ХОХМОДРОМ- смешные стихи, прикольные поздравления, веселые песни, шуточные сценарии- портал авторского юмора
ХОХМОДРОМ - портал авторского юмора
ХОХМОДРОМ

Смешные истории: случайная выборка: стр. 49

ХОХМОДРОМ
ХОХМОДРОМ ХОХМОДРОМ
НАЙДЁТСЯ ВСЁ >>>
СПРЯТАТЬ ТЕКСТЫ
ОБСУЖДЕНИЕ
НАШИ АВТОРЫ
Удачные произведения
Удачные отзывы
Добавить произведение
Правила сайта
РИФМОСКОП
Присоединяйся! Присоединяйся!
Друзья сайта >>
 
Смешные истории: случайная выборка: Стр. 49  Оцен.   Раздел   Дата   Рец.   Посет. 
 

БЕЗ МЫШЕЙ (ЧИТАЕТ АВТОР)

(Лягушка 蛙)
 2  Смешные истории  2016-06-30  0  855
Авторское исполнение миниатюры:
Жми сюда
 

Музей имени Надсона.

(Владимир W2)
 9  О культуре  2011-10-17  0  1349

Мой папаша еврейского происхождения умер от психического расстройства в приюте для душевнобольных, когда мне было 2 года от роду. Матушка А.С. Мамонтова отличалась необыкновенной сердечностью и симпатичностью. Уже, будучи больной, она второй раз выскочила замуж за Н.Г. Фомина. Их семейное счастье закончилось тем, что г-н Фомин в припадке помешательства повесился. Сама маман отдала душу Богу в 31 год от чахотки.
      Я же, всю свою несчастную жизнь занимался тем, что большей частью хворал, писал стихи, шлялся по кладбищам, влюблялся в богемных девиц, играл на скрипочке, половой жизнью не жил, страдал и занимался онанизмом. Горячо любимая мною девушка умерла от скоротечной чахотки. У меня имеется очень много стихов "на могиле" …ну и стишата, соответственно, все "весёлые".
И больно мне, что жизнь бесцельно догорит,
Что посреди бойцов - я не боец суровый,
А только стонущий, усталый инвалид,
Смотрящий с завистью на их венец терновый.
      Не отличаясь физической силою и ловкостью, но, обладая нравом самолюбивым, я отовсюду получал тычки и затрещины. Терзаясь тяжёлыми мыслями, угнетённый горем, одиночеством, болезнью, я доходил до мысли об собственном безумии… об самоубийстве и прочая членовредительстве.
      Я умер в 24 года от мучительного туберкулёзного воспаления мозга, меня тогда звали Семён Яковлевич Надсон.
      Похоронили в Питере на Волковом, при большом стечении экзальтированной публики. Многие плакали.
      Вы, уже вошли в мой пантеон. Так обуйте ноги в войлочные бахилы и проследуйте далее, затаив дыхание! Сейчас перед вами откроются тайны мироздания и сады Семирамиды. Ах! Примите же мой бесценный дар и не оскорбляйте себя цинизмом. Господа, всё, что вы увидите в этом зале, дышит настоящей эстетикой и принесено сюда исключительно из святой любви к искусству моими почитателями. И пусть только попробует хоть одна скотина остаться равнодушной!
1 – «Сокровища нации» - вагон и маленькая тележка. (16 больших лопатников, 2 дамских кошелёчка, акции «Чара-банк»)
2 – «Закрома Родины» - макет бездонного колодца. Можно кричать туда: «Ау-у-у-у!» и «Эге-гей!».
3 – «Путеводная Звезда» - жёлтый карлик второго поколения. Вспыхивает и горит при исполнении одноимённого романса в пьяном виде.
4 – «Мыло хвойное» - интимное. Для умывания рук Пилатов Понтийских.
5 – Бочонок портвейна «Багратион» - 28 лет выдержки, лоза с южного склона Чуйской долины, (дегустация по вторникам).
6 – Образцы торгового дома «Че Гевара». Майка, трусы, кепочки с автографом Альберта Макашова, чулочно-носочные изделия производства КНР.
7 – Голубая чашка Аркадия Гайдара (Голикова), его же дудочка и кувшинчик. Его же опасная бритва, которой детский писатель вскрывал себе вены.
8 – Эротическое фото «И.В. Сталин насилует советскую интеллигенцию». 16Х22см. С автографами участников развратных действий!
9 – Полотно «Павлик Морозов предаёт своего отца, дедушку и дядю». Подарок музею от дочери Павла - Драздрапермы Павловны. Холст, масло, сало 4Х6 метра.
10 – «Моральный кодекс строителя коммунизма» - раритетный экземпляр с приложениями; «Сделай сам», «Очумелые ручки», «Устав караульно-постовой службы». Издательство «Пропаг****н – агитатор».
11 – Фундаментальный труд «Моральный кодекс эмигранта» с брошюркой «Родина там – где срака в тепле». Издательство не указано.
12 – «Высокая Честь» - экспонируется и выпадает вместе с Переходящим Знаменем из красного плюша, расшитого по периметру золотыми чебурашками.
13 – Доска почёта: «Лучшие люди!». Рядом доска позора: «Не люди, а говно!». Досочки; «Их разыскивает милиция», «Милиция их не нашла», фанерка «Алло, мы ищем таланты!».
14 – Виниловый диск «Голуби целуются на крыше». Ф-ма «Мелодия». Песни городских окраин в исполнении С. Пенкина – Б. Моисеева.
15 – Серебреная табакерка с гравировкой: «Савве Игнатьевичу Морозову от преданных сослуживцев», из которой нюхал кокаин Ф.И. Дзержинский. Тут же холодные компрессы для головы и белые перчатки.
16 – Игрушки для взрослых. Для мужчин - «Резиновая Зина» и матрас надувной «Зинаида Ильинична». Для дам – «Буратинка латексный» с запахом клубнички и фалоиммитатор «Холостой выстрел», (дети до 22 лет к данным экспонатам не допускаются).
17 – Игрушки детские от 4-х до 7-ми лет; хирургический набор для препарирования лягушек и кошек «Юный патологоанатом», куколка Вуду «Зиночка», маски карнавально-новогодние «Свинья в апельсинах» и «Сын Ишака».
18 - Подшивка газеты «Правда» за 1982 год. В газете Правда пишется только правда и ничего кроме правды. Странно даже предположить, что там можно написать что-то другое. Факт – мимо коего нельзя проходить, глубоко не вздрагивая.
19 – Дом моды Славика Мандабляшкина представляет свой стенд от кутюр для молодёжи. Актуальные краски для волос «Пурпур» и модные тенденции «Зелень бертолетова». Здесь же лифчик с рукавами от самого Славика, (впечатлительных граждан администрация музея покорнейше просит близко к экспонату не приближаться).
20 – Бульонные кубики «Рыбно-мясные». Росскосмос. Изготовлены из натуральных русалок. Тут же чебуреки «Кис-кис» в вакуумной упаковке.
21 – Накладная борода Старика Хоттабыча и его же пейсы, за которые таскали деда за склонности к недозволенным страстям.
22 –«Гусли – Самогуды» Мстислава Растроповича, его же АК-47 с которым маэстро защищал Белый Дом от ГКЧП в 1991 году, (всё в автографах супруги гусляра Г. Вишневской).
23 – Набор штампиков; «Уплочено», «Антисимит», «Еврейская морда», гербовая печать «Подлец и проститутка!».
24 – «Протоколы сионских мудрецов» под редакцией С. Михалкова и Эль Регистана с дарственными стихами: «Коль славен наш Господь в Сионе».
25 – «Большая Гламурная Звезда» на голубой ленте с бантами - Сергея Зверева с надписью стразами: «От изумлённого человечества!!!»
26 – Тот самый «Кларнет», который Клара украла у Карла Либнехта в мае 1919 г. Тут же памятное фото – Клара целуют Бэла Куна и Розалию Землячку (Залкинд).
27 - Электрический стульчик, на котором казнили сюрреалиста Сальвадора Дали за убийство своего любовника трансвестита Алана Тэда (он же Аманда Лир)
28- Молодильные яблоки. Стремительно превращают старого пердуна в юного повесу с гитарой, (после омоложения выдаётся матрас надувной «Зинаида Ильинична»).
29 – Рога изобилия (архар), которые наставил С. Мавроди – Лёне Голубкову и просто Марии.
30 – Абордажные крючья (2 штуки) с авианосца «Беспощадный» и тельняшка матроса Чижика, разорванная на грудях до самой ширинки.
31 – Памперсы шведского камикадзе Карлсона, его же ветка сакуры и «Кодекс Бусидо».
32 – Панталоны для плохих танцоров со спец-мешочками. Разработка НИИТЯЖМАШ специально для балета Аллы Духовой. В этих панталонах легко танцуется канкан, фарандола, ригодон, чарльстон и сарабанда.
33 – Наперсный крест попа Гапона. Сим крестом отец Гапон убил собаку по кличке Му-Му. Здесь же ломик, которым хозяин Му-Му дворник Герасим Михайлин по ошибке убил ветеринара Н. Баумана, (многотысячная манифестация на похоронах Баумана вылилась в безобразия 1905 года).
34 - Тазик Григория Распутина, из которого старец пил мадеру, (в нём же мыл ноги). По краям тазика ещё можно разглядеть губную помаду, оставленную многочисленными любовницами Распутина.
35 – « Корона Российской Империи» выставочный образец (гипс, позолота) – Петра III Карла – Петра – Ульриха Гольштейна - Готорпского и супруги его Екатерины II Августы – Софии – Фредерики Ангальт – Цербской, (короны – вонючки для салонов авто можно приобрести на выходе у гардеробщицы).
36 – Рентгеновский снимок В.И. Новодворской с обезьянкой на плече. Её же «Пояс девственности», (дамасская сталь, ключ утерян). Тут же справка от К. Борового о том, что Новодворская действительно не является городской дурочкой.
37 – «Великодержавный шовинизм» - 2кг.650гр. в авоське. Прилагается топорик, балалайка, онучи и лапоть для хлебания щей из самовара.
38 – Школьный дневник Виктора Перестукина двоечника и разгильдяя. Не аттестован по предметам; политкорректность, пацифизм, основы гомосексуализма, демонология, феминизм, основы демократии.
39 – Карамультук, из которого застрелил М.Ю. Лермонтова башибузук Н.С. Мартынов. Тут же Парус поэта с Черноморской регаты 1841 года. Тут же можно прослушать фоно «Парус» в исполнении Г. Лепса (Лепсверидзе).
40 – Консервная банка «Бычки в томатном соусе», как образчик божественного совершенства, (подобные банки носили в причёсках все интеллигентные дамы, как антенну для связи с космической бесконечностью).
41 – Костюмы супергероев США. Человек – котлета. Человек – пылесос. Человек – триппер. Тут же текст супергероя: «Я сражаюсь за правду, справедливость и американский образ жизни».
42 – «Багровый берет» Красной Шапочки, её же корзиночка с бутылью кальвадоса для плотоядных хищников и термос с коктейлем для бабушки «Кровавая Мэри Поппинс».
43 – Картина Федьки Сиськина «Три богатыря Лямцев, Дрицев, Опцацаев». Фломастеры на фанере 1,5 Х 1,5 метра, (дар музею от аукционного дома «Сотбис»).
44 – Герб города Чулки-на-Ажюре. Кованная листовая ёшкина-медь работы скульптора Церетели, (уменьшенная копия - оригинал подарен скульптором   городу Доносья-Сан-Себастьян в Испании).
45 – Украшение нашего собрания – «Орден Красной Звезды» за № 144, вручённый 9 августа 1933 года товарищу И.С. Макарову за тушение вулкана (!) на острове Свином в Каспийском море.
46 – «Скрижаль Моисея» (13 век до Н.Э.), с надписью на неизвестном науке языке: «Иди в булочную короткой дорогой и по пути встретишь Бога. Ему будет лет 40-45, плотного телосложения, на груди картонка: «Я не ворую – я только прошу»».
      Не забудьте снять бахилы. Экспозиция музея не будет постоянно обновляться, поскольку подобрана в стиле:
      Не говорите мне: "он умер",- он живет,
      Пусть жертвенник разбит – огонь ещё пылает,
      Пусть роза сорвана – она ещё цветёт,
      Пусть арфа сломана – аккорд ещё рыдает.
 

Случай на экзамене

(Экологиня)
 4    2006-06-26  4  1768
Была у нас на кафедре студентка - Элька. Училась так себе, а на первом курсе вообще очень плохо.
Знаете, географы в основном знают математику довольно слабо, и даже неплохие студенты способны получить заслуженную "двойку". А Элька - тем более.
Сидит она на экзамене, ни черта не знает, но что-то пишет. Подходит к ней препод: "А ну, Элька, покажи-ка мне, что ты там написала!". А на листке вместо ответа - зайчики нарисованы. Препод себе в усы ухмыляется: "Эля, где твоя зачетка?".
- Ой, может, не надо?
- Надо, Элечка, надо, еще как надо!
У той в глазах слезы. Дает зачетку. Препод что-то там пишет.
- На! И больше ко мне не появляйся!!!!
Элька выходит в коридор, плачет, смотрит в зачетку. А там - четверка стоит...
Шутник, млин....
 

Музыка оказалась настолько сумас ...

(Соломон Ягодкин)
 6    2020-01-24  0  192

Когда деды узнали, что «салага» любит классическую музыку, они от нетерпения не смогли даже докурить до конца, а сразу же бросились его по-своему воспитывать, чтобы от классической музыки на его голове остался только один разорванный барабан...

Песня называлась: „Карты розданы!“, такими же многообещающими были и её слова, которые тоже были в масть...

Музыка оказалась настолько сумасшедшая, что после её исполнения в дурдом отвезли не только всех исполнителей, но и всех слушателей тоже, благо, что их оказалось куда меньше, чем исполнителей...

Если бы Моцарт не умер тогда, он умер бы сейчас, и все дружно решили бы, что от зависти к ним, потому что вот он так - не умеет!..

Переживайте, когда вы общаетесь, например, с Моцартом, а все остальные, это явно не моцарты, поэтому просто слушайте их, раз уж всё равно заплачено...
 

