ХОХМОДРОМ- смешные стихи, прикольные поздравления, веселые песни, шуточные сценарии- портал авторского юмора
ХОХМОДРОМ - портал авторского юмора
ХОХМОДРОМ

Смешные истории: самое свежее: стр. 37

ХОХМОДРОМ
ХОХМОДРОМ ХОХМОДРОМ
НАЙДЁТСЯ ВСЁ >>>
СПРЯТАТЬ ТЕКСТЫ
ОБСУЖДЕНИЕ
НАШИ АВТОРЫ
Удачные произведения
Удачные отзывы
Добавить произведение
Правила сайта
РИФМОСКОП
Присоединяйся! Присоединяйся!
Друзья сайта >>
 
Смешные истории: самое свежее: Стр. 37  Оцен.   Раздел    Дата   Рец.   Посет. 
 

НЕ ОБИЖАЙ СЕБЯ БЕЗ НУЖДЫ...

(Соломон Ягодкин)
 12  Смешные истории  2017-05-24  5  900
(На пару с Леной Пчёлкиной)

***
СОЛОМОН ЯГОДКИН:
Время – лучший шампунь, отмывает от всего, сколько бы во всей этой грязи не жить…

ЛЕНА ПЧЁЛКИНА:
Вся наша жизнь - корабль плывущий...
Такое липнет на бока,
Что с этой массой, с этой гущей
Потонем мы. Наверняка,
Не разобраться в этой теме,
Сколь ни усердствуй. Дунь и плюнь!
Возможно, время, только время,
Есть очистительный шампунь.

***
СОЛОМОН ЯГОДКИН:
Нельзя быть умней самого себя, он тебе же этого никогда не простит…

ЛЕНА ПЧЁЛКИНА:
Смотрюсь я в зеркало и вижу -
Высокий лоб и острый глаз.
Себя я, точно, не обижу,
Себе скажу я без прикрас:

- Двойник, ты лучше всех на свете,
Но я умней тебя вдвойне.
Я муху увидал в вине,
А ты её и не приметил.

***
СОЛОМОН ЯГОДКИН:
Первые пятьдесят лет вообще не думать удаётся с трудом. Но потом эта спасительная привычка наконец-то берёт верх...

ЛЕНА ПЧЁЛКИНА:
Переползать через жизни экватор
Следует просто, без всяких забот.
Думай, не думай, а эвакуатор
За поворотом когда-нибудь ждёт.

***
СОЛОМОН ЯГОДКИН:
Во сне мы часто узнаём о себе такую правду, что и просыпаться не хочется. И поэтому с чистой совестью спим себе дальше…

ЛЕНА ПЧЁЛКИНА:
Чтоб не мучали кошмары,
Тебе правда не нужна,
Не ведись на тары-бары,
Что бубнит твоя жена:

Про попойку, про красотку,
Про бессовестную дочь...
Ты почисти совесть щёткой
И спокойно спи всю ночь.

***
СОЛОМОН ЯГОДКИН:
Когда папуаса подвели к компьютеру, тот сразу понял, что это - не барабан, но подарок, тем не менее, принял...

ЛЕНА ПЧЁЛКИНА:
Жизнь, Соломон, почище сказок,
Ведь я из них, из папуасок:
И днём, и ночью, утром рано,
Мне "клава" вроде барабана...

И ты свой отклик барабанил,
Но кто-то взял, тебя забанил.
Таков подарок бяка-класса   
Очередного папуаса...

***
СОЛОМОН ЯГОДКИН:
Реалист, это тот, кто на четвереньках, кто как та черепаха, на которой, знамо дело, держится весь мир…

ЛЕНА ПЧЁЛКИНА:
Тот грудью на танки, рванувши рубаху,
Тот дерзко начальнику правду в лицо.
А этот - спокойненько, как черепаха,
В песочек отложит яйцо.

Он выведет деток, ещё триста лет
Всё пятиться будет, без шума и бед.

***
СОЛОМОН ЯГОДКИН:
Втёрся в доверие к Истории, и остался в ней навсегда…

ЛЕНА ПЧЁЛКИНА:
О, Клио, великая Клио!
Ты пишешь то косо, то криво,
Почти что совсем гуттаперчевая
И к аферистам доверчивая.

А люди под маскою зверя
Втираются к Клио в доверье.
Притершись, прилипнут, как капли воды,
Звериные всюду оставив следы...

***
СОЛОМОН ЯГОДКИН:
Те, кто жизнью своей был недоволен, тех лишали жизни вообще, чтобы они зазря не впадали в когнитивный диссонанс…

ЛЕНА ПЧЁЛКИНА:
Тот, кто жизнью недоволен,
Но не просится на волю,
Утонуть имеет шансы
В когнитивном диссонансе.

Но к чему его топить,
Даже слабый должен жить.
Руку протяни ему,
Он ведь всё же не Муму...
 

ОБМОРОК

(ЮРИК)
 36    2017-05-24  3  1124

Так как я парень холостой и основное жизненное время провожу на работе,
а ночую зачастую у своей подружки, то и квартира мне вроде как, совсем ни к чему. Но иногда всё же хочется побыть в одиночестве, посидеть у компьютера,
чтобы никто не мешал и не дёргал.
Вот я и заявился домой, в пятницу, уже глубоким вечером.
Открыв дверь ключами и войдя в прихожую, я слегка опешил от целиком заставленного прохода, чьими -то громоздкими вещами.
В квартире играла музыка, в прихожей я увидел двух крепких близнецов лет шести, на кухне что-то жарилось.
Я уже хотел было перекреститься, (от такого видения своей семьи, в самых тайных мечтах моего сознания), как на меня уставились дети и один из близнецов громко спросил,
- Здравствуйте дядя, а вы кто?
-Дед мороз -загадочно улыбаясь ответил я,напрочь сражённый их присутствием.
Близнец исчез и тут же из кухни, выглянула миловидная особа лет тридцати,
по всей вероятности мать близнецов.
Своим ярко-одомашненным видом, она словно ослепила меня.
-Вы к Вале?
-Нет я домой......
-А вы кто? - удивлённо спросила она.
- А вы? - почему то бестолково вырвалось у меня.
- Вы как сюда попали?...... Валентин?      У нас гость.
Из дверей зала появился огромного вида самец, по ходу родитель
и как-то уж очень грозно, медленно приблизился ко мне.
- Ты кто......? - Совсем без любезностей грубо, спросил у меня Валентин,
он был главным на этой территории.
Ни говоря ни слова я достал из кармана паспорт и развернув на месте прописки, подал его Валентину.
Изучив паспорт от первой страницы,
Валентин тщательно начал рассматривать прописку.
- Люб, так это наш бывший хозяин, видимо за вещами?
-Как за вещами и почему бывший?- оторопело спросил я.
- Ну, у Вас здесь остались кое-какие вещи, нам сказали, что вы их заберёте.
- Тише, тише. Минуточку.... Подождите….
Я что-то совсем не вкуриваю, что здесь происходит.
Это моя квартира, я её купил три месяца назад и никому её не продаю.
И кто же, всё-таки вы?
- Мы???.... Это браток, моя хата.
Вот договор купли –продажи, так что забирай шмотки и вали.
Я стал тщательно изучать договор и тут увидел букву «б»
рядом с номером дома.
Саркастический спазм негодования вперемежку со смехом,
подкатил прямо к горлу.
Несколько домов –близнецов стояли в одном месте,
с одним номером дома и лишь различием букв.
- Ваша квартира в соседнем доме господа. Чего это вы вселились в мою.
-Как в соседнем доме?- с ужасом спросила Люба.
-Так вот у Вас 168 «б», а это 168 «в», так что Вы на моей территории.
- Да ну на х… - обескураженно вырвалось из уст Валентина
и он выбежал из квартиры, видимо смотреть табличку на доме.
- То-то у нас ключи не подошли к замку,
   а женщина из соседней квартиры нам дала Ваши.
- Это пожалуй покруче «Иронии судьбы»-саркастически улыбаясь заключил я.
Тут женщина, как-то широко открыв рот, несколько раз вдохнула и медленно по стеночке стала сползать к полу, потеряв сознание.
Я судорожно подхватил её и проволочив в сторону зала, положил на диван. Нижняя пуговица халата, то ли оторвалась, то ли расстегнулась и тут обнажились её шикарно-красивые белые ноги, до самых светло –голубых трусиков. Словно заворожённый от всего случившегося и открывшегося передо мной, не зная, что делать дальше, я склонился над женщиной
и тут сильный удар по затылку, выключил меня.
Какие-то розово-оранжевые круги медленно расплываясь, то удалялись,
то приближались, плавая вместе с моим сознанием.
- Ты зачем его убил?- сквозь туманную дрёму услышал я.
А чего это он тебя лапает, вы что знакомы?
- Чего меня?......возмущённо спросила женщина.
Плохо мне стало, он и потащил на диван, не дал упасть.
- А я выхожу из лифта, а на площадке дети говорят,
что он тебя потащил куда -то.
Ну, я и стукнул. Так ничего страшного я же кулаком, чей не на смерть.
- Твоим кулаком, быков на бойне бить можно.
Вон оно как, сами придурки, ворвались на его территорию, ещё б и убили, круто......
Я вот сама завтра риэлторше ноги повыдёргиваю.
Видите ли, на дачу ей. Дела тоже мне, пятница.
Ключи не подходят...... Возьми у соседки......
Переезжайте ради Бога, вот так переехали, чёрт возьми.
Она присела около меня и стала промачивать лоб холодной мокрой тряпкой, моё сознание медленно возвращалось.
И опять эти светло -голубые трусики и шикарные белые ляжки,
как бы вернули меня из глубокого нокаута.
 

Если с Богом говорить без дурако ...

(Соломон Ягодкин)
 10    2017-05-17  4  851
В бога в душе не верил, но если за эту веру хорошо платят, значит он всё-таки есть. Сами понимаете, против фактов, тем более, когда они так убедительно шелестят, не попрёшь…

Религию, конечно же, надо изучать. Но только изучать так, как сегодня изучать то же рабство, чтобы в него никогда уже не вернуться…

Если с Богом говорить без дураков, то это самым благоприятным способом сказывается и на Боге самом, ведь с ним, беднягой, давно уже никто так не говорил…

Когда барахла в стране стало выше крыши, все стали честно молиться Богу, потому что без высокого, даже когда под тобой целая гора всего, жить нельзя…

Чтобы искренне молиться, надо искренне верить. А здесь часто наблюдается
когнитивный диссонанс, иными словами, получается какая-то очередная хрень…
 

Компьютерные пословицы

(Old Hamster)
 40  Компьютеры и Интернет  2017-05-16  2  1496

"Коль система DOS - тупа,
      Значит, нету доступа..."
      IT-ишная мудрость


Приятель мой – вполне нормальный хлопец,
Но лень его, увы, большое зло…
Слыл знатоком компьютерных пословиц -
С IT-образованьем повезло.

Своей мне тайны хакерской не выдав,
Умел взломать любой враждебный сайт,
И точно знал, что «восемь ваххабитов,
Конечно, образуют ваххабайт».

Был для общенья с гуру не доступным
Порою оскайплённый интернет:
Он над программой тряс шаманским бубном
И говорил: «Семь бед – один reset!»

Прошу его уже четыре года
На ноутбуке Vistу обновить,
А он мне в скайп: «В Винде – не без урода»,
И вновь, как Гамлет: «Бит или не бит?»

Он отрастил себе «пивной» животик,
И чипсы нынче – главная еда…
А мне сказал: «Комп борозды не портит,
Пока в нём пашет старая Винда».

Дождался я и Vistу слопал вирус -
Придётся друга брать на абордаж…
А он даёт советы мне: «Зри в BIOS!»,
«Таланта по сети не передашь!»

«С нуля поставить новую систему
Легко, ну как «два байта отослать»» -
Пословицей он мне ответил в тему…
Ну, как теперь приятеля назвать?!

Системный диск купил я на базаре -
Пиратский диск, поскольку небогат…
Не запустился – видно, брак в товаре:
«Паршивый бит весь портит гигабайт».

Живу, как в докомпьютерной эпохе:
Гуляю в парке, дни мои плывут…
«Кто в лог, кто по дрова». ««Дровами» лохи, -
Сказал приятель, - драйверы зовут».
 

- БИС-БИС!!! -

(Александр Шнеур (Трибуле))
 4    2017-05-11  5  913
КРИЧАЛо-ло-лО!...... публикой ...   

Президент России Владимир Владимирович Путин в Сочи вышел на лёд в составе команды «Легенды Хоккея» в гала-матче Ночной хоккейной лиги против сборной лучших игроков отечественного турнира.
Президент выступает на этом национальном шоу в свитере с номером 11, а в составе «Легенд Хоккея», помимо Путина, министр обороны Сергей Шойгу, губернатор Тульской области Алексей Дюмин, а также чести - играть вместе Владимиром Владимировичем - удостоились известные в прошлом хоккеисты Павел Буре, Вячеслав Фетисов и другие.
Команда Главы Государства, добилась победы со счетом 17:6 над Сборной Ночной лиги. Президентская тройка, набрала в итоге 10 (6+4) результативных баллов. Владимир Владимирович забросил шесть шайб, после чего отказался делать это на бис, и покинул арену, вызвав бурю оваций своих поклонников и поклонниц.
Мало кто догадывается, но номер 11 был выбран нашим Президентом не случайно. Как сообщил надёжный источник в тренерском штабе "Легенд", это означает искреннюю скорбь Владимира Владимировича по жертвам 11 сентября 2001 года и отражает его глубокие чувства к американскому народу. Также это своеобразный привет американскому коллеге Дональду Трампу за верность слову. Шоу освещал телеканал "Звезда", видео-хостинг которого после обнародования матча чуть не обрушился. Игру желали посмотреть миллионы пользователей Сети на всех континентах.
Для Ночной хоккейной лиги минувший сезон стал уже шестым и самым массовым в плане количества команд и представленных регионов нашей необъятной Родины.
В текущем сезоне приняли участие более 150 команд из 73 субъектов РФ.
 

У Христа за пазухой

(Александр Шнеур (Трибуле))
 4    2017-05-08  1  806
"Вот и я думаю:
К чему?.."

реплика, слетевшая с уст
Императора Российского
Александра I
(го)
Павловича
из роду Романовых-Филаретовых,
на письменное предложение
Наполеона Буанопартия -
ПОРОДНИТЬСЯ!

Вы когда-нибудь жили в аналоге Рая на земле?
Тогда послушайте мою историю.

Я был вполне себе успешным коммерсом средней руки, но с третьим глазом. И когда я понял, что ходить под бригадой мне осталось не долго… Я собрал все свои драгоценности и прочие активы и рванул в деревню к брату-милиционеру. Ага, думаете, что уже знаете, что дальше? Фиг вам. Дальше оказалось, что, пока я добирался, они уже поджидали меня там и братана завалили. А меня избили до полусмерти и колодец со студёной водой кинули.
Но меня вытащил и выходил местный глава поселкового совета - товарищ Горбунков Семён Семёнович, бывший интернационалист. После того, как я поправился, встал вопрос: что со мной дальше делать? И решил Семён Семёнович помочь мне всего за 20 тысяч долларов. И устроил мне похороны. Не, в гробу не я был, а муляж, сделанный на заказ у местной, кукольных дел мастерицы. И стали меня хоронить, чтоб по-шумней и всем здешним обитателям запомнилось. А обитатели эти сплошь китайской наружности. Поскольку к началу 90-ых из коренных здесь осталось всего 7 дворов, включая горбунковский, то решил совхоз «Красное вымя» пригласить на работы китайскую рабсилу. Но заморачиваться с управлением сельского хозяйства никто не стал, а просто отдали землю в аренду на 10 лет с ежемесячными платежами на расчётный счёт «Красного вымени». И проживало их здесь по брошенным хозяевами домам – штук триста. Они были ребята покладистые и даже в мормонский молельный дом стали хаживать, где пастором состоял всё тот же Семён Семёнович. И мормонство все поприняли, и заколосились русские поля вокруг «Красного вымени», и урожаи овощей попёрли, и плескалось «Вымя» припеваючи да ласкательно. И весь этот люд христианский, конечно, видел: как я, ещё слабый и хворый, выхожу за калитку выкурить сигару… И вот меня хоронят. Мне хорошо видно сквозь прорезь наличника, - как Семён Семёнович вместе с тремя мужиками несут гроб. Как сзади бредут голосистые бабы-плакальщицы, а следом густой массой тянутся китайцы.
В общем, чинно отнесли мои чресла на кладбище (в двух саженях от околицы), по-деловому быстро закопали, и с воем воротились обратно. Китайские сограждане, конечно, тут же изобильный поминочный подиум организовали для скорбящих братьев славян. И всё. На 40-вой день я отлетел в Тынду, где у меня ещё оставался немалый актив в банковской ячейке Банка Правительства Амурской области «Платон». Забираю, и благополучно лечу обратно с двумя своими новыми сотрудниками охраны и четырьмя баулами: драгоценностей, личных писем и других ценных бумаг. Едем в «Красное вымя». Гоню своих вертухаев в село, мол, возьмёте у братана моего Семёна Семёновича Горбункова то, что я ему оставил на сохранение. А оставил, надо сказать, я у него всё, за вычетом заработанных им 20 тысяч грин за справку о моей смерти, и выдачу мне нового паспорта на другое имя от поселкового Совета. Через 10 минут возвращаются мои посыльные и сообщают, что здесь побывали беспредельщики и всех русских кончили. А Семён Горбунков ещё дышит и меня зовёт. С простреленным животом, он из последних сил проскрежетал мне своё сообщение. Из-за того, что я воспользовался своим паспортом в поездке в Тынду, бандюги отследили мои передвижения и поняли, что я не погиб и не окачурился в «Красном вымени». И нагрянули с карательно-следственной акцией. И пытали сельчан, выискивая меня. Но получили от бесстрашных совхозников один ответ: мол, нет меня уже больше - умер. И могилу показали. Двое, выволоченных на свет божий китайских бригадиров поклялись на Библии, что так и было. Раздосадованные непрухой, покрошили братьев славян в капусту бритоголовые дети христовы, и укатили. Но пока ещё мог, смертельно раненый ветеран Афгана Горбунков успел оформить на меня целую кипу документов. И паспорт новый тут, и справочка о смерти моей в прошлом… И ещё состряпал Семён Семёнович заявление с просьбой об отставке его с поста главы «Красного вымени», и протоколом собрания правления поселкового Совета, где меня единогласно выбирают новым Председателем сельского поселения «Совхоз «Красное вымя». Что же до денег моих с драгоценностями, то все они в сохранности лежали на чердаке. И лишь о двух услугах попросил Горбунков: похоронить всех сельчан по-человечески и отправить на счёт его дочери 40 тысяч зелёных в Одессу. А потом приехали менты из районного ОВД. Провели какие-то следственные действия, проверили мои показания и, после презента в 5 тыщ баксов на развитие материально-технической базы районного ОВД, - оставили меня одного посреди опустелой деревни. Китайцы сидели за закрытыми ставнями с того самого момента, как бандиты устроили избиение. Я стоял посреди поселковой площади, когда тишина вдруг стала наполняться звуками жизни.
Испуганные азиаты начали робко обступать мою фигуру. И тут один из них подскочил ко мне, заглянул в лицо, потрогал руку и что-то истошно завопил. По-китайски. Оказалось, потом, что они приняли меня за святого, который воскрес. Ну, а как иначе, - те 20 тысяч, что я отдал Семёну Семёновичу, тот сразу же пустил в оборот и купил целый парк б/ушной агротехники. И тут же отдал в умеренную аренду китайцам. Связав эдакое счастье с моей благодетельной персоной, узкоглазые крестьяне сразу нарекли меня Божьим человеком. И когда я скончался, - сильно горевали. А тут я – весь такой живой! В общем, стали почитать меня с тех пор азиаты, как чудотворца и святого угодника. Правда, оказались эти люди довольно диковатыми, но и, вместе с тем, наивными аки дети. Так вот и стал я для этого племени и Верховным Вождём и Святым Пророком. Пустил свои капиталы на индустриализацию сельского поселения «Красное вымя», выбил безвременный вид на жительство своим китаёзам, вместе с которыми активно изучаю мормонскую Библию в русско-китайском переводе с комментариями Священного Синода РПЦ. А по воскресеньям я им проповеди на русском языке устраиваю в молельном доме, где числюсь в наследниках Святого Мученика Семеона Горбункова. Хозяйство моё цветёт и пахнет. Китайцы неутомимо трудятся… В общем, пухнет хозяйство, как хлеб дрожжевой. Китайцы размножились за счёт приезжих родственников и превратили маленькую деревню в маленький же, но городок, со всеми атрибутами цивилизации. Клуб переделали в кинотеатр, на месте бани организовали развлекательно-оздоровительный банно-прачечный комплекс, с салоном экзотического массажа. Есть даже пристройка с кафе-баром и стриптизом. Активное выращивание промышленной конопли для текстильных предприятий, стало отличной ширмой по теневому обороту гашиша. В небольшой роще я на свои деньги разбил частный зоопарк для своей верноподданной челяди. В прудах выращиваются жирные карпы, в оранжереях цветут бесчисленные головки роз, гвоздик, орхидей и опийных маков... А в подземных теплицах несут свои плоды – грибницы, и упаковывается криминальный товар. В русской школе работают лучшие столичные преподаватели – все сплошь научные сотрудники каких-то развалившихся институтов. Все национальные и религиозные праздники обставляются с поистине китайским фестивальным размахом. Субботними вечерами я призываю своих старост на пир. Где для нас поют и танцуют воспитанники местной школы искусств имени Иисуса Христа. Мы пьём фирменные наливки, что изготовляет наш маленький, но очень продвинутый ликёро-водочный заводик и закусываем свежепросольной щучьей икрой. Мы курим бразильские сигары и обсуждаем текущую конъектуру рынка зерновых и бобовых, мы поём русские песни и цитируем нашу Библию. А потом моих министров разносят по домам, и я призываю своих трёх жён. И ночь сливается с днём, и я погибаю и воскресаю, и забываюсь бестелесой субстанцией в отеческом лоне Морфея. А по утру иду просветлённым читать проповедь. И лишь одна мысль гнетёт меня вот уже 10 лет: кто и как мог занести в такую Тмутаракань, как деревня «Красное вымя», - эдакую далёкую сектанскую ересь, как мормонство? Но этот секрет покоится вместе с Семёном Горбунковым…
 

Корень Мироздания

(Александр Шнеур (Трибуле))
 7    2017-05-08  2  806
"Нет! - один обет у патеров, кюре, ксендзов, попов, и полубобков -
мне нравится!!! Обет молчания..."
Товарищ СТАЛИН
из параллельной вселенной

"Не стоит прогибаться
под Тёмную материю.
Мы с ней в разных измерениях.
Так что, ей также фиолетово,
что мы о ней думаем"
Боб Дилан
из другой параллельной вселенной


Самая крутая игрушка из детства всего этно-сонмища моей Родины, -
это древняя головоломка, где стоит парадоксально-неисполнимая дилемма:
Два медведя или два мужика, вырезанные из тёплой плоти дерева,
пытаются достать друг друга, чтобы победить.
Но как только нападает один – другой сразу же уклоняется.
И наоборот.
Поэтому происходит иллюзия того,
что оппоненты постоянно кланяются друг дружке,
навеки связанные взаимной благодарностью и дружбой.
И ты не в силах что-либо изменить.
Ты ими управляешь, но ты - не их Бог.
Их Создатель связал их механическим заклятьем, -
алгоритмом, которому подчинён весь их бесконечно незатейливый смысл.
И есть в этой концепции некая неиссякаемая фантазия детства.
Мы до сих пор играем в солдатиков, дочки-матери, и отцов с детьми.
Но все эти корневые предпосылки можно заменить иной –
искусственной субстанцией.
Именно этим я и занимаюсь в настоящее время.
Я формирую необычные общественные локации для нужд своей державы,
которая весьма решительно настроена
на сохранение нашей цивилизации после глобальной ядерной войны.
«Долг превыше всего», -
написано на рукаве всех сотрудников студии «Три М»,
Я же здесь фигура высокого полёта.
Я – ведущий специалист студии,
У меня есть даже Орден «Красных фонарей»,
вручённый мне королевой Нидерландов
за укрепление связей с профсоюзами секс-меньшинств
в капиталистических странах.
А также,
Звезда Героя Священной Войны 1991-года с мракобесами, от РПЦ,
и Золотой венок от Международной поэтической Гильдии славянских стран.
 

Гражданин Мунтяну (история перва ...

(Александр Шнеур (Трибуле))
 2    2017-05-06  0  757
Мариан Натанович Мунтяну
(царствие ему небесное)
был человеком,
хотя и благоразумным, но зато и сильно впечатлительным.
Вот, как-то, сидит Мариан Натанович,
телевизор смотрит.
А там! -
бах:
РЕКЛАМА
И среди прочей бижутерии в области стоматологии
и кишечно-палочным гастро-клиническим здоровым образом жизни...
Так вот, среди всего этого букета безнравственности
неожиданным бельмом выкатывается зрак божий,
и голосом ксендза начинает нахваливать свои пилюльки,
которые спасают при любой немоготе.
И так этот призыв действует на Мариана Натановича,
так душу его нежную выкручивает,
что уже через пять минут он покупает в ближайшем аптечном ларьке
эти самые пилюльки.
Он приносит снадобье домой.
Он усаживается за чашкой чаю с круасанами
изучать маленький фармацевтический манускрипт
с непонятными, но очень умными словами.
И всё ему интересно, и этимология недугов,
при которых снадобье эффективно,
и побочные действия, и срок годности,
и всё такое сопутствующее...
Закончив с очередной информационной справкой в своей регистратуре,
Мариан Натанович вдруг натыкается на гнетущую истину:
у него в данный момент ничего не болит!!!
И ничего такого впереди не предвидится, -
понимает наш герой и жалобно скулит.
И как ударит всердцах кулаком по столу!..
Да руку-то и повредил вдребезги.
И плачет гражданин Мунтяну
и счастием сияет одновременно!
И пилюльки глотает.
И ждёт, как они боль ему снимут.
 

Несостоявшаяся покупка

(Садистка-Пародистка)
 46    2017-05-06  2  1087

* * *

Позавчера в моей пенсионерской жизни произошло обалденное событие. Я была приглашена на одно концертное фуршетно- литературное мероприятие в честь майских праздников в один очень красивый и очень известный дом в самом центре Москвы.

Вжавшись в уголок за белым роялем с фуршетной тарелкой на коленях, я   в предвкушении концерта наслаждалась изысканными воздушными канапе с семгой, оливками, кусочками дыни и созерцанием огромного количества живых настоящих членов союза писателей, среди которых увидела даже мою любимую известную писательницу Т.

Вдруг ко мне подошел седой мелкий незнакомый дедуля , взял из моих рук тарелку, поставил ее на рояль и положил мне на колени увесистую яркую книжку в красивом золотистом переплете   площадью чуть меньше моей ванной комнаты.

-Хотите приобрести такую книжку? -   строго спросил дедушка.

- Не знаю,- растерялась я, -а зачем?

-Это моя книжка,- разъяснил дедушка, - мои повести, мои стихи, мои фото, моя трудовая биография. Вот- видите - это моя первая поездка к морю, а вот – первое путешествие на Таймыр. А вот мне жмет руку сам Горбачев.

- А вы вообще кто? - приподнялась я из-за рояля.

- Я член союза писателей России,- строго сказал дедушка, - я написал про себя автобиографический роман. Это очень интересно!

Вот что бы вы сделали на моем месте? Правильно: то же, что и я. Поэтому, вежливо начав перелистывать страницы с умным видом, я для приличия даже задержалась на некоторых местах, несмотря на   мое растущее внутреннее сопротивление и антипатию к дедушке: я с первой секунды не люблю товар, который мне активно навязывают против моей воли, и вообще ненавижу тех, кто преднамеренно ставит меня в неловкое положение.

   - Ну так и что?- заволновался дедушка, - вы еще долго будете крутить мне голову? Покупаете книгу?

-Нет, - по-хамски вздохнула я.

-Почему?- возмутился дедушка, - что вам не нравится?

-Я не поклонница этого жанра,- нахамила я дедушке во второй раз,- простите меня.

И встала .И решила поскорее уйти. А что бы вы сделали на моем месте?

Но дедушка забежал вперед меня , преградил мне дорогу и зацокал языком, качая головой:

-Так-так-так. Ну и ну. Вот это да. Ну ладно. Я вас запомню. Как ваша фамилия?

-Не скажу! - звенящим голосом пионерки-героини выпалила я и отважно
припустилась от дедушки на дрожащих ногах из зала. А что бы вы сделали на моем месте?!

Сейчас, спустя сутки, я почти отдышалась, но тоненький червь сомнения нет- нет, да продолжает ворочаться на донышке моей души: а вдруг тот дедушка и вправду меня запомнил и найдет?! Что тогда со мной будет, а?

Вот что бы вы сделали сейчас на моем месте?!
 

СКАЗКА ПРО ВАНЮ №7 (продолжение ...

(Лель Подольский)
 12    2017-04-30  0  962
СКАЗКА О ПРЕКРАСНОЙ ЦАРЕВНЕ ЛЕБЕДИ, ВЕРНОЙ СУПРУГЕ СЛАВНОГО И МОГУЧЕГО КНЯЗЯ ГВИДОНА САЛТАНОВИЧА. О ЕЁ ТРИДЦАТИ ТРЁХ БРАТЬЯХ И О ИХ ДИВНЫХ РОДИТЕЛЯХ: ОТЦЕ ИВАНЕ И МАТЕРИ РУСАЛКЕ.

День прошёл – царя Салтана
Уложили спать вполпьяна.
Я там был; мёд, пиво пил –
И усы лишь обмочил.
А.С. Пушкин
«СКАЗКА О ЦАРЕ САЛТАНЕ…»


В ту пору́, как Пушкин в пиво
Окунал усы игриво,
А Гвидон с младой женой
Клал Салтана на покой;
За глубокими морями,
За дремучими лесами,
Возле речки на песке
Ваня мается в тоске -
Ждёт, что выйдут из волны
Дочь и все его сыны́.
Злой печалью обуя́н,
Без вина от горя пьян.
Слёзы по щекам стекают,
Яства в горле застревают,
Не идёт ночами сон,
Лишь на сердце тяжкий стон.
Худо Ване без детей
Вместе с жёнушкой своей.
Мог бы – руки наложил!

И Русалке свет не мил.
Ночь ли, день – ей всё одно:
Слёзы выплакав давно,
Мужу милому под стать
Боль не может удержать.
Кругом о́мута плывёт,
Как и Ваня деток ждёт.
И мечтают всё оне́
О далёкой стороне,
Где за клу́бами тумана
Среди моря-окияна
Остров над водой лежит,
Град на острове стоит,
Светлый терем в граде том –
Их детишек новый дом…

…Солнце за́ море садится.
В небе зорька-зоряни́ца
Сыплет звёзд алмазных рой
Да с серебряной Луной.
Волны плещутся о брег,
Пена белая как снег,
И выводит Черномор
Братьев из воды в дозор.
А красавица девица,
Чудо Дева-Лебедица́,
У окошечка стоит,
В небо синее глядит.
Братья тут и муж родной,
Да стреми́т душа домой:
«Как бы, - думает, - суметь
До России долететь!»
К мужу милому идёт,
Руки на́ плечи кладёт,
В очи ясные глядит,
Да печально говорит:
«Ой-ты муж ты мой любимый,
Помоги собраться с силой!
Нету моченьки терпеть
Ностальгию одолеть -
Впору горько разрыдаться!
Не хочу с тобой расстаться!
Может мы с тобой вдвоём
Навестим мой отчий дом?
Я тебе в пору́ такую
Покажу страну родную!
Братья будут же опять
Нас в дороге охранять».
Князь супругу лобызает,
Со щеки слезу стирает,
В глубь очей её глядит
И неспешно говорит:
«Ой, ты свет моя девица,
Ты души моей царица,
Как могу я допустить,
Что б в печали тебе быть?
Я и сам хочу, не скрою,
Всюду быть всегда с тобою.
И в Российской стороне
Погостить желанно мне.
Но далёк твой отчий дом -
Мы туда не доплывём.
На Россию путь лежит
Через время-лабиринт.
Заколдован путь тот, к го́рю,
И по суше, и по морю.
Даже если полететь,
То пути не одолеть».
Юная княжна вздыхает,
Снова мужа вопрошает:
«Может, с батюшкой твоим
Мы о том поговорим?
Он ведь много видел в мире:
Был в Багдаде, был в Пальмире!
Может быть, расскажет он,
Одолеть как нам препон?»
Муж супругу обнимает,
К почивальне провожает:
«Спать ложись. Утро покажет,
Что мне батюшка расскажет.
Завтра батюшке царю
Плющом ноги обовью,
В пояс маме поклонюсь,
Но решения добьюсь.
И в Россию мы вдвоём,
Тот же час и поплывём!»
Говорит ему девица:
«Погожу ещё ложится -
К морю синему схожу,
Да на братцев погляжу,
Будем с ними мы опять
Отца, маму вспоминать…»

Рано утром князь Гвидон
К царской спальне на поклон:
«Здравствуй, тятя! Здравствуй, мать!
Ладно ль было почивать?
Не жестки ли вам перины?
Не умаяли вы спины?
Не бранились с вашим сном
Крики чаек за окном?»
Царь Салтан, а с ним царица
Отвечают: «Славно спится
После долгих лет разлук,
Скорбных дум и тяжких мук!
С этой по́ры мы вдвоём,
Ладным миром заживем:
За бессонницы проспимся,
Друг на дру́жку наглядимся!»
Приглашает вниз их князь:
«Приходите, помоля́сь!
Жду вас в трапезной откушать,
Наш с женой рассказ послушать…»

За обеденным столом
Яств – гора, вина́ – ручьём.
За столом по чину в ряд
Гости разные сидят:
Царь Салтан, а с ним царица,
Князь Гвидон и лебеди́ца,
Братья, ровные в подбор,
Крайним с ними Черномор,
И бояре городские,
И купцы, и все иные…
Царь с царицею вкушают,
Да рассказ княжны внимают:
Царь лишь бровью поведёт,
А царица слёзы льёт.
Князь жены рассказу вто́рит,
Пред отцом колени кло́нит:
«Дай совет как поступить,
Тестя с тёщей навестить?»
Царь Салтан на сынов сказ
Слугам отдаёт приказ:
«Приведите мигом к нам,
Знатоков по чудесам!»
Слуги ко́ней оседлали,
Беглецам вдогон скакали...
И ткачиху с поварихой,
С сватьей бабой Бабарихой,
Ни чего не говоря,
Повернули до царя.
«Ну, - Салтан их вопрошает, -
Кто чего в миру вещает?
В сторону какую плыть,
Чтоб Россию посетить?
Вам поведаю о том:
У княжны там отчий дом.
Мы хотим туда отплыть,
Куму́ с ку́мом навестить.
Что вам сплетники сказали?
Как Россию описали?
В стороне какой от нас
Русь находится сейчас?
Коль хотите быть вы живы,
Поуймите речи лживы;
Не хитрите, не юлите,
А всю правду говорите!»
Говорит царю ткачиха:
«С этой вестью в мире тихо!
Что-то рассказать про Русь
Я конкретно не возьмусь,
Я хотя бы даже мало
Про Россию не слыхала.
Обойди хоть целый свет –
Никакой России нет!»
Глаз прищуривая лихо,
Следом молвит повариха:
«У кого глаза глядят -
Про Россию все молчат!
Мы под Киевом бывали,
Про «Московию» слыхали
С куполами до небес,
А за нею - тёмный лес.
Там купцы нам отвечали:
«Про Россию не слыхали!»
В стороне любой другой
Нет России никакой.
Обойди хоть целый свет –
Достоверней слухов нет!»
Говорит княжна: «Вы что же?!
Так обманывать негоже!»
Царь насупившись сидит.
Бабариха говорит:
«Правда это, или нет –
Мне рассказывал мой дед:
Коли парус снарядить,
Буйный ветер изловить,
То проляжет путь далёк
Через море на восток,
Прочь от острова крутого,
Вдаль от города большого.
Мимо острова Буяна,
Мимо вотчины Салтана.
Где, не знаю чего ради,
Будто пуп на водной глади,
И туманом столб стоит,
А в тумане рыба-кит.
Рыба рот свой разевает,
Корабли она глотает…
И всплывают корабли
К берегам иной земли.
Биться об заклад боюсь,
Но по слухам – это Русь!»
Царь немедля подымался
И в дорогу собирался.
Повелел он флот сбирать
И в Россию отплывать…

По равнине окияна
Флот плывёт царя Салтана,
Он бежит себе в волнах
На поднятых парусах
Прочь от острова крутого,
Вдаль от города большого,
Мимо острова Буяна,
Мимо вотчины Салтана.
Через море путь далёк
Пролегает на восток.
Волну режут за волной,
Бег наращивая свой
Счётом девать кораблей,
Каждый всех других резвей.
На переднем парус красный,
Он из всех самый прекрасный.
А на палубе народ
С нетерпеньем чуда ждёт:
Сам Салтан и с ним царица,
Князь Гвидон и Лебеди́ца,
А за нею братья в ряд
Обороною стоят.
И глядит в морской простор
С ними дядька Черномор.

На просторе ветер свищет,
К горизонту волны – ты́щи,
Волны буйны да игривы,
Пенным вершием красивы
Лижут бо́рты корабля -
Сонмы брызг из под руля.
Горизонт вдруг замутился,
Воздух будто загустился:
Над поверхностью воды
Тучи клу́бятся седы́:
Будто бы от самых вод
Из тумана столб встаёт.
Бега флот не унимает,
И к туману подступает.
Вдруг из моря-окияна,
Или из того тумана,
Выплывает рыба-кит,
На пол неба рот раскрыт.
Флагман в пасть ту заплывает
И бесследно исчезает.
Ну а вместе с кораблём
Все, кто был на судне том:
Царь Салтан и с ним царица,
Князь Гвидон и Лебеди́ца,
Братья все её подряд
И их дядька бородат…

Меж холмов река струится,
Над рекой туман клубится,
За рекой село лежит,
За селом шоссе бежит.
Вдоль по берегу реки
Пашню пашут мужики:
Ту́чны пашни над рекою,
Орошаемы водою.
…С у́тра Ваня в пойме косит,
Днём дрова из ле́су носит,
В вечер с удочкой сидит,
На речную гладь глядит -
Что как выйдут из волны
Дочь и все его сыны.
Видит парус вдалеке:
Вверх по матушке-реке
Струг диковинный всплывает,
Воду в пену завивает.
У Ивана тут как раз
Поплавок нырнул семь раз.
Ваня леску подсекну́л
И на берег утянул
Рыбу дивную собой
С чешуёю золотой.
Рыба не молчит притом,
Молвит русским языком:
«Я мала ещё! Не скрою,
Не насытишься ты мною,
Хоть набей меня зерном.
И за трапезным столом
Я не сделаю погоду.
Отпусти меня ты в воду!
Коль в печи не запекусь,
То живо́ю пригожусь.
Я добро тебе припомню –
Три желания исполню!»
Ваня рыбе говорит,
Что у них с женой саднит:
«Мы с Русалкой горе ма́ем,
Об одном сейчас мечтаем:
Чтоб детей домой вернуть
Или отыскать к ним путь.
Кабы ты свершила диво -
Нас с детьми объединила,
То не надо нам иных
Пожеланий никаких!»
Рыба Ване отвечает,
В реку головой кивает:
«Ты Ванюша не журись,
А на речку обернись:
Струг плывёт рекой широкой
Из страны своей далёкой.
И плывут на струге том,
Чтобы навестить твой дом,
Снаряжённые к параду
Сыновья твои все кряду;
С ними дочь твоя спешит –
С мужем обнявши́сь стоит;
Тут же свёкор со свекровью,
Опоённые любовью.»
Ваня суть как уловил –
В реку рыбу обронил,
Мигом с ве́стию такой
Побежал к жене домой…

Солнце за гору садится,
За кормой река струится,
Опускается туман.
Напрягается Салтан:
Видимость совсем упала,
Как бы мель нас не взнуздала!
Говорит он морякам:
«Дайте роздых парусам!»

