, в котором подъезды были по бокам фасада дома. Причем у подъездов были устроены, если так можно сказать, беседки, опутанные какими-то «северными лианами», закрывающими внутренность беседки от постороннего взгляда. Внутри оборудован столик и скамейки вдоль ограды беседки.

      Вот сюда нас и привел дядя Коля, как он нам представился.

      Он забежал на второй этаж к себе в квартиру, и через пять минут на столе в беседке появились моченые яблоки, соленые грибочки и куски копченого палтуса.      

      - Ну, дядя Коля, мы всякого повидали, но такого гостеприимства… - проговорил Коля Левушкин и развел руки, одновременно выставляя левую ногу вперед в средневековом поклоне.

      Выпили по первой. Закусили. Закурили. Вспомнили продавщицу из магазина. Налили по второй.

      - Эх, видел бы нас в данный момент начальник патруля лейтенант Шиц, - начал, было, Генка Денисов.

      Его перебил Феликс.

      - Ага! И препроводил бы нас, с огромным своим удовольствием, в комендатуру, - закончил он фразу, начатую Генкой.

      - Эт-то точно, - подал свой голос Саша Ильин и продолжил сквозь, внезапно начавшийся смех, - он кинулся бы к рыжему Феликсу на грудь (потому что он рыжий, высокий – самый из нас заметный) и прошептал бы:

«Не соизволите ли, уважаемые товарищи курсанты, проследовать, тэсэзэть, в гарнизонную комендатуру, где и пройдет некоторая часть вашей, тэсэзэть, практики…» И прослезится.

      И все подхватили Сашкин гомерический смех.

      - А чего далеко ходить? – вдруг подал голос дядя Коля, - Да, вот она – эта самая гарнизонная комендатура и гауптвахта при ней здесь же.

      Он раздвинул «северные лианы» и мы разом замолкли – метрах в пятидесяти от беседки, в которой курсанты Ленинградского Высшего военно-морского инженерного училища, в компании домашнего мужичка дяди Коли, пили ямайский ром «Негро», располагалось здание гарнизонной комендатуры.

      - Не боись, мужики, - с каким-то хриплым смехом проговорил дядя Коля, - Они здесь не ходят, туточки им не интересно. У них маршруты туточки не определены. Они там ходят, где народу много….

      С тех пор в увольнение мы ходили только к дяде Коле. Изредка, правда, посещая улицу Сафонова….

      Мы сдружились с семьей дяди Коли. Помогали делать уроки «Маленькому оболтусу», как называл своего сына дядя Коля, кололи дрова, застольничали уже не в беседке, а за семейным столом, и хохотали, слушая по радио прогноз погоды….

      - Сегодня в нашем городе минус пять градусов тепла, - комментировал его Сашка Ильин.

      Жаль только, что быстрее сроков практики закончились курсантские деньги…. А потом поезд умчал нас в Северную Пальмиру.

      КТО КУДА ИЛИ КОГО КУДА…

      «Флоту нужны не только грамотные, но и исполнительные офицеры»

      И.Д.Земляк      

      Многие из выпускников мечтали попасть служить на Северный флот.

      Посудите сами: час лёту до Питера, полуторный оклад и прочие бонусы. Да, желающих было много, а мест на том самом Северном флоте было мало. Вот ротный командир и ввел систему поощрительных баллов, которую вел на огромных размеров простыне. Это была хитрая система учета полученных средних баллов на экзаменах, всевозможных зачетах и прочих игровых моментах, которые должны были служить объективным поводом для распределения выпускников по флотам.

      Вроде, как демократия, открытость и гласность.

      Но как-то по весне, как раз при решении вопросов по распределению среди выпускников флотов, в роту прибег посыльный от дежурного по училищу, и, трясущимися губами, сообщает ротному, что его к прямому проводу требует Главнокомандующий Вооруженными силами стран Варшавского Договора маршал Советского Союза Куликов.

      Тот, естественно, мухой вылетел из канцелярии, полетел и влетел в рубку дежурного по училищу, где имел место интересный диалог:

      - Товарищ маршал Советского Союза, капитан 3 ранга Готальский по Вашему приказанию к телефону прибыл! (все это по стойке смирно)      

      - Товарищ Готальский, у вас служит курсант ……?      

      - Так точно, товарищ, маршал Советского Союза!!! (стойка – еще смирнее)

    - Куда он у Вас едет служить?      
      - На Тихоокеанский флот, товарищ маршал Советского Союза!!! (ротный – растущая вверх струна)      
      - Нет, товарищ Готальский! Это Вы едете служить на Тихоокеанский флот, а курсант….. едет служить на Север. Вам всё понятно?      

    - Так точно, товарищ маршал Советского Союза! На Северный флот за отличные показатели в БП, ПП, ФП и пр.пр.пр. (смирнее стоять невозможно, но ротный умудряется это сделать – маяк «Александрийский»)      

      - Вы всё правильно поняли, товарищ Готальский. До свидания.      

      Трубка на том конце была повешена еще до того, как ротный успел выдохнуть.

      И курсант …поехал служить на Северный флот, а ротный принял под свое командование очередную порцию будущих лейтенантов….

Продолжение следует...

Аннотация Части Второй - ФЛОТ И ОКОЛО НЕГО…

   Лейтенанты флота…

      На флоте не было бы адмиралов, если не было бы лейтенантов......
 

У Глюкоморья. 50-я книга

(ЗЕВС)
  14    2020-09-15  2  474

50-я сатирико-юмористическая книга Евгения Запяткина продолжает серию изданий, в каждом из которых содержится по две тысячи новых четверостиший-ЗЕВСограмм.
Миниатюры ЗЕВСа отличаются афористичностью и весёлой тональностью, граничащей с частушечными мотивами. Его четверостишия в целом создают яркую картину мира и многогранный образ современной России.
Книга ЗЕВСа – это не только завораживающее чтение, сопоставимое с ловлей кайфа, но и увлекательная игра, в ходе которой необходимо выбрать страницу, колонку и четверостишие по порядку. Этим самым вы отгадаете, какие вас ожидают события и кто вы сам по авторской версии. Что бы ни выпало, воспринимайте всё как добрую шутку, невинный розыгрыш и забавный кураж.
Книги Евгения Запяткина выставлялись на Санкт-Петербургском международном книжном салоне, книжном фестивале «Красная площадь», Московской международной книжной выставке-ярмарке на ВДНХ.
ЗЕВС – член Московского клуба юмористов "Чёртова дюжина".
На сайтах Интернета размещено более 58-ти тысяч ЗЕВСограмм Евгения Запяткина. На его страницах www.stihi.ru свыше 300 тысяч читателей, на www.hohmodrom.ru более 5-ти миллионов 900 тысяч читателей.
Просьба направлять читательские отзывы на e-mail: zevsbal@yandex.ru.
ЗЕВСограммы можно найти на сайте: www.stihi.ru/avtor/zevssbal.
    Для детей после 16-ти лет.
 

Клетки

(Анатолий Долженков)
  8    2020-09-05  0  315
Каких только форм жизни не изобрела мать-природа, чтобы как-то разнообразить ею же созданный мир. К каким только ухищрениям она не прибегла ради и во имя этого. Не перестаёшь поражаться многообразию форм растительного мира, окружающего нас со всех сторон. Нежная бархатная травинка, затерянная в зелёном ковре разнотравья, соседствует с величественными многометровыми елями или кипарисами, предпочитающими горделиво возвышаться над прочей флорой. Разве это не удивительно?

