ХОХМОДРОМ- смешные стихи, прикольные поздравления, веселые песни, шуточные сценарии- портал авторского юмора
ХОХМОДРОМ - портал авторского юмора
ХОХМОДРОМ

Смешные истории: самое свежее: стр. 2

ХОХМОДРОМ
Смешные истории: самое свежее: Стр. 2  Оцен.   Раздел    Дата   Рец.   Посет. 
 

НЕДОБРАЯ СКАЗКА ПРО ДОБРЫЙ ПЛЮС

(Олег ЛИЕВИЧ)
  26  Смешные истории  2021-02-10  2  73
НЕДОБРАЯ
      СКАЗКА
      ПРО ДОБРЫЙ ПЛЮС

   В одной математической точке с математической тоШностью встретились два математических знака.
   - Привет, - сказал Плюс, - он всегда был на позитиве, имел все основания, поводы и желание здороваться первым, как успешный…
   - Ну, привет, - поздоровался-согласился унылый Минус.
   - Делись, - сказал Плюс Минусу, - что новенького?
   Математика, конечно, богата парадоксами, но не настолько…
   Чтобы Минус и поделился? Хоть чем-нибудь, с кем-нибудь, когда-нибудь???!!!
… Долги, просрочки, недостачи…
Разве что ими!
- Вот Плюсу, падле, везет явно незаслуженно… Чтобы ни делал – всегда в плюсах, - про себя не про себя сокрушался Минус, когда был не в себе…
А сейчас был именно такой случай… Впрочем, как всегда…
- Вижу, дружаня, надо тебе взбодриться, - сказал Плюс вечно безденежному другу… - Может, к девочкам?!
- За какие шиши? – на мгновение просветлел и тут же потемнел Минус.
- Не в деньгах счастье, дружище, - поучительно-банально изрек Плюс.
Так всегда говорят те, у кого денег, как цифр в числе «Пи» после запятой, и чьи мечты уже перескочили с кучи денег на другие, непонятные кучи…
   И этим бесят тех, для которых отсутствие первой кучи, денежной, до сих пор актуально и вгоняет душу, тело и настроение в минусовое сальдо…
   Естественно, взбешен был и Минус!
   Мог случиться мировоззренческий конфликт, а всем известно, что Плюс – на Минус – хрень полная!
   Но Плюс вовремя умаслил убыточного друга.
   - Есть пара бесплатных знакомых знаковых подружек, Умножение и Деление! – щелкнул языком Плюс и хитро прищурился – то ли вспоминая прошедшее, то ли фантазируя о предстоящем…
   - Чур, моя Умножение,- заказал-застолбил жадный Минус, питая тайную надежду как минимум умножиться, а то и размножиться…
   - Ладно, моя Деление, - согласился добродушный Плюс, взял телефон и стал набирать нужные цифры…
   - И тут он, сука, набирает, - молча завидовал Минус.
   - Таблица Пифагора! – игриво ответил Плюсу девичий голос на той стороне…

… (Дальше – в книге))))
 

Побоище...

(Нахимоза)
  4    2021-02-09  0  27
Математику нам преподавала худая, высокого роста женщина, увлекающаяся лыжными гонками. А фамилия у нее была не простая, а вызывающая у курсантов дрожь не только в коленках, а во всем теле. Фамилия ее была... Мамай.

      - Пять двоек в классе на экзамене по математике? Да это, вполне, нормально, - говаривала она нам.

      И мы ей верили. И шли на экзамен, как бандерлоги навстречу к удаву Каа.

      … Перед кабинетом ходит, мучаясь сомнениями о своих знаниях, Сережа Ушаков. Он ходит, а мы слышим стук его зубов.

      К нему подходит Николаша Левушкин:

      - Чего? Страшно?

      - Ага! –отвечает Серега, - Это ж не экзамен, а «мамаево побоище» какое-то. Помнишь, как она нам про «нормально» втолковывала? У меня полные прогары адреналина, чуть ли не в штаны лезет….

      - Не боись, -успокаивает того Левушкин, - У меня таблетки успокоительные есть. Съел таблетку, и – спокоен, как слон. «Триоксазин» называются.

      - Ага! Дай штучку, - просит Ушаков, - а то, чувствую, сердце выскакивает из пятки.

      - На, держи. Но только полтаблетки съешь, иначе будет тебе «полный ступор и компресс». И будешь ты свое сердце искать долго-долго и неизвестно где.

      Однако Сережка не послушался рекомендации «знающего» человека и заглотил таблетку целиком, как щука карася. И через пять минут предстал перед очами мадам Мамай.

      Он взял билет. Прочитал вопросы и обрадовался, что зря волновался, т.к. знал эти вопросы довольно-таки прилично. Он написал на доске ответы и приготовился отвечать экзаменационный материал.

      Говорят, что, если человек лежит на полу и ни за что не держится, значит, он еще не пьян.

Сергей, внезапно, испытал такое чувство, как-будто именно он и лежит на полу.

      Голова вдруг опустела – все мысли улетели из нее за дверь кабинета и возвращаться не собирались. Тело сковало по рукам и ногам полное и тупое спокойствие. На Сережкином лице расплылась улыбка пациента «палаты №6».

      И ему стало очень хорошо и покойно.

      - Курсант Ушаков! Вы готовы отвечать на вопросы билета. Я вижу, что Вы кое-что даже изобразили на доске. Ну, так давайте пояснения к написанному, - прозвучал в ушах Сергея голос преподавателя с парализующей фамилией Мамай.

      - Ага, -отозвался тот.

      - Я слушаю Вас, - продолжила мадам преподаватель.

      - Ага,- повторил Сережа.

      - Товарищ курсант! – начала потихоньку злится Мамай, - Что значит Ваше «Ага»? Вы собираетесь отвечать на поставленные вопросы? Время идет. Вас ждут.

      Кто и где ждет Серегу, он так и не понял. По-моему, и никто не понял.

      - Ага,- продолжал мямлить Ушаков.

      - Ну, что ж, курсант Ушаков, - проговорила Мамай, -мне придется поставить Вам неудовлетворительную оценку.

      - Ага, -согласился с ней курсант Ушаков. И деревянной походкой вышел из кабинета.

      Через некоторое время мысли к нему вернулись. Они расселись в его мозгу каждая на своей извилине, и на Сергея снизошло прозрение.

      - Что это? Где это я? Что произошло, в конце концов? –схватился он за снова заполнившуюся работающим мозгом голову.

      Он посмотрел в ведомость очередности экзаменуемых и их отметок, которая была прикреплена к двери кабинета, и ужаснулся. Против его фамилии стояла «пара».

      Серега кинулся с кулаками на Николашу Левушкина, обвиняя того во всех смертных грехах, включая и дискриминацию американских негров в купе с индейцами.

      - Ты!– орал он, - Ты дал мне эту треклятую таблетку…. Ты зачем мне дал эту таблетку? Сук!!!

      Ну, и так далее. В том же духе.      

      Затем Серега Ушаков рванулся в кабинет, представляя себя Дмитрием Донским на Куликовом поле и адмиралом Федором Ушаковым при острове Корфу.

      К великому его сожалению, он был изгнан из кабинета.

      Экзамен Сергей пересдал, проведя три отпускных дня в стенах родного училища. Добавлю – пересдал он экзамен по математике хорошо... без успокоительных таблеток...

      И без всякого «Мамаева побоища».
 

Шкаф

(Нахимоза)
  10    2021-02-09  0  34
Получены экзаменационные билеты по математике. Они хранятся в кабинете «Математики», в папке, которая начальником кафедры«Математики» подполковником Блошкиным положена в шкаф. Шкаф закрыли на замок, а возле кабинета поставили вахтенного матроса из кадровой роты для охраны экзаменационных билетов.      

      Для чего нужны были такие действия? Только по одной причине – как бы ни раскладывали на столе преподаватели эти билеты, нахимовцы все равно определяли систему их раскладки, даже если этой системы и не было. А еще они умудрялись «светить»,т.е. метить, билеты. После таких действий у каждого нахимовца был «свой билет» для ответа.

      Итак, билеты в папке. Папка в шкафу. Шкаф в кабинете. У двери кабинета вахтенный матрос.

      Вечер. Подлинному коридору три нахимовца волокут огромных размеров шкаф. Они подтаскивают этого деревянного монстра к кабинету «Математики».

      Вахтенный насторожился и встал в проеме кабинетной двери в позу – «последняя граната и два танка врага».

      - Открывай дверь, служивый. Подполковник Блошкин приказал в кабинет шкаф поставить.

      Матрос несказанно удивился, но дверь открыл. Видимо, ему никогда не приходилось испытывать то необычайное и неописуемое чувство, охватывающее экзаменуемого перед дверью, ведущей в класс, где его ждут разложенные на столе билеты и сонм преподавателей, жаждущих покопаться в ученических мозгах.

      Нахимовцы затащили в кабинет шкаф и медленно удалились, попрощавшись с вахтенным матросом. При этом на губах у них «блуждала» хитрая ухмылка.

      Через час вахтенный сдал свой пост другому матросу. А еще через пятнадцать минут перед ним появились три нахимовца.

      - Открывай дверь, служивый. Нам надо шкаф забрать. Мы его не в тот кабинет поставили. Подполковник Блошкин рассердится,накажет. Так что надо его переставить в другой кабинет.

      И этот матрос несказанно удивился, но дверь открыл. Нахимовцы впряглись в шкаф и потащили его прочь из кабинета.

      На лестничной площадке двери шкафа открылись, и оттуда появился слегка вспотевший нахимовец. В руках у него была тетрадка.

      - Ну, как? Удалось? – хором спросили его приятели.

      - А то! Конечно! Главное, чтобы эти вахтенные чего-либо не брякнули, - ответил тот, который был из шкафа.

      И они принялись изучать порядок размещения экзаменационных билетов в основной пачке.

      На следующий день экзаменующиеся бесстрашно стали заходить в класс и брать каждый «свой» билет. Экзамен по математике сдали все. С хорошими оценками.

      Надо заметить, что вахтенные матросы ничего не брякнули, т.е. не доложили, про шкаф. Впрочем, их никто и не спрашивал.
 

Ласты

(Нахимоза)
  8    2021-02-09  0  29
Московский вокзал переполнен пассажирами – на туапсинском направлении на трассе какая-то авария. Соответственно, поезда задержаны с отправлением.
      В центре зала, у бюста основателя города Санкт-Петербурга, расположилась семья – отец, мать и шести- или семилетний пацаненок.
      Мальчишка канючит.
      - Папа-а-а, - тянет он, - ну, почему ты не купил мне ласты? Я хочу, как Ихтиандр…. Ну, купи мне ласты-ы-ы, - продолжает он ныть.
      Папа сначала молчал, потом потел, потом скрипел зубами, выплевывая изо рта нечленораздельные звуки…. Часа через два этого мучения, под названием «НУ, КУПИ МНЕ ЛАСТЫ», папа не выдержал и убежал из зала ожидания.
      Минут через сорок, а может и через час, кто его считал - это время, папа появился у бюста «основателя». Правда, в руках у него ничего не было.
      И услышал: «А где мои ласты? Папа! Где ласты-ы-ы….»
      - Сынок, - с надрывом ответил папа, - были только ласты большого размера. Они бы были тебе велики.
      И услышал сквозь всхлипывания:
      - Ну, и что из этого? Я бы их на шерстяной носок наде-е-е-ллл….
      И папа подумал: «Сыночка, как страшно быть тобой….»
      Да, уж. Вот, что значит – море зовет, море манит….
 

Иванов...

(Нахимоза)
  4    2021-02-08  0  38
«Poor Yoric…»
      Hamlet
      Воскресенье. Внезапно по кораблю раздается команда:
      - Второму артиллерийскому дивизиону построиться на юте!
      Матросы построились. К ним выходит командир корабля. Командир дивизиона производит ему доклад о наличие матросов в строю и тех, кто отсутствует.
После доклада командир корабля обращается к матросам с вопросом:
      - Кто бросил Иванова на правом шкафуте? (Правый шкафут еще называют «офицерская палуба»)      
      Его голос не сулит ничего хорошего. В нем звучат металл и пороховой заряд.
      Но звучит ответ: Я!
      Командир подходит к строю:
      - Выйти из строя! Фамилия?
      Матрос четко представляется:
      - Матрос Иванов!
      Командир несколько удивленно:
      - Встать в строй! Убрать Иванова со шкафута!
      В полном недоумении матросы бегут на правый шкафут и… видят огромное бревно, на котором крупными буквами суриком написано – «Иванов».
Пыхтя и потея, сопровождая все это «национальными корабельными цитатами», матросы тащат хором бревно на ростры, откуда оно и было сброшено их же товарищем и, одновременно, однофамильцем этого самого бревна. Это, к слову сказать, выяснилось несколько позже. Хохот стоял неподдельный. Но «Иванов» был «отмыт», и Иванов был прощен.
 

О сне...

(Нахимоза)
  2    2021-02-08  0  31
Дед с внуком спали в одной комнате. Их кровати стояли возле стен – напротив друг друга.
    - Я не могу с ним спать в одной комнате, - утром, выскакивая из комнаты, кричал внук, - он храпит!
    - Я не могу с ним спать в одной комнате, - утром, выходя из комнаты, жаловался дед, - он меня среди ночи толкает лыжной палкой и будит словами: «Дед, не храпи»….
    Через некоторое время.
    - Я не могу с ним спать в одной комнате, - утром, выходя из комнаты, хнычет внук, - он меня будит ночью моей же лыжной палкой и спрашивает: «Внучек! Я не храплю?»
    Да-аа, уж…. Все-таки, сон штука загадочная, науке весьма неподвластная, но, когда сосед не храпит, довольно-таки приятная….
 

Встреча...

(Нахимоза)
  4    2021-02-08  0  43
Корабль 14 месяцев ходил по водам двух океанов и кучи морей. Он много чего повидал, и кое-что испытал, и теперь этот корабль шёл домой - во Владивосток….
      Возвращение к родным берегам, в целом, проходило и завершилось благополучным, но… вот церемония встречи на 33 причале города Владивостока получилась, мягко говоря, несколько скомканной.
      Но обо всём по-порядку.
      Дело в том, что перед возвращением домой был заход на остров Цейлон в город Коломбо. Гуляя по городу, старпом корабля увидел торговца… обезьянами. На вопрос – What’s the price?, - продавец, увидев русского моряка, произнёс одно слово – мыло. Старпом вернулся на корабль, схватил кусок хозяйственного мыла и… за этот кусок мыла приобрел молодого бабуина. У старпома были маленькие дети. Вот он и сказал на корабле:
      – Пусть детишки тешатся.
      За время перехода бабуин освоился на корабле, и ни в чём предосудительном замечен не был.
      Разве что, случались конфликты с главным боцманом - по причине загаживания экскрементами верхней палубы. Причем, гадил этот бабуин там, где ему вздумается. А верхняя палуба – это лицо главного боцмана, как и борта являются щеками этого лица.
      Но, я отвлекаюсь. Продолжим.
      В те годы, о которых я веду рассказ, в кочегарке, обслуживающей 33 причал, жил здоровенный котище, в многочисленных битвах с конкурентами, отвоевавший своё право на теплое жилье. При нём, как это не смешно говорить, состоял гарем кошек. И этот котяра, наверное, считал себя главным на причале.
      И вот, в створах пролива Босфор-Восточный появляется корабль. Он заходит в родную бухту Золотой Рог, разворачивается и кормой подходит к причалу…
      Встреча корабля планировалась, надо заметить, весьма торжественной. Всё-таки, 14 месяцев без перерыва корабль находился на боевой службе. И не просто корабль, а эсминец проекта 56.
      На причале находятся Командующий Тихоокеанским Флотом, Штаб Флота, белые перчатки, белые тужурки, поросёнок на блюде, блестящая на солнце медь оркестра, делегации комсомолии Дальнего Востока, семьи, родные, близкие и не очень близкие...
      Бабуин такого скопления разношерстной публики никогда не видел и, сидя на кормовой автоматной площадке, внимательно наблюдал за происходящим.
      Заинтересовался этим мероприятием и котяра, который уселся, вместе со своим гаремом, на ветках близлежащего дерева.
      Наконец, подают трап. Грянул оркестр. Командующий готовится подняться на борт и… о, ужас!.. Бабуин увидела кота и весь его кагал…
      И это существо, из рода самцов, истосковавшееся за время перехода по женской ласке… срывается со своего места. Бабуин по трапу, между ног Командующего, прорывается на берег и несется к дереву с котом и его подружками.
      Кот, почуяв не ладное, поднимается всё выше и выше, на самую макушку дерева. Но… от бабуина ему не уйти. На самой вершине этого древа «познания добра и зла» кот был пойман и подвергнут жестокому половому насилию. И вот… Кот орёт, кошки посыпались с дерева, как созревшие яблоки и кинулись врассыпную. Дерево качается...
      Медь оркестра стихла, взоры всех присутствующих устремились на это необычное действо, от чего торжественность встречи, мало сказать, что серьёзно померкла, она сошла на нет…
      Чем всё это действо закончилось, я описывать не буду. Скажу только одно – такого флотского разговорного гнева 33 причал никогда до, и после, не слышал.
      В дальнейшем, бабуин был передан на другой корабль, уходящий в те же широты. О дальнейшей его судьбе мне ничего не известно.
 