С солнцем мачту корабля
Видно прямо из даля́.
Ну а ночью, да в тумане,
За крутыми берегами,
Струг к деревне подплывёт –
Гусь в тиши не гоготнёт.
Так корабль и подплывает,
Нос свой в берег упирает.
И по сходням вниз идёт
Сказки Пушкина народ:
Царь Салтан и с ним царица,
Князь Гвидон и дева-птица,
Следом Черномор ведёт
Ро́дных братьев целый взвод.

Под сосной на бережке
С факелом в одной руке
В ожидании детей
Ваня с жёнушкой своей.
Путников они встречают
И в объятья принимают.
Ну и всё село не спит,
С Ваней у воды стоит -
Глупо же в постель ложится
Коль подобное творится.

«Ночь пьяна была» сказать –
Значит попросту соврать!
Я скажу вам, что едва ли
Вы чего пьяней видали:
Душу русскую лишь тронь -
В ней гитара да гармонь,
И пойдёт душа бродить,
Куролесить, голосить…
Словом, гул стоял такой:
Слышно было за рекой.
Но к утру́ угомонились,
Да в постели уложились,
Кто один, а кто с женой,
А кто сослепу с чужой.
И к тому сказать: Салтана
Уклада́ли «в стельку» пья́на!

Ближе к полдню, как село
Только зенки продрало,
Но во всю уже стремится
Ледяной воды напиться,
У Ивановых ворот -
«Мерседес», а с ним эскорт.
В «Мерседесе» том на диво
Так причёсанный красиво
И зализан, будто встарь,
Наш Российский Государь.

«Выползает» князь Гвидон
К Государю на поклон:
«Мой родитель, царь Салтан,
Был вчера изрядно пьян.
По причине по такой
Он сегодня выходной.
От похмелья он страдает,
Ни кого не принимает.
Лишь из уваженья к Вам,
Вашу просьбу передам!»
Царь Российский хоть унижен,
Но, похоже, не обижен:
«Доложила мне охрана
Про визит царя Салтана.
Я желаю с ним дружить,
Да торговлю предложить.»
Вмиг Гвидон к отцу метнулся,
Сей же час и обернулся:
«Просит тятя всё поведать
И совместно отобедать.
Коли печень не болит,
Дом всегда для Вас открыт!»
Следом Ваня выходил,
Воротину отворил,
Мол: «Сам двери отворю
Я Российскому царю!»
«Мерседес» слегка порыкал,
Чуть клаксоном побибикал,
И въезжает в Ванин двор,
Чуть не выломав забор.

…За обеденным столом
Государь – особняком.
Пред его лицом сидят
За столами плотно в ряд:
Царь Салтан с своей женою,
Князь Гвидон с своей княжною,
Тридцать три богатыря –
Это гвардия царя,
И с Русалкою Ванюша -
Сразу двух царей послушать.
Царь один и царь другой,
Диалог меж них такой:
- Мы вам нефть, а вы нам злато -
То-то будем жить богато.
Впрочем, можем и мазут
Обменять на изумруд.
- Торговали б вы мехами,
Аль заморскими шелками,
Иль диковиной какою -
Дело было бы иное!
Мне понятно не совсем:
Ваш товар, он нам зачем?
Разве что поленья ма́зать,
Чтоб воспламенялись сразу.
- Нефть не нужна в этот раз?
Покупайте у нас газ!
- Мы с горохового плова
Газу пустим вам такого...
- Ну, купите тогда лес.
- У самих аж до небес!
- Я не знаю, как тут быть!
Может танки предложить?
- А вот танков можно взять:
Будем мы на них пахать.
Нет! Оставим лошадей -
С лошадьми оно верней.

Торг похоже что сорва́лся,
А вот пир весьма уда́лся,
Ведь не могут два царя
Просидеть за рюмкой зря!
На Руси закон такой:
Чуть чего, так перепой!
Перепой между царей
И забавнее и злей...
Вечер трудный день венчает.
Наш в столицу уезжает,
А Салтан, в который раз,
Не находит сам матрас.

Поутру́ Салтан бранится:
«Эдак можно будет спиться!
Пиры надо прекращать,
Да до дому отъезжать!
Только в церкви помолюсь –
Как душой опохмелюсь!»
Ваня это услыхал,
И Салтану так сказал:
«Слышишь, кум? Такое дело:
Нам без деток надоело!
Сколько нам без них тужить?
В сказку едем дальше жить!
В корабле твоём не тесно?
Нам с Русалкой будет место?»
Царь улыбкой залился́,
К Ване в о́бжим подался́:
«Ну конечно, Ваня, едем!
Будем мы с тобой соседи!»
И пошёл молиться в храм
Покрестившись куполам…

Царь – во храм, Иван - к жене
Словно витязь на коне,
А исподнее – кольчуга:
«Милая моя супруга!
Я спешу тебе сказать:
Хватит горе горевать,
Опускать бессильно руки
В ожидании разлуки.
Мы с Салтаном порешили,
Что достаточно грустили,
И пора уже самим
В сказку отправляться с ним.
Вместе с детками уедем –
Будем с ними мы соседи!»
У Русалки грудь сдавило:
«Ваня, милый, что за диво?!
Впору в счастье разрыдаться!
Так давай же собираться!
Выноси, Ванюш, из дому
Все семейные альбомы,
И фамильный наш сервиз
Выноси из дому вниз.
Пусть хотя бы и такой
Памятник о нас с тобой:
Мы избу освободим
Да селянам отдадим.
То-то будут они рады!
Лучшие неси наряды -
В сказку едем, не к соседу.
Я кокошничек одену,
Сарафанчик вышивной.
Ты же вровень будь со мной:
Залихватски набекрень
Кепку лучшую надень,
Шорты, галстук и манишку...
Трудовую возьми книжку!
Паспорта – пройти таможню!
С балалайкой осторожней:
Ведь на ней играл твой дед -
Значит это раритет!
Или сдать её в музей?
Кликай дочь да сыновей!
Хватит им без дела шлятья,
Помогают пусть сбираться.»
Говорит Иван: «Уймись,
Милая, не колготись!
Ну куда нам торопиться?
Для чего так суетиться?
Мне Салтан дал твёрдый сказ:
Не уедет он без нас!
Мы сначала пир устроим,
Да такой, чтобы горою,
Чтоб ни видно было дна
У закусок и вина!»
«Я тебе, Вань, так скажу:
Я тебя насквозь гляжу!
Мужикам вам только жрать,
Горло водкой полоскать!»
«Так и пусть село гуляет,
Если повод дозволяет!
Не проставившись уехать –
Это ж курам на потеху!»
«Так чего же ты стоишь,
Да телко́м в окно глядишь?
Хочешь пира через край –
Сам столы и накрывай!
Или может с Фомичём
Вы управитесь вдвоём?»

А покуда спор такой
Между мужем и женой,
Усмиряя сердца стоны
В церкви бьёт Салтан поклоны,
Всё твердит – бубнит псалом,
Осеня себя крестом –
Проявляет шибко рвенье,
Как в Страстно́е воскресенье.
Дух молитвой укрепляет,
Да похмелье изгоняет.

И Ивановы ребята,
Сняв с себя стальные латы,
По деревне разбрелись,
По друзьям разобрались.
На селе который час
Где частушки, а где пляс…

Князь Гвидон с младой женой
Бродит сельскою тропой.
Он идёт неспешным шагом
По полям, лугам, оврагам,
Да вдоль берега реки
Там, где пашут мужики,
Наслаждается родимый
Стороной жены любимой.
Он супругу обнимает,
Да на лес вдали кивает:
«Не покажешь ты, чего-то,
Мне те самые болота,
Где тебя чуть не убило?
Помнишь, ты мне говорила?
Коршуна болотну мать
Я желаю повидать!»
Отвечает дева мужу:
«Я туда пойти не сдюжу!
По сей час душа дрожит,
Страх подспудно в ней лежит.
И тебе, отвечу сразу,
На болота путь заказан!
Обещай послушным быть –
На болота не ходить!»
Головой Гвидон кивает,
А тишком соображает
На болотах побывать,
За супругу отквитать.

За́-полдень, с женой вдвоём
Обойдя весь окоём,
По селу Гвидон идёт,
Братцев на совет зовёт.
А собравши разъясняет,
Что идти за лес желает,
Посмотреть на топь болот
Да на тех, кто там живёт.
Братья враз переглянулись,
Потихоньку улыбнулись,
И Гвидону говорят:
«Чем тебе болота льстят?
Или у тебя за лесом
Есть другие интересы?
Может ищешь ты портал?
Так ведь тот портал пропал!»
Головой Гвидон качает,
Мысль такую изрекает:
«Мне затем сходить охота
На Гнилые те Болота -
Коршуна болотну мать
Да с пристрастьем поспрашать!»
Ему братья говорили:
«На болота мы ходили!
И Шишимору видали,
Да с пристрастием пытали.
Но она всё истерит –
Ничего не говорит!
И сказать чего, похоже,
Захотела б, да не сможет»
Но Гвидон, как конь в бою,
Гнёт всё линию свою:
«Мне сдаётся, с тех болот
Много бед ещё придёт.
Может нам их осушить,
Чтоб в покое дальше жить?
Нечисть с этих мест изгнать
Да и город там создать!
Если дать моей супруге
Разгуляться в той округе
И дозволить строить ей
Так, как будет ей милей –
Побожусь, что новый град
Будет ярок да богат.
А отец ваш будет в нём,
Чем не шутит чёрт - царём!»
Братья князю говорят:
«А вот это невпопад.
Пусть иной царь счастье ловит –
На болоте город строит!
Нас на тех болотах жить
Ни за что не заманить.
Ну а в плане осушенья -
Это верное решенье!»
«Значит так и порешим –
В ночь болота осушим!
Только тайну вы храните,
И сестре не говорите:
У неё от тех болот
Душу посейчас трясёт!
Я супруге растолкую
Про рыбалку, про ночную.»

Только начало смеркаться
Князь Гвидон давай сбираться.
С ним, желанием горя,
Тридцать три богатыря.
Кто с лопатой, кто с киркой,
Кто с оснасткою иной
Годной к земляным работам
В осушении болота.
И, таясь как будто вор,
Им вдогонку Черномор…
Молодёжь к реке спустилась,
На минутку затаилась,
Огляделись – вроде тихо.
Конспирируются лихо!
Шуринам Гвидон вещает:
«Нас работа ожидает.
И возможно, что скрывать,
Нам придётся воевать
С гадостью какой болотной!
Будет ночка не курортной.
Так давайте поклянёмся,
Что все как один вернёмся.
Или, будь иным расклад,
Так же вместе сгинем в ад!»
«Что же – братья отвечают, -
По-другому не бывает!
За ночь осушим болота –
И окончена работа!»
Тут подходит к ним Фомич
И такой бросает клич:
«Я вперёд, а вы за мной,
Да держите, братцы, строй!
Ну и ты, Гвидон, давай,
От братьёв не отставай!»
..К лесу от реки идёт
Не какой ни будь там сброд,
А шагает дружно в ряд
Почитай что стройотряд.
Ночь спускается на лес…

Но у нас свой интерес:
Как там Ваня да Русалка?
Утренняя перепалка
Их ничуть не разругала,
Лишь любовь сильнее стала.
В сельском Клубе Ваня зал
Для застолья заказал -
Зал просторный, светлый, новый.
А его жена в столовой
Заказала угощенье –
Королям на удивленье.
Потихоньку собирались…
День с соседями общались.
Ближе к вечеру с сынами
План отъезда разбирали.
Отпустив парней в ночное,
Приняли́ся за съестное:
Чай с вареньем и лимоном,
Плюшки с молоком топлёным.
С ними в ряд Салтан с женою
Вечереют под луною -
Возле пруда восседают.
Вслух Русалка рассуждает:
«Странно, что парням не жалко
Время тратить на рыбалку!
И чего им там ловить?
Разве что людей смешить!
С их способностью - нырнул,
Да лови хоть тех акул.
Ни к чему им в поплавки
Пялить зенки у реки!
Ничего не разберешь…
Ох, мудрует молодёжь!»
Ваня тут загоношился:
«И Фомич куда-то скрылся?
Да неужто он ученья
Отчудил в избытке рвенья?»
«Ночью старому не спится!» -
Куму вторила царица.

А покудова их предки,
Словно голубки на ветке,
Заплетают слов узоры
За неспешным разговором
Возле пруда за столом,
Чай мешая с молоком,
Молодёжь, пройдя весь лес,
Свой находит интерес.
У болота затаились,
Под сосной захоронились.
Прежде, чем начать свой труд,
Обсуждение ведут.
В руки взял Фомич пруток,
Чертит под сосной песок:
Хочет парням показать
Дренажи куда копать.
Всё ребята понимают,
Светлым разумом хватают,
И, в труде являя прыть,
Начинают ямы рыть.

В ту пору́, пока ребята
Кто киркой, а кто лопатой
Принялись во все суставы
Рыть дренажные канавы,
Черномор решил сходить
Водяного навестить.
Стало старому тревожно:
На болоте всё возможно.
Он к реке ночной тропою
Устремляется рысцою…

А с Русалкою Иван
Да с царицею Салтан
Распивают чай под дубом,
Что красуется над прудом.
Молвит Ваня: «Сла́вна ночь!»
Тут спускается к ним дочь,
И в томленьи говорит:
«У меня душа болит.
Начинаю волноваться
И за мужа, и за братцев!
Сердце чует что-то злое!
Для чего им то ночное?»
И Русалка дочке вто́рит:
«И моё сердечко ко́лит!»
Говорит тогда Салтан:
«Успокой ты их, Иван –
Сбегай к речке, не ленись.
Да во всём и разберись».
Ване дважды повторять –
Только время зря терять.
Он, махнув через забор,
Мчит к реке во весь опор!

У реки сюжет такой:
Черномор и Водяной
Под кустом на бережке́
Вдвох беседуют в тишке́:
- Слушай, Водяной, давай
Ты бойцов моих спасай.
У Гнилых они Болот
Прорывают к речке ход,
Чтобы воду в реку слить,
Да болото осушить.
Знаю я – у тех болот
Нечисть гадкая живёт.
Как бы нечисть та не встала,
Да парней не наказала!
- Вот ты старый бракодел!
Ты, скажи, куда глядел?!
У Болот то у Гнилых
Как оставил их одних?
Знаешь ты какая слава
Про болота те витала?
Даже я – Царь Водяной
Обхожу их стороной!
- Что мне делать? Как же быть?
Как мальчишек защитить?
- Обойдётся всё, быть может.
Знаю, кто в беде поможет:
Это братец мой родной…

И сей час же Водяной
Полный рот воды набрал –
Как фонтан заклокотал.
И под ясною луною
По воде пошло такое:
Вода с берега скатила,
Посерёд реки взбурлила
И, волной набравши бег,
С силой вдарила о брег.
Гул пошёл аж до небес.
Закачался ночной лес.
Разом, эхо разнося́,
Грай вороний поднялся́.

Тут, как в книжках лишь бывает,
Ваня к речке подбегает.
Чует он – земля дрожит,
Стая в небе птиц кружит,
А из лесу гулким шагом
Леший прёт к реке оврагом.
Ваня вмиг остановился,
За ветлою схоронился.
Наблюдает – выжидает,
Дальше что будет гадает…
От реки же водяной
Голосит: «Братишка мой!
Рад с тобою повидаться,
Только время нет брататься,
Песни сладостные петь-
Опасаюсь не успеть:
Деревенские ребята,
Вроде как мои внучата,
За сестру решили мстить –
Гниль болотную сушить.
Ведь тебе, браток, известно,
Что болото – злое место.
Как бы там беде не быть!
Нужно парням подсобить!
Только надо постараться
Поскорей туда добраться!
С плавниками по траве
Долго добираться мне!
Иль как брату, иль как другу
Окажи ты мне услугу -
Побыстрей, чем будет вплавь,
Через лес меня доставь!»
Леший ве́твями скрипит,
Речь такую говорит:
«Не волнуйся братец милый!
Не теряй напрасно силы!
Я велю – и мой народ
Тебя мигом донесёт»
И сейчас же к ним с опушки
Прыгают, бегут зверюшки.
Белки, зайцы да куницы
Подбираются к водице,
Ветви ивовы берут,
Коробок из них плетут.
В короб Водяной влезает –
Сам себя опережает!
Тут уже, рога лопатой,
К берегу идёт Сохатый,
Короб на рога вздымает
И к Болотам выступает.
А Иван бегом домой
С вестью страшною такой…

На селе галдёж и вой
Несмотря на час ночной:
Ваня с речки прибежал,
Всё домашним рассказал.
Весть Русалка как узнала,
Сразу в обморок упала.
И Салтанова царица
Льёт на темя ей водицу.
А Ивана смела дочь,
Дабы юношам помочь
К лесу тёмному метнулась,
В белу лебедь обернулась
И, пока не рассвело,
Поднялася на крыло…

Вместе с Ваней царь Салтан
Принялся будить селян:
«Поднимайтеся, селяне,
Православные славяне!
Дети Ванины пропали –
На болота в ночь умчали.
Бают люди, с тех болот
Днём и то полно хлопот.
С ними вместе мой Гвидон.
Под опасностью и он!
Наше с Ванею решенье –
Поднимаем ополченье!»
Мужики с мест повскакали,
Что попало похватали
И рванули через лес
Бить, кто на детей полез.

На болоте же работа
До седьмого идёт пота
Дружно трудятся ребята:
Кто киркой, а кто лопатой,
Побыстрее им охота
Напрочь осушить болота.
Полночь близится. И вот
Завершают фронт работ:
Дренажи уже отрыты,
Да запрудой перекрыты.
Остаётся только вскрыть –
Воду в дренажи пустить.
В реку вся вода сольётся,
И болото рассосётся.
Шуринам своим Гвидон
Молвит: «Честь вам и поклон
За усердие и рвенье,
И за срочность исполненья!
Только мне чего-то мнится –
Гнусное таит водица.
Больно всё легко даётся…
Словно кто во тьме крадётся…
Что-то лес в себе таит –
Даже птица не шумит.
Где сверчков ночное пенье?
Ветерка где шевеленье?
Ощущение такое:
Как затишье перед боем…»
Братья вкруг себя глядят,
Замечает брату брат:
«Глянь, туман не шевелится
Над болотною водицей…»
«Звёзды светят не мигая,
А луна – как не живая…»
«И вокруг такой покой,
Аж звенит над головой!»

Время за́ полночь качнулось
Всё вокруг перевернулось:
Вихрь поднялся завывая,
В небе туча грозовая
Луну словно проглотила.
Выпь во тьме заголосила,
Аж зловоние тумана
Над трясиной закачало.
Тут пошло чудно́е дело:
Вода будто бы вскипела,
И полезли из водицы
И гнильцы, и омутни́цы,
А за ними вслед вдвоём
Подкоряжный с Топляком
И Болотный Ночной Страх
С мутной зеленью в глазах,
Бесы, черти, лихорадки…
И Шишимора украдкой -
У неё видать всерьёз
Повредили парни нос.

И Гвидон, и братья в ряд
Пред трясиною стоят,
Строй плечом к плечу смыкают –
Ни на шаг не отступают.
Все готовы принять бой:
Кто лопатой, кто киркой,
Кто оснасткою иною,
А кто голою рукою.
Из болотных тёмных вод
Нечисть с нежитью ползёт,
Брег собою заполняют,
Да вплотную подступают.
Каждый прёт не налегке,
А с корягою в руке.
И сейчас уже, вот – вот,
Страшный бой произойдёт.

Тут медвежий рык раздался,
Будто зверь в капкан попался,
И сейчас же волчий вой
С холодочком за спиной.
И в ночи́ из лесу, пеший,
Царь Лесной выходит – Леший.
А за ним лесной народ
Короб с Водяным несёт.
И у Лешего настрой,
Прямо скажем, боевой.
К н*** он вздымает руки,
Издавая скрипа звуки,
Меж враждующих сторон
Ставит из ветвей заслон.
С короба не вылезая,
Зло глазищами вращая,
Водяной давай орать,
Да болотных усмирять:
«Вы чего тут - очумели?!
С кем вы биться захотели?!
Бросьте боевые палки –
Это сыновья Русалки!
Все мы здесь один народ,
Из одних родились вод.
Иль гражданскою войною
Разразимся меж собою?!»
Все болотные аж сели,
Потому как обалдели -
Сам Верховный Водяной
К ним явился в час ночной.
Тут Шишимора встаёт,
По воде ладонью бьёт:
«Примиренье твоё ложно!
Это как же так возможно:
Шишока мово убить
Значит можно разрешить?
А Русалкиных не трожь?
Что-то ты, начальник, врёшь!»
«Ты, Шишимора, давай
Рот зазря не разевай!
Шишока твого проделки
Были вовсе не безделки.
Он погиб, сдаётся мне,
В дальней сказочной стране!
Там расклад уже иной.
Мы же тут сейчас с тобой.
Тут у нас закон хорош:
Нечисть нечисти не трожь,
Нежить за́ нежить – горой!
Спорить будешь ли со мной?
Ты закон переступила –
Деву в птицу превратила,
Ну а дева та - Русалки
Дочь. Тут не ходи к гадалке!»
И Шишимора уж хнычет,
На Гвидона пальцем тычет:
«А вот этот снайперок,
Издалёка что прибёг,
Тоже что ли пусть живёт?
А его кто бережёт?!»
Тут с-под неба тень метнулась,
В белу лебедь развернулась.
«Я защитница супругу
И братишкам всем по кругу!» -
Криком грозным разразилась.
На Шишимору свалилась
И давай крылами бить,
Клювом в темя колотить.
Вот уж крови виден блеск…

Тут в лесу раздался треск,
Шум и топот сотен ног.
Слон бы так шуметь не смог!
Фонари тьму разрывают.
И к болоту выбегают,
Зелень изломав кустов,
Толпы сельских мужиков:
Кто с охотничьим ружьём,
Кто с осиновым колом,
Кто с ножом, а кто с вила́ми,
А иные с топорами.
Вон с оглоблей Дюк Степаныч,
Следом с цепом Волх Всеславич.
С матюгами Ставр Годиныч,
Да Микула Селяниныч.
Радиоша «Превысокий»,
Да Микита «Преширокий»
С арматуриной в руках
На болотных сеют страх.
И за ними вслед Вавило
С ро́дной матушкой Ненилой.
С ко́сами Илья Иваныч
Да Самсоний Колыбаныч…
Поимённо всех назвать –
Время попусту терять!
Впереди, как атаман,
С кочергой в руках Иван.
Он кричит Лебёдке: «Стой!»,
А Шишимору ногой
Отправляет полетать,
Не сумев себя сдержать.
Да, полёт случился низкий,
Так зато весьма не близкий -
Хоть Шишимора старалась,
За траву-листву хваталась,
Но, однако же, в полёте
Так и сгинула в болоте.
Наш Иван, в ражу шальной,
Размахался кочергой,
Все запруды раздолбил,
Воду в дренажи пустил.
Сброд болотный ажно ахнул,
Как он кочергой шарахнул!

Ну а Лебедь наша бе́ла,
Что вела себя так смело,
Трижды в небе кувырнулась –
Снова девой обернулась.
Так и светится с лица,
Обняв мужа да отца.
Ваня кочергу бросает,
Взгляд к болотным устремляет,
В возбуждении дрожит,
Но спокойно говорит:
«Эй, болотные все твари!
Чтоб не получить по харе,
Прекращайте-ка чудить!
Всё одно вам тут не жить.
Мы с семьёю уезжаем –
Дом с прудом освобождаем!
Собирайтесь, заселяйтесь,
Да с селянами братайтесь!
Только: чур, спокойно жить,
Людям козни не чинить.
Мои парни всех подряд
Прямо тут разоружат.
Согласится кто со мной –
Тех проводит Водяной.
А кто вздумает вильнуть -
В Дальние Болота путь!»

В небе звёзды затухают.
Воду дренажи вбирают,
Ну а следом за водой
Комариный тает рой,
Гниль под ряской исчезает -
Топь за топью подсыхает.
Нечисть палки побросала,
Да к деревне побежала -
Ну кому из них охота
Топать в Дальние Болота?

С той поры Вы на болоте
Нечисть вовсе не найдёте.
Нечисть нынче меж людей
Проживает – так верней.
Впрочем, коль молва не врёт,
Боле нет Гнилых болот.

Вот и Ваня с мужиками,
С дочкой, с зятем да с сынами
На село гурьбой идут,
За собой рассвет ведут.
Лишь пол-леса прошагали –
Черномора повстречали.
Он как раз что было сил
На болотины спешил.
Кто первой его приметил,
Тот с иронией приветил:
«Всё, Фомич, не торопись.
Сядь на кочку отдышись!
Припозднился ты немного,
Нам теперь домой дорога.
Еле-еле, прям «едва ли»
Без тебя мы совладали!»
Черномор рукой махнул,
Тоже к дому повернул…

…На деревне пир горой:
Ваня со своей женой
Уезжают к детям жить.
Как тут чарку не налить?!
Царь Салтан вина не пьёт –
Образ царственный блюдёт.
Он с царицею своей
Только потчует гостей.
Гости пляшут и поют,
Мёд ковшами с кадок пьют.
Ну а пьяный Водяной
В мёд кунался с головой.
Целиком бы в мёд свалился,
Кабы в кадку поместился.

За столами дружно в ряд
Мужики с села сидят:
Плошка к плошке Дюк Степаныч,
Да Самсоний Колыбаныч,
Да Хотен Блудович,
Да Влас Перегудович,
Тут и староста Мирон
(Участковый и ОМОН),
Рядом с ним Микола Хряк –
Тоже выпить не дурак,
И Микула Селяниныч.
К ним впритирку Ставр Годиныч.
Сын поповский Алексей
Тоже здесь среди гостей.
Словом все, кто ночь пробегал,
Ныне за столом обедал.
Кто с утра в село приехал
Тоже тут, не под застрехой:
Авдотья Рязаночка,
Да с Диканьки Паночка.

И русалка, и Иван
Тянут песни под баян.
И Анчутка, рыжий черт,
Бородой своей трясёт
И к Гвидону со женой
Подбирается хмельной.
Он для дочери Ивана
Принёс ягод полстакана,
А Гвидона всё пытает:
Смерть Шишкову разъясняет.
Утверждает, что с Шишком
Закадычным был дружком.
Знает и Шишкову мать –
«Дважды лазал к ней в кровать…»
Наш народ с Анчутки шуток,
Да скабрезных прибауток
Смехом давятся с икотой.
И Гвидон со всей охотой
Рассказал, как он стрелою
Сблизил коршуна с водою.
Но Анчутка наседает,
Чарку с мёдом поднимает:
«Вот сейчас мы всем селом
Шишока и помянём!
Созывай своих парней,
Наливай ковши полней!»
Но Гвидон порядки знает.
Чёрта за ухо хватает:
«Ты с поминками уймись!
Коли пьяный – то проспись!
Нынче проводы у нас,
Вот такой мой будет сказ».

Бабы Фомича терзают,
Подковыкой докучают:
«Как же ты, Фомич, успел,
Оказаться не у дел?
Так к побоищу спешил,
Что в кальсоны наложил?
Мужикам пришлось стараться
Без тебя чтоб разобраться!
Как смогли они суметь
Мать болотну одолеть?!
Что молчишь, как неживой?
Что сычом глядишь смурной!»
Головой Фомич качает,
Озорницам отвечает:
«Вот сейчас мы выпьем с Лешим
И тогда себя потешим».
Леший Фомича дичится:
«Пью я только лишь водицу
И не научусь никак
От людей курить табак!»
Бабы свой объект меняют –
Уже Лешего пытают:
«Это как ты так умеешь:
И не куришь, а балдеешь?
Вроде как совсем не пьёшь,
А как во хмелю живёшь?»
Бабы пьяные – чудные,
Да на слово озорные.

Ну а братцы тридцать трое,
У окна стоят гурьбою,
Чертям водки разливают,
Да частушки распевают.
Словом пир идёт хмельной
Как положено – горой.
На Руси что расставанье,
Что крестины, что венчанье -
Пляс, да хоровое пенье.
Лишь бы не было похмелья.
Ну а ежли кто упьётся –
Утром в очередь к колодцу…

Сколь дороженьке ни виться –
Где-то надо завершиться.
Сколько сказочку не плесть –
А пора бы знать и честь!
Гости наши отгулялись,
Да в поход домой собрались.
Все на палубе стоят,
Слёзы на глазах дрожат.
Расставательной порой
Машут берегу рукой:
Царь Салтан и с ним царица,
Князь Гвидон и дева-птица,
В чешуе, как жар горя,
Тридцать три богатыря,
Все равны как на подбор,
С ними дядька Черномор,
И Иван, и с ним Русалка…

Сказка кончилась. А жалко!
 

СКАЗКА ПРО ВАНЮ №6 (продолжение ...

(Лель Подольский)
 6    2017-04-29  0  963
Я решился рассказать, какова Русалка мать, и каков Иван отец, коли сам был сорванец, что влюблённым удалось, а что просто сорвалось. Ведь порой такая скука педагогика – наука! Сказка новая верней
      
      ПРО ИВАНОВЫХ ДЕТЕЙ

1.

Если сказки все собрать,
Да подряд перечитать,
Можно двинуться мозгами -
Впечатлений не унять.
Ну а если же прочесть
Только те, что в доме есть,
За сюжетными ходами
Можно выводы проне́сть.

В сказках свадьба под конец.
Так сказать, всему венец.
Вроде как она развязка
Для счастливых для сердец.
В жизни всё совсем не так!
В жизни свадьба - первый шаг,
Лишь намерений огласка,
Как над полем боя флаг…

Три девицы под окном
«Поправляются» пивком.
Пятый день весёлой свадьбы
Бьёт по печени кнутом.
На Руси, чего юлить,
Не умеют мало пить:
«Жажду» вовремя унять бы,
Да в запой не соскочить!

Если трезво рассуждать,
Свадьбу лучше не играть.
Свадьба торжеством зовётся -
Трезвым как торжествовать?!
Пятый день село гудит,
Радость из горла́ цеди́т,
С кем танцует – с тем дерётся,
Где тосту́ет – там и спит.

И Русалка, и Иван
Под частушки рвут баян.
Водяной с Ягой резвятся:
«Ай да свадьба у славян!»
А Анчутка, хитрый чёрт,
«Горько!» через раз орёт.
Ну Иван и рад стараться,
Нос того гляди свернёт…

Лишь Шишимора молчит,
Зло из под бровей глядит,
Как бы Ваню ей угрохать
Мерзость мерзкую мудрит.
Ведь её сынок Шишок
На Русалку клал глазок,
А Русалку наш пройдоха
Из-под но́су уволок.

На болоте у себя,
Шишока свого любя,
Так Шишимора ругалась,
Повторить стесняюсь я.
Ну а здесь среди гостей,
И нечи́стых, и людей,
Внешне - вроде поуня́лась,
А внутри – так стала злей…

Только свадьбе наплевать,
Как Шишиморе страдать!
Жениху одна угроза –
Гостям ча́рки не подать!
Свадьба выпила до дна
Сорок ящиков вина,
Пива - три молоковоза,
Водки – танкер до горла́.

Подъедают гости в срок
Всё, что повар им напёк:
Куропаток и фазанов,
В масле жаренных миног,
Маринованных в тазу
(Что в шашлык, а что в азу),
Пять свиней, восемь баранов,
Две коровы и козу.

Словом, свадьба удалась.
Отгуляла, отпилась,
Отшумела, отплясала,
Да до дому подалась:
Кто в болото, кто в ручей,
А кто к горенке своей.
Трудовая жизнь настала
Для селян и нежите́й…

И для наших молодых
(После свадьбы чуть живых)
Зачалась гряда́ неспешных
Славных бу́ден трудовых:
Ваня в поле за сохой,
По утрам в луга с косой,
С топором в лесах кромешных -
Сушняку добыть домой.

И Русалка не сидит,
В огороде «шебурши́т»:
Поливает, прорежает,
И за живностью следит.
Да взялася за ребят,
Школяров и дошколят:
В речке плавать обучает
И мальчишек, и девчат.

А ещё имела прыть
Курсы дайвинга открыть.
Но туда только дорослым
Позволяется ходить.
И Иван вслед за женой
В воскресенья с детворой:
Приучает их к ремёслам,
Что освоил сам собой.

Водяной, какой ни есть,
Ване почитай как тесть,
Потому ему от Вани
Уважение и честь.
У пруда, там, где припёк,
Рубит Ваня лежачёк,
Водяной чтоб после бани
С кружечкой пивка прилёг.

Тут же стол и табурет -
Почитать коль пива нет,
Или просто побалакать
Вечерами «тэт-а-тэт».
Водяной у них гостит,
Правит свой радикулит.
В омутах такая слякоть,
Что он в речку не спешит…

Молодым ночь коротка,
Им любви река узка.
Ищут «омуты да броды»
Ниже уровня пупка…
И Русалка во двору,
Как-то рано поутру́,
В срок, положенный природой,
Отметала в пруд икру.

Ваня с радости такой
Чистить вздумал прудик свой,
Чтоб икра не заморилась
Застоялою водой.
По селу молва идёт:
Мол, приплод Ванюша ждёт,
Мол, Русалка разродилась,
Только кем - не разберёт.

И к Русалочке с Ваньком
Всё село спешит гуськом:
- Покажите, кто родился?
- Нам бы глянуть хоть глазком!
Ваня всем даёт ответ:
- Это нам самим секрет.
Я б не видел - удивился:
Роды были – ча́да нет.

Я пока отец чудной:
Мы богаты лишь икрой.
Вот когда малёк пробьётся,
Будет сказ совсем иной!
Так что зря не гоношись,
За бутылкой не тянись.
Поостынь, кому неймётся.
Потихоньку расходись…

«Поостынь» легко сказать,
Но деревню не унять.
Вечерами обсуждают:
Бабе как икру метать?
Подобает, али нет,
И в чём не́ресту секрет?
У кого ещё бывает
Вот такой «кордебалет»?..

Поутру Иван с женой
У черты береговой:
Улыбаются, обнявшись,
Да любуются икрой.
Днём в заботах о еде.
Вечерком опять к воде,
За день малость измотавшись:
- Чада наши как и где?

С табуретки Водяной
Наблюдает за икрой,
Пока мать с отцом в работе
Добывают хлебец свой.
Посидит, затем нырнёт,
Да вокруг икры плывет,
Напряжённый весь в заботе:
«Вдруг как кто икру сожрёт»

В сумерках, как будто сыч,
Старый дед Макар Фомич
Навещает Водяного
(Тайну Ванину постичь).
- Будешь в карты, Водяной?
Преферанс, иль «подкидной»?
Или же в «переводного»
Поиграем под луной?

- Я, Фомич, щас не могу.
Я не зря на берегу:
Я слежу, чтоб пополненье
Не досталося врагу!
- Водяной, давай вдвоём
Охранять сей водоём.
Мы вдвойне проявим рвенье,
Глубже в два раза́ нырнём!

Я ведь навык не забыл,
Я вдоль реку переплыл.
Я же офицер спецназа –
По раненью списан был.
- Я не знал, что ты такой
До ранения герой!
Только ты поведай сразу,
Для чего тебе со мной?

- Что тебе в ответ сказать?
Хотца первому узнать,
Кто там у Ванька́ родится?
Нужна ль помощь воспитать?
Всё село ночей не спит,
Да об ентим говорит.
Вот мне дома не сидится:
Любопытство-то свербит!

- Ну давай, Фомич, дежурь,
Только зря не балагурь.
Мы ведь жизнь тут охраняем,
А не с пряников глазурь.
Этот пруд – важней морей!
А икра – всех икр ценней:
Мы с икры той ожидаем
Расу новую людей!..

Солнце греет водоём,
Ну и всё, что живо в нём.
Множит массу у икринок
И, конечно же, объём.
В каждой что-то там дрожит,
Головою шевелит,
Гонит капельки кровинок,
Да на мир зрачком глядит.

Как девятый день истёк,
Так проклюнулся малёк,
И давай шустрить по пруду:
Кто вдогон, кто наутёк.
Пруд как будто бы кипит,
Так вода в пруду бурлит.
(Я расписывать не буду:
Кому надо, пусть глядит!)

И Русалка, тут как тут,
Обнажа́сь, ныряет в пруд,
Начинает воспитанье:
Все детишки маму ждут.
А Иван, пример для мам,
Выверяя всё до грамм,
Сыплет детское питанье
Прямо в воду малышам.

Дед Фомич бежит в село:
«Ване снова повезло!
Головастики с руками
Народились у него!»
Только старый Водяной,
Оглушённый «мелкотой»,
Лёг в тени под лопухами
Над прибрежною волной.

…Всё село к Ивану в дом,
Да нетрезвые притом:
- Принимай, Вань, поздравленья!
- Выставляй «бухла́» объём!
- Дочка у тебя иль сын,
После тоста поглядим!
- Нужен повод для веселья:
Тяжело в деревне с ним.

Но Иван не хочет пить:
- Мне же по часам кормить!
Я хотел затеять стройку:
Где то ж детям надо жить!
Тесен нонче стал мой дом.
Где разме́стимся мы в ём?
Где детя́м поставить койку,
Коль не возводить хоро́м?

Кто б привёз, я оплачу,
Лесу мне да кирпичу?
Или вы друзья нажраться?
Ну тогда я промолчу!..
Выходил Егор – купец:
- Ну, Ванюша, ты шельмец!
Не желаешь «проставляться»?
Обурел уже в конец!

Накрывай, да будем пить,
«Ванюшат» твоих хвалить.
Ты бросай эксперименты
От обычаев юлить!
Ну а завтра подкачу
Шиферу да кирпичу,
До́сок, бру́су, да цементу.
Сам уже и оплачу́!..

Коль такой пошёл расклад,
Ваня «проставляться» рад,
Тащит с погреба соленья,
Выставляет вина в ряд,
Тут же сало с чесночком,
Да селёдочка с лучком,
И картошечка с томленья
С подрумяненным бочком.

И опять в селе гудёж,
Трезвых вовсе не найдёшь!
Кто сам до́ дому добрался –
Это только пьяный ёж.
Вся деревня «на бровях»,
Застряёт в любых дверях.
Кто в обочине остался,
Кто в овине, кто в сенях…

Утром, как сказал Егор,
Прямо к Ване под забор
Подвезли стройматерьялы,
Аккуратно, как фарфор.
Так же нежно разгрузив,
Всё во двор переместив,
Скрылись грузчики – амбалы
Ни копейки не спросив…

(Хочешь в профиль, хошь в анфас
Удивил Егорка нас!
Ну а как же по-другому,
Раз купеческий был сказ!)
Кто был с вечера как труп,
От спиртного слаб, да глуп,
Поутру́ спешит до дому,
Не смочив рассохших губ.

Ваня с зорьки у пруда.
К Водяному: «Ну когда?!
Ты же многого изведал
За твои-то за года.
Ну, когда они всплывут,
Да в родимый дом придут?
С вечера или с обеда?
Не сидеть же вечно тут!

Ведь Русалка всё в пруду,
И на берег «ни гу-гу».
Я уж в воду порывался:
Может, ей чем помогу?
Всё ж люби́ма, вот в чём суть!
Во второй раз утонуть
Я б уже не опасался.
Только тут сплошная муть!..»

- Мать – русалка для детей
Под водою всех родней.
Заменить её маляткам
Даже думать не умей!
Как ребёнки подрастут,
Сами к батюшке придут.
Ты б отстроился порядком,
Пополнения, чай, ждут.

