ХОХМОДРОМ- смешные стихи, прикольные поздравления, веселые песни, шуточные сценарии- портал авторского юмора
ХОХМОДРОМ - портал авторского юмора
ХОХМОДРОМ

Смешные истории: лучшее из свежего: стр. 29

ХОХМОДРОМ
ХОХМОДРОМ ХОХМОДРОМ
НАЙДЁТСЯ ВСЁ >>>
СПРЯТАТЬ ТЕКСТЫ
НАШИ АВТОРЫ
ОБСУЖДЕНИЕ
Удачные произведения
Удачные отзывы
Добавить произведение
Правила сайта
РИФМОСКОП
Присоединяйся! Присоединяйся!
Друзья сайта >>
 
Смешные истории: лучшее из свежего: Стр. 29  Раздел   Дата   Рец.   Оцен.   Посет. 
 

СТЕП И СТЕПЬ.

(ЮРИК)
 Смешные истории  2016-12-10  4  46  913
Ближе к сорока годам Володька совсем образумился.
Хотя и не было в его жизни особых вывихов, но две отсидки, могли бы и крест поставить на нормальной жизни человека, но Володька уже как десять лет жил и радовался на свободе.
Жена, две дочери, Запорожец, всё как у людей.
Он вообще-то никогда не был злобным бандитом, да и вообще был не плохим человеком. Работал он правда чабаном смолоду, но это никак не говорит о каких-то плохих качествах человека.
Первый раз в тюрбму попал как обычно по пьянке.
Украли на закусь колхозного барана прямо со скотного двора.
Итак бы может бы всё и прокатило, как всегда, но собаки притащили свежую шкуру почти к самым дверям колхозной конторы.
А так как зять у тётки Дарьи - уборщицы, в той самой конторе, был местным участковым. Она-то и сунула его носом в эту самую шкуру, и сказала, что его бездельника, выгонят вскорости и тогда он будет сам баранов пасти.
Озадаченный нравоучением тёщи участковый по следам волочения, нашёл баранью голову с метками, так незадачливых воров и взяли прямо с горячей бараниной.
Геройский парень Володька и двинул за паровоза, взяв на себя совершённое преступление, так как подельники были с более грязными биографиями и сами понимаете, когда группой лиц.
И обошлось быть может, всё дело штрафом, но в райотделе в это время была областная комиссия, которая и сделала из Володьки-ковбоя, первоходка на зону.
Вот и отъехал он всего лишь на годок из родного села.
Когда вернулся, рассказывал про лесосеку, про лес, про места красивые и тут же сам говорил.
Степь наша, она всё равно во сто крат лучше, бескрайняя, необъятная.
Сяду на холме и часами смотреть могу, любуюсь, глаз не оторвать.
Во второй раз он угодил уже по –серьёзному, но ещё более бестолковому делу и опять же, за этих клятых баранов.
Короче на пастбище помешались бараны из двух отар, а когда чабаны их стали делить, разделили по быстрому на глаз.
Которые в одну сторону пошли Володькины, а остальные Мусы.
А случись ближе к зиме Мусе запить, он и закрыл свою отару в кошаре.
А загулял так, что три дня к баранам никто не подходил.
Отара и задохнулась, конечно не вся, голов двести.
И надо же было так получиться, что в задохнувшихся штук сто двадцать из Володькиной отары. Тут комиссия, пересчёт, у Володьки баранов по счёту больше чем должно быть, да почти на сто голов, из них часть с метками другой отары. Вот и получилось так, что якобы не у Мусы, а у Володьки отара задохнулась.
По меткам разобрали, у Володьки голов не хватает.
Куда дел, ясно куда своровал якобы, то что Володька доказывает, что они у Мусы в отаре, никто его не слушает, да и дохлых вывезли на скотомогильник.
В итоге у Мусы шестеро детей, а у Володьки, чего там баба на сносях первенцем. Ерунда мол, если любит дождётся, так и отъехал Володька на трёху. Без виноватого никак нельзя было, говорят и Муса к судье ходил, за Володьку заступиться хотел, а ему сказали, чтоб вторым собирался, так Муса испугался и больше головы не высовывал.
А Володька, так и отсидел три года, потом всем говорил, что в морфлоте служил, тогда в мор. флоте по три года служили.
И привёз Володька из этого самого мор. флота танец-степ, который он исполнял, так прямо в загляденье. А исполнял он его практически всюду, где только покрытие позволяло, у него это как бы коронкой стало, всё с приплясом, да пританцовыванием.
Талант открылся. Его даже на свадьбы и торжества приглашать стали, лишь бы сплясал, а он и не отказывался.
И чабан вроде по жизни, а вот как даст, даст, да с переборами.
Мало ковбоем был, это оттого, что всё лето в шляпе ковбойской ходил, так вот ещё и чечёточником. Ни один праздник в доме культуры не проходил без Володькиного номера. Долбил так, аж люди языками щёлкали.
Большое будущее ему пророчили, не случись перестройка.
Так и остался Володька у своей отары, хотя и отара с каждым годом таяла, пока и колхоз совсем не загнулся.
 

ФАРТ (часть вторая)

(Uri Pech)
   2017-04-07  1  16  978

ФАРТ-9.К
былица:

      Мистическая история одной песни КОМАРА

Юго-Западное кладбище в Воронеже удивительно тем, что оно протянулось от главных ворот до самого Дона на несколько километров. Чтобы быстрее попасть на могилы моих предков, мне всегда удобнее было не пользоваться центральным входом, а доехать до посёлка Западного, прогуляться немного по шпалам одноколейки, пройтись по песчаному полю и через металлический неказистый мостик преодолеть небольшую пригородную речушку. А когда переходишь мостик, то остаётся 10 минут спокойно подняться к нужному кладбищенскому участку, расположенному на песчаном пригорке в соснах.
Но на этот раз мостика не оказалось. Досадно было возвращаться несколько километров назад, чтобы зайти на бескрайний погост, как положено. И я решил перейти неширокий водный поток вброд. Рядом лежало поваленное какой-то стихией дерево, от него я отломал вешку, полуразделся и осторожно двинулся вперёд. Но вешка сразу показала, что речушка хоть и не широка, но глубока, тут уж плыть надо. Мою растерянность нарушил спокойный и удивлённый мужской голос: Что ты, мол, делаешь, отчаянный безумец? Мост-то паводком на несколько десятков метров в сторону унесло. Вылезай, покажу, мне тоже на кладбище попасть надо.
Я обернулся, надо мной стоял высокий, плотный бородач с шикарным фотоаппаратом на богатырской груди. Я тут же, довольно ловко, выбрался от ледяной воды назад, к нему, на верхний склон берега.
По дороге в сторону мостика, мой новый знакомый Алексей непринуждённо завязал разговор о творческом подходе к прозе жизни. Он - потомственный фотограф, но в большинстве случаев любит снимать для себя, нравится ему этот процесс. Когда мы перешли мост, то оказалось, что нам надо на один и тот же квартал, а пока шли дальше, я ему рассказал один случай. Крашу как-то бабушкину ограду, подходит человек и спрашивает, не знаю ли я, где похоронен знаменитый воронежский исполнитель неформальных песен по кличке Комар. Ему сказали, что Комар упокоился именно на этом квартале. Он меня этим вопросом удивил и поставил в тупик. Докрасив, я вместе с этим человеком побродил по округе, так и не найдя могилы Спиридонова-Комара.
Комар был легендарной личностью, великолепно владел гитарой, обладал мужественным лирическим голосом. Его записи в 70-х любили крутить радиохулиганы.
И тут, вдруг, фотограф Алексей говорит: Хочешь покажу, где могила Комара? Конечно, хочу, ведь ежегодно посещая своих навсегда ушедших родственников, я делал уже не одну самостоятельную попытку найти могилу нашего знаменитого певца-неформала.
При Алексее я не стал делать фото, просто поблагодарил его. А на прощание Алексей настойчиво порекомендовал мне прослушать песню "Течёт речка да по песочку" в исполнении именно Александра Спиридонова (Комара). И ещё Алексей очень аргументировано объяснил, что Комар исполнял именно эту песню лучше всех из когда-либо певших её других известностей. В том числе и Высоцкий в молодости любил петь эту песню.
Так я расстался с Алексеем, наверное, навсегда.
На следующий день со скромным букетиком вернулся и сделал фото последнего пристанища, когда-то гремевшего на весь Советский Союз, гонимого судьбой и властями самобытного певца по странной кличке Комар.
После всего этого меня заинтересовала и история песни "Течёт речка да по песочку". Оказалось, что оригинальный текст был написан Н.Цыгановым* - современником А.Пушкина. И мне хочется привести его полностью:

   ТЕЧЕТ РЕЧКА ПО ПЕСОЧКУ…

   Течет речка по песочку,
   Через речку – мостик;
   Через мост лежит дорожка
   К сударушке в гости!

   Ехать мостом, ехать мостом
   Аль водою плыти –
   А нельзя, чтоб у любезной
   В гостях мне не быти!

   Не поеду же я мостом –
   Поищу я броду…
   Не пропустят злые люди
   Славы по народу…

   Худа слава – не забава…
   Что в ней за утеха?
   А с любезной повидаться –
   Речка не помеха.

Если внимательно вчитаться в текст оригинала "Речки", а потом прослушать «жульманский» вариант в её лучшем исполнении, я имею в виду, конечно, исполнение Комара, то выплывает мистический вывод, что лучший исполнитель и упокоился в символически схожем месте, в месте, словно, предначертанном самой песней. Александр Спиридонов обрёл последний приют рядом с рано ушедшей второй супругой.
Теперь даже кажется, что некоторые цыганские интонации в подаче Комара звучали и звучат по какому-то тайному мистическому промыслу, будто, как дань уважения исконному автору текста Н.Цыганову.
И ещё хочется отметить, что, судя по датам, в этом году исполнилось 20 лет после трагической гибели легендарного Комара. Так что я тоже мистическим образом, сам ещё, сначала, не осознавая того, оказался в нужное время в нужном месте у совершенно неожиданно, всё-таки, найденной мною с помощью фотографа Алексея, могилы талантливейшего нашего земляка А.КОМАРА.
      P.s.
Существуют самые разные текстовые варианты песни «Течёт речка», входящие в репертуары самых непохожих известных исполнителей прошлого и нашего времени.
Коллекционеры сберегли две вокальные версии исполнения этой песни А.КОМАРОМ. Последняя была записана в 1993 году. И хотя в новом варианте она тоже очень хорошо спета, но уже всё-таки совсем иначе.

*Краткая историческая справка о Н.Цыганове:

Цыганов Николай Григорьевич (родился 1797 г. в Петербурге - умер 1831 г. в Москве от холеры) — актер, автор популярных песен.
Цыганов известен в истории русской литературы своими песнями, из них некоторые давно стали народными.
Много поездив по России, Цыганов хорошо познакомился с устным творчеством русского народа и с особенным вниманием относился к народным песням; некоторые из них он и клал в основу своих произведений; часто сочинения его являлись продуктом минутного настроения, импровизацией, которую он исполнял под аккомпанемент гитары.
Главнейшая роль Цыганова в истории литературы та, что он явился непосредственным предшественником другого нашего народного певца — Алексея Кольцова.
Посмертно в 1834 г. в Москве были изданы "Русские песни" Цыганова.
К сожалению, сохранилось только 44 песни Николая Цыганова.

ФАРТ-10
былица:

В начале весны 1993-го гостем "Фортуны" был юный москвич Сева Полищук. В течении часа прозвучали все песни с ещё не вышедшего винила-гиганта "До свидания, Дания!" Между премьерными треками с Севой беседовала ведущая-певица-мастер спорта по плаванию, короче, просто красавица Марина Хлебникова. Музыкальное обозрение "Фортуна" выходило на волнах радио "Маяк" в полдень и повторялось в полночь. Миллионы слушателей той "Фортуны" сейчас просто несопоставимы с разрозненными меломанами - современной аудиторией многочисленных FM станций. Можно сказать так, если песня транслировалась в рамках "Фортуны", то её слушала вся наша уже раздробленная, но громадная страна. А если авторы и исполнители выпускали в эфир качественный, от души сделанный, продукт, то песня мгновенно становилась популярной и начинала свою самостоятельную жизнь.
Лена Колесникова накануне предупредила меня об эфире, и я вместе с миллионами соотечественников дважды в назначенное время щёлкал кнопкой "Маяка" на своём кухонном трёхпрограммном радиоприёмнике.
Незадолго до этого Сева выступил с "Данией" на Первом канале в финале "Утренней Звезды" Юрия Николаева. Юрий Александрович, полушутя, назвал Севу нашим Робертино Лоретти.
Я часто думаю, в чём секрет невероятного успеха нашей песни? И однозначного ответа до сих пор не нахожу.
Зимой 1992-го я подрабатывал сторожем детского сада, эта скромная прибавка к бюджету была немаловажна после гайдаровской реформы, когда цены взлетели в разы. Ближе к полуночи затрезвонил служебный телефон. Неутомимая Колесникова разыскала меня загадочным образом из Москвы и попросила срочно сочинить песню для Севы, нужен был настоящий хит, которым бы русский Робертино выстрелил в финале "Утренней Звезды". И этой же ночью я придумал песню на вырост своей дочери, полной тёзке Елены Юрьевны - композитора. Творческому порыву помогали детсадовские стены и нестроящая гитара моего сменщика, ветеринара-художника, поддалиста-минималиста Бориса Филатова. Сам Боря никакими музыкальными инструментами не владел, в народе его называли уважительно БФ, а гитару он припрятал в глубине кладовки на всякий случай. В Борино дежурство его развлекали разнообразные товарищи-неформалы. Скоро они стали наведываться и ко мне. Я их не отваживал. Часто под утро в моё дежурство захаживал и сам предводитель интеллектуальной тусовки - Борис Борисыч. Детский садик до сих пор находится в самом центре нашего города. И ночные гости, слава Богу, бывали симпатичные и интересные. Чтобы скорее приступить к полуночным посиделкам, гости с энтузиазмом сначала разметали за нас листву по периметру, а зимой, с не меньшей охотой, - свежий снег. Гитара оказалась кстати в нужное время в нужном месте. А БФ первым оценил новорождённый хит. Как не покажется странно, но бородатый худощавый Боря-великан из всех моих песен предпочитает только детские. За что ему отдельное огромное СПАСИБО!
Утром я позвонил в Москву Елене Юрьевне и продиктовал текст "До свидания, Дания!" Елена быстро сочинила мелодию, у неё уже был успешный опыт сочинять песни на мои стихи. Гражданский муж Колесниковой (экс-звукореж ансамбля "Самоцветы) оперативно придумал аранжировку и записал музыку. Спел симпатичный мальчик с выдающимися вокальными данными, уже дошедший до финала шоу Юрия Николаева. Сева в конкурсе победил. "До свидани, Дания!" стала визитной карточкой Полищука. Он был желанным участником всевозможных медиа программ, даже гастролировал на Мальте, и все без перевода чувствовали о чём он поёт. Видеоряд к первому клипу сняли в Копенгагене. И тут мне хочется отметить некую незримую параллель с началом творческой судьбы Робертино Лоретти. Итальянского мальчика услышал продюсер, взял его в Данию, в копенгагенской студии был записан первый диск Робертино, который дал Лоретти всемирную славу.
Да, женская интуиция - великая штука природы. Елена Юрьевна почувствовала, что её детище - беби-группа "Колесо" - достигла своего потолка, и она безжалостно закрыла свой проект, деликатно перепоручив руководство "Колесом" другим амбициозным, но менее талантливым парням. Она и меня с ними познакомила. но мне места в их задумках, к счастью, не нашлось, ребята оказались самодостаточными (всёсамосочиняющими). После первого знакомства я о них больше ничего не слыхал, как и до знакомства тоже.
А Елена Юрьевна, освободившись от отработанного провинциального балласта, предложила свои авторские услуги столичному детскому коллективу "Непоседы" и .... в результате увела самого яркого непоседовца - Севу Полищука, став его автором и продюсером. А "Непоседы" до сих пор оставили в своём репертуаре нашу с Леной песню "Синдбад-Мореход". В сети есть видео, как про Синдбада лихо поют "Непоседы"в шикарных восточных нарядах в Крокус Сити Холле. И поют лучше и энергичнее Полищука!
Главный инструмент любого достойного радиоканала - это яркий тембр голоса. Он создаёт иллюзию, чаше всего не соответствующую рамкам нашей преукрашивающей фантазии. В начале солнечного апреля 1993 судьбоносного года я был в Москве. Используя премьеру "Дании" на "Фортуне", как свежий повод, и, как веский аргумент, своё авторство, я попал в студию "Фортуны". Мне быстро выписали разовый пропуск, но прекрасную Марину Хлебникову я не застал. Марина, хоть и упоминает в своих резюме о пятилетнем периоде ведения этого популярного музыкального обозрения на радио "Маяк", но штатным сотрудником не являлась, она озвучивала эфиры в качестве легко узнаваемой певицы. Но это не говорит о том, что мне не повезло. Наоборот, очень повезло. Я познакомился с замечательной, интеллигентнейшей, молодой и внешне ничем не отличающейся от большинства коренных москвичек женщиной. Татьяна Завьялова оказалась редактором "Фортуны" и ведущей многих выпусков в одном милом лице. Мы покурили у лифта и договорились, что я буду лично ей привозить эксклюзивные записи моих друзей.
А тогда надо было именно привозить. Вся профессиональная музыка в России писалась на увесистые магнитные бобины диаметром с руль малолитражки. Вернувшись домой, я зашёл к Владу Воронежскому - продюсеру и автору подавляющего большинства песен музпроекта "Александр Немецъ". Первый альбом в оркестровке Немецъ записал в Воронеже. На мой вкус - это последний певец классического шансона. Влад - личность загадочная, самобытный поэт, образованный аскет. Он не любит о себе рассказывать, тем более, его бесит, когда рассказывают о нём. Поэтому я даже не буду говорить о том, что живём мы с ним в одном микрорайоне, в пяти минутах ходьбы. С порога я вкратце рассказал о моём разговоре с Завьяловой. И мы поспешили на междугородний переговорный пункт, вызванивать Немца в его Челябинске. Моё предложение было стоящее и заманчивое: прокрутить на главном радио России в популярной программе настоящую песню про жизнь. Через сутки проводница скорого поезда, мчащегося с Урала через Воронеж во всемогущую Москву, передала нам с Владом бабинищу с новым альбомом Саши Немца.
Помню, как Завьялова слегка поморщилась от подавляющего неформата Немца. А я всё настаивал на том, чтобы прослушать последний трек нового альбома южно-уральского шансонье. Но профессиональное любопытство Татьяны брало верх, она хотела фрагментарно оценить весь материал. И была по своему права. Скоро скажу почему. Наконец студийный стационарный монстр домотался до рекомендуемого мной "Майского ветра". И с первого припева Завьялова просто просияла в мрачном интерьере студии. Я подарил ей бабину (с Владом и Сашей мы так и договорились - подарить, чтобы не напрягать редактора перегонкой понравившегося материала). Завьялова просто, но твёрдо сказала: "Слушайте 1 мая и на 9-е постараюсь поставить".
Я окрылённый вышел из студии и, не дожидаясь солидного лифта, помчался вниз по лестнице, мимо левитановской сетки-рабицы тусклым квадратом окружающим могучую шахту. И я так довольно долго спускался, потом замедлил ход и понял, что первый этаж давно уже пройден. Таким экзотическим образом попасть в метро или на Аляску мне страшно не захотелось. Сквозь сетку я ещё раз заглянул в неведомую бездну и понуро поплёлся вверх. Никого не встретив, может к большому счастью, на своём пути, я вышел в вестибюль. Заглянул в превилигированный буфет. И, перешагнув через Садовое Кольцо, приземлился на лавочке в крошечном скверике напротив одинокого позеленевшего памятника кому-то очень знаменитому. Декоративная сотка коньяка и бабаевский батончик из буфета Дома Звукозаписи на ул. Качалова сняли стресс. "Майский ветер" 1-го мая я не послушал. Зато вечером в поезде узнал, что впервые со времён последнего Российского Царя новыми законниками при помощи "демократизаторов" была разогнана в Москве традиционная Первомайская демонстрация. Невинно пострадали многие пожилые люди за наивную веру в светлое будущее.
Влад сказал, что песня 1-го прозвучала замечательно. А 9-го Парад Победы неожиданно открыли немецкие барабаншики. Царило странное ощущеие безвозвратно испорченного Праздника. Но в 12-00 я щёлкнул кнопкой "Маяка" и в полночь щёлкнул ещё. Всё стало на свои места. Праздник состоялся. Вот сейчас процитирую и ешё раз ощущу эйфорию весны и Победы.


МАЙСКИЙ ВЕТЕР Автор текста - В.Воронежский

Вот опять цветут яблони в саду.
И зовёт дорога полевая.
А по городам горожане ждут,
Что придёт и в город май.
А по городам прижились-живут
Стаи голубиных стай.
Ветер майский растревожил, разбудил
Душу русскую твою.
Ах, как долго-долго ты неволен был
В своём родном краю.

Жа-во-ро-нок в небе высоко.
И в дали берёзовая роща.
А по городам смотрят из окон
Старики на тёплый дождь.
А по городам к майским праздникам
Улицы в нарядах сплошь.
Ветер майский растревожил, разбудил
Душу русскую твою.
Ах, как долго-долго ты обманут был
В своём родном краю.

Все вишняки, тропки и пруды
Солнечною ласкою согреты.
А по городам столько суеты,
И конца заботам нет.
А по городам продают цветы
За букетиком букет.
Ветер майский растревожил, разбудил
Душу русскую твою.
Ах, как долго ты не пел и не любил
В своём родном краю.

Когда цветут яблони в саду,
И всё легче свежий воздух пьётся,
Это сам идёт май по городу,
Как хозяин, а не гость.
Это зло тебя гнуло смолоду,
Да согнуть не удалось!
Ветер майский растревожил, разбудил
Душу русскую твою.
Ах, как я хочу, чтоб ты на славу жил
В своём родном краю.

Фарт-10.С
полярная сказка:

      МАГНИТ      
      Б.Ф.
Магнит был популярной личностью. Попадая в поле его зрения Стрелки старого Компаса начинали сходить с ума.
Магнит мечтал об одиночестве, но, к сожалению, был природным.
"Хорошо быть электромагнитом", - рассуждал он. "Как мне надоели эти случайные друзья со своей железной логикой!" Эти ржавые карлики со всех концов тянулись к бедному Магниту. Личности его масштаба с ним редко контактировали. Что-то их брезгливо отталкивало.
Но так уж заведено в этой жизни: если чего-то очень ждешь, то это непременно с тобой случится. Другой вопрос, принесет ли сам по себе конечный результат долгожданное счастье?
И вот однажды грянул гром. Беспощадная молния ударила в самое сердце несчастного Магнита. Все его почитатели и поклонницы тут же разбежались в разные стороны. Стрелки старого Компаса потеряли к нему всякий интерес и легкомысленно устремились: кто на Север, кто на Юг.
"Наконец-то я могу спокойно помечтать", -подумал растерянный Магнит.
Но мечтать было уже не о чем. Он превратился в обыкновенного железного Болвана.

ФАРТ-11
былица:

Так почему же миниатюрная Татьяна Завьялова была права?
После резонансной прокрутки на "Фортуне" зажигательно-задушевного "Майского Ветра", Татьяна внимательно прослушала весь альбом Александра Немца. И недолго сомневаясь пригласила Сашу лично принять участие в одном из ближайших выпусков "Фортуны". Влад Воронежский потом рассказывал, что в эфире прозвучало сразу несколько песен с альбома "В Наши Суетные Дни" (Санкт-Петербург-1992), а Татьяна Завьялова в течении эфира беседовала с Немцем о творческом подходе к жизни.
Думаю, это событие подтолкнуло создателей проекта "Александр Немец" записать в исполнении Саши пару моих песен, а точнее - полторы песни. Когда-то в воронежском подвале-бомбоубежище, ставшем базой частной концертной фирмы "Реванш", на ул. Космонавта Феоктистова мы напели друг-другу с Сашей под гитару несколько блатных песен собственного изготовления. И когда, никуда не уезжая, мы вдруг оказались в другой стране, Влад подарил мне фирменную кассету "Александр НЕМЕЦЪ. ЧЕРТА". Среди новых песен Немца оказались две мои, но усовершенствованные и великолепно оркестрованные. Песня "На Глинозёме" зазвучала лиричнее и полновеснее с припевами, придуманными старшим братом Саши - Валерой, а моя детская песня "Утро из Перламутра" превратилась в суровый жизнеутверждающий шансон, первый вариант "Утра" был написан после "Дании" вместе с В.Воронежским (половина начального куплета и припев - моя недоделанная работа, Влад же, дописав 2,5 полновесных красивых куплета, работу завершил) В сети можно легко найти и детский, и "бандитский" варианты под одним названием "Утро из Перламутра". Вот такая арифметика, вот такой прикол. Хочется гордо козырнуть, что имои блатные песни благодаря сотрудничеству с непосредственными создателями проекта "Александр Немецъ" вошли в классику русского шансона и до сих пор переиздаются в разных сборниках и иногда перепеваются новыми отечественными шансонье. Пользуясь хорошим настроением и желая передать позитивный настрой всем читающим "ФАРТ" , сформулирую мои пожелания словами своего припева:

Пусть будет Утро
Из Перламутра!
Пусть будет Полдень
Светом наполнен!
Пусть будет Вечер
Улыбкой встречен!
Пусть небо звёзды подарит всем!!!

ФАРТ-12.Д

      25 лет детскому хиту

      "ДО СВИДАНИЯ, ДАНИЯ!"

Стихи Юрия Печурова (Воронеж, выпучкник ВИСИ), музыка Елены Колесниковой (Воронеж), аранжировка и запись Алексея Червякова (Москва).
Сейчас я открою небольшую тайну (для тех, кто любит читать романы с конца), Песня посвящена моей дочери Елене и написана в 1992г. специально для Севы Полищука (Москва, экс-солист группы "Непоседы", ныне Ди-Джей радио Европа+Москва). С этой песней Сева стал победителем шоу "Утренняя Звезда" Юрия Николаева. Первый клип был снят и показан в передаче "Марафон 15" командой Сергея Супонева, потом ротировался по всем российским телеканалам. "До свидания, Дания!" в исполнении Севы стала лауреатом шоу "Шире круг", приз вручали ведушие Никита Джигурда и Катя Семёнова. На музыкальном конкурсе московского кабельного ТВ текст "Дании" удостоился грамоты за первое место, эту скромную награду подписали члены жюри: Владимир Шаинский и Григорий Гладков (композитор мультика "Пластилиновая Ворона"). В 1994 г. на фирме "Мелодия" вышел виниловый сольный гигант Севы Полищука под названием "До свидания, Дания!"
В последствии "Дания" перепевалась и перепевается многими юными исполнителями и исполнительницами. Первый удачный ремикс этой песни на студии «Black Box» (г.Воронеж) записали лауреаты Детского Евровидения "Волшебники Двора" (Воронеж, руководители супруги Осошник), аранжировка Игоря Шацкого, звукореж - Игорь Князев (1-й Игорь -гитарист, 2-й Игорь - фронтмен гр. "Боа",Воронеж). На официальном сайте "Волшебников" "Дания" занимает лидирующие позиции.
      ******

ДО СВИДАНИЯ, ДАНИЯ! (оригинальный текст)

Что происходит, Герда, с тобою?
Чем ты немножечко огорчена?
Зонтик откроет Оле Лукое,
Только тебе не до сна.

Из дальних странствий волна набегает.
Прямо на крышу села Луна.
Лето приходит в родной Копенгаген.
Девочка, ты влюблена.

Припев:
До свидания, Дания!
Герда взрослою стала совсем.
До свидания, Дания!
До свидания, Андерсен...

Тихо над городом ночь пролетает.
В розовом небе эльфы парят.
Юная Герда Шекспира читает.
Сказки на полках стоят.
Припев.

    ФАРТ (часть первая)) Жми сюда

______
Фото Влада Воронежского (Воронеж ИНФО-НВН)
 

Волки!

(Ксения Весенняя)
 О деревне  2016-11-04  3  57  2044
Вот опять мы с Любой тропкой
С фермы, две бредем кулёмы.
По осенней няше топкой,
Месим глины-чернозёмы.

Заразительно зевает,
Кутая в сосенки рыло,
И ночной колпак вздевает
Красномордое Ярило.

Съели из карманов семки,
Разжевали сплетни-толки.
Заведя за спину зенки,
Вскрикнула я резко: "Волки!"

Любку  ветром сдуло точно,
Чешет прочь во все лопатки.
По тулупу лупят смачно
Комья грязи из-под пятки.

То закидывая башню,
То сгибаясь, как в припадке,
Ржу я, видя как по пашне,
Люба скачет без оглядки.

Воротилась Люба молча,
Хрясь - мне по щеке влепила!
Я опешила, рот скорчив -
Оплеуха отскочила.

Успокоились мы сразу,
Взялись как всегда под ручку.
Той пошли всё тропкой грязной,
Но уже совсем не скучной.

Дурака видать издалека
Жми сюда
 

ВЕРБОВЩИК

(Алик Кимры)
 Про воров  2016-11-03  2  47  1346

Сюжет из прошлого, вполне для современного фильма

Ещё в Украинской ССР по долгу службы в головном НИИ автоматизированных систем в строительстве я был главным координатором САПР в республике. Отвечал за работу в этой области более чем 150 проектных и научно-исследовательских институтов, вузов и т.п.

В частности, в Днепропетровске у меня было два основных подшефных института - один принадлежал горсовету, другой ведомственный, числился за богатым министерством. В обоих институтах было по отделу САПР, численностью примерно по 25 человек. Они между собой тесно сотрудничали, правда, начальник одного отдела Ещенко каждый мой приезд жаловался на ушлого коллегу Гуменюка, что тот некорректно решает проблему дефицита кадров: уводит у него специалистов.

Я как мог увещевал Гуменюка, тот винился, обещал прекратить переманивания. И так повторялось каждый мой приезд, и в очередной раз Ещенко пожаловался, что Гуменюк увёл у него ещё двух программистов. Я попытался его успокоить:
- В конце концов, ведь не жену увёл!
- И жену увёл!
-Я опешил:
- В отдел, как специалиста?
- Нет, к себе домой. Как женщину.

Следующая наша встреча с Ещенко произошла уже в Киеве. Пожаловался на очередной увод специалиста.
- И ффсё?
- Если бы всё! Увёл у меня дочку. Мы с женой, когда разводились, договорились: она забрала собаку, а мне оставила кота и нашу дочь-студентку - ей ближе к институту.
- А как же увёл дочку? Сколько лет ему и девушке?
- Да нет, как увёл - поженил своего сына на моей дочке при полном попустительстве бывшей супруги...

Спустя какое-то время мы снова пересеклись, то ли в Киеве, то ли в Днепропетровске. Я уже даже не спрашивал Ещенко об очередных уводах. Он сам сказал:
- Всё, супостат увёл у меня квартиру!
- Бывшая жена отсудила, что ли?
- Нет, дочка родила, молодые перехали ко мне, а меня Гуменюк увёл к себе.

Мы теперь живём втроём как Маяковский с Бриками. Всё чин-чинарём, составили и блюдём графики дежурств у внука, выноса мусора и исполнения супружеского долга. А специалистов у меня больше не уводит, ещё и своими делится. В конце концов теперь оба отдела САПР - наше общее семейное достояние.

... Так может с этого им бы надо было начинать? Без всех этих многолетних хлопот!
 

СКАЗКА ПРО ВАНЮ №6 (продолжение ...

(Лель Подольский)
   2017-04-29  0  6  802
Я решился рассказать, какова Русалка мать, и каков Иван отец, коли сам был сорванец, что влюблённым удалось, а что просто сорвалось. Ведь порой такая скука педагогика – наука! Сказка новая верней
      
      ПРО ИВАНОВЫХ ДЕТЕЙ

1.

Если сказки все собрать,
Да подряд перечитать,
Можно двинуться мозгами -
Впечатлений не унять.
Ну а если же прочесть
Только те, что в доме есть,
За сюжетными ходами
Можно выводы проне́сть.

В сказках свадьба под конец.
Так сказать, всему венец.
Вроде как она развязка
Для счастливых для сердец.
В жизни всё совсем не так!
В жизни свадьба - первый шаг,
Лишь намерений огласка,
Как над полем боя флаг…

Три девицы под окном
«Поправляются» пивком.
Пятый день весёлой свадьбы
Бьёт по печени кнутом.
На Руси, чего юлить,
Не умеют мало пить:
«Жажду» вовремя унять бы,
Да в запой не соскочить!

Если трезво рассуждать,
Свадьбу лучше не играть.
Свадьба торжеством зовётся -
Трезвым как торжествовать?!
Пятый день село гудит,
Радость из горла́ цеди́т,
С кем танцует – с тем дерётся,
Где тосту́ет – там и спит.

И Русалка, и Иван
Под частушки рвут баян.
Водяной с Ягой резвятся:
«Ай да свадьба у славян!»
А Анчутка, хитрый чёрт,
«Горько!» через раз орёт.
Ну Иван и рад стараться,
Нос того гляди свернёт…

Лишь Шишимора молчит,
Зло из под бровей глядит,
Как бы Ваню ей угрохать
Мерзость мерзкую мудрит.
Ведь её сынок Шишок
На Русалку клал глазок,
А Русалку наш пройдоха
Из-под но́су уволок.

На болоте у себя,
Шишока свого любя,
Так Шишимора ругалась,
Повторить стесняюсь я.
Ну а здесь среди гостей,
И нечи́стых, и людей,
Внешне - вроде поуня́лась,
А внутри – так стала злей…

Только свадьбе наплевать,
Как Шишиморе страдать!
Жениху одна угроза –
Гостям ча́рки не подать!
Свадьба выпила до дна
Сорок ящиков вина,
Пива - три молоковоза,
Водки – танкер до горла́.

Подъедают гости в срок
Всё, что повар им напёк:
Куропаток и фазанов,
В масле жаренных миног,
Маринованных в тазу
(Что в шашлык, а что в азу),
Пять свиней, восемь баранов,
Две коровы и козу.

Словом, свадьба удалась.
Отгуляла, отпилась,
Отшумела, отплясала,
Да до дому подалась:
Кто в болото, кто в ручей,
А кто к горенке своей.
Трудовая жизнь настала
Для селян и нежите́й…

И для наших молодых
(После свадьбы чуть живых)
Зачалась гряда́ неспешных
Славных бу́ден трудовых:
Ваня в поле за сохой,
По утрам в луга с косой,
С топором в лесах кромешных -
Сушняку добыть домой.

И Русалка не сидит,
В огороде «шебурши́т»:
Поливает, прорежает,
И за живностью следит.
Да взялася за ребят,
Школяров и дошколят:
В речке плавать обучает
И мальчишек, и девчат.