Голубой Дунай

(Дед Пахом)
  10    2021-02-07  0  45

"Голубой Дунай"

Когда я был маленький и приезжал к дедушке с бабушкой в город то, выходя из калитки на улицу, всегда завороженно смотрел на большой, чёрный, вонючий, мазутный ручей, который протекал в десяти метрах от забора.
Этот ручей все дети в округе называли "Вонючка", а взрослые - "Голубой Дунай"!
Где он брал начало, и почему был такой, соседские ребятишки сказать не могли и смотрели на него с большим уважением.
В их уважении к людскому паскудству чувствовалась городская культура, а меня, рождённому в степи, у чистой реки, разбирал смех, и я решил избавить их от этой мерзости.

Угадайте с одного раза, что я сделал?
Правильно, ночью я поджёг "Голубой Дунай"!
Ой, как он горел!
Пламя достигало высоковольтных проводов!
Искры летели во всевозможные стороны!
Я лежал в канаве под забором и дрожал от страха и радости от сотворённого...
Приехавшие менты, а за ними пожарные, с восторгом смотрели на этот "Светильник разума".

Тушить не стали.
Меня не поймали.
А через год, когда я приехал на лето к дедушке с бабушкой, "Голубого Дуная" больше не было, его спрятали в трубы и закопали.
 

«АНЖЕЛИКА»

(Нахимоза)
  8    2021-02-06  0  39

«Знойная женщина – мечта поэта»
      И.Ильф, Евг.Петров

      Да, красив этот остров – остров Маврикий. Но в то время, когда произошла эта история, красивее его была несравненная «Анжелика - маркиза ангелов» - Мишель Мерсье.
      Народ ночами и толпами стоял за билетами, желая попасть в кинотеатры. Он ломился во дворцы и дома культуры, осаждал заводские и сельские клубы, чтобы окунуться в красоту средневековья, и насладиться неземной красотой деревенской девчонки по имени Анжелика, за которой охотились и сам король Франции, и парижские гомены с клошарами, и алжирские пираты в купе с торговцами живым товаром, и собственно ее муж – граф Де Пейрак.
      Но, если все мужское население нашей страны оценивало привлекательные формы Анжелики, т.е. Мишель Мерсье (говорили, что сами «Битлз» посвятили ей одну из своих знаменитых песен - «Мишель»), то женская часть населения обратила свое внимание на ту часть ее гардероба, которая в народе называется бюстгальтер.
      Хотя то, что мы привыкли называть бюстгальтер, в прямом смысле советского слова, у Мишель Мерсье едва подходило под это понятие. Две половинки чашечек только слегка прикрывали женскую грудь, выгодно подчеркивая ее форму и, открывали для «взоров горячих» мужской половины страны Советов, всю ее прелесть – это и был весь бюстгальтер «неукротимой» Анжелики. Наши женщины сразу придумали названия этим бюстгальтерам – «Анжелика» и «половинки». И самой их заветной мечтой была мысль – где бы достать, кто бы подарил: «А мы, уж, за ценой не постоим…»
      Да, красив этот остров – остров Маврикий. Но у командира дивизиона движения нашего крейсера, ошвартованного в порту Порт-Луи столицы красивого острова Маврикий, Володи Сабанцева красоты острова не вызывали немого восхищения. Он был озадачен, как он сам считал, неразрешимой задачей. Его жена наказала ему привезти ей «из-за границы» этот самый бюстгальтер «Анжелику» или, на худой конец, «половинки».
      Володька, как истинный джентльмен и любящий муж, не мог отказать своей даме, которая являлась для него одновременно и «мамой», и «другом», и женой, и всем на свете.
      Теперь он сидел в своей каюте и думал о том, чем для него может закончиться его «заграница», если он не привезет своей половине эти возжеланные ею «половинки».
      Стук в каютную дверь отвлек его от хмурых мыслей. В каюту вошел командир котельной группы Шурик Клебанов. В руках у него были журналы котельных отделений, которые он принес для проверки. Внезапно лицо Сабанцева озарилось улыбкой.   
      - Отлично, лейтенант! На ловца и зверь бежит, - прокричал непонятную для Шурки фразу Сабанцев.
      - Значит так, - продолжил он, - Да положи, ты, эти журналы куда-нибудь, и слушай.
      Шурка свалил журналы на койку и, тихонечко присев на краешек стула, приготовился слушать своего командира дивизиона.
      - Ты ведь у нас военный переводчик (Шурка, в свое время, закончил «Ленинградское Нахимовское училище» и владел английским языком, как родным русским. К тому же и диплом он защитил на этом самом, почти родном, английском языке.), а не только командир группы?
      - Ага! – только и смог тот промолвить.
      Он пытался уловить мысль Сабанцева – к чему тот клонит?
      А Володя только загадочно улыбался. Его брови поднимались то вверх, то опускались на место. Причем вместе с ними расширялись и Володькины глаза.
      - Шурик! – начал излагать свою мысль Сабанцев, - Ты ведь знаком с положениями нашего «Боевого устава», и прекрасно понимаешь, что есть такое «Боевая задача»!? Так вот нам с тобой такая задача и поставлена.
      - Не понял, - удивился Шурка, - Кем? И причем здесь наш «Боевой устав»?
      - Задача поставлена мне. А раз мне, значит и моим подчиненным, т.е. моим боевым товарищам, среди которых значишься и ты, Шш-шш-уррик, - прошептал Володя Сабанцев, - И задача эта поставлена, - он выдержал многозначительную, почти по Станиславскому, паузу, - моей женой! А жена, как ты должен знать, и есть самый главный ревнитель семейного порядка. А порядок, как ты понимаешь, устанавливается положениями наших воинских «Уставов». Врубился?
      - Не понял, опять удивился Шурка.
      - Что не понял? Что не понял? Ты не на лекции по теории турбин – не понял. Он, видите ли, не понял, - повысил свой голос Володя, - Задачу поставила моя же-на, - через разделение прокричал он.
      - Какую? – только и смог проговорить Клебанов.
      - Ты, Александр Петрович, - перешел на официальный тон Сабанцев, - смотрел фильмы про Анжелику?
      - Это, которая всем ихним и нашим мужикам во сне снилась и снится? И, которые
из-за нее «взмахивали чапаевской шашкой и шли на эшафот»? - хохоча, закончил Сашка фразу, процитировав старика Якова, что у Аркадия Гайдара.
      - Ну, да, - засмеялся Сабанцев, - Она самая. Но не в ней дело.
      - Опять не понял, - удивленно заметил Шурка.
      - Все дело, Санька, в ее гардеробе. В том, что на ней надето, - продолжил улыбаться Володя.
      - Задача поставлена достать одну немаловажную деталь этого гардероба, - проговорил Сабанцев, - Точнее, самую главную – лифчик. Тьфу ты, черт, - ругнулся он, - Конечно бюстгальтер. У наших женщин он называется «Анжелика». Ну, и название придумали. Лучше бы уж назвали типа «Руками не трогать» или «Мечта идиота», или «Лучше бы это были мозги»…
      Он замолчал.
      - Так я-то тебе зачем? – прервал его молчание Шурка, - Пойди и купи своей жене эту самую «Анжелику». Я думаю, что в бывшей французской колонии продаются эти бюстеры с таким очаровательным именем.
      - Говорю для «особо одаренных», - начал свою речь командир дивизиона, - Купить-то, можно и купить, но как им, этим маврикийским продавщицам, объяснить, что мне требуется именно бюстгальтер, а не дама по имени Анжелика. Вот ты, Санька, им по-английски и объяснишь, что «Анжелика» - это обыкновенный женский лифчик, а не сама женщина. Понял?
      - Йес, ит из! – отозвался Шурка.
      И они отправились на поиски такой желанной «Анжелики».
      В одном из магазинов их мужское внимание привлекла молоденькая продавщица.    Худенькая, с огромными миндалевидными черными глазами, девушка-креолка раскладывала по полкам коробки. Она тянулась к верхним рядам, открывая при этом взору двух офицеров свои круглые коленки.   
      Володя Сабанцев засопел и, толкнув в бок Шурку Клебанова, просипел:
      - Во! Она нам поможет! Такая красота не может не помочь таким красавцам, как мы!
      Шурка задал вопрос продавщице насчет «Анжелика-с брестс». Продавщица все прекрасно поняла и поставила на прилавок большую коробку полную «Анжелик».
      При этом она бросила незаметный, но многозначительный взгляд на Володю, который широко открытыми глазами уставился на содержимое коробки.
      Он вытаскивал бюстгальтер за бюстгальтером, но нужного никак не находил.
      Продавщица спросила: «Какой размер носит его жена?» На что Володя удивился.
      - Откуда я знаю. Она сама себе лифчики и всякое другое белье покупает, - и складывает ладошки лодочкой, - Вот так я знаю, а размер ее сисек – нет.
      Продавщица улыбнулась и, показывая на свою грудь, спрашивает: «Такие?»
      Володька ошалел. Он протянул руку и потрогал два небольшого размера «яблочка», скрытых легкой кофточкой продавщицы. Тем более что та была без бюстгальтера.
      - Не, не то, - проглотил комок в горле Сабанцев.
      Продавщица и тут поняла Володю. Она выставила на прилавок еще одну коробку. Но и там он не обнаружил требуемого. Продавщица позвала свою напарницу. Она, смеясь, на каком-то местном диалекте стала объяснять той сложившуюся в торговом зале ситуацию.
      Вторая продавщица была несколько крупнее своей подруги, но незначительно.
      Она показала на свою грудь и также спросила: «Такие?»
      Володька чуть в кому не впал от такого вопроса. Он опять протянул свою руку, которая тряслась, как автомобиль на «гребенке», и пощупал то, что ему предлагали. Оказалось, что и вторая продавщица была без бюстгальтера.
      - Не! – не то взвизгнул, не то просипел Володя, - Не то!
      Продавщицы начали давиться от смеха: «Что же все-таки нужно русскому офицеру? В магазине больше никого нет. Они, продавщицы, одни.»
      Но, видимо, Бог, все-таки есть.
      В момент, когда Володя Сабанцев начал злиться, и готов был разнести этот магазин вместе с проклятыми коробками, полными «Анжелик», но не требуемого размера, в магазин зашла простая русская женщина.
      Наших женщин в то далекое время за границей можно было легко узнать. Во-первых, они отличались от местных женщин своими размерами. А во-вторых, они все, почему-то, одинаково одевались. Независимо, в какой стране они находились. Будь то Европа или Африка, Азия или Америка, на них обязательно была одета вязаная, из розового мохера или ангорки, толстая кофта.
      Так вот. Заходит в этот магазин женщина в вязаной розовой кофте из мохера. Такие женщины, видимо, позировали и Тициану, и Джотто, и Дейнеке. Таких она была пропорций. Надо заметить, что сначала в магазин вошла ее грудь, а потом уже все остальное.
      Володька как ее увидел, так сразу же вернулся из злобного состояния в нормальное, и, тыча указательным пальцем в русскую грудь, заорал не то, что на весь магазин, а, скорее всего, на весь этот остров-красавец.
      - Во! Во! Вот то, что надо! Вот оно! Вот она! Вот они! – разносился над столицей острова Маврикия и Индийским океаном радостный голос Сабанцева.
      Он купил сразу несколько «Анжелик». Девчонки-продавщицы сделали ему скидку, а он им подарил по русской «Матрешке».
      Когда стали открывать «Матрешек» и вынимать одну за другой, то эти девочки стали так искренне хохотать, что к ним присоединились все действующие лица этого спектакля. А маврикийки еще и приговаривали: «О! Pregnant! Pregnant! » (Беременная! Беременная!)
Нашу женщину в мохере Володя отблагодарил поцелуем в щечку.
      Как отблагодарила жена Володю, я не знаю. Знаю только, что он решил изучать английский язык, хотя, как он Шурке Клебанову заявил: «Я могу спокойно общаться и на ощупь.»
 

В АВГУСТЕ 74-го ИЛИ МОМЕНТ И ...

(Нахимоза)
  2    2021-02-06  0  25

«Если бы американцы не придумали свой «Спрюенс», то нашим эсминцам проекта 56 до сих пор не было бы равных в мире…»

Сказано, одетым в комбинезон, Начальником Главного Технического управления ВМФ СССР адмиралом Новиковым в машинно-котельном отделении эскадренного миноносца проекта 56 «Блестящий» в 1976 году.