- Вот уж правда в том твоя,
Чтой-то потерялся я!
Вправду надо расширяться,
Разрастается семья!..
И Иван за мастерок,
Чтобы дом готов был в срок,
Чертежами запасаться,
Да мешать в цемент песок.

…Старый хрыч Макар Фомич
Покусился на кирпич,
Но его Иван прищучил,
Как охотник щючит дичь.
Тычет Фомичу бердан:
- Дед, ну ты прям, как пацан!
Повторись подобный случай -
Нахрен прострелю тюрбан!

Вот ты старое мурло́!
Что тебе в башку взбрело?
Не иначе с перепою
На похабство повело?
- Ваня, ты меня пойми!
Понапрасну не пали!
Я тебе сам дом отстрою,
Токма «жажду» утоли.

Всё внутри сгорит дотла
У меня без похмела́.
Пьянка всё в башке смешала,
Как поганая метла!..
Ну понятно, что Иван
Деду «накатил» стакан:
- Ну а коль стакана мало,
После стройки будешь пьян!..

Всё село в окно глядит,
Как Иван свой дом творит,
А Макар, тряся бородкой,
На подхвате лебезит.
И не могут угадать,
Что дед взялся помогать:
- Не иначе Ваня водкой
Будет табель закрывать?..

Если могут где налить -
Туда нужно поспешить!
Всё село спешит к Ивану
Свою помощь предложить.
Можно месяц строить дом,
Если строиться вдвоём.
И два дня, в укор Госплану,
Если строить всем селом.

Вот уже кирпич и лес
(Кто в перчатках, а кто без)
Применить по назначенью
Прям из кожи каждый лез.
Забивать, пилить, строгать
Их и ночью не унять.
(Подивлюсь такому рвенью,
Если водку в счёт не брать).

А в пруду бурлит «содо́м» -
Мелкота резвится в нём,
От Русалки получают
Нужных знаний весь объём.
И растут малятки там
Не по дням, а по часам:
Ежечасно прибавляют
«Без копейки» по сто грамм.

И становится малёк
С каждым днём от рыб далёк:
Пробиваются в обличье
И Русалка и Ванёк.
Скоро тесен будет пруд,
Споро так мальки растут,
И, воды забыв величье,
Все на берег поползут.

…В девять дней просторный дом
Сотворили всем селом.
И с мансардой, и с террасой.
Будет славно детям в нём.
Не успел Иван сказать:
«Амба! Будем отдыхать!»
Как село всей биомассой
Почало́ дом «обмывать».

По стаканам бражку льют:
- Ваня, дом-то вышел крут!
Ты бы с брагою не жался,
Ждём, что крепче поднесут!
Говорит селу Иван:
- Самогон нам Богом дан.
От родителёв остался
Сорокалитровый жбан…

…И опять в селе гудёж.
Забулдыги – что возьмёшь?!
Могут снять с себя рубаху,
А вот выпивку не трожь!
Во дворе, прям на траве,
«Квасят» будто на ковре.
(Без того уже размаху,
Да и силы уж не те.)

В самый же разгар «стола»,
Прям из пру́да, как была,
Даже не успев одеться,
К ним Русалка подошла:
- Что же, любый мой, давай
Деток из воды встречай!
Лобызай прижавши к сердцу,
Да до дому провожай!

Ваня в счастье обомлел,
Моментально протрезвел,
Глуповато улыбаясь,
Аж ногами онемел.
Но село его берёт,
К пруду на лежак несёт.
Посекундно озираясь:
«Дождались таки́!» И вот:

Из пруда бесшумных вод
Дева юная идёт,
Станом гибка, шеей тонка,
Белой лебедью плывёт.
«Месяц под косой блестит,
А во лбу звезда горит»,
Мелодична речь да звонка
«Словно реченька журчит»:

- Здравствуй, батюшка родной,
Отведи меня домой.
Укажи мою светлицу,
Да окошко приоткрой.
Здравствуй, милый человек!
Не унять мне сердца бег...
И, стряхнувши с ног водицу
Поднимается на брег.

А за нею, следом в след,
Как за солнцем маков цвет,
Братцы следуют родные:
С виду всем семнадцать лет,
«В чешуе, как жар горя,
Тридцать три богатыря,
Все красавцы удалые»,
На щеках цветёт заря,

От доспехов лёгкий звон.
Все к Ивану на поклон:
- Здравствуй батюшка родимый!
Пробудись, это не сон.
От сего святого дня
Есть защита у тебя,
Мы прикроем своей силой
От воды и от огня!..

Ну а дальше, хошь, ни хошь,
На селе опять гудёж!
Но теперь уже по делу
Все гуляют, их не трожь!
Пьют в весельи день и ночь.
(Я бы рад им в том помочь!)
Прижимает Ваня к телу
Сыновей своих и дочь…

      -2-

По Руси шоссе бежит,
У шоссе село лежит,
Посерёд села пригорок,
На пригорке дом стоит.
Подле стен дубы растут,
Под дубами вырыт пруд,
Человек почти что сорок
Вдоль по берегу снуют:

Ваня с жёнушкой своей,
Дочь красавица при ней,
Ну а при самом Иване
Тридцать трое сыновей.
Не мутя прудовых вод,
Водят шумный хоровод,
Ваня «жарит» на баяне,
Дочка песенки поёт.

А вокруг село гудит,
Каждый пьян, кто не убит.
Кто в гробу одной ногою -
Всё одно в стакан глядит.
Главный праздник для семе́й –
День рождения детей.
Всё село, одной семьёю,
Отмечает праздник сей!

…А Шишимора с Шишком,
Гнусно – язвенным сынком,
Издаля, в четыре глаза,
Соглядают Ванин дом.
Злость в болотниках кипит,
Да обида мозг сверлит:
«Погоди, Иван – зараза,
Будешь плакать, паразит!»

Изумляется Шишок:
- Чей там сладкий голосок
Распевает, будто спья́на?
Хоть бери у ней урок!..
Вдаль из под руки глядит:
«Месяц под косой блестит»,
Ликом девица румяна,
«А во лбу звезда горит».

Перед той красой Шишок
Устоять никак не смог.
В дочь Русалки он влюбился,
Ажно сердцем занемог.
Коршуном в село глядит,
Мысленно над ним кружит.
Мог бы - о́б землю разбился.
Во как душу страсть верти́т!

- Ох, мамулечка моя!
Чую, пропадаю я.
Народилась у Ивана
Дочь – красива как зоря!
Побегу-ка я к пруду,
Деве в ноги упаду.
А вернее, как барана
Её ночью украду!

- Ты, сыночек мой, давай
Обладанья не теряй!
Прежде, чем девицу ха́пать,
Её братцев сосчитай.
Сколько примешь ты за ней
По головушке своей,
Мой недальновидный лапоть,
Охлаждения страстей?!

Чтоб тебе счастливым быть,
Да любовь заполучить,
Надо бы красу – девицу
На болото заманить.
Ну а посреди болот
Наша верх всегда возьмёт!
Обращю её я в птицу –
То-то Ваня запоёт!..

- Ой, мамулечка, давай
Ты меня так не пугай!
Как я с птицей жить-то буду?
Запихну что ли в сарай?
- Сын Шишуля, не робей,
Взвейся коршуном над ней!
Как сумеешь – так орудуй,
Да не отпускай когтей!..

Словом, бесы завелись
Да к болоту подались
Подготовить злую кару:
«Ну Иван, теперь держись!»
Так и держится Иван,
Но пока что за баян.
Мог бы, в руки взял гитару,
Кабы был не шибко пьян.

День, другой ли - всё одно
Отгуляет торжество.
И начнутся снова будни.
Вечный праздник лишь в кино…
…Будни праздников резвей,
Коли полон дом детей,
Коли не ведутся блудни
Промеж любящих людей.

И Иван своих сыно́в
Превращает в мастеров,
Где с рубанком, где с косою,
Ну а где в расколке дров.
Парни проявляют прыть
По хозяйству мастерить:
Хочешь - в поле за сохою,
Хочешь - валенки подшить.

Хочешь – вёдра запаять,
Хочешь – кровлю поменять.
Как дорвутся до работы,
Так до но́чи не унять.
И сестрёнка им под стать,
Удала́ дома́ вая́ть,
Прямо зодчества высоты
Начинает проявлять.

Явно волшебство творит:
На бумаге начерти́т,
Карандашиком раскрасит,
Глядь, а дом уже стоит,
В солнечных лучах горит,
И такой имеет вид,
Будто шёлком на атла́се
С ярким бисером расшит.

Дочь свою Русалка - мать,
Научает вышивать,
Подоить корову в поле,
Масло с молока пахта́ть.
Учит песни распевать,
Да ковриги выпекать.
Нет детей прилежней бо́ле,
Хоть куда ходи искать!

В выходные дед Макар
(Не смотри, что сед и стар)
Учит юношей бороться,
Ставит правильный удар.
Утром – в поле марш-бросок,
Днём – по тактике урок.
Тренировками куётся
Крепость духа, рук и ног:

- Что в меня вложил спецназ,
Я вложу ребята в вас:
Укрываться под застреху,
Бить из лука белку в глаз,
На рапирах фехтовать,
На коне верхом скакать,
Да в кулачную потеху
Упражняться рать на рать…

Сельский староста Мирон,
(Участковый и ОМОН)
Заявился к Ване в гости,
Делать «дельный закидон»:
- Дед Фомич с твоих юнцов,
Лепит, я смотрю, бойцов.
Да не просто «мышцы-кости»,
А натасканных спецов.

Мне б их на работу взять,
Взвод милиции создать:
Бдить порядок по деревне,
Да дорогу охранять.
И Фомич же их опять
Сможет дале обучать.
Ну а дочке, как царевне,
Личная охрана – рать.

- Что ж, - Иван даёт ответ,
- Злого умысла в том нет.
Распрекрасная идея
Быть на службе с юных лет.
Ты, Мирон, к сынам иди,
Да беседу проведи.
Захотят – держать не смею,
Под присягу подводи.

Только знай, что у ребят
Глотки от жары горят.
Долго без воды не могут:
Задыхаются, перша́т.
Ну а чуть воды глотнут,
Или голову мокнут,
То опять шагают в ногу
Продолжая свой маршрут.

Но зато и под водой
Пропадают день-деньской.
Воздуха заглотят малость,
И вода им дом родной.
- Это как же так стряслось?
Аномалия, небось?
- Видно, что от рыб осталось,
Через мать передалось…

- Ладно, – говорит Мирон,
- У реки будет кордон.
Мы и рыбным браконьерам
Можем выставить заслон.
Может ты с сынами враз?
Место будет всем у нас!
- Нет, Мирон, таким манером
И не затевай рассказ…

…Дочь Ивана (ликом в мать:
Идеал, ни дать ни взять)
В лес с подружками пода́лась,
Грибы – ягоды собрать.
Крадучись за ними вслед,
Дав молчания обед,
Стайкой парни продирались
Двадцати примерно лет.

Хочут девок напугать,
Да в глуши пощекотать,
Коль задумают аукать
Что б не услыхала мать.
Но Русалки дочь их зрит!
(Неспроста звезда горит:
Взгляд её такая штука –
И сквозь дерево глядит).

Только парень подползёт,
Так она рукой махнёт
И из лужи прям водицей
С головы до пят зальёт.
Парень сдуется в боку,
(Так и надо дураку!)
Ну и тут же превратится
В насекомую каку.

Покружи́тся, пожужжит,
Да и к дому побежит.
А до дому доберётся –
Принимает прежний вид.
Упадёт лицом в росу,
Сопли вытрет на носу
И охотиться уймётся
За девчатами в лесу.

А девчата дружно в смех
(Вани дочка громче всех):
- Кто ещё к нам подберётся
Для похабственных утех?!
Парни им в ответ молчат,
Тише мёртвого лежат.
Кто смышлёней развернётся
И стремглав бегут назад.

А девчата дальше в лес,
У них свой есть интерес:
Где там ягоды послаще,
Где крупнее гриб под срез.
Хвастаются, что нашли,
Где цветы нежней взошли.
…Незаметно в самой чаще
До Гнилых Болот дошли.

Вдруг, из самых из болот,
Из вонючих тёмных вод,
Стон поднялся с пузырями,
Будто выпь в ночи орёт.
Обуя́л девчонок страх,
Где там молвить «Ох!» иль «Ах!»,
Слёзы зыбкими огнями
Задрожали на глазах.

Из воды, как страшный сон,
Издавая жуткий стон,
Весь облеплен слизняками,
Весь изъеден и прожжён,
Показался гнилой пень,
С шапкой моха набекрень.
Шепчет мёртвыми губами:
- Наступил ваш судный день!

И сейчас же вязкий ил
Ноги барышень обвил,
И ковёр из трав болотных
В шевелении ожил.
Девки ну давай визжать,
Да людей на помощь звать.
Только в тех местах мерзо́тных,
Некому их выручать.

Дочь Русалкина рукой
Брызжет в девушек водой,
Превращает их в букашек
Друг за дружкой по одной.
И букашечки летят,
Над болотиной кружат,
Стайка их как будто пляшет,
Мелко крылышки дрожат.

Не сумела Вани дочь
Самоей себе помочь:
Руки илом ей скрутило
Так, что шевельнуть не в мочь.
А Шишимора за пнём
Вьётся, мерзкая, угрём
Очи в небо закатила,
Пальцы светятся огнём.

И опять давай стонать:
Ворожить да колдовать.
Почала наша девица
Пером белым обрастать,
Шея выгнулась серпом,
Руки сделались крылом,
Не кричит, а стонет птица,
Поминая отчий дом.

Мошки видят с под небес
Как дрожит в испуге лес,
Как от страшного испуга
Мишка на сосну залез.
Пень корягой шевелит,
Да ехидно так скрипит.
Где стояла их подруга,
Лебедь белая лежит.

Из болотных тёмных вод
Жабоо́бразный урод
Не спеша так вылезает,
И к лебёдушке ползет.
Мерзким голосом шипит,
Лапы за спиной крестит,
Резко в вышину взлетает,
Чёрным коршуном кружит…

Свет такого не видал:
Открывается портал,
И в страну волшебных сказок,
Ветер лебедь засосал.
Рассужденьям время нет -
Коршун мчится ей во след…
Вдруг портал всклубился сразу.
Был портал - и вот уж нет.

А Шишимора орёт,
С головы волосья рвёт:
- Ой куда мой сын пустился?!
Как назад он путь найдёт?!..
Мошкам что на то смотреть,
Им домой бы улететь!
Рой букашек развалился -
Кто быстрей в село успеть…

3.

Что нам в жизни портит кровь?
Только пьянка да любовь.
Иль когда к снохе приедет
Неожиданно свекровь.
Жизнь бывает отчуди́т:
Через край озолоти́т.
А порой копейку це́дит,
А рублём не одари́т.

И, поди, тут угадай,
Где, какой у жизни край,
Где твоё придёт везенье,
А где будет лишь раздрай?
Вроде всё идёт «тип-топ»,
И тут на́ – грабля́ми в лоб,
И такое ощущенье:
Ты не расслаблялся чтоб!

…С Водяным в круг у воды
Все Ивановы сыны.
(Толь занятия какие,
Толи байки до луны).
Вдруг, откуда ни возьмись,
Девки с неба сорвались.
И кричат все как чумны́е,
Как поганок нажрали́сь,

Дескать: «Де́вицу – красу
Потеряли мы в лесу,
А точнее на болоте!
Не вернуть её отцу:
Потому, как был проём,
И она пропала в ём!..»
- Девки! Вы чего орёте?
Мы чего-то не поймём?

Брятья силятся понять,
Только девок не унять.
Голосят в разноголосье,
Ни чего не разобрать:
«Ну открылась, как дыра
На заборе со двора!..»
«В страхе вздыбились волосья!..»
«Превратила в комара!..»

«Пень истошно так орал!..»
«Коршун в той дыре пропал!..»
«В лебедь белую сестрицу
Вашу кто-то сколдовал!..»
«Ветер в дырку засосал!..»
- Девки, я от вас устал! –
Отряхнувши с лап водицу,
Водяной из пруда встал,

- Дайте роздыху мозгам!
Дуйте быстро по домам!
Вани дочь не утонула,
И на том спасибо вам!
Ну а вы, братки, вперёд,
Через Ванин огород,
Как из пушечного дула,
Дуйте до Гнилых Болот.

Хвать Шишимору за нос,
Да тащите на допрос:
От её повадок злостных
Быть немало может слёз!..
Парни ну давай бежать -
Самолётом не догнать:
Первый раз они без взрослых
Будут дело выполнять.

…Добежали до болот.
Там Шишимора орёт:
Дескать, сын её извёлся,
И она всех изведёт!
Мол, Шишок её пропал -
Не откроется портал!
На любовь, дурак, повёлся,
Счастья в жизни возжелал!

Ну, братья́ её за нос,
И сейчас же на допрос:
- Покажи-ка нам то место,
Где портал Шишка унёс?..
А Шишимора визжит,
От обиды вся дрожит,
Сопли брызжет повсеместно
Да Руками всё кружит:

- Где-то ту́та был портал,
Что лебёдку засосал.
Ну а мой, шибко влюблённый,
Вслед за нею поскакал.
- Ты давай-ка не дури,
Про сестру нам говори!
С птицей твой Шишок безродный
Пусть воркует да зори!

- Так ведь лебедь та и есть
Вани дочь!.. «Вот это весть!
Как так с нею получилось?
Отчего такая честь?» -
Братья требуют сказать,
Да грозятся растерзать.
И Шишимора взмолилась
Не губить и волю дать:

- Я виновная во всём,
Всё поведую о том:
Я сестрицу вашу в птицу
Обернула колдовством.
Только где её искать,
Я сама не смею знать:
В сказках всё может случиться,
А вот что, не угадать…

Что с Шишиморы возьмёшь?
Совести у ней ни в грош!
Можно утопить в болоте,
Так сестрёнку не вернёшь!
Братья ну опять бегом
К бате с матушкою в дом,
Извелися все в работе,
Аж хватают воздух ртом…

…Дома держится совет.
Да идей толковых нет:
Не видал подобных случаев
С порталом Белый Свет.
«Где?», «чего?», «куды?» и «как?»
Не ответить, полный мрак.
Только девок зря измучили
В преследованьи врак.

Черномор Макар Фомич
По деревне бросил клич:
"Нужно действовать совместно,
Коль хотим чего достичь!
Пошукаем по лесам,
По лугам да по полям.
Ежли место неизвестно,
Будем бить "по секторам"!

Раз портал имеет вход,
Знать куда-то он ведёт.
Значит есть и путь обратный,
И никак наоборот.
Если входа не прознать,
Будем выходы искать.
Карту делим на квадраты,
И квадратами шмонать!..

В ластах прям войдя домой,
Брызгая на всех водой,
Зная видимо чегой-то,
Говорит им водяной
- Я одно сказать хотел:
В омуте, где я сидел
Тоже есть портал какой-то,
Я конкретно не глядел.

Через этот вот портал,
В нашу реку заплывал
Молодой плезиозавор -
Я его в Лох-Несс прогнал.
А ещё разок портал
Латимерию впускал.
Из тюрьмы, из бочки ржавой,
Ихтиандр в портал сбежал.

И с тех пор портал молчит,
Словно досками забит.
Как его открыть возможно
Может кто сообразит?..
Так давайте ж, мужики,
Дуйте к берегу реки.
Чтой-то на душе тревожно:
Дюже ставки высоки!

Тут Макар Фомич опять
Си́лит всех перекричать,
Потушить огня излишек
Тех, кто подскочил бежать:
- Попрошу-ка всех присесть,
У меня идея есть!
Вы способности братишек
Не пытаетесь учесть?

Им вода как дом родной.
А портал где? Под водой!
Знамо им и «карты в руки».
Ну-ка, парни, марш за мной!
Вы уже почти спецназ,
А я «дядькою» при вас!..
Братья хором (по науке):
- Мы готовы хоть сейчас!..

…Бабы, детки, мужики
Собрали́ся у реки:
Провожают «ополченье»,
Гимн читая до строки.
Дом родной не забывать,
Дочь пропавшую искать
Вместе делают внушенье
Сыновьям отец и мать.

«В чешуе, как жар горя,
Тридцать три богатыря,
Все красавцы удалые»,
На щеках горит зоря,
В строй плечом к плечу стоят,
На отца и мать глядят.
Понимают ли, шальные:
Нет у них пути назад?!

Всем Русалка говорит:
- Путь у вас далёк лежит.
Дальше будет весть в народе,
Кто себя как проявит!..
Фомичу Иван всерьёз:
- Дед, с тебя особый спрос:
Донеси им всё в походе,
Что в ученьи не донёс!..

-Зря не будем говорить –
В путь пора вам выходить.
Верим: вам, сыны́, по силам
Дверь портала отворить.
Мы же будем вас тут ждать,
Добрым словом поминать
Как бы жизнь вас ни крутила! -
Льют слезу отец и мать.

- Выступайте за сестрой,
Воротить её домой.
Хоть в обличьи лебедицы,
Хоть девицы, хоть какой.
Будьте же сестре родной
Нерушимою стеной,
Что б могла она укрыться
За стеной в беде любой!..

Все над берегом стоят,
В воду с высоты глядят:
- Где проход-то под водою? –
Меж собою говорят.
Из воды же Водяной
Говорит: «Айда за мной!
Я вам тайну приоткрою
Где с порталом омут мой!»

Братья, враз махнув рукой,
В воду ринулись толпой.
Их порыву в продолженье,
Увлекаемый волной,
С аквалангом за спиной,
Дед Фомич летит стрелой.
Но даёт распоряженье:
- Молодёжь! Держите строй!

Братья разом подчинясь,
По́ двое распределясь
Строем, словно на параде,
Ушли, в воду погружась.
Черномор, тряхнув брадой,
Замыкает пеший строй.
В водолазном он наряде
Радом с хлопцами чудной…

В омуте, взметнувши ил,
Водяной им говорил:
- В этом вроде направленьи
Ихтиандр уходил.
Не могу сказать точней -
В том пятне, где муть сильней,
Где как будто шевеленье
Нераспознанных теней.

Только не дано мне знать,
Как порталы открывать.
Нужно вам своё уменье
В ентом деле проявлять.
Всё решать в своём кругу.
Я в другом вам помогу,
Черномору в облегченье,
Жабры вырастить могу.

Слышь, Фомич, а ну давай
Акваланги скидава́й.
Подходи ко мне поближе,
Рот пошире открывай.
И пока что не издох,
На вот ешь подводный мох.
Да не тужься так до грыжи!
Лучше делай первый вздох!..

Черномор воды вздохнул -
Хитровато подмигнул:
- Ну ты право и волшебник!
Я как воздуху глотнул!
Ладно, парни, ждёт нас дом –
Значит мы в портал идём.
Я не взял с собой учебник
Как открыть – там разберём.

Ну, дружище Водяной,
Сторожи дверь за спиной.
Ворочусь - с меня бутылка.
Не вернусь - весь ящик твой! -
Замолчал Фомич. И вот
Он туда где «муть» плывёт.
И, держась в виду затылка,
Вслед за ним плывёт весь взвод…

4.

День для матери как ночь,
Коль её пропала дочь.
И отцу в подобном горе
От тоски порой невмочь.
От потери чёрен свет,
Да и в мыслях ладу нет.
Только грусть в печальном взоре,
Только боль на всё ответ.

Огорченья не унять,
Если ты конечно мать,
Сына в дальнюю дорогу
Да от дому провожать.
К слову будет, и отец
Без сынка, как не жилец.
Ну а если детей много –
Больше скорби для сердец.

За одним – одно болит,
За двоих – вдвойне саднит,
Нервы у кого потоньше -
Тут, считай, инфаркт грозит.
Каждый близок из детей
Нам со стороны своей.
Чем сторон в разлуке больше,
Тем разлука нам больней.

Хоть с привала, хоть с войны
Пишут письма в дом сыны́.
Шлют родимым они вести.
Вести для родных важны.
От Ивановых детей
Ни письма, ни голубей.
Хоть ты провались на месте,
Нету никаких вестей.

Без вестей отец и мать
Обессилили страдать.
Ни в работе, ни в заботе
Им страданий не унять.
Ваня уж и в лес ходил,
По болоту колесил.
Весь в грязи, тоске и по́те
Всё Шишимору ловил.

Всё мечтал её схватить,
Про портал порасспросить.
Может и портал найдётся -
За детишками сходить.
Землякам печально зрить
Как Иван почал грустить:
- Так совсем он изведётся,
Даже водку бросил пить!..

А Русалка в омутах
Утопить стремится страх,
Всё ныряет. Вспоминает
О дочурке, о сынах.
К Водяному приплывёт,
Опечаленно вздохнёт.
Он прекрасно понимает
Как Русалке сердце жмёт.

Водяной в воде сидит,
Дверь портала сторожит.
Ждёт отряда возвращенье,
Позабыв радикулит.
А портал отряд сглотил
И проход загородил:
Кто б ни лез в сопровожденье,
Никого не пропустил.

…Время в «ходиках» стучит,
Жизнь тихонечко бежит.
Много ль времени проходит –
Каждый для себя решит.
Где совсем никто не ждал,
Открывается портал
Там где брага тихо бродит
(Я про подпол намекал).

Целый, сытый да живой,
С очень длинной бородой,
Из под по́ла вылезает
Черномор наш удалой.
Ваня аж оторопел,
«Чур меня» сказать хотел.
Радость Ваню наполняет.
К Фомичу он подлетел.

Ну давай его ласкать,
Обнимать и целовать.
Плакать принялся от счастья,
Да жену из спальни звать:
- Глянь, Русалка, на улов!
Затевай-ка пирогов!
Нам без твоего участья
Не подъесть вчерашний плов!..

А Русалка из дверей:
- Ты без дочки и парней?!
Почему один явился?
Почему же без детей?!
Что за весть ты нам принёс:
Для улыбок, иль для слёз?
Или просто заблудился?
Иль сбежал поджавши хвост?..

- Я, Русалка не сбежал,
Никого не предавал.
Я и по сей день с парнями, -
Так Фомич ей отвечал.
- Я спецназа офицер,
Не изысканных манер.
Но, простите, и соплями
Никому не дал пример!

Дети живы. Вам поклон.
Зять теперь у вас – Гвидон,
Царский сын, и сам на царстве.
Благородной крови он.
- Мать честная! Вот те раз!
Обвенчалась! И без нас?
Да не мучай нас в мытарстве,
Продолжай уже рассказ.

- Дочь защиту в нём нашла.
Замуж за него пошла.
Правда очередь до деток
По сю пору не дошла.
В граде - острове живут.
С золота едят и пьют
От дедов до малолеток.
Все танцуют и поют.

Дом – дворец во граде том.
Братья стражею при нём.
Хорошо живётся детям,
Только ночью снится дом.
Им к вам в гости не зайти –
Нет обратного пути…
- Как же ты сей путь наметил?
Говори всё, не мути!

- Если всё порассказать,
Конца – края не видать!
Душу я в залог оставил,
Чтоб приветы передать.
Я на ко́ротко у вас:
Тут - минута, а там – час.
Я б секунду хоть прибавил -
Душу растерзают в раз.

Так что мне пора назад,
Возвращаюсь в остров – град.
Водяному шлю приветы,
Рад он мне или не рад!..
Старый Ване подмигнул,
Да и в подпол ушмыгнул.
Был Фомич и вот уж нету,
Словно ветер его сдул.

Ну и как тут Ване быть?
Как с женой им дальше жить?
Вроде в счастье живут дети,
И нет повода тужить.
А с другой взять стороны:
Дочка где, и где сыны́?
Словно на другой планете.
Мамы с папой лишены…

…Всё что я про Ваню знал,
Вам доселе рассказал.
Я и дальше бы трепался,
Но маленько подустал.
Да охочих рассказать -
Можно даже не искать.
Коллективчик подобрался:
Только успевай писать.

Много авторов иных,
У которых лучше стих,
Вам расскажут про Ивана,
Про Русалку и других
На старинный на манер.
Или же возьмут размер,
Как стихи у мальчугана.
Или вот ещё пример:

Арапчёнок Ганнибал
Как-то в царский дом попал,
И провёл там дней излишек:
Пока рос, пока мужал.
А правну́к его Сашо́к
Оказался рифм знаток,
Вот про Ваниных детишек
Он и рассказал, как мог.

Не хочу пересказать
Ту историю опять -
Ни к чему моей гордыне
На великих посягать!
Что там правда, а что нет
Пусть рассудит Белый Свет!
Только у Ванька́ поныне
В этом мире, деток нет...
 

СКАЗКА ПРО ВАНЮ №5 (продолжение ...

(Лель Подольский)
 8    2017-04-27  0  931
Попросили меня дети вновь про Ваню написать, сказки веселей на свете им не довелось читать. Вам смешно про Ваню, черти, ну а мне всю ночь не спать! О его внезапной смерти не хотите ли узнать? И какой у сказки номер я дознаться не спешу.
       КАК ИВАН ВНЕЗАПНО ПОМЕР - как умею, опишу…

Шёл Ванюша на покос,
Две косы с собою нёс.
Об одну косу споткнулся,
А другою срезал нос.
Побежал к реке нос мыть,
Да обратно прирастить.
В воду плюх, и захлебнулся…
Длинной сказочке не быть.

Но не так уж Ваня прост,
Чтобы сразу на погост,
Чтоб на собственных поминках
Не сказать красивый тост.
Дна реки Иван достиг,
Хоть и умер, а не сник.
На подводных на тропинках
Он, как в городе лесник.

Он по сторонам глядит,
Ил ногою теребит.
- И куда теперь ломиться?-
Сам с собою говорит.
Он не то чтоб налегке,
Он с косой в одной руке,
А в другой руке таится
Нос, зажатый в кулаке.

- Я, выходит, неживой...
А порядок тут какой?
Кто у них тут самый главный?
Полагаю - Водяной.
По какому же пути
Мне пойти его найти?
Вот ведь случай-то забавный,
Как мою смерть ни крути!

Это ж надо так суметь
Неказисто умереть!
Рассказать кому в деревне -
Долго будут песни петь.
Может способ есть какой
Воротиться мне домой?
Ну не к мёртвой же царевне
Пробираться под водой!

Вдруг, налево от Ванька,
Прошмыгнули два малька,
А за ними следом щука -
Видно смерть мальков близка.
Ваня щуку бьёт косой:
- Ну, красавица, постой!
Всё охотишься, падлю́ка!
Говори, где Водяной?

И не вздумай мне юлить,
Могу голову скосить!
Всё расскажешь без утайки -
Обещаю отпустить.
Щука Ване говорит:
- Царь наш в омуте сидит.
Натянул аж три фуфайки,
Говорит «радикулит».

- Так плыви к нему скорей!
Ожидает пусть гостей!
Прямо с берега свалился
Я туда, где помокрей.
Но теперь готов опять
Вновь по берегу шагать.
Я б с царём договорился,
Чего с берега достать…

Щука по реке плывёт,
Водяному весть несёт:
- Отворяй, Мокрейший, уши –
Всем погибель нам идёт!
Батюшка наш Водяной,
Там Безносая с косой!
Говорит, явилась с суши!
Хочет видеться с тобой!

Водяной аж обомлел,
Мог бы – в небо улетел.
Плавники грызёт от страха,
Да с лица позеленел.
- Чем я ей не угодил?!
Я ж бессмертный вроде был?!
Где какого дал я маха?!
Где чего недоплатил?!

Только всхлипнул Водяной,
Тут и Ваня сам собой.
Он косою, будто шваброй,
Раздвигает тины слой.
- Водяной, давай встречай,
Лобызай да обнимай!
Ну чего раззявил жабры?
Пополненье принимай!

Насторожен Водяной:
- Значит ты не смерть за мной?
Ты не за моей душою,
А налился всклинь водой?
Ну а нос где потерял?
Ты же всех перепугал!
И чего это с косою?
Ты ж тут вроде не сажал?

Ваня молвит: «Так и так,
По повадкам я дурак.
Иль чего где отчебучу,
Иль устрою кавардак.
Отправлялся на покос,
Да отрезал себе нос.
Я и вас тут всех изму́чу.
Ты б назад меня вознёс».

- Ты гляди каков нахал!
Мало, всех перепугал,
Так ещё домой собрался! –
Водяной свирепым стал,
- Не шугать чтоб водоём,
Мы тебе твой нос пришьём!
А с косою чтоб расстался,
А не то вмиг раздерём!

Ваня: «Это не вопрос!
Где коса, а где мой нос!
Мне косы́ сто лет не надо,
А вот нос с собой принёс.
Я могу и подождать,
Пока будешь пришивать –
Мне какая в том услада,
Без ноздрей домой шагать».

- Ты «домой» - ой погоди!
Ты сперва мне угоди!
Протирай-ка окуляры,
Да внимательно блюди:
Чтобы «воду не мутить»,
Нос на место водрузить,
Позовём мы санитара,
Будет он тебя лечить.

Как он нос тебе пришьёт,
Так уж будет твой черёд
Выполнять мои заказы.
Ну? Пойдёт так? «Да, пойдёт!
Что ж такому не пойти,
Коль намечены пути.
Этот путь не мной навязан…»
- Но тебе его блюсти!

Водяной махнул хвостом,
Заветрелось всё кругом,
Собралось подводных тварей,
Будто выстлано ковром.
Подползает к Ване рак,
Вертит нос и так и сяк:
- Вот сегодня я в ударе!
Ну-ка ляг между коряг!

Только Ваню уложил,
Тут же ёрш к нему подплыл.
Почесал у рака холку,
Да иглу в клешню вложил.
Серебристый паучок -
Ростом с Ванин ноготок,
Вставил ниточку в иголку,
Да устроил узелок.

Водяного паука
Паутина так тонка,
И прочна она настолько,
Сколько выдюжит рука.
Рак клешнями засучил,
Аж со дна поднялся ил.
Где он выучился только –
Враз Ванюше нос пришил…

Зорко Водяной глядит,
Хорошо ли нос пришит.
- Ты доволен ли работой?
Может, жмёт где, аль свербит?
Ваня щупает свой нос:
- Прям как будто так и рос.
Хоть ноздрёй дуди фокстроты.
Я доволен, аж до слёз!

- А доволен коль, давай
Порученье получай.
И, как мы договорились,
Прям немедля исполняй.
У меня спина болит,
Говорят: радикулит.
Как мы с ней не суетились,
Всё немеет да саднит.

И не знаю как мне быть,
Как в спине боль погасить.
Нептуна лечат медузы,
А меня-то чем лечить?
Корешок какой сожрать,
Иль пиявок насажать?
Как мне с этакой обузой
Водным миром управлять?

Вот давай, мой друг, дерзай,
Путь до дому выправляй.
Исцели мою хворобу.
Прям немедля приступай.
Ваня думает: «Опять
Буду в лекаря играть.
Для того рождён я чтобы
Исцелять да врачевать?»

- Чабреца бы заварить,
По столовой ложке пить,
Жмых прикладывать к больному,
Может боль и отступить.
Или мазь на белене
Пригодилась бы вполне.
Тут на сушу по-любому
Уходить придётся мне! -

Так Ванюша отвечал,
Водяному всё, что знал.
Будто он про позвоночник
С утра до ночи читал:
- Но от сырости такой
Будешь вечно ты больной!
Эх, в горячий бы источник
Посадить тебя какой…

- Как на сушу попадёшь,
Всё что надо соберёшь.
Передашь моей Русалке.
Поглядим, что ты могёшь!
- Делай как тебе вольно́!
Чабреца в полях полно.
Белена в Зелёной Балке
Мной примечена давно.

Всё, что только припасу,
Всё на берег принесу.
Хошь тебя попарю в бане,
Да стопарик поднесу?
- Ладно, с баней поглядим,
А тебя вот оживим!
Но коль на вранье застанем -
Вмиг обратно воротим!

Ваня думал, очи врут:
С трёх сторон к нему плывут
Пышногрудые девицы,
Так и ластятся, и льнут
Навалилися толпой,
Заслонили всё собой,
И швырнули из водицы
Прямо на берег сухой.

Ваня глубоко вздохнул,
Илом с тиной кашляну́л,
Нос потрогал - прирастает,
Да и к дому повернул…
…Удивляется народ:
- Что Иван чабрец-то рвёт?
- Может сам употребляет?
- Может в город продаёт?

Ваня наполняет дом
Не одним лишь чабрецом.
Травы Ваня собирает
Не на скорость, а с умом.
Где лопух, где зверобой,
Где ещё цветок какой,
Где кореньев накопает,
Запасётся где корой…

Собранное тут и там,
По лугам и по лесам,
Ваня, раз руками ло́вок,
Всё приготовляет сам.
И отвары и настой
По посуде льёт простой,
Благо много «поллитровок»
По избе его пустой.

Бизнес Ваню доконал.
Суд долги его признал.
Вот у Вани утварь при́став
В счёт долгов и отобрал.
Ваня начал было пить,
Да Фомич послал косить:
- Накоси пудов, Вань, три́ста,
Тёлку до весны кормить!

Через этот вот покос
Нос себе Иван и снёс.
А не нужно было хапать
С похмела́ излишек кос!
А теперь уж, коль «попал»,
Делай то, что обещал.
Ваня, хоть и «сельский лапоть»,
Слово данное держал.

Что по бутыля́м разлил,
Всё на берег приносил.
Отдавал Русалке в руки,
И ещё придти просил:
- Ты скажи, Русалка, мне,
Что творится там на дне?
Как, у Водяного му́ки
Чуть уменьшились в спине?

Как он там себя ведёт?
Как лечение блюдёт?
Соблюдает дозировки?
По часам настои пьёт?
Ты мне всё как есть скажи,
На огрехи укажи?
Да пустые «поллитровки»,
Все на берег уложи!

- Если в сырости сидеть,
Можно вечность проболеть!
В сырости болезнь, ей бога,
Чабрецом не одолеть.
Белена да зверобой –
Разговор один пустой,
Никакая не подмога
Для спины они больной.

Ты, Ванюшенька, давай
Новый путь изобретай.
Не заботься о посуде –
Водяного исцеляй!
У тебя ведь нет дилемм,
Ты живой-то не совсем!..
Что ты пялишься на гру́ди?!
Ногу гладишь мне зачем?!

- Ох, красавица, постой,
Я ещё какой живой!
Не спеши обратно в воду,
Поворкуй ещё со мной! –
Раззадорился Ванёк,
- Дай поцеловать сосок!
Душу парню не уродуй,
Приходи на вечерок!

Что на вечер! Ты давай
Замуж за меня ступай!..
Разыгралось ретивое
У Ванюши через край.
Про Русалку что сказать –
Афродите не догнать,
Пусть зелёно-голубое,
Но, зато, какая стать!

У Русалки взор такой,
Что ни то что там живой,
А пожалуй даже мёртвый,
Распростится с головой.
И Ванёк не устоял,
«Яко кур в ощип» попал.
Ну не евнух он упёртый,
Вот слюну-то и пускал…

…По селу несётся весть:
«У Ивана баба есть».
Ну откуда кто что знает?
Успевает где прочесть?
Раззадоренный молвой
Вылез с тины Водяной,
Молча жабры раздувает,
Да вращает головой.

Хочет Ваню увидать,
Хочет Ваню вопрошать:
У него всерьёз к Русалке,
Или вздумал ****овать?
И село ульём гудит:
«Ваня ушлый, паразит!
Наши девки, что со свалки?!
Он на них и не глядит!»

А Иван трубит как слон,
У него «весенний гон»,
С длинноногою красоткой
Ваня нынче обручён.
Враз, как будто выше стал,
Посерьёзнел, возмужал.
И за свадебною лодкой
Снаряжает самосвал.

А Фомич чего счудил:
К старой ванне прикрутил
От телеги он колёса,
Да водою всклинь налил.
Лошадь в ванную запряг,
И к реке сквозь березняк.
- Водяной, чёрт безволосый,
Покупать поедем фрак!