Производственные - 35

(Леонид Олюнин)
 8  Машиностроение  2012-04-04  0  1151
СПЕЦКРОВАТЬ

— Вы директор мебельного магазина?
— Ну, я.
— Почему браком торгуете?
— О чем вы?
— Я у вас, в прошлом месяце, купил спецкровать с
Читать дальше >>
 

Пётр и Меншиков

(Олег Сибирёв)
 24    2015-12-05  0  1400

***

      Как-то, находясь в Коломенском, Пётр I позвал к себе Меншикова и говорит:
– Алексашка, знаешь что, прокатись-ка ты к Салтыкову, привези мне девок на царскую утеху!
      Через час Меншиков привёз девок.
– Алексашка!!! – возмущённо закричал Пётр, – Удавлю тебя!!! Что за уродин ты царю привёз?!!!
– Мин херц! – начал оправдываться Меншиков, – Салтыков сказал, что пока он великим князем не станет, других девок для царя у него нет и не будет!
– Что?!!! – рассвирепел Пётр.
– Ещё, мин херц, он сказал, что царь ему не указка и что в гробу он видел тебя и все твои реформы!!!
      В тот же день Салтыкова казнили, а довольный Меншиков заселился в хоромы Салтыкова.

***

      Как-то Пётр I проснулся засветло и маялся в своей постели утренней негой.
– Алексашка! – вдруг позвал он к себе Меншикова, – Знаешь что, бери перо, чернила, бумагу и записывай! Царский указ: основать в устье Невы град Санкт-Петербург, построить на Балтике флот торговый и флот военный, заказать у Демидова пушки крупных калибров, основать академию наук…
– Мин херц! – опешил Меншиков, – Где-ж на всё это деньги взять? Казна ведь пуста!
– Записывай дальше! – невозмутимо продолжил Пётр, – Ещё указ: сего дня на Лобном месте отрубить голову Меншикову!
– Мин херц!!! – воскликнул Александр Данилович, – Припомнил!!! Есть, есть в казне деньги!!! Много денег!!!
– Хорошо, записывай дальше…

***

      После полной Виктории в Полтавской битве Пётр I с бутылкой трофейного вина заглянул в полевой шатёр Меншикова и увидел в постели у Александра Даниловича обнажённую курляндку Екатерину.
      Пётр немедленно вызвал Меншикова из шатра на разговор:
– Уступи Данилыч! – начал прихмелевший Пётр.
– Мин херц, не могу! Безумно в неё влюблён! – ответил прихмелевший Меншиков.
– Великим князем тебя жалую!!!
– Ну, тогда просто влюблён!
– Светлейшим тебя жалую!!!
– Договорились! – ответил Меншиков и, пустив слезу, крепко обнял Петра.
– А мне что? – изумлённо спросила полуголая Екатерина, выглянувшая из шатра.
– Царицей будешь, дура ты курляндская!!! – пошутил Пётр.

***

      Как-то утром Меншиков вбежал в спальные покои Петра I.
– Мин херц! – закричал Меншиков, – Стрельцы взбунтовались!
– Какие ещё стрельцы, Алексашка… – лениво ответил Пётр и, укутавшись в одеяло, положил подушку себе на голову, – Ты из ума что ли выжил? Я им всем давным-давно бошки поотрубал.
– Мин херц! Это ещё не всё! Крымский хан на Москву идёт!!!
– Совсем сбрендил? Крымский хан разгромлен и у меня с ним мирный договор!
– Шведы под Петербургом морской десант высадили!!!
– Ну какие ещё шведы?! Всё, всё не то!!! Эх, скукота! Думай, Данилыч, думай как царя взбодрить! Попробуй ещё что-нибудь! Ну подумай!
      Через минуту возбуждённый Меншиков опять вбежал в спальные покои Петра:
– Мин херц! Катька твоя с графом Шуваловым спуталась шлюха!!! Змею ты на груди пригрел Государь!!! Давно хотел тебе это сказать!!!
– Что?!!! – заорал разъярённый Пётр и спрыгнул с кровати, – Да я ему глаз на жопу натяну, этому Шувалову!!! Да он у меня!!! Алексашка, садись, пиши указ!!!...

***

      Как-то на очередной ассамблее Екатерина прямо вся светилась от счастья. Постоянно улыбалась и всё подмигивала Меншикову. А потом подсела к Петру, обняла супруга и томно произнесла:
– Петруша! Ты вчера такой горячий в постели был!
      Вначале Пётр впал в ступор, а потом ответил супруге:
– Катенька, голубушка, ты что-то попутала. Вчера я на верфях ночевал.
– Да, на верфях… – радостно сказала Екатерина, – Конечно на верфях…

© Сибирёв О.А.
 

Свежий анекдот

(С.М.5 Сергей Медведев)
 40    2012-09-17  2  712
В сексшоп врывается разъярённый мужик, вырывает у одной из женщин кулёк с покупкой, бросает на пол и начинает пинать его ногами. Из кулька вылетает вибратор...
-Тварь ненасытная!- орёт мужик на женщину,- любовников тебе мало?! Новых ощущений захотелось?!
-Не мешай!- шипит дама, пытаясь поднять с пола свою покупку,- дурак ревнивый! Для тебя же стараюсь,- чтоб ты опять в тюрьму за драку не сел!
 

- Апачему ......

(В.Голубев)
 7    2013-05-08  3  737
- Апачему я родился?
- Да мы с мамой сначала щенка купить хотели но денег не было
- Значит я бесплатный?
- Нет ты самый дорогой, нет таких денег в мире что-бы тебя купить.

------

- Апачему дядя зеленый?
- Потому что при погонах.
- Апачему при погонах?
- Потому что генерал
- Апачему генерал?
- Потому что казак
- Апачему казак?
- Родился таким
- Апачему родился?
- Да у его мамы с папой на коня денег не хватило
- Значит он тоже бесплатный, как и я....

------

- Апачему дяди ругаются?
- Да что-то не поделили
- А что не поделили?
- Славу
- Какого Славу?
- Да это не тот Слава, это когда тебя все знают
- Так это они чтобы я их знал?
- Конечно и чтобы еще боялся
- А я их не боюсь.
- Правильно.   

------

- Апачему мамы нет?
- Потому что ушла в магазин
- Апачему ушла?
- Потому что испортилась
- Апачиму испортилась?
- Потому что я ей дал деньги и власть
- А что такое деньги?
- Это когда можно взять любую игрушку в магазине
- А что такое власть?
- Это когда можно заставлять другого человека делать что хочешь
- А у меня ничего нет, значит я не испорченный?
- Еще успеешь
------

А вот как автора передразнили
------

Рэбеног спрашивает у папы:
-Апачиму деда Вова за компом?
-Пишет
-Апачиму пишет?
-Графоман
-Апачиму графоман?
-От недостатка образования
-Апачиму недостатка?
-Не сумел. Да отье..сь ты, спиногрыз хренов, че пристал! Дурак старый твой деда Вова, вот и понимай как хочишь!
 

ДВА ТУФЛЯ - ОДИН БАШМАК!..

(Соломон Ягодкин)
 20    2018-12-31  0  423

(На пару с Леной Пчёлкиной)

***
СОЛОМОН ЯГОДКИН:
Прогуливаясь с шикарной девушкой по шикарному бульвару, надо думать не только о ней, но и о себе тоже, подходишь ли ты к её шикарной сумочке и её шикарным туфлям...

ЛЕНА ПЧЁЛКИНА:
Гуляя с дамой променадом,
Пусть дама - просто блеск и шик, -
Экипируйся так как надо,
И простодушьем не греши.

Когда вы с дамой чмоки-чмоки,
Когда достигли небесов,
Вдруг дождь обрушится на смокинг,
И ты промокнешь до трусов.

И слезет лак с шикарных туфель,
С манишки побежит крахмал,

Раскиснет шоколадный трюфель,
И ты подумаешь: "Эх, ма!

Да, одеваться все же надо -
В кургузый ватник, в кирзачи…
И дождь не страшен вместе с градом,
И даже с неба - кипичи!"

***
СОЛОМОН ЯГОДКИН:
Уничтожать одно зло другим злом, здесь какое-то одно из зол победит обязательно...

ЛЕНА ПЧЁЛКИНА:
Какой из женщин повезло,
Проверить очень сложно.
Считает кто-то: брак есть зло,
Но с ним бороться - можно!

Вот так: с намереньем благим,
Зло, то, что предыдущее,
Враз - уничтожим злом другим...
Другое - очень злющее!

***
СОЛОМОН ЯГОДКИН:
Если для женщины главная печаль - возраст, ей надо забиться в морозилку холодильника и печально ждать в нём прихода своей старости...

ЛЕНА ПЧЁЛКИНА:
Подсказал мне известный Чудилка -
Новый способ совсем не стареть:
Положил он меня в морозилку,
И ушел телевизор смотреть.

Я лежу, словно кура, на полке,
Сохраняю лицо без морщин,
Сохраняю упругую попку,
Что приманкой для многих мужчин.

Только чувствую, мумией стала,
Иссыхаюсь - до самых костей.
Мне бы хлебца, огурчик и сала...
Доставайте меня поскорей!

***
С ДУРОЙ ХОРОШО…

СОЛОМОН ЯГОДКИН:
С дурой хорошо или первые пять минут, или последующие пятьдесят лет. Но последнее, это если повезёт самому родиться тоже не шибко умным...

ЛЕНА ПЧЁЛКИНА:
Нам не дано предугадать (с),
Как с умной тяжко жить на свете,
Она тебя так понимети,
Что лучше дуру в жены взять.

Хоть пять минут, а хоть полвека,
На уши вешай "доширак",
Тут всё сойдет. Ведь крепче брак,
Когда жена на ум калека.

***
СОЛОМОН ЯГОДКИН:
Имей только то, что нужно, а всё остальное - в сундук, а вдруг старые добрые времена всеобщего дефицита опять в дверь постучат…

ЛЕНА ПЧЁЛКИНА:
Мужчины хором скажут дружно:
"Имей, родная, то, что нужно!
Все остальное спрячь подальше,
Или отдай-ка тете Маше."

Им хорошо так рассуждать,
А женщина - жена и мать,
Должна примером быть в семье!
В примерках муж - ни бе ни ме...

У женщины - горящий глаз,
Она не выберет на раз,
И сходит разиков так сто,
Чтобы одно купить пальто.

Но, как нужна, мои родные,
Нам эта вещетерапия!

Фото Алексея Кузнецова
 

Я люблю еврея Борю!

(Садистка-Пародистка)
 68    2018-11-13  2  682

В 1992 году, после моих гастролей по Израилю, у меня вышла первая большая виниловая пластинка с экзотическим названием «Эрэц», что переводится с иврита как «страна», «земля».

   Диск продавался во всех магазинах фирмы «Мелодия» по всей России.

Я даже стала немножечко знаменитой: меня иногда узнавали на улицах и два раза попросили автограф. Но кто ж знал, что сладкий бальзам моей маленькой славы будет иметь горькие побочные явления?

   Однажды поздно вечером раздался телефонный звонок. Незнакомый голос бодро прокричал в трубку:

- Шалом, дорогая Жанночка! Ви гейт эс*? Я поэт Исаак Давидович Циндлер, мне восемьдесят пять лет. У меня для вас оглушительная   новость: моя жена, композитор, Мирра Львовна Циндлер написала для вас нетленный шлягер. Стихи к этому шлягеру написал я. Если вы его исполните, вы будете сиять и никогда не тухнуть! Шлягер называется «Я люблю еврея Борю»!

- Прекрасно, - вежливо обрадовалась я, - но сейчас уже поздно. Давайте сделаем так: как-нибудь мы встретимся, я послушаю песню, и только потом…

- Что с вами, дитя мое,- возмутился Исаак Давидович,- вы, что ли, мишуген*, аза юр оф мир*?! Ваше «потом» может стать для нас роковым! Наш шлягер просто уведет какой-нибудь шлимазл*! Вам это надо?! Не надо. И нам это не надо. Поэтому ни слова больше! Миррочка, зажигай свет, открывай рояль ! Жанночка, кицэлэ*, напрягите внимание и не роняйте трубку!

   В трубке раздалось бравурное фортепианное вступление и задорный высокий меццо-сопрановый голос на мотив известной песни «Семь-Сорок» запел:

   Я люблю еврея Борю,
   Я люб-лю ев-рея Бо-рю,
   Бо-ря лучше Се-мы, луч-ше И-зи,
   Луч-ше всех!
   Эх!

   Да-рай-ра, тири-бири-да,
   Да-рай-ра, тири-бири-да,
   Боря лучше Семы, лучше Изи, лучше всех!

   Пока я размышляла, какой поц* дал мой телефон Исааку Давидовичу Циндлеру, песня закончилась и голос Исаака Давидовича закричал:

- Ну, таки что вы думаете за этот ослепительный шлягер?

- Посмотрим, - увильнула я,- поздно уже, Исаак Давидович, оставьте свой
    телефон, я вам позвоню.

   - Не делайте глупостей, - понизил голос Исаак Давидович,- послушайте старого еврея. Если вы сделаете из этой песни живой номер – например, выведете на сцену болонку, то слава не заставит вас себя ждать!

- Тогда уж не болонку, а ротвейлера,- пошутила я,- или, на крайний случай, шпица или пуделя.

-Почему?- не понял Исаак Давидович.

   - Так шпиц и ротвейлер как-то ближе к евреям, чем болонка, - объяснила я,- номер красочнее будет смотреться.

- Это мелочи, нам не до них, - отмахнулся поэт, - мы люди серьезные. Поэтому давайте говорить серьезно. Давайте обсудим гонорар.

- Чей?- оживилась я.

- Наш, конечно, - ответил Исаак Давидович, - мой и моей жены, Мирры Львовны. Всякий труд должен оплачиваться, вам ли не знать этой справедливой истины. Много мы с вас за песню не попросим, тысяча долларов вполне устроят и нас, и вас.

   - Хорошо, -   опешила я, - спокойной ночи, Исаак Давидович. Боря вам заплатит.