Животный мир представлен таким количеством типов, видов, семейств и отрядов млекопитающих, птиц, земноводных, членистоногих и прочих кишечнополостных, что голова кругом идет. Мелкие беззащитные насекомые соседствуют с огромными монстрами и выживают, как ни странно, вопреки логике и здравому смыслу. Возьмем, к примеру, крупное зверьё. Льва – царя зверей или того же слона. Согласитесь, эти крупногабаритные натуры вполне самостоятельны и в критической ситуации сами за себя постоять смогут.

Они в иерархической лестнице животного мира в самом верху располагаются в числе первых. Кого им остерегаться, кроме, конечно, человека, от которого всему живому покоя нет? Другое дело муравьи или термиты – мелкие, зависимые от всех насекомые. Таким козявкам выжить в одиночку не представляется никакой физической возможности. Нет перспективы. Только толпой, только всем муравейником под силу выстоять в борьбе, принятой почему-то называть жизнью. Эволюция, чтобы ни сказать хуже.

Ничего не поделаешь. Одних природа такими сотворила, других другими создала. Чего расстраиваться и завидовать понапрасну. Живи и радуйся, что вообще кем-то родился на этой земле. Прыгай, ползай, летай, ходи и получай от движения удовольствие, если нет артрита или подагры. И вообще делай то, что тебе положено согласно месту, отведенному в этой жизни природой.

Происхождение всего живого на земле, вообще, история мутная. Никто толком не знает, как мы все появились на планете Земля и откуда, вот и выдумывают теории разные. Бытует, например, научная гипотеза, придуманная в исследовательской горячке академиком Опариным, будто бы родоначальниками всего живого на этой земле явились коацерватные, если я правильно помню название, капли. Будто бы в древние доисторические времена твёрдой суши на нашей планете практически не было. Кругом сплошной водоём.

Не совсем, правда, понятно, почему планету назвали Земля. Логичнее было назвать её Вода. Впрочем, это несущественные детали на фоне глобальной проблемы. Небольшое отступление от основной темы. Так вот, в этом огромном водоёме и водились эти самые капли – наши с вами прародители, с аппетитом пожирая друг друга и разрастаясь до невероятных гигантских размеров. По академику, получалось что-то вроде бульона, который мы каждый день наблюдаем у себя в тарелке с супом, особенно если бульон сварен из деревенских куриных потрошков.

Вот, собственно, так примитивно зародилась жизнь на нашей планете по мнению маститого академика, достигнув к сегодняшнему дню таких совершеннейших форм развития, какими являемся мы с вами, уважаемые дамы, господа и некоторые сохранившиеся до наших дней товарищи. Совершеннейшие-то мы совершеннейшие, но если внимательно присмотреться, вдуматься да задаться вопросом, а что же, собственно, собой представляет любой самый сверхсложный организм, ответ будет весьма неутешительным – арифметическую сумму клеток, усовершенствованных коацерватных капель. Так, что надувать щёки и выпячивать грудь особо не приходится.

Впрочем, если взглянуть на это дело с другой, более оптимистической стороны, подобный набор клеток – не такая уж простая штука. За бесконечно долгий эволюционный путь клетки преобразовались и изменились, достигнув в развитии своём такого небывалого совершенства, что стали основой сложнейших многоклеточных организмов, потеряв, правда, при этом самостоятельность и независимость. Так что вряд ли какая-либо наша клеточка могла бы сегодня выжить в тёплом бульонном море. Какой парадокс развития и совершенствования живой биологической системы. Если ты самостоятельный и независимый, значит, примитивно устроен и существуешь сам по себе.

Если система усложняется, ты превращаешься в микроструктуру сложнейшего организма и существовать можешь только в качестве его частицы, связанной с другими такими же частицами настолько цепко, что от этой связи зависит само твоё существование не только социальное, но и физиологическое. Занятно, не правда ли? Каждая клетка нашего организма приобретает невероятно узкую специализацию и в состоянии отвечать только за конкретный микропроцес в организме, живя в строгой подчинённости общим законам развития всего организма. А иначе нельзя. Иначе погибель всем.

Замечаете, какой пассаж? Чтобы создать совершенную систему необходимо отказаться от самостоятельности и коацерватной независимости. Плавая в бульоне жирной первобытной каплей, ты несовершенен, но вполне самостоятелен. Плыви куда хочешь, нападай на более слабую каплю, пожирай её и внимательно смотри по сторонам, чтобы тебя самого не сожрали. Становясь же составной частью сверхсложной системы, мгновенно утрачиваешь способность принимать самостоятельные решения.

Только в узких рамках отведенного тебе эволюцией уровня. Сиди в плотном окружении себе подобных клеток и жди, пока клетки крови не принесут тебе чего-нибудь пожевать. Ведь только эти клетки – эритроциты, лейкоциты и прочие макрофаги не утратили способности двигаться, причём, только исключительно в узких зависимых рамках кровеносных сосудов и только в заданных направлениях – по артериям вниз, по венам – вверх. Вот откуда разнообразие жизни в живой природе. Амёба или та же инфузория-туфелька свободно перемещается в реках, прудах, лужах, но кто её замечает? Никто. Как влияет она на преобразование планеты? Никак.

Впрочем, всё зависит от того, как на это дело посмотреть. Встречаются в живой природе такие одноклеточные микробы и прочие вирусы настолько малогабаритные, что по своему статусу даже на клетку не тянут, но через свою свирепость никаким многоклеточным монстрам житья не дают. И названия у них соответствующие – чума, холера, сибирская язва. Такие существуют общие названия, объединяющие эти мерзопакостные творения в один вредительский клан. Впрочем, здесь тоже не всё так просто. Какая опасность от одного микроба. Никакой. Вот если они стаей нападут на ослабленный многоклеточный организм подобно разбойникам с большой дороги, тогда да, тогда эффект замечательный и даже с летальным исходом. Не каждый сложно устроенный такой налёт выдержит.

Вам это ничего не напоминает? Нет? Хорошо. Перенесём свои рассуждения в рамки человеческого общества – этого сложнейшего социального организма каждой клеткой, каждым первокирпичиком которого является сам человек. По каким законам строится и развивается эта сложнейшая система? По тем же, что и природа или посвоим, особым, свойственным только человеческому обществу? И насколько он совершенен этот человеческий муравейник?

Тщательно исследовав проблему, мы обнаруживаем интереснейший биосоциальный парадокс. Оказывается, что человек по своему анатомическому и физиологическому строению представляет собой строго соподчинённую вертикальную систему. Каждая клетка, каждый орган, сформированный из огромного множества этих самых зависимых клеток с однородными функциями, работает как единое целое, не выходя за рамки поставленных перед ними задач, направленных на жизнеобеспечение организма.

И что интересно – вся эта огромная многомиллионная армада находится в беспрекословном подчинении относительно небольшой группы нервных клеток, объединившимся в управленческую структуру под названием головной и спинной мозг. Вот эта номенклатура и регулируют весь процесс жизнедеятельности организма. Занимательно, не правда ли? Изнутри мы устроены как сверхтоталитарная система, где все и всё строго подчиняется маленькому серому комку клеток, беспрекословно повелевающему многомиллионной армией исполнителей.

Само же человеческое общество стремится к демократическим принципам, не приемлющих отношения строгой соподчинённости. Другими словами, снаружи мы устроены несколько иначе, чем внутри. Каждый думает, как хочет, делает, что хочет, и подчиняется, кому хочет. То есть, по сути дела, являясь составляющей социальной системы, стремится не только сохранять личную самостоятельность, но и влиять на эту самую систему активнейшим образом.