На селе галдёж и вой:
«Ваня женится, чудной,
На подводной на Русалке,
Ладно бы хоть на живой!
Впрочем нам чего терять?!
Нам бы токма погулять,
Бегать в салки – догонялки,
До рассвета танцевать!»

И Русалка, что скрывать,
Рада Ване лю́бой стать,
Надоело ей, наверно,
Всё по омутам нырять.
Зелени её волос
Никогда не знавших кос
Под фатой неимоверно
Мило будет. Я всерьёз…

…Словом подошёл тот день
Когда ждать уж дальше лень,
Во дворе тесно́ веселью,
Оно рвётся за плетень.
Ваня кепку нацепил,
К сельсовету подкатил,
Да невесту под фатою
За собою приводил.

Вслед с охапкою цветов
Идут гости всех сортов,
Тут и Ванины селяне,
И к Русалке с омуто́в:
Дед Фомич и Водяной,
Мавка с бабою Ягой,
И Анчутка при баяне,
И Микола Хряк с женой.

Все заходят в сельсовет.
- Добровольно или нет
Вы собрались сочетаться.
Ну, невеста, дай ответ?
- Я согласна! «А жених?
Ты чего стоишь затих?
Может будешь упираться?»
- Я конкретно из других!

Ежли я чего сказал,
То решенья не менял!
Раз в Русалку я влюбился,
То её и в жёны взял!..
Местный староста Мирон
(Участковый и ОМОН)
Проследил чтоб акт свершился
«Всё по форме, как должён!»

…Через полчаса в «ДК» -
Кто танцует «гопака»,
Кто играет на баяне
(У кого ловчей рука).
Дед Фомич и Водяной
Сели у стола главой.
Для Русалки и для Вани
Поздравленья чередой.

Тост за тостом пьёт народ
За союз земли и вод,
За здоровье новобрачных
И за скорый их приплод.
Водяной же, хвост трубой
В пляс пустился, чёрт хмельной,
Позабыл с закусок смачных
О спине своей больной.

Кто танцует, кто поёт,
Кто вино из горла пьёт.
Водяницы да девицы
Парней взяли в хоровод…
В вечеру пошли чудить –
Молодым постель стелить,
Таз колодезной водицы:
Хочешь пить, хочешь подмыть.

И опять: кто пить кто жрать,
Кто чечётку отбивать,
Кто к гулянью предназначен –
За неделю не унять…
Как с Русалкою Ванёк
В тесной горенке залёг,
Так в окне и замаячил
Его зад как поплавок.

И такой разлился стон
Над селом - как саксофон
Страстно льёт свою истому
И от страсти гибнет он.
Бабы стали хохотать,
Мужики рты раскрывать.
А Фомич шепнул Мирону:
- До утра их не унять…

…Поутру в селе гудёж
И пестро́ от пьяных рож.
Кто с утра уже надрался,
А кто с ночи – не поймёшь.
Молодых ведут в «ДК»,
Не разрушенный пока.
Кто за ночь не нагулялся
Пялит зенки в облака.

Гости все опять за стол,
Кто за щи, кто за мосол,
Кто за пиво, кто за водку –
Кто поближе что нашёл.
И Анчутка тут как тут,
С наглой рожей хитрый плут
Рыжею трясёт бородкой
А глазёнки явно лгут.

Бросил Ване хитрый взгляд,
Мол айда «кадрить» девчат.
Ваня грустно улыбнулся:
- Нет уж, я теперь женат!..
Я, как водится, там был -
Только мёд, да пиво пил:
До вина не дотянулся,
Водку по́ полу разлил…
 

Бюджета стало не хватать.

(ЮРИК)
 29    2017-04-27  1  950
(От таких историй плакать хочется)

Или я совсем в этой жизни ничего не понимаю, или мне кажется,
что просто на старости лет, мозгов не хватает, не могу взять в толк,
как мы до этого докатились.
Вникнул в суть и тут мысль, сковала всё моё совсем не маленькое тело.
Вон оно что оказывается.
А поведать я вам хочу про две беды России «дураки и дороги».
Нет всё совсем не так. Ну дороги это ясно, то «денег нет», как сказал наш всеми глубоко уважаемый премьер –министр.
Ну ладно кризис, нефть пала, карманы слишком глубокие у некоторых служителей от власти, это уже всем давно понятно.
Терпим, ждём, вряд ли конечно дождёмся, но есть надежда…….
А вот с дураками, никак не могу согласиться. Есть у нас умные людишки.
Ну народ, с ним всё понятно, бедные, значит неумные.
Дураками нельзя назвать, и умными тоже.
Выживаем размножаемся, всё ясно, так просто не угробишь, существуем.
А тут вот такое наблюдаю, сам вроде лысый, а как дотумкал, так фурага и слетела с башки, три волосинки на лысине дыбом встали.
Такую гордость я испытал за людишек, которых к распиловке бюджета особо не подпускают, а они себе тоже карманы глубокие сделали, чтобы ложить в них, а ложить нечего, вот и выдумали пирамиду.
Ну, может это и не пирамида, но комбинация классная,
не зря говорят, «голь на выдумки богата»
Надо же, как выдумали, далеко в верха пойдут, наверняка единороссы.
А людишки эти, ремонтники дорог наших.
Ну ещё и те, которые этот ремонт планируют.
Так –то все давно знают, что земля всё спишет,
дороги они ещё лучше земли, всё списывают.
Ну ладно, попытаюсь объяснить суть пирамиды, или комбинации.
Дорог-то в нашем городе мало хороших, но всё же они нашли несколько. Взяли и содрали толстый слой отличного асфальта,
толщиной в десять сантиметров.
А сверху положили в пять, а может и в три сантиметра.
Вот вам и выгода.
Содрав продали старый асфальт, ну скажем 10000 тонн.
Нового постелили 5000 тонн. Разницу тоже продали.
А ещё кое-где вовсе забыли положить, выровняв ямки фрезой,
а что главное ровно и всё, а что будет в следующем году,
да хоть трава не расти.
Я бы конечно может и не заметил разницу слоёв, нового и старого асфальта,
но они даже разницу толщины нового и старого не заровняли.
Прыгаю на стыках, вот и пробило в мозг.
Так что ребята готовьтесь к лучшему.
Это скорей всего из Платона умных к нам прислали,
а может своих гадов вырастили.
 

СКАЗКА ПРО ВАНЮ №4 (продолжение ...

(Лель Подольский)
 6    2017-04-24  0  941
Обещался я опять Вам про Ваню рассказать всё, что сам сумел узнать, и ни капли не соврать. Ну уж это как ведётся – обещал, значит придётся. Мой рассказ очередной и печальный, и смешной, и совсем, почти, без врак (а совсем без врак никак). Пусть узнает целый свет, нынче в том секрета нет: с нимбом-то над головой

         КАК ИВАН ПРИШЁЛ ДОМОЙ.

-1-

Кто мне сможет рассказать,
Кем примат способен стать,
Если волю дать таланту,
Или просто не мешать?
У кого готов ответ:
В чём «двуногого» секрет?
Тут возможны варианты,
А возможно, что и нет!

С пальмы гоминид упал,
Хвост нечаянно сломал,
Палку камнем заостряет –
Значит, человеком стал.
Дальше – больше, мозг растёт,
Он науку создаёт,
Колесо изобретает,
Паровоз и самолёт.

В шаг с наукой (как же без?)
По Земле идёт прогресс.
И у всех в подобном деле
Свой незримый интерес:
Кто – что нового узнать,
Кто – деньжат побольше взять,
Кто – суметь, что не сумели,
А кто – на Луну слетать.

Где прогресс идёт волной,
Там, порой, бывает сбой.
Он бывает что споткнётся
На безделице какой.
А бывает что шагнёт –
Чуть штаны себе не рвёт.
И тогда бежать придётся,
Тем, кто в след ему идёт.

Мой Читатель дорогой,
Поспешай-ка ты за мной.
Как в театре до антракта
В действо окунись душой!
Вновь о Ване говорим:
Нимб его неизлечим,
И придётся Ване как-то
Обживаться дальше с ним.

Экстрасенсы - доктора,
Физики – профессора
Разобраться не сумели.
Знать, Ваньку́ домой пора!
То, что смог в КБ узнать,
Обещал в себе держать,
Дал подписку в спецотделе
Ничего не разглашать.

Цупа и весь институт
Ваню «до дверей» ведут
По тоннелю с песняка́ми,
Даже транспарант несут,
Словно праздник небольшой.
Кто за Ваню рад душой,
Ну а кто-то со слезами
Волочится за толпой...

Ваня над собой несёт
Экранирующий зонт,
Чтобы нимб был неприметен,
Не пугался чтоб народ…
Коль до дома у́йма миль,
Выделен автомобиль,
Что бы нимб в пути был све́тел,
Чтоб не оседала пыль.

Ване слава и почёт -
Даже выделен эскорт.
Довезут его с комфортом
Аж до дома, до ворот.
Стали Ваню провожать
Цупа вышел речь сказать:
«В коллективе нашем тёртом
Будем Ваню вспоминать!

Каждый среди нас – талант!
Мы ж науки авангард!
Оказалось - не по силам
Нам Ванюшин бриллиант!
Хочешь - смейся, хочешь – плачь.
Нужно всем мозги напрячь,
Что б наука победила
Ряд поставленных задач!

Ваня, милый! Дорогой!
Не держи зла за душой
И носи нимб как награду
Над своею головой!
Мы тебя не посрамим –
Мы «безнимбье» запретим!..»
В общем, развернул тираду,
Хоть записывай за ним.

А потом рукой махнул,
Ваню в губы лобызнул.
Говорили очевидцы:
«Цупа аж слезу смахнул».
Все почали целовать
Ваню, руку пожимать,
Одним словом, суетиться.
Неохота отпускать!

Но всему всегда свой срок…
Вот в машину сел Ванёк,
Сам себя не понимает:
«То ли клоун, то ль пророк?
Что меня в деревне ждёт?
Примет как родной народ?»
Ваня горестно вздыхает,
По щеке слеза течёт…

-2-

В городе забав не счесть,
Там Макдональдс даже есть,
Где-то даже стадионы,
И пивных не перечесть.
А для тех, кто потрезвей –
Краеведческий музей,
И театры, и салоны:
Только успевай глазей

Развлечений на селе –
Оскользнуться на говне,
Если лошадь обосрётся.
Вот пожалуй что и все.
Труден русский сельский быт.
Сам себя народ смешит:
Кто напьётся, кто дерётся,
А кто с девкою лежит.

Ну а если там иль тут
«Кинофильму» привезут,
Тут уж сельские страдальцы
Все танцуют и поют.
А ещё забава есть:
От дороги рядом сесть,
Загибать посменно пальцы,
Чтоб машины все учесть…

У дороги, в выходной,
Девки стайкой небольшой
Собралися посудачить
Обо всём между собой.
Кто-то семечки грызёт,
Кто соломинку жуёт.
А иная смотрит, значит,
Что как хлопец подойдёт?

А машина, коль промчит,
Островок девчат гудит:
Что за цвет, какая марка,
Кто там за рулём сидит.
Развлекаются. И вот
Видят: «Батюшки, эскорт! -
Многим сделалось аж жарко,
- Прямо на деревню прёт!

Странный выбрали маршрут!
«Лимузин» уж больно крут,
Не иначе президента
На экскурсию везут!»
Где чего уж им понять,
Ну, давай вослед бежать:
Может к ним интеллигенты
Жён приехали искать?..

Группируется эскорт
Возле Ваниных ворот.
Вылезает из машины
Огромадный чёрный зонт…
(Мой читатель, мы вдвоём
Знаем, кто там под зонтом.
Но девчонкам наши спины
Не расскажут ни о чём!)

Кто под зо́нтом – не видать,
Остаётся лишь гадать,
Что это за гости к Ване,
Что за городская знать?..
Но как вышел гражданин,
И закрылась дверь за ним –
Так исчез эскорт в тумане.
Вот тебе и «знатный чин».

- Девки, что там за дурдом?
- Да мы сами не поймём!
- Ни дождя, ни града не́ту,
Что за ду́рень под зонто́м?!
- Может это за Ванько́м?
- Может выкупил кто дом?
- Тут не разгадать секре́ту,
Может, ближе подойдём?

Девки к Ване семенят,
Да во все глаза глядят -
Мужика узрить чужого,
Это ж праздник для девчат:
- Вам чего тут, гражданин?
- Вы чего это один?
- Только Вани нету дома,
Ежли Вы пришли за ним

Ваня девок услыхал,
Зонт от головы убрал -
Чтоб они его узнали.
Ярче солнца засиял.
Улыбается стоит,
Нимбом над башкой блестит.
Девки разом замолчали -
Их блестящее манит.

А как вы́знали Ванька́,
Врассыпную драпака́.
Да кричат на всю округу:
- Нам вернули «дурака»!
Вон он у ворот стоит!
Ярче солнышка горит
Над башкою нимб по кругу!
И костюмчик ладно сшит!

…У Ивановых ворот
В пять минут собрался сход.
Нимб вольтметром проверяли:
«Вольтанёт» - не «вольтанёт».
«Что ж ты это, паразит,
Так сменил в столице вид?»
Хохотушки – хохотали,
Плаксы – плакали навзрыд…

-3-

Если ты в бою погиб,
Или чей-то прототип,
То тогда тебе, возможно,
И уместен будет нимб.
Ну а если ты, земляк,
Скажем, в прошлом был дурак,
Тут уж с нимбом будет сложно,
А точней сказать - никак!

Как в селе такому жить?
Каждый норовит чморить,
Тянет к нимбу сигарету:
«Разрешите прикурить!»
Сто́ит в магазин зайти,
Враз: «А ну-ка посвети!
Не хватает чтой-то све́ту
Мне двугривенный найти!»

Только Ваня за порог,
Тут же де́ток табуно́к,
Пальцем тычут без опаски,
Смехом рвут себе пупок:
- Дядя, вы смешите кур!
- Надевайте абажур!
- Пожалейте наши глазки
От подобных процедур!

И Иван, чего скрывать,
Редко «в людях» стал бывать.
Норовит всё больше дома
Сочинять, изобретать.
В одиночку кое-как
Ставит во дворе ветря́к.
Лук укропом опыляет,
Прививает к груше мак.

Труд над ленью верх берёт.
Ваня трудится. И вот -
В Нидерланды шлёт тюльпаны
Сорта нового «Полёт».
А ему в ответ заказ:
«Семена, мол, ждём от Вас.
Мы на них имеем планы.
Сорт - ну просто экстра-класс!»

Ваня даром не сидит,
Он ваяет и творит.
С вертикальным взлётом лодку
Для рыбалки мастерит,
Нимбом светит и поёт.
А ни то ещё возьмёт,
«Отрезвляющую водку»
В Роспотребнадзор пошлёт.

А ему шлют: «так и так,
Опохмелочный коньяк
Не могли бы Вы придумать,
Или от глистов табак?»
- Чего тут изобретать?!
С коньяком табак смешать -
На похмелье можно плюнуть,
И гельминтов не догнать!

А народ Ванька чморит:
Обзывает да хамит.
То ли нимб им солнце застит,
То ли зависть говорит.
Прежде было ладно как:
Все умны, а он дурак.
А теперь такие страсти,
Будто Ваня злейший враг!

-4-

Местный же протоирей
Оказался всех хитрей
Посадил строчить депеши
Всех церковных писаре́й.
Патриарху самому
Отписал всё по-уму:
Дескать «сам я был опе́шен,
Чуть не тронулся в уму́.

Появился сам собой,
Толь пройдоха, толь святой.
Вроде и дурак наш местный,
А вот нимб над головой.
И куда его девать:
Привечать, иль проклинать?
У меня умо́к то тесный,
Самому не угадать.

Мы молебен не поём -
Директиву «сверху» ждём.
Что там слышно в «высших сферах»
Вот об этом обо всём?»
Патриарх даёт ответ:
«Телефакса «сверху» нет.
Дурак с нимбом без промеров
И для нас самих секрет!

Пусть покажет но́ров свой!
Ты креще́нскою водой
Постарайся изловчиться
Сбрызнуть нимб над головой.
Нимб начнёт коль затухать –
Значит «в шею» будем гнать,
Ну а ярче разгорится –
К святым будем причислять!

Вот такой тебе наказ.
И проинформируй нас».
Поп рванулся к Ване смело
Мигом исполнять приказ.
Как Владыко говорил,
Он Ванюшу окропил…
Только нимбу что за дело –
Светит также, как светил!

- Ну и как тут угадать?
И о чём «наверх» писать? –
Так священник рассуждает,
- Нет уж, лучше обождать!..
Мой читатель, мы вдвоём
Давай тоже обождём
Как всё жизнь пораскидает.
А потом уж соберём…

-5-

Ваня пруд в саду отрыл,
Да карасика пустил.
Приспособил под теплицу
Списанный в колхозе «ЗиЛ».
Починил мотор, и вот,
Поливает огород
Не колодезной водицей -
Из пруда её сосёт.

Из лебёдки да из вил
Культиватор смастерил,
И от удочки колено
К интернету подключил.
Старый медный таз припёр,
И пристроил на забор,
Что-то в таз впаял от фена,
Да и смотрит «Триколо́р»

А народ в селе гудит,
Про Ивана говорит:
- Что случилось с дурале́ем,
И чего он мастерит?
Те, кто был побольше смел,
За плетень к Ваньку глядел.
Дескать: мы так не умеем,
Да и ты так не умел!

- Ты бы нам порассказал,
Где мозги свои держал?
Или где мозги другие
Ты в столице откапал?
- Я, простите, не дурак,
Тайны открывать «за так»!
Евро, доллары какие
Положите мне в рюкзак.

Вот тогда и расскажу,
Чего надо подскажу,
Хочешь – ноутбук настрою,
Хочешь – плитку уложу.
- Ты, Ванюша, на-ка вот,
Разгадай, сперва́, кроссворд.
С твоей «светлой» головою
Одолей хотя б за год!

Ваня газетёнку взял,
В две минуты разгадал
Тот кроссвордик, над которым
Дед Фомич полдня́ страдал.
- Ты Ванюша не понти́,
Ты – дурак, как ни крути! -
Задымил дед «Беломором»:
- Хитрый, мать твою ети́!

Ну а ежли не шельме́ц,
То придумай огурец,
Что б со вкусом ананаса,
И звенел как бубенец.
- Называться будет он,
Как и ты, дед - «мудазвон».
- Ты поту́хни, биомасса!
- А ты не суйся на рожон!

Я помочь тебе могу
Хоть с косьбою на лугу!
Но давай уж издеваться -
Что бы больше ни гу-гу!
Всё, дед, кончился «дурак».
Хошь – не хошь, а будет так!
А кто будет упираться,
Будет огребать «в пятак»!

Дед Фомич аж рот открыл,
Что сказать хотел, забыл.
Он бы в обморок свалился,
Да Егорка подхватил.
А Иван уже в ражу́:
- Земляки, вы, я гляжу,
Видите – я изменился.
А про вас вот не скажу!

Я гляжу, вам так милей,
Ежли кто один дурней.
Вы ж готовы изгаляться
До кровавых до соплей!
А мозги проснуться в ком,
Он уже не вхож в ваш дом!
Вы уж будете стараться,
Чтоб остался дураком!

Чем я вам не угодил?
Тем, что но́не не дебил?
Что от нимба вас воротит?
Дурнем всеми был любим!
Я ж теперь с мозго́й в ладу!
Я ж сгодиться в чём могу.
Что ж вы, как змея в болоте?
Что ж ко мне вы, как к врагу?

Изумляется село:
- Эко Ваню прорвало,
Вот урезал, так урезал,
Ажно челюсти свело!
- Как он нас тут всех уел,
Своей «лекцией» поддел!
- И без этого «лигбеза»
Видно, что он поумнел!

- Да и мы не дураки!
Поглядите, земляки,
Как он с Фомичом схлестнётся,
Прям на пастбище быки…
Всё село молчит и ждёт,
Как Фомич в себя придёт.
Как он с Ванею сойдётся,
Кто кого вперёд прибьёт?

А Фомич стоит молчит,
Желваками шевелит,
В гневе ноздри раздувает,
Но на Ваню не глядит.
А потом махнул рукой
И сказал: «Прости, родной!
В жизни всякое бывает».
И направился домой.

Вот такой апофеоз
Дед деревне преподнёс.
Плюнул в души он селянам,
Пхнул мечты их под откос.
Возмущается народ:
«Вот всегда так не везёт!
Нету праздников крестьянам,
Только водка и спасёт!»

И Иван стоит молчит,
Землякам в глаза глядит,
Не сказать, что бы озлоблен,
Но заметно, что сердит,
И до злобы – один миг…
Из толпы несётся крик:
- Никакой он там не «гоблин»,
А нормальный наш мужик!

Ты, Иван, не заводись,
Ежли с нимбом – то светись.
Ну а коль умом разжился,
То и с нами поделись.
Мы же обещаем впредь
В дурь, как прежде, не переть.
Раз уж ты домой явился,
Давай вместе песни петь.

-6-

Стойким будь, когда всерьёз,
Сильно умственно возрос.
Был - плохой, теперь – хороший,
А с хороших больше спрос.
Если ухватил за гуж -
Не стони, что ты не дюж!
Раз уж нацепил калоши –
Глупо сторониться луж!

Ну и Ваня, что есть сил,
Помогал, коль кто просил,
Даже Фомичу в сарае
Нимбом по ночам светил.
Бабкам лыка мог надрать,
Детям сказку рассказать,
Бабам, кто не понимает,
Дату родов рассчитать.

Мужикам взаймы мог дать,
Карбюратор перебрать,
Починить комод дубовый,
Или новый сострогать.
Помогает Ваня всем
С перепайкой микросхем…
Если ты самый толковый,
Нету никаких дилемм.

Ваня ловок, Ваня хват,
Он в деревне нарасхват.
Время славы скоротечно,
К Ване в очередь стоят.
Всё, что Ваня создавал,
Он селянам продавал,
Не за дёшево, конечно,
Но и восемь шкур не драл.

В саду Ванином кусты
Все плодами налиты́,
Деревенские гурманы
Набивают животы…
Хорошо село живёт:
От арбузов соки пьёт,
Да в Голландию тюльпаны
Сорта "Ваня" продаёт.

По субботам наш Ванёк
Сам с товаром за лоток:
- Покупай односельчане
То, что для себя берёг!..
Ваня выбрит и завит,
Пиджачок Карденом сшит -
У Ванька теперь в кармане
Не звенит уже – шуршит…

В общем, дело у Ванька –
Два вершка до потолка,
Подрастает значит дело.
Видно лёгкая рука.
Ну ещё и светлый ум,
Полон самых разных дум.
Ваня действует умело.
Он один даст фору двум!

-7-

Как-то торг Иван ведёт,
А по рынку поп идёт.
- Радуйся, Ванюша, чуду, -
Сладким голосом поёт.
- Жертвуй всё, что только есть –
Снизошла Благая Весть.
За тебя молиться буду,
Всех молитв не перечесть!

Нам убогим «ох» и «ах»!
Ваня! Ажно патриарх
Дал своё распоряженье
Чтить тебя в святых рядах.
Это ж, Ваня, Благодать!
- Мне на это наплевать.
У меня вот размышленье,
Как гвоздику распродать.

Ты вот покупай давай,
А с фигнёй не приставай.
Цвет на солнце быстро вянет,
Ты торговле не мешай.
- Ваня! Экий ты чудной!
Слейся с Церковью душой!
Про тебя весь мир узнает,
Ты теперь уже Святой!

В честь тебя храм назовём.
Будешь сторожем при нём.
Сам распишешь все иконы.
- Да я даже не крещён…
- Хоть обрезанный какой!
У тебя ж над головой -
«Генеральские погоны»,
Это оборот такой.

Мы же с нимбом, Вань, твоим
Всех католиков затмим.
Римский Папа будет плакать!
- Сам вот и тягайся с ним.
Ну зачем «святым» мне быть?
Ваши «тёрки» разрулить?
Ваших споров полумрака
Нимбом мне не осветить.

Я и так весь на виду.
Много так чего могу.
Хочешь, выстрою часовню,
Колокольню возведу?
Просто денег могу дать.
Бизнес-то зачем терять?
Ни к чему мне к Богу в ровню!
Вы ж затеете распять!

Поп на Ванин нимб воззрел,
Даже как-то оробел
Сопоставить очень сложно,
Где-то, видимо, пробел:
Нимб над Ванею горит -
Но что Ваня говорит?!
Это ж просто невозможно
Что за гадости творит!

- Ваня, ты меня убил! –
Поп Ивану говорил,
Скуфью будто бы папаху
На затылок заломил.
- Это как так может быть,
Ты святым не хочешь слыть?
Это что я патриарху
Теперь должен доложить?

- А вот так и передай,
Мол к Ваньку не приставай!
Вон возьми какую бабку,
Да святой изображай!
Мне нимб в бизнесе нужо́н,
Больно помогает он.
Он мне заменяет взятку,
И гарантии, пардон.

- Бизнес может твой взлететь!
Что партнёры будут петь,
Когда к нимбу в дополненье
Рясу на тебя надеть?
Так что ты, Иван, давай,
Обороты поднимай!
Это ж для тебя спасенье.
Тут не бизнес – просто рай!

- Больно сладко, поп, поёшь!
Да процент, небось, возьмёшь?
Думал, дашь в аренду рясу,
И на бабки разведёшь?
Мне ведь ряса ни к чему,
При моём-то при уму.
Под чужие-то запасы,
Поп, не подставляй суму!

- Ой, Ванюшенька, окстись!
Правой веры не дичи́сь.
Приходи-ка в храм к обедне,
Да за душу помолись.
Ты пока в отлучке был
О душе-то позабыл!
Я ж крестил тебя намедни,
Вспомни как водой кропил.

- Слушай, местный поп Гапон,
Я ведь вызову ОМОН.
Ты бросай свои «аги́тки»,
И иди отсюда вон.
Не тянись ко мне в карман.
Мне мой нимб не Богом дан
Я насчёт «по морде» - прыткий,
Закачу так не щелбан!..

Получается Ванёк
Свет души не уберёг,
Перед ним служитель культа,
Ну а он его распёк,
Неотёсанный мужлан.
Эрудит, но хулиган.
Да, мозги не катапульта,
А скорее лишь таран…

Словом из Ванька святой
Скажем прямо – никакой.
Даром, что звездой в стакане
Светит нимб над головой…
Вот такой вышел конфуз,
Как подпорченный арбуз.
Лишь обузою для Вани
С православием союз.

Настоятель дал обет:
Ване в церковь ходу нет.
Ополчился на Ивана
Весь церковный «худсовет»:
Нимба раз не отобрать,
Хоть анафеме предать.
Чтоб отбить у хулигана
Мысли церковь отторгать.

Но Ивану дела нет
На пресвитерский совет,
Он благое состоянье
Поднимает, как атлет:
Он из хлопка майки шьёт,
Да в Китай с Вьетнамом шлёт,
Благо Ваниным стараньем
Хлопок как бурьян растёт.

Сколотил Ванёк артель
Из сельчан, кому не лень
Зарабатывать руками,
И работать каждый день.
Закупил станки, сырьё.
Всё «с нуля», а не старьё.
Не с гнилыми ж парусами
Дело открывать своё…

-8-

Бизнесменов на Руси -
Только в списки заноси.
Лишь бы получить кредиты,
У кого ни расспроси.
Правда много есть и тех,
У кого в делах успех -
Это бывшие бандиты
И их жертвы (смех и грех).

Те, кто просто понаглей,
Изворотистей и злей,
Кто не брезгует в колоду
Всунуть лишних козырей.
Честный бизнес – это бред,
Его в мире просто нет.
Действуй прибыли в угоду –
Главный в бизнесе секрет.

С нимбом в бизнесе Иван
Как в пустыне караван –
Каждой линией понятен,
Как ладошка для цыган.
И доступен для воров,
Для дельцов и шулеров.
Как не будь ты аккуратен,
Всё же наломаешь дров.

Не подставят, так сожгут,
Иль товар твой уведут.
Бизнес, если он «по-русски»,
Беспощаден, зол и крут.
Средь волков по-волчьи выть,
Среди змей – змеёй юлить,
Ну а если двери у́зки –
Надо в них бочко́м входить!

Ваня с нимбом врать не смел,
Или просто не умел.
И в один «прекрасный» вечер
Оказался «не у дел».
Нет ни нимба, ни деньжат,
Лишь одни долги висят,
Да холодный лижет ветер
На рябине виноград.

Нимб Ваньку помочь не смог,
Обанкротился Ванёк,
Где подставили Ивана,
А где просто был «кидок».
У Ивана крепок дух -
От житейских оплеух
Нимб был вместо талисмана.
Но потом и нимб потух

Нимб гореть сам перестал,
Или кто его украл,
Я, к кому ни обращался,
Ничего не разузнал.
Кто чего мне говорит.
Кто: «Завёлся паразит!»
А один вообще заврался:
«Нимб по-прежнему горит,

Просто он невидим стал…»
Я от бредней тех устал.
Словом, ничего конкретно
Я о нимбе не узнал.
Я б у Вани расспросил,
Кабы с ним знаком я был…
А гадать впустую – тщетно,
Как летать, когда бескрыл.

То, что деньги растерял,
Ваня вовсе не страдал,
А без нимба так, пожалуй
Он счастливей даже стал.
Ваня стал, каков и был:
Не сказать чтобы дебил,
И не гениальный малый,
Но мозгою шевелил.

Как-то к Ване местный поп
Забежал, унизить чтоб.
Дескать, Бог он шельму метит.
Ну а Ваня ему в лоб:
- Это верно ты сказал,
Знать Всевышний наказал.
Раз мне больше нимб не светит -
Я на лампочки попал...

Вот такой вот он Иван:
Ни пройдоха, ни смутьян,
Не герой, как на экране,
Но совсем не хулиган.
В общем он один из нас!
И на этом кончен сказ.
Рассказать ещё про Ваню?
Это можно… В другой раз.
 

СКАЗКА ПРО ВАНЮ №3 (продолжение ...

(Лель Подольский)
 10    2017-04-23  0  960
Чтоб как-то позабавить и прочитать заставить, позвольте Вам представить уже в который раз научно-фантастический, в иных местах мистический, лирично-поэтический
       ПРО ВАНЮ НОВЫЙ СКАЗ.

-1-

Год прошёл, как наш Иван
Умыкнул от басурман.
Срок достаточный, чтоб сгладить
Если был, в душе изъян.
На домашних на харчах,
На оладьях да на щах,
Силища, с какой не сладить,
Появляется в мощах.

И Ивашка зажирел,
Да в очах засоловел.
За год всей своей округе
Растрезвонил между дел:
Как в чужбине был он бит,
Не одет был, да не сыт,
Но прибрал власть на досуге
И наладил сельский быт.

Мол, монархом был лихим,
Да народом был любим,
А предшественнику стал он
Почитай что побратим:
«А чего сбежал от тель?
Дык ить - тут моя купель!
Без «анисовой», да с салом,
Сердце сдюжит неуже́ль?!»

И народ Ванька взлюби́л:
Холил, нежил да поил.
Трудоднём не утруждали,
Лишь бы справно говорил.
Баснями про мусульман
Ублажал Ванёк славян,
Пока те косили, жали...
Прям не Ванька, а Баян.

«Как же это ты там жил?» -
Люд Ивана теребил -
«Ты ведь, знамо, с головою
Не сказать, чтоб дружен был.
Али дома лишь «пенёк»,
А ногою за порог -
И весь светишься собою,
Всех премудростей знаток?!»

Ванька жмурился, кряхтел,
Сквозь прищур хитро глядел:
Пыжился создать солидность,
Потому как не у дел.
- Вам до Ваньки всем расти
В жизненной премудрости!
В ентом вся она и хитрость,
Как себя преподнести!

Помню, выйдешь на большак,
Да толкуешь, что и как.
За советом шли к Ивану...
Енто я у вас - дурак!
Но коль ищешь барыши,
Ты меня не тормоши:
Я не то что б для карману -
В чистом виде для души!

- Кто же спорит тут с тобой?!
Ты ж кормилец! Ты ж герой!
Мы же помним: всю деревню
Щедрой одарил рукой.
Мы ж, Ванюша, без тебя
Жили, можно сказать, зря,
Пока ты искать харчевню
Бегал в дальние края!

Сельский староста Мирон
(Участковый и ОМОН)
Во хмелю между стаканом
Делал Ваньке закидон:
- Ты ушёл от нас босой,
И назад пришёл пустой.
Растолкуй односельчанам:
Люд восточный он какой?

- Племя тёмное! Зверьё...
А я им знание своё.
Научил, что бы имели
Все в аптечках мумиё.
Шах почти что умирал,
Да я лекарству отыскал -
За неделю встал с постели.
Через месяц - побежал.

- Ну а ента вот твоё,
Как ты скажешь, «му-ми-ё»
Токма мертвых воскрешает,
Аль взаправду лечит всё?
Я к чему мыслю веду:
Мы в селе все на виду.
На Востоке всё бывает -
Здесь бы отвезти беду.

Поп наш с осени больной -
Простатит да геморрой.
И молитвами лечился,
И свящёною водой.
А намедни, дьяк видал,
Крест к болячкам приклада́л.
Всё одно не исцелился.
Ты б свою лекарству дал!

Ведь не зря молва идёт:
Каков поп - таков приход.
Что как хворь его заразна?!
Что как нас всех проберёт?!
Ну а ежели б ты вдруг
Исцелил ему недуг,
Стало б видно: не напрасно
Истончал гранит наук.

Начал Ваня вспоминать,
Довелось как врачевать:
Как пришлося с содроганьем
Шип с под заду вынимать,
Как мочу в ведро цедил,
Да её же после пил...
Ваня тем воспоминаньем
Зло в душе разбередил:

- Я не стану, вашу мать,
И в царской жопе ковырять!
Что я – мандаво́шь какая,
Что б под рясу залезать?!
Скушно мне лечить напасти!
Ты меня пусти до власти,
Вот тогда страна родная
Будет вся червонной масти.

- Вань, - Мирон ему твердит, -
Ты одет, обут, помыт.
Нахрена́ тебе до власти?
Ента шо ищь за гамби́т?
- Мне без власти, как без крыл.
Я ж горстями её пил.
Да зашел не с ентой масти,
Этим шишку и набил...

- Ты про что щас намекал?
Или я не угадал?
Получается, что к дому
Ты с побоев прибежал?
Кто по шапке русских бьёт –
Тот подолгу не живёт!
Обращению такому
Мы должны дать укорот!

Мы себя не посрамим.
Мы дружину снарядим.
Воевать затеем с шахом,
Ну, или с кем ни то другим.
Ты б мне сразу: так и так -
Шах тиран и вурдалак.
Мы б его забили махом!
Нет, взаправду, ты - дурак...

Опускает Ваня взгляд.
Расквитаться он бы рад.
В гневе земляки прекрасны,
Токма очень уж чудят.
Ежли их растеребить -
Всё подряд пойдут крушить,
И сочувствием к несчастным
Натиск не остановить.

- Что молчишь?! - гудит село –
Али набрехал зело́?
Сам покинул мусульманство,
Иль с побоев подвело?
Отвечай, ядреный хрен!
Аль с извилинами крен?
Иль чудил там хулиганство?
Иль чаво́ писа́л вдоль стен?

Ванька голосом дрожит,
Шапку в пальцах теребит:
- Пострадал я из-за страсти,
Что в душе моей горит.
Я в далёком том краю
Повстречал любовь свою.
Стал её, понятно, ла́стить,
Да жизню́ сулить в раю́.

А зазноба та моя –
Дочка местного царя.
Но, поско́ль я православный,
Он и взъелся на меня.
Засадил меня в острог.
Да и с дочкою был строг:
Взмыслить мне конец забавный
В две недели дал ей срок.

Я про е́нто как узнал, -
Дверь в темнице разобрал.
Стража в бой... Ну я занятно
Перцу с солью им задал!
Я там всё почал крушить:
Флаги резать, морды бить.
Бай пошел уже попятно,
Чтоб меня не заводить.

Я ему: «Послушай, Бай,
Дочку в жены мне давай!
А в нагрузку к ней, понятно,
Мне полцарствы отрезай!»
Бай соплю ноздрей втянул,
Да и плюхнулся на стул.
Чёй-то шамкнул там невнятно.
Я в горячке-т не смекнул!

А Бай обиду затаил...
С ведовством знаком он был.
Вот однажды, темной ночкой,
Изверженью и счудил.
От ведь каверзный какой -
Пол страны залил смолой,
Ту, что мне отдал за дочкой.
Ну и сдёрнул я домой!

Ванька врёт, аж пол дрожит:
То хрипит, а то визжит.
Всё село разинув уши
Ажно в рот ему глядит.
Только старый дед Фомич
Суть старается постичь.
Он в калошах к Ване в душу,
Цвет души ломать да стричь:

- Ежли ты герой такой,
Девку что ж не взял с собой?
За свою жизнь опасался?!...
- Енто скорбь моя и боль.
Но ты меня, гавёный край,
За язык-то не хватай!
Сам мозгой коль не удался,
Слушай не перебивай!

Я её, свою любовь...-
Ваня скорбно ломит бровь –
Я её, мою усладу...
Я бы отдал ей всю кровь!
Только Бай все упредил:
Дочку сам свою сгубил, -
Дал ей скушать мармеладу,
А мармелад тот отравил.

Ну как в стране такой мне жить?!...
Бабы в слезы, голосить.
Мужики: «Давай помянем!
Да не забудем повторить...»
Ваня продолжает гнуть:
-Я домой избрал свой путь.
Хану мстить чего мы станем?
Мне любовь-то не вернуть!

Так что знайте, земляки,
Мне отмщенье не с руки.
Во главу угла я ставлю
Сердце, а не кулаки.
Я любовь в душе несу.
А за убитую красу
Бая на весь мир ославлю,
В рифмах гада разнесу!

Хватя мне задаром жрать -
Песни буду сочинять.
Коль руками я бездарен,
Стану головой ваять.
Хит недолго написать,
Да концерт у церкви дать.
Хочешь русский, хошь татарин
Подходи автограф брать.

- Слушай, Ваня, дорогой!
Ты язык-то успокой.
Мы тебя с сопливых знаем.
Знаем и поэт какой.
Ты не то что там ваять,
Рифмы гладко сочинять,
Ты не сможешь, понимаем,
Складно пары слов связать.

- Уши что мои слыхали?!
Не смогу?! А хрен видали!
Про него, как мне известно,
Песен вовсе не слагали.
Ну а я, для куражу́,
Хит о хрене и сложу!..
Мне в селе неинтересно:
Я в столицу ухожу!

Нищему собраться в путь -
Лишь кушак подзатянуть.
Сорвался Иван в столицу
Враз, не мешкая ничуть.
Лишь у краешка села
Манька Ваньку догнала:
Жбан колодезной водицы,
Да краюху подала.

Ванька с жбана отхлебнув,
Хлеб за пазуху пихнув,
Чмокнув Маньку в пухлы губы,
Двинул в путь, слезу смахнув.
Дескать вот он я какой -
И в родном селе изгой,
Дураки повсюду любы,
Гений - он везде чужой.

-2-

Дураку далекий путь,
Что листок перечеркнуть.
С головой безмозглой ноги
Не ленивые ничуть...
Ходит Ванька по Москве,
Позабывши о тоске,
Поистрепанный в дороге,
Без ботинок, но в носке.

Кличет Ваньку постовой,
Дескать: «Сударь дорогой,
Срамотно́ в таком-то виде
По Москве трясти мошной!
Поуйми-ка свою прыть
Поперек что говорить,
А ни то придётся в МИДе
Документы предъявить!»