   -Какой Боря? -растерялся Циндлер.

   - Тот, которого я люблю, - ответила я и положила трубку.

***

   Прошло 26 лет.

   И вот вчера, роясь в интернете в поисках информации о творчестве композитора Людмилы Лядовой для курсовой моей дочери, я не поверила своим глазам.

«Я пишу и шуточные песни,-   делится с читателями Людмила Алексеевна, - и одну из них я исполняю сама на своих концертах. Называется она «Я люблю еврея Рому.»

«Оба-на,»- подумала я ревниво. Дрожащими пальцами я забила в поисковике название песни. Сразу выплыл текст: «Я люблю еврея Рому, родила ему детей. Продавец он гастронома- гастронома зохн вэй».

   На этом сюрпризы не кончились. Вслед за Ромой в ю-тьюбе нарисовалась песня композитора Н. Мотлюка «Я люблю еврея Зяму». Текст меня потряс до глубины души и тела: «Ой, мама-мама-мама, спешу сказать скорее. Любила я цыгана, теперь люблю еврея.»

В общем, зря я не купила тогда у   семьи Циндлеров их нетленный шлягер. Зря, аза юр оф мир…
______

*Ви гейт эс? – как дела? (идиш)
*мишуген – сумасшедшая (разг. Идиш)
*Аза юр оф мир – чтоб я так жил (идиш)
*шлимазл - сорванец, недотепа (идиш)
* кицэлэ- кошечка (идиш)
*поц– неприличное ругательное слово, которое можно перевести как «редиска, нехороший человек»
 

Новая жизнь

(Алекс Гриин)
 16    2011-09-13  1  1032
Что, забыли родственники, друзья, коллеги?
Ерунда, дружище! На похороны слетятся все!
А если ещё и есть что поделить, то и побочные дети найдутся.
Так что, Старик, ты не одинок, лежи себе и не дрыгайся.
Это просто время дует уже не в твои дудки.

Стопка водки, накрытая ломтиком чернушки, будет лучшим
украшнием в твоем доме и как бы скажет за всех, мол, нам
тебя так не хватает. Твоего старческого брюзжания, маразма,
легочного кашля, шарканья суконными тапками по коридору,
запаха древности и одиночества...

Как же мы без всего этого теперь будем?

Что? Гений? Талантище?
Вздор! Мы же русские!!!
В нас течет свёрнутая кровь, которая вскипает только в военное
время и на похоронах.

Похороны, это наш фаст фуд навынос - в упаковке, всем доступно,
быстро и не дорого.

Ну, любим мы это дело!

Кому ты живой был нужен?
К живым у нас стойкий иммунитет.

Не верь в те слёзы, которые льются сейчас, это слёзы радости.
Гляди, вон сколько поналетело. Любо дорого смотреть. Нарядные
все, с цветами. Ты при жизни смог бы собрать их всех в одно
время, в одном месте? То-то и оно.

Теперь для тебя выкрик: - Чтоб ты сдох!, будет звучать пошло.

Похороны - наша национальная забава. Никто так не умеет
ценить покойников, как мы.

На проводы людоедов нас приходит тьма. Ничего страшного, что
в давке растопчут сотню-другую, зато все будут знать, где после
отплясывать.

Отпрыск лет четырёх, дёргает папашу за парчину с вопросом:
- Па, а этому дяденьке плохо?
- Нет, сынок. Этому дяденьке уже хорошо.
- А кому тогда плохо?
- А никому не плохо!

Кто-то из новых русских старых друзей громко басит в мобильник:
- Да, я тут к другу заскочил, у него торжесво. Скоро буду.

Красотка его с глубоким декольте, целуя тебя в лоб, засветит
стоящим напротив свои прелести, от чего само мероприятие отойдёт
на второй план.

На панихиде абсолютно все завистники признают твой талант, все
сверстницы, начхав на склероз, припомнят, как в тебя были влюблены
в юности. Тебе простят всё - от ошибок до долгов. Ты станешь
белый и безукоризненный, как рафинированный сахар и к тебе
захотят приложиться все, включая деабетиков. Вот тут то к тебе
придёт и признание, и любовь, и известность, и Родина, наконец-
то, заметит тебя...

Скажи, тебе сейчас что-нибудь нужно? Нет? Значит у тебя всё есть!

А то, что ты подыхал пять лет в одиночестве от тоски и голода -
ерунда. Не верь этому. Это было не с тобой.

Зато сейчас у тебя начинается новая жизнь.

Так что, старик, выше нос!

Глянь, красотища то какая! Россея, простор, мать её! помирай,
где хошь...

Жаль, вот только жить негде!

Ну, не томите же, выносите скорей.

Народ ждёт!

      * * * * *      

И только беззубая старуха у крематория прошамкает:

- Виш, как дымок то идеть, колечкими.
Вядать, колобродить любил, шельма.
 

неизвестный Корволан

(Боб Саткин)
 2    2009-06-18  3  834
Эта ночь выдалась неудачной. Вообще-то работа в ночную для меня всегда была не сахар. С утра и с четырех - еще куда не шло, но четыре подряд смены в ночь к этому, несмотря на несколько лет работы, я привыкнуть не смог. А некоторые не могли привыкнуть к такому режиму и за всю жизнь.
В начале смены мастер второго блока Сайтбурганов, расцепляя ролики с шихтой, оторвал себе палец на руке. Ролики толкала завалочная машина, а он одной рукой держа рычаг сцепки, другой давал отмашку машинисту и не успел отдернуть руку с рычага, когда тот задел выступ на плите пола. Мизинец левой руки срезало как ножницами. Сматерившись, он вытряхнул палец из вачига (вачиги – сталеварские суконные рукавицы, обшитые кожей) и ушел в здравпункт. А я, зацепив палец лопатой, выкинул его в печь.
- На*** выкинул? - заорал мой сталевар Афоня Петухов - а вдруг понадобится ОТБ?
(ОТБ – отдел техники безопасности завода расследующий все несчастные случаи на производстве)
Не понадобился, но, тем не менее, Афоня загнал меня обдувать свод - была наша очередь.
Свод мартеновской печи это крыша из специальных огнеупорных кирпичей над ванной с расплавленным металлом. От того, сколько плавок она выдержит, зависят, количество выплавленной стали и наша зарплата. А крыша эта быстро покрывается слоем пыли, который как шуба способствует перегреву свода и его раннему обрушению. Поэтому пыль эту необходимо было сдувать не реже одного раза в неделю. И все печные бригады по очереди этим занимались. Как это делалось: подручные сталевара (один, изредка двое) прикрыв морду лица респиратором «Лепесток» (что-то вроде марлевой повязки) и защитными очками залазили на металлоконструкции свода с шлангами в руках и обдували его сжатым воздухом. При этом грешники, которых жарят в аду на сковородках, наверно чувствуют себя более комфортно, чем мы. Когда в полуметре под тобой находится раскаленные до тысячи градусов кирпичи в щели между которыми выбиваются языки пламени и лижут подошвы ботинок, а ты, горя и задыхаясь, скачешь зайцем по балкам таская тяжеленный шланг, выдуманный ад становится не страшней трудовых будней сталеваров. А если оступишься (такие случаи бывали), то, проломив свод, падаешь прямо в печь и выражение «сгорел как спичка» становится в отношении тебя буквальным.
      На этот раз пронесло, но неприятности не кончились. Неприятности в мартене (кстати, несчастные случаи исключая смертельные особыми неприятностями не считаются , ну оторвало палец, ну обожгло там или чего другое, но ведь жив, а если виновен не ты, так и премию не снимут и отдохнешь на больничном, выспишься) это всегда дополнительный труд. В отсутствии мастера на выпуске плавки из-за неумелого управления качающимся желобом Афоня перепустил шлак в один из ковшей и капитально залил им приямок под печью. А это означало, что после того как уберут ковши со сталью и я закрою летку в печи, мне предстоит лопатой выкинуть из приямка тонны полторы горячего и тяжелого как камень шлака. Иначе сменщики при приемке печи запишут этот шлак на нашу бригаду и основательно за сутки добавят к этой куче своего «говна», потом за неделю с ним не расхлебаешься. При этом шлак приходится кидать не куда-нибудь, а в шлаковую чашу, высота которой вместе с лафетом где-то метров пять. Короче, напахавшись со шлаком мы ( Афоня и Витька Кабанов – второй подручный, прибежали мне помочь) еле шевеля ластами приплыли в рапортную сдавать смену, и тут обнаружилась еще одна неприятность – еженедельная политинформация. В рапортной – грязном полутемном помещении без окон под шихтовым открылком на деревянных скамьях уже сидели десяток сталеваров и подручных и перед ними за столом наш начальник смены Луис Маркович Гержой и хмырь из парткома завода по фамилии Волошин.
Луис Маркович пожилой еврей морщинистым лицом и гривой седых курчавых волос похожий на известную фотографию Альберта Эйнштейна, уже что-то бубнил себе под вислый нос, уткнувшись в засаленный блокнот. Обычно строгий, он никак не прореагировал на наше опоздание, видимо по причине присутствия этого хмыря из парткома. С трудом, приткнувшись на одной из задних традиционно переполненных скамеек, мы с Витькой блаженно вытянули ноги и, откинувшись на стену, стали кемарить. Афоня сел впереди среди сталеваров.
      -Все прогрессивное человечество глубоко возмущено арестом выдающегося деятеля международного коммунистического движения товарища Луиса Корвалана …- сквозь дремоту доносился глуховатый голос Гержоя, иногда прерывающийся грохотом прогоняемых по шихтовому открылку составов с металлоломом.
- Миллионы трудящихся во всем мире бастуют в знак протеста против произвола кровавого режима Пиночета – и снова состав и снова мы засыпаем на мгновение под привычную мелодию железа скребущего по железу.
Хмырь из парткома, чистенький в светлой суконке творил что-то новенькое. С выражением вдохновенного интереса на сытой ряшке он, наклонившись вперед и даже как-то вытянувшись над столом непрерывно зыркал глазами по чумазым рожам сталеваров, будто выискивая кого-то знакомого. Как потом я узнал, это у них называлось «всматриваться в массу и по вазомоторным реакциям лиц определять действенность пропаганды». Неизвестно что он там определил по реакциям, но когда Гержой закончил бубнить сидевший рядом со мной и так же кемаривший бригадир заправки Костя Гартман выдал фразу, которая показала весь идиотизм этой пропаганды:
-Я не знаю, кто такой Луис Корвалан, но если его завтра не выпустят, я на работу не выйду!
Мы дружно заржали и, грохоча отодвигаемыми скамейками, потянулись в душевую – «мыть коленки». Гержой, покосившись на хмыря сосредоточенно строчившего что-то в своем блокноте, молча покрутил пальцем у виска и показал Косте кулак.
В душевой, намыливая голову хозяйственным мылом под струей горячей воды (разбрызгивателей там никогда не было) Афоня Петухов сказал Косте:
- Ну, попал ты Волошину на карандаш, теперь хрен квартиры дождешься!
В ответ Костя, взяв в руку свой внушительный инструмент, ответил:
- Карандаш – херня! Ты посмотри, на что он попал!
Костя был известный в мартене шутник и балагур. Меня он как-то развеселил своими рассуждениями о возрасте:
- Знаешь, я вчера **** восемнадцатилетнюю, а мне тридцать шесть!
- Ну и что?
- Так это же в два раза больше. Неужели я такой старый?
Костя Гартман рыжий блондин с синими глазами был из немцев Поволжья. В начале войны их выселили с Волги. Он с матерью и сестрами попал на Урал, а отца и старших братьев, как и всех мужчин, старше 16-ти лет – расстреляли.
 

Кэтлин

(сноб Марья Иванова)
 29    2019-05-31  1  319
Ходил кораблик «Элис Мэй» средь Юкона стремнин.
Его от Доусона вниз все знали, как один.
Его создатель, капитан, владелец Сайлас Гир
Последним судно уводил сквозь злой ледовый мир;
Он сам смолил его, чинил, сам правил все дела,
И сам рубил по берегам он ельник для котла.
Своей рукою судно вёл средь мощных, бурных вод
И по глухим ручьям, куда другим заказан вход.
С такой осадкой, хвастал он, да хоть закрой глаза,
Пройти раз плюнуть по траве, коль есть на ней роса.
Пришли суда, ушли суда, но каждый год в строю,
Вёл шкипер с грузом «Элис Мэй» пыхтящую свою.

Был Сайлас Гир не трус; и мир, и чёрт ему знаком,
Но из-за язвы в основном питался молоком.
И при себе корову он джерсийскую держал,
И кроткой ей, что всех добрей, он имя Кэтлин дал.
И так источник молока был шкипером любим,
Что уж куда бы тот ни шёл, корова вместе с ним.
В каюте крохотной он сам едва приткнуться мог,
А всё ж верёвкою обнёс для Кэтлин уголок.
Она его певучим «му-у» будила по утрам,
Её по носу потрепав, он двигал по делам.
А путь дневной закончит свой, причалит на ночь он,
Её дыхание над ним дарило мирный сон.
Был поселенцев на реке един суровый мир:
Являли трогательный вид с бурёнкой Сайлас Гир.

Раз курит трубку кэп, жуёт корова, мир да лад,
На борт явилась поэтесса мисс Белинда Бадд.      
«Хочу в поэме мощь воспеть текущей красоты,
А ваш отважный барк придаст романтики мечты».
Ошеломлён немного, он ей отказал в ответ:
«Я извиняюсь, мисс, тут мест для пассажиров нет.
Мы возим грузы, и куда вас деть, не знаю я;
Для женщин нет у нас кают, а та, что есть – моя.
Там восемь футов* между стен, куда ещё тесней?
И то я с Кэтлин их делю, с коровою своей».
Но леди только горячей про Юкон завела,
Что с Кэтлин, ради сих красот, ужиться бы могла.

Такой запал, что кэп сказал: «Чёрт! Натиск я люблю,
И койку вам отдам, а сам на палубе посплю».
Жизнь потекла; но мисс пришла просить его опять:
«Кэтлин мила, но не могла б корова не мычать?
Чуть свет в окне – и в ухо мне она гудит трубой,
Зато всю ночь она не прочь храпеть над головой.
О да, с тоски, вы так близки, ей вас не достаёт,
Но всякий раз боюсь: сейчас она меня лизнёт.
И потому-то моему Пегасу не вспорхнуть…
Нельзя ли ей найти скорей местечко где-нибудь?»