А ещё имела прыть
Курсы дайвинга открыть.
Но туда только дорослым
Позволяется ходить.
И Иван вслед за женой
В воскресенья с детворой:
Приучает их к ремёслам,
Что освоил сам собой.

Водяной, какой ни есть,
Ване почитай как тесть,
Потому ему от Вани
Уважение и честь.
У пруда, там, где припёк,
Рубит Ваня лежачёк,
Водяной чтоб после бани
С кружечкой пивка прилёг.

Тут же стол и табурет -
Почитать коль пива нет,
Или просто побалакать
Вечерами «тэт-а-тэт».
Водяной у них гостит,
Правит свой радикулит.
В омутах такая слякоть,
Что он в речку не спешит…

Молодым ночь коротка,
Им любви река узка.
Ищут «омуты да броды»
Ниже уровня пупка…
И Русалка во двору,
Как-то рано поутру́,
В срок, положенный природой,
Отметала в пруд икру.

Ваня с радости такой
Чистить вздумал прудик свой,
Чтоб икра не заморилась
Застоялою водой.
По селу молва идёт:
Мол, приплод Ванюша ждёт,
Мол, Русалка разродилась,
Только кем - не разберёт.

И к Русалочке с Ваньком
Всё село спешит гуськом:
- Покажите, кто родился?
- Нам бы глянуть хоть глазком!
Ваня всем даёт ответ:
- Это нам самим секрет.
Я б не видел - удивился:
Роды были – ча́да нет.

Я пока отец чудной:
Мы богаты лишь икрой.
Вот когда малёк пробьётся,
Будет сказ совсем иной!
Так что зря не гоношись,
За бутылкой не тянись.
Поостынь, кому неймётся.
Потихоньку расходись…

«Поостынь» легко сказать,
Но деревню не унять.
Вечерами обсуждают:
Бабе как икру метать?
Подобает, али нет,
И в чём не́ресту секрет?
У кого ещё бывает
Вот такой «кордебалет»?..

Поутру Иван с женой
У черты береговой:
Улыбаются, обнявшись,
Да любуются икрой.
Днём в заботах о еде.
Вечерком опять к воде,
За день малость измотавшись:
- Чада наши как и где?

С табуретки Водяной
Наблюдает за икрой,
Пока мать с отцом в работе
Добывают хлебец свой.
Посидит, затем нырнёт,
Да вокруг икры плывет,
Напряжённый весь в заботе:
«Вдруг как кто икру сожрёт»

В сумерках, как будто сыч,
Старый дед Макар Фомич
Навещает Водяного
(Тайну Ванину постичь).
- Будешь в карты, Водяной?
Преферанс, иль «подкидной»?
Или же в «переводного»
Поиграем под луной?

- Я, Фомич, щас не могу.
Я не зря на берегу:
Я слежу, чтоб пополненье
Не досталося врагу!
- Водяной, давай вдвоём
Охранять сей водоём.
Мы вдвойне проявим рвенье,
Глубже в два раза́ нырнём!

Я ведь навык не забыл,
Я вдоль реку переплыл.
Я же офицер спецназа –
По раненью списан был.
- Я не знал, что ты такой
До ранения герой!
Только ты поведай сразу,
Для чего тебе со мной?

- Что тебе в ответ сказать?
Хотца первому узнать,
Кто там у Ванька́ родится?
Нужна ль помощь воспитать?
Всё село ночей не спит,
Да об ентим говорит.
Вот мне дома не сидится:
Любопытство-то свербит!

- Ну давай, Фомич, дежурь,
Только зря не балагурь.
Мы ведь жизнь тут охраняем,
А не с пряников глазурь.
Этот пруд – важней морей!
А икра – всех икр ценней:
Мы с икры той ожидаем
Расу новую людей!..

Солнце греет водоём,
Ну и всё, что живо в нём.
Множит массу у икринок
И, конечно же, объём.
В каждой что-то там дрожит,
Головою шевелит,
Гонит капельки кровинок,
Да на мир зрачком глядит.

Как девятый день истёк,
Так проклюнулся малёк,
И давай шустрить по пруду:
Кто вдогон, кто наутёк.
Пруд как будто бы кипит,
Так вода в пруду бурлит.
(Я расписывать не буду:
Кому надо, пусть глядит!)

И Русалка, тут как тут,
Обнажа́сь, ныряет в пруд,
Начинает воспитанье:
Все детишки маму ждут.
А Иван, пример для мам,
Выверяя всё до грамм,
Сыплет детское питанье
Прямо в воду малышам.

Дед Фомич бежит в село:
«Ване снова повезло!
Головастики с руками
Народились у него!»
Только старый Водяной,
Оглушённый «мелкотой»,
Лёг в тени под лопухами
Над прибрежною волной.

…Всё село к Ивану в дом,
Да нетрезвые притом:
- Принимай, Вань, поздравленья!
- Выставляй «бухла́» объём!
- Дочка у тебя иль сын,
После тоста поглядим!
- Нужен повод для веселья:
Тяжело в деревне с ним.

Но Иван не хочет пить:
- Мне же по часам кормить!
Я хотел затеять стройку:
Где то ж детям надо жить!
Тесен нонче стал мой дом.
Где разме́стимся мы в ём?
Где детя́м поставить койку,
Коль не возводить хоро́м?

Кто б привёз, я оплачу,
Лесу мне да кирпичу?
Или вы друзья нажраться?
Ну тогда я промолчу!..
Выходил Егор – купец:
- Ну, Ванюша, ты шельмец!
Не желаешь «проставляться»?
Обурел уже в конец!

Накрывай, да будем пить,
«Ванюшат» твоих хвалить.
Ты бросай эксперименты
От обычаев юлить!
Ну а завтра подкачу
Шиферу да кирпичу,
До́сок, бру́су, да цементу.
Сам уже и оплачу́!..

Коль такой пошёл расклад,
Ваня «проставляться» рад,
Тащит с погреба соленья,
Выставляет вина в ряд,
Тут же сало с чесночком,
Да селёдочка с лучком,
И картошечка с томленья
С подрумяненным бочком.

И опять в селе гудёж,
Трезвых вовсе не найдёшь!
Кто сам до́ дому добрался –
Это только пьяный ёж.
Вся деревня «на бровях»,
Застряёт в любых дверях.
Кто в обочине остался,
Кто в овине, кто в сенях…

Утром, как сказал Егор,
Прямо к Ване под забор
Подвезли стройматерьялы,
Аккуратно, как фарфор.
Так же нежно разгрузив,
Всё во двор переместив,
Скрылись грузчики – амбалы
Ни копейки не спросив…

(Хочешь в профиль, хошь в анфас
Удивил Егорка нас!
Ну а как же по-другому,
Раз купеческий был сказ!)
Кто был с вечера как труп,
От спиртного слаб, да глуп,
Поутру́ спешит до дому,
Не смочив рассохших губ.

Ваня с зорьки у пруда.
К Водяному: «Ну когда?!
Ты же многого изведал
За твои-то за года.
Ну, когда они всплывут,
Да в родимый дом придут?
С вечера или с обеда?
Не сидеть же вечно тут!

Ведь Русалка всё в пруду,
И на берег «ни гу-гу».
Я уж в воду порывался:
Может, ей чем помогу?
Всё ж люби́ма, вот в чём суть!
Во второй раз утонуть
Я б уже не опасался.
Только тут сплошная муть!..»

- Мать – русалка для детей
Под водою всех родней.
Заменить её маляткам
Даже думать не умей!
Как ребёнки подрастут,
Сами к батюшке придут.
Ты б отстроился порядком,
Пополнения, чай, ждут.

- Вот уж правда в том твоя,
Чтой-то потерялся я!
Вправду надо расширяться,
Разрастается семья!..
И Иван за мастерок,
Чтобы дом готов был в срок,
Чертежами запасаться,
Да мешать в цемент песок.

…Старый хрыч Макар Фомич
Покусился на кирпич,
Но его Иван прищучил,
Как охотник щючит дичь.
Тычет Фомичу бердан:
- Дед, ну ты прям, как пацан!
Повторись подобный случай -
Нахрен прострелю тюрбан!

Вот ты старое мурло́!
Что тебе в башку взбрело?
Не иначе с перепою
На похабство повело?
- Ваня, ты меня пойми!
Понапрасну не пали!
Я тебе сам дом отстрою,
Токма «жажду» утоли.

Всё внутри сгорит дотла
У меня без похмела́.
Пьянка всё в башке смешала,
Как поганая метла!..
Ну понятно, что Иван
Деду «накатил» стакан:
- Ну а коль стакана мало,
После стройки будешь пьян!..

Всё село в окно глядит,
Как Иван свой дом творит,
А Макар, тряся бородкой,
На подхвате лебезит.
И не могут угадать,
Что дед взялся помогать:
- Не иначе Ваня водкой
Будет табель закрывать?..

Если могут где налить -
Туда нужно поспешить!
Всё село спешит к Ивану
Свою помощь предложить.
Можно месяц строить дом,
Если строиться вдвоём.
И два дня, в укор Госплану,
Если строить всем селом.

Вот уже кирпич и лес
(Кто в перчатках, а кто без)
Применить по назначенью
Прям из кожи каждый лез.
Забивать, пилить, строгать
Их и ночью не унять.
(Подивлюсь такому рвенью,
Если водку в счёт не брать).

А в пруду бурлит «содо́м» -
Мелкота резвится в нём,
От Русалки получают
Нужных знаний весь объём.
И растут малятки там
Не по дням, а по часам:
Ежечасно прибавляют
«Без копейки» по сто грамм.

И становится малёк
С каждым днём от рыб далёк:
Пробиваются в обличье
И Русалка и Ванёк.
Скоро тесен будет пруд,
Споро так мальки растут,
И, воды забыв величье,
Все на берег поползут.

…В девять дней просторный дом
Сотворили всем селом.
И с мансардой, и с террасой.
Будет славно детям в нём.
Не успел Иван сказать:
«Амба! Будем отдыхать!»
Как село всей биомассой
Почало́ дом «обмывать».

По стаканам бражку льют:
- Ваня, дом-то вышел крут!
Ты бы с брагою не жался,
Ждём, что крепче поднесут!
Говорит селу Иван:
- Самогон нам Богом дан.
От родителёв остался
Сорокалитровый жбан…

…И опять в селе гудёж.
Забулдыги – что возьмёшь?!
Могут снять с себя рубаху,
А вот выпивку не трожь!
Во дворе, прям на траве,
«Квасят» будто на ковре.
(Без того уже размаху,
Да и силы уж не те.)

В самый же разгар «стола»,
Прям из пру́да, как была,
Даже не успев одеться,
К ним Русалка подошла:
- Что же, любый мой, давай
Деток из воды встречай!
Лобызай прижавши к сердцу,
Да до дому провожай!

Ваня в счастье обомлел,
Моментально протрезвел,
Глуповато улыбаясь,
Аж ногами онемел.
Но село его берёт,
К пруду на лежак несёт.
Посекундно озираясь:
«Дождались таки́!» И вот:

Из пруда бесшумных вод
Дева юная идёт,
Станом гибка, шеей тонка,
Белой лебедью плывёт.
«Месяц под косой блестит,
А во лбу звезда горит»,
Мелодична речь да звонка
«Словно реченька журчит»:

- Здравствуй, батюшка родной,
Отведи меня домой.
Укажи мою светлицу,
Да окошко приоткрой.
Здравствуй, милый человек!
Не унять мне сердца бег...
И, стряхнувши с ног водицу
Поднимается на брег.

А за нею, следом в след,
Как за солнцем маков цвет,
Братцы следуют родные:
С виду всем семнадцать лет,
«В чешуе, как жар горя,
Тридцать три богатыря,
Все красавцы удалые»,
На щеках цветёт заря,

От доспехов лёгкий звон.
Все к Ивану на поклон:
- Здравствуй батюшка родимый!
Пробудись, это не сон.
От сего святого дня
Есть защита у тебя,
Мы прикроем своей силой
От воды и от огня!..

Ну а дальше, хошь, ни хошь,
На селе опять гудёж!
Но теперь уже по делу
Все гуляют, их не трожь!
Пьют в весельи день и ночь.
(Я бы рад им в том помочь!)
Прижимает Ваня к телу
Сыновей своих и дочь…

      -2-

По Руси шоссе бежит,
У шоссе село лежит,
Посерёд села пригорок,
На пригорке дом стоит.
Подле стен дубы растут,
Под дубами вырыт пруд,
Человек почти что сорок
Вдоль по берегу снуют:

Ваня с жёнушкой своей,
Дочь красавица при ней,
Ну а при самом Иване
Тридцать трое сыновей.
Не мутя прудовых вод,
Водят шумный хоровод,
Ваня «жарит» на баяне,
Дочка песенки поёт.

А вокруг село гудит,
Каждый пьян, кто не убит.
Кто в гробу одной ногою -
Всё одно в стакан глядит.
Главный праздник для семе́й –
День рождения детей.
Всё село, одной семьёю,
Отмечает праздник сей!

…А Шишимора с Шишком,
Гнусно – язвенным сынком,
Издаля, в четыре глаза,
Соглядают Ванин дом.
Злость в болотниках кипит,
Да обида мозг сверлит:
«Погоди, Иван – зараза,
Будешь плакать, паразит!»

Изумляется Шишок:
- Чей там сладкий голосок
Распевает, будто спья́на?
Хоть бери у ней урок!..
Вдаль из под руки глядит:
«Месяц под косой блестит»,
Ликом девица румяна,
«А во лбу звезда горит».

Перед той красой Шишок
Устоять никак не смог.
В дочь Русалки он влюбился,
Ажно сердцем занемог.
Коршуном в село глядит,
Мысленно над ним кружит.
Мог бы - о́б землю разбился.
Во как душу страсть верти́т!

- Ох, мамулечка моя!
Чую, пропадаю я.
Народилась у Ивана
Дочь – красива как зоря!
Побегу-ка я к пруду,
Деве в ноги упаду.
А вернее, как барана
Её ночью украду!

- Ты, сыночек мой, давай
Обладанья не теряй!
Прежде, чем девицу ха́пать,
Её братцев сосчитай.
Сколько примешь ты за ней
По головушке своей,
Мой недальновидный лапоть,
Охлаждения страстей?!

Чтоб тебе счастливым быть,
Да любовь заполучить,
Надо бы красу – девицу
На болото заманить.
Ну а посреди болот
Наша верх всегда возьмёт!
Обращю её я в птицу –
То-то Ваня запоёт!..

- Ой, мамулечка, давай
Ты меня так не пугай!
Как я с птицей жить-то буду?
Запихну что ли в сарай?
- Сын Шишуля, не робей,
Взвейся коршуном над ней!
Как сумеешь – так орудуй,
Да не отпускай когтей!..

Словом, бесы завелись
Да к болоту подались
Подготовить злую кару:
«Ну Иван, теперь держись!»
Так и держится Иван,
Но пока что за баян.
Мог бы, в руки взял гитару,
Кабы был не шибко пьян.

День, другой ли - всё одно
Отгуляет торжество.
И начнутся снова будни.
Вечный праздник лишь в кино…
…Будни праздников резвей,
Коли полон дом детей,
Коли не ведутся блудни
Промеж любящих людей.

И Иван своих сыно́в
Превращает в мастеров,
Где с рубанком, где с косою,
Ну а где в расколке дров.
Парни проявляют прыть
По хозяйству мастерить:
Хочешь - в поле за сохою,
Хочешь - валенки подшить.

Хочешь – вёдра запаять,
Хочешь – кровлю поменять.
Как дорвутся до работы,
Так до но́чи не унять.
И сестрёнка им под стать,
Удала́ дома́ вая́ть,
Прямо зодчества высоты
Начинает проявлять.

Явно волшебство творит:
На бумаге начерти́т,
Карандашиком раскрасит,
Глядь, а дом уже стоит,
В солнечных лучах горит,
И такой имеет вид,
Будто шёлком на атла́се
С ярким бисером расшит.

Дочь свою Русалка - мать,
Научает вышивать,
Подоить корову в поле,
Масло с молока пахта́ть.
Учит песни распевать,
Да ковриги выпекать.
Нет детей прилежней бо́ле,
Хоть куда ходи искать!

В выходные дед Макар
(Не смотри, что сед и стар)
Учит юношей бороться,
Ставит правильный удар.
Утром – в поле марш-бросок,
Днём – по тактике урок.
Тренировками куётся
Крепость духа, рук и ног:

- Что в меня вложил спецназ,
Я вложу ребята в вас:
Укрываться под застреху,
Бить из лука белку в глаз,
На рапирах фехтовать,
На коне верхом скакать,
Да в кулачную потеху
Упражняться рать на рать…

Сельский староста Мирон,
(Участковый и ОМОН)
Заявился к Ване в гости,
Делать «дельный закидон»:
- Дед Фомич с твоих юнцов,
Лепит, я смотрю, бойцов.
Да не просто «мышцы-кости»,
А натасканных спецов.

Мне б их на работу взять,
Взвод милиции создать:
Бдить порядок по деревне,
Да дорогу охранять.
И Фомич же их опять
Сможет дале обучать.
Ну а дочке, как царевне,
Личная охрана – рать.

- Что ж, - Иван даёт ответ,
- Злого умысла в том нет.
Распрекрасная идея
Быть на службе с юных лет.
Ты, Мирон, к сынам иди,
Да беседу проведи.
Захотят – держать не смею,
Под присягу подводи.

Только знай, что у ребят
Глотки от жары горят.
Долго без воды не могут:
Задыхаются, перша́т.
Ну а чуть воды глотнут,
Или голову мокнут,
То опять шагают в ногу
Продолжая свой маршрут.

Но зато и под водой
Пропадают день-деньской.
Воздуха заглотят малость,
И вода им дом родной.
- Это как же так стряслось?
Аномалия, небось?
- Видно, что от рыб осталось,
Через мать передалось…

- Ладно, – говорит Мирон,
- У реки будет кордон.
Мы и рыбным браконьерам
Можем выставить заслон.
Может ты с сынами враз?
Место будет всем у нас!
- Нет, Мирон, таким манером
И не затевай рассказ…

…Дочь Ивана (ликом в мать:
Идеал, ни дать ни взять)
В лес с подружками пода́лась,
Грибы – ягоды собрать.
Крадучись за ними вслед,
Дав молчания обед,
Стайкой парни продирались
Двадцати примерно лет.

Хочут девок напугать,
Да в глуши пощекотать,
Коль задумают аукать
Что б не услыхала мать.
Но Русалки дочь их зрит!
(Неспроста звезда горит:
Взгляд её такая штука –
И сквозь дерево глядит).

Только парень подползёт,
Так она рукой махнёт
И из лужи прям водицей
С головы до пят зальёт.
Парень сдуется в боку,
(Так и надо дураку!)
Ну и тут же превратится
В насекомую каку.

Покружи́тся, пожужжит,
Да и к дому побежит.
А до дому доберётся –
Принимает прежний вид.
Упадёт лицом в росу,
Сопли вытрет на носу
И охотиться уймётся
За девчатами в лесу.

А девчата дружно в смех
(Вани дочка громче всех):
- Кто ещё к нам подберётся
Для похабственных утех?!
Парни им в ответ молчат,
Тише мёртвого лежат.
Кто смышлёней развернётся
И стремглав бегут назад.

А девчата дальше в лес,
У них свой есть интерес:
Где там ягоды послаще,
Где крупнее гриб под срез.
Хвастаются, что нашли,
Где цветы нежней взошли.
…Незаметно в самой чаще
До Гнилых Болот дошли.

Вдруг, из самых из болот,
Из вонючих тёмных вод,
Стон поднялся с пузырями,
Будто выпь в ночи орёт.
Обуя́л девчонок страх,
Где там молвить «Ох!» иль «Ах!»,
Слёзы зыбкими огнями
Задрожали на глазах.

Из воды, как страшный сон,
Издавая жуткий стон,
Весь облеплен слизняками,
Весь изъеден и прожжён,
Показался гнилой пень,
С шапкой моха набекрень.
Шепчет мёртвыми губами:
- Наступил ваш судный день!

И сейчас же вязкий ил
Ноги барышень обвил,
И ковёр из трав болотных
В шевелении ожил.
Девки ну давай визжать,
Да людей на помощь звать.
Только в тех местах мерзо́тных,
Некому их выручать.

Дочь Русалкина рукой
Брызжет в девушек водой,
Превращает их в букашек
Друг за дружкой по одной.
И букашечки летят,
Над болотиной кружат,
Стайка их как будто пляшет,
Мелко крылышки дрожат.

Не сумела Вани дочь
Самоей себе помочь:
Руки илом ей скрутило
Так, что шевельнуть не в мочь.
А Шишимора за пнём
Вьётся, мерзкая, угрём
Очи в небо закатила,
Пальцы светятся огнём.

И опять давай стонать:
Ворожить да колдовать.
Почала наша девица
Пером белым обрастать,
Шея выгнулась серпом,
Руки сделались крылом,
Не кричит, а стонет птица,
Поминая отчий дом.

Мошки видят с под небес
Как дрожит в испуге лес,
Как от страшного испуга
Мишка на сосну залез.
Пень корягой шевелит,
Да ехидно так скрипит.
Где стояла их подруга,
Лебедь белая лежит.

Из болотных тёмных вод
Жабоо́бразный урод
Не спеша так вылезает,
И к лебёдушке ползет.
Мерзким голосом шипит,
Лапы за спиной крестит,
Резко в вышину взлетает,
Чёрным коршуном кружит…

Свет такого не видал:
Открывается портал,
И в страну волшебных сказок,
Ветер лебедь засосал.
Рассужденьям время нет -
Коршун мчится ей во след…
Вдруг портал всклубился сразу.
Был портал - и вот уж нет.

А Шишимора орёт,
С головы волосья рвёт:
- Ой куда мой сын пустился?!
Как назад он путь найдёт?!..
Мошкам что на то смотреть,
Им домой бы улететь!
Рой букашек развалился -
Кто быстрей в село успеть…

3.

Что нам в жизни портит кровь?
Только пьянка да любовь.
Иль когда к снохе приедет
Неожиданно свекровь.
Жизнь бывает отчуди́т:
Через край озолоти́т.
А порой копейку це́дит,
А рублём не одари́т.

И, поди, тут угадай,
Где, какой у жизни край,
Где твоё придёт везенье,
А где будет лишь раздрай?
Вроде всё идёт «тип-топ»,
И тут на́ – грабля́ми в лоб,
И такое ощущенье:
Ты не расслаблялся чтоб!

…С Водяным в круг у воды
Все Ивановы сыны.
(Толь занятия какие,
Толи байки до луны).
Вдруг, откуда ни возьмись,
Девки с неба сорвались.
И кричат все как чумны́е,
Как поганок нажрали́сь,

Дескать: «Де́вицу – красу
Потеряли мы в лесу,
А точнее на болоте!
Не вернуть её отцу:
Потому, как был проём,
И она пропала в ём!..»
- Девки! Вы чего орёте?
Мы чего-то не поймём?

Брятья силятся понять,
Только девок не унять.
Голосят в разноголосье,
Ни чего не разобрать:
«Ну открылась, как дыра
На заборе со двора!..»
«В страхе вздыбились волосья!..»
«Превратила в комара!..»

«Пень истошно так орал!..»
«Коршун в той дыре пропал!..»
«В лебедь белую сестрицу
Вашу кто-то сколдовал!..»
«Ветер в дырку засосал!..»
- Девки, я от вас устал! –
Отряхнувши с лап водицу,
Водяной из пруда встал,

- Дайте роздыху мозгам!
Дуйте быстро по домам!
Вани дочь не утонула,
И на том спасибо вам!
Ну а вы, братки, вперёд,
Через Ванин огород,
Как из пушечного дула,
Дуйте до Гнилых Болот.

Хвать Шишимору за нос,
Да тащите на допрос:
От её повадок злостных
Быть немало может слёз!..
Парни ну давай бежать -
Самолётом не догнать:
Первый раз они без взрослых
Будут дело выполнять.

…Добежали до болот.
Там Шишимора орёт:
Дескать, сын её извёлся,
И она всех изведёт!
Мол, Шишок её пропал -
Не откроется портал!
На любовь, дурак, повёлся,
Счастья в жизни возжелал!

Ну, братья́ её за нос,
И сейчас же на допрос:
- Покажи-ка нам то место,
Где портал Шишка унёс?..
А Шишимора визжит,
От обиды вся дрожит,
Сопли брызжет повсеместно
Да Руками всё кружит:

- Где-то ту́та был портал,
Что лебёдку засосал.
Ну а мой, шибко влюблённый,
Вслед за нею поскакал.
- Ты давай-ка не дури,
Про сестру нам говори!
С птицей твой Шишок безродный
Пусть воркует да зори!

- Так ведь лебедь та и есть
Вани дочь!.. «Вот это весть!
Как так с нею получилось?
Отчего такая честь?» -
Братья требуют сказать,
Да грозятся растерзать.
И Шишимора взмолилась
Не губить и волю дать:

- Я виновная во всём,
Всё поведую о том:
Я сестрицу вашу в птицу
Обернула колдовством.
Только где её искать,
Я сама не смею знать:
В сказках всё может случиться,
А вот что, не угадать…

Что с Шишиморы возьмёшь?
Совести у ней ни в грош!
Можно утопить в болоте,
Так сестрёнку не вернёшь!
Братья ну опять бегом
К бате с матушкою в дом,
Извелися все в работе,
Аж хватают воздух ртом…

…Дома держится совет.
Да идей толковых нет:
Не видал подобных случаев
С порталом Белый Свет.
«Где?», «чего?», «куды?» и «как?»
Не ответить, полный мрак.
Только девок зря измучили
В преследованьи врак.

Черномор Макар Фомич
По деревне бросил клич:
"Нужно действовать совместно,
Коль хотим чего достичь!
Пошукаем по лесам,
По лугам да по полям.
Ежли место неизвестно,
Будем бить "по секторам"!

Раз портал имеет вход,
Знать куда-то он ведёт.
Значит есть и путь обратный,
И никак наоборот.
Если входа не прознать,
Будем выходы искать.
Карту делим на квадраты,
И квадратами шмонать!..

В ластах прям войдя домой,
Брызгая на всех водой,
Зная видимо чегой-то,
Говорит им водяной
- Я одно сказать хотел:
В омуте, где я сидел
Тоже есть портал какой-то,
Я конкретно не глядел.

Через этот вот портал,
В нашу реку заплывал
Молодой плезиозавор -
Я его в Лох-Несс прогнал.
А ещё разок портал
Латимерию впускал.
Из тюрьмы, из бочки ржавой,
Ихтиандр в портал сбежал.

И с тех пор портал молчит,
Словно досками забит.
Как его открыть возможно
Может кто сообразит?..
Так давайте ж, мужики,
Дуйте к берегу реки.
Чтой-то на душе тревожно:
Дюже ставки высоки!

Тут Макар Фомич опять
Си́лит всех перекричать,
Потушить огня излишек
Тех, кто подскочил бежать:
- Попрошу-ка всех присесть,
У меня идея есть!
Вы способности братишек
Не пытаетесь учесть?

Им вода как дом родной.
А портал где? Под водой!
Знамо им и «карты в руки».
Ну-ка, парни, марш за мной!
Вы уже почти спецназ,
А я «дядькою» при вас!..
Братья хором (по науке):
- Мы готовы хоть сейчас!..

…Бабы, детки, мужики
Собрали́ся у реки:
Провожают «ополченье»,
Гимн читая до строки.
Дом родной не забывать,
Дочь пропавшую искать
Вместе делают внушенье
Сыновьям отец и мать.

«В чешуе, как жар горя,
Тридцать три богатыря,
Все красавцы удалые»,
На щеках горит зоря,
В строй плечом к плечу стоят,
На отца и мать глядят.
Понимают ли, шальные:
Нет у них пути назад?!

Всем Русалка говорит:
- Путь у вас далёк лежит.
Дальше будет весть в народе,
Кто себя как проявит!..
Фомичу Иван всерьёз:
- Дед, с тебя особый спрос:
Донеси им всё в походе,
Что в ученьи не донёс!..

-Зря не будем говорить –
В путь пора вам выходить.
Верим: вам, сыны́, по силам
Дверь портала отворить.
Мы же будем вас тут ждать,
Добрым словом поминать
Как бы жизнь вас ни крутила! -
Льют слезу отец и мать.

- Выступайте за сестрой,
Воротить её домой.
Хоть в обличьи лебедицы,
Хоть девицы, хоть какой.
Будьте же сестре родной
Нерушимою стеной,
Что б могла она укрыться
За стеной в беде любой!..

Все над берегом стоят,
В воду с высоты глядят:
- Где проход-то под водою? –
Меж собою говорят.
Из воды же Водяной
Говорит: «Айда за мной!
Я вам тайну приоткрою
Где с порталом омут мой!»

Братья, враз махнув рукой,
В воду ринулись толпой.
Их порыву в продолженье,
Увлекаемый волной,
С аквалангом за спиной,
Дед Фомич летит стрелой.
Но даёт распоряженье:
- Молодёжь! Держите строй!

Братья разом подчинясь,
По́ двое распределясь
Строем, словно на параде,
Ушли, в воду погружась.
Черномор, тряхнув брадой,
Замыкает пеший строй.
В водолазном он наряде
Радом с хлопцами чудной…

В омуте, взметнувши ил,
Водяной им говорил:
- В этом вроде направленьи
Ихтиандр уходил.
Не могу сказать точней -
В том пятне, где муть сильней,
Где как будто шевеленье
Нераспознанных теней.

Только не дано мне знать,
Как порталы открывать.
Нужно вам своё уменье
В ентом деле проявлять.
Всё решать в своём кругу.
Я в другом вам помогу,
Черномору в облегченье,
Жабры вырастить могу.

Слышь, Фомич, а ну давай
Акваланги скидава́й.
Подходи ко мне поближе,
Рот пошире открывай.
И пока что не издох,
На вот ешь подводный мох.
Да не тужься так до грыжи!
Лучше делай первый вздох!..

Черномор воды вздохнул -
Хитровато подмигнул:
- Ну ты право и волшебник!
Я как воздуху глотнул!
Ладно, парни, ждёт нас дом –
Значит мы в портал идём.
Я не взял с собой учебник
Как открыть – там разберём.

Ну, дружище Водяной,
Сторожи дверь за спиной.
Ворочусь - с меня бутылка.
Не вернусь - весь ящик твой! -
Замолчал Фомич. И вот
Он туда где «муть» плывёт.
И, держась в виду затылка,
Вслед за ним плывёт весь взвод…

4.

День для матери как ночь,
Коль её пропала дочь.
И отцу в подобном горе
От тоски порой невмочь.
От потери чёрен свет,
Да и в мыслях ладу нет.
Только грусть в печальном взоре,
Только боль на всё ответ.

Огорченья не унять,
Если ты конечно мать,
Сына в дальнюю дорогу
Да от дому провожать.
К слову будет, и отец
Без сынка, как не жилец.
Ну а если детей много –
Больше скорби для сердец.

За одним – одно болит,
За двоих – вдвойне саднит,
Нервы у кого потоньше -
Тут, считай, инфаркт грозит.
Каждый близок из детей
Нам со стороны своей.
Чем сторон в разлуке больше,
Тем разлука нам больней.

Хоть с привала, хоть с войны
Пишут письма в дом сыны́.
Шлют родимым они вести.
Вести для родных важны.
От Ивановых детей
Ни письма, ни голубей.
Хоть ты провались на месте,
Нету никаких вестей.

Без вестей отец и мать
Обессилили страдать.
Ни в работе, ни в заботе
Им страданий не унять.
Ваня уж и в лес ходил,
По болоту колесил.
Весь в грязи, тоске и по́те
Всё Шишимору ловил.

Всё мечтал её схватить,
Про портал порасспросить.
Может и портал найдётся -
За детишками сходить.
Землякам печально зрить
Как Иван почал грустить:
- Так совсем он изведётся,
Даже водку бросил пить!..

А Русалка в омутах
Утопить стремится страх,
Всё ныряет. Вспоминает
О дочурке, о сынах.
К Водяному приплывёт,
Опечаленно вздохнёт.
Он прекрасно понимает
Как Русалке сердце жмёт.

Водяной в воде сидит,
Дверь портала сторожит.
Ждёт отряда возвращенье,
Позабыв радикулит.
А портал отряд сглотил
И проход загородил:
Кто б ни лез в сопровожденье,
Никого не пропустил.

…Время в «ходиках» стучит,
Жизнь тихонечко бежит.
Много ль времени проходит –
Каждый для себя решит.
Где совсем никто не ждал,
Открывается портал
Там где брага тихо бродит
(Я про подпол намекал).

Целый, сытый да живой,
С очень длинной бородой,
Из под по́ла вылезает
Черномор наш удалой.
Ваня аж оторопел,
«Чур меня» сказать хотел.
Радость Ваню наполняет.
К Фомичу он подлетел.

Ну давай его ласкать,
Обнимать и целовать.
Плакать принялся от счастья,
Да жену из спальни звать:
- Глянь, Русалка, на улов!
Затевай-ка пирогов!
Нам без твоего участья
Не подъесть вчерашний плов!..

А Русалка из дверей:
- Ты без дочки и парней?!
Почему один явился?
Почему же без детей?!
Что за весть ты нам принёс:
Для улыбок, иль для слёз?
Или просто заблудился?
Иль сбежал поджавши хвост?..

- Я, Русалка не сбежал,
Никого не предавал.
Я и по сей день с парнями, -
Так Фомич ей отвечал.
- Я спецназа офицер,
Не изысканных манер.
Но, простите, и соплями
Никому не дал пример!

Дети живы. Вам поклон.
Зять теперь у вас – Гвидон,
Царский сын, и сам на царстве.
Благородной крови он.
- Мать честная! Вот те раз!
Обвенчалась! И без нас?
Да не мучай нас в мытарстве,
Продолжай уже рассказ.

- Дочь защиту в нём нашла.
Замуж за него пошла.
Правда очередь до деток
По сю пору не дошла.
В граде - острове живут.
С золота едят и пьют
От дедов до малолеток.
Все танцуют и поют.

Дом – дворец во граде том.
Братья стражею при нём.
Хорошо живётся детям,
Только ночью снится дом.
Им к вам в гости не зайти –
Нет обратного пути…
- Как же ты сей путь наметил?
Говори всё, не мути!

- Если всё порассказать,
Конца – края не видать!
Душу я в залог оставил,
Чтоб приветы передать.
Я на ко́ротко у вас:
Тут - минута, а там – час.
Я б секунду хоть прибавил -
Душу растерзают в раз.

Так что мне пора назад,
Возвращаюсь в остров – град.
Водяному шлю приветы,
Рад он мне или не рад!..
Старый Ване подмигнул,
Да и в подпол ушмыгнул.
Был Фомич и вот уж нету,
Словно ветер его сдул.