Ваня мигом на поклон:
«Я не импортный шпиён!
Я российский, наш, крестьянин!
Но в селе мне не резон.
Тяжко люд в селе живёт.
Не понятно, на что пьёт?
Разве что с совхозу стянет?
Так и это не спасёт...

Антиресы там мелки,
Что в землянках потолки:
Ежли баня - то с угаром,
Ежли спор - то в кулаки.
Мне на енто всё смотреть -
Нету силушки терпеть.
Пятки смазал скипидаром
Я в столицу песни петь.

Ведь во мне талант зарыт,
Не гляди, что я не мыт -
Мыло кончилось в дороге.
А без мыла, что за быт?!
А вот когда меня помыть,
Причесать, завить, побрить,
Вот тогда башка да ноги
Всю свою раскроют прыть.»

Постовой: «Я так скажу -
Вот возьму, для куражу,
Я тебе фугас запальный
К ягодицам приложу.
Ты ж тогда, ядрена вошь,
Свиристелю запоёшь!
И песня та будет фатальной,
Хошь того, али не хошь.

На таланты мне плевать!
Сделай, что б тебя искать!
А не скроешься в минутку -
Станут в морге обмывать!»
Ваня - стрелянный щегол,
В два прыжка через забор:
Шутковать с властями шутку
Может токмо ледокол.

Нет, не зря молва идёт -
Дуракам Фортуна прёт,
Нет судов на них публичных,
И кирпич их не берёт.
Да чтоб российский постовой
Отпустил кого домой
Без изъятия наличных?
Ну это ж сказочный герой!

Впрочем, с Ваньки что возьмёшь?
Таракана, али вошь.
Да и тех, небось, в дороге
С голодухи скушал тож.
Под забором затаясь
Ванька лы́бится, крестясь, -
Как ни вспомнить тут о Боге,
Ежли встреча удалась.

Вдруг, Ванюша увидал:
Во дворе, где он лежал,
Свежекра́шанный и в смазке
Броневик в теньке стоял.
Словно в фильме все сошлось!
А вам то завидно небось,
Что Ивану, прям как в сказке,
Прет Фортуна вкривь да вкось.

Только зависть не к добру...
Бестолковому дубу́
Вся́ки разны там везенья,-
Что горчичники в гробу.
Ну когда в засаде ты -
Ну не трепыха́й кусты!
Нет, Иван от нетерпенья
Не дождался темноты:

Лупанул бегом Иван
Броневик взять на таран.
На карачках, выгнув спину,
Прямо брянский партизан!...
«Заведу, и ходу в лес...»
На броню Ванятка влез.
«Где тут дверца-то в кабину?» -
Проявляет интерес.

С кепкою в одной руке
Ваня на броневике
Ну ни дать, ни взять – Ульянов,
Босиком и в парике.
Постовой же тут как тут:
«Ну, село, тебе капут!
Ты ж дурнее всех болва́нов!
В небесах ищи приют...»

Вмиг Ванька, что было сил,
По спине перекрестил
Мент резиновой дубиной,
Что с собой всегда носил.
И с броневика Ванюша
Кувырком, созревшей грушей
(Или горною лавиной),
Аж асфальт башкой пору́шил.

Постовой, свирепый гад,
Словно этому был рад,
Стал пинать Ванька ногами,
Мол «умри, дегенерат»…
…В помещенье небольшом
Наш Ванек в себя пришёл.
Весь покрытый синяками,
Да еще и нагишом:

«От ведь вдарил паразит:
Грудь, живот, спина саднит.
Зубы все, почти, на месте
А правый глаз совсем не зрит!
Броневик видать его…
А иначе б он чего
Стал валять меня, как в тесте?
Не предусмотреть всего…

И одежду, гад, забрал!…»
Сколько Ваня тут лежал
Нам не ведомо, однако
Зуб на зуб не попадал.
Мыслит Ваня: «У меня
Незавидная жизня́ -
Свету нет рассеять мрака
И погреться нет огня.

И куда эт я попал?
Конура или подвал?
Зарешечено окошко…
Нешто в зону угадал?!
Ну уж дудки! Мне тюрьма
С измальства почти вредна.
И тюремная окрошка
Не инжир и не хурма.

Я изведал ентих щей -
Жизнь совсем с них не милей.
Лучше мне башкой о стену,
Чтоб отмаяться скорей!..»
И Ванек, что было сил,
Лбом о стену засветил…
Но в резину словно в пену
Лоб дурацкий угодил.

«От ведь – думает Иван -
И со стенкою обман!
Чую я: тюрьма родная
Хуже чем у басурман.
Не спастись в таком разу́…»
Засвербило, вдруг, в глазу́.
И, в отчаяньи сгорая,
Ваня на пол льёт слезу.

Плачь - не плачь, а все ж слезой
Не размыть пути домой.
К слову будет: в заведеньи
Батареи ни одной.
И Ванька, чего скрывать,
Холод начал изнурять.
И он уже не в настроеньи
Тихо – мирно помирать.

И откуда только прыть?
Ну дурниною вопить:
«Кто вам, падлы, тут позволил
Душу честную губить?!
Я вам что, какая ****ь -
С голой жопою скакать?!
Адвокатов мне побо́ле!
Шубу дайте!… И пожрать!»

Тут в стене открылся люк,
И из люка вылез глюк.
Не сказать, чтоб мил собою:
Не то хряк, не то индюк.
- Ну чего ты так орешь?!
Ну чего ты горло рвешь?!
Лучше следуй-ка за мною,
И свободу обретешь!

- А ты кто? - Тюремный я.
– Птица ты, или свинья?
Или мо́же, не дай бо́же,
Лишь фантазия моя?
- Ну что ты мелешь, маята,
Нагота да босота́!
У тебя, положим, рожа
Скажем, тоже еще та.

- Ты мне рожей не пеняй!
Её били, так и знай!
А твоя, видать, с рожденья:
Ни пойми – ни угадай.
- Тьфу ты! Сельская напасть!
Что б те голому пропасть!
Я ему освобожденье,
А он мне: рожа не в ту масть.

- Ну а чё ты сразу вдруг:
«Я - спаситель! Я - твой друг!»
Я ж не знаю - ты взаправду,
Иль психический недуг?
- Сам ты в ссоре с головой!
Тронь меня! Ведь я живой.
Коль сведу тя за ограду,
Мне барыш с тебя какой?

- А с чего я должен знать
Что ты впрямь пришел спасать,
А не в ментовке подвязался
Провокацию сыграть?
- Слушай ты, гавёна вошь,
Ну чего ты дуром прёшь?!
Ты мне в бок не упирался.
Так идёшь, иль не идёшь?

- Я морально-то готов.
Но куда ж я без портов?!
Будь на мне, хотя бы, ватник…
- Я пошёл. Бывай здоров…
- От пернатая свинья,
Знаешь, чем купить меня!
Ну давай, веди в курятник.
Или что там у тебя?!…

Если сверить по часам,
По подземным по ходам
Ванька ползал ровно столько,
Сколько выдумал он сам.
Но где дороги ни пройдут,
А к жилищу приведут:
Воздух, грунт, вода – нисколько
Исключенья нету тут.

-3-

Дабы сократить рассказ,
Я уведомляю Вас:
Ента стерьвь - индюк свинячий,
Ваньку в самом деле спас!
Он привел Ванька в нору.
Я там не был, не совру.
Но по рассказам, тех кто зрячий,
Та нора не с конуру.

Та нора – считай дворец!
(И кто рыл её, шельмец?!)
Собери все тайны света -
Он их превзошел, стервец!
Там прихожая, в пример,
Как фойе из «Англетэр».
А что касаемо клозета -
На английский всё манер.

Ну как там в нем нужду справлять?!..
Или, к слову, кухню взять:
Про неё воскликнуть до́лжно
Лишь одно: «Ядрена мать!!!»
В комнатах – какое жить!
В них молебен бы служить!
А в опочивальне можно
Девок двадцать уложить!

В ванной, что там тело мыть,
Рыбу неводом ловить!
А по полкам книжек разных -
За год в печке не спалить.
Вобщем, Вам таких хоро́м
Не отстроить всем двором.
А таких обоев классных
Не купить и за бугром.

Ваня хату оглядел
И немного оробел:
- Слышь, Тюремный,
А откуда у тебя такой надел?
Ты его наколдовал,
Или так, рукой, ваял?
Ты же зодчий обалденный!
Прямо ихний генерал!

- Да был у нас один грузин,
Всей России господин...
Так это вот его кону́ры.
Правда он в них и не жил.
Так, бомбёжку переждать
Или девку приласкать.
Правда, про его «амуры»
Вроде было не слыхать.

Ты пока тут обживись,
Отоспись да отожрись.
Ну и вымойся, понятно,
Да шмотьём обзаведись.
Ну а я – судьбой гоним:
Делу время, и я с ним.
В вечеру вернусь обратно,
Вот тогда поговорим…

Сытно есть да крепко спать,
Как Ванек – таких сыскать.!
А про Ваню в ентом деле
Можно хоть кино снимать.
…Через час помытый, сытый,
Новым лезвием побритый,
Ваня нежился в постели
На перине свежевзбитой.

Мысли с голода - скупы,
Мысли сытые - тупы.
Мысль Ивана змейкой вьется
От врождённой простоты:
«Говорят, что между звёзд
Тоже есть к жилищу мост.
Лунной радугой зовётся…
А может то путь на погост?

Как бы я в броневике,
Да на барже по реке
Гастролировать пустился
С «матюгальником» в руке.
И про то, что я терпел,
Всей России громко б пел:
И как башкой о стены бился,
И ни за что как погорел.

Я б такой имел успех,
Что подумать – и то грех.
Ко мне б в очередь стояли,
Ну а я пускал бы всех!
Широко певцы живут…
Ну а я в вокале крут.
Девки б памперсы меняли
От восторга в пять минут.

Мне на сцену бы попасть,
Да со сцены не упасть.
Я б талантом развернулся,
Да и завернулся б всласть!..»
Ваня было уж запел,
Да сон Ваню одолел.
Ваня в дрёму окунулся
И счастливо засопел…

-4-

Вечером тюремный глюк
Будит Ваню аж с двух рук:
- Подымайся, лежебока,
Да примеривай сюртук!
Кто мне давеча трындел
Что горазд до крупных дел?
Али от тебя нет прока?
Аль уже перегорел?!

Ваня ото сна чудной,
Ну ни дать, ни взять хмельной:
Тупо зыркает глазами,
Да мотает головой.
- Чур, меня! Свиная страсть,
Чтоб те ироду пропасть!
Разлучил меня со снами!
Ну за что мне та напасть?!

Токмо я во сне поплыл,
Токмо крылья распустил
Голым девкам гладить попы…
А ты взял, да разбудил!
Ты ж гундосил: «Обживись,
Отоспись да отожрись!»
Я что, должен спать галопом?
Нет, ей богу, отвяжись!

Глюк тюремный больно строг:
- Может, хочешь вновь в острог?
Как тебя ловчей спровадить:
Сквозь окно, иль за порог?
Ваня, прикусив язык
Погрустнел, сомлел и сник:
- Можно ж мирно всё уладить!
Для чего меж нами крик?

Я со сна не разобрал,
Ты в горячке что сказал –
Шутканули и довольно!
Так о чём ты вопрошал?
Я любой те дам ответ,
Даже коль ответа нет.
А от угроз - на сердце больно
И в душе кровавый след.

- Ладно, можно не стращать,
Можно ласково вещать…
Что являешь ты собою
Я пытаюсь угадать?
Ты явился налегке,
Почитай в одном носке:
Без копейки за душою
И без доллара в руке.

Ты в столице свою прыть
Как мозгуешь применить?
Тут на жизнь такие цены,
Что дешевле и не жить…
- Я сюды пришёл не млеть,
И не в борозде потеть!
Мне дорваться бы до сцены
И о хрене песни петь!

- Енто что ещё за крен?
Нахрена тебе про хрен?
Или ты собрался тута
Состязаться в КВН?
- Хрен он что ж? Он как возьмешь!
Он острее бьёт чем нож.
Да и в качестве маршрута
Он бывает тоже гож!

Хрен - он в жизни суть проник
Ежли лёг на воротник.
- Ну а ежли по всей морде -
Жуткий вызывает крик…
- Хрен – он силой наделён,
Он порой как Рубикон!
Хрен - он почитай как орден,
По градации ООН.

- Редьке хрен не конкурент…
- Хрен - всему эквивалент!
Средство хрен от недержанья
(Выдан и такой патент).
Хочешь - водки настоять,
Хочешь - с салом настрогать,
Ну а хочешь - расстоянья
Можно хреном измерять.

- Я тебя не оценил:
Не дурак ты, а дебил!
Нахрена тебе на сцену?!
Не летают, кто без крыл!
- Поуйми-ка спесь свою!
Я зарок теперь даю:
Я порву на шее вену,
Но на сцене запою.

Ты тогда увидишь «крен»,
Воспою когда я хрен,
И в цветы меня зароют
Аж до самых до колен.
Дай бумаги да чернил,
Чтоб маршрут я проложил
Сцены где поболе строят,
Да чтоб путь недолог был!

Глюк, опешив, чешет зад.
Он совсем уже не рад,
Что увёл Ванюшку тайно
От тюремных от пенат:
- Вань, я что-то не пойму,
А в своём ли ты уму?
Или выронил случайно
Где его в чужом дому?

Где мозги твои искать
Мне на это наплевать.
Но неужели лишь о хрене
Можно песни распевать?
Ну добро – пускай о нём.
Наплевать о чём поём!
Только чем оплатишь пени
На вокальный сей содом?

Композитор, да поэт,
Скрипачей целый букет -
Ежли петь не «акапелла»
Нужен акомпанимент.
Ты же должен понимать:
Им всем денег надо дать,
А иначе сгинет дело –
Лучше и не начинать

Ты безвестен, стало быть
Тебя нужно «раскрутить» -
В телевизор «ролик» вставить
Ну и в прессе «осветить».
Ну и радио опять
Тоже надо подключать -
Кто же будет тебя славить?
А где на это денег взять?!

Ладно, деньги как навоз:
Нынче нету – завтра воз.
Мы с тобой организуем
По Москве какой извоз:
На телеге аль верхом.
Я прикинуся конём.
Это после обмозгуем…
Где «команду» соберём?

Я могу тебе помочь:
На подпевки сунуть дочь,
Тёщу дать на подтанцовки,
Да и сам сплясать не прочь!
А что касаемо до нот –
Я тебе не рифмоплёт.
Тут уж сам ищи обновки.
Ну а там как повезёт!

Где про хрен нам песни взять?
Их же надо написать!
На мелодию пристроить!
А потом уж распевать!
Вот чернила, вот блокнот:
Хошь для текстов, хошь для нот.
Береги блокнот, а то ведь
Вдруг задумки кто сопрёт…

-5-

С микрофоном песни петь
Одно дело захотеть,
И совсем другое дело
Эти песни спеть суметь.
Ванька наш не ест, не спит
Сочиняет и творит.
Ажно всё потеет тело -
Так мозгою шевелит.

Но не пишется куплет!
Вдохновенья что ли нет?
«Колосится хрен на поле» -
Вот и кончился сюжет.
Ваня мается в трудах.
Выражается в сердцах.
Уж и ламп включил побо́ле,
И справлялся в словарях,

И чернила поменял,
И перо иначе взял,
Пыль с бумаги сдул три раза,
Но ни строчки не создал.
Где башке идеи взять?
Как их рифмою связать,
Если та башка, зараза,
Не умеет сочинять?

Ваня в лирике – профан...
Глюк, коварный интриган,
Всё с подходцем своим гадким,
Лучше лез бы на таран:
«Может Музу пригласить?
К педагогам бы сходить,
Голосом воркует сладким,
Рифмы с нотами учить!»

- Твоё дело не мешать,
Да из крыльев перья рвать
Я стремление имею
Гениальности писать!
- Где способности возьмёшь,
Коли ты тупой как вошь?
Амфибрахий от хорея
Отличить то не могёшь!

Я про ноты уж молчу…
- Щас чернилой окачу!
От твоей паскудной рожи
Хоть уматывай к врачу.
Да уйди ты, не мешай!
Тут и без тебя раздрай!
Мне хоть в петлю, хоть из кожи…
Ну хоть ты – не приставай!

Глюк как вроде поутих.
А Ванёк опять за стих,
Рифмы всё искать стремится:
- Ну ведь где-то ж куча их?!
У иных вон поглядишь:
Пара слов - готовый вирш.
Тут же впору застрелиться –
Ни черта не сочинишь!

- Ваня, знаешь в чём секрет?
У тебя таланту нет! -
Глюк Ванюше шепчет, - Вона,
Без таланту: всё, привет!
- У меня талантов – воз,
Просто я не все донёс.
У меня их два вагона…
- Улетели под откос!

Я смотрю как ты творишь:
Пыли - много, дела – шиш!
Ты со скоростью такою
За сто лет не сочинишь!
Мне волшебников созвать,
Попросить поколдовать?
Может сказочной стезёю
Нам с тобою зашагать?

Может фею соблазним,
Колдуна уговорим?
С волшебством будет быстрее,
Чем старанием твоим!
Ты же бестолочь такой,
Прям как сказочный герой…
Или может, что вернее,
Возвращайся-ка домой!

- Мне б на русскую на печь
Самоходную возлечь
Вот тогда весь мир узнает
Про меня. О чём и речь:
С самоходной то печи,
Хоть «по матери» кричи!
Потому, как громыхает,
Хоть и жарит калачи.

Я потом чего пою
Всем на пальцах объясню...
Нет, пожалуй не прокатит
Эта хрень в родном краю!
Жабу сказочну поймать,
Да желанью загадать?
Нет - меня кондрашка схватит
Коль придётся целовать!

С возвращеньем отвяжись,
Мне ж в селе не покажись:
Засмеют меня в деревне
И ославят на всю жизь!
Мне же там, как трепачу,
Станет жить не по плечу.
Не - через такие те́рни
К звёздам лётать не хочу!

- Так чего же ты сидишь,
Пальцем в жопе теребишь?
Изучай пути иные,
Раз с эстрадой вышел шиш!
Тут в Москве закон суров:
Отработай харч да кров!
А убогие, тупые:
По домам – пасти коров!

- Ты тут умный что ль один?
Или ты тут господин?
Хто ты есть по ентой жизни?
Ты же есть - мутант пингвин!
Ишь, наел мордоворот! -
С Вани дурь валами прёт, -
Прок с тебя какой Отчизне?
Или ты не патриот?!

Я ж надежда всей страны -
Ей же гении нужны,
И про овощные грядки
Песни для страны важны!
Я в столице пригожусь,
Коль на сцену то прорвусь -
Будет Родина в порядке:
Я ей славой обернусь!

Глюк пускает пену ртом,
По копытам бьёт крылом,
На загривке перья вздыбил
Землю роет пятаком:
- Ты тут рот не разевай,
И себе расценку знай!
Ежли мент мозги все выбил,
Так иди назад - вправляй!

Сам ты кто? Ты - лимита!
Быдло! Неучь! Босота!
Типа «творческая личность»,
А по повадкам – «гопота»!
Гонором башка полна,
А сам с помойки, аж со дна!
Кукиш - вся твоя наличность,
И за душою куль говна.

- Ты чего ко мне пристал?
Ты зачем меня спасал?
Ты же мне ни сват, ни шурин!
Или ты мне братом стал?
Ты вообще-то кто такой?
Енто с радости какой
О моей печёшься шкуре,
Словно я тебе родной?

- Это так не рассказать.
Это водки надо взять,
Потому - без алкоголя
Это всё не осознать!
- Ну давай, беги в лабаз.
Или где она у вас?
Разговеемся, посколя
Я готов послушать сказ…

-6-

Можно тосты сочинять,
Можно молча выпивать!
Только выпивки на свете
Лучше водки не сыскать!
Между первой и второй
Перерывчик небольшой,
А между второй и третьей
Он и вовсе никакой!

Вслед за третьим стопарём
Мы беседу поведём,
Потому как ощущает
С третьего душа подъём.
Но бывает, что порой
И от пятой никакой…
Глюк судьбу свою вещает
Ваньке аж после восьмой:

- Ты пойми меня, Ванёк,
Я давно мотаю срок
В этом гадостном обличье -
Мне за подлости урок.
Изначально-то был я
Не индюк, и не свинья –
Внешностью являл величье
Оседлавшее коня.

Был я знатный господин,
Был я девками любим…
- Ну положим в этом деле
Ты на свете не один:
Бабам подавай лишь знать,
Чтоб мог «бабок» кучу дать.
В бедном да сутулом теле
Трудно счастье угадать!

- Был, Вань, у меня сосед.
Так посмотришь - виду нет.
Да и с деньгами, однако,
Не сказать что бы комплект.
А соседская жена
Больно мила да стройна́.
И он её любил, собака,
И она ему верна́.

Я, и сам того не ждал,
Буйной страстью возжелал
Эту барышню настолько,
Что ночами плакать стал.
Я, понятно, к ней «на ты»:
Фрукты, жемчуга, цветы…
А она смеётся только:
«Я замужняя». Кранты!

Я добром её просил,
Изо всех старался сил.
И, подумавши – не сразу,
Как то ночью сочинил
Исходя из своих грёз
На соседа я донос.
И к Опричному Приказу
Сам донос тот и отнёс…

Там прочли донос, и вот,
Взяли парня в оборот.
Как он там не упирался,
А пытали цельный год -
Ждали нужный им ответ…
Ну а мне и горя нет:
Я ж с возлюбленной остался
Почитай что «тет-а-тет».

Говорю ей: «Так и так -
Мой нейтрализован враг.
Так давай сыграем свадьбу
И айда гулять в кабак!»
Но соседская жена,
На весь свет така́ одна:
«Хоть сжигай мою усадьбу,
Но без мужа мне хана!»

Глюк почал слезу ронять,
Носом хлюпать да моргать.
Появилося страданье
На… (не знаю как назвать)
- Вань, налей ещё стакан.
Не достаточно я пьян
Продолжать воспоминанье
Про мой жизненный изъян.

Ваня в рюмку водку льёт,
Вроде бровью на ведёт.
Только взглядом свирепеет -
Прям того гляди убьёт.
Прямо воздух жжёт зрачком!
Глюк сторонится бочком,
Но продолжает, как умеет,
Эпопею бодрячком:

- У соседки братец был,
Колдуном в народе слыл:
В кузне «колдовал» со сталью,
В церковь вовсе не ходил!
Он, как только распознал
Куда я письмо послал,
Так сейчас ко мне с пищалью,
Угрожать, поганец, стал:

«Если зятя загнобят,
Не вернётся коль назад –
Я тебя, стукач ты бойкий,
Отымею дышлом в зад,
А родню твою сгублю
Прям как есть всю на корню –
Мухоморною настойкой
С белладонной напою!

И про сестру мою забудь!
А иначе прямо в грудь
Из пищали тебе жахну,
А потом уж будь что будь…»
Я конечно обомлел,
Не сказать, чтоб оробел:
Или я не так как пахну,
Или он не то что съел?

«Хватит - говорю - стращать,
Да глазищами вращать!
Мне сестра твоя не ну́жна,
И ещё нену́жней зять!
Поуйми-ка свою спесь:
И у нас в подвалах есть
Огнестрельное оружье,
Всех фузей не перечесть!

Так что, от меня отстань…»
В общем, разговор наш, Вань,
С братиком моей зазнобы
Получился просто дрянь.
Брат соседки заявил,
Что заклятье изучил,
С удовольствием его бы
На меня и наложил –

Не спасётся коль зятёк.
Коль сгноит его острог –
Буду в страшном я обличьи
Жизни доживать свой срок.
Гадок буду, просто жуть:
На ночь глянешь – не уснуть.
Длинным, аж до неприличья,
Станет жизненный мой путь.

Что б заклятье разорвать,
Чтобы вновь собою стать
Должен буду арестантов
Я с остро́гов вызволять.
Миллион сто сорок пять
Нужно будет мне спасать
И, без иностранных грантов,
Им «путёвку в жизнь» всем дать.

Всё исполню – значит квит:
Заклинанье улетит,
При условьи что прощенье
Мне соседка подари́т…
Я с угроз добрей не стал:
Я защитника послал
В те места, где при рожденьи
Знамо каждый побывал…

Ваня наш хоть и молчит,
Глюка взором пепелит,
В тихой злобе багровеет,
Плюнь на лоб - так зашипит.
Он давно уже не пьёт,
Только Глюку льёт, да льёт.
Потихонечку звереет -
Примеряет как убьёт...

Пьяный Глюк (какой уж есть)
Продолжает басни плесть:
- Видимо имел понятие
Соседкин брат про честь:
Зятя как похоронил
Всё исполнил, как грозил!
Взял и на меня заклятие
Навечно наложил,

Чтоб ему гореть в огне!
И теперь выходит мне
В перьях жить... Я уповаю:
Благо в перьях, не в говне!
Признаюся не тая:
Чудо в перьях - это я!
- Это я, так понимаю,
Просто пьяная нудня?

- Не какая не нудня
Заколдованный, Вань, я!
Потому такой и странный:
Не индюк, и не свинья.
Чтобы облик воротить,
Я пытался перья брить,
Выщипать и даже в ванной
Мылом дустовым отмыть!

- Что ты лепишь тут манты́!
Чудо в перьях - это ты?!
- Получается так, вроде ...
- Интересные понты́ -
С чудом в перьях водку жрать!
Не поверят, рассказать
Эту весть кому в народе.
Даже могут засмеять...

Но я опять о колдуне:
Ну давай, поведай мне
Страшное преображенье
Чем закончилось сие?
Что ответил колдуну?
Что ты посулил ему,
Чтоб добыть себе прощенья?
Может денег дал кому?

- Прям такой, как в перьях был,
Ему морду и набил.
А соседскую супругу
За промежность укусил,
Мол, «Зачем тебе она,
Ежли трупу ты верна?!»
В общем много с перепугу
Я наковырял говна...

- Я навряд ли ошибусь,
Утверждая, что ты гнусь!
Я б тебе по рылу въехал,
Да запачкаться боюсь!
- Чем же грязный я такой?
-Тем, что с гнилостной душой!
Тем, что на сердце с прорехой
И мозгами никакой!

Знамо дело: дело швах
Ежли колокол в штанах.
- Что там ты сказал невнятно?
Колокол - он в куполах!
Почему в штанах-то он?
- Потому, что «му-да-звон»!
- Ну, теперь мне всё понятно.
Дале спорить не резон...

- Уж конечно, спорь не спорь -
Ентим не излечишь хворь,
Ежли у тебя в мошонку
Все мозги стекли посколь!
Мало сделать тя скотом,
Безобразнейшим притом:
Вот содрать с тебя шкурёнку,
Да по заднице кнутом!

Не пернатою свиньей,
А горбатою змеёй
Надо было тебя сделать
За поступок за такой.
Нет бы колдуна молить,
О прощении просить,
Ты должо́н за ним был бегать!
А он давай ещё чудить...

- Был я прежде на коне,
А теперьча - весь в говне...
То же самое супруга
В этот день сказала мне:
«Чем ты думал, идиот?
Ведь колдун нас изведёт!
Ох и вздыбит он округу...
Ох и кровушки попьёт...»

- Ты в ту пору был женат?
Ну вообще дегенерат!
- Да на кикиморе женился...
- Ну так кто же виноват?!
Слушай, ты такой мудак
От рожденья, или как?
Или в детстве приложился
Головою о косяк?

Ну какой же ты подлец!
Ты какой страны жилец?
Я - дурак, оно конечно.
Но ты дурак - всему венец!
Где ты рос? Поведай мне.
- При Василиче - царе.
Смутно время скоротечно,
Да сказалось на уме!

С ним, возможно, и херня…
Но, «крепка моя броня»:
Миллион сто сорок пятый
Ты, Ванятка у меня!
Вот устрою жизнь твою –
И заклятие «адью»!
И не стану я пернатый –
Внешность обрету свою!

- Это как ищь прогорит!
Вдруг соседка не простит?
- Бабы падкие на жалость -
Вряд ли злобу затаит.
Да и трудно ей одной
С перекушенной… судьбой
Я её согрею малость,
Да сведу к себе домой

Тут уж Ваня не стерпел:
- Я давно сказать хотел
Где и как тебя я видел,
И на чём тебя вертел!
Чтоб заклятье не снимать -
Я готов в тюрьму опять.
И на объясненья в МИДе -
Чтоб тебя не выручать!

- Дли мучений моих век!
Дуй к ментам - ты ж Человек!
Вот им радости доставишь:
Хулиганство плюс побег.
На себя ещё возьмёшь
Два убийства и грабёж -
На насильника не тянешь,
А за киллера сойдёшь.

- Про ментов ты видно врёшь!
Ты ж «на понт» меня берёшь!
Бздишь , небось, что будешь вечно
Ни пойми не разберёшь!
- Я ментов то повидал,-
Глюк Ивану возражал,
- Они подлые, конечно...
А от тебя не ожидал:

Ладно ты предвзят ко мне,
Но каково моей семье!
Ведь они меня зажда́лись –
Прямо виснут на окне.
Бессловесный, прям как мим,
Я во сне являюсь к ним.
Не индюк, я извиняюсь,
А приличный херувим.

Дочь в молитвах за меня
Поседела за два дня -
Просто оказалась слабой
Без отцовского огня.
И от жизни от такой
Стала бабою-Ягой!
А была красивой бабой:
Не горбатой, не хромой!

Глюк нахрапом прёт вперёд,
С четырёх слов - восемь врёт.
Где - как будто застеснялся,
Где - вроде слезу смахнёт:
- Ну а тёще и жене
Сколько плакать обо мне?
Ты бы, Ваня, воздержался
Жизнь мою топить в говне!

Ты с ментами не морочь!
Я ж тебе готов помочь.
Коль меня ты не жалеешь,
Тёщу пожалей и дочь…
- Экий скользкий ты зверёк –
Говорит ему Ванёк, -
Как всё вывернуть умеешь
Наискось да поперёк!

Мысли твои были где,
Когда тёр свои муде?
О семье ты много думал
На соседском то дворе?
- Ну давай меня гноби!
Ну давай меня стыди!
Хочешь: я башкой об угол,
Сам не справишься, поди?

Ваня озверел в конец:
- Да заткнись же ты, подлец!
Вот разрежу тебе брюхо,
Да засуну огурец!
Ваня вздыбился, аж страх,
И бутылкою – шарах!
Глюк - крылом Ванятке в ухо,
Ваня Глюку – пяткой в пах…

Пыль столбом, кромешный ад,
Поросячий визг, да мат!
И летят по полу склянки,
И обрывки книг летят…
Бить посуду с пьяных глаз,
Это могут все у нас.
Вот создать чего без пьянки –
Вот где нужен мастер-класс!

-7-

Утро – это как поспал,
Как глаза свои продрал.
Наплевать где в небе солнце –
Главное с постели встал.
Ну не с постели, а где лёг:
Коврик там, или порог,
Иль в разбитое оконце
Примостился поперёк.

Тот, кто с вечера герой –
Тот поу́тру никакой.
Все вечерние путаны –
Утром за святой водой.
Тот, кто с вечера вожак –
Утром просто пыль и шлак…
Чудо в перьях из под ванны
Вылезает кое-как.

С переломанным крылом,
С ссадиной над пятоком,
Глюк пытается спросонку
Рот ощупать языком:
«Это что же за нахал
Будто полный рот насрал?
И отбил мне всю печёнку…
И в паху всё изодрал…

Чьи по мне прошлись катки?
Чьи в зубах моих шмотки́?
Кто под череп мне засунул
Паровозные гудки,
Так ревущие, что жуть?!
Кто мне вытоптал всю грудь?
Кто мне в душу эдак плюнул,
Что ни пёрнуть, ни вздохнуть?

Ладно бы один склероз,
Так ещё ведь и понос:
Всё кишечник исторгает,
Что из-за стола унёс…»
Глюк, схватившись за живот,
В туалет себя несёт.
Чувствует, что помирает.
От чего только вперёд?

И садясь на унитаз,
Выпуская шумно газ,
Понимает что родился
Он сейчас в который раз…
Но до края жизнь дошла -
Смерть и тут его нашла:
С унитаза пламень взвился,
Пена мыльная пошла.

Глюк в истерике орёт,
А из заду пена прёт!
Глюк с мечтами распростился –
Понимает что помрёт,
Что ещё чуть – чуть… Вот – вот…
Страх из тела душу жмёт.
- Что, пернатый, пробудился? -
Голос Ваня подаёт

Сам не то чтоб очень цел,
Но сквозь синяки глядел.
В разговоре шепелявил,
Но был, в целом, бодр и смел.
- С добрым утром, коли встал! –
Ваня весело сказал, -
Унитаз не продырявил?
Крышу криком не сорвал?

- Что за крыши под землёй?!
Удивляюсь: как живой?
Это ж прямо изверженье
Состоялось подомной!
Думал: Богу душу сдам.
Вроде выпил-то сто грамм!
И за что эти лишенья
Я терплю? Не знаю сам.

- Ты, намедни, с пьяных глаз
Про себя повёл рассказ
И такое мне открылось...
Хоть носи противогаз,
Ты ж душою так смердишь!
- Вань, ну что ты говоришь?
То заклятье наложилось
На сознанье... - Ой юлишь!

Ты ведь так меня достал,
Что я думать перестал.
Прямо диким стал пигмеем.
Прям почти фашистом стал!
Я вчера тебя избил,
А потом уж накормил
«Фейри», «Кометом» и клеем.
И залил флакон чернил.

Что до заду добралось,
То наружу прорвалось
Ничего - не околеешь!
Не такое жрал небось?
Ты душой уж больно злой,
А после «выпивки» такой
Может вправду поумнеешь?
Ну а нет - так хер с тобой!

- Вань, ты вроде не дурак.
Должен мыслить: что, и как.
Ну по пьяне что не сажешь?
Больно скорый ты до драк!
Я ж тебя с ментовки спас.
- Лучше мне туда сейчас:
Там хоть душу не измажешь!
- Это очень спорный сказ.

У ментов ведь правды нет -
Там на всё один ответ:
Так всё вывернут, зараза,
Что души - считай и нет...
Ты прости меня, молю!
Я ведь от стыда горю!
- Ладно, прыгай с унитаза,
Да пошли опохмелю...

-8-

День прошёл, и его нет.
Лишь в душе оставит след,
А порою и на теле…
Так об этом и сюжет:
Где под пластырь, где под бинт
Скрыв вчерашний счёт обид,
Ваня с Глюком захотели
Сохранить приличный вид.

По рюмашке похмеляясь,
Вроде даже помирясь,
Говорили, но немного –
Оставалась в душах грязь…
Можно долго пить да спать,
Но судьбы не угадать.
И Иван промолвил строго:
- Надо что-то, но решать.

Я в деревню ни ногой!
Но и с песней пшик пустой:
Сознаю теперь всецело,
Что поэт я никакой.
Что б прославиться в дому
Мне бы в Кремль попасть к кому.
И уж, коль такое дело,
Лучше б прямо к «самому».

- Эко, Ваня, ты хватил!
Эко планку залудил!
К «самому» без основанья
Вряд ли кто-то проходил.
Вань, ну ты подумай сам:
Государственным делам
Уделяет он вниманья
Явно больше чем гостям.

За здорово, за живёшь
Ты к нему не попадёшь:
Нужно яркую идею…
- Понимаю я, но всё ж!
Мне б чего изобрести,
Что бы всю страну спасти!
Жаль, что только и умею
Что в лесу коров пасти…

- Кто ж в лесу пасёт коров?
- Глюк, уж больно ты суров.
Я к примеру излагаю,
Так сказать – фигура слов.
Мне такое бы создать,
Чтоб не стыдно рассказать.
Тут размахом, понимаю,
Нужно будет обаять.

А вот, ежли, изобресть
Барана́ в злату́ю шерсть!
Может быть оно и сложно,
Да ведь благ не перечесть:
Без напряга на мозги
Сена дал, да шерсть стриги,
А из шерсти лей монеты,
Да оплачивай долги!

- А вот с этим могут взять,
Будут слушать, да внимать.
Развивай мыслю вернее:
С чего будешь начинать?
- Козерога отловить,
Да с жар-птицею скрестить!
- Вань, подумай, с той затеи
Брат мой младший может быть.

- Это верно, это так.
«Сам» - он тоже не дурак:
У него таких баранов
Два сарая и чердак.
Но коль с золотым руном
Мы барана приведём,
То для всех заморских «па́нов»
Это будет ход конём!

Тут открыты все пути:
Кому хошь - тому плати!
Вот с Мичуриным Вавилова
Теперь бы где найти?
- Я не знаю, где искать,
Под землёй их не видать!
Знать из «гнёздышка», столь милова,
Придётся убегать.

- Так веди, чего тянуть?
Указуй под солнце путь.
Да обратную дорогу,
Ежли что, не позабудь:
Вдруг облава иль налёт,
Кто их, москвичей, поймёт.
Где искать тогда подмогу,
Коль прописка подведёт?

Враз за шкаф метнулся Глюк
И открыл за шкафом люк:
- Тут дорог считай, что тыща!
Главное - не делать крюк.
Главное - не заплутать.
Глянь, какая благодать…
Ваня глянул – темнотища,
Даже стенок не видать:

- Как же мы туда войдём,
Как дорогу то найдём?
Мы в потьмах без освещенья
В две минуты пропадём!..
Глюк вопросу просто рад:
Прёт похожий на домкрат
Со складского помещенья
Двухколёсный агрегат.

- Чтоб в потёмках не блудить,
Чтоб дорогу осветить,
Не со свечкою чтоб лупа,
Чтобы стен не закоптить,
Прям на аглицкий манер
Гидравлический торшер
Изобрёл Артемий Цупа -
Гениальный инженер.

Он ещё, ядрёна мать,
На Луну хотел слетать!
Да на колченогой кляче
Тяготенья не порвать...
Но грозился через год
По орбите оборот
Совершить, собрав на даче
Деревянный вертолёт.

- Ты мне лекций не читай!
Ты давай торшер включай!
Или же запросишь плату?
- Вань, ты сильно не серчай:
Я включить торшер готов,
Да к нему два воза дров
Полагается по штату -
Цупа не вполне здоров.

Вот его дружок Сашок,
Скушав утром артишок,
Электрические спички
Смастерил из двух досок.
Ежли в сеть их подключить -
Далеко будут светить!
Только требуют водички
Больше тонны, чтоб тушить.

Или вот ещё пример:
Тот же Цупа инженер
За ночь в светогенератор
Переделал шифоньер...
В общем умные все - страх!
Только пользы от них - швах!
Я же - никакой новатор:
Будем двигаться впотьмах...

Ваня сердится: «Постой!
Глюк, ты часом не больной?
Юмор твой излишне тонкий.
Ты не в ссоре с головой?
Ты давай в себя приди -
Ерунды не городи!
Ну а лучше - встань в сторонке,
И ко мне не подходи!»

- Просто я хотел сказать:
Табуретку разломать,
Ножку запалить, и можно
Ей дорогу освещать...
Ваня думает: «Остряк!
Подколол меня, аль как?
Ежли да - то очень сложно.
Ежли нет - то кто дурак?»

- Глюк, а всё же, ты болван!
Двухколёсный свой рыдван
Для чего припёр с подсобки?
Или то катамаран?
- Там, на выходе, есть люк, -
Отвечает Ване Глюк, -
У него заело скобки:
Поддомкратить и каюк!

А домкрат в руках тащить -
Надо силушку вложить.
Ну а этот - самоходка,
Его можно и катить!
- Ну кати, коль захотел!
Инженерный новодел
Тоже Цупы разработка,
Или друг его сумел?

- Ты мне Цупой не пеняй!
Он реальный, так и знай!
Я его спасал недавно -
Он талантлив через край.
А про луну и вертолёт...
Ну кто в шутку не соврёт?!
И давай, теперьча, плавно
Перейдём на наш поход...