   
      Эсминцы 56-го проекта! Кто хоть раз видел эти корабли, тот не сможет забыть их на всю
оставшуюся жизнь. Быстрые, стремительные в своих формах, как арабские скакуны, корабли этого проекта для своего времени были уникальны – мощное вооружение, великолепная живучесть, мощность турбин позволяла развивать огромную для надводных кораблей скорость хода.
      Эсминцы не ходили, они летели по воде со скоростью 70-ти километров в час.
      А как эскадренные миноносцы любил первый кавалерист страны Советов - маршал Советского Союза С.М. Буденный… « Это - морская кавалерия! » - говаривал он.
      В один из «золотосезонных» августовских дней 1974 года на бригаду пришла шифровка –
« …в заливе Анива обнаружена подводная лодка неустановленной принадлежности.… Отправить срочно на перехват …»   Ну, и так далее.
      На бригаде «сыграли тревогу» и, не дождавшись своего «Главного механика», эсминец «Сверкающий» помчался полным ходом в заданный квадрат, откуда уже пыталась уйти та самая подводная лодка неустановленной принадлежности.
      Эти подводные лодки косяками, как тихоокеанская сельдь, шастали возле наших берегов, порой заходя и в заливы, которыми изобилует Дальневосточное побережье нашей Родины.
      «Глушить» их глубинными бомбами запрещалось. Все, что было можно, так это включить в активный режим работы свои «Тамиры» и «Пегасы» - такие акустические станции для прослушивания морей и океанов, и ими доставлять шумовое беспокойство экипажам этих самых подводных лодок. Представьте себе, что вам на голову надели ведро и стучат по нему палками или сыплют на него горох. Вот такие ощущения ощущает экипаж подводной лодки…
      «Сверкающий» свою задачу выполнил – он сумел перехватить подводную лодку и «погнал» ее прочь из территориальных вод Союза. Он так увлекся своей работой, словно гончий пес на охоте, что его пришлось «тормозить» аж у Филиппинских островов.
      В Южно-Китайском море ему поставили другую задачу и он, как верный страж своей госпожи (в данном случае имеется в виду Родина), остался там для несения боевого дежурства.   
      Так как его выгнали в море по тревоге, без «ДЕДА», то на его борту остались только два офицера в электромеханической боевой части (БЧ-5) – командиры групп Юра Вязов и Саша Клебанов. Эти двое и несли поочередно вахты, управляя всей энергетикой корабля. Для удобства они перебрались в «Пост энергетики и живучести» (ПЭЖ – на корабельном языке) – маленькую конуру, имеющую доступ свежего воздуха, что было уже хорошо.      
      Вахта была 4 часа через 4 часа. Особенно сложно нести, так называемую «Собачью вахту»
- с 24.00 ночи до 04.00. утра. Ведь общеизвестно, что один час до полуночи равняется двум после…
      «Сверкающий» неспешно шел по штормовому ночному Южно-Китайскому морю. Он купался в морской пене, разрезая своим форштевнем тугую волну. Он был в своей стихии. Он радовался, что вокруг море, что в его снастях гуляет ветер, что его сердце, мощностью в 72 тысячи лошадиных сил, бьется ровно, и еще долго будет жить и нести его, корабля, тело многие тысячи миль по морям и океанам такой любимой им Земли.      
      В 4 часа утра, отдыхая от «… тягот и лишений воинской службы…» пил «собачий» чай только что сдавший вахту вахтенного механика Юрик Вязов. Голова клонилась к столу, шум вентиляторов нагонял сон.
      - Лейтенант, - разбудил Вязова чей-то голос, - почему Вы не в электростанции? Почему не работаете? Все чем-нибудь заняты.
      Юра открыл глаза и попытался поднять голову.
      Перед ним возвышалась на высоту в 1 метр и 65 сантиметров фигура заместителя командира корабля по политической части.
      Заместитель командира по политчасти Сырцов Алексей Иванович был фигурой колоритной, и считал себя человек воспитанным и ученым. Он знал не только устройство клапана набора воды в мытьевой бачок каюты, но и устройство кинопроекционного 8-ми миллиметрового аппарата «Украина». К тому же он помнил наизусть классиков марксизма-ленинизма, считая основой коммунистического мировоззрения положение – « кадры решают все».
      Сейчас, мучаясь от бессонницы, он, обходя боевые посты корабля, наткнулся в кают-компании на тело Юрки Вязова. Похрапывающее тело, не могло не задеть самолюбие замполита:
– Как это так, я мучаюсь, а он спокойно спит. Да к тому же на столе кают-компании…
-   Работа! Работа! Работа! Сейчас, даже дома никто не имеет права принадлежать себе, - произнес Юрка, и его голова упала на стол.
      Зам пытается растолкать бесчувственное тело лейтенанта, пребывающее в «послевахтенной нирване»:
- Это Вы к чему? Товарищ Вязов! Проснитесь. Я, кажется, задал Вам вопрос…
      Глаза открываются. На лице появляется сонное удивление:
- А, это Вы, Алексей Иванович? Это я просто так, цитирую Вилли Шварцкопфа… - глаза снова закрываются, голова валится на стол в сонной дреме.
      Замполит на цыпочках, мухой, вылетел из кают-компании.
      В чувство его привели собственные мысли, которые роились, сплетались в клубки и разбегались, снова сплетались и снова разбегались, пытаясь найти главную извилину в замполитовском мозгу.
      К великому удивлению Алексея Ивановича его мысли нашли эту самую извилину, и она родила, как ему показалось, великую мысль – «… ты должен стать вахтенным механиком, и своим примером мобилизовать офицеров БЧ-5 на поиск дополнительных сил для решения поставленной кораблю задачи!   Это - твой долг, Алеша! Вспомни, что у тебя лежит возле сердца, в нагрудном кармане твоей тужурки…»
      Утром Сырцов ввалился к механикам в «Пост энергетики и живучести» и потребовал от них, чтобы ему выдали зачетный лист «на право управления электромеханической боевой частью», т.е. предоставили ему возможность нести вахту вахтенным механиком.
      Такой марш-парад замполита несколько удивил обоих механиков.
      - Алексей Иванович, мы этот вопрос вынесем на референдум кают-компании. Все-таки, это очень серьезный поступок, связанный с сохранением и обеспечением не только всего личного состава, но и корабля в целом, - тихо давясь от смеха, и скрывая зевотой улыбку, выдавил из себя Сашка Клебанов.
      - Замполит – механик? Это веско! Это по коммунистически! Так держать, Алексей Иванович! – за столом кают-компании произнес корабельный доктор Ваня Ходорович, - Коли дырки… под молотки!
      Сам же замполит несколько дней ходил за механиками и выпрашивал зачетный лист. Он им настолько надоел, что лист ему все-таки выдали. И тут началось.      
      Он облачился, в неизвестно откуда вынутый, комбинезон времен 1-й Мировой войны и стал ползать по всем корабельным шхерам, щеголяя механическими фразами типа:
      - Сегодня был в дейдвуде, проверял сальник на плотность. Сальник плачет…      
Это был его триумф! Он ощущал себя причастным к какому-то очень важному событию, к какому конкретно он еще не понял, но твердо в эту причастность и само событие верил…
      И, правда, у всех корабельных механиков - и у офицеров с мичманами, и у старшин с матросами поднялось настроение. Усталость сменилась каким-то азартным задором – что еще придумает замполит?..
      Командир корабля по этому поводу хранил молчание. Он что-то знал, а посему и не вмешивался в бурную механическую деятельность своего заместителя.
      Он знал, что пришла шифротелеграмма о возвращении в базу – ДОМОЙ!
      «Сверкающий», не смотря на свой возраст, все-таки он был головным кораблем всей серии ему подобных, рванул к родным берегам, в родную базу.
      Момент истины… Он приходит неожиданно, он наступает внезапно. Он обрушивается, как горный обвал или снежная лавина, он проникает в мозг человека, как скальпель нейрохирурга, он поражает своей естественностью не только людей, но и … корабли…
      «Сверкающий» мчался в лунной дорожке по водной глади ночного моря, освещаемый мириадами звезд и самим ночным светилом. За кормой корабля, вздыбливаемое его мощными винтами, бурунами пенилось, оставляя белый след, Южно-Китайское море.
      Вдруг из первой дымовой трубы в небо рванулся столб пламени, искры от которого, увлекаемые встречным ветром, поднимались все выше и выше и рассыпались как падающие звезды.
      Возраст корабля, в конце концов, дал о себе знать. В одном из главных котлов прогорел газовый заслон – это такая штука из стали и шамотного кирпича, которая не допускает пламя из топки в дымовую трубу.
      Картина – по морю весь в водяной пене мчится корабль, а над ним из дымовой трубы к н*** поднимается столб пламени высотой метра три-четыре и к тому же разбрызгивающий сноп искр, словно праздничный фейерверк.
      - Механики! – влетая в «Пост энергетики и живучести», механически подковано и со знанием дела кричит замполит, - А чего это трубы у нас работают неравномерно? Из одной огонь идет, а из другой огня нет.
      - За что я люблю военную службу? Так это за ее неразбериху! – сказал самый знаменитый солдат 20-го столетия Йозеф Швейк.
      И мы с ним согласимся.
      А Алексей Иванович Сырцов «молотки» не получил.
      В дальнейшем, Саша Клебанов встретил его в дивизии атомных подводных лодок.
 

Изделие....

(Нахимоза)
  2    2021-02-06  0  26

Г.С. Калиничеву

      Эта история произошла в те далекие времена, когда по стране еще разгуливал ясно видимый и хорошо ощущаемый призрак демократического централизма, когда к чувству голода и холода добавлялось чувство «глубокого удовлетворения», а жизнь руководилась и направлялась непререкаемыми «решениями очередного…»
      Так вот. Все случилось в одной воинской части, расположенной.…   В общем, где-то она располагалась.
      - Стоп! Сидим и курим 12 минут, - скомандовал капитан 3 ранга Турин матросам, которые на тележке перевозили укрытый брезентом какой-то длинный, имевший вид сигары, предмет.
      - Товарищ командир! – закуривая, обратился к Турину матрос Васечкин, - Ну, сколько можно? Нам надо из склада перевезти эту штуковину в технический ангар. Это каких-то четыреста метров. А мы минуту едем, а полчаса стоим. Едем две минуты и еще двадцать минут стоим. Перекуриваем. Дети быстрее рождаются.
      - А я бы за это время успел домой слетать, - вставил свой голос в этот диалог худощавый с большим носом, и от того похожий на морского слона, матрос Кругляков.
      - У тебя там девушка? Ты ее знаешь? – неожиданно спросил его, сидевший молча, мичман Ермолов.
      - Нет! Ее у меня уже нет.
      - Что, померла? – эдак участливо брякнул мичман.
      - Эх, если бы. Не. Мы с ней расстались. Она набрала лишний вес, - ответил Кругляков, - и стала больше меня.
      - Ша! Табань базар! Двинули дальше! – скомандовал Турин.
      «Хохотунчик», устроенный его командой, замер и тележка, на которой лежало укутанное брезентом «Изделие», как оно официально называлось, покатилась дальше.      
      Сами же моряки называли «изделия» - «Мягкими игрушками», в которых вместо поролона набит тринитротолуол или его эквивалент, исчисляемый в килотоннах. Одна такая «мягкая игрушка» спокойно топила авианосец.
      В шифровках «вероятного противника» эти игрушки проходили под названием «смерть авианосцу».
      Перевозились изделия строго по расписанию, в соответствии с телеграммами, в которых указывалось время пролета спутников космической разведки.
      И так они ехали и ехали…
      В конце концов, они приехали к окончанию испытаний целой серии таких «изделий».
      Товарищи от науки и заказчика написали отчеты, частично списали материальную часть, частично отправили к себе – в институты. Какая-то часть из этих частей пропала неизвестно куда – в актах на списание значилась, как «утопленная при испытаниях».
      Все испытательные работы завершаются.
      И вот – накрыты столы. Произносятся тосты. Запеваются песни. Слабые духом засыпают в салате, сильные духом – засыпают в десерте. За объединенным столом остаются только самые сильные духом.      
      Внезапно случается то, что для самых сильных духом случается не очень, чтобы регулярно, но частенько – кончилось «шило», спирт, ежели перевести это слово на язык Льва Толстого.
      - Гуревич! – обращается командир части к старшему научному сотруднику, мужчине лет пятидесяти, голову которого обрамляет научная шевелюра, а на ученом носу красуются профессорские очки, - Гуревич! В чем дело? Мы долго работали над нашими «игрушками»?      
      - Долго! – отозвался тот, чья фамилия значилась во всех формулярах, как Гуревич.
      - Раз долго, так почему, в таком случае, наш банкет должен так быстро закончиться? – «наезжает» на того командир.
      - Шило кончилось! – отбрыкивается Гуревич, пытаясь держать голову прямо.
      - Ты зачем мне это сообщаешь? Ты хочешь лишить меня радости всеобщего общения? – заводится командир. Он пытается подняться и встать в третью позицию.
      И здесь Гуревичу приходит на помощь капитан 3 ранга Турин:
      - Слышь, наука? А ты давно на складе был? Сходи. Глянь. Может где чего и булькает?
      - Точно! Там же «НЗ» во фляге должен остаться! – обрадовался Гуревич, - Ну, ежели, его кто не обнаружил…
      И вся оставшаяся на ногах компания самых сильных духом направляется на склад, из которого Турин перевозил изделие.
      - Слушай, Гуревич, - перед входом на склад обращается к старшему научному сотруднику командир, - Если на складе мы ничего полезного для наших организмов не найдем, то Вам, товарищ Гуревич, будет вынесено наказание медицинской помощью нашего дорогого и доброго доктора Павлика Головнева. Ха-ха-ха! – и после небольшой паузы, - Не боись! Шутю это я так.
      Ворота открыли. Зашли. Включили свет и … враз протрезвели. На специальной тележке лежало укрытое брезентом и уже «списанное по Акту на списание» изделие, значащееся у супостата под грифом «Смерть авианосцу».
      - Ну, ни… - дальше слов у командира не было.

      - Не может быть.… Мы же все списали! – прижимая руки к груди, шептал Гуревич, - Мы же все списали, мы же все списали.… Не виноватый я! – раздался вдруг его фальцет, разнесся под сводами склада и улетел куда-то в угол ангара.
    - Тэээкс, спокойно, господа ученые, - начал его успокаивать, а заодно и остальных, числом два человека, научных работников, командир, - Это не пожар в бардаке во время наводнения, а просто одна из наших «мягких игрушек». Где шило? Мы зачем сюда приперлись? Гуревич! Я тебя спрашиваю – где шило?
      - Какое там шило? – взвизгнул Гуревич, - Какое шило? Скоро в заднице у каждого будет по шилу. Ты лучше скажи – что делать будем? Посмотри - она же снаряженная!
      - Ну и что? А делать мы будем, друг мой Гуревич – шило пить, - спокойно сказал командир.
      Они взяли флягу со спиртом, и пошли пить дальше.
      Утром вдоль берегов залива, в котором примостилась эта воинская часть, были высланы патрули. Служба охраны водного района закрыла рейд. Обнаруженная и уже списанная «Мягкая игрушка» была загружена в торпедный аппарат специального катера.
      - Ну, что, господа «наука»? Посмотрим - как в натуре это Ваше изделие убивает авианосцы? - промолвил командир, поднимаясь на мостик катера, - Вон, видите гранитный мыс на выходе из залива? – Он показывает на возвышающуюся из воды высоченную скалу, - Так вот – это и есть, я так думаю, вражеский авианосец. Я полагаю, и все, надеюсь, со мной согласятся, что гранит, - в этот момент он поднимает стакан, - крепче стальной обшивки корабля.
      И все, звоном стаканов, согласились с ним.
      Когда стих грохот взрыва и рассеялось облако дыма и водяного пара, когда опал водяной столп, поднявшийся на полторы сотни метров в небо, все увидели, что поросший соснами гранитный мыс, веками глядевший с высоты нескольких десятков метров на воды залива, исчез под ними.
      Все присели, хором икнули и… выпили еще.      
Рулевого с катера вовремя вытащили из воды – он со страху сиганул за борт.
      Прошло несколько лет. Скальный скол показывают теперь гостям небольшого городка, раскинувшего свои улицы по берегам залива, в качестве реликвии.
      А изделия больше не перевозят и ими больше не стреляют. «Перестройка и гласность» разоружили и ликвидировали эту воинскую часть.
      И кому это все помешало?
 

Дед Пахом о вине

(Дед Пахом)
  4    2021-02-06  0  42

Ужас!
Многие тесты показали, что красный виноградный сок может воздействовать на генетический материал ваших клеток, видоизменять клетки, а это уже - "раком на диване"! Пейте вино, а не сок!
"Если выпьешь стакан вина после супа, украдёшь рубль у своего врача", - гласит старая русская поговорка.

Положительные стороны.

Вино уничтожает бактерии, предупреждает сердечные болезни (не путать с любовью), повышает хороший холестерин в крови, а также зело богато полезными химическими веществами. Один стакан вина в день повысит хороший HDL - холестерин в крови на семь процентов.

Применение вина.

Ещё с древних времён его действовали повсеместно, особливо в медицине. В Греции, после битв деревни на деревню, отпаивали им Геркулеса с Ахилессом, а также авторов тех сказок и их читателей. У древнем Египте (удержусь от пасквиля) смешивали вино с мёдом и луком и делали клизму.
Повсеместно, в старину, трескали вино для регуляции мочи, для чистки кишок и уничтожения тамошних червяков, для повышения аппетита, для прибавки сна и в других медицинских целях, а также против кашля.
Если вы нашли у себя на кухне палочки холеры или тифа, сейчас же открывайте бутылку вина и принимайте внутрь. Вино содержит хорошие бактерии, которые можно сравнить с пеницилином. А ежели ещё сериозней, то вино лечит сердце не алкоголем, а ещё не известными химическими соединениями.
Вино, особенно красное является врагом рака. Один стакан красного вина в день, перед обедом, и вас никакой рак не найдёт. А ещё вино подстёгивает аппетит. Это хорошо для худых и пожилых. Ну, а если у вас диета, то про вино забудьте, во всяком случае перед едой, если она у вас есть!..

Негативные последствия вина.

Алкоголь содержащийся в вине разрушает силу воли.
Если у вас мигрень (приступы боли в одной из головных половин), то будьте осторожны с красным вином: оно известно как провокатор мигрени.
Больным подагрой пить вино тоже не советую.
Чрезмерно сим напитком не увлекайтесь, бо не заработать рак груди, толстой и прямой кишки и лёгких. А также... ну сами знаете!
 

Непредсказуемая рыбалка

(Анатолий Долженков)
  2    2021-02-06  0  28
Наверное, невозможно встретить человека, который не держал в руках удочку и не пытался поймать хоть какую-нибудь рыбку .Пусть даже единственный раз в жизни. Заметьте, я говорю рыбку, а не рыбу. Помните, наверное, такую шутку об удачливом рыбаке, который пойманную мелкую рыбу выбрасывал в воду, а крупную складывал в спичечный коробок. Это только подтверждает устоявшееся мнение среди подавляющего числа наших граждан о том, что важна не победа, не приз, а участие. Рыбаки, как водится, они разные бывают. Если их классифицировать по полу, то в основном это, конечно же, мужики, которые с незапамятных веков, традиционно считались добытчиками еды. А рыба, как вы сами понимаете, с какой стороны ее не рассматривай, все-таки остается пищей. В наше время, когда потребность бегать с дубиной за мамонтом или шерстистым носорогом отпала по понятным причинам, роли в обществе существенно перераспределились. Все больший процент женщин претендуют на эту главную роль в семье и не случайно. Почему? Дело в том, что в силу изменившихся условий существования и развития человеческого общества, слабый пол оказался как-то ближе к продуктам питания, работая в столовых, на рынках, в продуктовых магазинах. Ну, и понятно, тащат в семью то, что можно положить в рот и даже проглотить, предварительно прожевав.