Ну и как тут Ване быть?
Как с женой им дальше жить?
Вроде в счастье живут дети,
И нет повода тужить.
А с другой взять стороны:
Дочка где, и где сыны́?
Словно на другой планете.
Мамы с папой лишены…

…Всё что я про Ваню знал,
Вам доселе рассказал.
Я и дальше бы трепался,
Но маленько подустал.
Да охочих рассказать -
Можно даже не искать.
Коллективчик подобрался:
Только успевай писать.

Много авторов иных,
У которых лучше стих,
Вам расскажут про Ивана,
Про Русалку и других
На старинный на манер.
Или же возьмут размер,
Как стихи у мальчугана.
Или вот ещё пример:

Арапчёнок Ганнибал
Как-то в царский дом попал,
И провёл там дней излишек:
Пока рос, пока мужал.
А правну́к его Сашо́к
Оказался рифм знаток,
Вот про Ваниных детишек
Он и рассказал, как мог.

Не хочу пересказать
Ту историю опять -
Ни к чему моей гордыне
На великих посягать!
Что там правда, а что нет
Пусть рассудит Белый Свет!
Только у Ванька́ поныне
В этом мире, деток нет...
 

СКАЗКА ПРО ВАНЮ №3 (продолжение ...

(Лель Подольский)
   2017-04-23  0  10  798
Чтоб как-то позабавить и прочитать заставить, позвольте Вам представить уже в который раз научно-фантастический, в иных местах мистический, лирично-поэтический
       ПРО ВАНЮ НОВЫЙ СКАЗ.

-1-

Год прошёл, как наш Иван
Умыкнул от басурман.
Срок достаточный, чтоб сгладить
Если был, в душе изъян.
На домашних на харчах,
На оладьях да на щах,
Силища, с какой не сладить,
Появляется в мощах.

И Ивашка зажирел,
Да в очах засоловел.
За год всей своей округе
Растрезвонил между дел:
Как в чужбине был он бит,
Не одет был, да не сыт,
Но прибрал власть на досуге
И наладил сельский быт.

Мол, монархом был лихим,
Да народом был любим,
А предшественнику стал он
Почитай что побратим:
«А чего сбежал от тель?
Дык ить - тут моя купель!
Без «анисовой», да с салом,
Сердце сдюжит неуже́ль?!»

И народ Ванька взлюби́л:
Холил, нежил да поил.
Трудоднём не утруждали,
Лишь бы справно говорил.
Баснями про мусульман
Ублажал Ванёк славян,
Пока те косили, жали...
Прям не Ванька, а Баян.

«Как же это ты там жил?» -
Люд Ивана теребил -
«Ты ведь, знамо, с головою
Не сказать, чтоб дружен был.
Али дома лишь «пенёк»,
А ногою за порог -
И весь светишься собою,
Всех премудростей знаток?!»

Ванька жмурился, кряхтел,
Сквозь прищур хитро глядел:
Пыжился создать солидность,
Потому как не у дел.
- Вам до Ваньки всем расти
В жизненной премудрости!
В ентом вся она и хитрость,
Как себя преподнести!

Помню, выйдешь на большак,
Да толкуешь, что и как.
За советом шли к Ивану...
Енто я у вас - дурак!
Но коль ищешь барыши,
Ты меня не тормоши:
Я не то что б для карману -
В чистом виде для души!

- Кто же спорит тут с тобой?!
Ты ж кормилец! Ты ж герой!
Мы же помним: всю деревню
Щедрой одарил рукой.
Мы ж, Ванюша, без тебя
Жили, можно сказать, зря,
Пока ты искать харчевню
Бегал в дальние края!

Сельский староста Мирон
(Участковый и ОМОН)
Во хмелю между стаканом
Делал Ваньке закидон:
- Ты ушёл от нас босой,
И назад пришёл пустой.
Растолкуй односельчанам:
Люд восточный он какой?

- Племя тёмное! Зверьё...
А я им знание своё.
Научил, что бы имели
Все в аптечках мумиё.
Шах почти что умирал,
Да я лекарству отыскал -
За неделю встал с постели.
Через месяц - побежал.

- Ну а ента вот твоё,
Как ты скажешь, «му-ми-ё»
Токма мертвых воскрешает,
Аль взаправду лечит всё?
Я к чему мыслю веду:
Мы в селе все на виду.
На Востоке всё бывает -
Здесь бы отвезти беду.

Поп наш с осени больной -
Простатит да геморрой.
И молитвами лечился,
И свящёною водой.
А намедни, дьяк видал,
Крест к болячкам приклада́л.
Всё одно не исцелился.
Ты б свою лекарству дал!

Ведь не зря молва идёт:
Каков поп - таков приход.
Что как хворь его заразна?!
Что как нас всех проберёт?!
Ну а ежели б ты вдруг
Исцелил ему недуг,
Стало б видно: не напрасно
Истончал гранит наук.

Начал Ваня вспоминать,
Довелось как врачевать:
Как пришлося с содроганьем
Шип с под заду вынимать,
Как мочу в ведро цедил,
Да её же после пил...
Ваня тем воспоминаньем
Зло в душе разбередил:

- Я не стану, вашу мать,
И в царской жопе ковырять!
Что я – мандаво́шь какая,
Что б под рясу залезать?!
Скушно мне лечить напасти!
Ты меня пусти до власти,
Вот тогда страна родная
Будет вся червонной масти.

- Вань, - Мирон ему твердит, -
Ты одет, обут, помыт.
Нахрена́ тебе до власти?
Ента шо ищь за гамби́т?
- Мне без власти, как без крыл.
Я ж горстями её пил.
Да зашел не с ентой масти,
Этим шишку и набил...

- Ты про что щас намекал?
Или я не угадал?
Получается, что к дому
Ты с побоев прибежал?
Кто по шапке русских бьёт –
Тот подолгу не живёт!
Обращению такому
Мы должны дать укорот!

Мы себя не посрамим.
Мы дружину снарядим.
Воевать затеем с шахом,
Ну, или с кем ни то другим.
Ты б мне сразу: так и так -
Шах тиран и вурдалак.
Мы б его забили махом!
Нет, взаправду, ты - дурак...

Опускает Ваня взгляд.
Расквитаться он бы рад.
В гневе земляки прекрасны,
Токма очень уж чудят.
Ежли их растеребить -
Всё подряд пойдут крушить,
И сочувствием к несчастным
Натиск не остановить.

- Что молчишь?! - гудит село –
Али набрехал зело́?
Сам покинул мусульманство,
Иль с побоев подвело?
Отвечай, ядреный хрен!
Аль с извилинами крен?
Иль чудил там хулиганство?
Иль чаво́ писа́л вдоль стен?

Ванька голосом дрожит,
Шапку в пальцах теребит:
- Пострадал я из-за страсти,
Что в душе моей горит.
Я в далёком том краю
Повстречал любовь свою.
Стал её, понятно, ла́стить,
Да жизню́ сулить в раю́.

А зазноба та моя –
Дочка местного царя.
Но, поско́ль я православный,
Он и взъелся на меня.
Засадил меня в острог.
Да и с дочкою был строг:
Взмыслить мне конец забавный
В две недели дал ей срок.

Я про е́нто как узнал, -
Дверь в темнице разобрал.
Стража в бой... Ну я занятно
Перцу с солью им задал!
Я там всё почал крушить:
Флаги резать, морды бить.
Бай пошел уже попятно,
Чтоб меня не заводить.

Я ему: «Послушай, Бай,
Дочку в жены мне давай!
А в нагрузку к ней, понятно,
Мне полцарствы отрезай!»
Бай соплю ноздрей втянул,
Да и плюхнулся на стул.
Чёй-то шамкнул там невнятно.
Я в горячке-т не смекнул!

А Бай обиду затаил...
С ведовством знаком он был.
Вот однажды, темной ночкой,
Изверженью и счудил.
От ведь каверзный какой -
Пол страны залил смолой,
Ту, что мне отдал за дочкой.
Ну и сдёрнул я домой!

Ванька врёт, аж пол дрожит:
То хрипит, а то визжит.
Всё село разинув уши
Ажно в рот ему глядит.
Только старый дед Фомич
Суть старается постичь.
Он в калошах к Ване в душу,
Цвет души ломать да стричь:

- Ежли ты герой такой,
Девку что ж не взял с собой?
За свою жизнь опасался?!...
- Енто скорбь моя и боль.
Но ты меня, гавёный край,
За язык-то не хватай!
Сам мозгой коль не удался,
Слушай не перебивай!

Я её, свою любовь...-
Ваня скорбно ломит бровь –
Я её, мою усладу...
Я бы отдал ей всю кровь!
Только Бай все упредил:
Дочку сам свою сгубил, -
Дал ей скушать мармеладу,
А мармелад тот отравил.

Ну как в стране такой мне жить?!...
Бабы в слезы, голосить.
Мужики: «Давай помянем!
Да не забудем повторить...»
Ваня продолжает гнуть:
-Я домой избрал свой путь.
Хану мстить чего мы станем?
Мне любовь-то не вернуть!

Так что знайте, земляки,
Мне отмщенье не с руки.
Во главу угла я ставлю
Сердце, а не кулаки.
Я любовь в душе несу.
А за убитую красу
Бая на весь мир ославлю,
В рифмах гада разнесу!

Хватя мне задаром жрать -
Песни буду сочинять.
Коль руками я бездарен,
Стану головой ваять.
Хит недолго написать,
Да концерт у церкви дать.
Хочешь русский, хошь татарин
Подходи автограф брать.

- Слушай, Ваня, дорогой!
Ты язык-то успокой.
Мы тебя с сопливых знаем.
Знаем и поэт какой.
Ты не то что там ваять,
Рифмы гладко сочинять,
Ты не сможешь, понимаем,
Складно пары слов связать.

- Уши что мои слыхали?!
Не смогу?! А хрен видали!
Про него, как мне известно,
Песен вовсе не слагали.
Ну а я, для куражу́,
Хит о хрене и сложу!..
Мне в селе неинтересно:
Я в столицу ухожу!

Нищему собраться в путь -
Лишь кушак подзатянуть.
Сорвался Иван в столицу
Враз, не мешкая ничуть.
Лишь у краешка села
Манька Ваньку догнала:
Жбан колодезной водицы,
Да краюху подала.

Ванька с жбана отхлебнув,
Хлеб за пазуху пихнув,
Чмокнув Маньку в пухлы губы,
Двинул в путь, слезу смахнув.
Дескать вот он я какой -
И в родном селе изгой,
Дураки повсюду любы,
Гений - он везде чужой.

-2-

Дураку далекий путь,
Что листок перечеркнуть.
С головой безмозглой ноги
Не ленивые ничуть...
Ходит Ванька по Москве,
Позабывши о тоске,
Поистрепанный в дороге,
Без ботинок, но в носке.

Кличет Ваньку постовой,
Дескать: «Сударь дорогой,
Срамотно́ в таком-то виде
По Москве трясти мошной!
Поуйми-ка свою прыть
Поперек что говорить,
А ни то придётся в МИДе
Документы предъявить!»

Ваня мигом на поклон:
«Я не импортный шпиён!
Я российский, наш, крестьянин!
Но в селе мне не резон.
Тяжко люд в селе живёт.
Не понятно, на что пьёт?
Разве что с совхозу стянет?
Так и это не спасёт...

Антиресы там мелки,
Что в землянках потолки:
Ежли баня - то с угаром,
Ежли спор - то в кулаки.
Мне на енто всё смотреть -
Нету силушки терпеть.
Пятки смазал скипидаром
Я в столицу песни петь.

Ведь во мне талант зарыт,
Не гляди, что я не мыт -
Мыло кончилось в дороге.
А без мыла, что за быт?!
А вот когда меня помыть,
Причесать, завить, побрить,
Вот тогда башка да ноги
Всю свою раскроют прыть.»

Постовой: «Я так скажу -
Вот возьму, для куражу,
Я тебе фугас запальный
К ягодицам приложу.
Ты ж тогда, ядрена вошь,
Свиристелю запоёшь!
И песня та будет фатальной,
Хошь того, али не хошь.

На таланты мне плевать!
Сделай, что б тебя искать!
А не скроешься в минутку -
Станут в морге обмывать!»
Ваня - стрелянный щегол,
В два прыжка через забор:
Шутковать с властями шутку
Может токмо ледокол.

Нет, не зря молва идёт -
Дуракам Фортуна прёт,
Нет судов на них публичных,
И кирпич их не берёт.
Да чтоб российский постовой
Отпустил кого домой
Без изъятия наличных?
Ну это ж сказочный герой!

Впрочем, с Ваньки что возьмёшь?
Таракана, али вошь.
Да и тех, небось, в дороге
С голодухи скушал тож.
Под забором затаясь
Ванька лы́бится, крестясь, -
Как ни вспомнить тут о Боге,
Ежли встреча удалась.

Вдруг, Ванюша увидал:
Во дворе, где он лежал,
Свежекра́шанный и в смазке
Броневик в теньке стоял.
Словно в фильме все сошлось!
А вам то завидно небось,
Что Ивану, прям как в сказке,
Прет Фортуна вкривь да вкось.

Только зависть не к добру...
Бестолковому дубу́
Вся́ки разны там везенья,-
Что горчичники в гробу.
Ну когда в засаде ты -
Ну не трепыха́й кусты!
Нет, Иван от нетерпенья
Не дождался темноты:

Лупанул бегом Иван
Броневик взять на таран.
На карачках, выгнув спину,
Прямо брянский партизан!...
«Заведу, и ходу в лес...»
На броню Ванятка влез.
«Где тут дверца-то в кабину?» -
Проявляет интерес.

С кепкою в одной руке
Ваня на броневике
Ну ни дать, ни взять – Ульянов,
Босиком и в парике.
Постовой же тут как тут:
«Ну, село, тебе капут!
Ты ж дурнее всех болва́нов!
В небесах ищи приют...»

Вмиг Ванька, что было сил,
По спине перекрестил
Мент резиновой дубиной,
Что с собой всегда носил.
И с броневика Ванюша
Кувырком, созревшей грушей
(Или горною лавиной),
Аж асфальт башкой пору́шил.

Постовой, свирепый гад,
Словно этому был рад,
Стал пинать Ванька ногами,
Мол «умри, дегенерат»…
…В помещенье небольшом
Наш Ванек в себя пришёл.
Весь покрытый синяками,
Да еще и нагишом:

«От ведь вдарил паразит:
Грудь, живот, спина саднит.
Зубы все, почти, на месте
А правый глаз совсем не зрит!
Броневик видать его…
А иначе б он чего
Стал валять меня, как в тесте?
Не предусмотреть всего…

И одежду, гад, забрал!…»
Сколько Ваня тут лежал
Нам не ведомо, однако
Зуб на зуб не попадал.
Мыслит Ваня: «У меня
Незавидная жизня́ -
Свету нет рассеять мрака
И погреться нет огня.

И куда эт я попал?
Конура или подвал?
Зарешечено окошко…
Нешто в зону угадал?!
Ну уж дудки! Мне тюрьма
С измальства почти вредна.
И тюремная окрошка
Не инжир и не хурма.

Я изведал ентих щей -
Жизнь совсем с них не милей.
Лучше мне башкой о стену,
Чтоб отмаяться скорей!..»
И Ванек, что было сил,
Лбом о стену засветил…
Но в резину словно в пену
Лоб дурацкий угодил.

«От ведь – думает Иван -
И со стенкою обман!
Чую я: тюрьма родная
Хуже чем у басурман.
Не спастись в таком разу́…»
Засвербило, вдруг, в глазу́.
И, в отчаяньи сгорая,
Ваня на пол льёт слезу.

Плачь - не плачь, а все ж слезой
Не размыть пути домой.
К слову будет: в заведеньи
Батареи ни одной.
И Ванька, чего скрывать,
Холод начал изнурять.
И он уже не в настроеньи
Тихо – мирно помирать.

И откуда только прыть?
Ну дурниною вопить:
«Кто вам, падлы, тут позволил
Душу честную губить?!
Я вам что, какая ****ь -
С голой жопою скакать?!
Адвокатов мне побо́ле!
Шубу дайте!… И пожрать!»

Тут в стене открылся люк,
И из люка вылез глюк.
Не сказать, чтоб мил собою:
Не то хряк, не то индюк.
- Ну чего ты так орешь?!
Ну чего ты горло рвешь?!
Лучше следуй-ка за мною,
И свободу обретешь!

- А ты кто? - Тюремный я.
– Птица ты, или свинья?
Или мо́же, не дай бо́же,
Лишь фантазия моя?
- Ну что ты мелешь, маята,
Нагота да босота́!
У тебя, положим, рожа
Скажем, тоже еще та.

- Ты мне рожей не пеняй!
Её били, так и знай!
А твоя, видать, с рожденья:
Ни пойми – ни угадай.
- Тьфу ты! Сельская напасть!
Что б те голому пропасть!
Я ему освобожденье,
А он мне: рожа не в ту масть.

- Ну а чё ты сразу вдруг:
«Я - спаситель! Я - твой друг!»
Я ж не знаю - ты взаправду,
Иль психический недуг?
- Сам ты в ссоре с головой!
Тронь меня! Ведь я живой.
Коль сведу тя за ограду,
Мне барыш с тебя какой?

- А с чего я должен знать
Что ты впрямь пришел спасать,
А не в ментовке подвязался
Провокацию сыграть?
- Слушай ты, гавёна вошь,
Ну чего ты дуром прёшь?!
Ты мне в бок не упирался.
Так идёшь, иль не идёшь?

- Я морально-то готов.
Но куда ж я без портов?!
Будь на мне, хотя бы, ватник…
- Я пошёл. Бывай здоров…
- От пернатая свинья,
Знаешь, чем купить меня!
Ну давай, веди в курятник.
Или что там у тебя?!…

Если сверить по часам,
По подземным по ходам
Ванька ползал ровно столько,
Сколько выдумал он сам.
Но где дороги ни пройдут,
А к жилищу приведут:
Воздух, грунт, вода – нисколько
Исключенья нету тут.

-3-

Дабы сократить рассказ,
Я уведомляю Вас:
Ента стерьвь - индюк свинячий,
Ваньку в самом деле спас!
Он привел Ванька в нору.
Я там не был, не совру.
Но по рассказам, тех кто зрячий,
Та нора не с конуру.

Та нора – считай дворец!
(И кто рыл её, шельмец?!)
Собери все тайны света -
Он их превзошел, стервец!
Там прихожая, в пример,
Как фойе из «Англетэр».
А что касаемо клозета -
На английский всё манер.

Ну как там в нем нужду справлять?!..
Или, к слову, кухню взять:
Про неё воскликнуть до́лжно
Лишь одно: «Ядрена мать!!!»
В комнатах – какое жить!
В них молебен бы служить!
А в опочивальне можно
Девок двадцать уложить!

В ванной, что там тело мыть,
Рыбу неводом ловить!
А по полкам книжек разных -
За год в печке не спалить.
Вобщем, Вам таких хоро́м
Не отстроить всем двором.
А таких обоев классных
Не купить и за бугром.

Ваня хату оглядел
И немного оробел:
- Слышь, Тюремный,
А откуда у тебя такой надел?
Ты его наколдовал,
Или так, рукой, ваял?
Ты же зодчий обалденный!
Прямо ихний генерал!

- Да был у нас один грузин,
Всей России господин...
Так это вот его кону́ры.
Правда он в них и не жил.
Так, бомбёжку переждать
Или девку приласкать.
Правда, про его «амуры»
Вроде было не слыхать.

Ты пока тут обживись,
Отоспись да отожрись.
Ну и вымойся, понятно,
Да шмотьём обзаведись.
Ну а я – судьбой гоним:
Делу время, и я с ним.
В вечеру вернусь обратно,
Вот тогда поговорим…

Сытно есть да крепко спать,
Как Ванек – таких сыскать.!
А про Ваню в ентом деле
Можно хоть кино снимать.
…Через час помытый, сытый,
Новым лезвием побритый,
Ваня нежился в постели
На перине свежевзбитой.

Мысли с голода - скупы,
Мысли сытые - тупы.
Мысль Ивана змейкой вьется
От врождённой простоты:
«Говорят, что между звёзд
Тоже есть к жилищу мост.
Лунной радугой зовётся…
А может то путь на погост?

Как бы я в броневике,
Да на барже по реке
Гастролировать пустился
С «матюгальником» в руке.
И про то, что я терпел,
Всей России громко б пел:
И как башкой о стены бился,
И ни за что как погорел.

Я б такой имел успех,
Что подумать – и то грех.
Ко мне б в очередь стояли,
Ну а я пускал бы всех!
Широко певцы живут…
Ну а я в вокале крут.
Девки б памперсы меняли
От восторга в пять минут.

Мне на сцену бы попасть,
Да со сцены не упасть.
Я б талантом развернулся,
Да и завернулся б всласть!..»
Ваня было уж запел,
Да сон Ваню одолел.
Ваня в дрёму окунулся
И счастливо засопел…

-4-

Вечером тюремный глюк
Будит Ваню аж с двух рук:
- Подымайся, лежебока,
Да примеривай сюртук!
Кто мне давеча трындел
Что горазд до крупных дел?
Али от тебя нет прока?
Аль уже перегорел?!

Ваня ото сна чудной,
Ну ни дать, ни взять хмельной:
Тупо зыркает глазами,
Да мотает головой.
- Чур, меня! Свиная страсть,
Чтоб те ироду пропасть!
Разлучил меня со снами!
Ну за что мне та напасть?!

Токмо я во сне поплыл,
Токмо крылья распустил
Голым девкам гладить попы…
А ты взял, да разбудил!
Ты ж гундосил: «Обживись,
Отоспись да отожрись!»
Я что, должен спать галопом?
Нет, ей богу, отвяжись!

Глюк тюремный больно строг:
- Может, хочешь вновь в острог?
Как тебя ловчей спровадить:
Сквозь окно, иль за порог?
Ваня, прикусив язык
Погрустнел, сомлел и сник:
- Можно ж мирно всё уладить!
Для чего меж нами крик?

Я со сна не разобрал,
Ты в горячке что сказал –
Шутканули и довольно!
Так о чём ты вопрошал?
Я любой те дам ответ,
Даже коль ответа нет.
А от угроз - на сердце больно
И в душе кровавый след.

- Ладно, можно не стращать,
Можно ласково вещать…
Что являешь ты собою
Я пытаюсь угадать?
Ты явился налегке,
Почитай в одном носке:
Без копейки за душою
И без доллара в руке.

Ты в столице свою прыть
Как мозгуешь применить?
Тут на жизнь такие цены,
Что дешевле и не жить…
- Я сюды пришёл не млеть,
И не в борозде потеть!
Мне дорваться бы до сцены
И о хрене песни петь!

- Енто что ещё за крен?
Нахрена тебе про хрен?
Или ты собрался тута
Состязаться в КВН?
- Хрен он что ж? Он как возьмешь!
Он острее бьёт чем нож.
Да и в качестве маршрута
Он бывает тоже гож!

Хрен - он в жизни суть проник
Ежли лёг на воротник.
- Ну а ежли по всей морде -
Жуткий вызывает крик…
- Хрен – он силой наделён,
Он порой как Рубикон!
Хрен - он почитай как орден,
По градации ООН.

- Редьке хрен не конкурент…
- Хрен - всему эквивалент!
Средство хрен от недержанья
(Выдан и такой патент).
Хочешь - водки настоять,
Хочешь - с салом настрогать,
Ну а хочешь - расстоянья
Можно хреном измерять.

- Я тебя не оценил:
Не дурак ты, а дебил!
Нахрена тебе на сцену?!
Не летают, кто без крыл!
- Поуйми-ка спесь свою!
Я зарок теперь даю:
Я порву на шее вену,
Но на сцене запою.

Ты тогда увидишь «крен»,
Воспою когда я хрен,
И в цветы меня зароют
Аж до самых до колен.
Дай бумаги да чернил,
Чтоб маршрут я проложил
Сцены где поболе строят,
Да чтоб путь недолог был!

Глюк, опешив, чешет зад.
Он совсем уже не рад,
Что увёл Ванюшку тайно
От тюремных от пенат:
- Вань, я что-то не пойму,
А в своём ли ты уму?
Или выронил случайно
Где его в чужом дому?

Где мозги твои искать
Мне на это наплевать.
Но неужели лишь о хрене
Можно песни распевать?
Ну добро – пускай о нём.
Наплевать о чём поём!
Только чем оплатишь пени
На вокальный сей содом?

Композитор, да поэт,
Скрипачей целый букет -
Ежли петь не «акапелла»
Нужен акомпанимент.
Ты же должен понимать:
Им всем денег надо дать,
А иначе сгинет дело –
Лучше и не начинать

Ты безвестен, стало быть
Тебя нужно «раскрутить» -
В телевизор «ролик» вставить
Ну и в прессе «осветить».
Ну и радио опять
Тоже надо подключать -
Кто же будет тебя славить?
А где на это денег взять?!

Ладно, деньги как навоз:
Нынче нету – завтра воз.
Мы с тобой организуем
По Москве какой извоз:
На телеге аль верхом.
Я прикинуся конём.
Это после обмозгуем…
Где «команду» соберём?

Я могу тебе помочь:
На подпевки сунуть дочь,
Тёщу дать на подтанцовки,
Да и сам сплясать не прочь!
А что касаемо до нот –
Я тебе не рифмоплёт.
Тут уж сам ищи обновки.
Ну а там как повезёт!

Где про хрен нам песни взять?
Их же надо написать!
На мелодию пристроить!
А потом уж распевать!
Вот чернила, вот блокнот:
Хошь для текстов, хошь для нот.
Береги блокнот, а то ведь
Вдруг задумки кто сопрёт…

-5-

С микрофоном песни петь
Одно дело захотеть,
И совсем другое дело
Эти песни спеть суметь.
Ванька наш не ест, не спит
Сочиняет и творит.
Ажно всё потеет тело -
Так мозгою шевелит.

Но не пишется куплет!
Вдохновенья что ли нет?
«Колосится хрен на поле» -
Вот и кончился сюжет.
Ваня мается в трудах.
Выражается в сердцах.
Уж и ламп включил побо́ле,
И справлялся в словарях,

И чернила поменял,
И перо иначе взял,
Пыль с бумаги сдул три раза,
Но ни строчки не создал.
Где башке идеи взять?
Как их рифмою связать,
Если та башка, зараза,
Не умеет сочинять?

Ваня в лирике – профан...
Глюк, коварный интриган,
Всё с подходцем своим гадким,
Лучше лез бы на таран:
«Может Музу пригласить?
К педагогам бы сходить,
Голосом воркует сладким,
Рифмы с нотами учить!»

- Твоё дело не мешать,
Да из крыльев перья рвать
Я стремление имею
Гениальности писать!
- Где способности возьмёшь,
Коли ты тупой как вошь?
Амфибрахий от хорея
Отличить то не могёшь!

Я про ноты уж молчу…
- Щас чернилой окачу!
От твоей паскудной рожи
Хоть уматывай к врачу.
Да уйди ты, не мешай!
Тут и без тебя раздрай!
Мне хоть в петлю, хоть из кожи…
Ну хоть ты – не приставай!

Глюк как вроде поутих.
А Ванёк опять за стих,
Рифмы всё искать стремится:
- Ну ведь где-то ж куча их?!
У иных вон поглядишь:
Пара слов - готовый вирш.
Тут же впору застрелиться –
Ни черта не сочинишь!

- Ваня, знаешь в чём секрет?
У тебя таланту нет! -
Глюк Ванюше шепчет, - Вона,
Без таланту: всё, привет!
- У меня талантов – воз,
Просто я не все донёс.
У меня их два вагона…
- Улетели под откос!

Я смотрю как ты творишь:
Пыли - много, дела – шиш!
Ты со скоростью такою
За сто лет не сочинишь!
Мне волшебников созвать,
Попросить поколдовать?
Может сказочной стезёю
Нам с тобою зашагать?

Может фею соблазним,
Колдуна уговорим?
С волшебством будет быстрее,
Чем старанием твоим!
Ты же бестолочь такой,
Прям как сказочный герой…
Или может, что вернее,
Возвращайся-ка домой!

- Мне б на русскую на печь
Самоходную возлечь
Вот тогда весь мир узнает
Про меня. О чём и речь:
С самоходной то печи,
Хоть «по матери» кричи!
Потому, как громыхает,
Хоть и жарит калачи.

Я потом чего пою
Всем на пальцах объясню...
Нет, пожалуй не прокатит
Эта хрень в родном краю!
Жабу сказочну поймать,
Да желанью загадать?
Нет - меня кондрашка схватит
Коль придётся целовать!

С возвращеньем отвяжись,
Мне ж в селе не покажись:
Засмеют меня в деревне
И ославят на всю жизь!
Мне же там, как трепачу,
Станет жить не по плечу.
Не - через такие те́рни
К звёздам лётать не хочу!

- Так чего же ты сидишь,
Пальцем в жопе теребишь?
Изучай пути иные,
Раз с эстрадой вышел шиш!
Тут в Москве закон суров:
Отработай харч да кров!
А убогие, тупые:
По домам – пасти коров!

- Ты тут умный что ль один?
Или ты тут господин?
Хто ты есть по ентой жизни?
Ты же есть - мутант пингвин!
Ишь, наел мордоворот! -
С Вани дурь валами прёт, -
Прок с тебя какой Отчизне?
Или ты не патриот?!

Я ж надежда всей страны -
Ей же гении нужны,
И про овощные грядки
Песни для страны важны!
Я в столице пригожусь,
Коль на сцену то прорвусь -
Будет Родина в порядке:
Я ей славой обернусь!

Глюк пускает пену ртом,
По копытам бьёт крылом,
На загривке перья вздыбил
Землю роет пятаком:
- Ты тут рот не разевай,
И себе расценку знай!
Ежли мент мозги все выбил,
Так иди назад - вправляй!

Сам ты кто? Ты - лимита!
Быдло! Неучь! Босота!
Типа «творческая личность»,
А по повадкам – «гопота»!
Гонором башка полна,
А сам с помойки, аж со дна!
Кукиш - вся твоя наличность,
И за душою куль говна.

- Ты чего ко мне пристал?
Ты зачем меня спасал?
Ты же мне ни сват, ни шурин!
Или ты мне братом стал?
Ты вообще-то кто такой?
Енто с радости какой
О моей печёшься шкуре,
Словно я тебе родной?

- Это так не рассказать.
Это водки надо взять,
Потому - без алкоголя
Это всё не осознать!
- Ну давай, беги в лабаз.
Или где она у вас?
Разговеемся, посколя
Я готов послушать сказ…

-6-

Можно тосты сочинять,
Можно молча выпивать!
Только выпивки на свете
Лучше водки не сыскать!
Между первой и второй
Перерывчик небольшой,
А между второй и третьей
Он и вовсе никакой!

Вслед за третьим стопарём
Мы беседу поведём,
Потому как ощущает
С третьего душа подъём.
Но бывает, что порой
И от пятой никакой…
Глюк судьбу свою вещает
Ваньке аж после восьмой:

- Ты пойми меня, Ванёк,
Я давно мотаю срок
В этом гадостном обличье -
Мне за подлости урок.
Изначально-то был я
Не индюк, и не свинья –
Внешностью являл величье
Оседлавшее коня.

Был я знатный господин,
Был я девками любим…
- Ну положим в этом деле
Ты на свете не один:
Бабам подавай лишь знать,
Чтоб мог «бабок» кучу дать.
В бедном да сутулом теле
Трудно счастье угадать!

- Был, Вань, у меня сосед.
Так посмотришь - виду нет.
Да и с деньгами, однако,
Не сказать что бы комплект.
А соседская жена
Больно мила да стройна́.
И он её любил, собака,
И она ему верна́.

Я, и сам того не ждал,
Буйной страстью возжелал
Эту барышню настолько,
Что ночами плакать стал.
Я, понятно, к ней «на ты»:
Фрукты, жемчуга, цветы…
А она смеётся только:
«Я замужняя». Кранты!

Я добром её просил,
Изо всех старался сил.
И, подумавши – не сразу,
Как то ночью сочинил
Исходя из своих грёз
На соседа я донос.
И к Опричному Приказу
Сам донос тот и отнёс…

Там прочли донос, и вот,
Взяли парня в оборот.
Как он там не упирался,
А пытали цельный год -
Ждали нужный им ответ…
Ну а мне и горя нет:
Я ж с возлюбленной остался
Почитай что «тет-а-тет».

Говорю ей: «Так и так -
Мой нейтрализован враг.
Так давай сыграем свадьбу
И айда гулять в кабак!»
Но соседская жена,
На весь свет така́ одна:
«Хоть сжигай мою усадьбу,
Но без мужа мне хана!»

Глюк почал слезу ронять,
Носом хлюпать да моргать.
Появилося страданье
На… (не знаю как назвать)
- Вань, налей ещё стакан.
Не достаточно я пьян
Продолжать воспоминанье
Про мой жизненный изъян.

Ваня в рюмку водку льёт,
Вроде бровью на ведёт.
Только взглядом свирепеет -
Прям того гляди убьёт.
Прямо воздух жжёт зрачком!
Глюк сторонится бочком,
Но продолжает, как умеет,
Эпопею бодрячком:

- У соседки братец был,
Колдуном в народе слыл:
В кузне «колдовал» со сталью,
В церковь вовсе не ходил!
Он, как только распознал
Куда я письмо послал,
Так сейчас ко мне с пищалью,
Угрожать, поганец, стал:

«Если зятя загнобят,
Не вернётся коль назад –
Я тебя, стукач ты бойкий,
Отымею дышлом в зад,
А родню твою сгублю
Прям как есть всю на корню –
Мухоморною настойкой
С белладонной напою!

И про сестру мою забудь!
А иначе прямо в грудь
Из пищали тебе жахну,
А потом уж будь что будь…»
Я конечно обомлел,
Не сказать, чтоб оробел:
Или я не так как пахну,
Или он не то что съел?

«Хватит - говорю - стращать,
Да глазищами вращать!
Мне сестра твоя не ну́жна,
И ещё нену́жней зять!
Поуйми-ка свою спесь:
И у нас в подвалах есть
Огнестрельное оружье,
Всех фузей не перечесть!

Так что, от меня отстань…»
В общем, разговор наш, Вань,
С братиком моей зазнобы
Получился просто дрянь.
Брат соседки заявил,
Что заклятье изучил,
С удовольствием его бы
На меня и наложил –

Не спасётся коль зятёк.
Коль сгноит его острог –
Буду в страшном я обличьи
Жизни доживать свой срок.
Гадок буду, просто жуть:
На ночь глянешь – не уснуть.
Длинным, аж до неприличья,
Станет жизненный мой путь.

Что б заклятье разорвать,
Чтобы вновь собою стать
Должен буду арестантов
Я с остро́гов вызволять.
Миллион сто сорок пять
Нужно будет мне спасать
И, без иностранных грантов,
Им «путёвку в жизнь» всем дать.