В чём же заключается подмеченный нами парадокс, о котором мы так неосторожно заявили выше? Он заключается в следующем. Биологическая система построена таким образом, что все клетки, все органы и части тела работают на сохранение и выживание целостного организма чётко, слажено и беспрекословно выполняя свои функции. Цель довольно конкретная. Превалирует первичность системы (организма в целом) по отношению к своим составляющим (клеткам). В социальной системе всё наоборот. Сама система должна приспосабливаться к нуждам и желаниям образующих её людей, перестраиваясь и совершенствуясь именно в этом, как принято сегодня считать, перспективном демократическом направлении.

С точки зрения любой биологической системы это весьма разбалансированный и нежизнеспособный организм. Нет, существуют, конечно, и здесь свои управленческие структуры: правительства, исполкомы, суды, прокуратуры. Это бесспорный факт. Но не тянут они как-то на функции нервной системы, поскольку личные интересы людей представляющих эти структуры превалируют над интересами системы. У клеток нет личных интересов, а у людей они есть. От того, что власть держащие что-то недодадут или наоборот, отберут сверх положенного лимита, смерть социального организма не наступит.

Но в таком случае лозунг «от каждого по способностям, каждому по труду» теряет свою актуальность, превращаясь в лозунг «от каждого по способностям, каждому по потребностям». То есть, отношение между человеком и обществом претерпевает изменения от отношений – «дам, сколько могу, и получу соответственно вкладу» к отношениям – «дам, сколько могу, но возьму столько, сколько надо, если смогу». Причём взять могут далеко не все.

Вот в чём принципиальное различие двух систем – биологической и социальной. Смог бы существовать биологический организм любой сложности, опираясь на демократические принципы? Вряд ли. Не может выжить какой-либо организм, если каждая клетка больше потребляет, чем отдаёт. Можете представить себе этого дистрофика? А может быть и может. Может быть, мы чего-то недопонимаем в этих сложных хитросплетениях взаимоотношений? Иногда посмотришь, как колбасит молодые, вновь созданные демократические государства и к тебе приходит осознание зарождающейся истины, что здесь как-то не так всё устроено. Есть недопонимание или неправильное понимание процессов развития общества.

Так какая система все-таки надежнее, эффективнее и, в конце концов, жизнеспособнее? Социальная или биологическая? И вообще, корректно ли их сравнивать? Биологическая система мотивирована выживанием целостного организма. Каждая клетка получает столько, сколько необходимо для реализации этой цели, не больше и не меньше. Чем же мотивировать человека, являющегося, по сути, клеткой социальной системы? Как сделать так, чтобы приоритет жизнеспособности системы был сильнее тяги конкретного человека потреблять больше в ущерб себе подобным? Ведь как не раздувайся, одна клетка даже самая жирная и толстая не заменит то огромное количество клеток, которое, собственно, и формирует орган, обеспечивающий жизнедеятельность всего организма. Вопросы есть.

Выведенные нами предположения очень легко проверить, стоит только включить свою богатую фантазию. Как оно будет внутри устроено, перенеси мы демократические принципы на любую биологическую систему, например, на человека, только на клеточном уровне? Интересно? Давайте попробуем заглянуть в человеческий организм изнутри. И не в абстрактный, а вполне конкретный семидесятитрехлетний организм Ивана Кузьмича Перепелкина, бурная жизнь которого привела его организм в крайне плачевное состояние.

Общее собрание клеток обсуждает сложившуюся катастрофическую ситуацию, уверенно ведущую их хозяина к могиле. Клетки мозга обвинены в некомпетентности, деморализованы и находятся на грани отстранения от руководства жизнедеятельностью организма.
Мозг. «Минуточку внимания. Зарегистрировались делегаты от всех органов и частей тела? В первых рядах представители жизненно важных органов – клетки легких, печени, сердца, другие товарищи. Прекрасно. Кворум есть, остальные подтянутся».

Аппендицит. «Вот вам и отношение к периферийным малообеспеченным органам. Легкие, печень, а остальные вроде бы и никто. Жизненно неважные получается. Зачем же нас позвали в таком разе?»
Мозг. «Уважаемые делегаты мы еще не приступили к работе… Кто-то, так сказать, опережает события...»
Голос из зала. «Это аппендицит воспалился. Вечно чем-то недоволен».

Мозг. «Прошу терпения. Мы всем предоставим возможность высказаться, внести свои предложения и замечания. Позвольте в нескольких словах обрисовать собравшую нас здесь проблему. Что там за шум на галерке и запах неприятный разит…»
Голос из зала. «Это делегаты из региона малого таза подтянулись…»

Мозг. «Прошу вновь прибывших товарищей размещаться. Хорошо бы проветрить помещение. Итак, на повестке дня один жизненно важный для всех нас вопрос, а именно, как продлить существование нашего хозяина Перепелкина Ивана Кузьмича, а, следовательно, и нашу с вами жизнь. Собственно, из нас он и состоит, как известно. Иван Кузьмич подошел к той тонкой грани, которая отделяет жизнь от смерти. Другими словами, одной ногой он уже в могиле, а вместе с ним, повторюсь, и мы с вами».

Сердце. «Я что-то не понимаю. Все эти вопросы в компетенции мозга. Вот пусть он и думает, как и что. У нас своя работа… Мы специалисты узкие».
Аппендицит. «Вот народ-то, а? Стоит вопрос жизни и смерти всех нас, а ему, видите ли, безразлично. Стучит себе, как Бог на душу положит и ни о чем таком не задумывается. А стоило бы. Мы почему до жизни такой дошли, что дальше уже идти некуда? Не знаете? А я объясню. В тоталитарной системе живем, господа. Все за нас мозг решает. Все буквально. Что делать, как размножаться, сколько, кому из кровеносной системы питательных льгот отмерять... Сказал, как отрезал, и все – баста. Доволен ты, нет, выполняй беспрекословно. А теперь все. Пришел этому безобразию конец. Теперь мы все коллегиально решать будем, что, куда и как распределять…»

Мозг. «Будете, но не долго. Времени на споры и пререкания не осталось. Следует оперативно искать выход из создавшегося положения».
Почки. «Теперь об оперативности говорят.… А где вы раньше были? Правильно аппендицит воспалился, дело говорит. Мы такие же равноправные представители организма, как и все. Не будет нас, не будет вас. А то воняет ему. Хорошо говорить, когда на входе работаешь. Все-таки, качественную пищу принимаешь, вкус оцениваешь. Во рту даже железы пищевкусовые разместили. По блату. А если на выходе стоишь. Тут уж, извините, не до желез. Работаем без белых перчаток».

Прямая кишка. «Вот именно, что на выходе. Бывает, такое выводишь, что непонятно из чего оно прежде состояло и всосалось ли с него что полезное».
Печень. «Что тут непонятно? Хозяин на пенсию живет - вот и питается тем, что дешевле».
Мочевой пузырь. «А пьет что? Чем он дешевую пищу запивает никто не интересовался?»
Желудок. «Как тут не интересоваться. Низкопробнейший самогон, одеколон и средство для снятия ржавчины, но с такими градусами, что слизистая дыбом встает. Это сволочное луженое горло пропускает всякую дрянь вовнутрь…»

Горло. «Вот и до меня уже добрались. Крайним хотите сделать. Да если хотите знать.… Да если рот не откроется, то я ни одного глотка не сделаю. Тут кто-то вспоминал о пищевкусовых железах…»
Рот. «Попрошу без перехода на личности, тем более все присутствующие знают, что я по своей инициативе никогда не открываюсь. Только по команде из черепа. Есть сигнал на открытие, открылся, на закрытие - беспрекословно захлопываем коробочку. Сказали – жуем, приказали – глотаем. Я может быть, от этого пойла больше всех страдаю. Иногда такое, сволочь старая, вовнутрь вливает, что щеки обвисают и гланды синеют».