- Может мы с тобой пойдём
Цупу этого найдём?
Может он нам чем поможет,
Раз таланту в ём объём?
Для жар-птицы ли силок,
Козерогу ли садок
Смастерить Артемий сможет,
Или друг его Сашок?

- Этот Цупа инженер -
Он разумности пример,
Смастерит он что угодно:
От клозетов до галер!
Да и друг, ему под стать:
Может мастерски паять,
Он из трактора свободно
Может ноутбук собрать.

Нам помощников таких
Предостаточно двоих…
- Может быть они о хрене
Написать сумеют стих?
Ты слова-то экономь,
Ты давай, веди, знакомь.
Хватит предаваться лени -
Зачехляй свою гармонь!

- Цупа мне давал понять:
Хочет «за бугор слинять».
Вот такая, Ваня, штука -
Можем просто опоздать…
Ножку стула отломав,
Сальной паклей обмотав,
Теребит Ванюша Глюка:
- Так помчимся же стремглав!

-9-

Где под землю ни нырнуть –
Всё одно там тёмен путь.
Будь в норе ты, иль в тоннеле
Нет тут разницы ничуть.
Ты туда не суйся зря
Лишь одной душой горя.
Мы б туда лезть не посмели
Без свечи иль фонаря.

От большого ли уму
С ножкой стула лезть во тьму?
Если только в наказанье
Это велено кому.
Ведь тоннель не коридор,
У него иной простор,
Он порою расстояньем
Может взять вас на измор.

Ножка стула догорит
И уже не осветит
Ни колдобин под ногою,
Ни куда твой путь лежит.
И лови тогда впотьмах:
То ли стены, то ли страх.
То ли кучку под собою,
То ли лужицу в штанах.

Но затем он и дурак,
Чтобы делать всё не так.
Подпалил Ванюша ножку
И вперёд... А что и как -
Это он не разберёт,
Дескать: Глюк меня ведёт.
А подумать, хоть немножко –
Так ума недостаёт…

Что тут долго объяснять,
Сопли в рукаве жевать?
Факел «сдох», и Глюка нету –
Так-то Глюку доверять.
Тьма кругом. Куда бежать?
Где впотьмах его искать?
Призови его к ответу,
Если не сумел догнать!

- Глюк утёк, а мне урок! –
Грустно думает Ванёк, -
«Сократил» себе в тюряге
Получается я срок…
Сладко было водку жрать,
Да в перинах пышных спать,
Да о хрене на бумаге
Непонятно что писать.

А теперь куда и как?
Ажно душу давит мрак.
Путь искать, коли не струшу,
Лишь на ощупь, как слепа́к…
И по стеночке ползком
Где на пузе, где бочком
Пробирается Ванюша
По тоннелю с матерко́м.

Впереди скрипит домкрат,
Крысы позади шуршат,
Боль в душе, тоска на сердце,
Только мысли мельтешат:
« Где же выход? Где же свет?
Где есть «тот», где «этот» свет?
И куда теперьча деться,
Ежли выхода-то нет?..»

Ваня мается, ползёт.
Время движется вперёд.
Только кто впотьмах узнает,
Час прошёл, иль целый год?
Только где конец пути,
По которому идти?
Страстно Ваня рассуждает,
Как свободу обрести.

Напрягает Ваня ум -
Череп аж трещит от дум.
Жажда горло иссушила,
В голове голодный шум...
Ваня больше не орёт,
Лишь ногой слегка ведёт…
Вспоминает всё что было…
И вот-вот уже помрёт…

-10-

Толи вороны орут,
Толи ангелы поют -
Угадаешь, если знаешь
Где закончился маршрут.
Ну а если, на беду,
Заблудился ты в бреду –
Никогда не угадаешь
Кто тебе дудит в дуду:

То ли это Гавриил,
То ли сам Сатанаил,
То ли кто в потёмках в шутку
Газ кишечный отпустил.
Тут поди-ка угадай,
Если с головой раздрай.
Тут здоровому рассудку
В темноте – хоть фору дай.

Ну а если без еды?
Ну а если без воды?!
Тут уже галлюцинации
Поют на все лады!
Толи кто в ночи орёт,
Толи кто в печи куёт –
Ваня из своей прострации
Никак не разберёт…

Веки Ваня разодрал,
И едва не заорал:
Столько белого да чистого
Он в жизни не видал:
Белы стены, потолок,
Белы двери и порог.
Блики солнышка лучистого
Как будто кто зажёг -

Лампы ки́пенно горят.
Белые кровати в ряд.
И на белых окнах шторы
Тоже белые висят.
Словно ангела крыло
Всё вокруг белым – бело.
Негде зацепиться взору.
Ваню даже повело.

Жмурит веки он опять.
Молча силится понять:
«Это рай, или виденье?
Как, не зная, угадать?
У кого бы расспросить?»
Начал Ваня голосить:
Проявлять своё волненье
И пускать наружу прыть.

Тут же прекратился гул.
Ваня радостно вздохнул,
Мысленно перекрестился,
Снова веки разомкнул.
Ангелы пред ним стоят,
Почитай что трое в ряд.
- Что, болезный, пробудился? –
Улыбаясь, говорят.

- Как же ты попал в туннель?
- Что ел-пил то ты досель?
- И зачем тащил с собою
На колёсах канитель?
- Не губите жизнь мою!
Всё скажу, не утаю!
Лишь одним побеспокою:
Я чего, уже в раю?

- В медсанчасти ты дружок.
Как зовут тебя? – Ванёк.
Я по ентому туннелю
Из милиции утёк.
- Как же ты в туннель попал?
- Глюк меня в него позвал.
Я по пьяни птицезверю
Чуть башку не оторвал.

- А с собою что тащил?
- Так ведь это Глюк всучил:
Это разработка Цупа,
С целью экономий сил.
Глюк вообще коварный зверь…
Ваня косится на дверь:
- Я спрошу, возможно глупо:
Вы куда меня теперь?

Главный «ангел» помолчал,
Головою покачал:
- Не волнуйся, Вань, пожалуйста,
Найдём тебе причал.
Истощенье, нервный стресс -
Виден умственный регресс.
К психиатору, пожалуй что
Его тут интерес.

- Слушай, дохтур дорогой,
Я в психушку ни ногой.
Ты давай не торопися,
Ты диагноз ставь другой!
Ты душой меня пойми!
- Ты, Ванюша не шуми.
Отоспися, подлечися.
Вот таблеточки прими.

- Я уже и ел и спал!
В результате к вам попал!
Мне б до Глюка бы дорваться,
Я бы падле показал!
- Ваня, я прошу окстись,
И давай угомонись,
Ну а будешь зарываться –
Ну тогда уже держись.

Ты артачиться погодь,
Ты ж отрезанный ломоть.
Ты один, а нас тут трое:
Можем что и уколоть.
- Ладно! Всё понятно мне!
Я уже на самом дне!
Вижу дело тут такое:
И в больнице как в тюрьме.

Только зря вы так со мной.
Я ведь правда не больной.
Я обиженный судьбою,
Да и просто шебутной.
Но ежли велено лежать –
Буду слушать и внимать,
Озорство своё зарою
Что бы вас не раздражать!

- Вот и умничка! Ложись,
В своих мыслях разберись.
Вот придёт к тебе инспектор,
Вот ты с ним и поделись.
Понапрасну не шуми,
Вот снотворного прими -
Успокой тревожный сектор.
Мы ж со всей душой, пойми!

Ты, Ванюша, не ершись.
Ты сперва восстановись.
Есть душевная контузия –
Вот с нею и борись.
Истощению препон:
Наш питательный бульон,
Внутривенная инфузия,
Глубокий долгий сон…

Только Ваня прикорнул,
Как опять услышал гул.
Сразу голосить пустился:
«Помогите! Караул!»
Набежало докторов,
Пялят взор из-под очков:
- Значит не угомонился!
- Значит эдак ты здоров!

- Я не знаю что сказать,
Только мне мешает спать
Гул в башке, как с перепою.
Или как его назвать?
Кто мне толком объяснит,
Это где и что шумит,
Только я глаза закрою?
Главный доктор говорит:

- Это не ночной кошмар.
Это, Вань, науки дар:
Аудиорегенира́тор –
Первый в мире экземпляр.
Он способен всё лечить…
- Он достал меня будить!
Тарахтит как экскаватор,
Так и хочется разбить!

- Ваня, ты пойми скорей:
Для лечебных же целе́й.
- Отключите ради бога,
На таблетках то верней!
- Ну уж ладно, так и быть –
Дам команду отключить.
Неположенно больного
Исцелением будить…

-11-

Утро вечера мудрей,
Да навряд ли веселей,
Если знаешь что проснёшься
Ты не у своих друзей.
И в больнице по утрам
«Не фонтан», скажу я Вам:
Или ты на шприц наткнёшься,
Иль таблеткой по зубам...

К Ване, после процедур,
Гражданин подсел на стул.
Посмотрел на Ваню строго
И в блокнотике чиркнул.
Подбородок почесал,
Строгим голосом сказал:
- К нам сюда одна дорога.
Как ты на неё попал?

- А я к Вам не заходил,
Сам не знаю, кто втащил.
- Оказался как в тоннеле,
Там ведь обнаружен был?
И домкрат, коль не забыл,
Ты куда его катил?
- Вот ведь право, в самом деле,
Ты вопросом пригвоздил…

- Где и как в тоннель попал?
Где и как домкрат украл?
Что взорвать намеревался?
Ну и кто тебя послал?
- Слышь, инспектор, ты давай
Всех собак-то не спускай –
Ишь как шустро подорвался.
Ты края-то замечай!

Я б тебе сейчас сказал
Кто куда меня послал.
Только я был сильно занят,
Потому не записал.
Я послать и сам могу
До разрывности в мозгу!
Раз тебя не убеждает -
Для других приберегу.

Глюк в тоннель меня втащил.
Он же и домкрат всучил,
Слава Богу, двухколёсный,
Потому-то и катил.
Что же это за домкрат,
Что о нём все говорят?
Новый тренд какой серьёзный,
Иль забава для ребят?

- Чётко можешь рассказать,
Где ты смог домкрат достать?
Тут такое преступленье –
Можно всех пересажать.
Засекречен он пока
Под контролем у ГК.
Только на вооруженьи
У Кремлёвского полка.

- А «гэ-ка» - это пароль?
- Это, Ваня, Гос-Контроль!
Где домкратом то разжился
Рассказать теперь изволь.
Может ты по чертежам
Собирал домкрат тот сам?
Чертежи где умудрился
Раздобыть? Поведай нам.

- Вот попал, ядрёна вошь!
Ведь не знаешь, что берёшь:
Где найдёшь освобожденье,
А где в морду огребёшь!
Я секретов не таю,
За что взял – за то сдаю.
У Вас что там, помутненье?!
Я ж про Глюка говорю:

Это был его домкрат,
Что б он обосрался гад.
Он его там где-то тиснул,
А меня теперь сгнобят..
- А собою «глюк» какой?
- Ой, не спрашивай – чудной:
Весь как в перьях был обвислых,
Только схожий со свиньёй…

Тут инспектор подскочил,
Да в блокнотик застрочил.
Будто скоро уже полночь,
Восвояси заспешил.
Рад, едва что не поёт,
Ване страстно руку жмёт:
- К Вам Артемий Соломоныч
Для беседы подойдёт.

-12-

Как инспектор убежал,
Ваня с койки сразу встал,
Подошёл к окну поближе,
Занавеску приподнял.
Больше схожий с киселём
Вид открылся за окном.
- Ничего вообще не вижу!
Что за непонятный дом?

Ваня подошёл к двери –
Нету ручки изнутри.
Вот такая вот больница:
«Никуда не уходи».
Ваня дверь почал пинать:
- Отворите, вашу мать!
Может мне «до ветру» надо!
Что теперь, штаны марать?!

Распахнулась дверь, и вот
Доктор встречь Ваньку идёт.
Улыбается слащаво
Только выйти не даёт.
- Дохтур, где у вас клозет?
- В этом, Вань, секретов нет.
Вот за ширмочкою, справа.
Слева столик для газет.

Там же с книжками комод.
Дальше душ со сменой вод.
Что б душа-то не поблёкла,
Тело требует уход.
- В окнах больно вид чудной…
- Да мы просто под землёй.
В окнах матовые стёкла,
Это, Вань, муляж такой.

- Дохтур, можете сказать,
Когда будут отпускать?
Ну шепните хоть на ушко:
Сколько мне тут куковать?
- Ваня, ты давай ложись,
Не бузи, не гоношись.
Приклони главу к подушке,
Одеялкой запахнись.

Не сбежать тебе отсель
К нам ведь вход через тоннель,
А он с охраною такою -
Боевая цитадель!
Мы - московское «нутро»:
Мы, Вань, ниже чем метро.
Все тоннели под землёю
Переплетены хитро.

- Как же я сюда попал?
- Тебя Цупа подобрал.
Он с коллегой Рабиновичем
Тоннели изучал:
Тут намедни был скандал -
Цупин ГМО сбежал,
Вот он с Алесандрпетровичем
Его там и искал.

- «Гэ-мэ-о» это чего?
Сокращённо от «говно»?
- Это организм, Ванюшка.
Но по сути - как оно.
В индюшиный эмбрион
От свиньи был ген внедрён.
Вышла странная зверюшка,
Сам создатель изумлён.

Вроде как индюк большой
Со свиною головой…
Выглядит ужасно скверно,
Но ведь умный, гад какой:
Может говорить, читать,
И такой умелец врать!
Вот поэтому, наверно,
И сумел он убежать.

- Слушай, дохтур, ваш «индюк» -
Это мой знакомец Глюк.
Он меня в тоннели вывел.
А потом сбежал, говнюк.
Точно! Этот свинокрыл
И про Цупу говорил,
Будто в дружеском порыве
Мне знакомство с ним сулил.

А уж как он лихо врёт!
- Цупа сам к тебе придёт:
Как инспектор ломанулся -
Быстро новость донесёт.
- Дохтур, Цупа он какой?
Огромаднейший такой?
Доктор даже улыбнулся:
- Цупа шевелит мозгой!

Он ведущий инженер,
Он в науке Гулливер.
И дружок его, Петрович,
Тоже значимый пример.
С них идеи так и прут.
За границу их зовут.
Цупа, ну и Рабинович,
Тянут весь наш институт.

-13-

Долго ль, коротко ль - в свой срок
Дождался́ гостей Ванёк.
В клетчатой спортивной кепке,
С виду – юный паренёк,
Цупа статью неказист:
Нос с горбинкою мясист,
Телом щуплый, взором цепкий.
Сразу видно - программист.

Руку начал подавать
Узкую, аж страшно жать:
- Очень рад, Артемий Цупа.
А Вас Ваней величать?
- Я, пожалуй, что Ванёк.
-Ну, так здравствуйте, дружок.
Это я Вас, в виде трупа,
Приволок в сей уголок.

Очень рад, что лечат Вас,
Прямо скажем, «экстра-класс».
Вас ни что не беспокоит?
Может поменять матрас?
- Мне нормально и такой!
У меня вопрос иной:
На душе, как кошка воет -
Больно хочется домой.

- Я бы рад и отпустить,
Да вот должен опросить:
Не видал ли ты Ванюшка
То, чего не может быть?
Не индюк и не свинья,
Ростом с мелкого коня.
Очень редкая зверюшка
Убежала от меня.

- Да видал, чего скрывать.
Могу адрес точный дать.
Где найти эту заразу,
Могу лично указать.
- Ваня, милый, дорогой!
Будем мы на «ты» с тобой!
Объяснить сумеешь сразу,
Где залёг питомец мой?

- Был у нас один грузин,
Всей России господин.
У него был схрон подземный,
Скрыться от лихих годин.
Правда он там не бывал
И ни дня не проживал.
Но, скажу, схрон обалденный,
Это лично я видал.

Вот, похоже, твой «зверёк»
В этом схроне и залёг.
И домкрат ваш двухколёсный
В этом схроне приберёг.
- Ваня, я ужасно рад
Про зверька и про домкрат.
Нужен тут подход серьёзный:
Мы пошлём туда солдат.

Убежавший наш «зверёк»
Может быть порой жесток.
- Да «задрищ» он, ваш «жестокий»,
Со мной справиться не смог.
Ты скажи мне в аккурат:
Двухколёсный ваш домкрат
Что за непонятный джокер -
Что вокруг все егозят?

- Тем домкратом можно взять,
Плотность у воды поднять.
И тогда любое море
Можно вброд пересекать.
- А ты часом мне не врёшь -
Хрен за розу выдаешь?
Ты в какой это «конторе»
Разработки-то ведёшь?

Я вот тут лежу гляжу,
Мордой как дурак вожу,
Но ни как определённо
В голове не уложу.
Ты бы вкратце описал
Куда это я попал?
Ну, хотя бы отдаленно,
Чтоб я малость понимал.

- Как мне разъяснить тебе?
Мы - не прыщик на губе,
Не НИИ какой убогий,
А закрытое КБ!
Не палатка кустаря,
А познания заря!
"Центром Нанотехнологий"
Называемся не зря:

Мы не просто так сидим -
Мы науку шевелим!
Мы талантами богаты,
Мы дерзаем и творим:
Мотолапти пастуху,
Самоходную соху,
Двухколёсные домкраты,
Бензошило на меху.

Криочайник, хрононож -
Где ты их приобретёшь?
Ну а в нашем институте
Ты ещё не то найдёшь.
Мы реализуем сон,
У кого талантлив он:
Пылесосы на мазуте,
Микросинхрофазотрон,

Передатчики в зубах,
Да приёмники в сердцах.
И футляры для селёдки,
И фонарик на дровах.
Вот паяльник-массажёр -
Удивительный прибор:
Может отучить от водки,
Разрешить семейный спор.

К нам должны сюда придти
Все научные пути.
Разработки тут такие,
Что и в сказках не найти.
Чтобы спрос предугадать
Конъюнктуру надо знать:
Карту мира без России
Будем в Киев продавать...

- У меня идея есть,
Всей России будет честь.
Выгоды у ей такие,
Что их всех не перечесть.
Будем в золоте ходить,
С золота и есть, и пить,
Ежли есть долги какие -
Все сумеем оплатить.

Козерога отловить,
Да с жар-птицею скрестить -
Златошерстного барана
Можно будет разводить.
Без напряга на мозги
Сена дал, да шерсть стриги,
Лей монеты по карманам,
Да оплачивай долги!

-А жар-птицу как создать?
Козерога где поймать?
Нам бы, Вань, мою «зверушку»
Для начала возвертать.
Мы пойдём его искать,
А ты можешь отдыхать.
Мы захватим пьезопушку -
Тварь не сможет убежать.

- Слышь, Артемий, погоди,
Напряги свои мозги.
Сочинить мне хит о хрене,
Если можешь, помоги.
У тебя вон штат какой,
Каждый с ясной головой!
У меня ж мякина в сене
В голове моей пустой.

Если всем твоим раздать
И чернилы и тетрадь,
Смогут ли они, положим,
За день песню написать?
Главное быстрей успеть
Конкурентов одолеть!
Мы вдвоём с тобою сможем
Хоть в Кремлёвском зале петь.

- Вань, давай ты подлечись,
Силами восстановись,
А с эстрадною программою
Слегка подзадержись.
Сцена требует работ -
Все потеют, кто поёт.
А с плохой кардиограммою
Тебя сцена и убьёт.

- Да я уже восстановил
Больше, чем имею сил!
Я здоровый, в самом деле!
Ты домой бы отпустил.
- Я б давно тебя пустил,
Кабы ты здоровым был.
Ты ж, пока гулял в тоннеле,
Радиацию схватил.

- Вот выходит оно как,
Это значит я - трупа́к…
- Это спо́рно заявленье!
- Тём, ну я же не дурак!
Ежли б я не понимал,
Я б тогда не унывал.
Но я имею представленье -
Аж две книжки прочитал!

- Ваня, мы тебя спасём,
Попадёшь в родимый дом.
Аудиорегенератором
Здоровье возвернём.
- Вы ловите беглеца
Свинорылого лжеца
Ну а мне от пуза лейте ром
До самого конца!

- Хочешь жить, тогда лечись,
К алкоголю не стремись –
Алкоголь съедает душу.
Иди, в койку вон ложись!
…Ваня спит – прибор гудит,
Исцеление творит.
Пхнул беруши Ваня в уши,
Только, знай себе, сопит…

-14-

Если вдруг эксперимент
Не туда сменил акцент,
Если он не задаётся,
Или снизился процент,
Кто чего где завалил,
Не туда чего ввинтил,
Исправлять тому придётся
Не жалея своих сил.

Пока Ваня крепко спит,
Цупа к бункеру спешит:
Принуждением к возврату
Беглеца руководит.
Всё нельзя предугадать,
Что-то надо подправлять:
Сроки изменять и дату,
Или снова начинать…

Но известно, что беда
В одиночку никогда
Ни к кому не приходила.
Никогда и никуда.
Если что не задалось,
Или вышло вкривь да вкось,
Значит жди нападок с тыла -
В другом месте не срослось.

Нет разметки на путях,
Коль пути идут в мечтах.
Цупа – экспериментатор,
Стало быть, идёт впотьмах.
А куда он там идёт,
Не всегда и сам поймёт…
Аудиорегенератор
Что-то лечит, что-то рвёт.

Облучение и СПИД
Он в неделю исцелит,
Но при этом, вероятно,
Где-то что-то повредит.
И пока ответа нет:
Где лечение, где вред?
Да оно всё и понятно –
Это же эксперимент…

Начал Ваня замечать:
Расхотелось водку «жрать»,
И курить уже не тянет,
Зато тянет почитать.
Сам себя на том поймал –
Извлекает интеграл,
А не просто вспоминает
Путь, которым прошагал.

Что бы чем себя занять,
Рифмы начал подбирать,
Но совсем желанья нету
Песнь о хрене сочинять.
И от новости такой
Ходит Ваня сам не свой.
Но кого призвать к ответу,
Если стал совсем другой?

Что тут думать да гадать,
Как тут истину познать?
Вызвать где эвакуатор,
Чтоб тревогу разогнать?
Кто бы дал душевных сил,
Да всё Ване разъяснил?
Аудиорегенератор
Ваню в корне изменил:

Вежлив с докторами стал,
Книжки все перечитал,
Формулами да стихами
Все блокноты исчеркал,
Начал музыку писать,
На гитаре подбирать,
Чертежами увлекаться,
Рабиновичу под стать.

И, как Цупа, всё творит,
Аж на месте не сидит,
Всё о чем-то рассуждает,
По-латыни говорит...
Кто же мог предугадать,
Да всё это описать:
Ваню нынче не узнает
Почитай родная мать!

-15-

Цупа Глюка изловил,
На ошейник прицепил,
Вновь в виварий, хоть и в клетке
Под конвоем, воротил.
О замка́х распорядясь,
Сдав под опись всю матчасть,
На электровагонетке
Мчится к Ване в медсанчасть:

Нужно поблагодарить,
Да и просто навестить,
Трудно было б, без Ивана,
Цупе ГМО словить…
Но как Ваню увидал,
Сразу даже не признал:
«Что за странная бандана?
Кто ему такую дал?»

- Слушай, Ваня дорогой,
Ты какой-то сам не свой!
Что за новшества такие
У тебя над головой?
Что за фортели опять
Начинаешь вытворять?
Шутки вовсе не смешные,
Надо бы их поменять…

Ваня в зеркало глядит,
В удивлении молчит:
У него над головою
Нимб светящийся кружит.
Переливчатый такой,
Весь «играет», как живой!
Ваня удивлён собою:
«И не скажешь, что не мой!»

- Слышь, Артемий, и как быть?
Как мне дальше с этим жить?
Это же одно мученье -
На работу так ходить!
Ты ж – наука, должен знать,
Как теперь это убрать!
Неужели облученье
Так способно повлиять?

- Я б тебе всё рассказал,
Кабы сам что понимал.
Это не прорыв в науке,
Это, Вань, её провал.
Мы с Сашко́м поговорим -
Что-нибудь сообразим.
Мы тебя на ультразвуке,
Если хочешь, поглядим!

- Поглядишь, а толк какой?
Ваня дёрнул головой,
Нимб как радугой зашёлся
Семицветною волной.
- Ты, Ванюш, не унывай!
В себя веры не теряй!
- Тоже, Бехтерев нашёлся!
Иди Глюка изучай.

Ну а я тут посижу,
На себя вот погляжу,
Может быть, мыслю́ какую
Про сей нимб соображу!
Может, дельная придёт…
Ну а там - как повезёт:
Может, как свечу задую,
Может, по́д небо взметнёт.

- Да чего, Вань, тут решать?
Надо кровь, мочу сдавать!
Надо в корне разобраться,
Чтобы что-то осознать.
Тут ведь всё пойдёт в зачёт!
А мысля - пускай течёт.
Можешь к «беглецу» смотаться,
Он авось и развлечёт.

Я же мигом к докторам,
Указания им дам:
Пусть реторты да пробирки
Расставляют по углам.
Пусть проявят свою прыть –
Что в тебе может светить.
Пусть решают заковырки,
Если можно их решить...

-16-

Слово сказано, и вот
Взяли Ваню в оборот
Доктора да лаборантки,
Да учёных целый взвод.
Все пытаются понять,
Что же может так сиять?
Набежали аспирантки
Диссертации писа́ть.

У науки страшен плен:
МРТ, УЗИ, рентген...
Подключают кардиограф,
Ждут рефлекса от колен…
Кровь, слюна и даже пот –
Все под микроскоп идёт,
В крайнем случае, спектрограф
Пояснения даёт…

Ваня, в помощь докторам,
Что-то изучает сам,
Чтобы сократить нагрузку
Напряжённым их мозгам.
Ну а сам, как устаёт,
То развеяться идёт:
По привычке старорусской
«Ой, мороз, мороз» поёт…

Или вот ещё: возьмёт,
Да к виварию пойдёт,
Влезет в Глюкову кабинку,
Разговоры с ним ведёт.
Вроде Глюк уже не враг,
Вроде он душою наг.
Обсуждают «под сурдинку»
«Как чего», да «что и как»:

- Ты зачем меня спасал,
И пошто мне столько врал?
Ты введенье в заблужденье
Своей тактикой избрал?
- При моём-то при уму,
Скучно было одному!
Мне же надобно общенье,
Обращенье хоть к кому.

Ну а ты, дружок мой мил,
Что за факел отрастил?
Ты теперь, я понимаю,
Всех светил собой затмил?
Ваня нимбом как сверкнёт,
Головою трясонёт:
- Я и сам не угадаю,
Да и Цупа не поймёт.

Как тебе мне рассказать
То, что Цупе не понять?
-Цупа - он и физиолог,
Он сумеет распознать.
- Что ж ты врал про молодца?
- Ради красного словца!
- Это ты в кого "филолог":
В мать свою или в отца?

- В индюка, или в свинью?
Это я, Вань, утаю!
Отойди чуток пода́́ле,
А не то я обгорю!..
- Глюк, хоть ты не из друзей,
Но с фантазией твоей
Не сидел бы тут в подвале,
Будь ты с нею понежней.

Ты бы сказки мог писать,
Да детишек ублажать.
А не хочешь в беллетристы –
Можешь в цирке выступать.
- Ты, Ванюша, поуймись,
Да столь ярко не светись.
Мой журнал уже пролистан,
О себе подсуетись…

- А со мною всё «тип-топ».
Изучают меня чтоб
Знать: свеченья в чём основа,
Что за уникум мой лоб.
…Так вот диалог идёт,
Пока Ваня отдохнёт.
Отдохнёт, вздохнёт, и снова
В медсанчасть – наука ждёт.

А с наукой смех и грех:
Всё у Вани как у всех,
Нет в нём ничего худого –
В организме нет прорех.
И не могут объяснить,
Что и как может светить,
Что может вообще такого
Над челом его кружить?

Цупа силился понять,
Да на ауру пенять:
Вроде, вот оно решенье,
А не может доказать!
Зря Ванёк его просил,
Чтоб свеченье отключил.
Как придумаешь леченье,
Если суть не уловил?

И Ванюша что есть сил
Мозг в познание вложил:
Он и оптику освоил,
Катехизис изучил,
Теслы книги прочитал,
Дважды выходил в астрал,
Даже бабкины настои
От руки переписал.

Но, ни где, ни слова нет
Как убрать от нимба свет.
Прям как будто бы Всевышний
Наложил на то запрет.
Да и Цупин институт
Не помощник Ване тут.
Оказалась никудышней
Эта свора в пять минут.

Все учёные мужи́
Ухватились за гужи́,
Да заголосили хором,
Что тянуть то не дюжи́.
Лишь одна душа нашлась,
Что в сей гонке не сдалась,
Та, что с жаждой и упором
По карьере вверх рвалась.

Аспирантка Зина Шусь
(Я ей вовсе не горжусь)
Пробралась в палату к Ване…
Для чего – сказать боюсь.
Повела такую речь,
Что по мне – её бы в печь!
Из чужих она страданий
Хочет выгоду извлечь:

- Ты б со мною переспал,
Нимб твой разом и пропал.
Подари мне Ваня ночку!
Ты без ласк поди устал?
Целовались бы любя,
Поиграли бы в «коня»!
Я б тебе такие точки
Показала у себя...

- Пусть вонючие бомжи
Ищут твою точку "G".
Мне противно даже слушать
Про такие куражи.
Ты про это ни гу-гу,
Я до свадьбы не могу.
Мне приличий не нарушить -
Я свою честь берегу.

Ты в постель ко мне не лезь,
У тебя должна быть честь.
Ты осваивай науки
Все, что по программе есть.
А со мной «мутить» забудь.
Не вздымай активно грудь.
Вытворять в постели трюки
Поищи кого-нибудь!

Вот такой Ванюша стал,
Нимб не зря над ним сверкал.
Прям бери его под руки,
Да веди на пьедестал...
Что же, Ваня, иль смирись,
Или так живи всю жизнь.
У науки свои штуки,
В них поди-ка разберись.

И Ванюша так решил:
- Раз бороться нету сил,
Будет много задушевней
Чтоб я с нимбом дальше жил.
Коль пророком мне не быть,
Буду сторожем служить,
Буду я по всей деревне
Нимбом по ночам светить...

Как Иван домой дошёл
И чего он там нашёл -
Это сказ уже отдельный,
Срок ему не подошёл.
Дове
 

БЕРИ ШИНЕЛЬ, ИДИ ДОМОЙ

(Алик Кимры)
 17  Про америку  2017-04-22  0  1262

И душ, и сауны закрыли на неделю.
Ну, обновить чего там захотели.
Желающим помыть, попарить тел
Предложено вернуться в свой удел.

 

Сказка-быль про попугая.

(АндрейКа)
 22    2017-04-20  0  904
Жил да был на свете попугай.Жил не в Африке и не в зоопарке,а в московской
квартире.
Все и даже рыжий кот очень любили попугая и позволяли ему летать по всей
квартире.
Попугай летал-летал и вдруг пропал.Все и даже рыжий кот весь день искали
попугая и очень опечалились,что не нашли.
А стервец попугай договорился с зеленым цветком и спрятался в нем.
Попугай зеленый и цветок зеленый,вот его и не видно.
Потом попугаю надоело прятаться и он взлетел.
Мы все очень обрадовались и простили попугая.
 

Несправедливость

(АндрейКа)
 24    2017-04-19  0  878
Прошло много лет,но мне до сих пор жаль того несчастного кота.
У нашей собаки были щенки и одновременно нам подарили маленького
котенка.Мы вежливо улыбнулись,про себя выругались и взяли.Котенок
вместе с щенками сосал собачье молоко и собака стала считать его своим
ребенком.Щенков потом раздали в хорошие руки,а котенок рос рос и вырос
здоровым,наглым,гулящим котом,как и положено коту.Собаку,как впрочем и
всех нас,он считал своей полной собственностью.
Вот идем мы с собакой на прогулку и видим нашего кота и того другого кота.
Два бойца готовы вцепиться друг в друга.Собака ринулась к ним.Наш кот не шелохнулся.Чужой кот чудом в последний миг успел вскарабкаться на дерево.
Это трудно описать,это надо было видеть.Все,кто даже очень спешил,стояли и смотрели.
Сидящий на дереве,ничего не понимающий кот,с полностью убитым чувством
собственного достоинства.Лающая,бегающая вокруг дерева собака.Мой кот,сидящий гордо и неподвижно.Он смотрел на того бедного кота не просто с презрением - это было какое-то усталое презрение.
Прошло много лет,но мне до сих пор жаль того несчастного кота.
 

ТРИ КОЛОБКА

(ЮРИК)
 44    2017-04-18  2  1138

Сказка это, иль не сказка,
Не быль, или быль.
Может даже прибабаска,
Ветер носит пыль.

И откуда неизвестно,
И не знамо что.
И какая это местность,
Знать не знал никто.

Холм с покатыми боками,
Наверху сосна.
Неба синь за облаками,
Стало быть весна.

Змей Горыныч пышет злобой,
Пламя языки.
И Иван тут с наглой мордой,
Кроет матюки.

Пробил час смертельной битвы,
Хряснула гроза.
Кладинец острее бритвы,
Ненависть в глазах.

Грянул бой, огонь и скрежет,
Крики, вопли, пыль.
Кладинцом башку отрезал,
То есть отрубил.

Взвился над сосной Горыныч,
Стал плевать золой.
Геноцидом на Ивана,
Кровожадно-злой.

Съел коня, сосной с корнями,
По Ивану тресь.
Весь ободранный ветвями,
Сбил с Горыни спесь.

Он ему в одну секунду,
Хрясь ещё башку.
Вой раздался,страшно-нудный,
Ку-ка, ре-ку, ку-у-у-у......

Третью голову Ванюша,
Отрубил и вот.
Обезглавленная туша,
Понеслась в полёт.

Тут Иван в остервенение,
Головёнки пнул.
Снял сюртук объятый тленьем,
Радостно икнул.

Ох, с чего это икота,
Ждёт видно "она".
Кладинец засунул в ножны,
И пошёл с холма.
      
      ***
Три башки же, колобками,
Катятся с холма.
Шепчут синими губами,
Вот так блин, весна......

Жми сюда
 

Певица пела своим голосом…

(Соломон Ягодкин)
 16    2017-04-18  3  911
У певца голоса не было, а с ним он бы не вписался в песню, как чистая родниковая вода не вписывается в зловонное болото…

Пели во всю мощь своих динамиков, которые теперь осталось только купить и подключить...

Певица пела своим голосом, но это её всё равно не спасало...

Чем бездарней певец, тем дольше надо ждать его выхода на сцену, а иначе певца не запомнит вообще никто...

Попса, это музыка тех, для кого вся остальная музыка, это – попса, иначе говоря, не музыка вообще…
 

Случай на объекте

(Лука Шувалов)
 20    2017-04-18  2  993
На важном, на объекте
Монах один служил,
Он окормлял там паству,
Но за оградой жил.
Как позже оказалось:
Он был шпионом США,
И в службах он церковных
Не смыслил ни шиша.
Вот раз к нему приехал
Российский гражданин,
Орла и триколора
Седой, достойный сын.
Хотя по разным слухам
Товарищ был – еврей,
Но северным корейцем
Он был всего скорей.
Сказать, по правде: парень
Тот от семьи удрал,
Бутылку и закуску
В «Пятёрочке» собрал...
А ночью вдруг увидел,
Когда решил поссать,
Как кто-то из лесочка
Стал спутнику мигать.
Фонариком китайским
За сорок два рубля,
Подумал тут товарищ:
«С чего бы это, ***!»
Ведь спутник был тот польский,
Что в НАТО выдают,
И понял наш товарищ:
Нечисто дело тут.
Схватил того шпиона
За корешок в штанах,
И вдруг узнал по стону,
Что это был - монах!
Знаком он был с ним ране,
Не близко, а слегка,
Но сдать его охране
Не дрогнула рука.
Награду получил он
И много тёплый слов.
Вот так пускай в капусту
Сверхбдительных козлов!
 

НА УШАХ

(Виталий ИСАЧЕНКО (Ильич))
 4    2017-04-18  0  925
Виталий ИСАЧЕНКО (Ильич)

       НА УШАХ

======
Заместо эпиграфа из диалога молодой супружеской четы Крякоквакиных –
Гланды Николаевны и Онания Ивановича:

« – Онаний, а взаправду говорят, что женщины любят ушами,
а мужчины – глазами?
– Чушь!
– ???!!!
– Чушь несусветная!..
Да ты только представь мой глаз в твоем ухе!.. Представила?..
Ну и какое от этого самого удовольствие?!..»
======
Итак, эпиграф, пусть и абсолютно не в тему настоящего повествования, но есть... Можно, однако, и к сути?.. А к чему ж еще? Резон ль жевать бэушную мочалку?!..

А было сие в некоем царстве иль королевстве, иль в демократической республике, либо даже в империи, кою и называть-то поди-ка без надобности...
И залегала на той территории уймища социальной плодородности, на коей и испокон веков произрастает все самое хорошее... А может быть и не там... кустились и по сей день кустятся уникальные прекрасности? А вдруг и туточки – совсемочки рядышком!..
Итак, о том, что было... Совсем-совсем недавненько и... совсем-совсем непредсказуемо...

Жили-были да мед с ухою пили супруги Крякоквакины – Гланда Николаевна да Онаний Иванович... В строго-престрого засекреченном таежном городишке проживали, за огласку названия и географических координат коего и по сей час «О-о-ого-го-о-о!».. Короче, назовешь иль напишешь, и... И без промедления герметичный синтетический мешок с куриным пометом на башку по самые подлокотники!!!.. А то и... даж до самих коленных чашечек!!!.. Ужасть!!!.. Оттого и ужасть, потому как редко кто в этакой угарной зачехленности выживал!..

И вот... Однажды мэр энтого самого сверхсекретного микромегаполиса Ирод Петрович Изолентов изобре-ел(!) и внедри-и-ил(!!!) нечто э-э-этакое(!!), от коего население буквально начало вставать на уши!..
Изощрился он принять иль указ, иль постановление, в коем черным по белому иль... белым по черному было оговорено, что, мол, всякому проживальцу сего суперсекретного физико-химического городишки, вошедшему в сотню искуснейших ходоков на верхних конечностях, причитаются: златошвейно выполненная муниципальными дворничихами почетная грамота, мультиварка, копия шапки Маномаха, именные бронетрусы и... И стопроцентная надбавка к заработной плате либо ко всякому иному юридически обоснованному избюджетному пособию!..
Изощрился мэр, и... И народ кинулся тренироваться(!), изнемогая и надсажаясь неистово. А кому, собственно говоря, излишни умопомрачительные почести вкупе с удвоением денежного довольствия?!.. Никому... Разве что круглому дурачине!..

Пресс-секретарша мэра Эльза Правдоподобовна поначалу ехидненько похихикала, а потом... А потом трезвомысленно посоображала и... И с офигительным энтузиазмом начала изображать то, что от нее требовалось согласно обновленному трудовому договору!..
Неопису-у-уемо-о(!!!) на темечке пританцовывала! Несомненно, не в платьишке иль там в юбчонке, что выглядело бы совсем уж вызывающе и отвлекало бы мужской аппарат мэрии от дел насущных! Неопису-у-уемо-о... в широченных атласных шальварах кривлялась и даже умудрялась из вверхтармашечного положения давать интервью для исключительно внутригородского кабельного телеканала «Офигенно секретно»!..

Кабинет министров изначально принял инициативу провинциального мэра в штыки, заочно изматерив его всей кодлой до изжоги, проливного насморка и затяжной диареи...
Чуть позже, после того, как президент государства сказал: «Х... с ём – пущай ёкспериментируеть». Так вот, после сих слов начинание Ирода Петровича было признано не только не бесперспективным, но даже и многообещающим! И все без исключения министерские функционеры извинились за изначально имевшую место нецензурную брань по адресу дерзновенного реформатора. И даже экстренно вручили ему чемодан с премией имени легендарного отечественного фальшивомонетчика и заядлого мецената Кузьмы Троекокова!