Всё исполню – значит квит:
Заклинанье улетит,
При условьи что прощенье
Мне соседка подари́т…
Я с угроз добрей не стал:
Я защитника послал
В те места, где при рожденьи
Знамо каждый побывал…

Ваня наш хоть и молчит,
Глюка взором пепелит,
В тихой злобе багровеет,
Плюнь на лоб - так зашипит.
Он давно уже не пьёт,
Только Глюку льёт, да льёт.
Потихонечку звереет -
Примеряет как убьёт...

Пьяный Глюк (какой уж есть)
Продолжает басни плесть:
- Видимо имел понятие
Соседкин брат про честь:
Зятя как похоронил
Всё исполнил, как грозил!
Взял и на меня заклятие
Навечно наложил,

Чтоб ему гореть в огне!
И теперь выходит мне
В перьях жить... Я уповаю:
Благо в перьях, не в говне!
Признаюся не тая:
Чудо в перьях - это я!
- Это я, так понимаю,
Просто пьяная нудня?

- Не какая не нудня
Заколдованный, Вань, я!
Потому такой и странный:
Не индюк, и не свинья.
Чтобы облик воротить,
Я пытался перья брить,
Выщипать и даже в ванной
Мылом дустовым отмыть!

- Что ты лепишь тут манты́!
Чудо в перьях - это ты?!
- Получается так, вроде ...
- Интересные понты́ -
С чудом в перьях водку жрать!
Не поверят, рассказать
Эту весть кому в народе.
Даже могут засмеять...

Но я опять о колдуне:
Ну давай, поведай мне
Страшное преображенье
Чем закончилось сие?
Что ответил колдуну?
Что ты посулил ему,
Чтоб добыть себе прощенья?
Может денег дал кому?

- Прям такой, как в перьях был,
Ему морду и набил.
А соседскую супругу
За промежность укусил,
Мол, «Зачем тебе она,
Ежли трупу ты верна?!»
В общем много с перепугу
Я наковырял говна...

- Я навряд ли ошибусь,
Утверждая, что ты гнусь!
Я б тебе по рылу въехал,
Да запачкаться боюсь!
- Чем же грязный я такой?
-Тем, что с гнилостной душой!
Тем, что на сердце с прорехой
И мозгами никакой!

Знамо дело: дело швах
Ежли колокол в штанах.
- Что там ты сказал невнятно?
Колокол - он в куполах!
Почему в штанах-то он?
- Потому, что «му-да-звон»!
- Ну, теперь мне всё понятно.
Дале спорить не резон...

- Уж конечно, спорь не спорь -
Ентим не излечишь хворь,
Ежли у тебя в мошонку
Все мозги стекли посколь!
Мало сделать тя скотом,
Безобразнейшим притом:
Вот содрать с тебя шкурёнку,
Да по заднице кнутом!

Не пернатою свиньей,
А горбатою змеёй
Надо было тебя сделать
За поступок за такой.
Нет бы колдуна молить,
О прощении просить,
Ты должо́н за ним был бегать!
А он давай ещё чудить...

- Был я прежде на коне,
А теперьча - весь в говне...
То же самое супруга
В этот день сказала мне:
«Чем ты думал, идиот?
Ведь колдун нас изведёт!
Ох и вздыбит он округу...
Ох и кровушки попьёт...»

- Ты в ту пору был женат?
Ну вообще дегенерат!
- Да на кикиморе женился...
- Ну так кто же виноват?!
Слушай, ты такой мудак
От рожденья, или как?
Или в детстве приложился
Головою о косяк?

Ну какой же ты подлец!
Ты какой страны жилец?
Я - дурак, оно конечно.
Но ты дурак - всему венец!
Где ты рос? Поведай мне.
- При Василиче - царе.
Смутно время скоротечно,
Да сказалось на уме!

С ним, возможно, и херня…
Но, «крепка моя броня»:
Миллион сто сорок пятый
Ты, Ванятка у меня!
Вот устрою жизнь твою –
И заклятие «адью»!
И не стану я пернатый –
Внешность обрету свою!

- Это как ищь прогорит!
Вдруг соседка не простит?
- Бабы падкие на жалость -
Вряд ли злобу затаит.
Да и трудно ей одной
С перекушенной… судьбой
Я её согрею малость,
Да сведу к себе домой

Тут уж Ваня не стерпел:
- Я давно сказать хотел
Где и как тебя я видел,
И на чём тебя вертел!
Чтоб заклятье не снимать -
Я готов в тюрьму опять.
И на объясненья в МИДе -
Чтоб тебя не выручать!

- Дли мучений моих век!
Дуй к ментам - ты ж Человек!
Вот им радости доставишь:
Хулиганство плюс побег.
На себя ещё возьмёшь
Два убийства и грабёж -
На насильника не тянешь,
А за киллера сойдёшь.

- Про ментов ты видно врёшь!
Ты ж «на понт» меня берёшь!
Бздишь , небось, что будешь вечно
Ни пойми не разберёшь!
- Я ментов то повидал,-
Глюк Ивану возражал,
- Они подлые, конечно...
А от тебя не ожидал:

Ладно ты предвзят ко мне,
Но каково моей семье!
Ведь они меня зажда́лись –
Прямо виснут на окне.
Бессловесный, прям как мим,
Я во сне являюсь к ним.
Не индюк, я извиняюсь,
А приличный херувим.

Дочь в молитвах за меня
Поседела за два дня -
Просто оказалась слабой
Без отцовского огня.
И от жизни от такой
Стала бабою-Ягой!
А была красивой бабой:
Не горбатой, не хромой!

Глюк нахрапом прёт вперёд,
С четырёх слов - восемь врёт.
Где - как будто застеснялся,
Где - вроде слезу смахнёт:
- Ну а тёще и жене
Сколько плакать обо мне?
Ты бы, Ваня, воздержался
Жизнь мою топить в говне!

Ты с ментами не морочь!
Я ж тебе готов помочь.
Коль меня ты не жалеешь,
Тёщу пожалей и дочь…
- Экий скользкий ты зверёк –
Говорит ему Ванёк, -
Как всё вывернуть умеешь
Наискось да поперёк!

Мысли твои были где,
Когда тёр свои муде?
О семье ты много думал
На соседском то дворе?
- Ну давай меня гноби!
Ну давай меня стыди!
Хочешь: я башкой об угол,
Сам не справишься, поди?

Ваня озверел в конец:
- Да заткнись же ты, подлец!
Вот разрежу тебе брюхо,
Да засуну огурец!
Ваня вздыбился, аж страх,
И бутылкою – шарах!
Глюк - крылом Ванятке в ухо,
Ваня Глюку – пяткой в пах…

Пыль столбом, кромешный ад,
Поросячий визг, да мат!
И летят по полу склянки,
И обрывки книг летят…
Бить посуду с пьяных глаз,
Это могут все у нас.
Вот создать чего без пьянки –
Вот где нужен мастер-класс!

-7-

Утро – это как поспал,
Как глаза свои продрал.
Наплевать где в небе солнце –
Главное с постели встал.
Ну не с постели, а где лёг:
Коврик там, или порог,
Иль в разбитое оконце
Примостился поперёк.

Тот, кто с вечера герой –
Тот поу́тру никакой.
Все вечерние путаны –
Утром за святой водой.
Тот, кто с вечера вожак –
Утром просто пыль и шлак…
Чудо в перьях из под ванны
Вылезает кое-как.

С переломанным крылом,
С ссадиной над пятоком,
Глюк пытается спросонку
Рот ощупать языком:
«Это что же за нахал
Будто полный рот насрал?
И отбил мне всю печёнку…
И в паху всё изодрал…

Чьи по мне прошлись катки?
Чьи в зубах моих шмотки́?
Кто под череп мне засунул
Паровозные гудки,
Так ревущие, что жуть?!
Кто мне вытоптал всю грудь?
Кто мне в душу эдак плюнул,
Что ни пёрнуть, ни вздохнуть?

Ладно бы один склероз,
Так ещё ведь и понос:
Всё кишечник исторгает,
Что из-за стола унёс…»
Глюк, схватившись за живот,
В туалет себя несёт.
Чувствует, что помирает.
От чего только вперёд?

И садясь на унитаз,
Выпуская шумно газ,
Понимает что родился
Он сейчас в который раз…
Но до края жизнь дошла -
Смерть и тут его нашла:
С унитаза пламень взвился,
Пена мыльная пошла.

Глюк в истерике орёт,
А из заду пена прёт!
Глюк с мечтами распростился –
Понимает что помрёт,
Что ещё чуть – чуть… Вот – вот…
Страх из тела душу жмёт.
- Что, пернатый, пробудился? -
Голос Ваня подаёт

Сам не то чтоб очень цел,
Но сквозь синяки глядел.
В разговоре шепелявил,
Но был, в целом, бодр и смел.
- С добрым утром, коли встал! –
Ваня весело сказал, -
Унитаз не продырявил?
Крышу криком не сорвал?

- Что за крыши под землёй?!
Удивляюсь: как живой?
Это ж прямо изверженье
Состоялось подомной!
Думал: Богу душу сдам.
Вроде выпил-то сто грамм!
И за что эти лишенья
Я терплю? Не знаю сам.

- Ты, намедни, с пьяных глаз
Про себя повёл рассказ
И такое мне открылось...
Хоть носи противогаз,
Ты ж душою так смердишь!
- Вань, ну что ты говоришь?
То заклятье наложилось
На сознанье... - Ой юлишь!

Ты ведь так меня достал,
Что я думать перестал.
Прямо диким стал пигмеем.
Прям почти фашистом стал!
Я вчера тебя избил,
А потом уж накормил
«Фейри», «Кометом» и клеем.
И залил флакон чернил.

Что до заду добралось,
То наружу прорвалось
Ничего - не околеешь!
Не такое жрал небось?
Ты душой уж больно злой,
А после «выпивки» такой
Может вправду поумнеешь?
Ну а нет - так хер с тобой!

- Вань, ты вроде не дурак.
Должен мыслить: что, и как.
Ну по пьяне что не сажешь?
Больно скорый ты до драк!
Я ж тебя с ментовки спас.
- Лучше мне туда сейчас:
Там хоть душу не измажешь!
- Это очень спорный сказ.

У ментов ведь правды нет -
Там на всё один ответ:
Так всё вывернут, зараза,
Что души - считай и нет...
Ты прости меня, молю!
Я ведь от стыда горю!
- Ладно, прыгай с унитаза,
Да пошли опохмелю...

-8-

День прошёл, и его нет.
Лишь в душе оставит след,
А порою и на теле…
Так об этом и сюжет:
Где под пластырь, где под бинт
Скрыв вчерашний счёт обид,
Ваня с Глюком захотели
Сохранить приличный вид.

По рюмашке похмеляясь,
Вроде даже помирясь,
Говорили, но немного –
Оставалась в душах грязь…
Можно долго пить да спать,
Но судьбы не угадать.
И Иван промолвил строго:
- Надо что-то, но решать.

Я в деревню ни ногой!
Но и с песней пшик пустой:
Сознаю теперь всецело,
Что поэт я никакой.
Что б прославиться в дому
Мне бы в Кремль попасть к кому.
И уж, коль такое дело,
Лучше б прямо к «самому».

- Эко, Ваня, ты хватил!
Эко планку залудил!
К «самому» без основанья
Вряд ли кто-то проходил.
Вань, ну ты подумай сам:
Государственным делам
Уделяет он вниманья
Явно больше чем гостям.

За здорово, за живёшь
Ты к нему не попадёшь:
Нужно яркую идею…
- Понимаю я, но всё ж!
Мне б чего изобрести,
Что бы всю страну спасти!
Жаль, что только и умею
Что в лесу коров пасти…

- Кто ж в лесу пасёт коров?
- Глюк, уж больно ты суров.
Я к примеру излагаю,
Так сказать – фигура слов.
Мне такое бы создать,
Чтоб не стыдно рассказать.
Тут размахом, понимаю,
Нужно будет обаять.

А вот, ежли, изобресть
Барана́ в злату́ю шерсть!
Может быть оно и сложно,
Да ведь благ не перечесть:
Без напряга на мозги
Сена дал, да шерсть стриги,
А из шерсти лей монеты,
Да оплачивай долги!

- А вот с этим могут взять,
Будут слушать, да внимать.
Развивай мыслю вернее:
С чего будешь начинать?
- Козерога отловить,
Да с жар-птицею скрестить!
- Вань, подумай, с той затеи
Брат мой младший может быть.

- Это верно, это так.
«Сам» - он тоже не дурак:
У него таких баранов
Два сарая и чердак.
Но коль с золотым руном
Мы барана приведём,
То для всех заморских «па́нов»
Это будет ход конём!

Тут открыты все пути:
Кому хошь - тому плати!
Вот с Мичуриным Вавилова
Теперь бы где найти?
- Я не знаю, где искать,
Под землёй их не видать!
Знать из «гнёздышка», столь милова,
Придётся убегать.

- Так веди, чего тянуть?
Указуй под солнце путь.
Да обратную дорогу,
Ежли что, не позабудь:
Вдруг облава иль налёт,
Кто их, москвичей, поймёт.
Где искать тогда подмогу,
Коль прописка подведёт?

Враз за шкаф метнулся Глюк
И открыл за шкафом люк:
- Тут дорог считай, что тыща!
Главное - не делать крюк.
Главное - не заплутать.
Глянь, какая благодать…
Ваня глянул – темнотища,
Даже стенок не видать:

- Как же мы туда войдём,
Как дорогу то найдём?
Мы в потьмах без освещенья
В две минуты пропадём!..
Глюк вопросу просто рад:
Прёт похожий на домкрат
Со складского помещенья
Двухколёсный агрегат.

- Чтоб в потёмках не блудить,
Чтоб дорогу осветить,
Не со свечкою чтоб лупа,
Чтобы стен не закоптить,
Прям на аглицкий манер
Гидравлический торшер
Изобрёл Артемий Цупа -
Гениальный инженер.

Он ещё, ядрёна мать,
На Луну хотел слетать!
Да на колченогой кляче
Тяготенья не порвать...
Но грозился через год
По орбите оборот
Совершить, собрав на даче
Деревянный вертолёт.

- Ты мне лекций не читай!
Ты давай торшер включай!
Или же запросишь плату?
- Вань, ты сильно не серчай:
Я включить торшер готов,
Да к нему два воза дров
Полагается по штату -
Цупа не вполне здоров.

Вот его дружок Сашок,
Скушав утром артишок,
Электрические спички
Смастерил из двух досок.
Ежли в сеть их подключить -
Далеко будут светить!
Только требуют водички
Больше тонны, чтоб тушить.

Или вот ещё пример:
Тот же Цупа инженер
За ночь в светогенератор
Переделал шифоньер...
В общем умные все - страх!
Только пользы от них - швах!
Я же - никакой новатор:
Будем двигаться впотьмах...

Ваня сердится: «Постой!
Глюк, ты часом не больной?
Юмор твой излишне тонкий.
Ты не в ссоре с головой?
Ты давай в себя приди -
Ерунды не городи!
Ну а лучше - встань в сторонке,
И ко мне не подходи!»

- Просто я хотел сказать:
Табуретку разломать,
Ножку запалить, и можно
Ей дорогу освещать...
Ваня думает: «Остряк!
Подколол меня, аль как?
Ежли да - то очень сложно.
Ежли нет - то кто дурак?»

- Глюк, а всё же, ты болван!
Двухколёсный свой рыдван
Для чего припёр с подсобки?
Или то катамаран?
- Там, на выходе, есть люк, -
Отвечает Ване Глюк, -
У него заело скобки:
Поддомкратить и каюк!

А домкрат в руках тащить -
Надо силушку вложить.
Ну а этот - самоходка,
Его можно и катить!
- Ну кати, коль захотел!
Инженерный новодел
Тоже Цупы разработка,
Или друг его сумел?

- Ты мне Цупой не пеняй!
Он реальный, так и знай!
Я его спасал недавно -
Он талантлив через край.
А про луну и вертолёт...
Ну кто в шутку не соврёт?!
И давай, теперьча, плавно
Перейдём на наш поход...

- Может мы с тобой пойдём
Цупу этого найдём?
Может он нам чем поможет,
Раз таланту в ём объём?
Для жар-птицы ли силок,
Козерогу ли садок
Смастерить Артемий сможет,
Или друг его Сашок?

- Этот Цупа инженер -
Он разумности пример,
Смастерит он что угодно:
От клозетов до галер!
Да и друг, ему под стать:
Может мастерски паять,
Он из трактора свободно
Может ноутбук собрать.

Нам помощников таких
Предостаточно двоих…
- Может быть они о хрене
Написать сумеют стих?
Ты слова-то экономь,
Ты давай, веди, знакомь.
Хватит предаваться лени -
Зачехляй свою гармонь!

- Цупа мне давал понять:
Хочет «за бугор слинять».
Вот такая, Ваня, штука -
Можем просто опоздать…
Ножку стула отломав,
Сальной паклей обмотав,
Теребит Ванюша Глюка:
- Так помчимся же стремглав!

-9-

Где под землю ни нырнуть –
Всё одно там тёмен путь.
Будь в норе ты, иль в тоннеле
Нет тут разницы ничуть.
Ты туда не суйся зря
Лишь одной душой горя.
Мы б туда лезть не посмели
Без свечи иль фонаря.

От большого ли уму
С ножкой стула лезть во тьму?
Если только в наказанье
Это велено кому.
Ведь тоннель не коридор,
У него иной простор,
Он порою расстояньем
Может взять вас на измор.

Ножка стула догорит
И уже не осветит
Ни колдобин под ногою,
Ни куда твой путь лежит.
И лови тогда впотьмах:
То ли стены, то ли страх.
То ли кучку под собою,
То ли лужицу в штанах.

Но затем он и дурак,
Чтобы делать всё не так.
Подпалил Ванюша ножку
И вперёд... А что и как -
Это он не разберёт,
Дескать: Глюк меня ведёт.
А подумать, хоть немножко –
Так ума недостаёт…

Что тут долго объяснять,
Сопли в рукаве жевать?
Факел «сдох», и Глюка нету –
Так-то Глюку доверять.
Тьма кругом. Куда бежать?
Где впотьмах его искать?
Призови его к ответу,
Если не сумел догнать!

- Глюк утёк, а мне урок! –
Грустно думает Ванёк, -
«Сократил» себе в тюряге
Получается я срок…
Сладко было водку жрать,
Да в перинах пышных спать,
Да о хрене на бумаге
Непонятно что писать.

А теперь куда и как?
Ажно душу давит мрак.
Путь искать, коли не струшу,
Лишь на ощупь, как слепа́к…
И по стеночке ползком
Где на пузе, где бочком
Пробирается Ванюша
По тоннелю с матерко́м.

Впереди скрипит домкрат,
Крысы позади шуршат,
Боль в душе, тоска на сердце,
Только мысли мельтешат:
« Где же выход? Где же свет?
Где есть «тот», где «этот» свет?
И куда теперьча деться,
Ежли выхода-то нет?..»

Ваня мается, ползёт.
Время движется вперёд.
Только кто впотьмах узнает,
Час прошёл, иль целый год?
Только где конец пути,
По которому идти?
Страстно Ваня рассуждает,
Как свободу обрести.

Напрягает Ваня ум -
Череп аж трещит от дум.
Жажда горло иссушила,
В голове голодный шум...
Ваня больше не орёт,
Лишь ногой слегка ведёт…
Вспоминает всё что было…
И вот-вот уже помрёт…

-10-

Толи вороны орут,
Толи ангелы поют -
Угадаешь, если знаешь
Где закончился маршрут.
Ну а если, на беду,
Заблудился ты в бреду –
Никогда не угадаешь
Кто тебе дудит в дуду:

То ли это Гавриил,
То ли сам Сатанаил,
То ли кто в потёмках в шутку
Газ кишечный отпустил.
Тут поди-ка угадай,
Если с головой раздрай.
Тут здоровому рассудку
В темноте – хоть фору дай.

Ну а если без еды?
Ну а если без воды?!
Тут уже галлюцинации
Поют на все лады!
Толи кто в ночи орёт,
Толи кто в печи куёт –
Ваня из своей прострации
Никак не разберёт…

Веки Ваня разодрал,
И едва не заорал:
Столько белого да чистого
Он в жизни не видал:
Белы стены, потолок,
Белы двери и порог.
Блики солнышка лучистого
Как будто кто зажёг -

Лампы ки́пенно горят.
Белые кровати в ряд.
И на белых окнах шторы
Тоже белые висят.
Словно ангела крыло
Всё вокруг белым – бело.
Негде зацепиться взору.
Ваню даже повело.

Жмурит веки он опять.
Молча силится понять:
«Это рай, или виденье?
Как, не зная, угадать?
У кого бы расспросить?»
Начал Ваня голосить:
Проявлять своё волненье
И пускать наружу прыть.

Тут же прекратился гул.
Ваня радостно вздохнул,
Мысленно перекрестился,
Снова веки разомкнул.
Ангелы пред ним стоят,
Почитай что трое в ряд.
- Что, болезный, пробудился? –
Улыбаясь, говорят.

- Как же ты попал в туннель?
- Что ел-пил то ты досель?
- И зачем тащил с собою
На колёсах канитель?
- Не губите жизнь мою!
Всё скажу, не утаю!
Лишь одним побеспокою:
Я чего, уже в раю?

- В медсанчасти ты дружок.
Как зовут тебя? – Ванёк.
Я по ентому туннелю
Из милиции утёк.
- Как же ты в туннель попал?
- Глюк меня в него позвал.
Я по пьяни птицезверю
Чуть башку не оторвал.

- А с собою что тащил?
- Так ведь это Глюк всучил:
Это разработка Цупа,
С целью экономий сил.
Глюк вообще коварный зверь…
Ваня косится на дверь:
- Я спрошу, возможно глупо:
Вы куда меня теперь?

Главный «ангел» помолчал,
Головою покачал:
- Не волнуйся, Вань, пожалуйста,
Найдём тебе причал.
Истощенье, нервный стресс -
Виден умственный регресс.
К психиатору, пожалуй что
Его тут интерес.

- Слушай, дохтур дорогой,
Я в психушку ни ногой.
Ты давай не торопися,
Ты диагноз ставь другой!
Ты душой меня пойми!
- Ты, Ванюша не шуми.
Отоспися, подлечися.
Вот таблеточки прими.

- Я уже и ел и спал!
В результате к вам попал!
Мне б до Глюка бы дорваться,
Я бы падле показал!
- Ваня, я прошу окстись,
И давай угомонись,
Ну а будешь зарываться –
Ну тогда уже держись.

Ты артачиться погодь,
Ты ж отрезанный ломоть.
Ты один, а нас тут трое:
Можем что и уколоть.
- Ладно! Всё понятно мне!
Я уже на самом дне!
Вижу дело тут такое:
И в больнице как в тюрьме.

Только зря вы так со мной.
Я ведь правда не больной.
Я обиженный судьбою,
Да и просто шебутной.
Но ежли велено лежать –
Буду слушать и внимать,
Озорство своё зарою
Что бы вас не раздражать!

- Вот и умничка! Ложись,
В своих мыслях разберись.
Вот придёт к тебе инспектор,
Вот ты с ним и поделись.
Понапрасну не шуми,
Вот снотворного прими -
Успокой тревожный сектор.
Мы ж со всей душой, пойми!

Ты, Ванюша, не ершись.
Ты сперва восстановись.
Есть душевная контузия –
Вот с нею и борись.
Истощению препон:
Наш питательный бульон,
Внутривенная инфузия,
Глубокий долгий сон…

Только Ваня прикорнул,
Как опять услышал гул.
Сразу голосить пустился:
«Помогите! Караул!»
Набежало докторов,
Пялят взор из-под очков:
- Значит не угомонился!
- Значит эдак ты здоров!

- Я не знаю что сказать,
Только мне мешает спать
Гул в башке, как с перепою.
Или как его назвать?
Кто мне толком объяснит,
Это где и что шумит,
Только я глаза закрою?
Главный доктор говорит:

- Это не ночной кошмар.
Это, Вань, науки дар:
Аудиорегенира́тор –
Первый в мире экземпляр.
Он способен всё лечить…
- Он достал меня будить!
Тарахтит как экскаватор,
Так и хочется разбить!

- Ваня, ты пойми скорей:
Для лечебных же целе́й.
- Отключите ради бога,
На таблетках то верней!
- Ну уж ладно, так и быть –
Дам команду отключить.
Неположенно больного
Исцелением будить…

-11-

Утро вечера мудрей,
Да навряд ли веселей,
Если знаешь что проснёшься
Ты не у своих друзей.
И в больнице по утрам
«Не фонтан», скажу я Вам:
Или ты на шприц наткнёшься,
Иль таблеткой по зубам...

К Ване, после процедур,
Гражданин подсел на стул.
Посмотрел на Ваню строго
И в блокнотике чиркнул.
Подбородок почесал,
Строгим голосом сказал:
- К нам сюда одна дорога.
Как ты на неё попал?

- А я к Вам не заходил,
Сам не знаю, кто втащил.
- Оказался как в тоннеле,
Там ведь обнаружен был?
И домкрат, коль не забыл,
Ты куда его катил?
- Вот ведь право, в самом деле,
Ты вопросом пригвоздил…

- Где и как в тоннель попал?
Где и как домкрат украл?
Что взорвать намеревался?
Ну и кто тебя послал?
- Слышь, инспектор, ты давай
Всех собак-то не спускай –
Ишь как шустро подорвался.
Ты края-то замечай!

Я б тебе сейчас сказал
Кто куда меня послал.
Только я был сильно занят,
Потому не записал.
Я послать и сам могу
До разрывности в мозгу!
Раз тебя не убеждает -
Для других приберегу.

Глюк в тоннель меня втащил.
Он же и домкрат всучил,
Слава Богу, двухколёсный,
Потому-то и катил.
Что же это за домкрат,
Что о нём все говорят?
Новый тренд какой серьёзный,
Иль забава для ребят?

- Чётко можешь рассказать,
Где ты смог домкрат достать?
Тут такое преступленье –
Можно всех пересажать.
Засекречен он пока
Под контролем у ГК.
Только на вооруженьи
У Кремлёвского полка.

- А «гэ-ка» - это пароль?
- Это, Ваня, Гос-Контроль!
Где домкратом то разжился
Рассказать теперь изволь.
Может ты по чертежам
Собирал домкрат тот сам?
Чертежи где умудрился
Раздобыть? Поведай нам.

- Вот попал, ядрёна вошь!
Ведь не знаешь, что берёшь:
Где найдёшь освобожденье,
А где в морду огребёшь!
Я секретов не таю,
За что взял – за то сдаю.
У Вас что там, помутненье?!
Я ж про Глюка говорю:

Это был его домкрат,
Что б он обосрался гад.
Он его там где-то тиснул,
А меня теперь сгнобят..
- А собою «глюк» какой?
- Ой, не спрашивай – чудной:
Весь как в перьях был обвислых,
Только схожий со свиньёй…

Тут инспектор подскочил,
Да в блокнотик застрочил.
Будто скоро уже полночь,
Восвояси заспешил.
Рад, едва что не поёт,
Ване страстно руку жмёт:
- К Вам Артемий Соломоныч
Для беседы подойдёт.

-12-

Как инспектор убежал,
Ваня с койки сразу встал,
Подошёл к окну поближе,
Занавеску приподнял.
Больше схожий с киселём
Вид открылся за окном.
- Ничего вообще не вижу!
Что за непонятный дом?

Ваня подошёл к двери –
Нету ручки изнутри.
Вот такая вот больница:
«Никуда не уходи».
Ваня дверь почал пинать:
- Отворите, вашу мать!
Может мне «до ветру» надо!
Что теперь, штаны марать?!

Распахнулась дверь, и вот
Доктор встречь Ваньку идёт.
Улыбается слащаво
Только выйти не даёт.
- Дохтур, где у вас клозет?
- В этом, Вань, секретов нет.
Вот за ширмочкою, справа.
Слева столик для газет.

Там же с книжками комод.
Дальше душ со сменой вод.
Что б душа-то не поблёкла,
Тело требует уход.
- В окнах больно вид чудной…
- Да мы просто под землёй.
В окнах матовые стёкла,
Это, Вань, муляж такой.

- Дохтур, можете сказать,
Когда будут отпускать?
Ну шепните хоть на ушко:
Сколько мне тут куковать?
- Ваня, ты давай ложись,
Не бузи, не гоношись.
Приклони главу к подушке,
Одеялкой запахнись.

Не сбежать тебе отсель
К нам ведь вход через тоннель,
А он с охраною такою -
Боевая цитадель!
Мы - московское «нутро»:
Мы, Вань, ниже чем метро.
Все тоннели под землёю
Переплетены хитро.

- Как же я сюда попал?
- Тебя Цупа подобрал.
Он с коллегой Рабиновичем
Тоннели изучал:
Тут намедни был скандал -
Цупин ГМО сбежал,
Вот он с Алесандрпетровичем
Его там и искал.

- «Гэ-мэ-о» это чего?
Сокращённо от «говно»?
- Это организм, Ванюшка.
Но по сути - как оно.
В индюшиный эмбрион
От свиньи был ген внедрён.
Вышла странная зверюшка,
Сам создатель изумлён.

Вроде как индюк большой
Со свиною головой…
Выглядит ужасно скверно,
Но ведь умный, гад какой:
Может говорить, читать,
И такой умелец врать!
Вот поэтому, наверно,
И сумел он убежать.

- Слушай, дохтур, ваш «индюк» -
Это мой знакомец Глюк.
Он меня в тоннели вывел.
А потом сбежал, говнюк.
Точно! Этот свинокрыл
И про Цупу говорил,
Будто в дружеском порыве
Мне знакомство с ним сулил.

А уж как он лихо врёт!
- Цупа сам к тебе придёт:
Как инспектор ломанулся -
Быстро новость донесёт.
- Дохтур, Цупа он какой?
Огромаднейший такой?
Доктор даже улыбнулся:
- Цупа шевелит мозгой!

Он ведущий инженер,
Он в науке Гулливер.
И дружок его, Петрович,
Тоже значимый пример.
С них идеи так и прут.
За границу их зовут.
Цупа, ну и Рабинович,
Тянут весь наш институт.

-13-

Долго ль, коротко ль - в свой срок
Дождался́ гостей Ванёк.
В клетчатой спортивной кепке,
С виду – юный паренёк,
Цупа статью неказист:
Нос с горбинкою мясист,
Телом щуплый, взором цепкий.
Сразу видно - программист.

Руку начал подавать
Узкую, аж страшно жать:
- Очень рад, Артемий Цупа.
А Вас Ваней величать?
- Я, пожалуй, что Ванёк.
-Ну, так здравствуйте, дружок.
Это я Вас, в виде трупа,
Приволок в сей уголок.

Очень рад, что лечат Вас,
Прямо скажем, «экстра-класс».
Вас ни что не беспокоит?
Может поменять матрас?
- Мне нормально и такой!
У меня вопрос иной:
На душе, как кошка воет -
Больно хочется домой.

- Я бы рад и отпустить,
Да вот должен опросить:
Не видал ли ты Ванюшка
То, чего не может быть?
Не индюк и не свинья,
Ростом с мелкого коня.
Очень редкая зверюшка
Убежала от меня.

- Да видал, чего скрывать.
Могу адрес точный дать.
Где найти эту заразу,
Могу лично указать.
- Ваня, милый, дорогой!
Будем мы на «ты» с тобой!
Объяснить сумеешь сразу,
Где залёг питомец мой?

- Был у нас один грузин,
Всей России господин.
У него был схрон подземный,
Скрыться от лихих годин.
Правда он там не бывал
И ни дня не проживал.
Но, скажу, схрон обалденный,
Это лично я видал.

Вот, похоже, твой «зверёк»
В этом схроне и залёг.
И домкрат ваш двухколёсный
В этом схроне приберёг.
- Ваня, я ужасно рад
Про зверька и про домкрат.
Нужен тут подход серьёзный:
Мы пошлём туда солдат.

Убежавший наш «зверёк»
Может быть порой жесток.
- Да «задрищ» он, ваш «жестокий»,
Со мной справиться не смог.
Ты скажи мне в аккурат:
Двухколёсный ваш домкрат
Что за непонятный джокер -
Что вокруг все егозят?

- Тем домкратом можно взять,
Плотность у воды поднять.
И тогда любое море
Можно вброд пересекать.
- А ты часом мне не врёшь -
Хрен за розу выдаешь?
Ты в какой это «конторе»
Разработки-то ведёшь?

Я вот тут лежу гляжу,
Мордой как дурак вожу,
Но ни как определённо
В голове не уложу.
Ты бы вкратце описал
Куда это я попал?
Ну, хотя бы отдаленно,
Чтоб я малость понимал.

- Как мне разъяснить тебе?
Мы - не прыщик на губе,
Не НИИ какой убогий,
А закрытое КБ!
Не палатка кустаря,
А познания заря!
"Центром Нанотехнологий"
Называемся не зря:

Мы не просто так сидим -
Мы науку шевелим!
Мы талантами богаты,
Мы дерзаем и творим:
Мотолапти пастуху,
Самоходную соху,
Двухколёсные домкраты,
Бензошило на меху.

Криочайник, хрононож -
Где ты их приобретёшь?
Ну а в нашем институте
Ты ещё не то найдёшь.
Мы реализуем сон,
У кого талантлив он:
Пылесосы на мазуте,
Микросинхрофазотрон,

Передатчики в зубах,
Да приёмники в сердцах.
И футляры для селёдки,
И фонарик на дровах.
Вот паяльник-массажёр -
Удивительный прибор:
Может отучить от водки,
Разрешить семейный спор.

К нам должны сюда придти
Все научные пути.
Разработки тут такие,
Что и в сказках не найти.
Чтобы спрос предугадать
Конъюнктуру надо знать:
Карту мира без России
Будем в Киев продавать...

- У меня идея есть,
Всей России будет честь.
Выгоды у ей такие,
Что их всех не перечесть.
Будем в золоте ходить,
С золота и есть, и пить,
Ежли есть долги какие -
Все сумеем оплатить.

Козерога отловить,
Да с жар-птицею скрестить -
Златошерстного барана
Можно будет разводить.
Без напряга на мозги
Сена дал, да шерсть стриги,
Лей монеты по карманам,
Да оплачивай долги!

-А жар-птицу как создать?
Козерога где поймать?
Нам бы, Вань, мою «зверушку»
Для начала возвертать.
Мы пойдём его искать,
А ты можешь отдыхать.
Мы захватим пьезопушку -
Тварь не сможет убежать.

- Слышь, Артемий, погоди,
Напряги свои мозги.
Сочинить мне хит о хрене,
Если можешь, помоги.
У тебя вон штат какой,
Каждый с ясной головой!
У меня ж мякина в сене
В голове моей пустой.