Прощай, покой; кэп сам не свой, предвидя суету,
Поскрёб затылок: «Места нет ни дюйма на борту.
Повсюду груз, куда ни ткнусь: внавал, за рядом ряд.
Семь тёртых старожилов – те едва ль не стоя спят.
Простите, мисс, её каприз, что музу гонит прочь,
Что нужных фраз в сияньи глаз её найти невмочь;
Я сам любил янтарный свет, струящийся из них,
А бакенбард начнёт жевать, веселье на двоих.
Я не поэт, что нет, то нет; но чёрт! Как человек,
Я помогу вам, чем могу, устроить ваш ночлег».

Кусая ус, пытаясь курс держать и нужный план
Родить вот-вот, полно хлопот знал Сайлас капитан.
Вдруг, озарён, бросает он помощнику приказ:
«Дуй, Пэтси, вниз, и нашу мисс тащи наверх сей час.
Гип-гип, ура! Скажи, пора поднять повыше нос,
И дай ей знак: я знаю, как решить её вопрос».

На Пэтси зов мисс Бадд без слов взлетела, как листок;
Стоит она, надежд полна, глазеет на поток;
Кэп молодцом, светясь лицом, ликуя видом всем,
По трапу слез, внизу исчез из виду, а затем,
Сияя, как в лучах пятак, идёт назад; и вот
Кэп Гир, как лорд учтив и горд, в каюту мисс ведёт:
«Теперь пишите от души про Юкон день и ночь
Сколь хватит сил, ведь я решил, чем с Кэтлин вам помочь.
Я думал так, и думал сяк; и словно грянул гром!
Верёвку снял и божью тварь давай вертеть кругом.
Чтоб в ухо вам не дать мычать, храпеть в лицо притом,
Я — гляньте, леди! Развернул… корову к вам хвостом».

Роберт Уильям Сервис

перевод Марья Иванова Жми сюда
 

Производственные -15

(Леонид Олюнин)
 8  Машиностроение  2012-01-24  0  1358
СЕКРЕТ УСПЕХА

Работал Васька Сорокин на нашем заводе. Работал — это хорошо, а то, что отпетым несуном был, все с работы тащил, разумеется, плохо.

Читать дальше >>
 

Переотпевание

(Ashmedai)
 1    2019-05-12  0  211
Мракобесие набирает обороты:
В храме в поселке Усолье Пермского края священника, который «выражался в адрес патриарха», отлучили от церкви, а всех отпетых им людей велели переотпеть. Интернет-пользователей насторожила информация.
«В усольском-то храме религиозные страсти кипят. Интересно, как они будут заново отпевать — откапывать?» — поинтересовался автор поста. Интернет-пользователи начали бурную дискуссию по поводу новой процедуры. «Откопать и отпеть по новой!» — написала Elena Klaro. «То есть старое отпевание не сработало?» — спросил Виктор Иверзев. «Восстанут?» — добавил Валерий Трошев. «РПЦ — та еще канцелярия», — заметила Tatiana Kostareva. «Еще раз отпеть и еще раз заплатить?» — уточнила Elena Marchenko. «А там гарантийный талон дают?» — прокомментировала Ольга Иванова.
Удивительно, все-таки, насколько смягчились характеры «князей церкви»: священника просто отлучили, причем не только не сожгли, но даже язык не отрезали. И еще интересно то, что переотпевать покойников будут, а перекрещивать и перевенчивать (в идеале – с восстановлением девственности у невест)?
 

Если Вождь без перьев…

(Соломон Ягодкин)
 6    2018-03-24  2  596

Если Вождь без перьев, значит это ещё тот Вождь…

Фото Алексея Кузнецова
 

Мы говорим Штирлиц, подразумевае ...

(Св. Мопс)
 4  Про Штирлица  2005-09-08  0  1879
МЫ ГОВОРИМ ШТИРЛИЦ, - ПОДРАЗУМЕВАЕМ ЧАПАЕВ

Приходит ко мне как-то внук мой и спрашивает:
-Баба Маня, а как ты относишься к Василию Ивановичу?
-Ето к какому, - спрашиваю, - Василию Ивановичу? Не к дяде Васе ли,который мусопровод чистит? Так к нему, милый, премножество претензий, - он рано встает и гремит своей кочергой, спать никому не дает, к началу рабочего дня уже «на бровях», - ему не до мусора, путает мусоропровод с телефоном, а вчера такое учинил…Тут меня мой внук прервал:»Да, не о мусорщике речь, - О Василии Ивановиче, который в реке Урал утонул!» А-а-а, - говорю, - так бы и сказал, О Чапаеве речь? Так не утонул он, - а объявился недавно!
-Как объявился? –Тут уж внук мой был ошарашен.
-Как, как, - да, в анехдоте! Слухай новый анехдот про Штирлица. Вобщем приехал к Штирлицу курьер из Москвы с инструхциями, как дале ему себя вести с
штурбанхфюрером Мюллером. Ну, Штирлиц и так и сяк, - хочется ему про Москву узнать, а курьер молчит, - не велено и все! Тогда Штирлиц говорит:»Ну, не можешь обрисовать обстановку в столице, тогда расскажи последний анехдот!Ну, курьер рассказывает:»Петька, ординарец который был у Василия Ивановича, задает вопрос командиру:»Чем вы, Василий Иванович, волосы моете?» Василий Иванович отвечает:»Яйцами, Петька, яйцами!»
-Ну, и акробат вы, Василий Иванович, -восхищается Петька!
-Ну, а дальше-то что было? – Слухай,- самое интересное дальше!
Штирлиц неожиданно смутился, провел руками по волосам, а сам подумал:»Хорошо я усы сбрил, меня там на дне Урала ищут, а я тут!»
Внук тут мой Миша захохотал, смеялся до слез, а потом сказал:»Да, бабушка, - это интересная гипотенуза, - значит, его на дне Урала ищуть, а он тута в Берлине околачивается! А сам-то, бабушка, ты что обо всем етом думаешь?
Ну, я ему всю свою гипотенузу обрисовала. Я ему говорю:» Миша! Я думаю по етому вопросу так, и привожу свои смехотворные и очень убедительные фахты:
-Ну, вот Василий Иванович неоднократно заявлял, что в Академиях не обучался, и Штирлиц тоже ни разу не говорил, что он где-то учился!
-второе, - Василий Иванович Чапаев ушел в никуда, а Штирлиц появился из ниоткуда, - это же важное доказательство?
-Конечно, конечно!-Говорит внук Миша, это одно из самых главных, ну а еще, еще, пока фахтов мало, одни емоции!
-Как мало, а волосы, у Василия Ивановича они были русые, волнистые, и у Штирлица такие же! Возраст совпадает! В 1945 году Штирлицу было где-то 45-55 лет, то-есть все сходится! А потом, ты видал многосерийный фильм «Адъютант его превосходительства»! Ага, видал! Так вот Кольцов – это Чапаев, который переплыл Урал и всплыл у беляков, втерся к ним в доверие и служил адъютантом у Деникина, а потом с недобитыми деникинцами ушел на Запад! Сейчас доподлинно известно, что Деникин, когда началась война, всячески хотел помочь советскому народу в борьбе с гитлеровцами, вот он и внедрил Штирлица-Кольцова-Чапаева в высшие круги рейха!Мало того, по ходу изучения ентого вопроса, я сделала еще одно важное открытие, ты что-нибудь слыхал о реинкарнации? Слыхал! Тогда тебе доверю важную тайну, - а ведь Чапаев – это Емельян Пугачев! Все сходится: и местность действия, - Урал, юг России, Германия и амбиции и многое другое! А хто такой Емельян Пугачев? - Да,не кто другой, как царь Петр III! А Петр III - был немцем, чистокровным прусском, - вот окуда у Чапаева-Штирлица прусское произношение с берлинским акцентов! После нервного потрясения от переправы через реку Урал, Чапаев заговорил на чистейшем немецком языке, попав в руки белогвардейцев! Это спасло его от неминуемой гибели! Беляки, потрясенные знанием Чапаевым немецкого языка, были ошарашены! А потом пришли к выводу, что это не Чапаев!Чапаев выдал себя за Кольцова, быстро научился русскому языку и стал штабистом, а потом и адъютантом его превосходительства Ну, а о подробностях, что еще и как это было, я тебе как-нибудь в другой раз расскажу…

Св. Монстр
 

В угаре...

(Болтолян)
 0    2006-02-06  0  795
(НОВАЯ РЕДАКЦИЯ)

      Без Октября не обошлось
      
Деревенские петухи, какуреканьем сеьбя особо не утруждали. Зачем горланить, когда поклевать в любое время и хоть по самый гребешок.
Этому поколению время, когда на забор они лезли ещё засветло и рвали до хрипоты пупы, было не знакомо.
      А ведь раньше хоть горло порви, первой на крыльцо всегда появлаоась кошка. Тогда болтали много и в основном о перестройке. В деревне, кроме клуба, и прилагающемуся к нему из двух досок туалета, перестраивать - только столб. Вся деревня единогласно решила остановиться на последнем и перестройка в ней началась и закончилась именно на нём.. Теперь столб, сияя свежею краскою, величаво извещал о названии деревни.
      Деревня называлась «Кукайкино. Название же колхоза к яйцам никакого отношение не имело, но эпохе соответствовало. Вот только с годом не совпадало и всегда запаздывало. Сколько юбилеев не справляли, а колхозному названию – «Десять лет Октября» возраст не увеличивали.
      Расцвет перестройки не наступил, но местную красавицу по имени Марфа он не миновал. Марфа красотой и своими достопримечательностями, с ума сводила на расстоянии.
      В колхоз зачастили партийные районные кураторы, но влияли на наезды не сельскохозяйственные показатели. Начальство приезжало оросить слюной не только поля. Слух о красоте, растревожив районную партийную ячейку, добрался и до области. Куратором колхоза заделался самый главный и уже областной партиец.
      Первый же приезд ознаменовался принятием Марфы в партию, и она связала с ней жизнь и по интересам политическим.
      Облюбовав Марфу, партийный ухажёр, бросив семью, решил обжениться. Кроме семьи, такой поворот не устраивал и партию. Кроме жениховских ворот, поворот она ему указала и от себя. Сердце неудавшегося жениха не выдержало, и с летальным исходом улетучился и роман.
      Прощание с партийными щедротами подушку подмочить не успело. Свадебное платье Марфа использовала с директором школы - Львом Леонидовичем. Кроме женских красот, у него обнаружилась любовь к натуральному хозяйству.
От организованных на столе разносолов Лёвочка превращался во всепожирающего льва. Вскоре бывший плюгавик стал больше смахивать на опухшего колобка.
      Беспокойства по поводу женщин, уплыли по этой причине в прошлое. Сексуальный инстинкт к нему возвращался через клизмы, но в виде животной страсти. Колобок, с весом от бегемота, по настырности походил на кролика. В такой день праздника у Марфы не ощущалось, и на эротическую близость с мужем у неё возникла пожизненная мигрень.
      После свершения мужнего долга, к Лёве возвращался усиленный аппетит. С его приходом причина, по которой вокруг женщин топчутся мужики, опять забывалась, а мужики особенно топтались вокруг его жены.   
      Не стыкуясь с мужем, Марфовская сексуальная привычка в его отсутствии хворала озабоченностью. Каждый проведённый без мужика день, считался ею бесполезно прожитым и из памяти вычёркивался.

      * * *
      Завершившаяся перестройка, перестроили и колхоз и его название. Вместо колхоза вырос кооператив под названием – «Десять лет без Октября».
      Организатором оказался Никифор Петрович. В прошлом знатный тракторист, по женским слабостям он оказался специалистом намного знатнее. Нащупав эту слабость и в дочке председателя, Никифор охмурил её и её брюхо.
      Свадебное путешествие было коротким, и заменилось   дорогой в родильным дом. Супружеская жизнь завершилась, от роддома не отходя.
      Всё семейство со стороны жены упорхнуло в центральные места, а колхозное имущество, перекочевав по нулевой стоимости в кооперативную кубышку, превратилось в астрономические алименты.      

      Никифор даёт добро

      Ещё до перестройки исконные картофельные земли, по настоянию главного партийного кукурузника, целеустремлённо засаживались кукурузой. Со сменой партийной линии поменялась сельскохозяйственная программа, но поля урожайностью по-прежнему не отличались.
      Вместо кукурузы их начали засеивать чем угодно, но картофелем не тревожили, Урожаи от лысины великого кукурузника отличались только цветом.
      Никифор справедливость восстановил, и первый же картофельный урожай был кучерявее голландского. От избытка Никифор закармливал картофелем курей, затем к рациону подключились и страусы. Вместе со страусами с Африки перекочевали и их привычки. Люди больше любят сам процесс,
      Страусиный приплод по численности население обогнало, но приплод доходов кооператива своё первенство не уступал.
      Вскоре по тракторным колдобинам начал перекатываться «шестисотый».
      Купленный с «Мерседесом» дизельный джип, попробовав тракторную солярку, дотянул только до правления. Теперь около правления памятников было уже два. Штампованный Ленин, непоколебимо указывал народу светлый путь. В той стороне стоял светлый, но ещё и сверкающий серебром Джип. Превратившейся в памятник машине, дорога уже не светила, потому боковыми зеркалами пути она указывала другие.