Аппендицит. «Я же и говорю, мозг во всем виноват. Взбесившаяся номенклатура. Кто с утра только и думает, где бы сто грамм перехватить? Не мы же все здесь собравшиеся, в конце концов. Легкие дышат, сердце сокращается, кишечник переваривает».
Рот. «Мозг, кто же еще. Исчерпал он себя, к погибели нас ведет».
Аппендицит. «Сам-то он неплохо устроился. А как же персональный круг кровообращения имеет. Льгота немалая. Он хоть и малым называется, но львиная доля на голову приходится. А то, что наш круг большим зовётся, так это же на все оставшееся тело. Одно только название, что большой».

Ноги. «Правда, правда. Крохи доходят. Холодеем. Ботинки рваные и без шнурков, а на голове хоть и старая шапка, но норковая».
Мозг. «Шапку вспомнили. Название одно. Мы за место не держимся. Персональный круг им покоя не даёт. Ещё овальный кабинет есть. Не квадратный, в конце концов, череп. Но вы кое-что забыли за демократической суетой. Думать, соображать и принимать решения в состоянии только мы, клетки мозга и больше никто. У вас, ребята, другие функции».

Аппендицит. «Это он на эволюцию намекает. Мол, так сложилось исторически и не нам с вами менять уклад. Ошибаешься, не те времена настали. Есть приватизация, а есть реприватизация и на эволюцию реэволюция найдётся. Покатим колесо истории в обратную сторону!»
Нестройный хор голосов. Давно пора… Терпение иссякло.… Сколько можно издеваться…
Мозг. «Дожились, теперь у нас своя оппозиция образовалась. Внутренняя. Конец Перепёлкину Ивану Кузьмичу».

Аппендицит. «Да сколько же, в конце концов, можно терпеть это издевательство? А ну слазь, кончилась ваша власть. По-новому станем жить и работать. Товарищи, кто за то, чтобы избрать новый мозг на демократических принципах. Равное представительство от всех органов и частей тела. Все решения принимать только коллегиально, с широким оповещением всех без исключения клеточных масс…. Единогласно!»

Районный патологоанатом, на долю которого выпало несчастье вскрывать демократически перестроенный организм Перепёлкина, долго вертел в руках странного цвета, головной мозг без единой извилины, мучаясь над диагнозом и боясь показаться в глазах коллег полным идиотом.
 

Свадьба генерала

(ЗЕВС)
  12    2020-06-01  0  582

Популярного в Интернете поэта Евгения Запяткина, выступающего под псевдонимом ЗЕВС (Запяткин Евгений Викторович Саратовский), называют русским Омаром Хайямом.
Его 49-я сатирико-юмористическая книга продолжает серию изданий, в каждом из которых содержится по две тысячи новых ЗЕВСограмм.
Четверостишия Евгения Запяткина – это мозаичное полотно современного мира, написанное яркими и весёлыми красками. Поэтические миниатюры отличаются философской глубиной, концентрацией многозначных смыслов и эмоциональных всплесков. Частушечные мотивы – одна из особенностей творчества Евгения Запяткина.
Эту книгу можно не просто читать, а в неё следует играть. Если вы хотите узнать свои судьбоносные повороты и контуры грядущего – необходимо назвать страницу, графу и номер ЗЕВСограммы. Что бы вам ни досталось – всё воспринимайте как забаву и кураж, цель которых – взбодриться от тягостной повседневности, поднять себе и другим настроение, вернуть оптимистическое мировосприятие.
ЗЕВС – член Московского клуба юмористов "Чёртова дюжина".
Книги Евгения Запяткина выставлялись на Санкт-Петербургском международном книжном салоне, книжном фестивале «Красная площадь», Московской международной книжной выставке-ярмарке на ВДНХ.
На сайтах Интернета размещено более 54-х тысяч ЗЕВСограмм Евгения Запяткина. На его страницах www.stihi.ru около 300 тысяч читателей, на www.hohmodrom.ru более 5-ти миллионов 400 тысяч читателей.
Просьба направлять читательские отзывы на e-mail: zevsbal@yandex.ru
ЗЕВСограммы можно найти на сайте: www.stihi.ru/avtor/zevssbal
    Для детей после 16-ти лет.
 

Кайфолов

(ЗЕВС)
  16    2020-02-26  0  587

В московском издательстве "У Никитских ворот" вышла новая, 46-я сатирико-юмористическая книга ЗЕВСа "Кайфолов".
Она продолжает серию изданий, в каждом из которых содержится по две тысячи новых четверостиший-ЗЕВСограмм.
Миниатюры ЗЕВСа отличаются афористичностью и весёлой тональностью, граничащей с частушечными мотивами. Его четверостишия в целом создают яркую картину мира и многогранный образ современной России.
Книга ЗЕВСа – это не только завораживающее чтение, сопоставимое с ловлей кайфа, но и увлекательная игра, в ходе которой необходимо выбрать страницу, колонку и четверостишие по порядку. Этим самым вы отгадаете, какие вас ожидают события и кто вы сам по авторской версии. Что бы ни выпало, воспринимайте всё как добрую шутку, невинный розыгрыш и забавный кураж.
Книги Евгения Запяткина выставлялись на Санкт-Петербургском международном книжном салоне, книжном фестивале «Красная площадь», Московской международной книжной выставке-ярмарке на ВДНХ.
На сайтах Интернета размещено более 51 тысячи ЗЕВСограмм Евгения Запяткина. На его страницах www.stihi.ru свыше 270-ти тысяч читателей, на www.hohmodrom.ru более 4-х миллионов 900 тысяч читателей.
Просьба направлять читательские отзывы на e-mail: zevsbal@yandex.ru
ЗЕВСограммы можно найти на сайте: www.stihi.ru/avtor/zevssbal
    Для детей после 16-ти лет.
 

Дуэльный кодекс

(ЗЕВС)
  20    2020-02-02  0  748

При столкновении элит
О смерти мысли в головах:
Дуэльный кодекс нам велит
Стреляться только на словах.

45-я сатирико-юмористическая книга Евгения Запяткина продолжает серию изданий, в каждом из которых содержится по две тысячи новых четверостиший-ЗЕВСограмм.
В миниатюрах ЗЕВСа ощущается пульс современной жизни в её содержательном многообразии и философской глубине. И всё это насыщено искромётным юмором и пламенным оптимизмом.
Книга ЗЕВСа – не только увлекательное чтение, но и задорная игра, построенная на выборе страницы, колонки и четверостишия по порядку.
Книги Евгения Запяткина выставлялись на Санкт-Петербургском международном книжном салоне, книжном фестивале «Красная площадь», Московской международной книжной выставке-ярмарке на ВДНХ.
На сайтах Интернета размещено более 49 тысяч ЗЕВСограмм Евгения Запяткина. На его страницах www.stihi.ru свыше 267-ми тысяч читателей, на www.hohmodrom.ru более 4-х миллионов 500 тысяч читателей.
Просьба направлять читательские отзывы на e-mail: zevsbal@yandex.ru
ЗЕВСограммы можно найти на сайте: www.stihi.ru/avtor/zevssbal
    Для детей после 16-ти лет.
 

А Я ЧТО, РЫЖИЙ?

(Олег Индейкин)
  82  Про книги  2020-01-31  8  1494


Поэт на Хохмодроме
      (буду гадом!)
   кто виршами беремен
      (вот бесстыжий!),
   книжонку лишь родит, – к нам враз с докладом.
А мне чего, нельзя? А я что, рыжий?
 