Если всем твоим раздать
И чернилы и тетрадь,
Смогут ли они, положим,
За день песню написать?
Главное быстрей успеть
Конкурентов одолеть!
Мы вдвоём с тобою сможем
Хоть в Кремлёвском зале петь.

- Вань, давай ты подлечись,
Силами восстановись,
А с эстрадною программою
Слегка подзадержись.
Сцена требует работ -
Все потеют, кто поёт.
А с плохой кардиограммою
Тебя сцена и убьёт.

- Да я уже восстановил
Больше, чем имею сил!
Я здоровый, в самом деле!
Ты домой бы отпустил.
- Я б давно тебя пустил,
Кабы ты здоровым был.
Ты ж, пока гулял в тоннеле,
Радиацию схватил.

- Вот выходит оно как,
Это значит я - трупа́к…
- Это спо́рно заявленье!
- Тём, ну я же не дурак!
Ежли б я не понимал,
Я б тогда не унывал.
Но я имею представленье -
Аж две книжки прочитал!

- Ваня, мы тебя спасём,
Попадёшь в родимый дом.
Аудиорегенератором
Здоровье возвернём.
- Вы ловите беглеца
Свинорылого лжеца
Ну а мне от пуза лейте ром
До самого конца!

- Хочешь жить, тогда лечись,
К алкоголю не стремись –
Алкоголь съедает душу.
Иди, в койку вон ложись!
…Ваня спит – прибор гудит,
Исцеление творит.
Пхнул беруши Ваня в уши,
Только, знай себе, сопит…

-14-

Если вдруг эксперимент
Не туда сменил акцент,
Если он не задаётся,
Или снизился процент,
Кто чего где завалил,
Не туда чего ввинтил,
Исправлять тому придётся
Не жалея своих сил.

Пока Ваня крепко спит,
Цупа к бункеру спешит:
Принуждением к возврату
Беглеца руководит.
Всё нельзя предугадать,
Что-то надо подправлять:
Сроки изменять и дату,
Или снова начинать…

Но известно, что беда
В одиночку никогда
Ни к кому не приходила.
Никогда и никуда.
Если что не задалось,
Или вышло вкривь да вкось,
Значит жди нападок с тыла -
В другом месте не срослось.

Нет разметки на путях,
Коль пути идут в мечтах.
Цупа – экспериментатор,
Стало быть, идёт впотьмах.
А куда он там идёт,
Не всегда и сам поймёт…
Аудиорегенератор
Что-то лечит, что-то рвёт.

Облучение и СПИД
Он в неделю исцелит,
Но при этом, вероятно,
Где-то что-то повредит.
И пока ответа нет:
Где лечение, где вред?
Да оно всё и понятно –
Это же эксперимент…

Начал Ваня замечать:
Расхотелось водку «жрать»,
И курить уже не тянет,
Зато тянет почитать.
Сам себя на том поймал –
Извлекает интеграл,
А не просто вспоминает
Путь, которым прошагал.

Что бы чем себя занять,
Рифмы начал подбирать,
Но совсем желанья нету
Песнь о хрене сочинять.
И от новости такой
Ходит Ваня сам не свой.
Но кого призвать к ответу,
Если стал совсем другой?

Что тут думать да гадать,
Как тут истину познать?
Вызвать где эвакуатор,
Чтоб тревогу разогнать?
Кто бы дал душевных сил,
Да всё Ване разъяснил?
Аудиорегенератор
Ваню в корне изменил:

Вежлив с докторами стал,
Книжки все перечитал,
Формулами да стихами
Все блокноты исчеркал,
Начал музыку писать,
На гитаре подбирать,
Чертежами увлекаться,
Рабиновичу под стать.

И, как Цупа, всё творит,
Аж на месте не сидит,
Всё о чем-то рассуждает,
По-латыни говорит...
Кто же мог предугадать,
Да всё это описать:
Ваню нынче не узнает
Почитай родная мать!

-15-

Цупа Глюка изловил,
На ошейник прицепил,
Вновь в виварий, хоть и в клетке
Под конвоем, воротил.
О замка́х распорядясь,
Сдав под опись всю матчасть,
На электровагонетке
Мчится к Ване в медсанчасть:

Нужно поблагодарить,
Да и просто навестить,
Трудно было б, без Ивана,
Цупе ГМО словить…
Но как Ваню увидал,
Сразу даже не признал:
«Что за странная бандана?
Кто ему такую дал?»

- Слушай, Ваня дорогой,
Ты какой-то сам не свой!
Что за новшества такие
У тебя над головой?
Что за фортели опять
Начинаешь вытворять?
Шутки вовсе не смешные,
Надо бы их поменять…

Ваня в зеркало глядит,
В удивлении молчит:
У него над головою
Нимб светящийся кружит.
Переливчатый такой,
Весь «играет», как живой!
Ваня удивлён собою:
«И не скажешь, что не мой!»

- Слышь, Артемий, и как быть?
Как мне дальше с этим жить?
Это же одно мученье -
На работу так ходить!
Ты ж – наука, должен знать,
Как теперь это убрать!
Неужели облученье
Так способно повлиять?

- Я б тебе всё рассказал,
Кабы сам что понимал.
Это не прорыв в науке,
Это, Вань, её провал.
Мы с Сашко́м поговорим -
Что-нибудь сообразим.
Мы тебя на ультразвуке,
Если хочешь, поглядим!

- Поглядишь, а толк какой?
Ваня дёрнул головой,
Нимб как радугой зашёлся
Семицветною волной.
- Ты, Ванюш, не унывай!
В себя веры не теряй!
- Тоже, Бехтерев нашёлся!
Иди Глюка изучай.

Ну а я тут посижу,
На себя вот погляжу,
Может быть, мыслю́ какую
Про сей нимб соображу!
Может, дельная придёт…
Ну а там - как повезёт:
Может, как свечу задую,
Может, по́д небо взметнёт.

- Да чего, Вань, тут решать?
Надо кровь, мочу сдавать!
Надо в корне разобраться,
Чтобы что-то осознать.
Тут ведь всё пойдёт в зачёт!
А мысля - пускай течёт.
Можешь к «беглецу» смотаться,
Он авось и развлечёт.

Я же мигом к докторам,
Указания им дам:
Пусть реторты да пробирки
Расставляют по углам.
Пусть проявят свою прыть –
Что в тебе может светить.
Пусть решают заковырки,
Если можно их решить...

-16-

Слово сказано, и вот
Взяли Ваню в оборот
Доктора да лаборантки,
Да учёных целый взвод.
Все пытаются понять,
Что же может так сиять?
Набежали аспирантки
Диссертации писа́ть.

У науки страшен плен:
МРТ, УЗИ, рентген...
Подключают кардиограф,
Ждут рефлекса от колен…
Кровь, слюна и даже пот –
Все под микроскоп идёт,
В крайнем случае, спектрограф
Пояснения даёт…

Ваня, в помощь докторам,
Что-то изучает сам,
Чтобы сократить нагрузку
Напряжённым их мозгам.
Ну а сам, как устаёт,
То развеяться идёт:
По привычке старорусской
«Ой, мороз, мороз» поёт…

Или вот ещё: возьмёт,
Да к виварию пойдёт,
Влезет в Глюкову кабинку,
Разговоры с ним ведёт.
Вроде Глюк уже не враг,
Вроде он душою наг.
Обсуждают «под сурдинку»
«Как чего», да «что и как»:

- Ты зачем меня спасал,
И пошто мне столько врал?
Ты введенье в заблужденье
Своей тактикой избрал?
- При моём-то при уму,
Скучно было одному!
Мне же надобно общенье,
Обращенье хоть к кому.

Ну а ты, дружок мой мил,
Что за факел отрастил?
Ты теперь, я понимаю,
Всех светил собой затмил?
Ваня нимбом как сверкнёт,
Головою трясонёт:
- Я и сам не угадаю,
Да и Цупа не поймёт.

Как тебе мне рассказать
То, что Цупе не понять?
-Цупа - он и физиолог,
Он сумеет распознать.
- Что ж ты врал про молодца?
- Ради красного словца!
- Это ты в кого "филолог":
В мать свою или в отца?

- В индюка, или в свинью?
Это я, Вань, утаю!
Отойди чуток пода́́ле,
А не то я обгорю!..
- Глюк, хоть ты не из друзей,
Но с фантазией твоей
Не сидел бы тут в подвале,
Будь ты с нею понежней.

Ты бы сказки мог писать,
Да детишек ублажать.
А не хочешь в беллетристы –
Можешь в цирке выступать.
- Ты, Ванюша, поуймись,
Да столь ярко не светись.
Мой журнал уже пролистан,
О себе подсуетись…

- А со мною всё «тип-топ».
Изучают меня чтоб
Знать: свеченья в чём основа,
Что за уникум мой лоб.
…Так вот диалог идёт,
Пока Ваня отдохнёт.
Отдохнёт, вздохнёт, и снова
В медсанчасть – наука ждёт.

А с наукой смех и грех:
Всё у Вани как у всех,
Нет в нём ничего худого –
В организме нет прорех.
И не могут объяснить,
Что и как может светить,
Что может вообще такого
Над челом его кружить?

Цупа силился понять,
Да на ауру пенять:
Вроде, вот оно решенье,
А не может доказать!
Зря Ванёк его просил,
Чтоб свеченье отключил.
Как придумаешь леченье,
Если суть не уловил?

И Ванюша что есть сил
Мозг в познание вложил:
Он и оптику освоил,
Катехизис изучил,
Теслы книги прочитал,
Дважды выходил в астрал,
Даже бабкины настои
От руки переписал.

Но, ни где, ни слова нет
Как убрать от нимба свет.
Прям как будто бы Всевышний
Наложил на то запрет.
Да и Цупин институт
Не помощник Ване тут.
Оказалась никудышней
Эта свора в пять минут.

Все учёные мужи́
Ухватились за гужи́,
Да заголосили хором,
Что тянуть то не дюжи́.
Лишь одна душа нашлась,
Что в сей гонке не сдалась,
Та, что с жаждой и упором
По карьере вверх рвалась.

Аспирантка Зина Шусь
(Я ей вовсе не горжусь)
Пробралась в палату к Ване…
Для чего – сказать боюсь.
Повела такую речь,
Что по мне – её бы в печь!
Из чужих она страданий
Хочет выгоду извлечь:

- Ты б со мною переспал,
Нимб твой разом и пропал.
Подари мне Ваня ночку!
Ты без ласк поди устал?
Целовались бы любя,
Поиграли бы в «коня»!
Я б тебе такие точки
Показала у себя...

- Пусть вонючие бомжи
Ищут твою точку "G".
Мне противно даже слушать
Про такие куражи.
Ты про это ни гу-гу,
Я до свадьбы не могу.
Мне приличий не нарушить -
Я свою честь берегу.

Ты в постель ко мне не лезь,
У тебя должна быть честь.
Ты осваивай науки
Все, что по программе есть.
А со мной «мутить» забудь.
Не вздымай активно грудь.
Вытворять в постели трюки
Поищи кого-нибудь!

Вот такой Ванюша стал,
Нимб не зря над ним сверкал.
Прям бери его под руки,
Да веди на пьедестал...
Что же, Ваня, иль смирись,
Или так живи всю жизнь.
У науки свои штуки,
В них поди-ка разберись.

И Ванюша так решил:
- Раз бороться нету сил,
Будет много задушевней
Чтоб я с нимбом дальше жил.
Коль пророком мне не быть,
Буду сторожем служить,
Буду я по всей деревне
Нимбом по ночам светить...

Как Иван домой дошёл
И чего он там нашёл -
Это сказ уже отдельный,
Срок ему не подошёл.
Дове
 

СКАЗКА ПРО ВАНЮ №5 (продолжение ...

(Лель Подольский)
   2017-04-27  0  8  761
Попросили меня дети вновь про Ваню написать, сказки веселей на свете им не довелось читать. Вам смешно про Ваню, черти, ну а мне всю ночь не спать! О его внезапной смерти не хотите ли узнать? И какой у сказки номер я дознаться не спешу.
       КАК ИВАН ВНЕЗАПНО ПОМЕР - как умею, опишу…

Шёл Ванюша на покос,
Две косы с собою нёс.
Об одну косу споткнулся,
А другою срезал нос.
Побежал к реке нос мыть,
Да обратно прирастить.
В воду плюх, и захлебнулся…
Длинной сказочке не быть.

Но не так уж Ваня прост,
Чтобы сразу на погост,
Чтоб на собственных поминках
Не сказать красивый тост.
Дна реки Иван достиг,
Хоть и умер, а не сник.
На подводных на тропинках
Он, как в городе лесник.

Он по сторонам глядит,
Ил ногою теребит.
- И куда теперь ломиться?-
Сам с собою говорит.
Он не то чтоб налегке,
Он с косой в одной руке,
А в другой руке таится
Нос, зажатый в кулаке.

- Я, выходит, неживой...
А порядок тут какой?
Кто у них тут самый главный?
Полагаю - Водяной.
По какому же пути
Мне пойти его найти?
Вот ведь случай-то забавный,
Как мою смерть ни крути!

Это ж надо так суметь
Неказисто умереть!
Рассказать кому в деревне -
Долго будут песни петь.
Может способ есть какой
Воротиться мне домой?
Ну не к мёртвой же царевне
Пробираться под водой!

Вдруг, налево от Ванька,
Прошмыгнули два малька,
А за ними следом щука -
Видно смерть мальков близка.
Ваня щуку бьёт косой:
- Ну, красавица, постой!
Всё охотишься, падлю́ка!
Говори, где Водяной?

И не вздумай мне юлить,
Могу голову скосить!
Всё расскажешь без утайки -
Обещаю отпустить.
Щука Ване говорит:
- Царь наш в омуте сидит.
Натянул аж три фуфайки,
Говорит «радикулит».

- Так плыви к нему скорей!
Ожидает пусть гостей!
Прямо с берега свалился
Я туда, где помокрей.
Но теперь готов опять
Вновь по берегу шагать.
Я б с царём договорился,
Чего с берега достать…

Щука по реке плывёт,
Водяному весть несёт:
- Отворяй, Мокрейший, уши –
Всем погибель нам идёт!
Батюшка наш Водяной,
Там Безносая с косой!
Говорит, явилась с суши!
Хочет видеться с тобой!

Водяной аж обомлел,
Мог бы – в небо улетел.
Плавники грызёт от страха,
Да с лица позеленел.
- Чем я ей не угодил?!
Я ж бессмертный вроде был?!
Где какого дал я маха?!
Где чего недоплатил?!

Только всхлипнул Водяной,
Тут и Ваня сам собой.
Он косою, будто шваброй,
Раздвигает тины слой.
- Водяной, давай встречай,
Лобызай да обнимай!
Ну чего раззявил жабры?
Пополненье принимай!

Насторожен Водяной:
- Значит ты не смерть за мной?
Ты не за моей душою,
А налился всклинь водой?
Ну а нос где потерял?
Ты же всех перепугал!
И чего это с косою?
Ты ж тут вроде не сажал?

Ваня молвит: «Так и так,
По повадкам я дурак.
Иль чего где отчебучу,
Иль устрою кавардак.
Отправлялся на покос,
Да отрезал себе нос.
Я и вас тут всех изму́чу.
Ты б назад меня вознёс».

- Ты гляди каков нахал!
Мало, всех перепугал,
Так ещё домой собрался! –
Водяной свирепым стал,
- Не шугать чтоб водоём,
Мы тебе твой нос пришьём!
А с косою чтоб расстался,
А не то вмиг раздерём!

Ваня: «Это не вопрос!
Где коса, а где мой нос!
Мне косы́ сто лет не надо,
А вот нос с собой принёс.
Я могу и подождать,
Пока будешь пришивать –
Мне какая в том услада,
Без ноздрей домой шагать».

- Ты «домой» - ой погоди!
Ты сперва мне угоди!
Протирай-ка окуляры,
Да внимательно блюди:
Чтобы «воду не мутить»,
Нос на место водрузить,
Позовём мы санитара,
Будет он тебя лечить.

Как он нос тебе пришьёт,
Так уж будет твой черёд
Выполнять мои заказы.
Ну? Пойдёт так? «Да, пойдёт!
Что ж такому не пойти,
Коль намечены пути.
Этот путь не мной навязан…»
- Но тебе его блюсти!

Водяной махнул хвостом,
Заветрелось всё кругом,
Собралось подводных тварей,
Будто выстлано ковром.
Подползает к Ване рак,
Вертит нос и так и сяк:
- Вот сегодня я в ударе!
Ну-ка ляг между коряг!

Только Ваню уложил,
Тут же ёрш к нему подплыл.
Почесал у рака холку,
Да иглу в клешню вложил.
Серебристый паучок -
Ростом с Ванин ноготок,
Вставил ниточку в иголку,
Да устроил узелок.

Водяного паука
Паутина так тонка,
И прочна она настолько,
Сколько выдюжит рука.
Рак клешнями засучил,
Аж со дна поднялся ил.
Где он выучился только –
Враз Ванюше нос пришил…

Зорко Водяной глядит,
Хорошо ли нос пришит.
- Ты доволен ли работой?
Может, жмёт где, аль свербит?
Ваня щупает свой нос:
- Прям как будто так и рос.
Хоть ноздрёй дуди фокстроты.
Я доволен, аж до слёз!

- А доволен коль, давай
Порученье получай.
И, как мы договорились,
Прям немедля исполняй.
У меня спина болит,
Говорят: радикулит.
Как мы с ней не суетились,
Всё немеет да саднит.

И не знаю как мне быть,
Как в спине боль погасить.
Нептуна лечат медузы,
А меня-то чем лечить?
Корешок какой сожрать,
Иль пиявок насажать?
Как мне с этакой обузой
Водным миром управлять?

Вот давай, мой друг, дерзай,
Путь до дому выправляй.
Исцели мою хворобу.
Прям немедля приступай.
Ваня думает: «Опять
Буду в лекаря играть.
Для того рождён я чтобы
Исцелять да врачевать?»

- Чабреца бы заварить,
По столовой ложке пить,
Жмых прикладывать к больному,
Может боль и отступить.
Или мазь на белене
Пригодилась бы вполне.
Тут на сушу по-любому
Уходить придётся мне! -

Так Ванюша отвечал,
Водяному всё, что знал.
Будто он про позвоночник
С утра до ночи читал:
- Но от сырости такой
Будешь вечно ты больной!
Эх, в горячий бы источник
Посадить тебя какой…

- Как на сушу попадёшь,
Всё что надо соберёшь.
Передашь моей Русалке.
Поглядим, что ты могёшь!
- Делай как тебе вольно́!
Чабреца в полях полно.
Белена в Зелёной Балке
Мной примечена давно.

Всё, что только припасу,
Всё на берег принесу.
Хошь тебя попарю в бане,
Да стопарик поднесу?
- Ладно, с баней поглядим,
А тебя вот оживим!
Но коль на вранье застанем -
Вмиг обратно воротим!

Ваня думал, очи врут:
С трёх сторон к нему плывут
Пышногрудые девицы,
Так и ластятся, и льнут
Навалилися толпой,
Заслонили всё собой,
И швырнули из водицы
Прямо на берег сухой.

Ваня глубоко вздохнул,
Илом с тиной кашляну́л,
Нос потрогал - прирастает,
Да и к дому повернул…
…Удивляется народ:
- Что Иван чабрец-то рвёт?
- Может сам употребляет?
- Может в город продаёт?

Ваня наполняет дом
Не одним лишь чабрецом.
Травы Ваня собирает
Не на скорость, а с умом.
Где лопух, где зверобой,
Где ещё цветок какой,
Где кореньев накопает,
Запасётся где корой…

Собранное тут и там,
По лугам и по лесам,
Ваня, раз руками ло́вок,
Всё приготовляет сам.
И отвары и настой
По посуде льёт простой,
Благо много «поллитровок»
По избе его пустой.

Бизнес Ваню доконал.
Суд долги его признал.
Вот у Вани утварь при́став
В счёт долгов и отобрал.
Ваня начал было пить,
Да Фомич послал косить:
- Накоси пудов, Вань, три́ста,
Тёлку до весны кормить!

Через этот вот покос
Нос себе Иван и снёс.
А не нужно было хапать
С похмела́ излишек кос!
А теперь уж, коль «попал»,
Делай то, что обещал.
Ваня, хоть и «сельский лапоть»,
Слово данное держал.

Что по бутыля́м разлил,
Всё на берег приносил.
Отдавал Русалке в руки,
И ещё придти просил:
- Ты скажи, Русалка, мне,
Что творится там на дне?
Как, у Водяного му́ки
Чуть уменьшились в спине?

Как он там себя ведёт?
Как лечение блюдёт?
Соблюдает дозировки?
По часам настои пьёт?
Ты мне всё как есть скажи,
На огрехи укажи?
Да пустые «поллитровки»,
Все на берег уложи!

- Если в сырости сидеть,
Можно вечность проболеть!
В сырости болезнь, ей бога,
Чабрецом не одолеть.
Белена да зверобой –
Разговор один пустой,
Никакая не подмога
Для спины они больной.

Ты, Ванюшенька, давай
Новый путь изобретай.
Не заботься о посуде –
Водяного исцеляй!
У тебя ведь нет дилемм,
Ты живой-то не совсем!..
Что ты пялишься на гру́ди?!
Ногу гладишь мне зачем?!

- Ох, красавица, постой,
Я ещё какой живой!
Не спеши обратно в воду,
Поворкуй ещё со мной! –
Раззадорился Ванёк,
- Дай поцеловать сосок!
Душу парню не уродуй,
Приходи на вечерок!

Что на вечер! Ты давай
Замуж за меня ступай!..
Разыгралось ретивое
У Ванюши через край.
Про Русалку что сказать –
Афродите не догнать,
Пусть зелёно-голубое,
Но, зато, какая стать!

У Русалки взор такой,
Что ни то что там живой,
А пожалуй даже мёртвый,
Распростится с головой.
И Ванёк не устоял,
«Яко кур в ощип» попал.
Ну не евнух он упёртый,
Вот слюну-то и пускал…

…По селу несётся весть:
«У Ивана баба есть».
Ну откуда кто что знает?
Успевает где прочесть?
Раззадоренный молвой
Вылез с тины Водяной,
Молча жабры раздувает,
Да вращает головой.

Хочет Ваню увидать,
Хочет Ваню вопрошать:
У него всерьёз к Русалке,
Или вздумал ****овать?
И село ульём гудит:
«Ваня ушлый, паразит!
Наши девки, что со свалки?!
Он на них и не глядит!»

А Иван трубит как слон,
У него «весенний гон»,
С длинноногою красоткой
Ваня нынче обручён.
Враз, как будто выше стал,
Посерьёзнел, возмужал.
И за свадебною лодкой
Снаряжает самосвал.

А Фомич чего счудил:
К старой ванне прикрутил
От телеги он колёса,
Да водою всклинь налил.
Лошадь в ванную запряг,
И к реке сквозь березняк.
- Водяной, чёрт безволосый,
Покупать поедем фрак!

На селе галдёж и вой:
«Ваня женится, чудной,
На подводной на Русалке,
Ладно бы хоть на живой!
Впрочем нам чего терять?!
Нам бы токма погулять,
Бегать в салки – догонялки,
До рассвета танцевать!»

И Русалка, что скрывать,
Рада Ване лю́бой стать,
Надоело ей, наверно,
Всё по омутам нырять.
Зелени её волос
Никогда не знавших кос
Под фатой неимоверно
Мило будет. Я всерьёз…

…Словом подошёл тот день
Когда ждать уж дальше лень,
Во дворе тесно́ веселью,
Оно рвётся за плетень.
Ваня кепку нацепил,
К сельсовету подкатил,
Да невесту под фатою
За собою приводил.

Вслед с охапкою цветов
Идут гости всех сортов,
Тут и Ванины селяне,
И к Русалке с омуто́в:
Дед Фомич и Водяной,
Мавка с бабою Ягой,
И Анчутка при баяне,
И Микола Хряк с женой.

Все заходят в сельсовет.
- Добровольно или нет
Вы собрались сочетаться.
Ну, невеста, дай ответ?
- Я согласна! «А жених?
Ты чего стоишь затих?
Может будешь упираться?»
- Я конкретно из других!

Ежли я чего сказал,
То решенья не менял!
Раз в Русалку я влюбился,
То её и в жёны взял!..
Местный староста Мирон
(Участковый и ОМОН)
Проследил чтоб акт свершился
«Всё по форме, как должён!»

…Через полчаса в «ДК» -
Кто танцует «гопака»,
Кто играет на баяне
(У кого ловчей рука).
Дед Фомич и Водяной
Сели у стола главой.
Для Русалки и для Вани
Поздравленья чередой.

Тост за тостом пьёт народ
За союз земли и вод,
За здоровье новобрачных
И за скорый их приплод.
Водяной же, хвост трубой
В пляс пустился, чёрт хмельной,
Позабыл с закусок смачных
О спине своей больной.

Кто танцует, кто поёт,
Кто вино из горла пьёт.
Водяницы да девицы
Парней взяли в хоровод…
В вечеру пошли чудить –
Молодым постель стелить,
Таз колодезной водицы:
Хочешь пить, хочешь подмыть.

И опять: кто пить кто жрать,
Кто чечётку отбивать,
Кто к гулянью предназначен –
За неделю не унять…
Как с Русалкою Ванёк
В тесной горенке залёг,
Так в окне и замаячил
Его зад как поплавок.

И такой разлился стон
Над селом - как саксофон
Страстно льёт свою истому
И от страсти гибнет он.
Бабы стали хохотать,
Мужики рты раскрывать.
А Фомич шепнул Мирону:
- До утра их не унять…

…Поутру в селе гудёж
И пестро́ от пьяных рож.
Кто с утра уже надрался,
А кто с ночи – не поймёшь.
Молодых ведут в «ДК»,
Не разрушенный пока.
Кто за ночь не нагулялся
Пялит зенки в облака.

Гости все опять за стол,
Кто за щи, кто за мосол,
Кто за пиво, кто за водку –
Кто поближе что нашёл.
И Анчутка тут как тут,
С наглой рожей хитрый плут
Рыжею трясёт бородкой
А глазёнки явно лгут.

Бросил Ване хитрый взгляд,
Мол айда «кадрить» девчат.
Ваня грустно улыбнулся:
- Нет уж, я теперь женат!..
Я, как водится, там был -
Только мёд, да пиво пил:
До вина не дотянулся,
Водку по́ полу разлил…
 

СЛЕЗА - БУЛЫЖНИК СТУДЕНТКИ

(Алик Кимры)
 Слёзы  2017-04-06  0  14  739

На моём курсе в Киевском ИСИ училась прекрасная девушка с кукольной внешностью. Когда же она пришла на экзамен, я с трудом её узнал: землистое лицо, тусклые глаза, синеватые губы...
Я всполошился:
- Вы что, заболели?
- Нет, на экзамены не макияжусь!
-?!?!
- Буду плакать, косметика растечётся.

До слёз вопросами я её доводить не стал, а сразу поставил "государственную" и отправил. А сам подумал:
- Вот так она раз 50 всплакнёт на экзаменах, а через 5 лет Родина получит инженера-строителя, у которого дома будут падать уже при землетрясении в 0,01 балла по 12-тибальной шкале Рихтера.
 

Гражданин Мунтяну (история перва ...

(Александр Шнеур (Трибуле))
   2017-05-06  0  2  606
Мариан Натанович Мунтяну
(царствие ему небесное)
был человеком,
хотя и благоразумным, но зато и сильно впечатлительным.
Вот, как-то, сидит Мариан Натанович,
телевизор смотрит.
А там! -
бах:
РЕКЛАМА
И среди прочей бижутерии в области стоматологии
и кишечно-палочным гастро-клиническим здоровым образом жизни...
Так вот, среди всего этого букета безнравственности
неожиданным бельмом выкатывается зрак божий,
и голосом ксендза начинает нахваливать свои пилюльки,
которые спасают при любой немоготе.
И так этот призыв действует на Мариана Натановича,
так душу его нежную выкручивает,
что уже через пять минут он покупает в ближайшем аптечном ларьке
эти самые пилюльки.
Он приносит снадобье домой.
Он усаживается за чашкой чаю с круасанами
изучать маленький фармацевтический манускрипт
с непонятными, но очень умными словами.
И всё ему интересно, и этимология недугов,
при которых снадобье эффективно,
и побочные действия, и срок годности,
и всё такое сопутствующее...
Закончив с очередной информационной справкой в своей регистратуре,
Мариан Натанович вдруг натыкается на гнетущую истину:
у него в данный момент ничего не болит!!!
И ничего такого впереди не предвидится, -
понимает наш герой и жалобно скулит.
И как ударит всердцах кулаком по столу!..
Да руку-то и повредил вдребезги.
И плачет гражданин Мунтяну
и счастием сияет одновременно!
И пилюльки глотает.
И ждёт, как они боль ему снимут.
 

ТАКОЙ НЕ ПОДВЕДЁТ!

(Алик Кимры)
 О школе  2016-10-20  0  35  1336

Был ко многому в жизни готов
Клал колодцы, рулил на танке...
Но уже с самых ранних годов
Никогда не ходил в сознанку.


Сызмальства, с послевоенного детства, под влиянием подвигов советских людей, их несгибаемости и стойкости, из произведений типа повести М.Шолохова "Судьба человека", картины Б.Иогансона "Допрос коммунистов" и др. никогда не шёл в сознанку, даже под напором самых неоспориых фактов. Которые, как известно, вещь упрямая, но я оказывался куда упрямее.

И нередко многое сходило с рук, например, в безнаказанности за попытку бегства из класса через окно четвёртого этажа школы, в оценке "отлично" курсового проекта на 3-м курсе Пензенского ИСИ по мостам на военной кафедре, или в огульном отрицании порочащей связи со школьной училкой сына, и т.д.

... В конце 40-х я был учеником 5-го класса киевской средней школы №11 близ Еврейского базара (ныне Львовской площади). Школа располагалась в аварийном здании. Был круглым отличником, к учёбе относился очень трепетно. Но однажды случился прокол по математике - не успел выполнить домашнее задание, закрутился. Интернета тогда не было, но я был при делах - занимался оружейным бизнесом: мы, послевоенные киевские пацаны, предоставленные сами себе, находили занятия, больше по мятежным душам, нежели примерное поведение. Ну, всякие там драки и прочие увлекательные мероприятия.

В частности, с другом собирали огнестрельное оружие и боеприпасы на местах боёв, приводили в боевую готовность и продавали каким там бандитам-уркаганам, за нехилый приварок к скудному семейному бюджету того голодного времени послевоенной разрухи.

Сегодня, в 2000-х, сильно взрослый сын часто попрекает меня, зачем вышел из оружейного бизнеса, щас бы уже был миллиардером. Хотя пытаюсь возразить: а может сидел бы в американской кутузке вместе с известным торговцем оружием Бутом?

По-любому, у меня иногда не хватало времени на школьные домашние задания, и, в частности, случился тот самый прокол с математикой. Из уважение ко мне строгий учитель Васильиваныч положенную "двойку" не поставил, а поверил на слово, что к следующему уроку верну долг. Однако так сложилось, что обещание не выполнил, больше того, задолжал следуюшее задание, но пообещал всё исправить. Обещал искренне, намеревался это точно сделать, но Васильиваныч больше не поверил и запер в классе после уроков - пока не выполню задания.

Тут, видать, во мне взыграли шляхетные гены польских предков, стало обидно такое неверие, и я решил сбежать из класса через окно. Хотя это был 4-й этаж, и до пожарной лестницы надо было пройти метров 20 по аварийным, осыпающимся кирпичным карнизам. В конце концов попадал и не в такие передряги. Я перебросил через плечо отцовскую командирскую сумку-планшет, вылез из окна и пошёл по нижнему карнизу, держась руками за верхний. Сначала осторожно брался за верхний карниз, и если кирпич не выпадал, держался за него, а ногу ставил на нижний карниз, опять же проверяя - выпадет кирпич или нет.

Так я добрался до металлических консолей, на которых держалась пожарная лестница, на руках перебрался на лестницу, перевёд дух, отряхнул руки и лишь тогда глянул вниз. Боже ж ты мой! Во дворе было полно народу, меня обнаружили, когда во двор посыпались кирпичи. Все затаили дыхание, боясь меня окликнуть, чтобы не сорвался. Побледневший директор школы манил меня вниз, умоляя об осторожности и обещая полную неприкосновенность, всепрощение и ещё какие пряники. Однако рядом с ним стоял, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, кочегар дядя Вася, активный участник педагогического процесса: учителя-либерасты сами даже особо провинившихся не били, а отдавали ему на экзекуцию .

В общём, я почёл за лучшее вернуться в класс, протёр подоконник от следов вылазки и принялся как ни в чём ни бывало ретиво исполнять уроки. Через несколько минут раздался жуткий топот на летнице, в класс ворвался педколлектив во главе с позеленевшим директором, посиневшим завучем, раскрасневшимся Васильиванычем - и жуткими обвинениями. Однако я всё отверг, дескать, никуда не вылезал, всё время сидел в классе, делал уроки.

Все наперебой орали - "Да тебя видела вся школа!", но я ни в какую не сознавался, чем поставил в тупик педколлектив во главе с директором: в то время с подачи печально известного генпрокурора СССР Андрея Януарьевича Вышинского царицей доказательства вины было чистосердечное признание, по которому и выносилось наказание. А тут - ступор: нет признания - нет вины и не за что наказывать!? Окончательно спас меня учитель истории, парторг, совесть школы:
- А ить знаете, товарищи, а вдруг он когда попадёт в плен к врагам? И он ни в чём им не сознается и никого не выдаст! Такой не подведёт!

Короче, от меня отстали. Васильиваныч уже поверил мне на слово, меня отпустили домой. Может, на радостях, что обошлось без жертв... А задания я-таки выполнил.

------
И ещё почти в тему

"Ну, сделай хоть что-нибудь!" -
Жми сюда
 

Рога

(Иванка)
   2017-01-12  4  40  825
На днях случайно на улице встретила Ивана, мужа моей бывшей подружки. "Бывшей" я стала сразу после её замужества. Ну, "потому что нельзя быть красивой такой". Слишком хорошо друг друга знаем. Когда-то мы, ох, как вместе с ней... Ладно, это совсем другая история.
Разговорились с Иваном про то, сё, кто как Новый год запомнил, он мне анекдот рассказал на тему мужа из командировки. Отхохотавшись, я у него спрашиваю:
- А как ты думаешь, у тебя рога есть?
Иван, проводя ладонью по темени:
- Не знаю, они мне не мешают...
 

СКАЗКА ПРО ВАНЮ №4 (продолжение ...

(Лель Подольский)
   2017-04-24  0  6  781
Обещался я опять Вам про Ваню рассказать всё, что сам сумел узнать, и ни капли не соврать. Ну уж это как ведётся – обещал, значит придётся. Мой рассказ очередной и печальный, и смешной, и совсем, почти, без врак (а совсем без врак никак). Пусть узнает целый свет, нынче в том секрета нет: с нимбом-то над головой

         КАК ИВАН ПРИШЁЛ ДОМОЙ.