Но, вот какая незадача, инстинкт охотника и рыбака у сильного пола остался. Сохранился на генетическом уровне. Тянет их в лесную глушь или к водоему со страшной силой, которой трудно сопротивляться. Естественно, нести пару пескарей домой никто не станет. Зачем смешить людей? Впрочем, если, какая-либо недальновидная супруга, плохо разбирающаяся в мужской психологии, все же станет приставать с вопросами об улове, можно аргументировано объяснить, что в ближайшем водоеме, куда его забросила судьба, не только рыбы, но даже лягушки не водятся. А кто виноват? Та же жена, которая по причине глупой ревности, не отпускает его на зарыбленный водоем с ночлегом на природе. Или, например, сказать, что снасть подвела и рыба сорвалась с крючка. Ведь хорошая снасть стоит ой как дорого, и если бы жена, не пожалела на нееденег, они бы сейчас жарили на сковороде, вот такую огромную рыбу. Причем размер рыбы, в данном случае напрямую зависит от размаха рук рыбака. Своевременное предъявление обоснованных претензий иногда очень помогает избежать многих неприятностей.

Это мы сейчас говорили даже не о рыбаках, а о людях ловящих рыбу в свое удовольствие. Они просто наслаждаются самим процессом ловли, замирая в ожидании подергивания поплавка на водной глади. При этом ни сорт рыбы, ни ее размер значения не имеют. Только клев. Для них это разновидность отдыха. Так же они могут позволить себе расслабиться сидя в кафе, катаясь на велосипедах, путешествуя по разным городам и странам. Для такого человека все эти виды отдыха равнозаменимы. Есть другие рыбаки, превратившие рыбалку в вид спорта. Это скажем так - спортсмены рекордсмены. При профессиональном подходе к рыбалке важно все: и размер рыбы, и вес улова, и наличие конкурентов. Ловят они, как правило, какой-то определенный вид рыбы. Есть рыбаки карпятники, сомятники, специалисты по хищникам (щукам, окуням, судакам и т. д.). Они, как правило, не поедают улов, а фотографируются с рыбой на память и затем отпускают ее в водоем, предварительно поцеловав, непременно запечатлев эту процедуру на смартфон. Какая-то, пусть извращенная, но логика в этом есть. Пусть ее еще кто-то насладится процессом выуживания крупной рыбы и получит от этого процесса удовольствие. А каково рыбе, практически не слезающей с крючка? Об этом кто ни -будь, подумал?

В противовес спортсменам, существуют, так называемые любители расслабиться у водоема, для которых сама рыбалка не так уж и важна. Главное для этой категории людей, получить моральное и физическое удовольствие от самого процесса отдыха. А рыбалка – это щит, которым можно прикрыться от чересчур назойливой жены или тещи. Происходит все это действо в кругу близких по духу и вредным привычкам друзей. Снасти, конечно, с собой берут и иногда даже забрасывают в водоем. Но главное во всем этом мероприятии – хорошо и с пользой для себя провести время. Тут самое важное – не ошибиться с количеством спиртного, для того, чтобы мероприятие можно было считать состоявшимся. Бегать-то за добавкой или далеко, или совсем некуда, кругом сплошная природа и ни одной полезной торговой точки. Догоняться практически нечем. И что это тогда будет за состояние души, которое оптимисты оценивают, как полупьяное, а пессимисты, как полутрезвое? С закуской, все обстоит на много проще. Встречаются, правда, среди подобной публики такие себе гурманы, считающие, что при подобном раскладе закуска должна быть представлена исключительно рыбными блюдами. Их привозят на лоно природы, как правило, уже в готовом виде. Как сами понимаете, времени на приготовление практически нет.

Лично себя я отношу к любителям посидеть на берегу водоема с удочкой, выпивкой и закуской в узком кругу закадычных друзей. Закадычных не в том смысле, что надо «заливать за кадык» без ограничения, не отвлекаясь на рыбалку и прочие культурные развлечения. Напиться до глубочайшего изумления, как гласит старинное русское выражение. Умели наши предки вульгарное пьянство оформить в изящную словесную оправу, так, чтобы грубая речь не оскорбляла слух. Пили, конечно, без сострадания к организму. Наливались по самые края, что тут скрывать, но, понятно, ориентируясь на скромные возможности желудочно-кишечного тракта. Нынче народ стал мельчать. Если брать за эталон тех же наших предков, то у них среднестатистической нормой считалось полведра, у нас же - пол литра на испитое лицо и, то не на каждое. К рыбалке готовились со всей тщательностью. В процесс подготовки обязательно включалась посещение магазина с внушающим оптимизм названием «Все для рыбалки». Все, да не все, как оказалось при детальном изучении ассортимента товара. Водки и закуски там не было и в помине. Так, крючки, поплавки, блесны, лески, прочая дребедень. Недоработка торговой сети на лицо. В связи с этим, компания будущих рыбаков вынуждена была дополнительно посещать ряд торговых точек для полного доукомплектования.

В тот раз, помню, выехали мы на небольшой пруд в какую-то глухомань, куда и дороги-то приличной не было. Так, полузаросшая, еле различаемая в густой траве тропа. Один из друзей, выполнявший роль проводника, отдыхал в этих местах лет пять – семь назад, поэтому дорогу помнил плохо и все время сбивался с маршрута. То в какой-то лесок завез, то чуть в канаву не опрокинулись. Беда, да и только. Тем не менее, до заветной цели добрались без больших приключений. Водоем оказался небольшим по размерам, но весьма уютным для отдыха. Вода в пруду прозрачная и с небольшого возвышения было видно, как в ее толще, медленно шевеля плавниками, плавала довольно крупная рыба. И самое главное, кроме нашей компании, ни каких других двуногих здесь больше не водилось.
- Это сазан, - с видом знатока сказал на проводник. – Он любит небольшие теплые водоемы, без улова не останемся.

Народ оживился. Быстро накрыли импровизированный стол, здесь же, на лужайке. Первый тост, как обычно за дружбу, затем за удачное прибытие к месту отдыха без потерь личного состава, за водоем и, наконец, за сазана, ярчайшего представителя семейства карповых и его пищевкусовые качества. Забросили удочки и спиннинги, предложив рыбе широчайший ассортимент наживки – от пропаренной перловки и опарыша, до дождевого червя. Закончив подготовительные процедуры, продолжили отдыхать дальше. После двух часов активного отдыха, когда количество пустых и полных бутылок сравнялось, кто-то вспомнил об удочках и рыбе. Случайно вспомнил. То ли пошел отлить в ту сторону, то ли по какой другой нужде и с удивлением обнаружил там удочки. Как ни странно, но наживка на крючках осталась не тронутой. По всему выходило, что клева не было. Как же так, рыба есть, видно даже невооруженным глазом, а клева нет? Нонсенс. И как это воспринимать интеллигентному человеку, к тому же находящемуся под определенным градусом. Тут же возникли извечные вопросы, время от времени беспокоящие русскую интеллигенцию, особенно на отдыхе – кто виноват и, что делать?

Виноват, понятно, оказался сазан и его нежелание отобедать вместе с нами за компанию широким ассортиментом предоставленной ему наживки. А, вот, что делать, никто толком не знал. И вдруг, один из отдыхающих задался глубокомысленным философским вопросом, вначале показавшимся неуместным в сложившихся условиях.
- Что делать, - с пафосом воскликнул он, - если гора не идет к Магомету?
Начало фразы было интригующим, но ответ знали все, даже те, кто уже с трудом преодолевал земное притяжение. Впрочем, какое отношение это изречение имеет к возникшей ситуации, понимали плохо. Попросили автора высказывания четче пояснить нетрезвую мысль.
- Сей минут, - ответствовал он, копаясь в багажнике машины. После недолгих поисков, заинтригованному коллективу была предъявлена рыбацкая сеть. – Это бредень, - пояснил он туго соображающему коллективу. - Если рыба не согласна клевать на удочку, мы пойдем к ней с бреднем. Пропашем этот водоем вдоль и поперек так, что после нас здесь не останется даже головастиков.

Мысль была свежей, чего не скажешь о водке, поскольку кое-кого уже подташнивало. Тем не менее, всем без исключения идея понравилась. Объявили набор добровольцев, желание проявили практически все. Отобрали тех, кто не потерял способности ходить. Бредень был небольшой, посему для ловли снарядили по два человека с каждой стороны. К краям бредня привязали длинные палки, вырезанные здесь же, в орешнике. Я был в первой паре, поскольку обожал водные процедуры в нетрезвом виде. Первый заход оказался неудачным, кроме кучи водорослей в кармане бредня ничего не было. В водорослях копошились какие-то личинки, но на рыбу они не как не тянули. Второй заход был более успешным. Два приличных по размерам сазана были выволочены из пруда и засчитаны в актив рыбаков. Дальше пошло лучше, поскольку проявился охотничий азарт. В общем, лов был удачливым. Добровольцы, бороздившие прохладную воду пруда, на берег выползали мокрыми и абсолютно протрезвевшими. Требовалось восстановить попранную водными процедурами справедливость, благо было чем.

Угомонились под утро. Спиртное к этому времени закончилось и интерес к активному образу жизни, как-то сразу исчез. Утро началось часов в двенадцать. Народ выползал из палаток и спальных мешков в таком пожмаканом виде, словно после перенесенного тяжелого хронического заболевания. В некоторых одноместных спальных мешках, почему-то обнаружилось по нескольку человек. Это понятно, народ тянулся к теплу, поскольку утро было прохладным. Цвет лица отдыхающих представлял собой своеобразную цветовую гамму. Спектр оттенков был представлен довольно широко - от смертельно бледного до ядовито зеленого. Мешки под глазами только усугубляли и так безрадостную картину. Настроение, соответствовало внешнему виду. Мучила жажда, осложненная расстройством желудка. Оставался последний пункт, завершающий процедуру отдыха - подготовка к отъезду домой. Несмотря на отсутствие аппетита, легкий завтрак все-таки предусмотрен был. Вот тут-то и возникла такая себе пикантная ситуация сведшая на нет весь отдых.

На импровизированном столе быстро разложили оставшуюся снедь, и народ потянулся к продуктам питания. Я тоже попытался взять кусок колбасы, как вдруг увидел, что сидящие напротив едоки с ужасом смотрят на мою руку, сплошь покрытую мелкой бледно-красной сыпью. Желающих перекусить, как ветром сдуло. Аппетита и так не было, а тут на тебе, какая гадость. Я вдруг почувствовал нестерпимый зуд кожи. Чесалось все тело. Почему-то вспомнил, что еще ночью почесывался, но списывал неприятные ощущения на комаров, противно жужжащих в палатке на протяжении всей ночи. Сыпь на моем теле не была похожа на последствия комариных укусов. Кто-то из знатоков медицины высказал предположение, которое повергло в неописуемый ужас всю компанию, предположив, что сыпь очень сильно смахивает на сифилитическую. Ситуация обострялась. Народ стал возмущенно галдеть, что, мол, предупреждать надо о подобных сюрпризах. А мысль о том, что относительно здоровая часть отдыхающих пировала с инфицированными за одним столом, принимая пищу практически из одной тарелки, шокировала, вызывая панический испуг и нервную дрожь. Наконец, то, до неудачно отдохнувшего народа стала доходить элементарная мысль, что помимо хорошего настроения, они могут привести в семью еще кое-что, что может весьма существенно разнообразить и тусклую жизнь, причем не в лучшую сторону.

Паника существенно усилилась, когда число усыпанных прыщами людей выросло до четырех человек. От внимания отдыхающих этот факт не ускользнул, поскольку каждый с подозрением и особой тщательностью присматривался к окружающему его контингенту граждан, еще недавно считавшихся близкими друзьями. Речь не шла не толькоо попранной дружбе. Как выяснилось, с пострадавшими от неизвестного недуга никто не хотел общаться даже на расстоянии. Как ни странно, пострадавшими оказались те четверо активистов, которые ловили бреднем рыбу. Когда народ осознал источник заразы, отдых на природе быстро скомкали и отбыли восвояси. Заразную рыбу выбросили назад в водоем, посчитав, что ее не только есть, в руках держать страшно. В других прудах и речках попробуй, поймай хоть, что ни-будь, а здесь она косяками ходит и хоть бы что. Видно не мы первые на эту плешь попались. Наверное, и до нас были энтузиасты, да только обломались, так же как и мы.

Дома тоже скандал. Жена, увидев меня в столь непотребном виде, зашлась в истерике.
- Где тебя, урода, носило? – орала она благим матом, не давая пересечь порог родного дома.
- На рыбалке, - говорю чистую правду. – Рыбу ловили.
- Которая на каблуках? Да и та, как я вижу, с червоточинкой оказалась.
Хорошо встретили нашу прыщавую четверку только в инфекционном отделении больницы. Радушно. Видно, им не привыкать подобное безобразие видеть. Внимательно осмотрев печальных пострадавших, категорически отмели какое-либо венерическое заболевание. Вся эта история оказалась на много проще, чем можно было предположить. Оказалось, что любимой пищей сазанов и прочих представителей семейства карповых, водящихся в подобного рода водоемах, являются личинки стрекозы, или нимфы, как их любят называть энтомологи – исследователи всякого рода насекомых. Все-таки, извращенцы эти узкие специалисты, согласитесь.

Назвать нимфой, являющейся олицетворением божества, повелевающего живительными и плодоносными силами природы, каких-то кусачих козявок, могут только не совсем нормальные люди. Почему? Да потому, что молодняк стрекоз – это хладнокровные и расчетливые убийцы. Он пожирают все подряд, в основном охотясь на личинок других насекомых, особенно комаров, иногда пожирая даже головастиков и малька рыб, хватая их своими мощными челюстями, похожими на щипцы для спагетти. Их укусы ядовиты даже для крупных рыб, защищенных прочной чешуей, что уж говорить о каких-то там голых рыбаках, покрытых тонкой кожей. Так, какая это, простите нимфа, трактующаяся в дословном переводе с древнегреческого как «невеста»? Это же надо так испоганить приличное слово, поскольку, невеста, как известно, – это девушка, вступающая в брак. А здесь, такую мерзость назвать невестой. Нет, все-таки аморальные типы, эти энтомологи. Я теперь всегда вздрагиваю при виде белой фаты. Да и к слову брак стал относиться с большим подозрением. Поскольку слово тоже тухлое, с двойным дном. С одной стороны, это вроде бы как союз мужчины и женщины, а с другой толкуется, как не совсем качественный продукт с дефектами, который нельзя использовать по назначению. Другими словами, хорошее дело браком не назовут.

Что же, в конце концов, получается? Если, придерживаться строгому толкованию этих двух терминов, то выходит, что нимфа – это невеста с браком. Тогда все срастается и становится на свои места. Какие же, в таком разе, мама с папой у этих тварей? Родители этих, с позволения сказать, нимф являются стрекозы, кровожадностью своей намного превосходят детишек. Вот где идеальные убийцы, могущие просчитать все: расстояние до цели, скорость своего полета и полета добычи, а также ее местонахождение и время нападения на жертву. Другими словами, они не выслеживают добычу, как это делают все приличные хищники, а перехватывает ее в месте, куда та летит, не подозревая об опасности. Любой фильм ужасов отдыхает в сравнении с показом охоты стрекоз. Нам с вами повезло, что мы не жили триста миллионов лет назад, когда в воздухе порхали меганевры – гигантские стрекозы с размахом крыльев семьдесят сантиметров. Уж наши с вами передвижения им было просчитать пара пустяков. Представлю, какого размера были их нимфы. Яблоко от яблони, сами знаете.

Впрочем, в нашем же случае, все закончилось весьма благополучно. Через пару дней сыпь сошла, но неприятный осадок остался. В основном, моральный. Все-таки пережить психологический стресс и частично утратить веру в крепкую мужскую дружбу – это чего-то да стоит.
 

Орден

(Нахимоза)
  6    2021-02-05  0  37

1982 год. Отгремели далекие бои, в которых Туманный Альбион присоединил к своей великой империи, путем «освободительной войны» против Аргентины, не менее туманные, чем он сам, Фолклендские острова. Все нюансы этой войны всеми товарищами военными были внимательно изучены, записаны и загрифованы «Совершенно секретно».
      Но поздним летом этого самого 1982 года на Дальнем Востоке решили провести военно-морские учения, и вдруг вспомнили об этих далеких боях в южных широтах Южного Атлантического океана.   
      