      * * *   
      Страусиная благодать активизировала с Никифором и женский контингент. «Шестисотый» нашпигованный бывшими доярками, магнитил в кооператив новые и новые кадры. Обрастающий грудями штат действовал на Никифора как реклама «Виагры».
      Машины Марфу не впечатляли, но вылезающие из всех шестисот окон «Мерседеса» бабы, щекотали нервы всерьёз.
      Раздающиеся под эстрадную музыку частушки и вылетающая из окон банановая и прочая иноземная кожура, резали Марфу по живому. Самодовольная Никифоровская морда светилась лозунгом - «Все бабы за мной». И Никифору и его сексуальной теме, Марфой был подписан безапелляционный приговор. На Марфу данный вердикт конечно не распространялся.
      На следующий день банановая кожура стала вылетать только из одного окна.      
      Вскоре Марфа стала называться секретарем-референтом, но должность в кооперативе выговаривала только она. Никифор упрощённо называл её сек-ретом. О секрете их отношений в деревне догадывались даже коровы.
      В Марфовские критические дни в окнах появлялось второе женское бухгалтерское лицо под именем Клава. Обострённая дискомфортностью неудобных женских дней, Марфовская пятерня выковыривала Клавку в такие дни постоянно.

      * * *
      Сегодня Марфу работа обещала не тревожить. Петрович накануне наклюкался до состояния селёдки, но его мордельник с рыбой не контактировался, а по внешним признакам был более похож на прошлогодний маринованный помидор.
      В деревенский Никифоровский банк капнули страусиные денежки. Проблемный вопрос - на что потратить, мозговые извилины в этот день тревожил напрасно. Всё о чём Никифор знал - имел.
      Даже ручеёк был запрудирован в мрамор. Мраморную судьбу ручейка решил купленный по пъяне оказавшийся водным мотоцикл.
      Раньше на ручейке движение было двурядным только для головастиков. Прочая водоплавающая живность курсировала по водному пути в одну сторону. После покупки мотоцикла ручеёк запрудили, и меж его мраморных берегов можно было разместить и танкер.
      Ручеёк назывался Говнянкой и с названием не расходился. Облюбовавшие его повыше села коровы свои испражнения сплавляли по нему исправно. Вместе с круглосуточно проплывавшими по ручью «айсбергами», проплывали соответствующие названию ароматы.   
      По древности коровьи привычки соперничали с легендой. От любимого отхожего места коров отваживали ещё в далёком прошлом. Застрадав запором и перестав жевать даже с рук, коровы забастовали голодовкой.
      Коров отпустили с миром, но мир оборотился бесконечной бомбардировкой. Не сумев сквозь коровью запруду пробиться, ручеёк превратился в пруд. До того безымянный, он получил заслуженное название. Коровьи привычки с тех пор переросли в инстинкт.
      На водном мотоцикле в день получки курсировала вся деревня. По этому случаю Никифор выставлял вместе с бочкой бензина бочку водки.
      Этот день для всей крылатой живности превращался в день страшного суда. Птичий базар с Аляски, против птичьего гама на пруду отдыхал. Собаки в этот день не то, что тявкать, даже скулить боялись. Забившись с прилипшими к животу хвостами за будки, они вспоминали своё снегоходовское зимнее родео.
      Между зарплатами исхудавшая живность дрейфуя с техникой дожидалась неминуемой очередной птичьей корриды.
      Сам Никифор предпочитал корриду со страусами. Птички улепётывая от квадроцикла, неслись прямо на ходу. Усыпанное после гонок яйцами поле походило на альбиносовую бахчу.
      Объёвшись гусятинкой и по другим отходным причинам, следующий понедельник стал неофициальным, но полноправным выходным днём. Единственное отличие от выходного – это введение в этот день сухого закона.
      Вся деревня охая, упивалась только рассолом. Это день был счастливейший только для собак. Трудясь над птичьими косточками они от счастья не косились даже на кошек.      
      * * *
      Никифор с похмельем страдал как от инквизиции, но для себя выходного дня не объявлял. Приёмная работала и в случае пожара или страусиного запора зайти можно было безпроблемно.
      Марфа Марафетом себя уже не тревожила, но её потревожил телефон. Чудо аппарат мог передавать картинки, чем после приобретения и занимался.
      С его помощью, Никифор обменивался   кроссвордами, но больше аппарат трудился передачей на расстоянии интимных картинок.   
      Соседи на корриде присутствовали и дышать сегодня, скорее всего тоже не могли. Заработавший факс поэтому ни чего хорошего не предвещал.
      Марфа отодрав от насиженного места мягкую часть, вошла к шефу.
      «Тебе пакет» - не утруждаясь именем, вильнула она бедром в сторону Никифора.
      Её походка могла растревожить даже покойника, но Никифор чувствовал себя похуже.
      Еле вздохнув, он начал закручивать махру. «Мальборо» он курил только на официальных встречах, но в пачке были замусолены и сигареты забитые махрой. За это курильные сотоварищи прозвали Петровича - Коноплянычем.
      «Ник это не простая факса, а приглашение в Австралию на страусиный семинар. Ты меня туда ещё на первой свиданке обещал свозить» - с надеждой вымолвила она, задыхаясь от махры.
      Никифор в солнечную Австралию всегда готов, но недержание при посадке его выхлопного отверстия, в дальние страны ему пути заказывала.
      Что он только не делал. И сидел весь полёт в сортире. и не ел перед полётом, но как посадка - живот раздувало как автокамеру и Никифор дул как из рукава, причём хорькам на зависть.
      Репортаж о выпрыгивающих без трапа пассажирах очутился на первой полосе центральной прессы. Хотя о великом пуке прессой не разглашалось, селяне встречали Никифора многозначительными аплодисментами.
      В Москву тогда Никифор летал за джипом. Из безразмерных валенок доллары сыпались исправно и ему втюрили вдобавок к джипу и «Мерседес». Менеджер страдал глазным нервным тиком, и на вопрос «не деревенский ли это экземпляр», подмигивая ответил: «Не деревенский, но самый навороченный». Предательский менеджерский глаз предал только Никифора, и на сдачу он упаковал и «шестисотый».
      Интервью для газеты, его главным полушарием сфотографировалось на века. Никифор дал себе обет, что на самолёте - только по воде. Репортёры после интервью катались на новых машинах, за то причина выпрыгивания пассажиров из самолёта - прессой умалчивалась.
      В Австралию, минуя самолёт, путь заказан – потому Марфа хоронила мечты в переднем вырезе платья. Любуясь, неприступными по размеру бастионами Никифор мысленно с Марфой нежился под пальмами.
      Заветная мечта о совместном загорании осенила шефа неглупой, но дорогой мыслью.
      «А может всей деревней чартером?» - вопрошающе заикнулся он.
      Теперь Марфу встревожила Клавка: «Хоть с соседней деревней, только без местных шлюх! Иначе у тебя с моей помощью между ног так вспухнет, что даже страусиные яйца от зависти потрескаются».
      В кабинете красовалась мечта деревенского детства. Газированный трёх копеечный автомат, заряженный квасом сироп имел тоже. Впритирку разместился и каприз Марфы - аппарат по выкидышу банок с Колой.
      Марфа пнув свою любимицу, добавила и шефскому агрегату. На денежные пособия автоматы не реагировали, но от пинков, работали как часы. Выпрыгнувшая банка охладила Антиклавкино настроение и она протянула стаканчик газированного кваса Никифору.
      Заграничный, синий сироп не желая мешаться с квасом, слизывался Никифором в последнюю очередь. Последняя капля одарила шефа видением - он лежал на пляже и девы восхищаясь его шейховским халатом танцевали только для него. Когда Никифор нацепил мексиканское самбреро, танцы перевоплотились в откровенный стриптиз.
      Никифор почёсывая голову, вытянул верхнюю губу. Это говорило о том, что приступ сексуальной активности уже порог переступил.
Вернувшись с небес, он решил возвратиться туда уже с Марфой. Марфа не отказала и в надежде на поездку, отдалась от души и как никогда лихо.
      Разомлев от старательного женского тела, Никифор полёт всей деревней утвердил. Озадачив Марфу командировочными хлопотами, он поклялся Клавку в Австралию не брать. Вытянувшуюся предательскую губу Марфа от радости не приметила.

      Яйца - всему голова

      Приглашение на семинар, оказался попутно и выставкой страусиного хозяйства. Никифор, птицу везти не решился, но главного страусятника решил яйцами озадачить.
      Страусиная ферма расположилась в старом клубе. Когда на клуб повесили вывеску – «Цех крупного яйца», архитектурное сооружение названию стало соответствовать полностью.
      Никифор застал Матвеича в обнимку со страусихой. Морда с сухим законом у него явно не контактировала. Рядом расположилась открытая полупустая фляга с квасом.
      «Жозефина, на гонках кладку не дала, и сейчас с набитым брюхом артачится. Вот я её квасом и отхаживаю» - еле прокурлыкал он.
      Страусиха вместо предложенного Никифором угощения, ущипнула за палец. Матвеича она ласково потрепала за ухо, за что дополучила кваску.
      Выцедив стакан, птичка уложила голову Матвею на коленки. Умилённо прикрывая один глаз, вторым она косилась на Никифора.
      «Чё это квас на брагу по пузырям смахивает» - шевеля ноздрями насторожился Никифор.
      «Фельдшерица рекоменднула пивных дрожжей для сносей, а ентих не было простых набулькал» - соврал в сторону Матвеич, стараясь не дышать на начальство.
      «Если через неделю, крупных яиц для выставки не выдашь – свои сдашь».
      Матвеич оттирая шефа от фляги, побожился: «Сам задницу рвать буду, но такие яйца представлю – в «Мерсовский» загашник не влезут».
      «Семь штук чтоб полновесных! Иначе, пока не вспухнут, твоими будем в лапту играть» - не забыв лягнуть флягу, пообещал Никифор.
      Несчастие с флягой отразилось на страусихе. Едва прикрылась дверь - птичка кинулись на спасательные работы. Осушая землю, она делилась и с сображником. На пару рыгнув, они так же на пару влюблёно улеглись.
      Матвеич спрятал от мух голову под крыло, а Жозефина, свою упаковала во внутреннем кармане бушлата. Переживая за общее дело, они счастливо захрапели.
      К концу рабочего дня, Матвеич проснулся и перед носом узрел огромное яйцо. Благодарно чмокнув птицу, он загнул один палец.
      По – коням

      Вставший перед Никифором вопрос - взять в Австралию Клавку или не взять, на ответ – быть ему с яйцами или не быть – не влияло.      
      Как не решай – внутриштанное наследство всё равно отстригут. Если не взять Клавку, то она гарантировала провести ампутацию под корень, и на наркоз ещё клялась не тратиться.
      У Марфы женские дни заботили своею непредсказуемостью. Клавкин организм работал как часы, и нетерпельный вопрос решил в её пользу.
      Ответственность за доставку запасного Клавкиного тела Никифор возложил на конкурента. Расходы по доставке тела добавив и своё, конкурент возложил конечно на Никифора.
      Марфа будучи в Москве, в списках приглашенных, вместе со своей заметила и Клавкину фамилию.
      «Только в пузо тебе хрен, а не Австралия» - решила она чухнув неладное. Вычеркнув Клавку из списков, для верности дописала её паспортные данные. В визовой заявке Клавдия теперь фигурировала как Клавдияреллия Сидоровашвилли – «Твой паровозный гудок дальше Сибири не полетит. Будешь им сибирских комаров откармливать».
      Колхозный самолёт зачартерила…. но в Таиланд, а на сэкономленные деньги «завтракальный» отель переключила на «всё включенный», надеясь, что за неделю он не обанкротиться.
      Наконец долгожданный день наступил. «Завтра – по коням» - известил Никифор. – «Сегодня в семь собрание и проводы».
      Его короткая речь колхозников порадовала дважды.
      «Надеюсь, без спиртного и коней обойдётся» - сомневаясь в первом, добавила Марфа.
      
      По – полтинничку и по яйцам

      Собрание проводилось возле нового клуба. Стоящие рядом белокаменные памятники посвящены были исключительно страусам. Поверх ограждения приятно глазу расположились в ряд аналогичные страусиные яйца.   
      Кроме напутствий каждому были выданы и зелёные командировочные.
      Речь Никифора: «Не посрамите, за что и по полтинничку» - отозвалось звоном посуды ёмкостью не соответствующей.
      Полтинничек уже давно превратился в посошок, но Матвей был всё ещё не весел.
      Тара была предусмотрена для семи яиц, а загнутых на его руке пальцев - только пять.
      Трижды повторив посошок, Матвей удалился на ферму и начал толкать речь: «Наипоследнийший раз предупреждаю, ишо пара яиц не будет, хрен вам, а ни квас. Будете из луж пиявок выциживать, а я на каждом кругаля деревни буду до яйцеиспускания кататься».
      От устрашающей речи у половины страусов поехала крыша. Половина стаи привычно зарылась головой, а другая, думая, что научилась летать, набирала по кругу ход, готовилась к взлёту.
      Матвей, словно перед космическим стартом, начал отсчитывать обратный счёт. Как раз на нуле он и отключился.
      * * *
      Почему с собой больше одного бутыля не брать, и что такое «всё включено» - в колхозных мозгах не стыковалось.
      Когда Марфа объяснила, что «всё включено» это когда и ешь, сколько хочешь и по спиртной линии бесконечно, народ не выдержал: «Сожрать больше живота - никак не получиться, а насчёт выпивки - это капиталисты уж втрое загнули».
      «Чё это за коммунизма такая, которую мы не могли построить, а они в два счёта втюрили» - недоверчиво повторял кузнец Акифий. В округе он слыл бездонной бочкой, но после бочки вырубался обязательно.
      «С собой только по бутылю, в самолёт – жратвы не припасать – накормят. Завтра аккурат в восемь - выезд» - поставил Никифор точку и для достоверности грохнул кулаком об стол. Для всех это означало - по посошку и до хаты.

      * * *
      Матвей очухался перед самым рассветом. Последствия вчерашнего застолья хлюпали у него в штанах раздавленными яйцами. В противоположенной задней стороне,   ощущались посягательства на его мужскую невинность.
      Сквозь внушительную дыру выдавалось опухшее и красное как коммунистический флаг заднее место. В защипанной до дыр заднице, неимоверное жжение цвету соответствовало.
      Рядом лежали запыхавшиеся от посягательств на штанину страусы. Спасая свои, до чужих яиц они добирались видимо с только с тылу.
      Яйца всмятку - Никифору не подходили. Матвею пришлось потенциальных несушек определять гинекологическим методом, и он дополучил с ноги уже и спереди. С выпученными лягушачьими глазами, безмолвно глотая воздух, он заскакал к обезболивающему.
      Среди мерцающих перевёрнутых стаканов, одиноко возлежал надкусанный огурец. Занюхав стаканы до сухости, Матвеич наткнулся на тару для яиц. Там устрашающе пустовали два отверстия.
      Непередаваемые в штанах ощущения, кривило лицо тоскливым выражением. Проглотив огурец, Матвей улыбнулся. Вскоре улыбка перешла в приступ радости. Впервые он изрёк незнакомое ему до этого слово: «Эврика!».
      Вскоре в ящиках добавились белокаменные яйца. В заборе ничего не добавилось, зато появилось - два незаконных просвета общую заборную картину – не портили.