Мэр на столь солидный куш приобрел в окрестностях городка недвижимость – семнадцатиэтажную дачу: шестнадцать подземных уровней и один наземный, замаскированный под гниль хибарную...
Закатив в воскресенье для узкого-преузкого круга родных, друзей и приближенных беспрецидентно феерическое подземное новоселье, в понедельник страдавший похмельным синдромом Ирод Петрович подписал указ, согласно коему: «...На злостных отлынивателей от ходьбы на верхних конечностях может накладываться штраф в размере до ноля целых и одной тысячной процента от уровня максимальной заработной платы мэра. Совершеннолетние же студенты, бомжи и безработные за подобный саботаж могут привлекаться к длительным принудительным работам по очистке от мусора улиц, переулков, дворов и центральной площади всеми любимого города...» О как!..
Как словом, так и делом: вскоре под присмотром велосипедной полиции в городе появились многочисленные бригады уборщиков, от зари до зари уныло затаривавших свои пластиковые тележки главным образом тем, что остается после бескультурного досуга современной молодежи и выгула домашних животных. На спине у всякого из штрафников отчетливо читалось: «Я – бяка!»

Тем временем строго секретные трудовые коллективы массово выдвигали вполне резонные инициативы по ускорению перехода на новую форму хождения.
Отдельные же выскочки из числа заядлых, но невезучих карьеристов самозабвенно предлагали свои концепции по передвижению, к примеру, ползком, на четвереньках, подбородках, животах, седалищах и даже... на молочных железах и эрегированных мужских половых органах! Нашлись и такие, кои скучковались под лозунгом: «Повернем вспять систему пищеварения: еда – через анал, продукты жизнедеятельности – из ухо-горло-носа!»...

Однажды под вечер, когда политические методы противодействия смутьянам потерпели фиаско, пригрохотали танки, бронетранспортеры и прочая боевая техника. Камуфлированные пассажиры сих громких транспортин повылезали наружу и продемонстрировали всем зрячим свои оголенные скорострельные автоматы!.. Народ сразу же усвоил суть намека и, ничуточки не возмутившись, либо рассосался по жилищам, либо принялся брататься с вояками, охотно снабжая их информацией о мракобесах, коей (козе понятно) на момент начала операции командование карательной экспедицией обладало в избытке!..

Добросовестные военнослужащие отловили большинство «шибко умных», скучковали их на территории огражденного сеткой-рабицей муниципального скотомогильника, где и... «всыпали им по первое число, вставили по пистону, накостыляли в пределах разумного, аргументированно поубеждали в неправоте, предложили постоять на бровях и показали, где зимуют раки!»...
Под занавес сего грамотно исполненного перевоспитательного мероприятия всяк из инакомысливших без колебаний дал подписку об безальтернативном одобрении мэровского способа передвижения и... И под свист и улюлюканье с несказанным облегчением припустил на все четыре стороны! Разумеется, не далее строжайше охраняемого периметра секретного физико-химического городка...

В ознаменование победы демократии всеобще публично обожаемый мэр Ирод Петрович Изолентов многократно выступил по городскому телеканалу «Офигенно секретно», обличая выпады отдельных идеологических экстремистов, дюже вредоносные для стремительного подъема и без того высоченного уровня жизни горожан! Телезрители, наслушавшись главного городского мужа, пусть даже и с неким превозможением себя, но в подавляющем большинстве уверовали в собственное незаурядное благосостояние и, как следствие, загордились и повеселели!..

Повеселел и Онаний Крякоквакин – кочегар цеха обжига термоядерных кирпичей – тридцатидвухлетний крепыш брюнетистой волосатости, постоянно опечаленный двумя недугами: необратимо прогрессирующей плешивостью темени и систематическим зудом лобка... Ага, повеселел, и зуд, плавно напрочь угаснув в вышеупомянутом месте, вкупе с неимоверным жжением вспыхнул в глубине межъягодичного ущелья! Точно так же, как в годы учебы в кочегарном колледже и в период армейской службы!
Передислокация чесательных манипуляций и их активизация не ускользнули от пристального внимания коллег по угольному огнетворчеству. Посудачив в курилке, мужики пришли к неутешительному выводу: «Если у кочегара зазуделась жопа, значит скоро выпадет на эту самую жопу какое-нибудь похабное приключение!»...
Заскочивший в кочегарку для подзаимки дрожжей и сахара телесно тщедушный младший технолог цеха Брагин, понаблюдав за яростным чесом сквозь брезентовые брюки, покумекал и жеманно произнес пожизненно женственным голоском:
– Она-а-аний, ну и чего через брезент-то че-ешешь? Стесня-яешься? А чего среди своих стесня-яться-то? Спуска-ай штаны-то да и чеши-и себе на здоро-овье на-аживо! А то дава-ай.., я-я прочешу-у! У меня ногти о-он како-овские вы-ымахали! Чего-то не стригу и не стригу-у-у, а все лакиру-ую да лакиру-ую!..
Крякоквакин смерил доброжелателя уничижительным взором и, страдальчески гримасничая, засеменил в направлении санузла.
– Она-а-аньюшка-а! – забыв про дрожжи и сахар, настырно погнался за ним младший технолог, – А ведь еще можно водочные клизмы делать! Для дезинфекции! А коньячные клизмы еще-е(!!) эффективней!..
А мы тут с мужиками решили бра-агу замути-ить, а дрожжей с сахаром не хвата-ает! Вот и засла-али меня к вам – в кочегарню – попопроша-айничать! – последние слова пришлись в дверь санузла, захлопнутую за собою изнемогающим от зуда Крякоквакиным...
– Она-а-анчи-ик!!! – базлал сквозь припорошенную сажей филенчатую преграду одержимый жаждой к целительству Брагин, – Э-это-о у тебя-я на не-ервной по-очве-е!!!
А ещ-ще-е-е ить мо-о-ожно-о... раскаленной головешкой или ку-уревом твою за-адницу прогре-еть!!.. Толчеными свежими муравьями с чесноко-ом и укро-опом можно натереть!!.. Иль возьми грецкий орех в скорлупе и засунь его в кишку поглу-убже!! На сколько самого длинного пальца хватит! На-а-а трое суток засовывай!.. Можешь заместо ореха... три-и-и(!!!) ореха, но только без скорлупы-ы, запихать!
Она-а-аньюшка-а!!! А лу-у-учше-е(!!!) всего-о(!!) е-ё-ё-ё навазели-инить(!) и-и-и-и-и.., – на сем фантазия младшего технолога иссякла, и он понуро поплелся выклянчивать сахар с дрожжами...

После обеда в курилке коллективно смотрели по телевизору очередное выступление мэра Изолентова, кой яростно клеймил «оголтелых оппортунистов, набравшихся наглости посягнуть на святое – на единственно верный курс, направленный на жизнедеятельность вниз головами»!..
Под финальные аккорды телепрограммы по отмашке старшего мастера смены все дружно поаплодировали...

Накидав в гигантские топки угля, вновь собрались в курилке, где уже волновалась смазливая лекторша из отдела культуры городской администрации. Чуть ли не сравниваясь мордашкой с багровостью своего делового платья и нервно поправляя очки-велосипеды, молодка продиктовала с мятой-перемятой шпаргалки практически то же самое, что и только что озвучил с телеэкрана мэр...
Когда дошло до вопросов, случился конфуз... Ассистент кочегара Осип Дохлятинов, задумчиво поморщившись и потрепав свою жидкую бороденку, вдруг прокричал:
– А мэр-то чего так?!! А ты-то, мамзель, чего так же как и он?!!
– К-к-кон-ны-крети-зируйте! – интуитивно чувствуя подвох, с трепетным заиканием попросила лекторша.
– Да я все... про то же самое, которое оно..! – соорудил словесный ералаш Дохлятинов.
– Про к-кы-какое?! – представительница мэрии сумбурно заелозила бюстом по торцу поставленной на попа бочки из-под дизтоплива, традиционно и до сей поры служащей ораторской трибуной.
– А чё ж это вы не по-людски к народу-то?! – обострил ситуацию Осип, – Чё ж это вы, значит, сами агитируете за то, чтобы мы на ушах ходили, а сами речуги толкаете с жопы да с пяток?!..
– Не х-хамите, г-гы-ражданин!! – с трудом поборов нешуточное смятение, выкрикнула лекторша, – Ещ-ще н-не х-хы-ватало, чты-тобы мэр перед ти-телезрителями кы-как последний кы-клоун на ти-темечке кы-ривлялся!!!
– Ага! – в мертвецкой тишине произнес дотошный Осип, – Ему, значит, на темечке стремно! А мы, значит, свои темечки об асфальт до дыр протирай да шеи вывихивай?!! ***-ядство какое-то, а не демокра-атия!!!
Лекторша, психанув до полной потери самоконтроля, пулей вылетела в дверь, распахнув ее лбом, попутно сбив с ног задумчиво прислонившегося к косяку Онания Крякоквакина и рассыпав по черномазому полу свои пластмассового жемчуга бусы!..
Пока кочегары скрупулезно собирали бусинки, Дохлятинова экстренно пригласили в комбинатовскую контору для собеседования на предмет его профпригодности... Забегая вперед, баламут не выдержал испытания и навсегда с позором был выдворен за заводские ворота...
Что касаемо лекторши... До сей поры сидит на кассе в привокзальном платном туалете...
Да-а-а! Отрадным же последствием падения Крякоквакина стало стремительное и абсолютное пропадание зуда в его многострадальной заднице!..

Когда страсти-мордасти подулеглись, когда бусинки были собраны, когда в дюже прожорливые топки была накидана очередная угольная порция... Вот тогда и... Вот тогда и посреди кочегарки в образованном коллективом смены круге выступил ведущий акробат городского цирка Граций Звездинский.
Обтянутый пурпурным трикотажем несказанно тонюсенький и невероятно гибкий шкет демонстрировал виртуозное хождение на руках и танцы-пляски на увенчанной замызганной шапкой-ушанкой голове, а облаченный в белоснежный фрак толстенный и одышливый господин комментировал телесные манипуляции...
– А пусть попробует из этого положения покидать лопатой топливо!! – не выдержал безмерно обрадованный пропажей зуда Крякоквакин.
– Гра-аций! – восторженно окликнул комментатор, вынимая из чехла совковую лопату с пришпандоренной к черенку парой желтых сандалий, – Продемонстрируй-ка!..
Граждане кочегары, мы предусмотрели вероятность подобной просьбы с вашей стороны, поэтому со своей стороны основательно подготовились, не щадя сил на реконструкцию лопаты и на длительные репетиции!..
Спустя минуту-другую акробат, сцепленный ступнями с инструментом посредством вышеупомянутых сандалий, пусть и неуклюже, но все же подкидывал в крайнюю слева топку угольную мелочь, семеня на руках и для передышек в качестве дополнительной опоры подключая защищенную уже упомянутой шапкой-ушанкой голову.
– Да-а-а! – вслух поразился престарелый кочегар-испытатель Болваний Сидорович Углеедов, – Э-этакое мастерство-о! Кто бы рассказал – ни за что бы не поверил! Э-э-эх-х, где мои годы молодые?! Сороковник бы сбросить, так я бы то-оже этак же!..
«А чего сбрасывать этот самый сороковник? – подумал вечно всем недовольный одутловатый шлаконос Михайло Зловонюченко, – Выпе-ендривается(!), будто летчик-испытатель на утреннике в деревенском детском садике. Оформился на пенсию – ну и ползи на отдых с производства(!!) – ну и освобождай место молодым. Нашелся незаменимый кочегар-испытатель. У меня тоже корочки испытателя(!), а я из-за этого старого пердуна шлак таскаю...»
– Гражданин хороший!! А можно спросить?! – тем временем обратился к наставнику акробата ветеран Углеедов.
– Спрашивайте! – отыскав взглядом Болвания Сидоровича, дозволил тот.
– А вот я тут поду-у-ума-ал..! – с пафосом произнес Углеедов, – А тележку со шлаком возможно ли вверх тармашками катать?!
– Хоро-о-оший вопро-о-ос-с.., – подперев кулаком подбородок, вслух озадачился теоретик производственной акробатики, – Вопро-ос.., конечно, хоро-о-оший! Но мы пока им не задавались...
– Ну чего?! – прервал раздумья Болваний Сидорович, – С телегою-то своего дистрофика не тренировали?!
– Да не-е-ет, – пытливо наблюдая за в поте лица лопатящим уголь подопечным, признался наставник, – Как-то... никак...
– А может пускай прямо сейчас и... того – попробует?! – кивая на акробата, только что вставшего на ноги и отстегивающего от них лопату, предложил неугомонный пенсионер.
– Граций! – вытерев рукавом белоснежного фрака пот с лица, обратился к подопечному тренер.
– Ну чё тебе еще(?), придурок, – озлобленно пробубнил под нос усталый акробат.
– Гра-а-аци-ий!! – с нескрываемым раздражением взирая на испачканный композицией пота с сажей и золой доселе белоснежный рукав, повысил голос наставник, – Ты меня слы-ы-ыши-ишь?!!
– Да слышу, слышу!! – нервно обернувшись, выпалил циркач.
– Иди-ка – покатай тачку из положения вниз головой! – последовал приказ.
– Придурок, – пробубнил Граций, но... повиновался...
Насмотревшись на натужные телодвижения акробата, в итоге все-таки сдвинувшего тачку со шлаком и прокатившего ее несколько метров, кочегар-испытатель Углеедов многозначительно поглядел на шлаконоса Зловонюченко и объявил во всеуслышанье:
– А я вот думаю, что у Михайлы Зловонюченко не хуже получится! Давайте-ка его коллективно подбодрим и обяжем освоить этакий способ ко дню-ю-ю... Ко дню, ко дню, ко дню... А хотя бы ко Дню моего рожде-ения!!! Думаю, за месяц натренируется!
«Гандо-о-он(!!!)», – перед выпадением в обморок успел подумать Зловонюченко...

Со следующей смены кочегары развили бурную деятельность по реформированию производственного процесса...
Первым делом получили со склада новехонькие лопаты, к черенкам которых немедля пришпандорили (на гвозди, а в подавляющем большинстве на шурупы) разнообразную обувку: от сандалий и тапочек до кирзовых сапог и ботинок.
Вторым делом для комфортности ходьбы и снижения износа усилили брезентовые рукавицы-верхонки лоскутами кошмы, подошвами от старой обувки и даже вырезками из автомобильных шин.
Третьим делом единодушно заказали через интернет-военторг на кодированный адрес котельной танковые шлемы, кои и были доставлены уже на четвертый день сквозь секретные фильтры службы безопасности городка.
Иные же смены подошли к вопросам экипировки менее рьяно, то не усиливая массово рукавицы иль приспосабливая в качестве защитных головных уборов старые строительные каски, металлические столовые миски либо и вовсе – обрезанные пластмассовые ведра, цветочные горшки и даже бэушные ночные вазы...

Спустя с неделю с начала усиленных тренировок энтузиазм передовой смены стал иссякать час от часу. И отчего? А оттого, что великий почин зашел в непробиваемый тупик: руки и шеи не выдерживали нагрузок, телеса и вистибулярные аппараты не обеспечивали равновесия, приливающая же к голове кровь провоцировала разнообразные мучительные недомогания! И это с учетом того, что тренировались исключительно менее чем тридцатипятилетние, а старшие выступали в качестве советчиков и вручную подстраховывали молодежь по ходу попыток исполнения трюков...
Ох и наматерились же!!! Более остальных насквернословил шлаконос Михайло Зловонюченко, под строгой опекой кочегара-испытателя Болвания Сидоровича Углеедова часами напролет пытавшийся встать, так сказать, на уши, ухватить босыми ногами рукояти тачки и сдвинуть ее с места... Так ни на йоту и не сдвинул, до упаду смеша созерцателей своих неуклюжих потуг.
Кстати, в итоге изнурительных недельных занятий четверо из состава смены угодили в травматологию с вывихами шейных позвонков и разнообразных суставов, а также с ушибами различной степени тяжести.

Пока то да се.., из-за отвлечения коллектива на акробатические занятия температура печей систематически выпадала из нормы в сторону снижения, вследствие чего термоядерные кирпичи выходили из цеха недообожженными!..
Когда из Центра термоядерного благоденствия, куда поставлялась вышеозначенная продукция, посыпались рекламации, кочегарный коллектив знатно пропесочили и строго-настрого наказали параллельно с наращиванием интенсивности тренировок по работе на верхних конечностях неукоснительно соблюдать технологические параметры обжигового процесса!..
Состав крякоквакинской смены, заполучив разнос по полной программе, побросал в кучу танковые шлемы и оснащенные обувкой лопаты, приуныл, призадумался и... Как заведено среди некоторых народов и народностей, громко посквернословил, поплевался и позволил себе с горя алкогольно расслабиться не отходя от рабочего места!..
В ту смену температура печей ни разочка не клюнула вниз! Более того, она зачастую перла и перла на чрезмерное повышение! Оттого и термоядерные кирпичи получились на диво отменными, поражая отдел технического контроля своим бесподобно мелодичным звоном!..

После той смены взбодренный коллективной пьянкой Онаний Крякоквакин, с наслаждением поболтавшись по осеннему городку и прикупив на давнишнюю заначку продуктов и по надувному красочному кочегару обоим сыновьям-малолеткам, добрался до двери своей квартиры на пару часов позже обычного.
Решив удивить домочадцев, попытался встать на голову и надавить на кнопку звонка носком ботинка, но ничего из этой затеи не вышло. Лишь ушибы локтя и затылка. Супруга ж – облаченная в белую футболку и малиновые штанишки упитанная и коренастая симпатюлька Гланда Николаевна – уловив доносившийся с площадки грохот падающего тела, приникла к дверному глазку и, узнав мелькнувший мужнин ботинок, суетливо отперла.
– А мы тут ждем-пождем папаньку, а он все не идет и не идет! – с поцелуями повиснув на супружеской шее, восторженно прощебетала Гланда, – О-о-о!! – воскликнула, уловив перегарный дух, – А папаня-то того – под хмельком! Айда закусывать! Я таки-и-их(!!!) пельме-еней налепи-ила!
– Откуда мясо?! – на шаге через порог удивился Онаний.
– А во-о-от! – протянула благоверная, – Места-а-а мясные надо зна-а-ать! Да это, того.., – замялась, – У Марковны под твою зарплату тысченку перехватила. Ты не против?
– Не против, не против, – притягивая супругу за талию и чмокая ее в лобик, добродушно произнес Онаний, – Перехватила, так перехватила... А я тут.., – замялся, пунцовея ушами и не ведая, как скрыть факт наличия заначки, – А я ту-у-ут... августовские задержанные премиальные получил! Набрал рыбьих консервов, пряников с конфетами.., тебе – бутылку «Кагора», себе – поллитру водки, а пацанам – по надувному кочегару!
– Ой какой ты у меня молоде-е-ец! – восторженно подпрыгивая и аплодируя, пуще прежнего возликовала Гланда, однако, спохватившись, приставила палец к губам и предостерегающе прошептала: – Тс-с-с, детишки спят...

Онаний, переодевшийся в такие же как и у Гланды белую футболку и малиновые штаны, нависнув над кухонным столом, уплетал испускающие пар пельмени.
– Ну как? – с бокалом «Кагора» облокотившись о столешницу и умильно взирая на мужа, поинтересовалась жена.
Он, старательно нажевывая, промолчал.
– Как пельмешки-то? – отпив чуточку винца, повторила попытку Гланда...
– Вот что-что, а пельмени у тебя всегда обалденные! – смачным глотком опростав рот, восторженно произнес Онаний, – Даже офигенней ресторанных!.. Свинина?
– Неа, – состроив хитрованский взгляд, произнесла супруга, – Отгадай с трех раз.
– Ну не баранина же! – констатировал глава семейства.
– Не она, – широко разулыбавшись, подтвердила слабая половина.
– И не говядина, – задумчиво произнес Онаний.
– Не она, – насадив на вилку пельмень, согласилась Гланда.
– Неужели кенгурятина?! – озарился догадкой он.
– А вот и мимо! – запив пельмень вином, возликовала она.
– Сдаюсь, – прозвучало в ответ.
– Дичь! – воскликнула Гланда, – У браконьера купила. И заметь, по бросовой цене! Сто девяносто девять рэ за кэгэ!
– Бобрятина иль... енотовидная собака? – торопливо отложив вилку, скорчил брезгливую мину Онаний.
– Сейча-а-ас, – насупилась Гланда, – Совсем что ли дура(?!), чтобы всякую дрянь покупать.
– Так что тогда? – осушив стопарь и занюхав хлебной краюхой, Онаний выказал крайнюю степень недоумения...
– Королевский осел! – самодовольно проглотив смачно пережеванный очередной пельмень и пустив ему вдогонку поток «Кагора», выпалила Гланда.
– Кто осел? – состроил недоуменную мину супруг.
– Ну не ты-ы-ы(!) же, – заверила супруга, – В пельменях мясо королевского осла. Их разводят в Кудыкаковском заповеднике. А браконьеры втихаря отстреливают и излишки тоже втихаря продают. Муж нашей бригадирши – Меднотазовой-то – из браконьерской шайки. Вот я через Меднотазиху и разжилась.
– Поня-я-ятно, – со вздохом облегчения возобновляя трапезу, произнес Онаний, – Королевский осел – ве-е-ещь!..
– Предлагали мраморную ишачатину, но я наотрез отказалась, – поделилась Гланда.
– Правильно, – уплетая за обе щеки, одобрил Крякоквакин, – Лучше уж утятина с лягушатиной, чем мраморная ишачатина...

Поужинав, от нехрен делать в обнимку смотрели подвешенный над холодильником телевизор. Транслировался балет «Утиное болото».
– Завтра в ночную смену? – спросила Гланда.
– Как обычно, – меланхолично массируя бюст супруги запущенной под футболку ладонью, откликнулся Онаний.
– Какой ты у меня хоро-о-оши-ий! – воспылала добротой благоверная.
– Угу, – вожделенно любуясь ляжками примы-балерины, блеснул краткостью муж.
– А ведь пра-а-авильно, что не стал вешать телевизор над газплитой. Сейчас бы уже до неузнаваемости закоптился, – прозвучало в качестве комплимента.
– Угу, – прозвучало в ответ.
– Она-а-аша! – с волнением обратилась Гланда, – А вам там – на работе – прививки от радиации делают?
– Угу, – пытаясь представить приму-балерину в голом виде, машинально подтвердил Онаний.
– И часто?
– Два раза в месяц.
– И куда ставят?
– В жопу.
– И больнючие прививки-то?
– Больнючие.
– А я чего-то за тебя совсем забоялась. Радиация-то смертельно опасна... И что, думаешь, прививки помогают?
– А то как? – пытаясь представить голую приму верхом на королевском осле, вопросом на вопрос ответил Онаний.
– Она-а-аша, – прильнув к супругу от головы до пят, прошептала на ухо Гланда.
– Чего-о?
– А почему ты титьки мои мнешь, а сношаться вроде как и не планируешь?
– Устал я. Сегодня вкалывали как про-оклятые.
– Онаш, а они – эти самые термоядерные кирпичи – сильно радиактивные?
– Что-о-о?!!! – аж подпрыгнув с табурета, взревел Крякоквакин, – Какие еще разэтакие термоя-я-ядерные-е кирпичи-и?!!
– Ну те. Ну которые вы там из своей кочегарки обжигаете, – испуганно отпрянув от супруга, промямлила Гланда.
– Не-е-ет там никакой термоядерности и никакой радиации!! – брызжа слюной, затрясся Онаний, одержимый лишь одним: как бы великую тайну термоядерного производства вернуть в лоно совершенной секретности!
И понесло-о-ось(!!!), дабы не разбудить детишек, на энергичном шепоте:
– Да последний дебил знает, чем вы там занимаетесь! – выпалила Гланда.
– Наш кирпичный комбинат, между прочим, выпускает обыкнове-е-енные огнеупо-о-орные кирпичи-и!
– Ага! Так я и поверила! Совсем что ли без соображения?! А на кой ляд вам тогда по два раза на месяцу прививки от радиации делают?!
– Это не прививки, а витамины!
– Брешешь?!
– Пес брешет, а я не пес, поэтому и не брешу!
– Не бре-е-ешешь?! А скажи-и-и-ка, окаянный, какого черта на эту утятину пялишься?!
– На какую еще утятину?!
– На ту-у-у, которая по телевизору в «Утином болоте» главную утку отплясывает! И-и-ишь как выгибается!.. Чего зенки-то бесстыжие выпучил?!.. Я ему и пельме-е-ени, и ма-а-аксиму-ум внима-ания! А он в моем же присутствии какую-то балеринку утястую глазищами намыливает!..

(Дабы прояснить суть предмета внутрисемейного спора... Так вот, засекречивание градообразующего кирпичного комбината а вместе с ним и города произошло не менее чем пару десятков лет назад. А поводом к сему послужило начало крупнейшей за всю историю человечества дезинформационной операции, затеянной Главным контрразведывательным управлением.
Угодил в оперативный план и раскинувшийся на берегах речушки Соплетечки глухоманский городишко Долгодрищенск, основанный в конце девятнадцатого века маститым путешественником Иваном Гнусовым, вынужденным на оном месте прервать свой пеший переход из-за одолевшего его мощнейшего и затяжного поноса...
Так вот, согласно широкомасштабному дезинформационному плану, Долгодрищенск многорядно обнесли современными заградительными сооружениями, создав глыбищи легенд, среди коих главенствующую роль играла передаваемая из уст в уста пустышка о якобы запущенных в производство неких термоядерные кирпичах.
Помимо сего, городишко удалили со всех вновь выпускаемых географических и политических карт, прикрыли маскировочной завесой «Антиспутник-17» и наделили секретным кодом «Дрищ 02-03». Легенды же взращивала мощная спецслужбовская структура, неусыпно державшая городок под многослойным колпаком...
В итоге глобальных пертрубаций производственная инфраструктура микромегаполиса не претерпела каких-либо существенных изменений, но горожане были уверены, что весь промышленный потенциал экс-Долгодрищенска мобилизован на службу отечественной атомной энергетике! Той же точки зрения придерживались и разведывательные коллективы подавляющего большинства государств планеты, не подозревая о том, что истинные термоядерные кирпичи для нужд Центра термоядерного благоденствия производятся без малого тысячей километров восточнее, а экологически чистая экс-долгодрищенская продукция идет главным образом на строительство жилья для отечественных физиков-ядерщиков!
Отсюда и комизм спора Крякоквакиных вокруг да около блефа о радиактивности термоядерных кирпичей...)

Под финиш полового акта придавленная Онанием к полу Гланда от переполнявшего ее удовольствия выла, скулила, извивалась и звонко хлестала с обеих рук по обнаженным ягодицам супруга!..
До оргазмической развязки оставалось совсем чуть-чуть, когда разбуженный шумом трехлетний карапуз Селиван вбежал на кухню и оторопел, расценив, что папаня обижает маманю! Ухватив с обеих ручонок увесистый утюг, дитенок раз несколько довольно-таки слышимо долбанул его подошвой по затылку пращура и гневно прокричал:
– Отс-пусьтии ма-а-амку-у, засьрья-я-яне-ець!!! Йей зе бойльно-о-о!!
– От-тпус-ка-а-аю-ю.., – со стуком лбом об пол простонал выбывающий из сознания Онаний...

Дети сладко спали в зальной комнате в обнимку с новехонькими резиновыми кочегарами. Взволнованная Гланда, охая и ахая, суетилась на кухне вокруг согбенного Онания, устанавливая на его теменную плешину дискообразную грелку с холодной водой.
Телевизор, как и прежде, являл балет «Утиное болото». Онаний косил глаз на экран, но прима уже не навевала абсолютно никаких эротических фантазий. И действительность-то просматривалась неполноценно – туманно и сумрачно.
– Я-я-я бо-ю-ю-юсь.., – начал было он.
– Ничего не бойся! – защебетала она, – Холод успокоит. Если к утру станет хуже, вызовем скорую. Голова – не жопа, завяжи да лежи.
– Я-я-я не о то-ом, – болезненно поморщившись, пояснил он, – Я-я-я про... него-о-о! – на сих словах взгляд Крякоквакина погрустнел пуще прежнего и красноречиво указал на его пах.
– А что с ним?! – догадавшись, о чем речь, несколько взволновалась Гланда.
– Д-ду-у-умается, все! Опал безнадежно! Психическая травма.
– Психологическая, – поправила супруга.
– Ага, – согласился супруг.
– Говорила же, что свет надо выключить! Говорила?
– Аг-га, говорила.
– А тут ребенок вбегает в освещенное помещение и сразу все видит! Было бы темно – не вышло б так.
– Ага, н-не вышло... б...
– Да не горюй ты по поводу своего пестика! Что ему доспеется?!
– Все. Доспелось. Нестоячка. С-сердцем чую... С-сердце не обманешь...
– Чепуху мелешь!.. Хоть на Селивана зла не держи. Он ведь меня защищал!
– От чего защищал?
– С его точки зрения, от зверских издевательств. Если хочешь, от пыток.
– Ага... Д-да за такие пытки добрые бабы мужиков на рука-ах но-ося-ят!
– Тише. Детей разбудишь.
– Да куда уже тише-то?..
– Онаня-я-яш, – окольцовывая руками шею супруга и накладывая свой бюст на его загорбок, прошептала на ухо Гланда.
– Ну чего-о-о еще-е? – нервно передернув плечами, ответствовал Онаний, – Опять сношаться приспичило?! Перетопчешься!
– Да перетопчусь, – подуспокоила женушка, – Я об другом... И чего это они балет этот крутят? А в программе его нет! Не случилось ли чего?
– Где? – состроив придурковатую мину, поинтересовался супруг.
– В Какманде-е! – явно съязвила Гланда, – В девяносто первом перед объявлением о государственном перевороте то ли по главному, то ли по всем каналам «Лебединое озеро» крутили. Бабушка часто об этом рассказывала, и дедушка о том же по пьянке гундосил.
Тогда, значит, балет «Лебединое озеро»; сейчас, значит, тоже балет, с той лишь разницей, что «Утиное болото»!.. Жу-у-утко(!) мне что-то, Онаний... Чую, стряслось нехоро-о-ошее!
– Да не нервничай, – подуспокоил после стопки водки мало-мальски подобыгавшийся муженек, – И это! Зря я про свою импотенцию наплел. Чую, начинает твердеть! Хочешь?
– Неа, – усмехнулась Гланда, – С прошлого раза сперва оклемайся...
Ну-у Селива-а-ан! Ка-ак он тебя-я-я!..

Онаний, закинув ладони под затылок, лежал в уютной постели. Гланда нежилась рядышком. Было темно и не грустно...
– Ну чего там у вас? – шепотом нарушила молчание она, – На ушах уже работаете?
– Нивкакую, – отозвался он.
– А чего так?
– Да как-то... так.
– Поня-я-ятно. А Налим Меднотазов-то – ну тот, у которого я мясо покупала... Браконьер...
– Ну?
– С ружьем в босых ногах на руках да на голове по лесам скачет. На базаре судачили, что в этаком виде от подраненного секача ускакал.
– Хм... Верится с трудом.
– С трудом, не с трудом, а живой...
Онаня-я-яш, а я сегодня день напролет пробовала стойку на голове делать...
– И чего?
– Титьки на морду выпадывают.
– И чего?
– Надо вверхтармашечные бюстгальтеры покупать. У них, видишь ли, бретельки не на плечи, а вокруг ляжек. Вещь. Первые партии неделю назад завезли.
– Дорогие?
– Не-е-ет.
– С получки куплю.
– Спасибо, Онаняша... А меня через месяц на экспериментальную вверхтармашечную кассу переводят.
– Хорошо.
– Чего хорошего-то?.. Работать только на голове, рассчитывать ногами, продукты перекантовывать ими же... Дольше трех смен никто не выдерживает. И обязательно нужен брючный костюм.
– Зачем?
– Ну представь меня на голове и в платье... Подол-то не из железа. Считай, все мое исподнее покупателю в харю.
– Брючный костюм... А брючную спецовку не выдают?
– Выдают... Но ты бы видел, какая она блеклая и не фасонистая.
– Ах, ну да-а-а... Так и быть, куплю-ю тебе новые штаны.
Онаний, а вот когда мы все станем ходить на ушах, тогда как трахаться-то будем?.. Тоже поди на ушах обяжут?
– Угу.
– Не представляю.
– И я.
– Чего-то не спится. Онаня-я-яш, айда на кухню. Выпьем, поедим, телевизор посмотрим. Может «Утиное болото» уже кончилось?..
Какой-то бесконечный балет. Поди ни по одному разу прокручивают?.. Точно, что-то случилось.
Айда что ли на кухню-то?
– Айда.
– Онаня-я-яш, а ко мне наш зальный администратор пристает.
– Морду набью.
– Так ему и надо.
– Не ему – тебе набью.
– За что-о-о?!
– Тише, детей разбудишь. Не «за что-о-о» тебе морду начищу, а для того, чтобы перед всякими зальными администраторами впредь сранделем не крутила. Айда на кухню.
– Айда...

Телевизор, как и прежде, выдавал балет. Музыка уже нешуточно раздражала нервные системы Крякоквакиных. Пришлось убавить звук...
Посидели, выпили (каждый свое), помолчали...
– Смотри-смотри! – встрепенувшись, Гланда энергично указала на экран, на коем выплясывал с десяток сцепившихся руками балерин, – Смотри-смотри! Это танец маленьких утей! Я его сегодня уже видела!
– Вчера видела, – кивая на показывающие половину первого часы, поправил Онаний, – Сегодня только что началось.
– Ну пусть, – скомпромиссничала Гланда, усердно потягивающая из бокала «Кагор», – Пусть и так. Но дело-то в том, что это проклятое «Утиное болото» крутят не по разу! Что-то серье-е-езное(!) стряслось. Боятся объявить.
– Угу, – кивком головы стряхнув накатывающую дрему, произнес Онаний...

Она сидела на полу, привалившись спиной к простенькой стиральной машине. Он возлежал рядом, подложив под затылок мешок с грязным бельем. Тупо пялились в беззвучный телевизор.
– Онаний, – приняв очередную кагорную дозу, нарушила тишину Гланда, – Я вот все думаю и думаю. О том времени, когда весь город встанет на уши... Слышишь меня?..
– Только тебя и слышу, – пробурчал супруг.
– Ведь, если такое сделается, многое в нашей жизни должно поменяться... К примеру, на всей одежде надо перешивать карманы. Если их не перевернуть наоборот, все ж из них будет высыпаться... Дверные глазки придется опускать к порогу...
– Перешьем, перенесем.., – пробубнил Онаний.
– Коньки надо будет отрывать от ботинок и приделывать к чему-то удобному для рук... А как кверху жопой рулить автомобилем?! Вот вопрос так вопрос!.. Опять же.., мотоциклистам придется ездить жопою вперед. А ведь на ней – на заднице-то – глаз нет! И шлем на нее не напялишь...
А представь кинотеатр, в котором над рядами одни задницы!..
– Пред-ста-а-ави-ил-л! Ха-ха-а-а! – захохотал Онаний, – И кинотеа-а-атр, и мотоцикли-и-исто-о-ов, и да-а-аж-же... ле-е-етчико-ов в самоле-е-ета-ах!..
– Онаний, но страшнее всего проблема прилива крови к голове! Это же не только вредно, но и смертельно опасно! Люди будут мереть как мухи от массовых кровоизлияний в головной мозг!
– Но ведь обещали же седативные таблетки от избытка внутричерепного давления, – блеснул медицинской терминологией полусонный кочегар.
– Нашим предкам обещали коммунизм, – привела контраргумент супруга, – Им была обещана не жизнь, а сказка! И что?..
Мы вчетвером чахнем в родительской двухкомнатной мини-метражке, которая даже мельче более-менее приличной однокомнатки. И никогда нам с нашими зарплатами не выбраться из этой конуры! Может возразишь?!..
Онаний в ответ на гландины размышления потупясь промолчал...
Внезапно трансляция балета прервалась, и на экране закрутился ролик с рекламой услуг похоронного бюро «Ангел Вася». Гланда, выхватив из ладони супруга пульт, сноровисто догнала уровень звука до двадцати шести, наполнив кухню траурной музыкой, служащей фоном для рекламного текста.
– Убавь, – поморщился Онаний, – Детей разбудишь.
– Ноль про-облем, – снижая цифирь звуковой линейки, произнесла супруженция, – Ждем. Немного осталось! Сейчас объявят!..
Да хоть бы не война! А то ведь наш Долгодрищенск в первую очередь разбомбят! Как-никак термоядерный объект!
– Сплю-юнь! – надсадным шепотом произнес супруг, – Накаркаешь.
Гланда принялась усердно сплевывать через левое плечо, пятная слюною стиральную машину...
Похоронная тематика сменилась продуктовой: в ролике «Веселый курощуп» престарелый бородач увлеченно запускал лапищу в куриные подхвостки. Птицы трепыхались и неистово кудахтали, а весельчак тем временем хвастался под бравурную музыку, что, мол, его яица самые крупные и экологически чистые!..
Наконец на экране появилась новостная заставка. Гланда напряглась и, обхватив колени руками, выгнула спину. Привстав, поднапрягся и Онаний...
Диктор и дикторша усердно корчили собственную моральную убитость...
– Уважаемые телезрители канала «Офигенно секретно», передайте всем, что нас постигла невосполнимая утрата.., – падшим голосом объявил новостник, после чего выдержал паузу, по ходу коей промакнул салфеткой свои обильно источающие слезы хитрованские очи.
– Глазенки-то половинками луковок натер, вот сырость и прет, – деловито прокомментировала Гланда, – Старый фокус.
– На ш-шестьдеся-я-ят пе-е-ерво-ом году-у жи-изни-и от на-ас-с безвре-е-еменно-о уше-ел-л.., – заныла дикторша...
Дабы не загружать текст сего повествования официозной сетиментальщиной, суть главной новости: помер мэр Дрища 02-03 Ирод Петрович Изолентов!
– Опу-пе-е-еть! – выдохнула в ответ на известие Гланда.
– Да и хер с ним! – с демонстративным цинизмом отреагировал Онаний...

Надо отметить, Изолентов покинул сей бренный мир скоропостижно и далеко-предалеко не благопристойно: захлебнулся собственной блевотиной в пьяном угаре на минус шестнадцатом этаже своей новой подземной дачи! Более того, ушлый судмедэксперт обнаружил в мэровской рвотной массе человеческую сперму.
Потому как кроме пары девиц из отдела народного образования, без исподнего наряженных в пионерскую форму, и троицы телохранителей на объекте никто не присутствовал, подозрение пало на последних...
Прибывший из столицы особо важный следователь потребовал идентификационной экспертизы, коя и была экстренно произведена, но... Сперма ни одного из охранников не оказалась идентичной с выделенной из мэровской рвотной массы...
Пошли дальше... В итоге дополнительных мероприятий было установлено, что в желудке мэра присутствовала сперма повара Кориандра Вафлина, без обиняков признавшегося в злом умысле: «Он – мэр – неоднократно оскорблял меня словесно и грозился поставить мою жену-красавицу на голову и всяко-разно поиметь ее в этом мучительном для организма положении!.. Вот я и в отместку на злые помыслы систематически приправлял мэрские салаты и другие холодные блюда своею собственноручно добывавшейся спермой, в чем и искренне раскаиваюсь!..»