      - Послушай, Сергей Георгиевич, - обратился к Главнокомандующему ВМФ СССР Адмиралу флота Советского Союза Горшкову Сергею Георгиевичу Министр обороны СССР Маршал Советского Союза Дмитрий Федорович Устинов, - А ты смог бы на контейнеровозах доставить авиационную технику, ну, - он задумался и продолжил, - ну, например, в Анголу.
      - В разобранном виде запросто, - ответил Горшков.
      - А как же англичане? Они же взлетали с палуб контейнеровозов и садились на палубы после полетов, - развивал свою мысль Устинов, - Вот что, - закончил свой разговор Министр, - Ты на ТОФе проводишь учения. Вот давай и полетай там с контейнеровоза какого-нибудь, и проверь, смогут ли наши заводы переоборудовать контейнеровоз под вертолетоносец. Раз у нас «Харриеров» нет.
      И Главком отправился на Дальний Восток.

      Суббота. Встали пораньше – решили поехать загород на залив. Завтракаем. Вдруг звонок в дверь. Открываю. Стоит матрос-рассыльный: «Товарищ капитан 3 ранга! Вас вызывает пятнадцатый». Все – выходной закончился.
      В Техническом управлении флота вся наша группа надводного судоремонта собрана в полном составе.
      Начальник нашего отдела Борис Александрович Захаров сначала озвучивает план предстоящих учений с упоминанием имен Министра обороны и Главкома ВМФ, а потом ставит задачу:
      - Вы, товарищ Ильин, как представитель флота на Дальзаводе, и Вы, товарищ Сошин, как старший группы, сейчас отправляетесь в Отдел военных перевозок для согласования вопроса о выделении контейнеровоза под переоборудование в вертолетоносец.
      Захаров посмотрел мне в глаза и произнёс:
      «И запомните, товарищ капитан 3-го ранга, что в штабах частенько сидят те, кому умственное развитие не позволяет выполнять физическую работу….»
      Едем с Лешей Сошиным в Отдел военных перевозок. Действительно, под переоборудование Дальневосточное пароходство выделило флоту контейнеровоз «Михаил Пришвин», который должен подойти к стенке завода для производства работ уже в воскресенье вечером.
      Утром в воскресенье отправился на ЗКП (запасной командный пункт) флота. Отправился один, так как Леха заявил, что «ты и один с этими адмиралами справишься, ты же у нас питон, нахимовец значит, а у меня, в коем-то веке, появился шанс нормально отдохнуть в выходной день на рыбалке».
      Зашел в штабной домик, в котором проводил совещание Главком, и … зажмурился от сияния «золота», блестевшего на погонах и лампасах присутствующих:
      - Елки-палки, - думаю, - что я здесь делаю? Одни адмиралы и генералы. Одни шитые звезды на погонах и Золотые Звезды Героев на тужурках. И я – простенький капитан третьего ранга. Ну, Леха! Ну, гад! Вот это подставил! Он на рыбалке, а я, согласно его пожеланию, должен этих «золотопогонников» побеждать. Хорошо, что хоть проштудировал материалы по Фолклендам и проекту «Арапахо», проекту переоборудования англичанами контейнеровозов в вертолетоносцы.
      Начальник штаба докладывает план учений – направления движения кораблей и караванов судов, количество самолетов и маршруты их полетов, ну, и тому подобное, что положено докладывать Главнокомандующему ВМФ, что бы того впечатлило.      
      Но вот Начальник штаба в своем докладе упомянул контейнеровозы-вертолетоносцы.
      Главком сразу оживился. Он встает и задает вопрос Начальнику штаба:
      - Кто у нас будет заниматься переоборудованием гражданского судна в военный корабль?
      - Техническое управление флота, - отвечает Начальник штаба.      
      - Так. А кто тут у нас представитель Технического управления? – спрашивает Горшков, обратившись к адмирало-генеральской аудитории.
      Он был немало удивлен, когда из этой аудитории офицеров с шитыми погонами поднялся офицер при погонах капитана третьего ранга. Он представился:
      - Старший офицер ремонтного отдела Технического управления капитан третьего ранга Ильин.
      - Очень хорошо, - сказал Главком и добавил, указывая на меня пальцем, - Вот ему мы и поручим это дело. Сегодня воскресенье. Значит так – в четверг я прилетаю на вертолете и произвожу посадку на палубу переоборудованного контейнеровоза. Вам понятно, товарищ капитан третьего ранга? Прилетаю и сажусь.
      - Так точно! – отвечаю. А сам думаю: «Ошалел он, что ли? За три дня переоборудовать контейнеровоз в вертолетоносец – это ж как надо напрячься!? У англичан на переоборудовании одного контейнеровоза работали три сотни компаний в течение недели, а здесь три завода за три дня… Точно – ошалел. Все, Шурик, отслужился».
      С понедельника начались работы. Ну, о подробностях рассказывать не буду – это не интересно. Скажу только, что работы шли и днем и ночью. Курировал переоборудование Заместитель Командующего ТОФом по вооружению и судоремонту контр-адмирал Александр Иванович Сидоров - мужик, родившийся, наверное, в тельняшке. Настолько он был влюблен в море и корабли. Он приезжал на контейнеровоз рано утром, и его хриплый голос доносился то из одного отсека судна, то из другого. Вечером он подошел ко мне и не прохрипел, а уже просипел, так как за день накричался, мне на ухо:
      - Слушай, Шурик! Если эта посудина вовремя примет вертолет Деда (на флотах так звали Главкома ВМФ С.Г.Горшкова), то получишь орден на грудь. Обещаю!
      Наступил четверг. Переоборудованный контейнеровоз-вертолетоносец вышел в условленный квадрат Амурского залива и встал на якоря.
По палубе ходит контр-адмирал Сидоров. Он потирает руки и улыбается. Подхожу к нему и докладываю, что его приказание выполнено – судно готово к приему вертолетов.
Добавляю: «Кто будет докладывать Главкому о выполнении его задания Вы или я? Ведь он пальцем на меня показывал?»
      - Успокойся, Шурик. Сам доложу, - отвечает мне Сидоров и заключает свой спич, - А ты коли дырку под орден. Давай-ко, я ее тебе самолично просверлю.
      Он вытаскивает из кармана нож и делает мне в тужурке дырку.
      Послышался шум работы моторов вертолетов. Сначала приземлился
Ми-8 с Дедом на борту, а следом за ним опустился на палубу «Михаила Пришвина» вертолет Ми-14. Все это действо закончилось коллективной адмирало-генеральской фотографией и небольшим обедом, за которым Горшков выпил рюмочку коньяка – за успех.
      Мне за этим столом места не нашлось, да, в принципе, я туда и не рвался. Мы с Мишей, старшим помощником этого «вертолетоносца», сели у него в каюте и спокойненько принялись за японское пиво «Сантори», закусывая его сушеным морским гребешком. Мы отдыхали. И нам уже было безразлично, что происходило за столом в кают-компании.
      Прошли недели после морских учений. Подвели итоги. Отметили заслуги кого положено, с кого-то, в виде поощрения, сняли ранее наложенное взыскание.
      «Михаил Пришвин» снова ходил под флагом СССР, как контейнеровоз, а на моей тужурке сияла дырка, просверленная Заместителем Командующего флотом под орден.
      Однажды Заместитель Командующего зашел в наш отдел.
      - Товарищ контр-адмирал, - спрашиваю его, - что мне с этой дыркой на тужурке делать? Зашивать или все же она орденом будет прикрыта?      
      - Поехали. Я тебе твой орден покажу, - прохрипел он в ответ.
      И мы поехали в отдел военных перевозок.
      - Вон, гляди – твой орден, - нагнулся он ко мне и указал на заместителя отдела военных перевозок по политической части, - гляди, как хорошо смотрится. И запомни, Ильин, что корову орденом не награждают. Награждают доярку.
      Я присмотрелся – на груди замполита отдела военных перевозок красовалась новенькая орденская планка.
      Дырку на тужурке я не зашил, а привинтил к тужурке знак «За дальний поход». Он был нового образца, в виде щита. Мне его вместо ордена вручил Адмирал Сидоров со словами - Носи, сынок! Надо заметить, что у меня был уже знак «За дальний поход» с подвеской «Океан», но этот знак мне памятен, как тавро на боку у коровы.
 

О РЫБНОЙ ЛОВЛЕ

(Нахимоза)
  2    2021-02-05  0  27
Собрались на рыбалку. Сидим и ждем катер. Скучно просто так сидеть и ждать катер. Решили, в ожидании катера, слегка «размяться огненной водой».
      Нарезали несколько кусочков колбасы, луку. На стол легли «три корочки хлеба», как сказал наш доктор. За стол сели втроем. Ой, нет. Оговорился. К нам примазался кот с интересным, а самое главное, очень оригинальным именем – Бакс, ради которого, как мы все решили считать, и организовывалась эта самая рыбалка.
      Только «размялись» по первой, в квартиру забегает командир катера Мишка Котов. Он быстро заглотнул, отнятую у доктора рюмку, и так же быстро начал говорить:
      - Мужики! Давай быстрее! Туман ползет! Можем засветло до острова не добраться!
      Оставив на столе останки закуски, все рванули на катер.
      Уже потом, через какое-то время после этой самой рыбалки, мне вспомнилась народная, просто очень мудрая, мудрость о том, что спешка нужна только в двух случаях – при ловле блох и при… Ну, я думаю, все этот случай знают. Самих не раз прихватывало…
      А мы на рыбалку бегом, да еще, как самый знаменитый ежик, в туман.
      Короче, застряли на острове на несколько дней.
      А дома-то, кот остался. Баксик. Один одинешенек. Без еды. Собирались-то на один день.      
      
      Но рыбалка удалась. Идем на катере обратно:
      - Кот на нас, конечно, обидится, - говорит доктор, - Но ничего, рыбой отмажемся.
      Открываем дверь. Заходим:
      - Бакс! Ба-аа-акс? Кыс-кыс-кыс… Ты где? Мы тебе свежей рыбки наловили…
      Проходим на кухню:
      - Соскучился наш котик, - и замираем.
      Сидит Бакс на столе и… грызет лук. А из глаз, величиной с горошину, катятся слезы.
      Вот Вам и рефлексы господина Павлова. Хотя Бакс и не относится к псовым.
      Кот долго потом обижался. После этого случая, всегда брали его с собой на рыбалку.   
      Рыбак он был замечательный. Наловчился рыбу прямо с крючка снимать.   Пока сам не поймался.
 

Люся

(Дед Пахом)
  2    2021-02-05  0  40

Стесняясь огромной кучи ароматного навоза в середине двора, господин-крестьянин Сепп Швайнхофер (плотный мужчина под пятьдесят, в допотопных очках и фуражке), решил знакомиться со своей невестой из России на другом конце деревни, у сестры.
Невеста Люся, пышная крашеная блондинка, томного возраста, со сватьей и её мужем-австрийцем, приехала под вечер.
После неловких двадцати минут прятания глаз, покашливаний и посмаркиваний в бумажные платочки, сестра достала бутылку сухого вина. Гости одобрительно хрюкнули предвкушая снятие напряжения но, тут выяснилось, что хозяйка так куда-то упрятала от своего мужа-пьяницы единственный в доме штопор, что надежда в его отыскании, через двухчасовые поиски, окончательно пропала. Уставшая с дороги невеста поскучнела и больше не строила жениху глазки. Хозяйские дети прекратили показывать гостям языки, а на дворе кукарекнул петух...
Жених, не дождавшись искомого, снял серый парусиновый головной убор и со звуком опускаемых жалюзей вытер им свой мокрый бугристый лоб. Затем он, со словами "ё...ма, ё...па", или мне так показалось, решительно встал и вышел вон.
Немая сцена длилась около пяти минут.
За это время невеста умудрилась выпить пол ведра воды, побелеть-покраснеть, высморкаться, четыре раза, в открытое окно, судорожно хватануть воздуха, уцепиться за большое сердце, сползти под стол и задать ревака.
Её труд не пропал даром!
Не успел ещё упасть на пол последний тяжёлый невестин вопль "ы-ы-ы, ты куды?" как господин-жених-крестьянин стоял перед ней на коленях и протягивал «убитой» горем женщине... блестящий никелированный штопор!
- А я-то, дура, думала что ты убёг... что не люба я тебе, буравчику!.. - зажав большой палец правой руки Сеппа в своём дрожащем кулачке и вращая его взад-вперёд, облегчённо вздохнула Люся.
- Нэт, Льюсья, я за чтопарам бегать. И я буду тебья льюпить! - горячо выдохнул господин Швайнхофер, усаживаясь на пол рядом с невестой и обнимая свободной рукой большое Люсино сердце.
 

МЕЧТА

(Нахимоза)
  2    2021-02-05  0  28
Служил у нас на эскадренном миноносце командиром группы управления артиллерийским огнем лейтенант с очаровательной фамилией – Миленький, и с не менее очаровательным именем – Сергей.
      И была у Сереги мечта. Этакая, понимаете ли, голубо-розовая, в оборочках и с крылышками. Серега хотел уйти - не то, чтобы с корабля, он хотел вообще уйти с флота:
      - Я человек сугубо штатский, родители меня таким родили. Они заложили в мои гены психологию и психику человека земли, а не моря. Служба на флоте для меня такой же нонсенс, как для гренландского эскимоса балет.
      Но эта мечта, представляете, оказалось, носит тельняшку, и, к тому же, обладает натурой сволочной и очень неблагодарной. Во всяком случае, по отношению к Сереге, эта мечта поступила по-свински, загнав его.…   
      А может она и сбылась… мечта то?
      Впрочем, судите сами, что она, эта голубо-розовая мечта, учудила с командиром группы лейтенантом Серегой Миленьким.
      И так:
      - Принять целеуказания, - звучит по боевой трансляции корабля команда.
      Эскадренный миноносец вышел в море для выполнения призовой стрельбы.
      Призовая стрельба…. Ее ждут. К ней готовятся. Ее героев либо награждают, либо о них надолго забывают кадровики и «высокое» начальство.
      - ГКП! Это пост управления артогнем. Принять целеуказания не можем. Отсутствует командир группы управления лейтенант Миленький.
      Командир бригады, находящийся на борту, уставясь на командира, как отвертка на шуруп, разбрызгивая слюну, словно он находится в качестве корабля на мерной миле:
      - Вы что, охренели? В чем дело? Тут такие дела! А у вас? Какие у вас дела? Что у вас творится? Развели тут у себя под носом профсоюз… Он у них там что хотит, то и делает! Марш за этим …
      Я думаю, что дальше этот монолог продолжать не стоит, дабы не задерживать свое внимание и не прислушиваться к руладам, которые выдавал комбриг. Могу лишь добавить, что он матерился и орал до тех пор, пока голова командира корабля не появилась в дверях ходового мостика после посещения Серегиной каюты.      
      Рот командира открывался и закрывался, как у рыбы, попавшей на берег. Он что-то пытался сказать, но изо рта кроме хрипов и слюны ничего не выходило.      
      - Дайте ему по сопатке, - изрек комбриг, - пусть очухается!
      - Ну, ш-ш-што? Докладывайте! Где этот бомбардир ср-р-раный!
      - Он, это – того, - командир крутит указательным пальцем у виска.
      - Что того? Что того? Говори яснее, - распаляется комбриг.
      - Ну, захожу к Миленькому в каюту, хочу наорать на него, а, если спит, то пинками разбудить, и вижу – сидит он на койке, в одних плавках, в позе индийского йога и материт висящий на спинке стула китель: «Ты почему еще на спинке, а не у меня на плечах? Посмотри, уже дали команду «Принять целеуказания!», а ты все еще на спинке стула отдыхаешь», - и здоровается со мной, мол «Здравия желаю, товарищ командир!». А мату в каюте немерено…. В общем, того он, товарищ комбриг…»
      И опять крутит пальцем у виска.
      Далее следует примерно вот такой диалог, естественно, «командный» язык я опускаю:
      - Что того?
      - Того, это…      
      Жестами пытается показывать, как «того это»…
      Комбриг, присматриваясь к жестикуляции командира:
      - Что того это?… Говори по разделениям. Ну? Делай – Раз!
      - Он…      
      - Делай – Два!      - Свихнулся…
      - Так, делай – Три!
      - Совсем! - кричит командир, - Долбанулся, значит!
      Комбриг рысью рванул с мостика в каюту к Сереге.      
      - Вот уже и комбриг прибыл самолично за мной, здравия желаю, товарищ комбриг, а ты все на спинке стула отдыхаешь. Что обо мне сослуживцы и начальники подумают, сукно ты прошитое!
      Серега сидел все в той же позе; на лице было строгое учительское выражение.
      Комбриг присел на комингс (порожек) каюты и шепотом:
      - Ты это ш-ш-то здесь устраиваешь, сынок? Я стремился к тебе так, что подошвы моих ботинок болят. Я же тебя в цепном ящике! Пожизненно!… По Сталинской статье 58!…
      Серега повторяет один в один, и тоже шепотом, слова комбрига своему кителю.
      Одни потом рассказывали, что выражение лица комбрига напоминало морду быка, идущего на матадора, другие говорили, что оно напоминало морду кота, которого прихватил понос в момент бегства от хозяйки, у которой этот кот сожрал сметану. Я сам лица комбрига не видел, но… люди говорят.
      Корабль отстрелялся хорошо, получив Приз Главкома. Управлял огнем лично комбриг.
После общения с Серегой его уже ничто не могло выбить из седла, а поэтому снаряды ложились кучно и разрывали мишени на мелкие кусочки. Видимо, на экранах приборов он видел лицо лейтенанта Сереги Миленького.
      По возвращении в базу Серега был отправлен в девятку (девятое отделение госпиталя, где лечат психов), откуда он вышел свободный и радостный, сказав при этом:
      - Все! Сбылась мечта идиота! Говно причалило к берегу, бросило мертвый якорь, закрыло море на замок, и будет использовать его только в купальный сезон.
      Свое призвание Сережка нашел в работе официанта в ресторане «Золотой Рог», где он нас частенько встречал по стойке смирно и докладывал содержимое меню.
 