Хомо сапиенс козлинус

(ЗЕВС)
  30    2020-01-31  1  1131
Обложка книги Евгения Запяткина "Хомо сапиенс козлинус"
Современный Омар Хайям – так читатели называют поэта Евгения Запяткина, известного в интернете под псевдонимом ЗЕВС (Запяткин Евгений Викторович Саратовский).
Его 44-я книга продолжает серию сатирико-юмористических изданий, включающих в себя   по две тысячи новых четверостиший-ЗЕВСограмм.
Поэтические миниатюры ЗЕВСа – это выразительная картина мира, народная жизнь в шокирующих подробностях, образ героя нашего времени без прикрас и ретуши.
Книга Евгения Запяткина – не только материал для весёлого чтения, но и предмет для увлекательной игры, участники которой загадывают страницу, колонку и четверостишие по порядку.
Книги Евгения Запяткина выставлялись на Санкт-Петербургском международном книжном салоне, книжном фестивале «Красная площадь», Московской международной книжной выставке-ярмарке на ВДНХ.
На сайтах Интернета размещено более 48 тысяч ЗЕВСограмм Евгения Запяткина. На его страницах www.stihi.ru свыше 260-ти тысяч читателей, на www.hohmodrom.ru более 4-х миллионов 250-ти тысяч читателей.
    Для детей после 16-ти лет.
 

Книга юмора Удивленная Одесса

(Оleg Wral)
  17    2019-12-27  2  593


-Имеете книгу юмора?
-Таки, да - и не одну.
-А почему Вы их здесь не выставляете?
-Зачем?
-Чтобы читали.
-За бесплатно? Спасибо не надо. Могу опубликовать небольшой отрывок:

— Наконец-то, свобода — сбросив бороду и костюм деда Мороза, облегчёно вздохнул я, вернувшись к себе домой с последнего новогоднего корпоратива.
Достав из бара бутылку, я налил полный фужер коньяка и, выпив его — отправляясь в новогоднюю нирвану, сонно добавил: «Не кантовать, при пожаре выносить в первую очередь… Аут», — отключился. И не удивительно — я почти трое суток работал на новогодних праздниках на износ.

Телефонный звонок вонзился буравчиком в мозжечок неожиданно.
— Алё — это ты дед Мороз? — закричал чьим-то жизнерадостным голосом мобильник, после того, как я его машинально включил. — Ты где?
— Ты кто? — одурело спросил я, ещё не до конца проснувшись.
— Кто, кто!? Да Снегурка я, внучка твоя… Ты чё совсем, старичело, допился, родню свою не признаёшь? — продолжал жизнерадостно разрываться женский голос в телефоне.
— А, что надо? — продолжал съезжать я на тормозах.
— Вообще-то, если учесть, что я приехала из Финляндии, то тогда наверное что-то надо, — не переставал прикалываться мобильник.

— А где — эта Финляндия? — уже от души втупил я.

В телефоне повисла пауза, видимо от моей очередной тупости абонент на другом конце плотно завис. Но не надолго. А жаль. Я уже было стал снова засыпать, когда мобила загрохотала опять:

— Алё, алё — это точно дед Мороз?
— И вам алё. Вчера на корпоративе, вроде, как ещё был им.
— Тогда чего ты здесь дурака включаешь? — то ли возмутилась, то ли удивилась моя собеседница.
— Как Вам не стыдно? Я не спал три дня, зажёг с десяток ёлок, выпил не меньше ящика шампанского, выслушал сотню стихотворений за ёлочку, отводил кругосветное путешествие хороводов и даже кого-то из фей успел полюбить до глубины души, в их сказочном замке… А Вы меня достаёте непонятно чем… Вы можете грамотно сформулировать свою мысль, что Вам от меня надо!? Если кого-то поздравить с Новым годом, то мне надо некоторое время, чтобы привести себя в порядок… У Вас совесть есть…? Что Вам надо в конце концов!?

— Совести нет, обменяла в детском саду на жвачку, а надо мне чудо, готова за это переспать с тобой… Забыл, что приглашал меня вчера к себе на чашечку кофе и обещал сотворить чудо? И если тебе так неймётся кого-то поздравить, то начни с меня, но только чур в постели не курить…
— Поздравляю.
— С чем? И где чудо? — не поняли в телефоне.
— С Новым годом, — душевно так разъяснил я. — Будете в наших краях проходить мимо — проходите. Богатого любовника, счастья и удачи Вам, деточка, в наступившем новом году. Целую. Ваш дед Мороз. Отбой — я улетел в Лапландию.

Пуржило. Падал новогодний снег.
 

Оптимизация души: книга к юбилею ...

(ЗЕВС)
  40  Про книги  2019-10-24  2  1351
Посвящается мне, любимому, в связи с 65-летием.

Дух менять на запах не спеши,
А иди замаливай греховность:
При оптимизации души
Может улетучиться духовность.

Торжество покажет, кто бойчей
На похвальном смехе ставит вешку:
Юбиляр от пламенных речей
Может превратиться в головешку.

Для всех, кто умеет читать.

* * *
Прошли бомбёжки, битвы, прении –
И заросли воронки:
По площади шагают гении,
А я стою в сторонке.

* * *
Когда ужасный вид, ты будешь цел:
Сегодня власти в полном мандраже
И не берут уж бесов на прицел –
Охотятся на ангелов уже.

* * *
Колышутся хлеба, цветут сады,
Шумят леса, раздолье – красота!
Дороги с дураками – две беды,
А радостей в России до черта!

* * *
Стремясь создать словесное новьё,
Навязывать не надо свой режим:
Поэт – не тот, кто любит лишь своё,
А тот, кто восторгается чужим.

*   *   *
Надо к душам обращаться, а не к клизмам
И не множить медицинские причуды:
Человек у нас болеет эгоизмом,
А его всё время лечат от простуды.

*   *   *
Сложна езда в автомобиле,
Но на чеку будь, молодёжь:
Имей терпениум мобиле,
Когда ты в пробку попадёшь.

*   *   *
Всё больше злата и монет
Гребут лопатой люди дела:
Предела совершенству нет –
Есть совершенство беспредела.

*   *   *
В нашем стане старых дурачков
Ты, наверно, самый заводной
И ещё читаешь без очков
Лозунг «Слава партии родной!»

*   *   *
Игра с огромной славой стоит свеч,
Но к ней петляют длинные дороги:
Входить в искусство надо, как в мечеть,
Заранее разувшись на пороге.

*   *   *
Взорви земную тишь,
Товарищ дорогой,
А если ты молчишь,
То говорит другой.
 

КНИГА ВЫШЛА! НЕСЕРЬЁЗНО О СЕРЬЁЗ ...

(Иногда (В.К.))
  104    2019-10-07  3  1777

НЕСЕРЬЁЗНО О СЕРЬЁЗНОМ! Друзья, свершилось! В уфимском издательстве "Прокопий" увидела свет моя книга "Несерьёзно о серьёзном", которая полностью состоит из юмористической поэзии. Это, можно сказать, итог десяти лет творческого пути. В книгу вошли, как широко известные и часто исполняемые на концертах стихи, так и не знакомые широкой публике, но оттого не менее вкусные "изюминки"литературного творчества!
Книга сделана в приятном формате и удобно держится в руках. Она легко читается благодаря грамотно подобранному издательством, типу и размеру шрифта. Прекрасно иллюстрирована известным художником-карикатуристом из г. Таганрога, Анатолием Мамычевым. Увлекательно рассказывает о личности автора и его творчестве с трёх разных сторон во вступительной части.
Книга издана небольшим тиражом, поэтому практически сразу же попала в разряд библиографической редкости, хотя по нескольку экземпляров книги доступно в центральных библиотеках Москвы и в нашей Республиканской библиотеке.
ПРИОБРЕСТИ книгу уже можно! Для этого нужно обратиться непосредственно ко мне (Пишите в личку). При заказе из других регионов книгу отправлю почтой или любым другим удобным для вас способом. Конечно же с надписью и автографом! Что касается цены, она эквивалентна цене за одну бутылку "непалёного" российского алкоголя. ))) Пишите, заказывайте, смейтесь на здоровье и закатывайтесь от хохота!