      Таможня «добро» дала, но не всё

      Утром все собрались возле автобусов. Еле двигаясь, но с гордым выражением лица, подтягивался и Матвей. Впереди штанов у него выделялась невообразимая возвышенность.
      «Самогонный аппарат решил мимо таможни пронести? – радостно спросил Акифий.
      «Нет только картошку. Я не танцор – мне картошка не мешает».
      «Дело хорошее» - подумал Акифий и побежал за самогонным аппаратом.      
      Никифор пересчитывал автобусы, пока не известили, что один загнулся ещё в автопарке.
      Затолкнув в говновоз джип и нашпиговав по самые лампочки «шестисотый», автоколонна тронулась в Шереметьево. В тайне от Никифора, раскупоривались «неприкосновенные» запасы.
      Тайна раскрылась на двадцатой версте. Вся кавалькада затянула любимую песню: «Вот умру я умру…». Вскоре к песне присоединился и «шестисотый».
      Матвею не пелось. Оберегая «картофельный» мешок, он всю дорогу стоял. Земляки старались с ним чокаться как раз в переднее место. На предложение - присесть, он по киношному отнекивался: «Спасыбо, я пастаю».
      Так началось первое деревенское путешествие. Сопровождающие милицейские машины своими мигалками создавали праздничное настроение. В ментовской столовой праздник тоже ощущался. К распространяющемуся из столовой, запаху жареной страусятинки, добавились вскоре и более крепкие молекулы.
      На сотой версте народные песни поменялись на частушки. От немудрёного текста, уши вяли даже у неискушённых водил. У встречающихся по пути собак уши прижимались так же, как к животам хвосты.
      Подъезжающая к Москве процессия обросла автопоклонниками, и походила на триумфальное шествие фольклорных коллективов всей страны. Попутные и встречные машины воодушевлённо подхватывали в основном только фольклор. Когда к песням добавились танцы, машины запрыгали поноровистее лягух.
      Подъехав к аэропорту, не лицензионный хор вдруг одновременно замолк. Через минуту вместо пения из транспорта возник великий, конкурирующий с гулом самолётов, храп. До взлёта в «Австралийский» Таиланд оставалось ровно два часа …

      * * *
      Лицо Матвеича было увенчано счастливой улыбкой. Посетившее его сновидение с его сокровенными мечтами не расходилось. От счастья, не ощущая прислонившуюся к больному месту голову Аграфены, испуская слюну, он окроплял её кудряшки. Кудряшки от обильного слюноотделения сверкали как Кремлёвский пол.
      Матвею снилась завершающая часть Австралийской выставки, где награды, по всем яичным номинациям, его не миновали. Первые места по белизне и твёрдости скорлупы, были зарезервированы за отзаборными изваяниями. Договор обмена их на яхту и крокодиловый яичный помёт для Матвея подписался положительно.
      Денежную премию, уже с компаньоном – Никифором, он договорился потратить на переустройство пруда в Венецианские разливы, где гордостью, кроме международного порта, был и личный Матвеевский причал.
      В голову вселилась головокружительная мысль о совместной страусо-крокодиловой ферме. Страусов он собирался кормить крокодилятинкой, а крокодилов страусятинкой, от чего он пускал уже фонтанирующую слюну.
      «Это же бесконечнасть какая, это же мясной вечный двигатель» - впендюривались в его голову умопомрачительные идеи.
      «Всю вселенскую галактику закормлю котлетами от Матвея. Будем лопать не картошку с мясом, а наоборот» - летел он к Нобелевским высотам вместе с крышей.
      Аграфена старательно, как к пуховой подушке прижималась к его штанам и трясла по-собачьи головой. Ей снился тропический ливень, где в окружении пальм, вместо шезлонгов стояли драпированные пуховыми подушками бабушкины сундуки.
      Сладкие Австралийские грёзы пьянили обоих одновременно. Когда выпрыгнувшая во сне из воды акула, обдала брызгами Аграфену - Матвеич повесил на неё соответствующую слюну.
      Аграфена тряхнув головой ещё и вытерлась штанами. От боли в сновидении к поздравлениям присоединились и преждевременные роды. Из лопнувшей в штанах сногсшибательной выпуклости, выпрыгнул страусёнок.
      Новый приз в виде небоскрёба Австралийский кавалер так и не получил. Сон прервался как раз на думе, что за это обломится. Превратившись в кошмарную явь, обломился только сон. По случаю завершения деятельности обезболивающего, бывший кавалер завыл как противопожарная сигнализация.
      Подъехавшие на звук пожарные машины, к всеобщему пробуждению опоздали. Автоколонна разевала пасть уже шире бегемота.
      Автобусная шоферня глаз не открывала. Контуженные концертом, они всё ещё сопели. Счастливая улыбка Дауна единичность контузии не подтверждала.
      Из лимузина высунулась пасть бегемота главного. Его потянувшиеся в небо руки послужили сигналом к выгрузке. До вылета оставался ровно час.
      * * *
      Авиакомпании грозил порожний рейс. Получив целиковую предоплату, она увеличивая прибыль подсадила на борт тайцев. Обогащая свой художественный промысел, тайцы увозили с родины русских матрёшек. Выпирающие из мешков беременные неваляшки, не уступали по размеру яйцам динозавров.
      Авиа-агенту не давала покоя недополученная сверхприбыль. Отказываясь от лишних для желудков боекомплектов, он перемножал маржу. Дума о сокращении также и штата стюардесс, прервалась ворвавшейся в аэровокзал толпой. Вместе с толпой в аэровокзал ворвались и после-самогонные молекулы.
      От потерянного барыша сердце агента чуть не треснуло. Возгласы толпы про Австралию трещину остановили.
      Предводительница орды, с осанкой Жанны Де Арк, повела ораву к стойке. Её речь: «В Австралию, через Таиланд» оставив авиа-агента в живых, его мечту о новом «Зарубежце» от похорон не спасла.
      Марфа выложив документы, заикнулась о зелёном коридоре. Её улыбке, не каждый сексуальный пенсионер мог устоять. Таможенник тоже не устоял и, в отличие от зеленого коридора, выключился.
      Выпученные изумленные глаза таможенников не украшали. Зарегистрированный кооператив тащился по зелёному коридору явно с не ручной кладью.
      Семеро колхозников осторожно проносили яйца. Двое согнувшись от тяжести, стонали ещё и от объявившихся в спине хондроза.
От Матвеевской в штанах выпуклости, зеленая дорога превратилась в милицейский кордон.
«Это он картошку за морем хочет посадить» - заволновался Акифий за сырьё.
Нашу таможню не только на мякине, и на картошке не проведешь.
«До такого размера даже и деревенская картошка не дорастает» - потребовали они осмотр.
Предъявив «контрабанду», Матвей, упавших в обморок таможенников, миновал.
Таможенников перенести Акифий помог, но вместе с ними пронёс и самогонный аппарат.
      Объяснения по поводу обнаруженных у всех марлевых свёртков, таможню не устраивали.
      «Это кусочек родной земли» - не врали колхозники, доставая из каждого свёртка навоз.
      «Без неё на чужбине любой колхозник загнётся» - улыбнулась догадливая Марфа, но улыбка в этот раз ей не помогла.
      Не доверяя обонянию, таможня каждый кулёк пробовала и на вкус. И только раскурив из содержимого трубку мира, таможня, согласившись с Марфой, успокоилась.   
      Кроме навоза колхозникам оставили только по одной четверти. Задекларировав обнаруженный у Марфы противогаз, обанкроченный по выпивону коллектив погрузили в самолёт.
      Зелёный коридор, от конфискованных четвертей со стороны смотрелся действительно зелёным. На конфискованной по крепости и объёму жидкости можно было смело лететь даже за океан.
      Таможенники на экспертизу, кроме четвертей, нежнейшим образом тащили и конфискованное каменное яйцо.
      При экспертизе первой четверти, как не старалась таможня, яйцом закусить не удалось. Вторую четверть, тем же яйцом просто занюхивали.
      
      Какой там трап

Марфа с Никифором расположились в первом классе и широкие кресла Боинга, Марфу тискать Никифору не помогали. Рядом пристегнули Матвея, но по причине болезни - лёжа и на боку.
      В салоне включились мониторы и стюардессы, устроившись по бокам салона, начали жестикулировать.
      Колхозники решили, что это сурдоперевод и стали в самолёте выискивать глухонемых. Когда жестикуляция перешла в самый разгар, и стюардессы замахали в сторону выходов руками, мнение разделилось. Половина посчитала их семафорные движения спортивной гимнастикой, остальные - концертом, в виде пантомимы, и все восторженно захлопали.
      Следующие движения, с резиновыми, не надутыми медицинскими, но без дна суднами, завершились почему -то одеванием на голову. Когда медицинские судна самопроизвольно надулись и на них включились лампочки, уверовало зрителей, что это всё-таки фокусы. Единогласное решение, что это однозначно цирк, подкрепилось бурными аплодисментами. Стюардессы почему-то на бис не вышли…
      * * *
      Матвею увидел у Тайцев здоровенные округлые мешки, и он заподозрил в них чемпионскую, страусиную кладку. Зациклившись на яйцах, на красоту Тайки, уставившуюся на его штаны, внимания он не обратил. Сорок пятый размер её туфелек, остался им так же не замеченным.
      Другие тайцы глядели на мешки с страусиными яйцами. Думая, что это новый упущенный вид матрёшек, они тоже нервничали. Нервное переглядывание прервал звук взревевших моторов.
      В гул движков встряли посторонние звуки булькающей жидкости. Стюардессы тоскливо глядели на неимоверного размера четверти.
      Со страху перед взлётом, содержимое высасывалось прямо из горла, но с настырностью младенца. Вместо закуски - рыгнув, все дружно упёрлись в иллюминаторы.
      Вентиляционная система на «привет из глубины души» отреагировала скрипом. Тайцы тоже отреагировали и закосили глазами в несвойственную им с рождения другую сторону. Миленькая Тайка, озабоченно вытянув в направлении Матвея голову, засветила у себя и выдающийся по размерам кадык.
      «В здоровом теле здоровый дух» - шевеля ноздрями озвучил Никифор дошедшую с заднего салона воздушную волну и опорожнил фужер. Марфа глубоко вздохнула. От её кофточки отпрыгнула верхняя пуговичка. К дополнительно освобождённой груди, кроме взгляда Никифора притягивались казалось и занавески.
      Провожая одним глазом описываемую круги пуговицу, и косясь другим на туалетную дверь, Никифор вместо закуси потянул верхней губой.
      Зачесавшаяся у него голова встревожила Марфу сортирными приключениями.
      «Я тебе не Клавка, в туалете только прокладки могу менять» - пыталась она остудить Никифора.
      Напоминание о Клавке подействовало наоборот, и Никифор своё орудие готовил уже к войне.
      Матвей тоже страдал, но озабочен был проблемой другой. Не дотянувшись до «лекарства» и застонав, их военные действия заменил холодной войной.

      * * *
      Самолёт наклонно набирал высоту, и лекарственное средство в лежащего вниз головой Матвея, переселяться не хотело.
      Закон Архимеда работал и на высоте и в подтверждении этого Матвей начал испускать дух. Никифор постукивая по донышку пузыря, лепетал о сообщающихся сосудах, но желудок находился выше рта и Матвей забился уже в конвульсиях.
      Стюардесса принесла реанимационный шланг и подвешенный над Матвеем пузырь со шлангом, заработал.
Причмокивая и пожевывая приделанную к шлангу пустышку, Матвей вскоре захрапел.
      Подвешенная четверть, показывая работоспособность конструкции, засверкала пузырями. Каждая пройденная показанная на мониторах миля, строго соответствовала количеству выделенных в четверти воздушных пузырьков. Никифор, поглядывая на увеличивающееся в пузыре воздушное пространство, сомнительно изрёк: «Максимум до Индии дотянет».
      Акифий поглаживал самогонный аппарат, но тот пока продукцию не выдавал. Его запасы улетучились ещё в автобусе, и он кадрил стюардессу на литровый «Абсолют».
      Бортпроводница отнекивалась: «Вы уже четыре выпили» - и ни к месту обнадёживающе улыбнулась.
      «Всего только четыре?»- трагически вымолвил Акифий, и обещая скоропостижно загнуться прямо в облаках, потребовал ещё пять.
      Вскоре в виде предложенного завтрака, наконец, обзавелись и закуской. Единогласно повторив, коллектив дружно закусил. Выковыряв из салата ломтик огурца, весь паёк попрятался до следующей оказии.
      Матвеевская бутыль перестала пускать пузырьки как раз на половине. Зажёванная резиновая пустышка замерла на неопределённый срок, и только подёргивающееся ухо выдавало в его теле признаки жизни.