САБЛЯ

(Нахимоза)
  4    2021-02-04  0  36
начальник почетного караула Толя Шубин
В центре города у причальной стенки стоит флагманский корабль флота. Он сверкает на солнце только что покрашенными бортами и надстройками. Его экипаж построен вдоль обоих бортов. Отдельными шеренгами выстроен почетный караул, во главе которого красуется его начальник Толя Шубин. Левой рукой он прижимает к своему бедру саблю, которая была изготовлена специально для него – начальника почетного караула. Вид его строг и благоговеен.
      Он много тренировался сам и гонял до седьмого пота свой караул. В коем-то веке он будет рапортовать не просто большому начальнику, а Верховному Главнокомандующему Вооруженных сил всего Союза, Маршалу Советского Союза, многократному Герою - дорогому Леониду Ильичу. О том, что Леонид Ильич еще и Генеральный секретарь целого Политбюро, Толя в этот момент попросту забыл.
      Один мой приятель как-то выразился по поводу получения нашим Верховным очередной Золотой Звезды Героя: «Ну, вот он и стал «героем рецидивистом».
      А когда ему вручали последний из орденов «Победа» он сказал еще хлеще: « Ну, вот. Награда и нашла своего героя!»
      Толя, все же, слегка волновался, как волновались и все участники этого «спектакля», включая и главных действующих лиц – командование флота и партийную верхушку города и всего края.
      Но вот к кораблю подкатываются правительственные лимузины. Из одной из машин выходит Леонид Ильич и, тяжело шагая, направляется к трапу. Рядом с ним неотступно находятся его «нукеры».
      Толя подает команду и выхватывает из ножен саблю. Она сверкает в солнечных лучах перед его лицом. Он направляется в сторону поднявшегося на борт корабля Леонида Ильича. Каждый шаг просчитан и выверен. Четко определено место встречи для рапорта и приветствия.   
    Однако Леонид Ильич неожиданно спотыкается о швартовный канат. Его «нукеры» подхватывают его под руки, дабы он не упал. Леонид Ильич все же переступает через препятствие, но… делает лишний шаг…
    Толя потом рассказывал:
      - Вижу, что расстояние между нами уменьшилось и чувствую, что сабля при опускании ее к моим ногам, перед докладом, прямиком попадает «дорогому гостю» как раз между его «бровями-паспортами». Гляжу, а его «мальчики» уже лезут к себе за пазухи. В долю секунды мелькнула мысль: «Щас грохнут, дело для них плевое. «Бульдоги» натасканные».
      Кое-как вывернул руку с саблей. И тут на меня нашел ступор. Стою и соображаю – а что дальше? Все забыл.
      Ильич тоже стоит и смотрит на меня удивленными глазами. Видимо, его нервы тоже причесало.
      Хорошо, что тренировался долго. Доложил, как положено. Ильичу понравилось. Он даже улыбнулся. Жаль, что саблю пришлось сдать. Ох, красивая была.
      Потом корабль пошел в море и Верховный находился там, где ему и положено быть - на ходовом мостике, Главном командном пункте. Он же, как ни говори, а Верховный.
      Только удивительно – как он туда забрался?
 

ОНИ ИДУТ…

(Нахимоза)
  4    2021-02-04  1  37
«Лошадь – это животное, которое посередине
      неудобно, а спереди и сзади опасно».
      Уинстон Черчилль
      «То ли дело – кролики…»
      Леха Шурухин

      - Что Вы так переживаете, товарищ Данилюк? Вам, с мичманом Полищуком, надо, всего-навсего, привезти из Ландохи кроликов. Понимаете? Кро - ли - ков. Это не коровы, а, тем более, не лошади. Кроме ценного меха, это еще и несколько килограммов почти диетического мяса. Во всяком случае, так говорит наука и наш начпрод лейтенант Шурухин. Вам задача ясна, товарищ капитан 3-го ранга?
      И было не понятно – инструктировал или уговаривал офицера Данилюка командир части.
      В качестве шефской помощи, один из карельских совхозов передал в часть несколько десятков кроличьих семей, для разведения. И вот эти семьи-производители должны были из Ландохи привезти Данилюк и Полищук.
      Данилюк, в воинском приветствии, приложил правую руку к фуражке, повернулся и пустился на поиски мичмана Полищука, с которым должен был ранним утром следующего дня отправляться за кроликами. Он его нашел на складе, которым Полищук заведовал.
      - Володя! – прокричал он, зайдя на склад, - У нас неприятности! Завтрашняя рыбалка отменяется.
      Его голос подпрыгнул, чуть ли не до визга:
      - Завтра в пять утра, вместо рыбалки, меня, боевого офицера, отправляют в Ландоху! За какими-то килограммами почти диетического мяса! Кроликов они разводить хотят! Конезаводчики! Тьфу, ты, черт возьми! Конечно – Кролиководы… в погонах!
      Тембр его голоса спал, и он полушепотом добавил:
      - Чего лыбишься? Ты, кстати, едешь со мной.
      Полищук продолжал улыбаться:
      - Какие же это неприятности? Неприятности – это когда твоя любовница беременна. А это – ерунда. Ну, поедем. Ну, привезем. Делов-то. Возьмем с собой «Малый командирский набор» и все будет нормалек.
      Он, потирая руки, подошел к Данилюку и, похлопывая его по плечу, закончил свою успокоительную речь:
      - Ничего, рыбалка может подождать. Может подождать.
      «Малый командирский набор» капитана 3 ранга Данилюка и мичмана Полищука составили 17 литров спирта, две банки консервов «Севрюга в томате», четвертинка вчерашнего черного хлеба и две пачки сигарет «Памир», которые в то время еще называли «Казбек без лошади» или «Нищий в горах». Сейчас об этих сигаретах никто и не знает, а кто знает – уже и не помнит.
      В 5 часов утра машина подошла к воротам контрольно-пропускного пункта части.
      За этими воротами лежала дорога в Ландоху, дорога, которая порой водителям снится в страшных снах, дорога, по сравнению с которой ралли «Париж – Дакар» - детская прогулка или забава.
      К машине подошла заспанная вахтерша. Водитель протянул ей сопроводительные документы.      
      Не менее заспанный Данилюк, у которого настроение еще не вернулось в нормальное естество, решил ее поторопить:
      - Ну, ты, старая кушетка! Поторопись, а то диетическое мясо прокисает! И, вообще, ты что не видишь кто едет? Данилюк едет!
      - Это я-то старая кушетка? – взвизгнула вахтерша, - А ну, вылазь из машины! Я тте покажу – старая кушетка! Ишь ты! Да я тебе фору еще дам! Да я.…   Да я… - она пыталась сообразить, чем бы еще уколоть Данилюка.
      И, наконец, брякнула:
      - Да я еще легка и безотказна, как … как.… Как трехлинейная винтовка!
      И … открыла ворота.

И машина выкатила за эти ворота, увозя Данилюка и Полищука в Ландоху, прочь от кричащей им вслед вахтерши:
      - Да, чтоб у вас колесо отвалилось! Да, чтоб вы спиртом захлебнулись!
      Проехав несколько километров, решили отметить начало командировки и «помянуть» несостоявшуюся рыбалку, тем более что на обочине дороги они увидели стоящую легковую автомашину с поднятым капотом. Из-под капота виднелась… женская… спина…
      - Во-во! Здесь и тормози! – прокричал Полищук в ухо Данилюку, - Глянь! И кампания нашлась!
      Его глаза уставились на туго обтянутую джинсами обращенную к нему часть женского тела.
      - Ты чего разорался, мичманенок? И не смотри ты, Володя, так на ее бедра, а то тебя укачает, - каким-то хрипловатым шепотом проговорил Данилюк.
      Женщина долго смотрела им вслед.
      - Да, - думала она, - не человек для службы, а служба для человека. Это ж надо – и Родину защищают, и кроликов разводят. И дети, наверное, есть. И когда они, эти военные, все успевают?
      Но дорожная пыль вскоре скрыла от нее автомашину с этими уникальными мужчинами, которые все успевают…
      Вручив пограничнику пачку сигарет, они въехали на территорию Карелии. Вскоре, они остановились, чтобы перекусить и отметить факт пересечения границы. За спиной осталась РСФСР, впереди простиралась КАССР.
      На подъезде к Куркиеккам Данилюк открыл глаза и несказанно удивился:
      - Ой, где это мы? Слышь, Володя? - растолкал он Полищука, - Нас же в части ждут. Чего мы тут делаем-то? Давай, разворачивайся! – скомандовал он водителю.
      Тот развернул машину, и она побежала в сторону Приозерска, в сторону родной РСФСР.
      В Хийтоле уже Полищук открыл один глаз и не узнал пейзажа.
      - Товарищ капитан 3 ранга! Товарищ капитан 3 ранга! – локтем в бок будил он Данилюка, - Нам же в Ландоху надо. Нам же за кроликами…
      - Где мы? Что мы? Наливай! А то мне показалось, что я услышал, как мои мозги начали пробуксовывать! – и…   снова уснул.
      Машина снова развернулась, и под ее колеса побежали километры карельских дорог.
      Впереди закролячила эта загадочная Ландоха.
      «Малый командирский набор», надо заметить, убывал с каждым километром.
      В Ландохе, уже ничего не соображая, но, делая умные лица, они поделились спиртом с совхозниками и загрузили клетки со зверьками в кузов автомашины. Сделка, как положено, была отмечена совместными тостами и возлияниями, и машина отправилась в обратный путь.
      Добравшись до лесного перекрестка, они решили слегка отдохнуть – все-таки, главную часть задачи они выполнили. Кроликов получили и погрузили.
    - Вот мы тут, с тобой, Володя, выпиваем и закусываем, - наливая спирт в стакан, обратился Данилюк к Полищуку, - короче, кушаем, - он задумался.
    - А там кролики, эти маленькие зверьки, - он всхлипнул, - одни, в клетках, голодные. Их бы покормить, – продолжил он навзрыд.
      - Ага, товарищ капитан 3 ранга, голодные, – поддержал жалобным скулением Данилюка мичман Полищук, - Может, выпустим их погулять? Свежей травки погрызть? Они же, как говорит господин Брем, грызуны.
      - Согласен! Действуй! – скомандовал Данилюк мичману.
      Через час водитель разбудил обоих «кролиководов», которые спали в обнимку в кустах:
      - Товарищи начальники! Надо ехать! Нас ждут в части! А кролики, - его голос стал затухать, - а кролики разбежались.
      - Какие кролики? – протирая глаза и тряся головой, промычал Данилюк, - Полищук! Черт побери! Что мы тут делаем? Нам же в Ландоху, за кроликами! Просыпайся, уже темнеет!
      Полищук открыл глаза, вскочил и, со скоростью курьерского поезда, рванул к ближайшим кустам – «Малый командирский набор» давал себя знать, он требовал выхода.
      Среди кустов и деревьев он, к собственному удивлению, разглядел кролика…
      - Данилюк! – еще больше удивляясь своей фамильярности, заорал мичман, - Кролики!
      - Ты, что? Сбрендил! – кинулся к нему Данилюк, - Какие кролики? Нам же за ними еще ехать и ехать. Они же в Ландохе!
      - Какая Ландоха!? Гляди! Вот они! – показывает Полищук на прыгающих среди кустов кроликов, - Окстись!      
      Данилюк присел на пень, снял фуражку и вытер сразу вспотевшую макушку головы:
      - Они чего, сами приперлись? Мы, вроде, их не приманивали. А может они на запах спирта…
      И тут в его мозгу внезапно наступило просветление:
      - Полищук! – не своим голосом закричал Данилюк, - Ату их! Лови сволочей!
      По темному лесу замелькали лучи их фонариков. Сквозь листву глубину леса прорезал свет фар. Началось карельское сафари…

      С вечера в части начался переполох – пропала машина с кроликами. Про водителя, а тем более про Данилюка и Полищука, никто не вспомнил. Главное – машина с кроликами, с килограммами почти диетического мяса.
      Часам к четырем утра, не сговариваясь, у проходной собрались командир, начальник штаба и заместитель командира по политической части.
      Вставало солнце. Его лучи заиграли по макушкам сосен и елей, они отражались от зеркальной глади озера и слепили глаза этой троицы.
      Звон утренней тишины нарушил звук работающего мотора. Из-за поворота, в лучах солнечного света, показался силуэт автомашины.      
      Постепенно силуэт превращался в очертания грузового автомобиля, которые с каждым метром подъездной дороги становились все четче.
      - Фу, она! – с облегчением произнес командир.
      Машина затормозила возле ворот части. Но из нее вышел только водитель.   
      Командная троица насторожилась. Она пыталась понять – что же дальше?
      И тут все вспомнили, что кроме кроликов в автомашине должны быть сопроводительные документы и, опять вспомнили, лица, которые их должны вручить снабженцам и доложить о выполнении приказа.
      В это время водитель обежал машину и открыл правую дверцу…
      Из кабины боком выпал, точнее сказать вывалился, капитан 3 ранга Данилюк. Он лягушкой упал на землю и, по-собачьи, поднял кверху голову. У него не было взгляда – он где-то не то забыл, не то потерял свое лицо. Это было белое пятно, ограниченное ушами и фуражкой.
      За ним, с чувством исполненного долга, попытался вылезти мичман Полищук. Он запнулся за порожек и, также лягушкой, вылетел из кабины и приземлился рядом с Данилюком.
      Тройка больших начальников отскочила от этой театрально стоящей пары и с изумлением переглянулась. В их взгляде прослеживалась вся гамма матерных чувств, переполнявших сердца и души этих офицеров.
      Опираясь друг на друга «очаровательная скульптурная группа» попыталась встать в полный рост. С четвертой попытки, к всеобщему удивлению, им это удалось.
      Пока они пытались подняться, начальник штаба обошел машину и заглянул в кузов.
      Там он увидел пустые клетки.
      Оказывается, эти охламоны, вместо того, чтобы прикрыть пустые клетки клетками, в которые они посадили пойманных на «карельском сафари» кроликов, эти самые клетки, спьяну, перепутали. Ко всему прочему, несколько кроликов скакали по кузову.
      Начальник штаба слегка, не считая произносимых вслух флотских междометий, был удивлен.
      Командир и начальник политотдела все еще стояли столбами и только мигали глазами.
      Из оцепенения всех вывел голос начальника штаба:
      - Данилюк! А где, разрешите Вас спросить, кролики? Эт-тт-о дело, доложите-ка нам!
      Данилюк, опираясь своим плечом на плечо Полищука, вытянулся по «стойке смирно», естественно, насколько это ему удалось. И, заикаясь, правда, очень громко, доложил:
      - Кролики? Так точно! Кролики идут! Но идут… сзади!
 