С улыбкой, весь ваш, Владимир Кузьмичёв
 

Несоблюдение режима

(ЗЕВС)
  14    2019-08-03  0  582

43-я книга продолжает серию сатирико-юмористических изданий Евгения Запяткина, включающих в себя   по две тысячи новых четверостиший-ЗЕВСограмм (литературный псевдоним ЗЕВС – Запяткин Евгений Викторович Саратовский).
Поэтические миниатюры Евгения Запяткина – это яркая картина современного мира, где преобладают жизнеутверждающие мотивы, радостные настроения и оптимистические прогнозы. Многие произведения поэта не что иное, как залихватские русские частушки.
Катрены Евгения Запяткина по своей поэтической отточенности и афористичности сопоставимы с произведениями Омара Хайяма. Весёлая тональность ЗЕВСограмм сохраняется даже при освещении проблемных и мрачных тем.
Книга Евгения Запяткина предназначена не только для чтения, но и для увлекательной игры, участникам которой нужно загадать номер страницы, графу и четверостишие по порядку, чтобы узнать о себе что-то новое, найти новые ценностные ориентиры и смоделировать свое благополучное будущее. Что бы ни выпало, всё следует воспринимать как забаву и кураж на досуге, невинный розыгрыш и приятный сеанс смехотерапии.
    Для детей после 16-ти лет.
 

Юмор на лету

(Андрей Ситнянский)
  132  Про книги  2019-03-02  14  3013

Добрый день друзья. Начиная с 27.02.19, перед каждым, у кого есть лишние 3 евро (230 руб.) стоит непростая задача, как их потратить?
Можно купить 370 грамм «Докторской» колбасы (которая никого не лечит) или 395 грамм «Любительской» колбасы (которая никого не любит), а можно купить мою 7-ю книгу - «Юмор на лету» и положить ее в ТУАЛЕТЕ.
Если Вы выберете 3-ий вариант, то я гарантирую - самые веселые часы своей жизни Вы проведете именно там. Книга выпущена издательством «ЭКСМО» самым крупным в РФ, в неё вошли 700 новых стишков. У издательства обширная дистрибьюторская сеть и при заказе книги на сайте издательства Жми сюда доставка в Ваш город будет стоить не дорого, в крупных городах книгу можно купить в книжных магазинах. Всего один стишок об авторе:

Какой хороший парень Я!
Совсем не нудный, для поэта.
Вот были б у меня друзья,
Они бы ПОДТВЕРДИЛИ это...

Веселого Вам прочтения!
Ваш АС
 

Записки Ивана Сусанина

(Geom)
  14  Иван Сусанин  2018-11-26  7  1175
Отличный подарок на любой праздник – книга интересных юмористических стихов, написанных от имени Ивана Сусанина, участвующего во многих исторических и современных событиях.
Никто не останется равнодушным!
Подарочное издание. Формат A5, твёрдый переплёт, высококачественная цветная печать.

Заказывайте у автора через ФОРМУ ЗАКАЗА КНИГИ Жми сюда или по электронному адресу geom@bk.ru .
Цена экземпляра книги (формат А5, твёрдый переплёт, цвет) – 500р.
Отправка заказной бандеролью по России – 150р.
Отправка заказной бандеролью за рубеж – 550р.

Подробно о книге:










Тарасевич Георгий Михайлович
Записки Ивана Сусанина. Сборник иронической поэзии. — М.: РадиоСофт, 2018. —140 с.: илл.
ISBN 978–5–93274–223–5

В этой книге события прошлого описаны не совсем так, а иногда совсем не так, как принято в официальной истории. Временами в записках прослеживаются параллели с трудами академика А. Т. Фоменко. Cам автор записок частенько предстаёт в них как пьяница, бабник, врун и хвастун, что не добавляет доверия к изложенному.
Но воспоминания непосредственного участника событий — важный документ, поэтому в настоящее время историки заняты сопоставлением свидетельств Ивана с другими источниками. Не исключено, что по результатам их работы учебники истории будут существенно скорректированы. Но школьникам и студентам пока всё-таки не рекомендуется изучать историю по этой книге: можно схлопотать двойку от какого-нибудь ортодоксального приверженца официальной точки зрения на факты из прошлого.
Чтобы хоть как-то обезопасить учащихся от подобных неприятностей, большинство рассказов Ивана снабжено историческими справками, взятыми из традиционных источников. Эти справки приведены в Приложении.
 

Записки Ивана Сусанина

(Geom)
  52  Иван Сусанин  2018-11-16  3  1879

Собственно, свершилось.
Затянувшаяся эпопея с выпуском моей книги «Записки Ивана Сусанина», включившей в себя 61 правдивую историю, охватывающую период от вторжения Батыя до операции ВКС в Сирии, подошла к концу.
Сегодня забрал тираж из типографии.

В этой книге события прошлого описаны не совсем так, а иногда совсем не так, как принято в официальной истории. Временами в записках прослеживаются параллели с трудами академика А. Т. Фоменко. Cам автор записок частенько предстаёт в них как пьяница, бабник, врун и хвастун, что не добавляет доверия к изложенному.
Но воспоминания непосредственного участника событий — важный документ, поэтому в настоящее время историки заняты сопоставлением свидетельств Ивана с другими источниками. Не исключено, что по результатам их работы учебники истории будут существенно скорректированы. Но школьникам и студентам пока всё-таки не рекомендуется изучать историю по этой книге: можно схлопотать двойку от какого-нибудь ортодоксального приверженца официальной точки зрения на факты из прошлого.
Чтобы хоть как-то обезопасить учащихся от подобных неприятностей, большинство рассказов Ивана снабжено историческими справками, взятыми из традиционных источников. Эти справки приведены в Приложении.

В свободную продажу книга не поступит, поскольку магазины дают слишком большую наценку — золотая получится. Так что, обращайтесь, если есть интерес.

О презентации книги объявлю позднее: пока сроки не согласованы.
 

Настойка века: новая книга

(ЗЕВС)
  32    2018-11-14  2  738
В московском издательстве «У Никитских ворот» вышла 42-я книга Евгения Запяткина (литературный псевдоним ЗЕВС – Запяткин Евгений Викторович Саратовский) под названием «Настойка века», которая включает в себя две тысячи новых четверостиший-ЗЕВСограмм.
Данное издание продолжает серию таких сатирико-юмористических книг, как «Спокойной ночи, алкаши!», «Зависть миллионера», «Свидетели всемирного потопа», «Конь в пальто, а лошадь в шубе».
Новой книге предпослан авторский эпиграф:

Имеет жидкость красный вид,
Но здесь не до компота:
Настойка века состоит
Из крови, слёз и пота.