-1-

Кто мне сможет рассказать,
Кем примат способен стать,
Если волю дать таланту,
Или просто не мешать?
У кого готов ответ:
В чём «двуногого» секрет?
Тут возможны варианты,
А возможно, что и нет!

С пальмы гоминид упал,
Хвост нечаянно сломал,
Палку камнем заостряет –
Значит, человеком стал.
Дальше – больше, мозг растёт,
Он науку создаёт,
Колесо изобретает,
Паровоз и самолёт.

В шаг с наукой (как же без?)
По Земле идёт прогресс.
И у всех в подобном деле
Свой незримый интерес:
Кто – что нового узнать,
Кто – деньжат побольше взять,
Кто – суметь, что не сумели,
А кто – на Луну слетать.

Где прогресс идёт волной,
Там, порой, бывает сбой.
Он бывает что споткнётся
На безделице какой.
А бывает что шагнёт –
Чуть штаны себе не рвёт.
И тогда бежать придётся,
Тем, кто в след ему идёт.

Мой Читатель дорогой,
Поспешай-ка ты за мной.
Как в театре до антракта
В действо окунись душой!
Вновь о Ване говорим:
Нимб его неизлечим,
И придётся Ване как-то
Обживаться дальше с ним.

Экстрасенсы - доктора,
Физики – профессора
Разобраться не сумели.
Знать, Ваньку́ домой пора!
То, что смог в КБ узнать,
Обещал в себе держать,
Дал подписку в спецотделе
Ничего не разглашать.

Цупа и весь институт
Ваню «до дверей» ведут
По тоннелю с песняка́ми,
Даже транспарант несут,
Словно праздник небольшой.
Кто за Ваню рад душой,
Ну а кто-то со слезами
Волочится за толпой...

Ваня над собой несёт
Экранирующий зонт,
Чтобы нимб был неприметен,
Не пугался чтоб народ…
Коль до дома у́йма миль,
Выделен автомобиль,
Что бы нимб в пути был све́тел,
Чтоб не оседала пыль.

Ване слава и почёт -
Даже выделен эскорт.
Довезут его с комфортом
Аж до дома, до ворот.
Стали Ваню провожать
Цупа вышел речь сказать:
«В коллективе нашем тёртом
Будем Ваню вспоминать!

Каждый среди нас – талант!
Мы ж науки авангард!
Оказалось - не по силам
Нам Ванюшин бриллиант!
Хочешь - смейся, хочешь – плачь.
Нужно всем мозги напрячь,
Что б наука победила
Ряд поставленных задач!

Ваня, милый! Дорогой!
Не держи зла за душой
И носи нимб как награду
Над своею головой!
Мы тебя не посрамим –
Мы «безнимбье» запретим!..»
В общем, развернул тираду,
Хоть записывай за ним.

А потом рукой махнул,
Ваню в губы лобызнул.
Говорили очевидцы:
«Цупа аж слезу смахнул».
Все почали целовать
Ваню, руку пожимать,
Одним словом, суетиться.
Неохота отпускать!

Но всему всегда свой срок…
Вот в машину сел Ванёк,
Сам себя не понимает:
«То ли клоун, то ль пророк?
Что меня в деревне ждёт?
Примет как родной народ?»
Ваня горестно вздыхает,
По щеке слеза течёт…

-2-

В городе забав не счесть,
Там Макдональдс даже есть,
Где-то даже стадионы,
И пивных не перечесть.
А для тех, кто потрезвей –
Краеведческий музей,
И театры, и салоны:
Только успевай глазей

Развлечений на селе –
Оскользнуться на говне,
Если лошадь обосрётся.
Вот пожалуй что и все.
Труден русский сельский быт.
Сам себя народ смешит:
Кто напьётся, кто дерётся,
А кто с девкою лежит.

Ну а если там иль тут
«Кинофильму» привезут,
Тут уж сельские страдальцы
Все танцуют и поют.
А ещё забава есть:
От дороги рядом сесть,
Загибать посменно пальцы,
Чтоб машины все учесть…

У дороги, в выходной,
Девки стайкой небольшой
Собралися посудачить
Обо всём между собой.
Кто-то семечки грызёт,
Кто соломинку жуёт.
А иная смотрит, значит,
Что как хлопец подойдёт?

А машина, коль промчит,
Островок девчат гудит:
Что за цвет, какая марка,
Кто там за рулём сидит.
Развлекаются. И вот
Видят: «Батюшки, эскорт! -
Многим сделалось аж жарко,
- Прямо на деревню прёт!

Странный выбрали маршрут!
«Лимузин» уж больно крут,
Не иначе президента
На экскурсию везут!»
Где чего уж им понять,
Ну, давай вослед бежать:
Может к ним интеллигенты
Жён приехали искать?..

Группируется эскорт
Возле Ваниных ворот.
Вылезает из машины
Огромадный чёрный зонт…
(Мой читатель, мы вдвоём
Знаем, кто там под зонтом.
Но девчонкам наши спины
Не расскажут ни о чём!)

Кто под зо́нтом – не видать,
Остаётся лишь гадать,
Что это за гости к Ване,
Что за городская знать?..
Но как вышел гражданин,
И закрылась дверь за ним –
Так исчез эскорт в тумане.
Вот тебе и «знатный чин».

- Девки, что там за дурдом?
- Да мы сами не поймём!
- Ни дождя, ни града не́ту,
Что за ду́рень под зонто́м?!
- Может это за Ванько́м?
- Может выкупил кто дом?
- Тут не разгадать секре́ту,
Может, ближе подойдём?

Девки к Ване семенят,
Да во все глаза глядят -
Мужика узрить чужого,
Это ж праздник для девчат:
- Вам чего тут, гражданин?
- Вы чего это один?
- Только Вани нету дома,
Ежли Вы пришли за ним

Ваня девок услыхал,
Зонт от головы убрал -
Чтоб они его узнали.
Ярче солнца засиял.
Улыбается стоит,
Нимбом над башкой блестит.
Девки разом замолчали -
Их блестящее манит.

А как вы́знали Ванька́,
Врассыпную драпака́.
Да кричат на всю округу:
- Нам вернули «дурака»!
Вон он у ворот стоит!
Ярче солнышка горит
Над башкою нимб по кругу!
И костюмчик ладно сшит!

…У Ивановых ворот
В пять минут собрался сход.
Нимб вольтметром проверяли:
«Вольтанёт» - не «вольтанёт».
«Что ж ты это, паразит,
Так сменил в столице вид?»
Хохотушки – хохотали,
Плаксы – плакали навзрыд…

-3-

Если ты в бою погиб,
Или чей-то прототип,
То тогда тебе, возможно,
И уместен будет нимб.
Ну а если ты, земляк,
Скажем, в прошлом был дурак,
Тут уж с нимбом будет сложно,
А точней сказать - никак!

Как в селе такому жить?
Каждый норовит чморить,
Тянет к нимбу сигарету:
«Разрешите прикурить!»
Сто́ит в магазин зайти,
Враз: «А ну-ка посвети!
Не хватает чтой-то све́ту
Мне двугривенный найти!»

Только Ваня за порог,
Тут же де́ток табуно́к,
Пальцем тычут без опаски,
Смехом рвут себе пупок:
- Дядя, вы смешите кур!
- Надевайте абажур!
- Пожалейте наши глазки
От подобных процедур!

И Иван, чего скрывать,
Редко «в людях» стал бывать.
Норовит всё больше дома
Сочинять, изобретать.
В одиночку кое-как
Ставит во дворе ветря́к.
Лук укропом опыляет,
Прививает к груше мак.

Труд над ленью верх берёт.
Ваня трудится. И вот -
В Нидерланды шлёт тюльпаны
Сорта нового «Полёт».
А ему в ответ заказ:
«Семена, мол, ждём от Вас.
Мы на них имеем планы.
Сорт - ну просто экстра-класс!»

Ваня даром не сидит,
Он ваяет и творит.
С вертикальным взлётом лодку
Для рыбалки мастерит,
Нимбом светит и поёт.
А ни то ещё возьмёт,
«Отрезвляющую водку»
В Роспотребнадзор пошлёт.

А ему шлют: «так и так,
Опохмелочный коньяк
Не могли бы Вы придумать,
Или от глистов табак?»
- Чего тут изобретать?!
С коньяком табак смешать -
На похмелье можно плюнуть,
И гельминтов не догнать!

А народ Ванька чморит:
Обзывает да хамит.
То ли нимб им солнце застит,
То ли зависть говорит.
Прежде было ладно как:
Все умны, а он дурак.
А теперь такие страсти,
Будто Ваня злейший враг!

-4-

Местный же протоирей
Оказался всех хитрей
Посадил строчить депеши
Всех церковных писаре́й.
Патриарху самому
Отписал всё по-уму:
Дескать «сам я был опе́шен,
Чуть не тронулся в уму́.

Появился сам собой,
Толь пройдоха, толь святой.
Вроде и дурак наш местный,
А вот нимб над головой.
И куда его девать:
Привечать, иль проклинать?
У меня умо́к то тесный,
Самому не угадать.

Мы молебен не поём -
Директиву «сверху» ждём.
Что там слышно в «высших сферах»
Вот об этом обо всём?»
Патриарх даёт ответ:
«Телефакса «сверху» нет.
Дурак с нимбом без промеров
И для нас самих секрет!

Пусть покажет но́ров свой!
Ты креще́нскою водой
Постарайся изловчиться
Сбрызнуть нимб над головой.
Нимб начнёт коль затухать –
Значит «в шею» будем гнать,
Ну а ярче разгорится –
К святым будем причислять!

Вот такой тебе наказ.
И проинформируй нас».
Поп рванулся к Ване смело
Мигом исполнять приказ.
Как Владыко говорил,
Он Ванюшу окропил…
Только нимбу что за дело –
Светит также, как светил!

- Ну и как тут угадать?
И о чём «наверх» писать? –
Так священник рассуждает,
- Нет уж, лучше обождать!..
Мой читатель, мы вдвоём
Давай тоже обождём
Как всё жизнь пораскидает.
А потом уж соберём…

-5-

Ваня пруд в саду отрыл,
Да карасика пустил.
Приспособил под теплицу
Списанный в колхозе «ЗиЛ».
Починил мотор, и вот,
Поливает огород
Не колодезной водицей -
Из пруда её сосёт.

Из лебёдки да из вил
Культиватор смастерил,
И от удочки колено
К интернету подключил.
Старый медный таз припёр,
И пристроил на забор,
Что-то в таз впаял от фена,
Да и смотрит «Триколо́р»

А народ в селе гудит,
Про Ивана говорит:
- Что случилось с дурале́ем,
И чего он мастерит?
Те, кто был побольше смел,
За плетень к Ваньку глядел.
Дескать: мы так не умеем,
Да и ты так не умел!

- Ты бы нам порассказал,
Где мозги свои держал?
Или где мозги другие
Ты в столице откапал?
- Я, простите, не дурак,
Тайны открывать «за так»!
Евро, доллары какие
Положите мне в рюкзак.

Вот тогда и расскажу,
Чего надо подскажу,
Хочешь – ноутбук настрою,
Хочешь – плитку уложу.
- Ты, Ванюша, на-ка вот,
Разгадай, сперва́, кроссворд.
С твоей «светлой» головою
Одолей хотя б за год!

Ваня газетёнку взял,
В две минуты разгадал
Тот кроссвордик, над которым
Дед Фомич полдня́ страдал.
- Ты Ванюша не понти́,
Ты – дурак, как ни крути! -
Задымил дед «Беломором»:
- Хитрый, мать твою ети́!

Ну а ежли не шельме́ц,
То придумай огурец,
Что б со вкусом ананаса,
И звенел как бубенец.
- Называться будет он,
Как и ты, дед - «мудазвон».
- Ты поту́хни, биомасса!
- А ты не суйся на рожон!

Я помочь тебе могу
Хоть с косьбою на лугу!
Но давай уж издеваться -
Что бы больше ни гу-гу!
Всё, дед, кончился «дурак».
Хошь – не хошь, а будет так!
А кто будет упираться,
Будет огребать «в пятак»!

Дед Фомич аж рот открыл,
Что сказать хотел, забыл.
Он бы в обморок свалился,
Да Егорка подхватил.
А Иван уже в ражу́:
- Земляки, вы, я гляжу,
Видите – я изменился.
А про вас вот не скажу!

Я гляжу, вам так милей,
Ежли кто один дурней.
Вы ж готовы изгаляться
До кровавых до соплей!
А мозги проснуться в ком,
Он уже не вхож в ваш дом!
Вы уж будете стараться,
Чтоб остался дураком!

Чем я вам не угодил?
Тем, что но́не не дебил?
Что от нимба вас воротит?
Дурнем всеми был любим!
Я ж теперь с мозго́й в ладу!
Я ж сгодиться в чём могу.
Что ж вы, как змея в болоте?
Что ж ко мне вы, как к врагу?

Изумляется село:
- Эко Ваню прорвало,
Вот урезал, так урезал,
Ажно челюсти свело!
- Как он нас тут всех уел,
Своей «лекцией» поддел!
- И без этого «лигбеза»
Видно, что он поумнел!

- Да и мы не дураки!
Поглядите, земляки,
Как он с Фомичом схлестнётся,
Прям на пастбище быки…
Всё село молчит и ждёт,
Как Фомич в себя придёт.
Как он с Ванею сойдётся,
Кто кого вперёд прибьёт?

А Фомич стоит молчит,
Желваками шевелит,
В гневе ноздри раздувает,
Но на Ваню не глядит.
А потом махнул рукой
И сказал: «Прости, родной!
В жизни всякое бывает».
И направился домой.

Вот такой апофеоз
Дед деревне преподнёс.
Плюнул в души он селянам,
Пхнул мечты их под откос.
Возмущается народ:
«Вот всегда так не везёт!
Нету праздников крестьянам,
Только водка и спасёт!»

И Иван стоит молчит,
Землякам в глаза глядит,
Не сказать, что бы озлоблен,
Но заметно, что сердит,
И до злобы – один миг…
Из толпы несётся крик:
- Никакой он там не «гоблин»,
А нормальный наш мужик!

Ты, Иван, не заводись,
Ежли с нимбом – то светись.
Ну а коль умом разжился,
То и с нами поделись.
Мы же обещаем впредь
В дурь, как прежде, не переть.
Раз уж ты домой явился,
Давай вместе песни петь.

-6-

Стойким будь, когда всерьёз,
Сильно умственно возрос.
Был - плохой, теперь – хороший,
А с хороших больше спрос.
Если ухватил за гуж -
Не стони, что ты не дюж!
Раз уж нацепил калоши –
Глупо сторониться луж!

Ну и Ваня, что есть сил,
Помогал, коль кто просил,
Даже Фомичу в сарае
Нимбом по ночам светил.
Бабкам лыка мог надрать,
Детям сказку рассказать,
Бабам, кто не понимает,
Дату родов рассчитать.

Мужикам взаймы мог дать,
Карбюратор перебрать,
Починить комод дубовый,
Или новый сострогать.
Помогает Ваня всем
С перепайкой микросхем…
Если ты самый толковый,
Нету никаких дилемм.

Ваня ловок, Ваня хват,
Он в деревне нарасхват.
Время славы скоротечно,
К Ване в очередь стоят.
Всё, что Ваня создавал,
Он селянам продавал,
Не за дёшево, конечно,
Но и восемь шкур не драл.

В саду Ванином кусты
Все плодами налиты́,
Деревенские гурманы
Набивают животы…
Хорошо село живёт:
От арбузов соки пьёт,
Да в Голландию тюльпаны
Сорта "Ваня" продаёт.

По субботам наш Ванёк
Сам с товаром за лоток:
- Покупай односельчане
То, что для себя берёг!..
Ваня выбрит и завит,
Пиджачок Карденом сшит -
У Ванька теперь в кармане
Не звенит уже – шуршит…

В общем, дело у Ванька –
Два вершка до потолка,
Подрастает значит дело.
Видно лёгкая рука.
Ну ещё и светлый ум,
Полон самых разных дум.
Ваня действует умело.
Он один даст фору двум!

-7-

Как-то торг Иван ведёт,
А по рынку поп идёт.
- Радуйся, Ванюша, чуду, -
Сладким голосом поёт.
- Жертвуй всё, что только есть –
Снизошла Благая Весть.
За тебя молиться буду,
Всех молитв не перечесть!

Нам убогим «ох» и «ах»!
Ваня! Ажно патриарх
Дал своё распоряженье
Чтить тебя в святых рядах.
Это ж, Ваня, Благодать!
- Мне на это наплевать.
У меня вот размышленье,
Как гвоздику распродать.

Ты вот покупай давай,
А с фигнёй не приставай.
Цвет на солнце быстро вянет,
Ты торговле не мешай.
- Ваня! Экий ты чудной!
Слейся с Церковью душой!
Про тебя весь мир узнает,
Ты теперь уже Святой!

В честь тебя храм назовём.
Будешь сторожем при нём.
Сам распишешь все иконы.
- Да я даже не крещён…
- Хоть обрезанный какой!
У тебя ж над головой -
«Генеральские погоны»,
Это оборот такой.

Мы же с нимбом, Вань, твоим
Всех католиков затмим.
Римский Папа будет плакать!
- Сам вот и тягайся с ним.
Ну зачем «святым» мне быть?
Ваши «тёрки» разрулить?
Ваших споров полумрака
Нимбом мне не осветить.

Я и так весь на виду.
Много так чего могу.
Хочешь, выстрою часовню,
Колокольню возведу?
Просто денег могу дать.
Бизнес-то зачем терять?
Ни к чему мне к Богу в ровню!
Вы ж затеете распять!

Поп на Ванин нимб воззрел,
Даже как-то оробел
Сопоставить очень сложно,
Где-то, видимо, пробел:
Нимб над Ванею горит -
Но что Ваня говорит?!
Это ж просто невозможно
Что за гадости творит!

- Ваня, ты меня убил! –
Поп Ивану говорил,
Скуфью будто бы папаху
На затылок заломил.
- Это как так может быть,
Ты святым не хочешь слыть?
Это что я патриарху
Теперь должен доложить?

- А вот так и передай,
Мол к Ваньку не приставай!
Вон возьми какую бабку,
Да святой изображай!
Мне нимб в бизнесе нужо́н,
Больно помогает он.
Он мне заменяет взятку,
И гарантии, пардон.

- Бизнес может твой взлететь!
Что партнёры будут петь,
Когда к нимбу в дополненье
Рясу на тебя надеть?
Так что ты, Иван, давай,
Обороты поднимай!
Это ж для тебя спасенье.
Тут не бизнес – просто рай!

- Больно сладко, поп, поёшь!
Да процент, небось, возьмёшь?
Думал, дашь в аренду рясу,
И на бабки разведёшь?
Мне ведь ряса ни к чему,
При моём-то при уму.
Под чужие-то запасы,
Поп, не подставляй суму!

- Ой, Ванюшенька, окстись!
Правой веры не дичи́сь.
Приходи-ка в храм к обедне,
Да за душу помолись.
Ты пока в отлучке был
О душе-то позабыл!
Я ж крестил тебя намедни,
Вспомни как водой кропил.

- Слушай, местный поп Гапон,
Я ведь вызову ОМОН.
Ты бросай свои «аги́тки»,
И иди отсюда вон.
Не тянись ко мне в карман.
Мне мой нимб не Богом дан
Я насчёт «по морде» - прыткий,
Закачу так не щелбан!..

Получается Ванёк
Свет души не уберёг,
Перед ним служитель культа,
Ну а он его распёк,
Неотёсанный мужлан.
Эрудит, но хулиган.
Да, мозги не катапульта,
А скорее лишь таран…

Словом из Ванька святой
Скажем прямо – никакой.
Даром, что звездой в стакане
Светит нимб над головой…
Вот такой вышел конфуз,
Как подпорченный арбуз.
Лишь обузою для Вани
С православием союз.

Настоятель дал обет:
Ване в церковь ходу нет.
Ополчился на Ивана
Весь церковный «худсовет»:
Нимба раз не отобрать,
Хоть анафеме предать.
Чтоб отбить у хулигана
Мысли церковь отторгать.

Но Ивану дела нет
На пресвитерский совет,
Он благое состоянье
Поднимает, как атлет:
Он из хлопка майки шьёт,
Да в Китай с Вьетнамом шлёт,
Благо Ваниным стараньем
Хлопок как бурьян растёт.

Сколотил Ванёк артель
Из сельчан, кому не лень
Зарабатывать руками,
И работать каждый день.
Закупил станки, сырьё.
Всё «с нуля», а не старьё.
Не с гнилыми ж парусами
Дело открывать своё…

-8-

Бизнесменов на Руси -
Только в списки заноси.
Лишь бы получить кредиты,
У кого ни расспроси.
Правда много есть и тех,
У кого в делах успех -
Это бывшие бандиты
И их жертвы (смех и грех).

Те, кто просто понаглей,
Изворотистей и злей,
Кто не брезгует в колоду
Всунуть лишних козырей.
Честный бизнес – это бред,
Его в мире просто нет.
Действуй прибыли в угоду –
Главный в бизнесе секрет.

С нимбом в бизнесе Иван
Как в пустыне караван –
Каждой линией понятен,
Как ладошка для цыган.
И доступен для воров,
Для дельцов и шулеров.
Как не будь ты аккуратен,
Всё же наломаешь дров.

Не подставят, так сожгут,
Иль товар твой уведут.
Бизнес, если он «по-русски»,
Беспощаден, зол и крут.
Средь волков по-волчьи выть,
Среди змей – змеёй юлить,
Ну а если двери у́зки –
Надо в них бочко́м входить!

Ваня с нимбом врать не смел,
Или просто не умел.
И в один «прекрасный» вечер
Оказался «не у дел».
Нет ни нимба, ни деньжат,
Лишь одни долги висят,
Да холодный лижет ветер
На рябине виноград.

Нимб Ваньку помочь не смог,
Обанкротился Ванёк,
Где подставили Ивана,
А где просто был «кидок».
У Ивана крепок дух -
От житейских оплеух
Нимб был вместо талисмана.
Но потом и нимб потух

Нимб гореть сам перестал,
Или кто его украл,
Я, к кому ни обращался,
Ничего не разузнал.
Кто чего мне говорит.
Кто: «Завёлся паразит!»
А один вообще заврался:
«Нимб по-прежнему горит,

Просто он невидим стал…»
Я от бредней тех устал.
Словом, ничего конкретно
Я о нимбе не узнал.
Я б у Вани расспросил,
Кабы с ним знаком я был…
А гадать впустую – тщетно,
Как летать, когда бескрыл.

То, что деньги растерял,
Ваня вовсе не страдал,
А без нимба так, пожалуй
Он счастливей даже стал.
Ваня стал, каков и был:
Не сказать чтобы дебил,
И не гениальный малый,
Но мозгою шевелил.

Как-то к Ване местный поп
Забежал, унизить чтоб.
Дескать, Бог он шельму метит.
Ну а Ваня ему в лоб:
- Это верно ты сказал,
Знать Всевышний наказал.
Раз мне больше нимб не светит -
Я на лампочки попал...

Вот такой вот он Иван:
Ни пройдоха, ни смутьян,
Не герой, как на экране,
Но совсем не хулиган.
В общем он один из нас!
И на этом кончен сказ.
Рассказать ещё про Ваню?
Это можно… В другой раз.
 

Лы.., лы.., лы.., лы.., Лошадь!

(бобр бобровый)
   2017-04-07  0  16  694
Как, вы не знаете что означает слово «Лошадь»? Да это же проще простого, в год Петуха как раз самое оно, «Ян» без «О», обычный разбойничий приём; «Ян» бросает «О» через бедро, кидок одним словом. Но «Лошадь» это не просто приём, это ещё фигура, «Рыба» в партии домино. Данная фигура имеет разновидности и может выглядеть по-разному не теряя при этом сути, так из истории нам известна Троянская Лошадь, там «игроки» находились внутри фигуры и подарили себя защитникам крепости, и всё Game Over. У Федуарда Червивого к примеру,есть свои основания уважать Mon Cher.)) В эту игру можно поиграть и более безобидным способом, как в Слона, где игроки запрыгивают друг на друга, только в нашем случае это действие будет выглядеть несколько иначе, игроки везущие на спинах других игроков останавливаются и сбрасывают наездников, когда кто-то из наблюдающих или везущих скажет «Лошадь!» Игра Окончена, так как фигура рассекречена. В литературе также встречается подобное действие, в сказке о Попе и его работнике Балде. Если бы поп толоконный лоб увидя Балду сказал стоп,ты коня между ног нёс, потому овёс,то ничего бы и не случилось, не пришлось бы от щелка прыгать до потолка. Всегда надо успеть сказать: «Слава Богу ты пришла...» и нажать кнопку окончания.
Подошли мы вроде как и не заметно к продолжению сказки о работодателе и Балде с рабочим названием Балда 2 или возвращение джедая.)))

Жил был работодатель
По базару товар пихатель
Всё было хорошо
Да время овоща пришло
Стало совсем туго
Пошёл искать старого друга.
Привет служивый Балда
С работой совсем беда
-Приди, подсоби чуток
-Лы..,лы.., улыбнулся браток
Подсоблю ,помогу а чё?
Лы..,лы.., лы.., за тобой должок
Стал Балда к работе
Всех склонил к охоте
Бригадир ленивый стоял
Балда его легонько обнял
Затрещали кости
Чуть не лопнул от злости
Уволился сразу
Долой с глазу
Нанял Балда людей
Дело пошло веселей
Одни пошли
Другие пришли.
Отстегнул кому надо
Ушёл товар со склада.
Работодатель вздыхает
Выручку считает
Да уж больно всё складно
Не было б потом накладно.
А Балда верёвки крутит
Свои дела мутит
Люди теперь его
Товар почти на него
Ждёт Балда дня дурака
Решил проучит простака.
Подошёл срок
Говорит, где должок?
Теперь это моя тема
Уходи и ты зема.
Работодатель стал чесать лоб
Говорит Балде: стоп
Знаю я одно средство
Прекратить с тобою соседство.
-Лы ,лы, лы, что за средство
Неужели со мной кокетство?
Дальше мы уж не в том формате
Чтоб позволить сказать о мате.
«Лошадь!» много тут в этом звуке
Балда обмяк, опустил руки.
Он хотел бы шутить
Он хотел бы смеяться до колик
Стать свиньёй, и ещё может быть кое-что
Но не смог разглядеть
В драбодан обжравшийся кролик
Те копыта
Что скрыты под женским пальто.
 

Любое покорение мира…

(Соломон Ягодкин)
 Водка и вино  2017-02-08  3  12  1204
Самое крепкое единство, это единство тех, кто ничего не знает и ничего не умеет, тем более, если они все назовут себя всё и всех объединяющим прекрасным словом "Народ"!..

Пьяные бюджеты, слава богу, пока что никто не отменял, поэтому пускай народ наш пьёт себе и дальше. А мы будем строго следить, кто в его славных рядах – не патриот…

Любое покорение мира всегда начиналось с покорения собственного народа, а дальше, уже вместе с ним…

Когда наконец-то разрешили, народ по всей стране с радостью стал стучать на всех тех, кто не пил. Тем более, что гонорар за трезвую голову тоже шёл в бутылках, не выливать же добро, раз уж до краёв налито…

Сначала народ наш перестаёт пить, потом начинант думать, а нам это – двойной урон...
 

Но было же, было.

(Ицхак Скородинский)
   2017-03-25  0  14  562
..

Недосказать, недопрощаться...
недовозникнув — умереть.

Глеб Горбовский

И недо этого уменья, поражавшего давно, предавно всех нас книгой Долина...
Куда оно делось, в каких растворилось пучинах?
Ведь когда я ставлю название этой книги с указанием фамилии автора, то мне предлагают купить единственный экземпляр её у букинистов, или...
Прослушать это.
Вероника Долина - Песня про манную кашу — видео...

Я это не просто так. Во времена, когда в СССР нечего было выпить и закусить, нам втюхали таки идею о том, что, вот, мол, прервалась связь времён в поэтическом мире, что даже Сергея Александровича не все прочитали, не говоря уже о Гумилёве и Мандельштаме.
А теперь?
Сонм ярчайших русских поэтов поэтов двадцатого века недо, недо, недо...
А природа, как доказал гениальный наш Торричелли, даже в искусственно созданных ею завихрений внутри черепных коробок недомутировавших до точки приматов, точно что, не терпит пустоты, и...
Так же, как и мы, нынешние старики, недочитавшись гениев, изобретали свои поэтические велосипеды, повторяя по наитию то, что уже было написано, так и интелнезависимая молодёжь, в количестве давно превысившем шестизначную цифру участия в поэтических интернет сообществах, иногда слово в слово повторяет то, что кануло в Лету совсем, совсем недодавно...

«А теперь наступило последнее в жизни:
отвыкать от себя, превращаться в туман
и рассеяться утром над милой отчизной,
израсходовав правду в душе и обман.»

Смешно...
До слёз.
 

НИ О ЧЁМ.

(ЮРИК)
   2017-02-26  1  20  812

Так то я считаю всё хорошо в моей жизни, только вот думаю,
что компьютер в башке, или засорился, или так скажем перегрузился что ли,
а может и вирус подловил
Вот к примеру только подумаю слово сказать,
или фамилию какую-то, а раз и забыл, прямо беда.
Пока вспомню, а оно уже и ни к чему слово это,
порой раз и скажешь его не ко времени, ляпнешь вроде так.
Все посмотрят странно, может уже и дураком считают некоторые.
Умных то я и сам вокруг себя редко вижу - народ…
А народ он наш вроде и не дурак вовсе, а и умным назвать нельзя.
Как наш народ живёт, умные так не живут.
Как наш народ, только дураки и живут.
Пословица есть такая по ходу армянская,
может и не армянская, не в том суть:
«Если ты такой умный, почему тогда такой бедный»
Так вот или дураки одни вокруг, или альтруисты и бессеребренники.
Да так -то вроде мало все на таких похожи, а все кажется из-за денег готовы глотки друг, другу перегрызть.
Тут вот в памяти анекдот и возник:
Стоит мужик просит Господа, чтобы жизнь его получше была.
Тут небо над ним разверзлось и оттуда лик господний говорит ему.
Давай желай что хочешь, заслужил, всё исполню, только знай,
что у твоего соседа в два раза больше будет.
Задумался мужик, а потом взял и сказал:
Выколи мне Господи один глаз.
Вроде ему жить станет лучше, если у соседа обоих глаз не станет.
Дурак вроде сказать, нет, далеко не дурак, но и умным не назовёшь.
Вот так и живём, вместо того, чтобы помочь ближнему.
Мы грызём друг друга изнутри, что за порода такая,
так и не поймёшь сразу, менталитет что ли такой - Российский.
Да вообще многое понять нельзя. Вот к примеру ещё такое.
Работает завод, зарплата мизер, но завод работает,
производит важные детали для нужд страны
и вдруг один из рабочих начинает выступать,
говорит, что слишком маленькая зарплата и за такую зарплату, ему якобы стыдно даже работать.
Администрация в ответ предлагает ему взять и уволиться.
Он уходит, понурив голову. А те за кого он переживал,
в том числе и за себя конечно, как бы злорадствуя,
потихоньку вонюченьким язычком шепчут:
так и надо, ишь видите ли умник - развыступался.
А кто-то вообще радуется, вот слава Богу уволили,
я хоть сына, или племянника на его место определю.
А когда он устроит родственника, то шепнёт ему:
Ты тут не больно выступай, а то вот возьмут и выгонят.
Вроде как помог устроиться, а куда, да в рабство.
Родственнику ещё меньше платить будут и так повсюду.
Вместо того чтобы организованно провести забастовку,
или акцию протеста, у нас всё вот так.
Ни в коем случае не призываю к революциям, это кровь, болезни, голод,
но договариваться надо уметь, работать за достойную оплату труда.
Зато в закоулках у нас такие речи произносятся, такие герои поболтать,
а где надо говорить, так там засунут язык в жопу и молчат.
Вот и есть такая песня у В. Асмолова:
«Нам бы сдвинуть бетонные горы,      
Но традиции свято храня,
Мы заводим опять разговоры,
И бушует река болтовня»
Горько такое осознавать, но такое в нашей стране повсеместно.
А власти, они словно понимая это,
продолжают глумиться всё дальше и дальше.
Отобрали бесплатное жильё - хорошо.
Отобрали бесплатное лечение - отлично.
Бесплатное обучение - вообще клёво, а к чему обучать-то,
вдруг умники какие выведутся,
а быдлом необразованным и управлять сподручнее.
Своих то деток обучают, слава Богу у них есть деньги на это.(один из таких всемогущих, доченьке на Манхеттене квартиру за восемьдесят миллионов у.е. купил, не знаю выучилась ли бедная)
Дорог нет, зато штрафов и налогов уйма -
«пусть платят и будут платить» - слова великого,
не будем трепать его очень известную фамилию.
Уже почти повсеместно отняли восьмичасовой рабочий день.
Пусть вкалывают, не до мыслей будет всяческих.
Да и выходные надо отнять, нечего на отдых тратить прожиточный минимум.
Не голодают, значит могут трудиться - замечательно.
Ой, что-то в натуре с моим компьютером в башке,
всякое приплетается, а зачем???
 

ЖЕРТВЫ БАНАНА

(Виталий ИСАЧЕНКО (Ильич))
   2017-04-11  0  6  778
Виталий ИСАЧЕНКО (Ильич)

      ЖЕРТВЫ «БАНАНА»

По весне случилось это. В начале мая...
Отправился я на одолженном у Дормидонтыча мотоциклете с коляскою березовки посочить...
Ехал-ехал.., сочил-сочил...
Снова ехал и сочил...
Мо-о-оре-е-е(!!!) насочил в поте лица и жопы...
И вдруг дормидонтычев «ИЖак» заглох и встал как вкопанный на самом непроходимом бездорожье...
Как ни прыгал я на заводильной педали... Бестолку!.. Даж не чихнул треклятый... ни единым из своих двоих цилиндров...