ИНСПЕКТОР И ВЕРА ВИКТОРОВНА

(Нахимоза)
  10    2021-02-04  0  42
карнизы ДОСа
Нашим «…отчаянным подругам»

      Полковник Пузачев, главный инспектор Суворовских и Нахимовского училищ, неспешно раскурил послеобеденную папиросу. И, также неспешно, подошел к открытому окну номера в военной гостинице. Гостиница очень удобно расположилась в огромном доме на Петровской набережной. Этот дом, чудо сталинского соцреализма и глобализма, более известный среди нахимовцев, как «буржуйка», возвышается над Невой колоритной скульптурной группой
« Работница и Моряк» (К слову сказать - Мухина отдыхает).
      Из гостиничного окна открывался чудесный вид на «… Невы державное теченье…», Летний сад и домик Петра Великого. Вдалеке, полуденным солнцем, сверкал купол Исаакия.
      Дым папиросы неспешно поднимался к потолку, закручивая замысловатые фигуры в воздухе.
      Пугачев был поглощен в послеобеденные мысли, предвкушавшие полковнику расслабляющий сон.   
      Внезапно, с наружной стороны окна, послышались шаги. Пузачев насторожился, как    охотничья собака, почувствовавшая дичь:
      - Ну, давай-давай, подходи. И, если ты, дружок, относишься к категории «товарищ военный» и, если, не дай Бог, у тебя обнаружатся нарушения в форме одежды или не строевой шаг, - промелькнула инспекторская мысль, - я тебе покажу «мать Кузьмы»!
То, что он увидел в следующее мгновение, повергло его в шок.
В проеме окна, возле которого он раскуривал папиросу, любуясь красотами Северной Пальмиры, появились три фигуры нахимовцев. Приложив правую руку, в воинском приветствии к бескозыркам, и вытянувшись «во фрунт», они рявкнули в унисон тремя глотками: - Здравия желаем, товарищ полковник!
      Пузачев остолбенел. Автоматически приняв строевую стойку, он ответил:
      - Здравия желаю, славные нахимовцы! Вольно!
      И тут до него дошло, что «славные нахимовцы» не могут дефилировать перед его окном, так как оно расположено на высоте нескольких метров над уровнем тротуара. Он протер глаза, покрутил головой, помассировал затылок:
      - Что за новождение? Пригрезилось, что ли? Нахимовцы. Строевая выправка…
      Мысли путались. Они, то исчезали, то все вместе и одновременно лазали по всем извилинам полковничьего головного мозга, а то залезали в волосы и заставляли их вставать дыбом и шевелиться.
      - Нет! Это полный нонсенс! – только и сказал полковник.
      Он выглянул в окно,   и сердце его замерло от увиденного. Нахимовцы, как - будто растворились, пройдя через стену гостиницы, вдоль которой шел широкий плоский карниз.
      Пузачев сел на стул. В голове шумело. В горле запершило. Руки не находили себе места. Он встал со стула и еще раз посмотрел в окно:
      - Интересно, а куда они шли? А главное – откуда? И, вообще, каким образом они попали на карниз?      
      Он рванулся из номера на вахту: « Кто проходил? Куда? Когда?»
      Ответ, впрочем, его не удивил: « Никто. Никуда. Никогда».
      - Что за чертовщина! Они же мне не померещились. Да еще – «Здравия желаем!» - сам с собой разговаривал полковник, - Только вычислив этих троих, я смогу узнать правду. Ну, держитесь, «славные питоны»! Тьфу ты, семь-восемь…
      Развал и схождение его мыслей прервал скрип открываемого и вновь закрываемого окна одного из соседних гостиничных номеров.
      Пузачев выскочил в коридор, и, походкой «пограничник Карацупа в дозоре», пошел вдоль линии дверей. Он тщательно прислушивался.
      У одного из номеров он остановился и стал слушать доносившийся из-за двери разговор:
      - Вот это парни! Ну, учудили! Это ж надо додуматься, на всю набережную – «Здравия желаем!» Верка! А не попадутся?      
      - Да нет, Ириша, эти не попадутся. Ты вспомни, как они в Москву приезжали. Штаб Московского военного округа «на ушах стоял». А они на всю улицу Осипенко «Желтую подводную лодку» горланили. И ничего! Эти – где угодно пройдут! Жаль, «отцы-командиры» разлучат их. Да, очень жаль. И Михаил Ефимович помочь не сможет.
      - Да, Верунчик, ты права. Михаил Ефимович вряд ли им поможет. Тут даже дядя Дима бессилен. Ты же знаешь его взаимоотношения с Сергеем Георгиевичем.
      - Ага! Это то, что я ищу! – Пузачев резко, без стука, рванул дверь номера и ринулся во внутрь, - Кто это везде пройдет? Фамилии! Номер роты! Номер класса! Клички! Что было на улице Осипенко? Отвечать!
      Через мгновение он сел на, вовремя подставленный одной из девушек, стул, т.к. в ответ на его «психическую атаку» получил из графина литр холодной воды в лицо.   
      Он ошалело смотрит на двух молодых девушек наклонивших к нему свои лица. В их глазах «прыгали бесенята» - глаза смеялись.
      - Полковник! Вы, наверное, свои погоны купили на Кузнецком мосту, судя по Вашим конюшенным манерам.
      - Нет, Ириша! Судя по его манерам, его и конюшенным манерам не обучали, – заметила вторая девушка, которую звали Вера.
      Полковник сидел, нахохлившись, словно воробей под дождем. С его волос и лица стекали ручейки воды. Тужурка и рубашка быстро покрывались водяными пятнами.
      - Вам это с рук не сойдет, барышни! – начал заводиться Пугачев, - Вы сегодня же отсюда вылетите! Это ж надо, что удумали!? Самовольщиков через окно принимать! А, если бы они нае… хм, я хотел сказать – навернулись бы, т.е. сорвались с карниза?
      Его голос набирал силу. Он вновь почувствовал себя главным инспектором, даже больше – волком в стаде овец.
      Однако грозный тон Пузачева на обеих девушек не произвел никакого впечатления.
      - Умерьте Ваш тон, товарищ полковник! – повысив голос, бросила ему в ответ высокая девушка, которую звали Вера, - Вы еще не знаете - с кем говорите. И, вообще, я Вам не «что удумали», а Вера Викторовна…. И она назвала свою фамилию.
      Полковник, услышав фамилию, подскочил со стула, словно он сидел на раскаленных углях. Он рванулся в обратную сторону – из комнаты. За ним, на полу, остались лежать перевернутые стулья, на которые он натыкался, как начинающий спринтер на барьеры.
      Вдогонку ему из комнаты несся девчачий смех.      
      В своем номере он лихорадочно думал:
      - Девки! Еще грозят! Хотя, какие, к черту, девки! Дее-е-е-воньки…. Приехали эти, - его опять распирала злоба, - девки, девки, девки! Елы-палы! Их же вычислить надобно!
      И он, не переодеваясь, галопом помчался в здание училища.
      К его огромному сожалению все нахимовцы были налицо, а вспомнить физиономии орущих «здравия желаю…» «строевиков» он, от чрезмерного волнения при общении с Верой Викторовной, не мог.
      В номере гостиницы главный инспектор открыл бутылку коньяка, налил полный стакан и залпом выпил.
      Ночью ему снились цветные сны – три нахимовца идущие строевым шагом и девицы, бросающие к их ногам охапки цветов.…   А в окне виднелось лицо человека, фамилию которого он услышал от Веры Викторовны. И его внезапно прошиб холодный пот.
      Утром Пузачев отменил проверку училища и, сославшись на неотложные дела, убыл в Москву.
      А Вера Викторовна оказалась права – этих трех, что горланили «Желтую подводную лодку» на всю улицу Осипенко, что в городе Москве, и гуляли «во фрунт» по карнизам «Буржуйки», что в городе Ленинграде, разослали в разные высшие училища.
      Их офицер-воспитатель, майор-орденоносец Павел Иванович Коротаев, перед распределением сказал командиру роты и одновременно своему другу майору-орденоносцу Жоре Тихомирову:
      - Жора. Если этих троих направить в одно училище, то они его, либо спалят, либо на нем придется менять вывеску. И, как жаль, что они… наконец-то уходят…

Примечания: Дядя Дима, Дмитрий Степанович – Полянский Дмитрий Степанович, член Политбюро ЦК КПСС
      Михаил Ефимович – Катуков Михаил Ефимович, маршал бронетанковых войск, инспектор МО СССР
      Сергей Георгиевич – Горшков Сергей Георгиевич, адмирал флота Советского Союза, Главком ВМФ
 

Техника безопасности

(Леонида)
  12  Опечатки  2021-02-04  0  53
То, что Некрасов писал в свое время про русскую женщину и сейчас актуально. Не важно, что избы в таком количестве не горят, и кони железные, но пыл наш праведного гнева вспыхивает все так же - за три секунды!!! И объект этого гнева все тот же – мужчина. Не важно, любимый или сотрудник, россиянин или иностранец.    Вспыхивают и вваливают по полной программе. Знай наших!
    У нас в городе общероссийская стройка и работают наши женщины бок о бок с турками, китайцами. Часть иностранцев уже познает загадочную русскую душу…

   - Кто я??? Кто я??? – со сталью в голосе и взглядом обиженной самки бизона вопрошала Марь Иванна. Она уже искрила и дымила как проводка. И медленно вставала, дабы преподать урок культуры речи… Бедный китаец, расторопно бежавший к ней, не знал, что несётся на верную погибель…

   - Кто я??? Какого тебе чаю???...... Читал СМС влюбленный турок и пытался понять… Нет, не пытался… Жадно всматривался в экран телефона, хлопал густыми ресницами… Он просто написал «Скучаю»… Загадочная русская душа… Что ответить????
    Только СМС выглядела как «сука чаю»…

    А китаец бежал к Марь Иванне с криком: «Пииз-да-ты!» Что означало на русско-китайском – «Без даты»!!!

    Я только теперь поняла, почему для разрешения на работу, иностранцам необходимо сдавать экзамен по русскому языку... Дабы наши женщины их не травмировали... Правила по технике безопасности прежде всего...
 

Иван Рогов...

(Нахимоза)
  5    2021-02-03  0  34

Это чудо кораблестроения пришло на «Дальзавод», для проведения послепоходового ремонта, завершив переход из Балтийского моря на Дальний Восток.
      Огромных размеров десантный корабль-док, носивший название «Иван Рогов», возвышался над рядом стоящими кораблями и цехами завода, олицетворяя собой кораблестроительный гений страны Советов.
      Этот исполин мог на своих палубах нести танковый полк и полуторатысячный десант, или несколько вертолетов, а доковая камера могла принять три судна на воздушной подушке. К тому же он был вооружен артиллерией и ракетным зенитным комплексом «Оса», а его лазерный дальномер можно было использовать для ослепления управляемых пилотами воздушных целей. Газотурбинная установка разгоняла корабль до 18 узлов.
      Одного этого кораблика, со всем его вооружение, хватило бы, чтобы захватить такой город, как Владивосток.
      И сейчас это все ошвартовалось к стенке завода, курировавшегося представителем ремонтного отдела Технического управления ТОФа Сашкой Ильиным.
      Естественно, пошел Сашка на этот плавучий «непонятно что», то ли вертолетоносец, то ли «танкодром», а может «плавказарма», знакомиться с командиром и кораблем в целом.
      - Да, штоб он провалился, тот день, когда меня впихнули в кресло командира этого «газохода», - такими словами встретил Клебанова командир «Ивана Рогова» после взаимного пожатия ими рук.      

      И услышал Сашка историю этого «чуда кораблестроения».

      Строился корабль под личным контролем Главнокомандующего ВМФ СССР адмирала флота Советского Союза Сергея Георгиевича Горшкова...
      Строился корабль, строился...
      И вот наступило время швартовных испытаний. Рабочие завода проверяют работу газотурбинных двигателей и дизелей, систем, установок и прочего корабельного оборудования. Командир корабля, надев на себя рабочий китель, вникает во все нюансы этой работы и делает свои пометки в блокнот.
      В один из дней испытаний на корабль прибывает собственной персоной Главком ВМФ С.Г.Горшков.
      Командир, одетый, как было ранее замечено, в рабочий китель, встречает его на верхней палубе и рапортует, что корабль, де мол, проходит швартовные испытания, и, что весь личный состав находится на борту.
      - Ну, товарищ капитан второго ранга, - обращается Горшков к командиру после рапорта последнего, - как Вы находите это корабль, нравится ли он Вам и экипажу?
      - Товарищ Главнокомандующий, - отвечает командир, - корабль хороший, но вот у меня есть порядка тридцати замечаний и предложений по совершенствованию устройства и живучести, как самого корабля, так и его механизмов.
      В этот момент Горшков спотыкается о какой-то трубопровод или какой-то кабель, километрами проложенными по палубам «Ивана Рогова». Его поддержали, но настроение у него резко испортилось...      

      - Вообще-то, - процедил Горшков сквозь зубы, - командир мог бы встретить Главкома и в парадной тужурке. По-моему, - он поворачивается к своей свите, которая сопровождает его во всех поездках, и продолжает выговаривать уже со злым шипением, - командир не совсем понимает своего назначения на этом корабле, и всего происходящего….
      Он резко разворачивается и покидает корабль.
      Прошло совсем немного времени, и Горшков снова прибывает на корабль, у которого сменился командир и, который готовился уже к ходовым испытаниям.
      В парадной тужурке его встретил новый командир, еще недавно бывший старшим помощником.
      - Товарищ капитан третьего ранга, - обращается к командиру Главком, - как Вам корабль, которым Вы командуете?
      - И дернул меня черт, - рассказывал Сашке Ильину командир «Ивана», - брякнуть эту фразу: «Товарищ Главнокомандующий! Это тот самый корабль, который наши славные морские пехотинцы и десантники ждали так долго!» А ведь корабль-то одноразового пользования. Все механизмы не дублированы. В общем, - он закурил, - ты меня понял, - и продолжил свой «плач»….
      - О! – поднял Горшков указательный палец вверх и посмотрел на свою свиту, - Товарищ прекрасно понял свое назначение и назначение этого корабля. Достойный, понимающий товарищ.
      Вскоре, погоны командира «Ивана Рогова» украсили звезды капитана второго ранга. А, ведомый им корабль, пошел в дальний поход – вокруг Европы и Африки на Дальний Восток.
      Сегодня этого корабля, носившего имя «Иван Рогов», нет в составе нашего Военно-Морского флота, как нет и многих других боевых кораблей, бывших, в свое время, олицетворением боевого могущества наше страны.

      И я опять себя спрашиваю – кому это все помешало?
 

Рэкс и Эсмеральда...

(Нахимоза)
  4    2021-02-03  0  31
Предисловие:

Герои этой истории Рэкс и Эсмеральда существовали в реалии...

    Вова Ященко, командир БЧ-2 нашего корабля, приволок откуда-то огромных размеров пса. Какой-то, как он сам сказал, «охотничьей породы». Назвал он это животное Рэксом, и стало это животное жить в каюте, которую командир БЧ-2 делил с Начальником РТС (радиотехническая служба) Вовой Романенко.

- Нет, - жаловался в кают-компании Романенко, - так жить нельзя. Захожу в каюту. Хочу отдохнуть, а на моей койке лежит этакая псина, - Вова показывает рукой размеры, - и рычит на меня. Мол, какого черта приперся?
Он делает паузу. На лице написана вся гамма чувств, переполняющая Начальника РТС.
- А этот, - он показывает рукой на Ященко, - лежит на своей койке и хохочет.

К великому сожалению Володи Ященко, Рэкс, как Вовка не бился, подниматься по трапу на верхнюю палубу, так и не научился.
Вова брал свою «собачку» на руки и, чертыхаясь, тащил его по трапу на свежий воздух.
Там он надевал на Рэкса майку-тельняшку, семейные трусы с карманом и дыркой для хвоста, в карман вставлялась флотская газета. После этого, они отправляются на корму, где эту пару ждет другая пара – помощник, Саша Лопухин, и его «ненаглядная» болонка Эсмеральда.

Дело в том, что Сашка пригрел «на груди» беспризорную болонку, присвоив ей имя Эсмеральда. Собачонка была ласковая и воспитанная. Но главное, что она бегала по трапам, как заправский матрос.

Помощник расчесывал свою «подружку», повязывал ей роскошный бант, сделанный его боцманами из нескольких флотских воротников, и шел, как и главный артиллерист Ященко, на корму.

Собаки сидели на корме возле вахтенных, а офицеры покуривали на берегу. Правда, у Рэкса под хвостом на трусах появилось мокрое пятно, но оно нисколько не портило общего впечатления от корабельных собачек, которые несли сторожевую службу рядом с вахтенными матросами и офицером у трапа.