Поэтические миниатюры Евгения Запяткина – это мозаичное полотно современного мира, философское осмысление жизненных и исторических явлений, концентрированное выражение житейского опыта и приобретённой мудрости , редкого остроумия и самобытного юмора. Многие произведения поэта не что иное, как залихватские русские частушки.
По своей поэтической выразительности и афористичности слога катрены Евгения Запяткина сопоставимы с произведениями Омара Хайяма. Весёлая тональность ЗЕВСограмм сохраняется даже при освещении таких тем, как пугающая бренность, мрачная фатальность и удручающий пессимизм.
Книга Евгения Запяткина предназначена не только для чтения, но и для увлекательной игры, в основе которой лежит невинная забава, розыгрыш и кураж. Если вы хотите отгадать, каким будет ваш грядущий день, что двигает вашими мыслями и поступками, какими ценностями измеряется ваша личность, необходимо назвать страницу, колонку и четверостишие по порядку. Что бы вы ни выбрали, ко всему относитесь с чувством юмора и самоиронии – и у вас будет прекрасное настроение и неугасающий оптимизм.
На сайтах Интернета размещено более 46-ти тысяч ЗЕВСограмм Евгения Запяткина. На его страницах www.stihi.ru свыше 255-ти тысяч читателей, на сайте www.hohmodrom.ru более 4-х миллионов читателей.
 

Почти всё для победы в теннисе

(Станислав Абрамов)
  78  О спорте  2018-07-31  4  4345
Жми сюда
Книга представляет собой сборник ироничных стихотворений о замечательной игре – теннисе. Эта игра не имеет возраста. Автор утверждает: вошедшим – из тенниса выхода нет! Любитель тенниса найдет здесь массу как полезных, так и "вредных" советов, пародирующих суровые пособия и правила любительского тенниса. Возможно, после прочтения книги кто-то лично возьмет в руки ракетку, чтобы пройти тернистый и весёлый путь спортсмена от детского сада до конца жизни.
Рабы азарта
А.В.
Я знал одну даму, что проводила
Полжизни на пару с ракеткой,
И в теннисе званье Великая Жила,
Она получила за это.
Профессор известный, теперь академик.
Его не могли отучить
Себе присуждать, словно гранты и премии,
На корте чужие мячи.
Знал пару супругов, игравшую вместе
В таком сокрушающем стрессе,
Как будто они выступают не в “миксте”,
А в бракоразводном процессе!
И что говорить про того генерала,
Который орал, как динамик,
Себя укоряя:
– Мазила! Марала!
Сундук антикварный с клопами!?.
Я знал эту даму, того генерала,
Супругов, себя самого,
Которым до счастья порой не хватало
Всего-то очка одного.
Сколь часто блеснувшая было удача,
Померкнув, кончалась печально,
И корт становился стеною плача,
Построенною горизонтально!
2003 г.
По теннисному счету
Теннис прекрасен. И тем не менее
Он вызывает недоумение
Счётом, что трудно придумать туманнее
Жителям не Великобритании.
Розыгрыш первый запомнить легко:
БЭМС! – и запишем 15 очков.
– Два по 15, наверное, 30?
Как Вы догадливы, братцы-сестрицы!
– Третья попытка даёт 45?
– Нет!.. Арифметика может гулять:
В теннисе правильно нужно считать –
Сорок! Не суйте мне в нос калькулятор.
Сорок – и баста! Закроем дебаты...
Неразрешима для многих задача,
Где на тай-брейке стоять при подаче.
Четной считают позицию первую,
Это на слабые действует нервы.
Незакаленные в ступор впадают:
– Четная первая, а не вторая?..
Одновременно оставлено право
Ей называться по-прежнему правой.
– Четная – справа? – суровый моряк
С этим не мог примириться никак
И уверял игроков сухопутных:
Четные с левого борта каюты!
Или – одна петербургская дева,
Что становилась упрямо налево
И объявляла в решительном тоне:
– Два-два!!! –
Партнеры впадали в агонию…
А напоследок она вопрошала:
Я победила или проиграла?
– Это не важно в конечном итоге,
Лишь бы за нас были сетка и боги!
27.09.2003
И т.д.
 

Новая книга

(Лягушка 蛙)
  0    2018-07-19  1  938

Забавная эротика:: Жми сюда
 

Военно-морские рифмы

(Станислав Абрамов)
  78  День ВМФ  2018-03-10  5  4320

Своим флотским друзьям и сослуживцам посвящает Автор, капитан 1-го ранга в отставке, этот сборник весёлых стихов.
Для соблюдения военной тайны названия боевых кораблей и некоторые фамилии изменены. Всё остальное – чистая правда, слегка зарифмованная.
Прошу меня хвалить и ругать. Сборник как электронная книга размещен на сайтах:
Жми сюда
Жми сюда
Жми сюда
Жми сюда
Жми сюда
Жми сюда
Жми сюда
Жми сюда
Жми сюда

ЧАСТЬ I. РАКЕТНЫЙ КОРАБЛЬ "ПРОНЫРЛИВЫЙ".

Остаться на века

Сегодня с той поры прошло немало лет,
Но помню кое-что о славном корабле.

И если кто меня совсем некстати спросит:
– Как назывался твой большой ракетоносец?

– "Пронырливый"! – ему отвечу горделиво, –
Название тебе подсказывает вывод?

Вот именно пройдёт пронырливо и смело
Хоть боны, хоть Босфор, а то и Дарданеллы,

По цели нанесёт удар ракетой вдруг,
Ракетой, что пальнул товарищ Поминчук

Прокопий – ведал он артиллерийской частью,
(А я электрик был, имел такое счастье).

О Проше почему рассказ я поведу?
Да потому что П имею я ввиду.

Порою командир сойдёт гулять на берег
И целиком корабль Прокопию доверит:

– Чтоб было всё тип-топ!
– Есть! – отвечает тот...
И через пять минут он сварщика зовёт.

Подкову показав, командует ему:
– Приваришь, Иванов, эмблему на корму!

А в следующий раз объявит Иванову:
– Приваришь, Иванов, на камбузе подкову!

Затем – и на трубу, фок-мачту, на шкафут…
Подковы, что грибы, на корабле растут.

По пьяни Поминчук нам пояснил однажды:
– В истории свой след оставить должен каждый.

Чтоб не пропасть навек затерянным в толпе…
Проны́рливый – на П, и Поминчук – на П!

"Проны́рливый" – давно, увы, металлолом,
На берег мы ушли, но я с Поминчуком

Согласен и навек кривые строчки эти
Оставлю, как свой след, вам, черти, в Интернете!

Пусть не оставлю, пусть развеюсь, словно пар, но
Великой букве П – жить долго популярной.

15.11.2014
***

Военно-морской поход на Грузию

Было времечко, наш Флот Краснознамённый
Уходил не слишком далеко за боны.

Выйдем в точку, забабахаем в мишень
И вернёмся в Севастополь через день.

Но по осени почти что каждый год
Намечался мандариновый поход,

Или штурманский, как значился в отчёте,
Потому что надо было в город Поти,

То есть бывшую тогда морскую базу
Угодить, с прокладкой курса не промазав.

Как завещано ещё царём Петром,
Был бы Флот у нас, а гавань мы найдём!

И ещё у нас с Серёгою задача –
Намечалась: самогон кавказский – чача.

Знатоки уведомляли: "Чача в Поти?
Заходите в каждый дом, её найдёте".

– Гамар джоба! – говорит хозяин пылкий, –
Скока, литра?.. Эта будит два бутылки.

Сомневаемся:
– А чача-то крепка?
– Чтоб в минэ совсэм отсохнут языка!

Вай, зачэм нас обижаэшь, гэнацвалэ,
Мы когда тэбэ плохого наливали?!

И плеснув товар на стол в широком жесте,
Запалил его на самом мокром месте,

Синим пламенем заполыхала сакля!..
Все сомнения у моряков иссякли.
***

В нашей гавани тонули моряки

В Севастополе июльская жара.
Утюгами раскалились крейсера,

Да и прочие бедняги-корабли
В адмиральский час совсем изнемогли.

Вот спускается за борт железный трап,
Разрешается купание, ура!

Покупались, возвратились на расчёт,
Все в строю, но одного недостаёт…

А поскольку в Черном море нет акул,
Дело ясное – бедняга утонул.