Прихватив трехлитровую банку и пару бидонов березовки, пошел было домой. Ан тут же наткнулся на некую охренительно чудную конструкцию... Прям в ею же изуродованных кустах лежала... Бела-пребела, блескуча, формою выпрямленный банан напоминавшая, ошишительно громадна и вонявшая чем-то синтетически токсическим.., сходным с ароматом дезодоранта «Мечта свиновода» в смеси с обыкновенными ацетоном и керосином. Вонь эта придала бодрости и надежд на «СВЕТЛОЕ БУДУЩЕЕ!!!»...
«Э-э-этот явно свалившийся с небес явно космический металлолом сделает меня офиги-и-и(!!!)тельнейше зажиточным! – смозговитил я, – А всех, кто мне подсобит, сделает победнее, конечно же, меня, но тоже не хило обеспеченными!..
Даже по самым скромным прикидкам, при толковой продаже «банана» мне можно будет пару лет посуществовать бездельно и припеваючи!.. Тонны на полторы титана, как-никак, потянет!..»
Чуть отойдя от токсического угара, я довольно-таки всерьез поубавил финансовый аппетит: «Пусть и не озолочусь, но бэушную «Ниву-Шевроле» куплю беспроблемно!.. Без малейшего сомнения, косми-и-ические-е(!!!) технологии! По всей видимости, агрегат какой-то не последней важности от чего-то ракетного в нашу тьмутаракань на мое счастье отвалился!.. Круглейший идиот таковской удачей не попользуется!..»

«Е-е-есь-сь у меня такая херня-я-я!!! – взбудоражился разбуженный мною из глубоченного опьянения тракторист Невменяйло, – Тройной трос! Он любую хренотень выдержит!»...
И мы поехали на резиновоколесном и полноприводном «МТЗ» за тем «бананом», дабы отбуксировать его волоком в металлоскупку Андрея Меднотазова и заполучить ответно прили-и-и(!!!)чнейшее(!) финансовое вознаграждение... Отправились вчетвером, царствие им – троим-то – небесное... Земля им пухом...

По прибытии на место падения половина нашего коллектива, маемая похмельным синдромом, в результате бурных дебатов пришла к выводу, что «банан» – не что иное как цистерна с ближайшего к нашей деревне ликеро-водочного комбината...
Мне эта версия показалась фантастической и не выдерживавшей никакой критики. Я во все горло многократно аргументировал свое сомнение: мол, промышленные емкости с выпивкой не приспособлены стартовать из цехов и летать в атмосферном пространстве туда-сюда-обратно!..
Мужики же, категорически проигнорировав мои доводы, принялись вывинчивать из «банана» пробочки, открывать крантики и дегустировать остатки разнообразных жидкостей обонятельно и на вкус...
В конце концов, нанюхавшись и нализавшись разнообразной отвратительнейшей влаги, безуспешно помараковав над украшающими неопознанный объект иностранными буквами с цифрами и поохав над закопченным (без малейшего сомнения!) ракетным соплом, мои соратники мало-помалу угомонились, склонившись к моей версии о космолетном происхождении средства нашего обогащения...

Первым, усомнившись в том, что «банан» из титана, заблевал Павлик. На полпути к обещанному мною СЧА-А-АСТИЮ-Ю(!!!) мужика раскупорило... Мы так поняли, что от сомнительности... вывернуло... Яснее выражаясь, заблевал мужик от отсутствия идейной правильности...
Невменяйло, транспортируя «банан» юзом, напряженно управлял трактором и... не блевал...
Вторым заблевал Леха Сеноедов, находившийся за рулем брошенного мною, но с грехом пополам коллективно заведенного мотоцикла... Мы так поняли, что от солнечного перегрева мужика опростало...
Третьим заблевал я... Все решили, что от жажды к наживе...
Четвертым заблевал тракторист Невменяйло.., возложив вину за сие расстройство пищеварения на зажеванный за завтраком явно несъедобный салат с болотными устрицами, якобы сконструированный супругой впопыхах и не в здравом рассудке... Мужики, помараковав, пришли к единодушию, что у самого Невменяйло неладно с рассудком...

Последним заблевал приемщик металла Андрюха Меднотазов. Прям на весы проходимца после вскрытия «банана» газорезкой вывернуло!..
Но принял, отблевавшись-то, драгоценную находку... Принял... Правда, заплатил (царствие ему небесное) не по справедливости, а по-скудски – по цене обыкновенного алюминия... Думается, не менее чем где-то в десятки раз стоимость скукожил... Боженька ему простит. О-о-он(!!!) сейчас судья ему – покойничку... В субботу, кажись, сороковой день как околел скупердяй...

Выжил только я... Обитаю в онкологии... Под капельницею существую... Эмчээсники говорили, что от того «банана» фонило как от аварийного реактора Чернобыльской АЭС... Похоже, что не брехня!..
Соседи по палате обзывают меня либо «Фокусимой», либо «Хиросимой», либо... Еще «Изотопом» дразнят... Последний псевдоним мне нравится больше остальных...

Намедни в который уж раз проведовали представители Следственного комитета. Как обычно, настырно интересовались историей с «бананом». Я выложил все начистоту и подписал протокол... Угостили апельсинами и посулили до пятилетки общего режима(!).., правда, без конфискации имущества...
Фээсбэшники, тоже наугощавшие апельсинами, обещали больше – вплоть до пожизненного!..
А мне плева-ать!!! Я ж онкологически стопроце-ентный и абсолютно бесперспекти-ивный – я ж не жиле-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-ец!!!......
Но, братцы и сестренки, как бальзам на душу...... Я ж причастный к КО-О-ОСМОСУ-У-У!!!!!!...... Я ж почти КОСМО-НА-А-А-А-АВТ!!!!!!......
 

Говорили ни о чём…

(Соломон Ягодкин)
   2017-03-15  4  14  630
Лишите людей мобильников, и им будет нечего сказать друг другу, а так говорят, говорят, и всё наговориться не могут...

Реалист, это тот, кто на четвереньках, кто как та черепаха, на которой, знамо дело, держится весь мир…

Говорили ни о чём, а ещё о чём можно говорить, когда говорить не о чем...

Умный человек, он по глупости своей думает, что и все остальные люди тоже умны, и поэтому всегда оказывается в дураках…

Не все люди могут быть умными, а раз не все, то и никто!..
 

В ТРИ СТРУИ

(Виталий ИСАЧЕНКО (Ильич))
   2017-03-13  2  13  755
Виталий ИСАЧЕНКО (Ильич)

    В ТРИ СТРУИ

В лаборатории было (как обычно) зябко. Пусть и терпимо, но притормаживающе пытливость мозга. Поэтому, побрюзжав по адресам нерадивых кочегаров и явно экономящего топливный гель руководства, белохалатно обмундированная бригада химиков-трансформаторов на старте рабочего дня (как обычно) усосалась в бытовку, тайком от скупердяистого начальства оснащенную мощняцким электрообогревателем. Четверке отъявленных мыслеголиков (как обычно по утрам) до зуда в затылках не терпелось комфортно поразумничать...

– А я бы все-таки не делал ставку на конвульсивную субстанцию! – накрывая семерку пик одномастным с нею тузом, зычно разглагольствовал Пашка Холеров – самый молодой из исследователей, с игральными картами в руках крестообразно обсиживающих украшенный немытой посудой и объедками стол, – Конвульсия, коллеги, не может продолжаться вечно. С конвульсией долго не живут... О-о-оп-па-а! – на сем триумфальном вскрике пашкина бубновая дама (последняя из раздачи) хлестко шлепнулась на одномастного с нею валета, подкинутого плешивым, рыжебородым, очкастым и вечно зевающим бригадиром Вась-Васем Чудиловым, – Ну чего-о-о(?!), шеф. Подставля-яй дистиля-я-ято-о-ор!!! – неистово возликовал Холеров.
– Мошенничаешь(?), холера тя бей, – сняв очки и покорно подставляя сизый носяра под шлепки карточной колодой, беззлобно проворчал потерпевший фиаско Вась-Вась...
– Ты-ы-ы э-это-о-о, – нервно потирая свой синюшный носик-пипочку и с содроганием взирая на экзекуцию, натужно просипел доходяжно стройный среднелеток Сан-Саныч, – Мухлюешь(?), сопляк... Так тебе никогда карьеру не сделать... Надо ж старшим по рангу хоть через раз проигрывать. Суб-бордина-а-ация...
– А с каких анализов ты взял(?!), что мухлюю, – вышибив из огромных ноздрей Чудилова по тягучей сопле, звонкоголосо справился Пашка.
– А с таки-их.., – задумчиво ковыряя в ухе мизинцем, внес в беседу свою скромную лепту четвертый – Корнелий Незабудько.
– С каких «таких»? – на полную отмашь финишно хлестанув колодой по густо-прегусто налившемуся кровью чудиловскому носу, выдохнул Пашка.
– А почему у нас у всех на носах гематомы, а у тебя нет? – брезгливо соскребая чайной ложечкой со своего халатного отворота прилетевшую от чудиловского носа соплю, просипел доходяжный Сан-Саныч, – Только не надо лапшить на уши, будто везет...
– Ну, конечно же, не везет, – расслабившись после душещипательной экзекуции, томным гласом вымолвил Пашка, – У вас во время игры что в головах?..
– Если скажешь «опилки», я не прощу, – прикладывая к разогретому экзекуцией шнобелю мокрый носовой платок, проворчал Чудилов.
– А й промолчу про опилки! – лукаво подмигнув Корнелию Незабудько, Пашка интонационно продемонстрировал свое не хило приподнятое настроение, – Когда вы – наставнички мои горелуковые – играете, формулы из своих зашлакованных мозгов не выкидываете. А я удаляю. Вот в чем и залог моей победы!
Ну если не хотите синячными носами фигурировать... А давайте(!)... переориентируем ставки. Что, в самом деле, шаблонить?.. Можно ведь состязаться и на пощечины, и на подзатыльники, и на щелбаны, и на выкручивание ушей, и на розги из нихромового шиповника. В конце концов.., сейчас в моде пенделя.
– А вот этого не надо, – трепетно заерзал костлявым седалищем сипатый Сан-Саныч, – На пенделя я категори-и-ически(!) не согласный.
– А ты, Сан-Саныч, отчего почти без голоса? – наигранно-озабоченно справился Пашка, – Опять перед едой шипы с кактуса не удалил?
– Не-ет, удали-ил, – под всеобщий пересмех просипел Саныч, – Анги-и-ина... у меня...
– Мужики-и! – эвристически взвизгнул Пашка, – А давайте скинемся на перцовку! На лечение сан-санычевой ангины! Все равно ведь сегодня пятница.., а завтра суббота!.. Я слетаю!
– На чем, голубок, полетишь-то? – саркастически проворчал Чудилов, – Третьего дня как свой махокрыл об березу раскокал.
– Я! Я дам(!) ему свой турболет, – суетливо выкидывая на стол миллионорублевку и ключи от транспортного средства, просипел Сан-Саныч, – Мужики, добавляйте на мою, будь она неладна, ангину...
– Ну что-о ж.., – водружая очки на законное место и выкладывая на стол титановую банкоматную карту, раздумно пробормотал Чудилов, – Да-а-а... Оно, может.., и к лучшему... Только ты-ы-ы(!), сопляк, сан-санычев турболет не раскокай... Как-никак, жена подарила... И не какая-нибудь что попаловская... жена, а моя-я-я(!), едрит ее за ногу...
– То-оже(!) мне подарок, – просипел Сан-Саныч, – Нищим милостыню солидней подают! Отлетала на нем две тысячи с гаком часов.., искорежила, а потом, видите ли.., мне подарила.
Лети-и, Холеров, смело-о! Если что катастрофическое, гландами клянусь, сожалеть не о чем!..

Когда возлежавший на лавках и напольно коллективчик, употребив наличность спиртного до капли, находился уже на богатырском алкогольном передозе, а выпить все хотелось и хотелось... Вот тогда, скопировав низвергнутую на спину указующую в светлое будущее статую Ульянова-Ленина, бригадир Чудилов немощно прохрипел: «Х-холеров... П-павлик... С-сынок... Спо-олзай в лаб-бро-раторию. Там у меня в колбе н-номер с-семнадцать... из шкафчика н-номер три... с-спирт...»

Когда лежачий коллективчик уже мало-мальски оклемывался от постпраздничного синдрома, в подсобку с поясами полуспущенных брюк и трусов в трясущихся кулачках ворвался накоротко отлучавшийся Сан-Саныч. По перекошенной физиономии можно было предположить, что его только что долго и мучительно убивали!
– М-му-жи-ки-и-и!!! – истерично топоча ногами, сипато провизжал новоявленный неадекват.
– Чего-о-о? – привставая, простонал более остальных трезвомысленный Чудилов.
– Я в три струи-и-и попи-и-иса-ал! – зарыдал Сан-Саныч, – Одна-а по це-е-ентру ун-нита-а-аза, а две-е-е по бока-а-ам-м – ми-имо-о!..
– Поздравляю.., – задумчиво потирая лысину и пытливо всматриваясь в пах неистово возбужденного коллеги, меланхолично произнес Чудилов, – И чему тут удивляться(?).., если у тебя в наличии три писюльки. Нечему удивляться.., – на сих словах бригадир осекся и принялся лихорадочно расстегивать свою ширинку.
– М-мужики-и-и!!! – продолжал базлать словно на раскаленных углях пританцовывающий Саныч, – Я в три-и-и(!!!) струи-и попи-и-иса-ал!..
– А-а-а!!! – диким зверем взревел проинспектировавший свои гениталии Чудилов, – Ё-ё-ё-ё-ё-пть! – переведя ошарашенный взор на стоящую на столе опорожненную колбу, он рывком развернулся к распростертому на полу Пашке Холерову, – Я тебя за како-о-ой(?!!!) ко-олбою посыла-ал!
– За той, которая со спиртом, – недоуменно хлопая глазками, пролепетал центр бригадирского внимания.
– Но-омер?! Но-о-омер!! – безуспешно пытаясь подняться, неистовствовал Чудилов.
– Угомонился бы ты, Васильич, – попытался урезонить Павлик, – Базлаешь будто кот на кастрации. И без тебя голова как электрочайник...
– Како-о-ой но-омер ко-олбы (?!!), за которой я тебя-я посыла-а-ал-л! – не внял увещеваниям Чудилов.
– А я помню номер твоей колбы? – ответил вопросом на вопрос не понимающий своей вины самый младший из химиков, – Твои-и колбы? Твои. Вот ты их номера и заучивай...
– Я-я-я тебя-я-я.., – осекшись на уже ослабленном звуке, Чудилов припадочно задергал головой и раздраженно швырнул на стол залитые слезами очки, – Я тебя-я, сучо-онок, посла-ал за колбой но-омер семна-а-адцать(!), а ты-ы, сучо-онок, припе-е-ер ко-олбу-у но-омер се-е-емь!
– Мужики-и-и!!! – так и не прекращая демонстрацию трехпенисной комбинации, на грани голосового срыва вновь взвыл худосочный Сан-Саныч, – Я в три-и-и(!!!) струи-и попи-иса-а-ал!
– Ого-го-о-о! – узрев соловелым взглядом неформат основного полового признака коллеги, хохотнул Пашка, – Змей Горыныч трехголовый...
Ну ваще-е-е... Шварцнегер!.. Даже и не подозревал, что ты этак уникальный. Не зазря, видать, тебе жена Васильича турболет подарила...
– Не было у него такого, – пресек размышления вслух Корнелий Незабудько, поднятый воплями в шатко-сидячее положение, – Я с ним в бане мылся. Не было у него этой мутации. Это у него, скорей всего, как... осложнение после ангины.
– Да как-ка-ая-я псу под хво-ост анги-и-на-а?!! – отдышавшись после предыдущей психопатической бури, вновь забушевал Чудилов, – Э-э-этот щено-ок, – истерично дергающаяся бригадирская рука указала на недоумевающего Павлика, – Э-э-это-от тупо-о-ой ублю-юдок(!!!)... притащил нам вместо колбы с этиловым спиртом под номером семна-адцать(!)... ко-олбу под номером се-емь(!), в кото-о-орой экспериментальный, стереофункциональный, высококонцентрированный раствор трансформатора первичных половых при-и-изнаков млекопита-ающих!
– И чего теперь? – очумело помотав головой, поинтересовался Корнелий Незабудько.
– А ничего-о-о.., – широченно разведя руками, с издевкой процедил поникший Чудилов, – Смотри-и-ите, граждане, в свои штаны-ы-ы...
– Ё-ё-ё-моё-ё-ё!!!... – Ма-амочки-и-и!!!... – Ка-ак жи-и-ить?!!!... – Ката-стро-о-оф-фа-а-а!!!.., – спустя времени чуть, наперебой взревели Корнелий Незабудько и Павлик Холеров...
 

ДУРА НЕ МОЖЕТ БЫТЬ КРАСИВОЙ…

(Соломон Ягодкин)
   2017-03-18  4  17  711
Дура не может быть красивой, есть возражения?..

Мужчине нужно то, что есть, а женщине то, чего нет. Поэтому мужчина делает открытия, а женщина - покупки...

На то у мужа и жена, чтобы он вот так холостяком и не помрэ...

Нельзя пилить постоянно хотя бы уже потому, что даже у самого терпеливого бревна в конце концов может лопнуть терпение...

Хотя трактор и мужского рода, но он тоже, когда заведётся, прёт напролом...

Если склока становится основой семейной жизни, то тогда склочников в семье тоже должно быть как минимум двое, а то склока будет уже не та…

Намазюканной женщине раньше времени своё очарование смывать нельзя, ей такая правда о себе нужна меньше всего…

Из косметического салона девушки выходили строго по паспорту, чтобы не перепутать себя с другими…

Лучшая косметика - это книги, тогда вашему прекрасному макияжу никакая мочалка не страшна…

Девушка росла-росла, и незаметно превратилась в бабушку. А всё от прекрасной женщины как-то прошло мимо неё...

Навязчивая мысль о своей красоте уродуют даже самую красивую женщину. А потом она ещё удивляется, почему все нормальные мужики шарахаются от неё как от Бабы Яги, даже если ей до бабушки по жизни ещё плестись и плестись...

Ладно, силиконовая грудь, но силиконовые мозги, это уже явный перебор...

Когда женщина наконец-то разделась, то оказалось, что она – всё та же баба, как и все остальные, ну абсолютно ничего такого эдакого, чтобы не как у всех…

Знойная женщина, ан нет, чтобы ещё и выпить предложить…

Каждой женщине для счастья нужен свой знакомый товаровед. Но идеальный вариант, когда он при этом ещё рисует и пишет стихи…

Подлинно красивой женщине никакая стиральная машина не страшна: выйдет из неё ещё краше и стройней…

Вечно оставаться секс-бомбой нельзя, наступает до боли грустная пора, когда хочешь не хочешь, а всё же приходится разоружаться...

Молодая дура, в ней даже что-то есть, но куда всё это девается потом?..
 

НА УШАХ

(Виталий ИСАЧЕНКО (Ильич))
   2017-04-18  0  4  754
Виталий ИСАЧЕНКО (Ильич)

       НА УШАХ

======
Заместо эпиграфа из диалога молодой супружеской четы Крякоквакиных –
Гланды Николаевны и Онания Ивановича:

« – Онаний, а взаправду говорят, что женщины любят ушами,
а мужчины – глазами?
– Чушь!
– ???!!!
– Чушь несусветная!..
Да ты только представь мой глаз в твоем ухе!.. Представила?..
Ну и какое от этого самого удовольствие?!..»
======
Итак, эпиграф, пусть и абсолютно не в тему настоящего повествования, но есть... Можно, однако, и к сути?.. А к чему ж еще? Резон ль жевать бэушную мочалку?!..

А было сие в некоем царстве иль королевстве, иль в демократической республике, либо даже в империи, кою и называть-то поди-ка без надобности...
И залегала на той территории уймища социальной плодородности, на коей и испокон веков произрастает все самое хорошее... А может быть и не там... кустились и по сей день кустятся уникальные прекрасности? А вдруг и туточки – совсемочки рядышком!..
Итак, о том, что было... Совсем-совсем недавненько и... совсем-совсем непредсказуемо...

Жили-были да мед с ухою пили супруги Крякоквакины – Гланда Николаевна да Онаний Иванович... В строго-престрого засекреченном таежном городишке проживали, за огласку названия и географических координат коего и по сей час «О-о-ого-го-о-о!».. Короче, назовешь иль напишешь, и... И без промедления герметичный синтетический мешок с куриным пометом на башку по самые подлокотники!!!.. А то и... даж до самих коленных чашечек!!!.. Ужасть!!!.. Оттого и ужасть, потому как редко кто в этакой угарной зачехленности выживал!..

И вот... Однажды мэр энтого самого сверхсекретного микромегаполиса Ирод Петрович Изолентов изобре-ел(!) и внедри-и-ил(!!!) нечто э-э-этакое(!!), от коего население буквально начало вставать на уши!..
Изощрился он принять иль указ, иль постановление, в коем черным по белому иль... белым по черному было оговорено, что, мол, всякому проживальцу сего суперсекретного физико-химического городишки, вошедшему в сотню искуснейших ходоков на верхних конечностях, причитаются: златошвейно выполненная муниципальными дворничихами почетная грамота, мультиварка, копия шапки Маномаха, именные бронетрусы и... И стопроцентная надбавка к заработной плате либо ко всякому иному юридически обоснованному избюджетному пособию!..
Изощрился мэр, и... И народ кинулся тренироваться(!), изнемогая и надсажаясь неистово. А кому, собственно говоря, излишни умопомрачительные почести вкупе с удвоением денежного довольствия?!.. Никому... Разве что круглому дурачине!..

Пресс-секретарша мэра Эльза Правдоподобовна поначалу ехидненько похихикала, а потом... А потом трезвомысленно посоображала и... И с офигительным энтузиазмом начала изображать то, что от нее требовалось согласно обновленному трудовому договору!..
Неопису-у-уемо-о(!!!) на темечке пританцовывала! Несомненно, не в платьишке иль там в юбчонке, что выглядело бы совсем уж вызывающе и отвлекало бы мужской аппарат мэрии от дел насущных! Неопису-у-уемо-о... в широченных атласных шальварах кривлялась и даже умудрялась из вверхтармашечного положения давать интервью для исключительно внутригородского кабельного телеканала «Офигенно секретно»!..

Кабинет министров изначально принял инициативу провинциального мэра в штыки, заочно изматерив его всей кодлой до изжоги, проливного насморка и затяжной диареи...
Чуть позже, после того, как президент государства сказал: «Х... с ём – пущай ёкспериментируеть». Так вот, после сих слов начинание Ирода Петровича было признано не только не бесперспективным, но даже и многообещающим! И все без исключения министерские функционеры извинились за изначально имевшую место нецензурную брань по адресу дерзновенного реформатора. И даже экстренно вручили ему чемодан с премией имени легендарного отечественного фальшивомонетчика и заядлого мецената Кузьмы Троекокова!

Мэр на столь солидный куш приобрел в окрестностях городка недвижимость – семнадцатиэтажную дачу: шестнадцать подземных уровней и один наземный, замаскированный под гниль хибарную...
Закатив в воскресенье для узкого-преузкого круга родных, друзей и приближенных беспрецидентно феерическое подземное новоселье, в понедельник страдавший похмельным синдромом Ирод Петрович подписал указ, согласно коему: «...На злостных отлынивателей от ходьбы на верхних конечностях может накладываться штраф в размере до ноля целых и одной тысячной процента от уровня максимальной заработной платы мэра. Совершеннолетние же студенты, бомжи и безработные за подобный саботаж могут привлекаться к длительным принудительным работам по очистке от мусора улиц, переулков, дворов и центральной площади всеми любимого города...» О как!..
Как словом, так и делом: вскоре под присмотром велосипедной полиции в городе появились многочисленные бригады уборщиков, от зари до зари уныло затаривавших свои пластиковые тележки главным образом тем, что остается после бескультурного досуга современной молодежи и выгула домашних животных. На спине у всякого из штрафников отчетливо читалось: «Я – бяка!»

Тем временем строго секретные трудовые коллективы массово выдвигали вполне резонные инициативы по ускорению перехода на новую форму хождения.
Отдельные же выскочки из числа заядлых, но невезучих карьеристов самозабвенно предлагали свои концепции по передвижению, к примеру, ползком, на четвереньках, подбородках, животах, седалищах и даже... на молочных железах и эрегированных мужских половых органах! Нашлись и такие, кои скучковались под лозунгом: «Повернем вспять систему пищеварения: еда – через анал, продукты жизнедеятельности – из ухо-горло-носа!»...

Однажды под вечер, когда политические методы противодействия смутьянам потерпели фиаско, пригрохотали танки, бронетранспортеры и прочая боевая техника. Камуфлированные пассажиры сих громких транспортин повылезали наружу и продемонстрировали всем зрячим свои оголенные скорострельные автоматы!.. Народ сразу же усвоил суть намека и, ничуточки не возмутившись, либо рассосался по жилищам, либо принялся брататься с вояками, охотно снабжая их информацией о мракобесах, коей (козе понятно) на момент начала операции командование карательной экспедицией обладало в избытке!..

Добросовестные военнослужащие отловили большинство «шибко умных», скучковали их на территории огражденного сеткой-рабицей муниципального скотомогильника, где и... «всыпали им по первое число, вставили по пистону, накостыляли в пределах разумного, аргументированно поубеждали в неправоте, предложили постоять на бровях и показали, где зимуют раки!»...
Под занавес сего грамотно исполненного перевоспитательного мероприятия всяк из инакомысливших без колебаний дал подписку об безальтернативном одобрении мэровского способа передвижения и... И под свист и улюлюканье с несказанным облегчением припустил на все четыре стороны! Разумеется, не далее строжайше охраняемого периметра секретного физико-химического городка...

В ознаменование победы демократии всеобще публично обожаемый мэр Ирод Петрович Изолентов многократно выступил по городскому телеканалу «Офигенно секретно», обличая выпады отдельных идеологических экстремистов, дюже вредоносные для стремительного подъема и без того высоченного уровня жизни горожан! Телезрители, наслушавшись главного городского мужа, пусть даже и с неким превозможением себя, но в подавляющем большинстве уверовали в собственное незаурядное благосостояние и, как следствие, загордились и повеселели!..

Повеселел и Онаний Крякоквакин – кочегар цеха обжига термоядерных кирпичей – тридцатидвухлетний крепыш брюнетистой волосатости, постоянно опечаленный двумя недугами: необратимо прогрессирующей плешивостью темени и систематическим зудом лобка... Ага, повеселел, и зуд, плавно напрочь угаснув в вышеупомянутом месте, вкупе с неимоверным жжением вспыхнул в глубине межъягодичного ущелья! Точно так же, как в годы учебы в кочегарном колледже и в период армейской службы!
Передислокация чесательных манипуляций и их активизация не ускользнули от пристального внимания коллег по угольному огнетворчеству. Посудачив в курилке, мужики пришли к неутешительному выводу: «Если у кочегара зазуделась жопа, значит скоро выпадет на эту самую жопу какое-нибудь похабное приключение!»...
Заскочивший в кочегарку для подзаимки дрожжей и сахара телесно тщедушный младший технолог цеха Брагин, понаблюдав за яростным чесом сквозь брезентовые брюки, покумекал и жеманно произнес пожизненно женственным голоском:
– Она-а-аний, ну и чего через брезент-то че-ешешь? Стесня-яешься? А чего среди своих стесня-яться-то? Спуска-ай штаны-то да и чеши-и себе на здоро-овье на-аживо! А то дава-ай.., я-я прочешу-у! У меня ногти о-он како-овские вы-ымахали! Чего-то не стригу и не стригу-у-у, а все лакиру-ую да лакиру-ую!..
Крякоквакин смерил доброжелателя уничижительным взором и, страдальчески гримасничая, засеменил в направлении санузла.
– Она-а-аньюшка-а! – забыв про дрожжи и сахар, настырно погнался за ним младший технолог, – А ведь еще можно водочные клизмы делать! Для дезинфекции! А коньячные клизмы еще-е(!!) эффективней!..
А мы тут с мужиками решили бра-агу замути-ить, а дрожжей с сахаром не хвата-ает! Вот и засла-али меня к вам – в кочегарню – попопроша-айничать! – последние слова пришлись в дверь санузла, захлопнутую за собою изнемогающим от зуда Крякоквакиным...
– Она-а-анчи-ик!!! – базлал сквозь припорошенную сажей филенчатую преграду одержимый жаждой к целительству Брагин, – Э-это-о у тебя-я на не-ервной по-очве-е!!!
А ещ-ще-е-е ить мо-о-ожно-о... раскаленной головешкой или ку-уревом твою за-адницу прогре-еть!!.. Толчеными свежими муравьями с чесноко-ом и укро-опом можно натереть!!.. Иль возьми грецкий орех в скорлупе и засунь его в кишку поглу-убже!! На сколько самого длинного пальца хватит! На-а-а трое суток засовывай!.. Можешь заместо ореха... три-и-и(!!!) ореха, но только без скорлупы-ы, запихать!
Она-а-аньюшка-а!!! А лу-у-учше-е(!!!) всего-о(!!) е-ё-ё-ё навазели-инить(!) и-и-и-и-и.., – на сем фантазия младшего технолога иссякла, и он понуро поплелся выклянчивать сахар с дрожжами...

После обеда в курилке коллективно смотрели по телевизору очередное выступление мэра Изолентова, кой яростно клеймил «оголтелых оппортунистов, набравшихся наглости посягнуть на святое – на единственно верный курс, направленный на жизнедеятельность вниз головами»!..
Под финальные аккорды телепрограммы по отмашке старшего мастера смены все дружно поаплодировали...

Накидав в гигантские топки угля, вновь собрались в курилке, где уже волновалась смазливая лекторша из отдела культуры городской администрации. Чуть ли не сравниваясь мордашкой с багровостью своего делового платья и нервно поправляя очки-велосипеды, молодка продиктовала с мятой-перемятой шпаргалки практически то же самое, что и только что озвучил с телеэкрана мэр...
Когда дошло до вопросов, случился конфуз... Ассистент кочегара Осип Дохлятинов, задумчиво поморщившись и потрепав свою жидкую бороденку, вдруг прокричал:
– А мэр-то чего так?!! А ты-то, мамзель, чего так же как и он?!!
– К-к-кон-ны-крети-зируйте! – интуитивно чувствуя подвох, с трепетным заиканием попросила лекторша.
– Да я все... про то же самое, которое оно..! – соорудил словесный ералаш Дохлятинов.
– Про к-кы-какое?! – представительница мэрии сумбурно заелозила бюстом по торцу поставленной на попа бочки из-под дизтоплива, традиционно и до сей поры служащей ораторской трибуной.
– А чё ж это вы не по-людски к народу-то?! – обострил ситуацию Осип, – Чё ж это вы, значит, сами агитируете за то, чтобы мы на ушах ходили, а сами речуги толкаете с жопы да с пяток?!..
– Не х-хамите, г-гы-ражданин!! – с трудом поборов нешуточное смятение, выкрикнула лекторша, – Ещ-ще н-не х-хы-ватало, чты-тобы мэр перед ти-телезрителями кы-как последний кы-клоун на ти-темечке кы-ривлялся!!!
– Ага! – в мертвецкой тишине произнес дотошный Осип, – Ему, значит, на темечке стремно! А мы, значит, свои темечки об асфальт до дыр протирай да шеи вывихивай?!! ***-ядство какое-то, а не демокра-атия!!!
Лекторша, психанув до полной потери самоконтроля, пулей вылетела в дверь, распахнув ее лбом, попутно сбив с ног задумчиво прислонившегося к косяку Онания Крякоквакина и рассыпав по черномазому полу свои пластмассового жемчуга бусы!..
Пока кочегары скрупулезно собирали бусинки, Дохлятинова экстренно пригласили в комбинатовскую контору для собеседования на предмет его профпригодности... Забегая вперед, баламут не выдержал испытания и навсегда с позором был выдворен за заводские ворота...
Что касаемо лекторши... До сей поры сидит на кассе в привокзальном платном туалете...
Да-а-а! Отрадным же последствием падения Крякоквакина стало стремительное и абсолютное пропадание зуда в его многострадальной заднице!..

Когда страсти-мордасти подулеглись, когда бусинки были собраны, когда в дюже прожорливые топки была накидана очередная угольная порция... Вот тогда и... Вот тогда и посреди кочегарки в образованном коллективом смены круге выступил ведущий акробат городского цирка Граций Звездинский.
Обтянутый пурпурным трикотажем несказанно тонюсенький и невероятно гибкий шкет демонстрировал виртуозное хождение на руках и танцы-пляски на увенчанной замызганной шапкой-ушанкой голове, а облаченный в белоснежный фрак толстенный и одышливый господин комментировал телесные манипуляции...
– А пусть попробует из этого положения покидать лопатой топливо!! – не выдержал безмерно обрадованный пропажей зуда Крякоквакин.
– Гра-аций! – восторженно окликнул комментатор, вынимая из чехла совковую лопату с пришпандоренной к черенку парой желтых сандалий, – Продемонстрируй-ка!..
Граждане кочегары, мы предусмотрели вероятность подобной просьбы с вашей стороны, поэтому со своей стороны основательно подготовились, не щадя сил на реконструкцию лопаты и на длительные репетиции!..
Спустя минуту-другую акробат, сцепленный ступнями с инструментом посредством вышеупомянутых сандалий, пусть и неуклюже, но все же подкидывал в крайнюю слева топку угольную мелочь, семеня на руках и для передышек в качестве дополнительной опоры подключая защищенную уже упомянутой шапкой-ушанкой голову.
– Да-а-а! – вслух поразился престарелый кочегар-испытатель Болваний Сидорович Углеедов, – Э-этакое мастерство-о! Кто бы рассказал – ни за что бы не поверил! Э-э-эх-х, где мои годы молодые?! Сороковник бы сбросить, так я бы то-оже этак же!..
«А чего сбрасывать этот самый сороковник? – подумал вечно всем недовольный одутловатый шлаконос Михайло Зловонюченко, – Выпе-ендривается(!), будто летчик-испытатель на утреннике в деревенском детском садике. Оформился на пенсию – ну и ползи на отдых с производства(!!) – ну и освобождай место молодым. Нашелся незаменимый кочегар-испытатель. У меня тоже корочки испытателя(!), а я из-за этого старого пердуна шлак таскаю...»
– Гражданин хороший!! А можно спросить?! – тем временем обратился к наставнику акробата ветеран Углеедов.
– Спрашивайте! – отыскав взглядом Болвания Сидоровича, дозволил тот.
– А вот я тут поду-у-ума-ал..! – с пафосом произнес Углеедов, – А тележку со шлаком возможно ли вверх тармашками катать?!
– Хоро-о-оший вопро-о-ос-с.., – подперев кулаком подбородок, вслух озадачился теоретик производственной акробатики, – Вопро-ос.., конечно, хоро-о-оший! Но мы пока им не задавались...
– Ну чего?! – прервал раздумья Болваний Сидорович, – С телегою-то своего дистрофика не тренировали?!
– Да не-е-ет, – пытливо наблюдая за в поте лица лопатящим уголь подопечным, признался наставник, – Как-то... никак...
– А может пускай прямо сейчас и... того – попробует?! – кивая на акробата, только что вставшего на ноги и отстегивающего от них лопату, предложил неугомонный пенсионер.
– Граций! – вытерев рукавом белоснежного фрака пот с лица, обратился к подопечному тренер.
– Ну чё тебе еще(?), придурок, – озлобленно пробубнил под нос усталый акробат.
– Гра-а-аци-ий!! – с нескрываемым раздражением взирая на испачканный композицией пота с сажей и золой доселе белоснежный рукав, повысил голос наставник, – Ты меня слы-ы-ыши-ишь?!!
– Да слышу, слышу!! – нервно обернувшись, выпалил циркач.
– Иди-ка – покатай тачку из положения вниз головой! – последовал приказ.
– Придурок, – пробубнил Граций, но... повиновался...
Насмотревшись на натужные телодвижения акробата, в итоге все-таки сдвинувшего тачку со шлаком и прокатившего ее несколько метров, кочегар-испытатель Углеедов многозначительно поглядел на шлаконоса Зловонюченко и объявил во всеуслышанье:
– А я вот думаю, что у Михайлы Зловонюченко не хуже получится! Давайте-ка его коллективно подбодрим и обяжем освоить этакий способ ко дню-ю-ю... Ко дню, ко дню, ко дню... А хотя бы ко Дню моего рожде-ения!!! Думаю, за месяц натренируется!
«Гандо-о-он(!!!)», – перед выпадением в обморок успел подумать Зловонюченко...