      * * *
      Впечатлённого самогонкой страусиного призёра, донимал очередной сон. Матвей в этот раз попал с Жозефиной в книгу рекордов Гиннеса. Птичка опустошив ядрёного кваса более своего веса, влюблено занюхивала хозяйским ухом, от чего наяву оно и дёргалось.
      Следующее триумфальное шествие победителей страусиноборств докатилось и до олимпийских игр. От олимпийских побед по скачкам на страусах у Матвеича ныло между ног. Он стоял на высшей точке пьедестала увенчанный по пояс лавровыми венками. Сгорбившись от золотых медалей, Матвеи во всеуслышание объявил о помолвке с страусихой.
      Жозефина, обделённая относительно лошади ногами, гарцевала, не уступая арабскому скакуну. Увенчанная белоснежной фатой, она игриво подмигивая, обещала подарить супружнику наследника.      
      Матвей торчал от Жозечки как страусиный хвост и клялся высиживать только с ней, и только её яйца. Птичка откликнулась ново-снесённым яичком и игриво щипнула его за сокровенное место. Матвей взвизгнул голосом недорезанного поросёнка, и перекосившись от избытка ответной любви снова заработал пустышкой. Появившиеся в бутылке пузырьки отобразились умиротворённой улыбкой.
      Матвей не подозревая, что в рекордной книге смог бы увековечиться и наяву, заснул. Одновременно спать, улыбаться, храпеть и продуктивно чавкать пустышкой, под силу чемпиону только книги Гинесса. Да и его яйца наяву, пусть только по размеру, но страусиным не уступали.

      * * *
      Салон первого класса благоухал спиртными ароматами. Марфа, боясь сексуального возмездия, заказывала всё подряд, а Никифор употреблял всё, что воняло градусами. «Самбука» по запаху была ближе к лекарствам, и потому он ею заинтересовался основательнее.
      Приравняв её к валерьянке, в стакан он её капал строго по счету. Марфа помогала считать вслух, но повторяла каждое число по десять раз. Никифор приставать не отказывался, потому доза была увеличена в - трое.
      Обеспокоенные матрёшками тайцы, дегустировали уже шестую четверть, но тонкости самогонного искусства до них не доходило. Как им не жестикулировали о полу-градусных отличиях, понять различия после сорока градусов их желудки отказывались.
      Глазной разрез у них уже не угадывался. Не сумев разобрать каменное изваяние, они решили, что это самая маленькая матрёшка. Тайские головы озаботились мечтой узреть матрёшку – великана.
      После седьмой четверти разногласия по поводу градусов прекратились. Почитатели матрёшек удивлённо обнаружили, что матрёшки размножились, но тут же возник спор об их количестве. По большинству голосов решили – матрёшки всё-таки три, но в каком ряду – количество мнений строго совпало с количеством тайцев.

      * * *
      На мониторах траектория полёта заменилась концертной программой группы «АББА», под музыку которой все и затянули: «Вот умру я умру…».
      Тайцы были знакомы с пентатоникой, но с таким нотным беспределом встретились впервые. Начав подпевать на своём языке и на свой мотив, тайцы замолкли, при встрече с турбулентностью.
      От страха все снова потянулись к бутылям. Лекарство от страха, тайцев не обошло, но едва нюхнув они исчезли до окончания полёта.   
      По окончании турбулентности объявили об обеде. Несостоявшаяся концертная труппа от радости опять налегла на четверти, и закусили капустой от завтрака. Предложенный обед по причине всеобщего храпа так и не состоялся.
      Акифия аппетит не беспокоил. Закончив весь «Абсолют», включая и сувенирные малолитражки, он тоже отошёл ко сну.
      Протиснувшееся сквозь храп объявление о снижении самолёта, всеобщий мёртвый сон не потревожил.
      Перед самой посадкой рубашка у Никифора надулась и начала стрелять пуговицами. На последней пуговице, через соответствующее отверстие, брюхо самопроизвольно опорожнилось и издавая протяжный звук спустилось как автомобильная камера.
      Вырвавшийся на свободу вольный дух, предварительно вобравший в себя не лучшие качества алкогольной мировой промышленности, перемешанный с последствиями биохимических реакций, начал по самолёту победоносное шествие.
      Марфа сознание теряла не успев проснуться. Быть или не быть, думал о наболевшем Никифор, но остановившись на втором, противогаз на неё всё-таки натянул.
      Носораздирающие компоненты, доплыв до Матвея, вернули к жизни только соску. Скорость чавканья заменять содержимое четверти пузырями не позволяла, и в четверти начал образовываться вакуум.
      Химическая атака завоёвывала новые территории. Приближающийся смертоносный газ затолкал стюардесс в туалетные комнаты. Встретившая там местная атмосфера показалась им живительным озоном.
      Задний салон волна накрыла почти одновременно. Агонизирующий коллектив, на последнем дыхании натягивал фаршированные навозом марлевые повязки.
      Тайцы потянулись аппетитной волне навстречу. Ностальгия по родным запахам кухни, самозащитный инстинкт приглушила. Не учуяв в иноземной комбинации, любимых ароматов жареных тараканов, они вытащили изваяния Будды и начали медитировать. Не у всех Будда оказался всемогущим, и часть медитирующих вскоре рухнула без чувств.      
      Навозные повязки дыхательные органы колхозников спасли, он от едкого запаха захлопнувшиеся намертво глаза, водопады слёз всё же извергали.
      Напоследок пискнув, окончательно накрылась и вентиляция.      
      Противопожарная сигнализация сработа даже за бортом. На сигнализацию откликнулся только автопилот.
      Стюардессы свои позиции держали до последнего вздоха.
      Герметичная система, рулевому экипажу не помогла. Лётчики, от просочившихся к ним «ароматов», очухались только в больнице. На самолёте, кроме стюардесс, в живых остался только автопилот.
      Занятые стюардессами туалеты - брались штурмом. Военные действия по освобождению туалетных территорий закончились поражением обоих сторон.
      Перелет, как объявили в аэропорту, завершился благополучно. Скорость выпрыгивания пассажиров из самолёта, тайская пресса оставила в секрете.
      Никифор извинительно и глупо улыбался, и в качестве компенсации, пообещал потреблению спиртных напитков в последствии не препятствовать.
      Благоухающих колхозников венчали орхидеями, но запах цветов не ощущался.
      Зажмурившиеся таможенники вместе с носами заткнули и уши. На предложение проверить багаж, они дружно спрятались в форменной одежде, и вылезли из неё только за чертой аэропорта. Аэропорт в этот день приём самолётов доверил соседним аэропортам.
(продолжение след)
 

Страшнее зверя нет…

(Соломон Ягодкин)
 6    2016-10-03  1  801
Пропаганда всегда глупа, а умной пропаганды просто не бывает, как не бывает непорочной проституции, хотя и очень бы хотелось…

Идеология, это будущее, устремлённое в прошлое. Вот почему она многих от пуза кормит, но никому ничего разумного для головы не даёт...

Страшнее нашего Суслика зверя нет, но это только тогда, когда наш народ – единая мля…

Любая догма удобна уже тем, что пока в неё веришь, она всё объясняет, и так, каждый раз...

Пропагандистские передачи, хотя и не имеют запаха, они на редкость вонючи и так…
 

Кулаки позвали в дорогу...

(Соломон Ягодкин)
 7    2013-05-01  0  624
НА НЕТ И СПРОСА НЕТ...
Всё человеческое идёт только людям, вот почему оно так редко кому нужно...

ШАГ ПЕРВЫЙ — ШАГ ПОСЛЕДНИЙ...
Дальше первого шага ещё никто не шагал, если потом — стена...

КУЛАКИ ПОЗВАЛИ В ДОРОГУ...
Если кроме кулаков в руках твоих больше ничего нет, тебе надо идти или на ринг, или в школу...

СВЕРХ ТАКТИЧНОСТЬ...
Талантливый человек, он прекрасно понимает, что все талантливыми быть не могут. А раз так, чтобы никого не нервировать, он со всеми своими талантами тихо себе в тряпочку молчит...

НЕ ОТДУШИТЬСЯ...
Самая страшная нищета, это нищета духа, смердящий дух которой никаким богатством не перебить...
 

Негероические герои…

(Соломон Ягодкин)
 8    2016-08-17  0  777
УМ УМУ НЕ ТОВАРИЩ…
Если всех шибко умных товарищей лишать телевизионного эфира, то полное единодушие что в «ящике», что в головах, нам всем обеспечено, в какое бы время и то, и другое не включать…

ВСЕПОБЕЖДАЮЩАЯ ЛЁГКОСТЬ…
Телевизионную лажу, конечно же, всегда можно игнорировать. Но всё же лучше её через себя послушно пропускать, а иначе Большой Брат внесёт тебя в свою программу, причём по полной программе и на полные срока…

НЕГЕРОИЧЕСКИЕ ГЕРОИ…
Все герои очередного сериала были настолько примитивными, что каждый раз хотелось посмотреть на дату выпуска: сняли его ещё до мезозоя, или всё же, после него, мохнатого…

НЕСЪЕДОБНЫЙ ДЕЛИКАТЕС…
Когда на экране сплошная «сладкая жизнь», художественного диабета не избежать. И здесь уже никакая «чернуха» не поможет, получается что-то вроде пирожного с горчицей, ешь - не хочу…

НОЧНОЕ ГЛУБОКОУМИЕ…
Всё самое умное по «ящику» надо показывать только глубоко ночью. Тогда и начальству будет спокойно (всё равно никто не увидит), и зрители довольны: ведь могли вообще не показать…
 

ОЧКОВТИРАТЕЛЬСТВО

(ЮРИК)
 29  Про чиновников  2016-08-13  0  1169

Ну, совсем не ведала кошка, что своей безвременной погибелью развеселит многих жителей Энгельса и Саратова.
Она просто бежала по своим кошачьим делам через дорогу и к нашему великому огорчению её сбила машина.
Так прервалась кошачья жизнь.
Вот скажем и вся трагедия.
Но нет, мёртвая кошка так и лежала посередине дороги.
А в эту самую пору, к нам в глушь в Саратов рвался сам глава правительства. Он то своим будущим визитом внёс в чиновничью мёртво-затухающую жизнь, яростную активность очковтирательства. Они ревностно вдруг стали готовить город и подъезды к городу к приезду высоко поставленного гостя. Что только они не делали. Около федеральной трассы на неуродивших бахчах, где должен был проехать кортеж, в одну ночь выросли огромных размеров арбузы, завезённые спец. рейсом из Волгограда. Посередине развалин вдруг вырастали благоухающие клумбы. На убогие дома растягивали полотна с окнами, кое –где в окнах этих самых полотен горшки цветов стояли вниз головой на верхней части окна. Срочно заделывали дыры в асфальте, которых было к сожалению больше чем ровной дороги, так как в Саратове у асфальта есть такое свойство, во время дождя он вместе с водою, как ледоход стекает вниз улиц. Ну и конечно, тут же эти дороги и разрисовывали белыми линиями.
Кошка так и лежала на дороге.
Сплошная полоса белой краски пришлась, как раз посередине погибшей.
Так она и лежала разрисованная белой сплошной полосой, прорисованной в аккурат посередине тушки.
 

Муха.

(Николай Кровавый)
 16    2013-05-23  0  668
Урожай картофеля в минувшем году был небывалый, почему – Татьяна Вячеславовна не знала, все соседи и знакомые жаловались, а у неё ведро с трёх – четырёх веток. Вообщем, в середине апреля стало ясно, что надо продавать, иначе половина останется несъеденой до следующей уборки. По расклеенным объявлениям никто не явился и не позвонил, значит надо самой идти на базар. А, ладно. Всё равно времени свободного – уйма, постою. Татьяна Вячеславовна уже два года, как на пенсии. Ушла пятидесяти лет по вредности, всю жизнь проработала в цехе гальваники. А что, неплохо. Сначала только было трудно с непривычки, а потом адаптировалась, даже понравилось. И коллектив хороший, жалко было уходить, да муж настоял, мол всех денег не заработаешь и стремиться к этому не стоит. Не в деньгах счастье.

Итак, овощной рынок райцентра. Каждое утро здесь собираются не больше десятка торгующих, кроме картошки и овощей продают молоко, иногда мёд. Покупателей, правда, тоже немного, но до полудня ведра три продать можно. Местовые всё равно не собирают, если погода хорошая – вместо прогулки, а дождь пойдёт – не сахарная, да и навесы есть.

В первый же день к Татьяне подвалила худощавая женщина в зелёном плаще, лет шестидесяти, торгующая в нескольких шагах, на редкость словоохотливая, с чуть выпученными глазами, похожая на Надежду Константиновну Крупскую, только волосы чёрные. Должно быть тоже бездетная. Очень скоро Татьяна убедилась, что интуиция её не подвела.

- Вы первый раз видимо? А я тут постоянно. Уже лет пять, как на пенсию вышла.
- И как, берут?
- Да ничего, только больно уж дёшево. В прошлом году по сто за ведро брали, а нынче не больше семидесяти. Скупой народ, корыстный. А ведь это мой труд! Знаете как тяжело? Руки по ночам ломит, а деньги нужны, такие сейчас цены на всё! И на газ, и на воду, и на свет. Уж я и так зимой мерзну, боюсь газу прибавить, чуть побольше – счетчик как бешеный вертится! В пальто и в валенках весь январь по дому ходила и спала под двумя ватными одеялами.
- Что же мужик-то не греет?
- Какой мужик? На фиг они нужны, такие козлы? Я замуж ни разу не выходила, и детей не имела. Выгоды никакой. Они же все без исключения лодыри. Знаю, у меня и отец, и брат, и дядя, и все мужики знакомые такие. Палец о палец дома не стукнут. Сейчас вообще одна живу, два года, как мама умерла. Ведь всё самой теперь приходится дома делать! Ой как устаю, особенно летом, у меня же огород – десять соток и участок за городом – шесть. Так видно никогда и не отдохну до самой смерти. Всю жизнь как проклятая горбатила. А мужики ко мне клеились. Но я отшивала, зачем они? Единственный раз сошлась с одним недавно, уже без мамы, тяжело слишком одной, да и тоскливо. Месяц у меня прожил. Пенсию получал восемь, да сторожем ночным подрабатывал за шесть. Разве это для мужчины деньги? Прикидывался сначала хорошим, ремонт сделал, потолок плиточный, пол ламинатом выложил, стены оклеил, проводку заменил, огород и участок вскопал. Летом крышу перекрыть собирался и забор новый сделать. Энергии правда много жёг, телевизор целыми вечерами смотрел, но я терпела. А раз, когда была на базаре, нашёл в серванте литровку браги и выпил сукин сын! Я для его припасла? Ну и в тот же день от меня вылетел, как пробка. Нет, мужики – лишние расходы!
- А почём здесь на базаре молоко? - попыталась сменить тему Татьяна.
- Тридцать пять - полторашка.
- Надо будет кошкам купить.
- Так у вас что, не одна?
- Три. Кошка, кот и котёнок.
- О, боже! А я их ненавижу. И шерсть по дому, и гадят, и грядки портят. С соседями из-за этих тварей переругалась. Только весной гряды обиходишь, а эти морготины прибегут, все перероют. Надо будет   капканы купить. Прямо до слёз обидно, для чего трудилась?