Столица, ознакомившись с нелицеприятными первичными итогами, экстренно прислала самолетом Казимира Трепыхайло – маститого политолога, писателя-фантаста, журналиста и нейрохирурга в одном лице.
Покумекав, сей муж ученый предложил прострелить еще не совсем остывший труп Изолентова, грохнуть парочку телохранителей и обставить все как покушение, организованное одной из враждебных иностранных спецслужб... Столица поначалу сей план одобрила, но... Уже через четверть часа категорически зарубила, мотивировав решение тем, что... А ничем не мотивировав! Отматерили Трепыхайло по секретному каналу спецсвязи и строго-настрого наказали не молоть чепуху, а браться за ум!..
Сердечная недостаточность тоже не пролезла... Уж очень, по мнению столицы, затасканный приемчик!..

Пока Трепыхайло многовариантно легендировал кончину Изолентова, в овальном зале мэрии заседала похоронная комиссия. Председательствовал вице-мэр Макарий Синегноев – молодой карьерист, с энтузиазмом уже видевший себя в кресле усопшего!
Глава коммунального департамента Никита Хрущев предложил (ко всеобщему изумлению!) захоронить Изолентова вертикально головой вниз, в соответствии с его потугами по массовой переориентации населения городка.
Глава же департамента молодежной политики Иосиф Джугашвили категорически отверг сей вариант, мотивировав свою конфронтацию тем, что, мол, молодежь не правильно поймет!..
Связались со столицей. Оттуда дали добро на альтернативную традиционной ориентацию гроба. Хрущев возликовал, Джугашвили в сердцах стукнул своей курительной трубкой о край стола, ненароком выбив из нее шарик шаявшего табака, кой угодил в декольте главы городского казначейства Жанны Рублевской, своими попытками избавиться от очажка возгорания доставившей присутствовавшим массу феерического удовольствия...

Поздним вечером на главной аллее Долгодрищенского кладбища в свете софитов углубляли могильную вертикаль, в арматурном цехе кирпичного комбината ковали стальные венки, а похоронная комиссия обсуждала вероятность проведения поминок в неформальной обстановке на лоне природы (с траурными фейерверками, катанием наперегонки на ослах местного племенного ослозавода до ближайшей медвежьей берлоги и с выступлениями звезд провинциальной эстрады!)...
Пребывающий же в неведении народ в подавляющем большинстве дрых, набираясь во сне сил для грядущих трудовых свершений...

Ближе к полуночи столицей была наконец-то одобрена очередная легенда Казимира Трепыхайло, согласно коей мэр, проникнувшись пламенным милосердием к бездомной кошке, взобрался на дерево, дабы полакомить ее натуральной красной икрой и финским сервелатом... Но предательски подломившиеся сучья оборвали жизнь государственного мужа, душой и сердцем самозабвенно радевшего о согражданах и представителях животного мира!..
Там – в столичных властных эшелонах – посчитали, что этот вариант легендирования наиболее героический, за душу цепляющий и (что особенно ценно!) воспитывающий в электорате уважительное отношение к исполнительной и законодательной ветвям госвласти!..

Хоронили Ирода Петровича в промозглый осенний полдень...
Многие рыдали. Особо надрывалась нанятая мэрией дюжина африканских плакальщиц! Некоторые в знак солидарности с покойным пытались постоять у гроба на головах, что удавалось далеко не каждому...
Когда вертикально подвешенный к стреле подъемного крана гроб вошел в штольню, грянул траурный марш, под аккорды коего девчата из подтанцовки группы поддержки местного шахматного клуба «Конек-Горбунок», облаченные в черные мини-бикини, экспромтом энергично исполнили скорбную композицию...
Могильный холмик куполовидной формы украсила топорно выполненная из различных пород древесины композиция, представлявшая собой березу, по которой с угощением в левой руке к сидящей на макушке кошке взбирается покойный Ирод Петрович...
Пьяные прапорщики, выполнявшие салют из спаренных зенитных пулеметов, ненароком сбили с десяток грачей и самолет-разведчик сопредельного государства!
Выпущенный же из всеобщего внимания пилот-лазутчик, опустившийся на парашюте на огуречную гряду вдовой красавицы Лукерьи Лукьяновой, остался у нее до весны на правах нелегального иждивенца, впоследствии высматривая, вынюхивая и подслушивая в интересах внешней разведки своего извечно агрессивно настроенного лилипутистого государства...

Вице-мэр Макарий Синегноев, возомнивший было себя уже состоявшимся преемником упокоившегося Ирода Петровича, на радостях организовал на устроенных в окрестностях консервного завода поминках гонки на гидроциклах за местными русалками, в ходе коих, находясь в крепком подпитии, не справился с управлением и протаранил опору пересекающего речку Соплетечку железнодорожного моста...
Останки Макария уместились в закрытой модели двухведерного гробика...

Новым мэром псевдосекретного Дрища 02-03 был назначен варяг – бывший генеральный кондуктор столичного метрополитена пятидесятисемилетний Брехалий Полканович Гавгавкин.
Усевшись в главное городское кресло, сей руководящий деятель задумался на пару недель, по прошествии коих отменил постановление предшественника, понуждающее горожан к вверхтармашечному образу жизни. Народ облегченно вздохнул, с воодушевлением оставив в прошлом изматывающие тренировки и стремительно влюбляясь в новоиспеченного «отца родного и заступника»!..
По истечении еще пары недель мэр вызвал в кабинет привезенную с собой из столицы мускулистую пресс-секретаршу Людочку Иванушкину. Усадив ее в свое кресло и уютно устроившись на ее обтянутых кожей высокогорного аморала богатырских коленях, Брехалий Полканович многозначительно произнес:
– Мною выработана новая стратегия! Тепе-е-ерь то-о-олько ра-аком!
– Почему?! – встрепенулась молодка.
– Так надо! – твердогласно отчеканил Брехалий, – Так лучше!
– Ну раком... так раком, – нежно погладив шефа по шевелюре, проявила покорность Людмилка, – Мне не привыкать.
– Составляй указ, – похотливо разминая солидный пресс-секретарский бюст, велел Гавгавкин.
– Не въезжа-а-аю-ю.., – опешила Иванушкина, – На хера указ-то(?!), если по доброй воле и при взаимном согласии тайком от твоей Болонки.
– Конечно, мы-ы-ы с тобо-о-ой тайком и без указа по доброй воле и при взаимном.., – игриво ущипнув деваху за бочину, разулыбался мэр, – А чтобы весь город поставить раком, ну-ужен ука-аз!..
Будут у меня на четвереньках существовать. Мужиков научим задирать ногу и обссыкать из такой позы столбы. Собачий лай введем в школьную программу. Да-а-а(!!!), всех, саботирующих настоящую реформу, в принудительном порядке на благоустройство города!..
 

СКАЗКА ПРО ВАНЮ №2 (продолжение ...

(Лель Подольский)
 15    2017-04-17  1  987
Где там Скифы, где Сарматы, где ещё народ какой? Я в научные дебаты, извиняюсь, ни ногой. Буду я предельно краток, у учёных спор такой: как так Ванин отпечаток обнаружен под Хивой? Тут не шутка, не обман. Я случайно сам узнал из газеты,
      КАК ИВАН НА ВОСТОКЕ ПОБЫВАЛ

1.
Песню наново опять
Непотребно зачинать,
Я ж, однако, про Ивана
Вновь решился рассказать...
Клады все Иван раздал
И опять немилым стал:
Тот кто злато клал в карманы -
Нынче гадость в душу клал.

И Иван решил: «Уйду!
Да опять чего найду!
Чем с немилостью людскою,
Лучше с бесами в аду!
Так-то, Ваня! Дело швах -
Без валюты дружбе крах!»…
И с поллитрою хмельною
Заперся Иван в сенцах.

Чёрны думы так и прут,
Вслед за водкою текут:
Просто так идти нет толку,
Нужен, стало быть, маршрут.
Пригубив на посошок,
Затянувши ремешок,
Кинув за спину котомку,
Двинул Ваня на восток:

«На Востоке, говорят,
Где копаешь – там и клад.
Это вам не Дикий Запад,
Клады как грибы сидят.
Там жизня – ах боже ж мой -
Не приснится ввек такой.
Даже наш там «сельский лапоть»
Будет сытый, да хмельной!»

2.
Время знает свой черёд.
Наш рассказ идёт вперёд:
На Восток не за полгода -
За секунду доведёт.
Ну а бывший «полу» где?
На Хорезмской он земле.
Средь восточного народа
На базаре он в Хиве.

Да, Восток узбеку – рай,
И туркмену – каравай,
И таджик там, что сыр в масле.
А вот русский – не зевай!
Ежли мыслишь кое-как,
Разом попадёшь впросак.
Дураку ж везде как в сказке,
Он и в Африке дурак...

Ваня ди́вится кругом:
«Ай да ярмарка! Содо́м!
До чего ж базар огромен!
Чего нету токма в ём!»
Зыркает по сторонам
Без доверия к глазам.
И, поскольку беспардонен,
Волю Ваня дал рукам:

То, на что зрачок глядит,
То Ванёк и теребит.
И, блажной, не понимает,
Что торговец говорит.
А что купец может сказать,
Коль товар его измять?!
Не по-русски поминает
Отца Ванина, да мать...

3.
Так, пуская между рук
Дыни манты да урюк,
Ничего не покупая,
По базару сделав крюк,
Пред шатром Иван стоит.
У шатра костёр горит.
Вкруг огня толпа большая
По-арабски говорит.

У толпы же на виду
В гаре, смраде и в дыму,
Как исчадие шайтана,
Девка, словно на балу,
Поражая всех красой,
(Да не бровью, не косой,
А изгибом дивным стана)
Шла по угольям босой.

Ваню оторопь берёт.
Разевает Ваня рот.
Толи пьян он, толи грезит -
Сам себя не разберёт.
Думается дураку:
«От бы жинку мне таку!»
Сквозь толпу к костру он лезет,
Девке крикнув на бегу:

«Эй, красавица, постой! -
Ваня лапти с ног долой -
Ежли я, как ты, сумею,
Не пойдёшь ли ты за мной?
Не артачься, я упрям!
Хватя бегать по углям!
Побежали-ка в Россею!»
И в костёр ныряет сам...

Тропка в угольях жарка
Для Ивана-Дурака:
Мнил себя Джордано Бруно,
Стал цыплёнком табака.
Впрочем, для того дурак,
Чтобы делать всё не так.
Прикладает наше «чудо»
К пяткам жареным пятак.

«Знать меня попутал бес
До восточных до чудес!
Девку мог сманить иначе.
Почто в уголья полез?! -
Так Ванятко рассуждает,
Пот да слёзы утирает -
Вот и тут я одурачен...»
Девка ж смехом обмирает:

«Ну и молодец! Герой!
И откель жа ты такой?
(Все, понятно, не по-русски)
Али в ссоре с головой?!
Чтоб по угольям шагать
Йогу надоть изучать!»
Кругозор у Вани узкий,
Всё же силится понять.

Но завсегда башка дурная
Всё иначе разумляет.
Думает Иван: «молодка
Вновь в жаровню зазывает.»
Хоть с лица Иван не сник,
А маркует: «Дело пшик.
Пламя хлеще жжёт чем водка.»
И казал бабёнке фиг...

Что с толпою тут стряслось!
Будто где чё взорвалось,
Иль японское цунами
Над пустыней пронеслось!
В землю носом пал народ.
Ваньку ж взяли в оборот,
Злобно шевеля глазами,
Местной стражи цельный взвод.

(Девка с угольев была
Дочка местного царя.
Иль султан, иль шах он звался,
Врать не стану почём зря).
Ване руки заломали,
Кушаком перевязали
И, поскольку упирался,
Пред собой в тычки погнали

Через город, в пыль и зной,
С непокрытой головой.
То дорогой, то дворами.
То арканом за собой,
Будто он уже мертвец...
И приводят, наконец,
В разукрашенный цветами
И фонтанами дворец.

4.
Во дворце, в огромном зале
Местный «шишка» восседает.
Круг него танцуют девки -
Его похоть ублажают...
Стражники, отдав салют,
Между девками снуют.
Прям, как был Иван без кепки,
К «шишке» этому ведут.

Хан (иль шах) вперёд подался,
Круг танцовщиц разорвался
И исчез, как сон под солнцем.
Ванька связанный остался,
Так же зорко охраняем
И к поклону понуждаем,
Ибо не был добровольцем.
(Ну да мы об этом знаем!)

Воздух раз боднувши лбом,
Всё ж глядит Иван орлом.
От бессилья аж потея,
Думку думает тайком:
«Кабы врезать мне стакан,
То б не сделался я пьян.
Стал однако бы наглее -
Уходил бы мусульман.»

Начал Ваня сгоряча
Говорить без толмача.
И, поскольку понят не был,
Враз испробовал бича.
Кнут жарчей огня горяч -
Искры с глаз летят, коль зряч!..
...Будто бы свалившись с неба,
К Ване подскочил толмач:

«Кагда будет бай спрасить,
Тагда нада гаварить.
А сейчас малщи, сабака,
А иначе мёртвий быть!»
Может это вдругорядь
Кому надо повторять,
Ванька, хоть дурак, однако
Собразил не отвечать.

Бай немного помолчал,
Зло глазами повращал,
Меж бровей сморщинил кожу,
Желваками поиграл.
Ваня стих, а мысль свербить:
«Мне бы стопку засадить.
Я бы спьяну в эту рожу
Изловчился лом всадить».

Снизошел бай говорить,
По арабски бурбулить.
А толмач, словарик вынув,
Стал Ваньку переводить:
«Дочь мою хотел убить?!
Аль к сожительству склонить?!!
Тут не то что в рожу двинуть,
Тут башку мало скрутить!

Мы с тебя, прелюбодей,
Снимем шкуру для ремней,
Да иглой наковыряем
Гуляшу из под ногтей.
Мы за дочку за свою
Ажно русскому царю
Зубы все пересчитаем!
А тебя – живьём сгною!!!»

Молвит Ваня: «Злишься зря
На меня и на царя.
Я ить, Ваше Мусульманство,
С миром шёл в эти края.
Я не мыслил убивать,
Аль девичесть силой брать.
Я не затевал коварства -
Мне бы кладик отыскать:

Золотишка ль, серебра,
Али иншего добра.
Изумруд – пусть завалящий,
Но чтоб цельная гора.
Говорят: сия земля
Благодатна кладов для.
А я парень работящий,
Знать тут место для меня».

«Аль в России не сыскал
Клад, о коем так мечтал?
Что в Хорезм то притащился?» -
Снова Ваню бай пытал.
«Я сыскал, как не найти.
А столь дальнему пути
Посвятить себя решился -
Чтоб от алчности уйти,

От паскудности людей,
Да от глупости своей.
Но и тут, теперь я вижу,
Люди вовсе не добрей».
Бай в ответ: «Коли попался,
Счастлив будь, что жив остался!
Зарабатывают грыжу,
Кто с гордыней не расстался.

И скажу тебе, Иван:
В кажном кладе есть изъян -
Или его очень мало,
Или много так, что пьян.
Не друзья деньги – враги.
Ты здоровью береги.
Коль здоровье подкачало -
Денег тьма, а все ж долги».

Отвечал Иван: «Шалишь!
Да мудрено говоришь!
Философию разводишь,
А сам в золоте сидишь.
На словах то ты добёр,
Но по хате видно – вор,
А умом хитришь да бродишь.
Ишь – язык то распростёр».

Бай серчает: «Так и быть!
Все согласен уступить
Ежли ты мою хворобу
Изловчишься исцелить!»
Просит Ванька: «Развяжи!
А не то твои пажи
Отфутболят меня к Богу!
Да болячку покажи.

Я чего лечить мастак,
Хоть и прозвищем «дурак».
В лучшем виде всё устрою,
А не то чтоб кое-как.
Мне науку врачевать
Преподала моя мать
Своей собственной рукою,
Ежли можно так сказать».

Говорит бай: «Я хочу
Чтоб, в проверку, толмачу
Исцелил нарыв под задом.
На словах и я лечу!»
Ваня думает: «Приплыл...
Сам себя в гроб уложил...
Пригласил погибель на дом...»
Бай с улыбкой говорил:

«Развяжите-ка ремни!
Ну давай, Ванёк, иди!
Покажи свою учёность.
Да смотри не умыкни!
Я везде тебя найду -
Хоть в России, хоть в аду!
Из костей твоих печёных
Смастерю себе дуду!»

Рад Иван, али не рад –
Зрит под толмачёвский зад.
Толмач клюшкою согнулся,
Меж колен порты висят.
Ваня бдительно глядит -
Из под зада шип торчит.
Ванька шибко ужаснулся:
«Ужасть, как, небось, болит!»

Шип Иван ногтем извлёк,
Враз из ранки гной потёк.
Голосить толмач пустился
И вломился наутёк.
К Ване стража как грачи.
Толмачу Бай: «Помолчи!»
В ранку глянул – подивился:
«Хороши в Руси врачи!

Я такому лекарю
Вручу себя с потехою,
Он и голову починит,
Коль она с прорехою.
Мой недуг сложнее прочих -
Я насчет поесть охочий.
Пред едой всяк шапку сымит,
Ну а я, так просто очень.

К животу попал я в плен…
Понимаю – енто крен;
Не могу с собою сладить -
Скоро всю страну проем!»
«Ясно мне теперь одно:
Чтоб здоровьице твоё
К исцелению направить,
Мне потребно – мумиё!»

Речь таку́ Иван ведёт,
А по роже видно – врёт.
Врёт однако очень складно,
Так, глядишь, и пронесёт.
Ваня подранный, босой…
Бай весь жиром налитой,
Ему спорить с Ваней ладно.
Диалог меж них такой:

«Нукась, Ванька, расскажи
Без излишней ворожбы.
А не то ведь освежуем!
Аль порежем на гужи!»…
«Хватя Ваню-то стращать!
Вам славян не запужать!
Мировой пожар раздуем
И не станем потушать!»

«Ты партейный, стало быть?!
Освежуем, так и быть.
Мы в Хорезме не позволим
Революцию чудить!»…
«Да шучу же я, постой!
Кровожадный ты какой…
(Изголяться-то доколе
Будешь нерусь надо мной?..)

Мумия стакан берёшь,
Между пальцев её трешь,
На ведро мочи разводишь
И по капле на ночь пьёшь.
Без микстуры без такой
Будешь хворый да больной.
(Ну чего ножом то водишь,
Будто по траве косой?!)

Кто с леченья умыкнул,
Сам не может сесть на стул.
Честно слово! Буду гадом,
Ежли я чего сбрхянул!» -
Мумиём как врачевать
Ну откуда Ване знать?!
Вот и крутит Ваня задом,
Изловчается соврать:

«Те же, что микстуру пьют,
Почитай всю жизнь живут.
На Руси сдревля сей метод
«Гемопатией» зовут!»…
«Ежли где чего солгал -
Враз посадим на мангал!
Экий ты закинул невод:
И науку подвязал…»

«Эх, величество твоё!
Нам бы токма мумиё!
Сто недугов она лечит,
Как бы не сказать что всё!»…
«Что ж, коль сыщешь мумиё,
Значит счастье в том твоё.
Хоть где рядом, хоть далече -
Енто дело не моё.

Сыщешь, вылечишь меня -
Отпущу в родны края.
А не сыщешь – зря родился,
Пустим в корм для воронья.
И в попутчики даю
Стражу лучшую свою.
Это чтоб с пути не сбился,
В незнакомом-то краю».

«Эх, нелегкая судьба!» -
Мыслит Ваня про себя -
«Влип по самое «ненадо»,
И дела мои – труба.
Ежли б я всё это знал -
В даль такую б не шагал.
Что мне дома дела мало?!»
Вслух, однако, так сказал:

«Мумиё – оно чего…
Мумиё – оно того:
И здоровья даст, и силы -
Исцеление одно…
Да говорила моя мать:
Мумия, де, не достать.
А достать, - так можно было
И больниц не затевать».

«Ты мне мозги-т не втирай!»-
Отвечает Ване Бай, -
«А за ентой мумиёю
Сей же час и выступай.
Поялозай по горам.
Срок в неделю тебе дам.
А иначе с головою
Распрощаешься к чертям!»

Ванька что же? Промолчал,
Да затылок почесал.
Волю Ванькину согнули,
Вот он молча и смекал:
«Эх, жизня моя, жизня,
Как прожить тебя не зря,
Помереть чтоб не от пули,
А от дряхлости нутря…

Кабы мог я только знать,
Что придется мне искать,
Я бы дома постарался
Мумиё то повидать.
Баю что? – Он приказал,
Значит Ванька пошагал?
Что бы, значить, обыскался
То, чё в жизни не видал?..

Как затылка не чеши,
А не вычешешь гроши.
Потруди-ка Ваня ноги -
Нынче с бега барыши»…
И пошел Иван искать,
Чужу землю ковырять.
Тяжки горные дороги,
Да не хотца помирать…

5.
…Где и как Иван блудил,
Стражу за собой водил,
Дабы напустить туману -
Это автор опустил:
Кому надо, тот поймёт…
Дуракам всегда везёт!
Подфартило и Ивану -
Мумиё он в срок несёт.

Стражники за ним вослед,
В худобе сошли на нет,
Все изодраны, вспотели.
Только Ваньке сносу нет:
«Эй, величество твоё,
Раздобыл я мумиё!
В аккурат через неделю,
Честь – по – чести, точно всё!»

Бай смеется: «Так бери
Да меж пальцев ее три.
Только вот мочу на водку,
Ежли можно, замени».
«В ентом не смогу помочь:
Все по прописи точь-в-точь
Запихаю тебе в глотку.
Я до риску не охоч» -

Ваня взглядом плутоват,
Поведеньем нагловат.
Будто он сам царь небесный,
Ну иль хотя бы его сват.
Мумие в ведерку трёт,
Да мочи до верху льёт:
«Коль заказывал болезный,
Пусть теперьча енто пьёт!»

Бай и рад бы «откосить»,
Да свои слова забыть
Не резон при всём народе.
Что же делать - надо пить.
В рюмку каплю нацедил,
Перед взором покрутил,
Поперхнулся было вроде,
Через силу проглотил.

Ну и где тут после жрать,
Жажду ль, голод утолять.
После этакой микстуры
Пред отрыжкой б устоять...
Бай микстуру пьёт, говеет.
День за днем он все худеет.
Хоть икра, хоть в масле куры -
Перед пищею не млеет…

Ваня начал налегать,
Обещаньем попрекать:
«Обещал отдать всё сразу,
Так пора бы уж отдать!
Я ж тебя не обманул -
За кордон не умыкнул!
И обжорную заразу
К исцеленью повернул!»

Бай, мочою в нос рыгая,
Глаз почти не открывая,
Говорил: «Не знал я, Ванька,
Что занудность ты такая!»..
«Я занудливый?! Окстись!
Да от спячки пробудись.
Аль трындел, как балалайка?
Обещался, так делись!»

«Ладноть! Я в своем веку
В царстве видел лишь тоску.
Мне б щас водочки перцовой,
А не мумия в соку…
Обещался я, ей – ей.
Что ж, бери страну – владей.
Только челяди дворцовой
Обижать моей не смей!»…

Не напрасно столько сил
Ваня в ле́карство вложил:
За ведро мочи коровьей
Государству получил.
Енто Вам не просто клад:
Енто толпища девчат,
Енто водки – хоть залейся,
И под закусь виноград.

Ха! Корона Вам не пла́ха!
А с Российским то размахом?!
Ванька в бархат, да в парчу -
В рвань суконная рубаха.
Он в гарем с бутылкой: «Здрасьте!»
Чтоб изведать плотской страсти.
Мол – «насытиться хочу
С головой «обузой» власти»…

6.
…Ваня жрал, кутил, гулял -
Свое тело ублажал.
Через месяц вспомнил токма,
Что в стране он главным стал.
Новая метла метёт
Завсегда наоборот:
Раньше в дверь - теперьча в окна,
Раньше в зад – теперь в перёд!

Чтоб доверие сыскать,
За собой народ позвать,
Ваня своего предтечу
Начал грязью поливать:
«Я при всем честном народе
Говорю: в запрошлом годе
Бай страну всю покалечил,
И, похоже, насмерть вроде.

Самодур он и тиран!
Впрочем это не изъян.
А изъян, - коль в заточенье
Не упрячу басурман.
Не шутите Вы со мною:
Ежли заговор раскрою,
Всей стране, без исключенья,
Экзекуцию устрою!»

В новом закуте своём
Строит Ваня все вверх дном:
«Кто ничем был – станет дельным,
Кто был «дельным» - тех прибьём!»
Всей стране сменил уклад
На дурацкий Ваня лад.
Ну каким блеснешь уменьем,
Ежли сам дегенерат?!

Ну а тех, кто чтой-то знал,
Кто немножко сображал,
Кто в речах был скользкий, мутный, -
Тех Ванятко собирал.
Тет-а-тет их вызывал,
Нецензурно оскорблял,
И «на три веселых буквы»
Так, примерно, отправлял:

«Будешь ты у нас послом
При посольстве при моём.
Вижу, ты умом громаден -
Значит тесно нам вдвоём.
Мы послали – ты пошёл,
Стало быть уже посол.
Отправляйся в «попенгаген»,
И что б я тя не нашёл!»

И «послы» вмиг уходили,
Да как здорово «служили»!!!
Их бывало что искали,
Но вот чтобы находили…
И народ молву держал -
Ежли где-то кто пропал,
Про того слушок пускали:
«Он послом, наверно, стал».

Ну а Ванька – вертопрах,
Разогнавшись в пух-и-прах,
Начал девки домогаться -
Той, что видел на углях.
Флигелек её в саду
У Ивана на виду.
Вот он ей: «Давай венчаться,
А хошь так тя уведу!»

Дочка бая то слезой,
То капризностью какой
Стать супругой Вани тянет -
Знать не люб он ей такой.
Чтоб наложницей не быть,
Стала ночью ворожить,
Но про то дознался Ванька,
И давай дуром вопить:

«Я те так наворожу -
Враз откинешь паранжу!
Я не чтоб в кусты какие -
Я в кровать тя уложу!
Мне плевать ты дочка чья!
Я - добытчик мумия,
Полномочия большие
Потому имею я!

Мне плевать, ядрена вошь,
Хошь со мною, аль не хошь!
Прикажу – силком потянут,
Ежли миром не пойдешь!
А не то ищь прикажу:
Под подол те паранжу
Заместа́ порток натянут!
Ты гляди! Бо я гляжу!»…

7.
Бай на всё это глядел,
Зубы стиснувши терпел.
Как ни будь воля ядрена -
Но бывает ей предел.
И предел, знать, подоспел,
Да не тот, что я хотел….
Одним словом: Ваня с трона
Прямо в карцер улетел.

И теперьча там живёт,
Нары тискает да жмёт.
(Нет, ей бо, жизня имеет
Интяресный разворот!)
А жратву ему дают -
От какой ослы блюют.
Но он ест её, потеет,
Все надеется зачтут.

Впрочем, что там говорить,
В ступе воду колотить, -
Дурака лиши-ка власти,
Вся куда деётся прыть.
Ну а власти ему дай -
Превратит дворец в сарай.
Знать от власти все напасти!
Бди, Ванек! Запоминай!

Чтоб картину завершить,
Должен я вам сообщить:
Мумиёвою настойкой
Бай велел Ванька поить.
Ванька, не вступая в спор,
Пил, скрывая свой позор.
На ногах он стал нестойкий…
Да с мочи какой упор?!

Стал Иван себя ловить
На мысле: не хотца жить.
Знать пошло здоровье в плесень,
Начинает подводить.
А, может, к лучшему оно,
Что здоровье-то одно?
Было б их, к примеру, десять -
Десять раз бы подвело…

Бай Ванька не забывает -
Вечерами навещает.
До Ванька ему нет дела -
Бай гордыню ублажает.
Бай в сужденьях к Ваньке строг:
«Что ж страной править не смог?
Аль смекалку водка съела?
Али мозг в порты утёк?»

Тычет в угол супостат:
«Кучки там дерьма лежат.
Ковырни их, вдруг разроешь
Самый крупный в жизни клад…
Я скажу, что клад везде
Лишь в народе, да в труде.
А без ентих двух сокровищ -
Где ни ройся, всё в дерьме!»

«В памяти я сохраню
Мысль дерьмовую твою.
Ежли к слову где придется:
Слово-в-слово повторю», -
Ванька крысится на бая,
Силы к бою собирая.
(А может он и впрямь сдается?
Честно Вам скажу – не знаю!)

Бай, лечение в трубу,
Снова взялся за еду,
Да с усердием завидным
Ажно самому ему.
Начал жиром заплывать.
По утрам с трудом вставать…
…Вновь решил, хоть поздно видно,
Курс леченья начинать.

Но как вспомнил вкус мочи,
Хоть молчи тут, хоть кричи,
Враз расстался с аппетитом,
Хоть суй в глотку кирпичи…
…Увеличил Бай казну…
Стало думаться ему:
«Ванька лекарь впрямь маститый!
Может зря его в тюрьму?

Зря – не зря, а раз упёк
Пусть мотает Ваня срок.
Пусть не месяц, не неделю,
А хотя б еще денёк.
Как прокиснет весь насквозь,
Станет слушаться небось:
Откланя́ться не посмеет
В послушаньи вкривь да вкось!»

8.
Долго ль, коротко ль сидел
Ваня в карцере без дел,
Я скажу, что ровно столько,
Сколько Бай того хотел.
Впрочем вру. Один денёк
Сократил себе Ванёк:
Шли сменить Ивану койку,
А Иван тю-тю… Утёк!

…Разве я не рассказал,
Как Иван с тюрьмы бежал?
Не успел! Знать за сюжетом
Вместе с Вами поспешал,
Да остался на бобах.
Что ж, исправлю сей промах.
Расскажу теперь про это,
Но буквально в двух словах:

От жратвы ль, от мумия,
Аль еще как себя зля,
Ванька в ярость впал в такую,
Что сказать стесняюсь я.
Лаз Иван расковырял
И через него сбежал.
Только я не растолкую
Чем он стену колупал.

Но зато уж как сбежал,
Направленья не терял:
Он свои ступни босые
На Россию направлял.
Ване слали вслед конвой,
Да с погоней «пшик» пустой, -
Ноги русские шальные,
Коль торопятся домой.

9.
Жарит Ванька драпака.
Что там горы аль река -
Пустяки, ведь мать-природа
Дарит силой дурака!
…Вот и Русь… Уезд родной…
Пулей мчит Иван домой.
Почитай побольше года
Не слыхал он звонниц бой.

По свому селу спешит,
В ворота во все стучит
И, как во хмелю когда-то,
Криком стекла дребезжит.
Весь зашелся в крике том,
Чуть не кровь хлестает ртом:
«Отыскал я клад, ребята!!!
Этот клад – родимый дом!!!

Заграница хороша,
Да с ней толку ни шиша,
Ежли у тебя в кармане
Два изломанных гроша!
А в Отчизне то родной:
Выдь в туфлях, аль выдь босой -
Отошлют к ядрёной маме,
Хоть какой ты ни какой!

По-простецки на Руси:
Есть парча – парчу носи,
Нет парчи – ходи в рванине,
Голос есть – так голоси!
Заграница ж зла как бес:
Будь ты с деньгами, аль без,
Ихней грязной ты скотине
Никакой противовес!»
 

Человек - это булькает гордо!..

(Соломон Ягодкин)
 22    2017-04-15  3  989
НУЛЕВОЙ ФИНАЛ…
Пьянство делает всех людей одинаковыми, как бутылки, в которых уже ничего больше нет, пока туда опять не нальют…

НЕЗДОРОВАЯ КОНКУРЕНЦИЯ…
У кого в доме есть винный погреб, тому не нужна библиотека, а иначе прокиснет всё вино…

ЧЕЛОВЕК - ЭТО БУЛЬКАЕТ ГОРДО!..
Выпьешь, и ты – человек, а людьми хотят быть все!..

ДЕРЖИ МЕНЯ, БУТЫЛОЧКА, ДЕРЖИ…
Вот говорят, что пьянство, это распад личности, но если это единственное, что её, болезную, ещё держит на плаву? А иначе прямой путь туда, где уже точно не нальют...

КРЫЛАТЫЕ АЛКАШИ…
Если вы дыхнули на муху и она тут же окосела, значит её родители тоже были - алкаши…
 

СКАЗКА ПРО ВАНЮ №1

(Лель Подольский)
 20    2017-04-15  1  1086
С детства я хотел понять, страшну тайну разгадать: почему это и как – если Ваня, то дурак? Как-то всё в уме сошлося, и решил я рассказать: вот
      ОТКУДА ПОВЕЛОСЯ ДУРАКОМ ИВАНА ЗВАТЬ.

Жил да был, да не тужил.
К речке по воду ходил.
С горки лётал без салазок,
Да «по матери» всех крыл.
Рассказали бы уста,
Да головушка пуста.
Много есть про Ваню сказок.
Эта та же, да не та.

Вы слыхали всё пока
Про Ивана – Дурака,
Про Ивана – Полудурка
Не услышать Вам в века,
Кабы я Вам не припас
Этот самый вот рассказ.
Не играю с Вами в жмурки -
Всё поведаю сейчас.

«Зачинается рассказ
От Ивановых проказ…»
Хоть Иван был и проказник,
Да душой весь на показ:
Выпивоха и гурман,
Всюду в крайность шёл Иван -
Ежли кто затеет праздник,
Ванька первым в стельку пьян.

И, бывало, день ли – ночь,
Он до девок был охоч.
Ни какого нет с ним сладу.
Казанова прям. Точь в точь.
Что всё около ходить?!
Он любил и покурить.
Не к церковному укладу
Жизнь стремился навострить.

Одним словом, со всех сил
В жизни Ваня колбасил:
То в кулеш пихал окурок,
То ночами голосил.
В пьяной одури чего
Сотворит он не того,
«От ведь право полудурок!» -
Говорили про него.

Так, ругаясь не в злобе,
Знал ли кто что быть беде?!
На миру дурное слово,
Будто дерево в огне.
И почали Ваню звать:
«Полунелюдь», «полутать»…
Чуть чего так «полу-», «поло-»,
Прям готовы заклевать.

Ваня тоже не был нем,
Защищался в пику всем:
- Хорошо что только «полу..»,
Хорошо что не совсем!
Оправданья лишь начни -
Сразу в темя кирпичи.
Опускай ресницы долу,
Хоть невинен, а молчи.

Ну а Ваня голосил,
Надрывался со всех сил:
Он за «полу» без оглядки
Всех по кочкам разносил.
С криком канешь ни за грош,
Криком массы не проймешь.
Хоть кричи, хоть плачь украдкой,
Всё выходит «тож на тож».

Время мусор унесло,
Да сюрприз преподнесло -
И к Ивану «полудурок»
Не на шутку приросло.
Чуть чего ему сказать:
«Полудурок, хватит спать!»,
«Полудурок, бойся «урок»!»,
«Полудурок, иди жрать!».

Тут в газетах прописали -
Пацанята клад сыскали
И, боясь как видно сраму,
Государству всё отдали.
Коль пошел такой расклад
Ваня тоже ищет клад.
Раскопал такую яму
Что и сам уже не рад.

Ну, из ямы голосить,
Вызволять себя просить.
Ему сверху отвечают:
«Полудурок, хватит выть!
Кто тебя в ту яму гнал?
Ты ведь сам её копал!
Полудурков не спасают,
Мир и так от них устал!»

Ваню тут разобрало.
Разозлился он зело.
Гаркнул он совсем без шуток:
«Да чтоб у вас чего свело!!!»
В стены ямы бьёт челом,
От обиды в горле ком:
«Надоел мне «полудурок»,
Буду круглым дураком!»

Языком легко лепить.
А половинку как скруглить?
Чтоб прослыть совсем уж круглым,
Крепко нужно почудить.
Чтоб задаром не потеть,
Ваня в дурь давай переть.
От натуги стал он смуглым,
Так старался одуреть.

Нет бы с ямы вылезать,
Он давай еще копать.
Дескать в дури все шальные,
Ну и Ваньку не унять.
Землю начал ковырять,
И бригадой не догнать.
Раскопал слои такие -
Ни сказать, ни описать.

Тут тебе и антрацит,
Тут и золото блестит,
Тут и россыпи алмазов,
Тут и нефть ручьём бежит.
В яму сверху люд глядит,
В удивлении молчит.
Вот ведь, думает, зараза,
И настырный паразит.

Молча злобствует народ:
«Дуракам всегда везёт!».
Зависти осилив муку,
Дед Фомич как заорёт:
«Что молчите, вашу мать?!
Сдуру можно лом сломать!
А в земле какую штуку
Пустяково отыскать!

Мне лопату токма дай!
Раскопаю хошь трамвай!.
Дайте токма развернуться!
Расходися! Не мешай!»
Раззадорился Фомич -
Зависть самый страшный бич.
Ноги гнутся и трясутся,
А туда же, старый хрыч.

От Ивана в стороне
Роет яму дед себе.
Отступил всего два шага,
А алмазов нет нигде.
Не иначе смеху для,
Под лопатой лишь земля.
Вырыл дед больше оврага,
А выходит что зазря.

Начал старый материть,
Да лопатою грозить.
Обещал Ивана ломом
По спине перекрестить.
«Насмехается, сопляк!
Думает мы кое-как
С геодезием знакомы.
Издевается, дурак!»

Тут народ рассвирепел,
Зло на Ваньку посмотрел,
Кто булыжником, кто колом
Зацепить его всхотел.
Знать внушать Фомич мастак.
Стало видно всем и так,
Что какой там Ваня «полу»,
Абсолютный он дурак.

Вновь Фомич заговорил:
- Я Ивана раскусил!
Он из дому все находки
Притащил, да и зарыл!
Он их ночью прикипал,
А при нас расковырял.
Дескать вон какой он ходкий -
Ископаему сыскал!

Дед с груди рубаху рвёт,
Да на Ваню дуром прёт.
Стал Иван ретироваться:
Покалечит иль убьёт.
А Фомич визжит в ражу́:
- Я вам, падлы, покажу! -
Лишь бы старому подраться, -
Ни кого не пощажу.

Тут кузнец Микола Хряк
Поунял его кой как,
И сказал: «Глядите, люди!
Вот кто истинный дурак!
Ну куда его несло?!
Парню просто повезло.
Нам с находок прибыль будет!
Аль до вас ищь не дошло?»

Выходил Егор, купец:
- Вправду, Ванька, молодец!
Знать вложил в тебя умишко
Упокойный твой отец.
Коли пустим в оборот
То, что в руки к нам идёт,
То все в каменных домишках
Встретим с вами Новый Год.

И народ зашебуршал:
- Молодец, Вань, что сыскал!
- Видно знал, к чему стремился!
- Будто правду откапал!..
Ваня сходу разомлел,
От похвал засоловел.
Славой так своей упился,
Что раздал всем что имел.

И от Вани все несут
Жемчуга, да изумруд.
Кто бидончик нефти тащит,
А кто злата цельный пуд.
Ваня всё что раскопал,
За «спасибо» раздавал:
Мол идущий да обрящет,
Я ж охочий до похвал.

До похвал?! Ну так и быть!
Все давай Ванька хвалить:
- Как искусно он капает!
- И какой смышленый ить!
- Что «смышленый», он мудрец!
- Свят как божий он ягнец!
Так, со стороны кто глянет -
Каждый подхалим и льстец.

Ваню почем зря хваля́т,
Егозят и лебезят.
За спиной смеются вроде,
А в глаза не говорят.
Дабы не попасть впросак,
Разъясняю что и как:
Ваньку кликают в народе.
«Благодетель… Но дурак.»

Да, не зря Иван потел -
Он достиг, чего хотел.
Правда, несколько иначе,
Ну да этак Бог велел.
Главное настойчив был:
Как решил, так и дурил.
Ну а то, что одурачен…
Ну малька переборщил!

Понеслась молва легка
Через годы, сквозь века.
Кликают месторожденье:
«Шахта Вани – Дурака».
Да и в сказках стало так:
Коли Ваня – то дурак.
Прям воистину мученье.
И не одолеть ни как…

 Добавить 

Использование произведений и отзывов возможно только с разрешения их авторов.
 Вебмастер