Адмирал наш в тот же день издал приказ,
Чтобы легкий корабельный водолаз

Обеспечивал купание и впредь
Утопления в командах не иметь.

Ну-с, по флоту Черноморскому всему
Отработали – так точно!..
Одному

Моряку, однако, вновь не повезло
Или сам он утонул кому назло.

Адмирал вошёл в большой ажиотаж:
– Стервецов отныне вывозить на пляж,

Не пущать нырять на рейде и с борта́,
Если плавать не умеют ни черта!
Чтобы доктор был, а также водолаз!..
Третий канул, игнорируя приказ.

И тогда строжайше было решено:
Срочной службе запретить купаться!.. Но

Вот выходит в увольненье экипаж,
Все рассыпались, у каждого – свой пляж.

Черноморец к черноморке подойдёт,
Сделав корпусом галантный разворот:

И девица понимает, что к чему,
Укрывает форму флотскую ему

Невоенным сарафанчиком своим…
Для ареста воин стал недостижим.

Понапрасну вдоль дрейфуют патрули –
От купания матроса отрулить.

А матрос – в чем удивительная суть:
Перестал матрос в воде морской тонуть!

Подтверждает и статистика всерьёз:
Море то же, но не тонет в нём матрос!

Тут и осень показалась наяву.
Адмирала Главный Штаб забрал в Москву.

10.11.2007
***

Быль о компоте на Флоте

Хорошо кораблю отмечать день рождения,
Потому что когда ещё пустят на борт
Этих женщин красивых без исключения
И крикливых детишек, когда ещё торт

Будет ждать на шкафуте своей трепанации,
И орать на все сто децибелов трансляция?!

Только пить не положено, пить, в смысле, выпить:
Некий штурман по пьяни садился на мель,

Даже старший матрос чуть не гикнулся в ИП'е ,
Кислороду не сдался сустаточный хмель.

Потому от Главкома приказ громовой
Испустили низам, то есть нам: "Пьянству – бой!"

Мы сидим за своим лейтенантским столом.
Приглашаем Максимыча: "Выпейте с нами!"

"Издеваетесь? – нам отвечает старпом, –
Предлагайте компот вашей старенькой маме!"

И однако стакан опрокинул моряк:
"Молодёжь, да ведь это армянский коньяк!..

Кто доставил спиртное сюда?" – Тишина
На четыре секунды сгустилась над местом.

Наконец, доложил я: секретно жена
Принесла мне ноль-пять… "Трое суток ареста!..

Эх, обидно: бывают подруги законные…
Лейтенант! А давай – обменяемся жёнами?"
………………..
Сколько времени с этой поры пробежало!
Ты могла бы дойти до жены адмирала…

12.06.2009

И т.д., всего 4 части
 

Свидетели всемирного потопа

(ЗЕВС)
  22    2018-02-06  1  1109

В Москве, в издательстве «У Никитских ворот», вышла 40-я книга Евгения Запяткина "Свидетели всемирного потопа" (литературный псевдоним ЗЕВС – Запяткин Евгений Викторович Саратовский), включающая в себя две тысячи поэтических миниатюр-ЗЕВСограмм.
Четверостишия Евгения Запяткина – это многоцветная картина мира, написанная афористичным слогом. Миниатюры Евгения Запяткина пронизаны мотивами задорной и залихватской русской частушки.
Эта книга служит не только для чтения, но и для забавной игры, куража и увеселения. Если вам интересно узнать, кто вы на самом деле, каков ваш характер и что вас ждёт впереди, назовите страницу, графу и четверостишие по порядку. Любое загаданное четверостишие должно восприниматься с чувством юмора и без всякого суеверия. Только в этом случае вы получите заряд бодрости и поднимете себе настроение.
 

Сколько той жизни

(Владимир Рудов)
  52    2018-01-30  2  2457

Ларион Хряк надумал умирать. У него никогда не болело в боку, а тут вдруг заболело. Лёг Ларион на диван и стал дожидаться смерти. А чтобы зря времени не терять, принялся вспоминать прошлое. Поскольку жить, по его расчётам, оставалось немного, Ларион решил опустить пионерские и юношеские годы и начал с недавних событий.
      Неделю назад он поссорился с соседом слева Григорием. Тот попросил спилить ветку яблони, которая росла на меже и заслоняла окна его квартиры. Ларион отказал, хотя, по правде говоря, эта ветка нужна была ему, как пятое колесо телеге: на ней если и росло несколько яблок, то хорошо.
      Свояк Хряка Петро вот уже три дня с ним не разговаривает. Из-за щенка. Красивый щенок, злой. Продавать свояку вроде неудобно, а задаром Ларион пожалел отдать. Поэтому они и поссорились.
      И вот, значит, конец… А ведь собирался Хряк жить долго. Отец его жил долго, мать долго. А он, Ларион, уходит неожиданно в расцвете лет, не помирившись с Петром и Григорием. Не в силах переносить душевные муки, умирающий оторвал голову от подушки и позвал: "Клава!"
      - Чего тебе? – откликнулась дочь, появившись на пороге комнаты.
      - Клавушка, - нежно произнес отец (не привыкшая к такому обращению, дочь оторопело
вытаращила глаза), - сделай доброе дело. Спили ты эту проклятую ветку. Чтоб свет человеку не заслоняла.
      Дочь ещё больше вытаращила глаза, но ничего не сказала.
      - И щенка нашего Петру отдай. Пусть забирает, на память…
      - Всё, что ли? – спросила Клава.
      - Всё, доченька, иди.
      Будто камень свалился с души у Лариона.
      "Так оно будет лучше, - удовлетворённо подумал Ларион. – А то сколько её, той жизни?"
      …От этих мыслей в боку у Хряка болеть перестало. Он потрогал другой бок: может, туда перешло? Нет, тоже в порядке. Ларион осторожно спустил ноги с дивана. А как, интересно, с внутренностями, с лёгкими, например? Хряк набрал в них воздуха и…
      - Клавка! – послышался его могучий рёв.
      Дочь снова возникла на пороге.
      - Ты ветку ещё не трогала?
      - Не успела.
      - И не надо. И щенка не отдавай.
      - Это почему? – поинтересовалась дочь.
      - Потому, - аргументированно ответил отец. – Ступай.
      А сам отправился во двор.
      Ларион Хряк по-прежнему собирался жить долго.
 

Зависть миллионера

(ЗЕВС)
  10    2017-11-06  0  1213
В московском издательстве "У Никитских ворот" вышла 39-я книга Евгения Запяткина "Зависть миллионера" (литературный псевдоним ЗЕВС – Запяткин Евгений Викторович Саратовский), включающая в себя две тысячи поэтических миниатюр-ЗЕВСограмм.
Четверостишия Евгения Запяткина – это мозаичное полотно современного мира, написанное яркими и весёлыми красками. Поэтические миниатюры отличаются философской глубиной, концентрацией многозначных смыслов и эмоциональных всплесков. Частушечные мотивы – одна из особенностей творчества Евгения Запяткина.
Эту книгу можно не просто читать – в неё следует играть. Если вы хотите узнать свои судьбоносные повороты и контуры грядущего, примерить на себя характеристики личных черт, найти совпадения в образе мыслей – необходимо назвать страницу, графу и номер ЗЕВСограммы. Что бы вам ни досталось – всё воспринимайте как добрую шутку и невинный розыгрыш, как забаву и кураж, цель которых – взбодриться от тягостной повседневности, поднять себе и другим настроение, вернуть оптимистическое мировосприятие.

 Добавить 

Использование произведений и отзывов возможно только с разрешения их авторов.
Вебмастер