Женщина жужжала как прилетевшая из уборной большая блестящая зелёная муха, которую Татьяна убила прошлым летом газетой на кухне. Но эту не убьёшь, приходилось слушать и изредка поддакивать.

- Всю жизнь я в трудах, сначала была учительницей истории, знаете какой это каторжный труд? Уроки не учат, шумят, грубят, хулиганят. Через год ушла, а то бы точно в психушку отправилась. И ведь не отпускали гады, мол выучили тебя – отрабатывай три года! Директор грозился поставить вопрос об исключении из партии. Стыд-то какой, меня тогда только приняли. Хорошо в гороно секретарша была нужна, взяли. Но и там не сахар. Столько бумаг приходилось перепечатывать! Вас как зовут-то, а то разговариваю и не знаю.
- Таня.
- А меня Наташа. Так вот по ночам мне эти бумаги до сих пор снятся. Пять лет там отпахала, пока в горком КПСС инструктором не перевели.

В это время к лотку Натальи подошли две женщины. Она убежала, быстро отпустила пакет лука и ведро картошки, то и другое как-то странно перекрестила, и опять вернулась к Татьяне. Тут как раз тоже подошёл покупатель, полный мужчина в очках:
- Почём у вас картошка?
- Семьдесят – ведро.
Мужчина отсчитал деньги и раскрыл сумку. Татьяна высыпала картофель, покупатель удалился.

- А почему не перекрестили?
- Зачем?
- А как же? Прежде чем отпускать товар, его обязательно надо перекрестить. А то покупать не будут.
Так на чём я остановилась? А, да, инструктором горкома тоже тяжело работать. Ответственность там очень была большая. Людей не хватало. Оттуда меня часто на ферму посылали, это вообще мрак! Вставать в четыре утра приходилось. А что поделаешь, раз партия послала. Придёшь домой после дойки и сразу падаешь на кровать, глаза сами закрываются. Да еще мать ругается, навозом от телогрейки пахнет. А я что сделаю. Ведь в скотном дворе была, не где нибудь.

У Татьяны вдруг появилось какое-то подобие уважения к собеседнице. Значит не только в бумагах ковырялась. И коров доила. Может ей просто не нравилось конторская рутина?
- А на какой вы ферме работали? Не далеко от города?
- Да я почти на всех переработала. Сегодня на одну пошлют, завтра на другую, послезавтра на третью. Тогда воровство в колхозах процветало. Вот мы и контролировали, следили за доярками кто сколько надаивает в этот день и в другие, когда контролёров нет. Потом сравнивали. Разница есть, вот тебе и воровство налицо. Одного заведующего фермой нагрели, строгий выговор сделали, предупредили, еще раз такое повторится – партбилет на стол положишь. Подействовало. Тогда с этими ворюгами строго обходились, не то что сейчас.
А потом удалось мне устроится библиотекаршей. Там десять лет ишачила. Поспокойнее, но тоже ответственно. И вновь в горком вызвали, опять стращать стали, что исключат из партии, если откажусь, на весь бы город опозорилась. Ведь партия для меня было – всё! Куда б без партии меня взяли? Только что уборщицей. Ну а через два года Союз развалился, горком партии, как и её саму, упразднили, но мне, как старой коммунистке. пропасть не дали. В комитет по работе с молодёжью взяли, опять же - педагогическое образование, такие люди всегда в цене, хоть и не ценят нас некоторые. Церкви к тому же у нас возродили, я сама была в комиссии по утверждению восстановления Никольского божьего храма и открытия при нём воскресной школы. Целых три года мы этим занимались. И верить в бога стала, посты соблюдаю, на службы хожу. Нет, вера сейчас – большое дело. У моей двоюродной сестры племянник ведь каким шалопаем был. Чуть не посадили. Наркотиками торговал. Парня одного избили с дружками на дискотеке чуть не до смерти, машины несколько раз угонял. Замучались адвокатам платить. Хорошо батюшка покойный помог, отец Александр, царство ему небесное. Написал ублюдку характеристику в духовную семинарию, что благочестивый, посты соблюдает, молится, на исповеди ходит, ну и приняли. Другим человеком стал! Теперь приход имеет. Домину какую себе отгрохал! На джипе ездит. И не подумаешь, что таким отморозком был. А всё церковь!
- Так ведь согрешил батюшка Александр самым наглым образом! Обманул семинарию, а значит ни в какого господа бога ни он, ни ваш племянничек не верили. Ездит на джипе, а на что этот джип куплен? На пожертвования обманутых христиан. Что, не так?
- Ну, не знаю, - промямлила Наталья, - жить-то как-то надо.
- Раз так, зачем же в церковь ходить?
- Так все сейчас ходят. Даже Путин с Медведевым. Не раз показывали. Ой, пойду, заговорила я вас.

Неторопливой, вялой походкой Наталья побрела к своим овощам, больше похожая не на муху из уборной а на зелёную полураздавленую гусеницу. Больше в тот день она не подходила.

      
      29. 04. 2010.
 

Старшина

(Tungus)
 18  Про армию  2010-02-19  6  7856

- Так, засранец, я тебя запомнил!
Это сказал мне старшина Шалоумов (ну вот наградил же Господь человека фамилией, полностью соответствующей его сущности) в первый же день нашего знакомства. Да он мне вообще сто лет был бы нужен, этот нескладный жилистый мужик в военной форме с черными погонами стройбатовца и с одной широкой продольной лычкой на каждом из них. Но разве в армии спрашивают разрешения у рядового, кого ему назначить в командиры?
Вообще-то у рядового их и так много: это и командир отделения, и командир взвода, и роты, и так далее, вплоть до министра обороны. Но старшина роты, он хоть и не офицер, – он главнее всех, потому что он практически живет в казарме и отвечает за хозяйственное обеспечение, за состояние обмундирования, за внешний вид солдата, за порядок в роте. При хорошем раскладе этот могущественный командир может быть отцом родным солдату – это если, конечно, ты ему глянешься. А если нет – пиши пропало. Он будет гнобить тебя до конца службы всяческими придирками, ты не будешь вылезать у него из нарядов на кухню, на разные противные хозяйственные работы.
Я старшине Шалоумову не глянулся с первого дня, как попал в учебку. Когда он повел свою пока только наполовину укомплектованную роту строем – с полсотни пацанов, все еще в гражданской одежде, - в городскую баню, и отдал команду запевать «Катюшу», полагая, что эту-то песню должны знать все, я из вредности загорланил что-то другое («а че он раскомандовался, козел, когда мы еще присяги не приняли?») – кажется, «Не ходил бы ты, Ванек, во солдаты».   
- Рота, раз, два! Стой! Смирно! – тут же разнеслась зычная команда. Мы молча застыли посреди улицы, освещенной редкими фонарями,   моросил холодный ноябрьский дождь и противно стекал по нашим мокрым лицам и шеям за шиворот и мерзко струился вдоль дыбом ставших лопаток.
-Кто пел про Ванюшу?– угрожающе-тихо спросил старшина Шалоумов. Рота молчала.
–Еще раз спрашиваю: кто пел не то, что я скомандовал?
Рота продолжала безмолвствовать и только негромко покашливала да сморкалась. Те, кто был в строю рядом со мной, слышали, что это я орал про то, чтобы «не ходить во солдаты». Но выдать меня им, было, конечно, западло. Как и мне самому признаться.
- Значит, будем стоять до тех пор, пока у этого умника не проснется совесть, - заключил старшина. – А я пока покурю. Отставить! Вам – нельзя.
Стоять под дождем было неуютно. Старшина-то был в плаще, а мы – кто в чем, и все это уже основательно промокло. Я вздохнул и, раздвигая строй, выступил вперед.
- Это я, товарищ старшина.
- Ага! – обрадовался Шалоумов. – Молодец! Как фамилия? Так, засранец, я тебя запомнил. Встать в строй!
В бане нас шустро и больно остригли в несколько машинок, затем мы, гогоча, как молодые гуси, помылись-попарились в парилке, а когда вернулись в предбанник, нас уже ждала военная форма. На деревянных лавках аккуратно были разложены комплекты нижнего белья (кальсоны с завязками, а трусов не дали – сказали, они положены только на лето), шаровары и гимнастерки с такими же черными погонами, как у старшины, только без лычек, солдатские ремни с увесистыми медными бляхами, а на кафельном полу стояли новенькие кирзачи.
- Всем одеваться в обмундирование! – скомандовал прохаживающийся вдоль лавок, с заложенными за спину руками, старшина. – У кого проблемы с размером, обращайтесь ко мне. Внимание, бойцы! Видите наволочки? Вот всю свою гражданскую одежду надо сложить в нее и забрать в роту. Там оформите их как посылки, надпишите адрес, и они уйдут к вам домой. Всем все ясно? Лично у каждого проверю наволочку. Выполнять!
Ни фига себе! А говорили, что в части всю нашу гражданскую одежду сожгут, а что получше - присвоят себе такие как этот вот Шалоумов. А он вон чего скомандовал. Блин, а я уже успел сплавить за десятку свою «москвичку» (полупальто такое, если кто помнит) гражданскому банщику – он как увидел ее, так и начал обхаживать меня, пока я раздевался и готовился к помывке: продай да продай, все равно отнимут. Я плюнул и отдал ему за чирик свое еще хорошее полупальто.
Между тем вся полурота облачилась в обмундирование, и мы все вмиг перестали узнавать друг друга: в короткой стрижке, в одинаковых гимнастерках, краснорожие после бани, мы стали как однояйцевые близнецы! Лишь через несколько минут приглядывания я начал узнавать тех, с кем «куковал» несколько дней на сборном пункте, а затем ехал в эту уч****ю стройбатовскую часть.
Я накидал в свою наволочку, что у меня осталось. Получилось ровно вдвое меньше, чем у остальных.
- Так! – услышал я над собой металлический голос старшины. – Ну-ка открой свою посылку, боец.
Я вздохнул и развернул тощий узелок. На дне его покоились обтрепанные штаны, рубашка, куцый пиджачок, грязные туфли и нижнее белье.
- А где пальто?
- Товарищ старшина, я так был…
- Не ври мне! – загрохотал старшина. – Я хорошо запомнил твою москвичку! Что, уже сбагрил? Кому, за сколько? А деньги где?
Так я ему и сказал (чирик был уже под стелькой сапога)!
В конце концов, довольно условно сошлись на том, что пальто у меня кто-то спер, пока мы мылись. Но старшина снова зловеще повторил свою судьбоносную для меня фразу:
- Я тебя запомнил, засранец! И ты меня попомнишь!
Увы, слово свое этот гад сдержал. Все полгода, что я находился в учебке, старшина Шалоумов не спускал с меня глаз. И я, хотел того или не хотел, вынужден был лучше всех выглядеть в строю, быстрее всех «отбиваться» на сон, мои сапоги были самые блестящие в роте, а подворотничок – всегда ослепительно бел. На занятиях я был самый внимательный и дисциплинированный. Трудно, очень трудно было Шалоумову находить повод отправить меня после отбоя на кухню чистить картошку или драить полы в казарме. И это противоборство, в конце концов, сделало меня одни из лучших курсантов в наше роте. Мне даже дали ефрейтора!
Старшина Шалоумов только пучил глаза от возмущения и строил мне какие-нибудь новые каверзы. Любовь у нас, конечно, была взаимная. Однажды я все же сорвался. На плацу периодически проводились строевые учения. Ну, вот что тут делать старшине? Его дела – казарма, каптерка, кухня. Но он скучал там и с удовольствием подменял офицеров, а те с не меньшим удовольствием поручали ему проводить за себя всякие несложные занятия, а сами дули где-нибудь водку.
Вот на одном из таких занятий – боевых приемах с карабином СКС с примкнутым штыком, - старшина прицепился ко мне за неправильно сделанный выпад, и заставил чуть ли не сто раз повторить этот выпад. В конце концов, я рассвирепел и сделал этот идиотский выпад штыком в сторону старшины. Он отскочил. Я за ним. Он побежал по плацу. Я, под хохот роты, за ним. Правда, споткнулся и упал, а карабином с лязгом отлетел в сторону. И это спасло и старшину Шалоумова, а заодно и меня.
Удивительно, но шума из этого инцидента старшина поднимать не стал. Но и цепляться ко мне перестал.
Через полгода, когда мы закончили курс обучения и нас распределили по частям, на последнем, торжественном разводе личного состава учебки старшина Шалоумов неожиданно подошел ко мне, обнял и сказал:
- Извини, брат, и не серчай! Ты – хороший солдат. Удачи тебя!
Вот и пойми ты его, старшину этого…
 

Ус как удавка...

(Соломон Ягодкин)
 11    2013-09-30  0  649
СВЕРХГОЛОС...
Все в стране должны иметь право голоса, если только это не властный окрик надзирателя...

С ГРАМОТОЙ В КАРМАНЕ...
Если человек что-то пишет, значит он - грамотный. А грамотным, им лишь бы только пасквили на Власть писать, а дальше пойдёт как по писаному...

УС КАК УДАВКА...
Даже Усатому не удалось всё и везде запретить. Так что для начала надо хотя бы усы отрастить, на худой конец, их наклеить...

ОДНА, НО ПЛАМЕННАЯ СТРАСТЬ...
Когда наконец-то запретили всё то, что не разрешено, на этом решили не останавливаться, и повсеместно стали не разрешать всё то, что уже запрещено...

НЕЧА НА ВЛАСТЬ ПЕНЯТЬ...
Власть, как известно, формирует большинство. И, естественно, власть всегда такая, как это большинство, а потом это большинство на власть обижается...

 Добавить 

Использование произведений и отзывов возможно только с разрешения их авторов.
 Вебмастер