Эта парочка время от времени подавала звуковые сигналы в виде рычания и звонкого лая, отрабатывая флотский паек и добродушное отношения к ней матросов корабля.

Но однажды случилось непредвиденное.

Как обычно собачки сидели на корме возле вахтенных. Правда, какой-то умник напялил Рэксу на лапу, специально сшитую для него, повязку «РЦЫ» (такая повязка обозначает дежурного).

И вот сидят Рэкс и Эсмеральда на корме и смотрят на берег. А по берегу шагает командир бригады капитан 1-го ранга Кошкин Сергей Петрович. Он, в это время (раннее утро), любил прогуливаться вдоль ровных рядов своих кораблей, ошвартованных к пирсу.

Подходит, это он к нашему кораблю и впадает в ступор от увиденного и услышанного – на корме корабля сидят две собаки, одна в тельнике и с повязкой дежурного, а другая с бантом из матросских воротников, и громко лают на подошедшего и уставившегося на них мужика.

Над пирсом раздался не колокольный набат и раскаты грома, а флотский мат, заглушивший рев двигателей пролетавшего над нами реактивного самолета.

Результатом проявления комбригом своих чувств, стал его приказ «о списании с корабля вахтенного Рэкса», так как болонка успела спрятаться.

Поскольку корабль стоял у заводской стенки, то было принято решение подарить Рэкса работникам самого дальнего от корабля цеха. Так и сделали. Отвезли его на заводском автобусе к доку и передали пса рабочим.

Эсмеральда слегка загрустила. Она уже не сидела на корме у трапа, а лежала за швартовной вьюшкой и не обращала внимания ни на кого.

Прошло два дня. Эсмеральда, с недавних пор лежавшая за вьюшкой, внезапно подняла голову, подбежала к трапу и громко залаяла.

Вахтенные кинулись к трапу и застыли в немом удивлении – перед трапом сидел Рэкс, в майке-тельняшке, но без трусов. Он вилял хвостом и радостно поскуливал.

И опять Рэкс встретил комбрига Кошкина….

Ну, эту встречу описывать – себе дороже, Хичкок отдыхает.

Командир корабля вызвал к себе Ященко и… начал «под ним раскачивать кресло командира БЧ-2».

На этот раз Рэкс не вернулся – его посадили в трамвай, пробили компостером проездной талон, прикрепили к тельняшке, и под хохот пассажиров он отправился в кольцевую поездку по городу - в качестве подарка работникам трамвайного парка.

Эсмеральда же долго тосковала по Рэксу. Потом она где-то подцепила блох. Помощник не нашел ничего лучшего, чем опрыскать свою собачку дихлофосом….

Эсмеральду завернули в брезент, привязали уч****ю болванку зенитного снаряда, положили на специальный щит, боцманская команда выстроилась вдоль борта, главный боцман засвистел в свою боцманскую дудку, и собака нашла свой приют на дне бухты «Золотой Рог».

Одновременно с этим мероприятием... был приспущен кормовой флаг...

Но, как назло, на пирсе появился командир бригады Сергей Петрович Кошкин.

Он пулей влетел на корабль и, не обращая внимания на вахтенных, понесся прямиком в каюту к командиру.

- Кто? Как? Когда? Почему? – сыпались изо рта комбрига вопросы в сторону командира.

- Не понял вопросов, - поднялся из-за стола командир.

- Что не понял? Что не понял? Кто у тебя помер? Медуза тебе в уши, - прорычал Кошкин.

- Никто. Все на лицо. Кроме отпускников, - спокойно ответил командир.

- Все, говоришь? – не переставая кипеть, орал комбриг, - Тогда ответь мне – какого… у тебя приспущен кормовой флаг?

- Что? – удивился командир.

- То! – ответил комбриг.

На вопрос командира – кто приказал, ему ответили – помоха.

Командир рванулся в каюту к помощнику. Тот лежал на койке, отвернувшись к переборке, и похрапывал.

Командир наполнил стакан водой и вылил его на Лопухина.

- Я Вам что – грядка? Чего Вы меня поливаете? - встрепенулся, поворачиваясь к командиру Сашка.

- Помощник! Встать! – закричал командир, - Что это Вы устраиваете из корабля какой-то балаган с вертепом вместе? С чего это Вы удумали кормовой флаг приспустить? Отвечайте! Якорь тебе в печенку….

- Эсмеральда умерла, - только и сказал помощник.

- Какая Эсмеральда? Твоя собака? – проговорил командир и опустился на стул, - Ну, помоха… Я вижу, ты совсем …. А собачонку, вообще-то, жаль….

Через час из каюты помощника доносился дуэт: «У попа была собака….»

А на корабле собак больше не было...
 

СКАЗКА О ЛЮБВИ РЫБАКА И РЫБКИ

(Олег ЛИЕВИЧ)
  28    2021-02-02  4  102
НЕДОБРАЯ
      СКАЗКА
      О
      ДОБРОМ РЫБАКЕ
      И
      НЕДОБРОЙ РЫБКЕ
      (175 лет спустя)

Жил Старик со своею Старухою
У самого Синего моря.
И все у Старика со Старухою было,
Только у Старухи не было ни дня,
Когда бы у нее было настроение,
Потому, что давно у Старухи не было…
И бранила Старуха Старика
Хотя и сказочно, но не «по-детски»
Толи за то, что у нее не было,
Толи за то, что было у Старика,
Но не с нею…
Тогда выходил Старик на яхте белой
Во самое море Синее,
И там так предавался «синьке»,
Что море очень Синее казалось бледно-голубым
По сравнению с синим Стариком.
Тогда волновалось Синее море,
Да так, что чернело от зависти сказочной,
Что аж исходило пеной белою…
Прежняя сказка – ложь поведала,
Не забросил Старик невод, а выронил
Из трясущихся пьяных рук,
А когда с трудом невод «выудил» -
Удивлен был уловом мизерным…
К синим старикам-охотникам (на суше)
Обычно ходят белочки говорящие,
А к старикам-рыбакам-синякам
Рыбки приплывают поболтать по-человечьи…
- Смотри-ка, рыбешка-мелюзга попалась,-
Начал было свой монолог Старик.
Но монолог его (диво дивное)
Тут же превратился в диалог
К удивленью Старика несказанному.
- Не я, Старик, попалась, а ты попал! –
Отвечала ему Рыбка человечьим голосом…
И тут синий Старик от испуга
Дал себе твердое слово бизнесмена:
Не пить больше… Или хотя бы меньше…
Общими силами невод распутали,
И присела Рыбка на шезлонге…
С трудом сфокусировал Старик глаза свои
На Рыбке необыкновенной…
А у ней на голове корона золотая
(С конкурса «Мисс Синее Море»)
Каменьями вся усыпана,
Да в каждом жабре сережек по нескольку
Ценности необыкновенной, аукционной,
Да на каждом плавнике еще
Как не браслетик, то цепочка
Заморских Домов ювелирных,
И это не считая колец и перстней многочисленных…
Сидит-сияет, вся в золоте – пробы негде ставить!
И решил добрый Старик отпустить красавицу:
- Ступай себе с миром, Золотая Рыбка!
- Стопэ, Старик, а как же три желания?!
- Да все у меня есть, чего еще желать?! –
Удивился Старик и рассмеялся.
- Зря ты ржешь, аки конь ретивый,-
Блеснула уж не златом, а стервозностью красавица.
И так эротично закинула невероятной
Длины и стройности левый нижний плавник –
На нижний правый - логично аналогичной
Стройности и длины…
- Не тупи, Старичок, моих три желания,
У меня оплата почасовая…
Я со Стариками бесплатно не отдыхаю…
…И начала Зазноба чешуйчатая
Озвучивать по-человечески
Нечеловеческую свою первую «хотелку» -
Со скоростью акулы интимно-денежных отношений,
Превращаясь из Зазнобы в Занозу...
И выразила Старику в доступной форме то,
Что ни в сказке сказать (могут детки читать),
Ни пером описать:
Короче, весь прейскурант на все!

…. (Дальше – в книге)
 

Механик Валера...

(Нахимоза)
  4    2021-02-02  0  29
Моему Другу Валерке Ильину

      Когда я здоровался с ним, то чувствовал, что моя рука, а ручка у меня не маленькая, куда-то проваливается – такая огромная ладошка была у Валеры. Баскетбольный мяч в этой руке казался теннисным мячиком. Валерка был ростом под два метра, широкоплеч и с заразительным хохотом, по которому его можно было узнать даже на улице или в море.
      Хохот – о, это Валеркин сторожевик домой прет.
      Валера служил Родине командиром БЧ-5 сторожевого корабля.
      Наступил момент, когда Валеркиному кораблю потребовался ремонт.
      Поставили корабль в док и… забыли про него - на заводе был размещен срочный заказ.
      Экипаж потихоньку самостоятельно занимался ремонтом и скучал….
      В один из дней, в предобеденный час, Валера вызвал к себе старшину команды мотористов.

      - Я пойду в цеховую столовую пообедаю, - проговорил ему Валера, - потом схожу на «Блестящий» к командиру БЧ-5. Пока меня не будет, снимите крышку дизеля, приду – посмотрим его.
      Тут надо заметить, что дизель на кораблях этого проекта был огромных размеров, и его крышка весила где-то тонны две….
      И Валера сошел на стапельпалубу дока, где его поприветствовали матросы из морской инженерной службы, занимавшиеся устройством дополнительных доковых «мертвых якорей» (это такая бетонная форма, заменяющая обыкновенный корабельный становой якорь).
      - Ну, что? Сняли крышку дизеля? – задал вопрос Валера своему старшине, когда прибыл на корабль.
      - Никак нет! – ответил старшина, - Не смогли. Сил не хватило.
      - Пифагоровы штаны во все стороны равны, - зачем-то проговорил Валерик, - так это, сбегал бы на соседний корабль и попросил бы там в помощь народу, - окончил он свой спич.
      - Сами бы взяли и сбегали – услышал он в ответ от своего старшины команды мотористов.      
      - Пифагоровы штаны во все стороны равны, - проговорил Валера и поднял, просто поднял, вверх свою правую руку, о которой я уже говорил.
      В следующий момент дверь в каюте командира БЧ-5 с грохотом открылась, и с неменьшим грохотом в коридор вылетело тело старшины.
      И тут до Валерки дошло, что зря он поднял свою руку, что теперь ему надо стрелой лететь к замполиту или его ждет ясно видимое и уже осязаемое будущее в тюремном бушлате….
      - Но ты же замахнулся на меня графином, - припомнил Валерику замполит недавнее совещание по вопросу подведения итогов.
      На том совещании замполит нелицеприятно отозвался о родной Валеркиной БЧ-5, назвав его родную БЧ-5 «какими-то пифагоровыми штанами» - куда не глянь, везде одно и тоже – бездельники….»
      Ну, командир БЧ-5 Валера и не выдержал. Ну, и хватанул графин….
      Спустился Валера на стапельпалубу, присел на лежащий тут же якорь и задумался – что-то надо делать.
      К нему подошел знакомый старшина из береговой инженерной службы.
      - Что случилось, товарищ капитан-лейтенант? – участливо спросил, - что-то бледно выглядите.
      Валера возьми да расскажи старшине про старшину.
      - Вы нам его покажите – этого старшину, - попытался утешить Валеру его знакомый, - он еще попросит у Вас прощения за свою жалобу замполиту.
      - Але, мареман, - через час подошли к старшине мотористов «инженерные» моряки, - ты, вообще-то, знаешь, что такое «мертвый якорь»? Короче, если с механиком что-либо случится, ну, ты понял, то в основании вот этого, - они показали на подготовленную к залитию бетоном форму, - «мертвого якоря» будешь лежать ты….
      Еще через час замполит вызвал Валеру и предложил тому, как он сказал «по дружбе», залечь в 9-е отделение (психиатрия) госпиталя для поправки своего здоровья.      

      Валера так и поступил.
      - Пифагоровы штаны во все стороны равны, - доложил он начальнику
9-го отделения и добавил, - Сумма квадратов катетов равна квадрату гипотенузы.
      - Да, ты что? – ответил ему начальник отделения, - во Пифагор из шестой палаты удивится.
      И повернув голову в сторону замполита, который, «по дружбе», сопровождал Валеру, произнес: «Наш клиент. Вы – сдали. Мы – приняли.
За его драгоценное здоровье теперь мы, ученые-врачи военно-морского флота страны Советов, будем нести ответственность. И мы вернем в строй так Вам необходимого офицера».
      Замполит пробкой выскочил не только из кабинета врача, а, вообще, с территории госпиталя.
      - Хатуль мадан (кот ученый), - только и сказал на иврите, языке своих предков, замполит, - строит тут из себя ученого. Сандляр (сапожник)! Вернем Вам, - бурчал он себе под нос, - необходимого офицера. Сандляр!
Нужен мне этот Валера. У него ж в ладони голова юного пионера помещается. Сандляр! А я – самый настоящий хамор (осел)!      
      А Валерик, в это время, осматривался в палате и знакомился с ее постояльцами.
      - Молодой человек, - неожиданно раздался у Валеры за спиной тихий, с хрипотцой, голос, - я, в недалеком прошлом, носил на плечах погоны полковника, и тут написал небольшой трактат по организации наших вооруженных сил. Не будете ли Вы столь любезны, ознакомиться с сим трудом и высказать свои замечания и соображения, дабы я смог своевременно внести в текст исправления.
      Валера обернулся. Перед ним стоял небольшого роста, лет шестидесяти, с совершенно седой копной волос мужчина. В руках он держал общую тетрадь в коленкоровом переплете.
      - Кк-кк-конечно, - пролепетал Валерка, - давайте, с удовольствием прочитаю и скажу свои замечания и суждения по Вашему труду.
      Он потом рассказывал, что в тот момент подумал: «Лучше не отказываться, а то не ровен час – все-таки, психиатрия».
      Валера взял тетрадь и вышел в коридор. Страшно хотелось курить. Он зашел в туалет и присел на подоконник. Закурил сигарету и открыл полковничью тетрадь.
      Прочитав первые абзацы рукописи, Валерик чуть не свалился с подоконника – в тетради, в рукописном варианте, находился «Устав внутренней службы Вооруженных сил СССР», 1975 года.
      Валера закрыл тетрадь и направился к выходу, обдумывая – что надо сказать товарищу полковнику.
      Сделав пару-тройку шагов, он рванул обратно и, словно орел, взлетел на подоконник – в туалет заходил, выставив руки вперед перед собой, сомнамбула (лунатик).

      Валера затих. Но как только сомнамбула скрылся в туалетной кабинке, он рванул из туалета и прямиком к медсестре.
      - Там – это, - взмахивая руками, обозначая тело, закричал Валера, - это. Как его? Ну, это!
      Медсестра от него шарахнулась, закрываясь руками.
      - Да, мы их сами боимся, - запричитала она, - а так они смирные….
      И исчезла в сестринской комнатенке.
      И потянулись лечебные дни.
      Валера выиграл чемпионат отделения по настольному теннису, изучил очередной трактат отставного полковника, в котором указывалось - как организовывать караульную службу….
      Через три недели Валеру вызвал начальник отделения.
      - Ну, что, Валерик? – начал он, - готовим тебя на выписку. Но! – поднял начальник указательный палец вверх, - чем тебе это грозит? Я сейчас скажу тебе одну умную вещь, - заговорил он голосом Мкртчана из фильма «Мимино», - только ты не обижайся. Есть два пути, товарищ Валерик, - доктор прикурил сигарету и дал закурить Валерке, - первый путь – на гражданку по… «по болезни через голову». Второй – в строй, но это, как минимум, в бухту Браутон на Курилы. Что скажешь?
      - А. а, а можно подумать? – «проблеял» Валерка.
      - Думай, - пожал плечами от удивления начальник отделения.
      - Ты что – псих? – только и сказали ему в палате, - Конечно на гражданку. А выписку потом можешь выкинуть или в сортир сходить. Ха-ха-ха….
      Валерку через несколько лет я узнал по хохоту, когда отправлялся на «Метеоре» из Питера в Кронштадт. Валерка и управлял этим кораблем на подводных крыльях.
      Да, совсем забыл – а замполит-то теперь живет на родине своих предков.
      Этакий – «Парат-моше-рабейну» (божья коровка).

 Добавить 

Использование произведений и отзывов возможно только с разрешения их авторов.
Вебмастер