Со следующей смены кочегары развили бурную деятельность по реформированию производственного процесса...
Первым делом получили со склада новехонькие лопаты, к черенкам которых немедля пришпандорили (на гвозди, а в подавляющем большинстве на шурупы) разнообразную обувку: от сандалий и тапочек до кирзовых сапог и ботинок.
Вторым делом для комфортности ходьбы и снижения износа усилили брезентовые рукавицы-верхонки лоскутами кошмы, подошвами от старой обувки и даже вырезками из автомобильных шин.
Третьим делом единодушно заказали через интернет-военторг на кодированный адрес котельной танковые шлемы, кои и были доставлены уже на четвертый день сквозь секретные фильтры службы безопасности городка.
Иные же смены подошли к вопросам экипировки менее рьяно, то не усиливая массово рукавицы иль приспосабливая в качестве защитных головных уборов старые строительные каски, металлические столовые миски либо и вовсе – обрезанные пластмассовые ведра, цветочные горшки и даже бэушные ночные вазы...

Спустя с неделю с начала усиленных тренировок энтузиазм передовой смены стал иссякать час от часу. И отчего? А оттого, что великий почин зашел в непробиваемый тупик: руки и шеи не выдерживали нагрузок, телеса и вистибулярные аппараты не обеспечивали равновесия, приливающая же к голове кровь провоцировала разнообразные мучительные недомогания! И это с учетом того, что тренировались исключительно менее чем тридцатипятилетние, а старшие выступали в качестве советчиков и вручную подстраховывали молодежь по ходу попыток исполнения трюков...
Ох и наматерились же!!! Более остальных насквернословил шлаконос Михайло Зловонюченко, под строгой опекой кочегара-испытателя Болвания Сидоровича Углеедова часами напролет пытавшийся встать, так сказать, на уши, ухватить босыми ногами рукояти тачки и сдвинуть ее с места... Так ни на йоту и не сдвинул, до упаду смеша созерцателей своих неуклюжих потуг.
Кстати, в итоге изнурительных недельных занятий четверо из состава смены угодили в травматологию с вывихами шейных позвонков и разнообразных суставов, а также с ушибами различной степени тяжести.

Пока то да се.., из-за отвлечения коллектива на акробатические занятия температура печей систематически выпадала из нормы в сторону снижения, вследствие чего термоядерные кирпичи выходили из цеха недообожженными!..
Когда из Центра термоядерного благоденствия, куда поставлялась вышеозначенная продукция, посыпались рекламации, кочегарный коллектив знатно пропесочили и строго-настрого наказали параллельно с наращиванием интенсивности тренировок по работе на верхних конечностях неукоснительно соблюдать технологические параметры обжигового процесса!..
Состав крякоквакинской смены, заполучив разнос по полной программе, побросал в кучу танковые шлемы и оснащенные обувкой лопаты, приуныл, призадумался и... Как заведено среди некоторых народов и народностей, громко посквернословил, поплевался и позволил себе с горя алкогольно расслабиться не отходя от рабочего места!..
В ту смену температура печей ни разочка не клюнула вниз! Более того, она зачастую перла и перла на чрезмерное повышение! Оттого и термоядерные кирпичи получились на диво отменными, поражая отдел технического контроля своим бесподобно мелодичным звоном!..

После той смены взбодренный коллективной пьянкой Онаний Крякоквакин, с наслаждением поболтавшись по осеннему городку и прикупив на давнишнюю заначку продуктов и по надувному красочному кочегару обоим сыновьям-малолеткам, добрался до двери своей квартиры на пару часов позже обычного.
Решив удивить домочадцев, попытался встать на голову и надавить на кнопку звонка носком ботинка, но ничего из этой затеи не вышло. Лишь ушибы локтя и затылка. Супруга ж – облаченная в белую футболку и малиновые штанишки упитанная и коренастая симпатюлька Гланда Николаевна – уловив доносившийся с площадки грохот падающего тела, приникла к дверному глазку и, узнав мелькнувший мужнин ботинок, суетливо отперла.
– А мы тут ждем-пождем папаньку, а он все не идет и не идет! – с поцелуями повиснув на супружеской шее, восторженно прощебетала Гланда, – О-о-о!! – воскликнула, уловив перегарный дух, – А папаня-то того – под хмельком! Айда закусывать! Я таки-и-их(!!!) пельме-еней налепи-ила!
– Откуда мясо?! – на шаге через порог удивился Онаний.
– А во-о-от! – протянула благоверная, – Места-а-а мясные надо зна-а-ать! Да это, того.., – замялась, – У Марковны под твою зарплату тысченку перехватила. Ты не против?
– Не против, не против, – притягивая супругу за талию и чмокая ее в лобик, добродушно произнес Онаний, – Перехватила, так перехватила... А я тут.., – замялся, пунцовея ушами и не ведая, как скрыть факт наличия заначки, – А я ту-у-ут... августовские задержанные премиальные получил! Набрал рыбьих консервов, пряников с конфетами.., тебе – бутылку «Кагора», себе – поллитру водки, а пацанам – по надувному кочегару!
– Ой какой ты у меня молоде-е-ец! – восторженно подпрыгивая и аплодируя, пуще прежнего возликовала Гланда, однако, спохватившись, приставила палец к губам и предостерегающе прошептала: – Тс-с-с, детишки спят...

Онаний, переодевшийся в такие же как и у Гланды белую футболку и малиновые штаны, нависнув над кухонным столом, уплетал испускающие пар пельмени.
– Ну как? – с бокалом «Кагора» облокотившись о столешницу и умильно взирая на мужа, поинтересовалась жена.
Он, старательно нажевывая, промолчал.
– Как пельмешки-то? – отпив чуточку винца, повторила попытку Гланда...
– Вот что-что, а пельмени у тебя всегда обалденные! – смачным глотком опростав рот, восторженно произнес Онаний, – Даже офигенней ресторанных!.. Свинина?
– Неа, – состроив хитрованский взгляд, произнесла супруга, – Отгадай с трех раз.
– Ну не баранина же! – констатировал глава семейства.
– Не она, – широко разулыбавшись, подтвердила слабая половина.
– И не говядина, – задумчиво произнес Онаний.
– Не она, – насадив на вилку пельмень, согласилась Гланда.
– Неужели кенгурятина?! – озарился догадкой он.
– А вот и мимо! – запив пельмень вином, возликовала она.
– Сдаюсь, – прозвучало в ответ.
– Дичь! – воскликнула Гланда, – У браконьера купила. И заметь, по бросовой цене! Сто девяносто девять рэ за кэгэ!
– Бобрятина иль... енотовидная собака? – торопливо отложив вилку, скорчил брезгливую мину Онаний.
– Сейча-а-ас, – насупилась Гланда, – Совсем что ли дура(?!), чтобы всякую дрянь покупать.
– Так что тогда? – осушив стопарь и занюхав хлебной краюхой, Онаний выказал крайнюю степень недоумения...
– Королевский осел! – самодовольно проглотив смачно пережеванный очередной пельмень и пустив ему вдогонку поток «Кагора», выпалила Гланда.
– Кто осел? – состроил недоуменную мину супруг.
– Ну не ты-ы-ы(!) же, – заверила супруга, – В пельменях мясо королевского осла. Их разводят в Кудыкаковском заповеднике. А браконьеры втихаря отстреливают и излишки тоже втихаря продают. Муж нашей бригадирши – Меднотазовой-то – из браконьерской шайки. Вот я через Меднотазиху и разжилась.
– Поня-я-ятно, – со вздохом облегчения возобновляя трапезу, произнес Онаний, – Королевский осел – ве-е-ещь!..
– Предлагали мраморную ишачатину, но я наотрез отказалась, – поделилась Гланда.
– Правильно, – уплетая за обе щеки, одобрил Крякоквакин, – Лучше уж утятина с лягушатиной, чем мраморная ишачатина...

Поужинав, от нехрен делать в обнимку смотрели подвешенный над холодильником телевизор. Транслировался балет «Утиное болото».
– Завтра в ночную смену? – спросила Гланда.
– Как обычно, – меланхолично массируя бюст супруги запущенной под футболку ладонью, откликнулся Онаний.
– Какой ты у меня хоро-о-оши-ий! – воспылала добротой благоверная.
– Угу, – вожделенно любуясь ляжками примы-балерины, блеснул краткостью муж.
– А ведь пра-а-авильно, что не стал вешать телевизор над газплитой. Сейчас бы уже до неузнаваемости закоптился, – прозвучало в качестве комплимента.
– Угу, – прозвучало в ответ.
– Она-а-аша! – с волнением обратилась Гланда, – А вам там – на работе – прививки от радиации делают?
– Угу, – пытаясь представить приму-балерину в голом виде, машинально подтвердил Онаний.
– И часто?
– Два раза в месяц.
– И куда ставят?
– В жопу.
– И больнючие прививки-то?
– Больнючие.
– А я чего-то за тебя совсем забоялась. Радиация-то смертельно опасна... И что, думаешь, прививки помогают?
– А то как? – пытаясь представить голую приму верхом на королевском осле, вопросом на вопрос ответил Онаний.
– Она-а-аша, – прильнув к супругу от головы до пят, прошептала на ухо Гланда.
– Чего-о?
– А почему ты титьки мои мнешь, а сношаться вроде как и не планируешь?
– Устал я. Сегодня вкалывали как про-оклятые.
– Онаш, а они – эти самые термоядерные кирпичи – сильно радиактивные?
– Что-о-о?!!! – аж подпрыгнув с табурета, взревел Крякоквакин, – Какие еще разэтакие термоя-я-ядерные-е кирпичи-и?!!
– Ну те. Ну которые вы там из своей кочегарки обжигаете, – испуганно отпрянув от супруга, промямлила Гланда.
– Не-е-ет там никакой термоядерности и никакой радиации!! – брызжа слюной, затрясся Онаний, одержимый лишь одним: как бы великую тайну термоядерного производства вернуть в лоно совершенной секретности!
И понесло-о-ось(!!!), дабы не разбудить детишек, на энергичном шепоте:
– Да последний дебил знает, чем вы там занимаетесь! – выпалила Гланда.
– Наш кирпичный комбинат, между прочим, выпускает обыкнове-е-енные огнеупо-о-орные кирпичи-и!
– Ага! Так я и поверила! Совсем что ли без соображения?! А на кой ляд вам тогда по два раза на месяцу прививки от радиации делают?!
– Это не прививки, а витамины!
– Брешешь?!
– Пес брешет, а я не пес, поэтому и не брешу!
– Не бре-е-ешешь?! А скажи-и-и-ка, окаянный, какого черта на эту утятину пялишься?!
– На какую еще утятину?!
– На ту-у-у, которая по телевизору в «Утином болоте» главную утку отплясывает! И-и-ишь как выгибается!.. Чего зенки-то бесстыжие выпучил?!.. Я ему и пельме-е-ени, и ма-а-аксиму-ум внима-ания! А он в моем же присутствии какую-то балеринку утястую глазищами намыливает!..

(Дабы прояснить суть предмета внутрисемейного спора... Так вот, засекречивание градообразующего кирпичного комбината а вместе с ним и города произошло не менее чем пару десятков лет назад. А поводом к сему послужило начало крупнейшей за всю историю человечества дезинформационной операции, затеянной Главным контрразведывательным управлением.
Угодил в оперативный план и раскинувшийся на берегах речушки Соплетечки глухоманский городишко Долгодрищенск, основанный в конце девятнадцатого века маститым путешественником Иваном Гнусовым, вынужденным на оном месте прервать свой пеший переход из-за одолевшего его мощнейшего и затяжного поноса...
Так вот, согласно широкомасштабному дезинформационному плану, Долгодрищенск многорядно обнесли современными заградительными сооружениями, создав глыбищи легенд, среди коих главенствующую роль играла передаваемая из уст в уста пустышка о якобы запущенных в производство неких термоядерные кирпичах.
Помимо сего, городишко удалили со всех вновь выпускаемых географических и политических карт, прикрыли маскировочной завесой «Антиспутник-17» и наделили секретным кодом «Дрищ 02-03». Легенды же взращивала мощная спецслужбовская структура, неусыпно державшая городок под многослойным колпаком...
В итоге глобальных пертрубаций производственная инфраструктура микромегаполиса не претерпела каких-либо существенных изменений, но горожане были уверены, что весь промышленный потенциал экс-Долгодрищенска мобилизован на службу отечественной атомной энергетике! Той же точки зрения придерживались и разведывательные коллективы подавляющего большинства государств планеты, не подозревая о том, что истинные термоядерные кирпичи для нужд Центра термоядерного благоденствия производятся без малого тысячей километров восточнее, а экологически чистая экс-долгодрищенская продукция идет главным образом на строительство жилья для отечественных физиков-ядерщиков!
Отсюда и комизм спора Крякоквакиных вокруг да около блефа о радиактивности термоядерных кирпичей...)

Под финиш полового акта придавленная Онанием к полу Гланда от переполнявшего ее удовольствия выла, скулила, извивалась и звонко хлестала с обеих рук по обнаженным ягодицам супруга!..
До оргазмической развязки оставалось совсем чуть-чуть, когда разбуженный шумом трехлетний карапуз Селиван вбежал на кухню и оторопел, расценив, что папаня обижает маманю! Ухватив с обеих ручонок увесистый утюг, дитенок раз несколько довольно-таки слышимо долбанул его подошвой по затылку пращура и гневно прокричал:
– Отс-пусьтии ма-а-амку-у, засьрья-я-яне-ець!!! Йей зе бойльно-о-о!!
– От-тпус-ка-а-аю-ю.., – со стуком лбом об пол простонал выбывающий из сознания Онаний...

Дети сладко спали в зальной комнате в обнимку с новехонькими резиновыми кочегарами. Взволнованная Гланда, охая и ахая, суетилась на кухне вокруг согбенного Онания, устанавливая на его теменную плешину дискообразную грелку с холодной водой.
Телевизор, как и прежде, являл балет «Утиное болото». Онаний косил глаз на экран, но прима уже не навевала абсолютно никаких эротических фантазий. И действительность-то просматривалась неполноценно – туманно и сумрачно.
– Я-я-я бо-ю-ю-юсь.., – начал было он.
– Ничего не бойся! – защебетала она, – Холод успокоит. Если к утру станет хуже, вызовем скорую. Голова – не жопа, завяжи да лежи.
– Я-я-я не о то-ом, – болезненно поморщившись, пояснил он, – Я-я-я про... него-о-о! – на сих словах взгляд Крякоквакина погрустнел пуще прежнего и красноречиво указал на его пах.
– А что с ним?! – догадавшись, о чем речь, несколько взволновалась Гланда.
– Д-ду-у-умается, все! Опал безнадежно! Психическая травма.
– Психологическая, – поправила супруга.
– Ага, – согласился супруг.
– Говорила же, что свет надо выключить! Говорила?
– Аг-га, говорила.
– А тут ребенок вбегает в освещенное помещение и сразу все видит! Было бы темно – не вышло б так.
– Ага, н-не вышло... б...
– Да не горюй ты по поводу своего пестика! Что ему доспеется?!
– Все. Доспелось. Нестоячка. С-сердцем чую... С-сердце не обманешь...
– Чепуху мелешь!.. Хоть на Селивана зла не держи. Он ведь меня защищал!
– От чего защищал?
– С его точки зрения, от зверских издевательств. Если хочешь, от пыток.
– Ага... Д-да за такие пытки добрые бабы мужиков на рука-ах но-ося-ят!
– Тише. Детей разбудишь.
– Да куда уже тише-то?..
– Онаня-я-яш, – окольцовывая руками шею супруга и накладывая свой бюст на его загорбок, прошептала на ухо Гланда.
– Ну чего-о-о еще-е? – нервно передернув плечами, ответствовал Онаний, – Опять сношаться приспичило?! Перетопчешься!
– Да перетопчусь, – подуспокоила женушка, – Я об другом... И чего это они балет этот крутят? А в программе его нет! Не случилось ли чего?
– Где? – состроив придурковатую мину, поинтересовался супруг.
– В Какманде-е! – явно съязвила Гланда, – В девяносто первом перед объявлением о государственном перевороте то ли по главному, то ли по всем каналам «Лебединое озеро» крутили. Бабушка часто об этом рассказывала, и дедушка о том же по пьянке гундосил.
Тогда, значит, балет «Лебединое озеро»; сейчас, значит, тоже балет, с той лишь разницей, что «Утиное болото»!.. Жу-у-утко(!) мне что-то, Онаний... Чую, стряслось нехоро-о-ошее!
– Да не нервничай, – подуспокоил после стопки водки мало-мальски подобыгавшийся муженек, – И это! Зря я про свою импотенцию наплел. Чую, начинает твердеть! Хочешь?
– Неа, – усмехнулась Гланда, – С прошлого раза сперва оклемайся...
Ну-у Селива-а-ан! Ка-ак он тебя-я-я!..

Онаний, закинув ладони под затылок, лежал в уютной постели. Гланда нежилась рядышком. Было темно и не грустно...
– Ну чего там у вас? – шепотом нарушила молчание она, – На ушах уже работаете?
– Нивкакую, – отозвался он.
– А чего так?
– Да как-то... так.
– Поня-я-ятно. А Налим Меднотазов-то – ну тот, у которого я мясо покупала... Браконьер...
– Ну?
– С ружьем в босых ногах на руках да на голове по лесам скачет. На базаре судачили, что в этаком виде от подраненного секача ускакал.
– Хм... Верится с трудом.
– С трудом, не с трудом, а живой...
Онаня-я-яш, а я сегодня день напролет пробовала стойку на голове делать...
– И чего?
– Титьки на морду выпадывают.
– И чего?
– Надо вверхтармашечные бюстгальтеры покупать. У них, видишь ли, бретельки не на плечи, а вокруг ляжек. Вещь. Первые партии неделю назад завезли.
– Дорогие?
– Не-е-ет.
– С получки куплю.
– Спасибо, Онаняша... А меня через месяц на экспериментальную вверхтармашечную кассу переводят.
– Хорошо.
– Чего хорошего-то?.. Работать только на голове, рассчитывать ногами, продукты перекантовывать ими же... Дольше трех смен никто не выдерживает. И обязательно нужен брючный костюм.
– Зачем?
– Ну представь меня на голове и в платье... Подол-то не из железа. Считай, все мое исподнее покупателю в харю.
– Брючный костюм... А брючную спецовку не выдают?
– Выдают... Но ты бы видел, какая она блеклая и не фасонистая.
– Ах, ну да-а-а... Так и быть, куплю-ю тебе новые штаны.
Онаний, а вот когда мы все станем ходить на ушах, тогда как трахаться-то будем?.. Тоже поди на ушах обяжут?
– Угу.
– Не представляю.
– И я.
– Чего-то не спится. Онаня-я-яш, айда на кухню. Выпьем, поедим, телевизор посмотрим. Может «Утиное болото» уже кончилось?..
Какой-то бесконечный балет. Поди ни по одному разу прокручивают?.. Точно, что-то случилось.
Айда что ли на кухню-то?
– Айда.
– Онаня-я-яш, а ко мне наш зальный администратор пристает.
– Морду набью.
– Так ему и надо.
– Не ему – тебе набью.
– За что-о-о?!
– Тише, детей разбудишь. Не «за что-о-о» тебе морду начищу, а для того, чтобы перед всякими зальными администраторами впредь сранделем не крутила. Айда на кухню.
– Айда...

Телевизор, как и прежде, выдавал балет. Музыка уже нешуточно раздражала нервные системы Крякоквакиных. Пришлось убавить звук...
Посидели, выпили (каждый свое), помолчали...
– Смотри-смотри! – встрепенувшись, Гланда энергично указала на экран, на коем выплясывал с десяток сцепившихся руками балерин, – Смотри-смотри! Это танец маленьких утей! Я его сегодня уже видела!
– Вчера видела, – кивая на показывающие половину первого часы, поправил Онаний, – Сегодня только что началось.
– Ну пусть, – скомпромиссничала Гланда, усердно потягивающая из бокала «Кагор», – Пусть и так. Но дело-то в том, что это проклятое «Утиное болото» крутят не по разу! Что-то серье-е-езное(!) стряслось. Боятся объявить.
– Угу, – кивком головы стряхнув накатывающую дрему, произнес Онаний...

Она сидела на полу, привалившись спиной к простенькой стиральной машине. Он возлежал рядом, подложив под затылок мешок с грязным бельем. Тупо пялились в беззвучный телевизор.
– Онаний, – приняв очередную кагорную дозу, нарушила тишину Гланда, – Я вот все думаю и думаю. О том времени, когда весь город встанет на уши... Слышишь меня?..
– Только тебя и слышу, – пробурчал супруг.
– Ведь, если такое сделается, многое в нашей жизни должно поменяться... К примеру, на всей одежде надо перешивать карманы. Если их не перевернуть наоборот, все ж из них будет высыпаться... Дверные глазки придется опускать к порогу...
– Перешьем, перенесем.., – пробубнил Онаний.
– Коньки надо будет отрывать от ботинок и приделывать к чему-то удобному для рук... А как кверху жопой рулить автомобилем?! Вот вопрос так вопрос!.. Опять же.., мотоциклистам придется ездить жопою вперед. А ведь на ней – на заднице-то – глаз нет! И шлем на нее не напялишь...
А представь кинотеатр, в котором над рядами одни задницы!..
– Пред-ста-а-ави-ил-л! Ха-ха-а-а! – захохотал Онаний, – И кинотеа-а-атр, и мотоцикли-и-исто-о-ов, и да-а-аж-же... ле-е-етчико-ов в самоле-е-ета-ах!..
– Онаний, но страшнее всего проблема прилива крови к голове! Это же не только вредно, но и смертельно опасно! Люди будут мереть как мухи от массовых кровоизлияний в головной мозг!
– Но ведь обещали же седативные таблетки от избытка внутричерепного давления, – блеснул медицинской терминологией полусонный кочегар.
– Нашим предкам обещали коммунизм, – привела контраргумент супруга, – Им была обещана не жизнь, а сказка! И что?..
Мы вчетвером чахнем в родительской двухкомнатной мини-метражке, которая даже мельче более-менее приличной однокомнатки. И никогда нам с нашими зарплатами не выбраться из этой конуры! Может возразишь?!..
Онаний в ответ на гландины размышления потупясь промолчал...
Внезапно трансляция балета прервалась, и на экране закрутился ролик с рекламой услуг похоронного бюро «Ангел Вася». Гланда, выхватив из ладони супруга пульт, сноровисто догнала уровень звука до двадцати шести, наполнив кухню траурной музыкой, служащей фоном для рекламного текста.
– Убавь, – поморщился Онаний, – Детей разбудишь.
– Ноль про-облем, – снижая цифирь звуковой линейки, произнесла супруженция, – Ждем. Немного осталось! Сейчас объявят!..
Да хоть бы не война! А то ведь наш Долгодрищенск в первую очередь разбомбят! Как-никак термоядерный объект!
– Сплю-юнь! – надсадным шепотом произнес супруг, – Накаркаешь.
Гланда принялась усердно сплевывать через левое плечо, пятная слюною стиральную машину...
Похоронная тематика сменилась продуктовой: в ролике «Веселый курощуп» престарелый бородач увлеченно запускал лапищу в куриные подхвостки. Птицы трепыхались и неистово кудахтали, а весельчак тем временем хвастался под бравурную музыку, что, мол, его яица самые крупные и экологически чистые!..
Наконец на экране появилась новостная заставка. Гланда напряглась и, обхватив колени руками, выгнула спину. Привстав, поднапрягся и Онаний...
Диктор и дикторша усердно корчили собственную моральную убитость...
– Уважаемые телезрители канала «Офигенно секретно», передайте всем, что нас постигла невосполнимая утрата.., – падшим голосом объявил новостник, после чего выдержал паузу, по ходу коей промакнул салфеткой свои обильно источающие слезы хитрованские очи.
– Глазенки-то половинками луковок натер, вот сырость и прет, – деловито прокомментировала Гланда, – Старый фокус.
– На ш-шестьдеся-я-ят пе-е-ерво-ом году-у жи-изни-и от на-ас-с безвре-е-еменно-о уше-ел-л.., – заныла дикторша...
Дабы не загружать текст сего повествования официозной сетиментальщиной, суть главной новости: помер мэр Дрища 02-03 Ирод Петрович Изолентов!
– Опу-пе-е-еть! – выдохнула в ответ на известие Гланда.
– Да и хер с ним! – с демонстративным цинизмом отреагировал Онаний...

Надо отметить, Изолентов покинул сей бренный мир скоропостижно и далеко-предалеко не благопристойно: захлебнулся собственной блевотиной в пьяном угаре на минус шестнадцатом этаже своей новой подземной дачи! Более того, ушлый судмедэксперт обнаружил в мэровской рвотной массе человеческую сперму.
Потому как кроме пары девиц из отдела народного образования, без исподнего наряженных в пионерскую форму, и троицы телохранителей на объекте никто не присутствовал, подозрение пало на последних...
Прибывший из столицы особо важный следователь потребовал идентификационной экспертизы, коя и была экстренно произведена, но... Сперма ни одного из охранников не оказалась идентичной с выделенной из мэровской рвотной массы...
Пошли дальше... В итоге дополнительных мероприятий было установлено, что в желудке мэра присутствовала сперма повара Кориандра Вафлина, без обиняков признавшегося в злом умысле: «Он – мэр – неоднократно оскорблял меня словесно и грозился поставить мою жену-красавицу на голову и всяко-разно поиметь ее в этом мучительном для организма положении!.. Вот я и в отместку на злые помыслы систематически приправлял мэрские салаты и другие холодные блюда своею собственноручно добывавшейся спермой, в чем и искренне раскаиваюсь!..»

Столица, ознакомившись с нелицеприятными первичными итогами, экстренно прислала самолетом Казимира Трепыхайло – маститого политолога, писателя-фантаста, журналиста и нейрохирурга в одном лице.
Покумекав, сей муж ученый предложил прострелить еще не совсем остывший труп Изолентова, грохнуть парочку телохранителей и обставить все как покушение, организованное одной из враждебных иностранных спецслужб... Столица поначалу сей план одобрила, но... Уже через четверть часа категорически зарубила, мотивировав решение тем, что... А ничем не мотивировав! Отматерили Трепыхайло по секретному каналу спецсвязи и строго-настрого наказали не молоть чепуху, а браться за ум!..
Сердечная недостаточность тоже не пролезла... Уж очень, по мнению столицы, затасканный приемчик!..

Пока Трепыхайло многовариантно легендировал кончину Изолентова, в овальном зале мэрии заседала похоронная комиссия. Председательствовал вице-мэр Макарий Синегноев – молодой карьерист, с энтузиазмом уже видевший себя в кресле усопшего!
Глава коммунального департамента Никита Хрущев предложил (ко всеобщему изумлению!) захоронить Изолентова вертикально головой вниз, в соответствии с его потугами по массовой переориентации населения городка.
Глава же департамента молодежной политики Иосиф Джугашвили категорически отверг сей вариант, мотивировав свою конфронтацию тем, что, мол, молодежь не правильно поймет!..
Связались со столицей. Оттуда дали добро на альтернативную традиционной ориентацию гроба. Хрущев возликовал, Джугашвили в сердцах стукнул своей курительной трубкой о край стола, ненароком выбив из нее шарик шаявшего табака, кой угодил в декольте главы городского казначейства Жанны Рублевской, своими попытками избавиться от очажка возгорания доставившей присутствовавшим массу феерического удовольствия...

Поздним вечером на главной аллее Долгодрищенского кладбища в свете софитов углубляли могильную вертикаль, в арматурном цехе кирпичного комбината ковали стальные венки, а похоронная комиссия обсуждала вероятность проведения поминок в неформальной обстановке на лоне природы (с траурными фейерверками, катанием наперегонки на ослах местного племенного ослозавода до ближайшей медвежьей берлоги и с выступлениями звезд провинциальной эстрады!)...
Пребывающий же в неведении народ в подавляющем большинстве дрых, набираясь во сне сил для грядущих трудовых свершений...

Ближе к полуночи столицей была наконец-то одобрена очередная легенда Казимира Трепыхайло, согласно коей мэр, проникнувшись пламенным милосердием к бездомной кошке, взобрался на дерево, дабы полакомить ее натуральной красной икрой и финским сервелатом... Но предательски подломившиеся сучья оборвали жизнь государственного мужа, душой и сердцем самозабвенно радевшего о согражданах и представителях животного мира!..
Там – в столичных властных эшелонах – посчитали, что этот вариант легендирования наиболее героический, за душу цепляющий и (что особенно ценно!) воспитывающий в электорате уважительное отношение к исполнительной и законодательной ветвям госвласти!..

Хоронили Ирода Петровича в промозглый осенний полдень...
Многие рыдали. Особо надрывалась нанятая мэрией дюжина африканских плакальщиц! Некоторые в знак солидарности с покойным пытались постоять у гроба на головах, что удавалось далеко не каждому...
Когда вертикально подвешенный к стреле подъемного крана гроб вошел в штольню, грянул траурный марш, под аккорды коего девчата из подтанцовки группы поддержки местного шахматного клуба «Конек-Горбунок», облаченные в черные мини-бикини, экспромтом энергично исполнили скорбную композицию...
Могильный холмик куполовидной формы украсила топорно выполненная из различных пород древесины композиция, представлявшая собой березу, по которой с угощением в левой руке к сидящей на макушке кошке взбирается покойный Ирод Петрович...
Пьяные прапорщики, выполнявшие салют из спаренных зенитных пулеметов, ненароком сбили с десяток грачей и самолет-разведчик сопредельного государства!
Выпущенный же из всеобщего внимания пилот-лазутчик, опустившийся на парашюте на огуречную гряду вдовой красавицы Лукерьи Лукьяновой, остался у нее до весны на правах нелегального иждивенца, впоследствии высматривая, вынюхивая и подслушивая в интересах внешней разведки своего извечно агрессивно настроенного лилипутистого государства...

Вице-мэр Макарий Синегноев, возомнивший было себя уже состоявшимся преемником упокоившегося Ирода Петровича, на радостях организовал на устроенных в окрестностях консервного завода поминках гонки на гидроциклах за местными русалками, в ходе коих, находясь в крепком подпитии, не справился с управлением и протаранил опору пересекающего речку Соплетечку железнодорожного моста...
Останки Макария уместились в закрытой модели двухведерного гробика...

Новым мэром псевдосекретного Дрища 02-03 был назначен варяг – бывший генеральный кондуктор столичного метрополитена пятидесятисемилетний Брехалий Полканович Гавгавкин.
Усевшись в главное городское кресло, сей руководящий деятель задумался на пару недель, по прошествии коих отменил постановление предшественника, понуждающее горожан к вверхтармашечному образу жизни. Народ облегченно вздохнул, с воодушевлением оставив в прошлом изматывающие тренировки и стремительно влюбляясь в новоиспеченного «отца родного и заступника»!..
По истечении еще пары недель мэр вызвал в кабинет привезенную с собой из столицы мускулистую пресс-секретаршу Людочку Иванушкину. Усадив ее в свое кресло и уютно устроившись на ее обтянутых кожей высокогорного аморала богатырских коленях, Брехалий Полканович многозначительно произнес:
– Мною выработана новая стратегия! Тепе-е-ерь то-о-олько ра-аком!
– Почему?! – встрепенулась молодка.
– Так надо! – твердогласно отчеканил Брехалий, – Так лучше!
– Ну раком... так раком, – нежно погладив шефа по шевелюре, проявила покорность Людмилка, – Мне не привыкать.
– Составляй указ, – похотливо разминая солидный пресс-секретарский бюст, велел Гавгавкин.
– Не въезжа-а-аю-ю.., – опешила Иванушкина, – На хера указ-то(?!), если по доброй воле и при взаимном согласии тайком от твоей Болонки.
– Конечно, мы-ы-ы с тобо-о-ой тайком и без указа по доброй воле и при взаимном.., – игриво ущипнув деваху за бочину, разулыбался мэр, – А чтобы весь город поставить раком, ну-ужен ука-аз!..
Будут у меня на четвереньках существовать. Мужиков научим задирать ногу и обссыкать из такой позы столбы. Собачий лай введем в школьную программу. Да-а-а(!!!), всех, саботирующих настоящую реформу, в принудительном порядке на благоустройство города!..
 

ПРЫГУНЦЫ.

(ЮРИК)
   2017-02-09  1  24  763

Вот были же времена, тогда ещё заводы строили.
Я и поехал на одну из таких строек маркшейдером, с самого начала, как говорится с нуля.
Село рядом, так небольшенькое, деревня прямо захудалая.
Но церковка уцелела, не снесли, руки наверное не дошли. Наряженная такая церковка, с батюшкой совсем не старым и попадьёю,совсем молодой..
Распределили нас по селу жить, кого где, расквартировали значится, по местным жителям, по одному, по два человека, домишки все маленькие.
Меня поселили к бабушке Матрёне, хорошая была старушка царство небесное. Ей тогда уже лет восемьдесят было, а уж сколь с той поры пролетело вспомнить страшно, да точно годов пятьдесят, юбилей прямо.
Клуб в том селе был,хоть и небольшой, но каждый день работал.
Кино по выходным привозили, не всегда правда, когда забывали привезти, так мы фильм Чапаев смотрели. У них якобы своя лента была,одна единственная,
а вот танцы, хоть каждый день.
Радиола в клубе большая стояла «Ригонда» кажется.
Пластинки всякие,около неё лежали, уж и не помню две или три, ставь и танцуй, коли желание есть.
А желаний в ту пору. прямо через край было. Молодёжь, не простая молодёжь с верою в светлое будущее. Если бы мне тогда показали чего мы добьёмся,так я бы сразу повесился не пережил бы этакое,без веры бы, смысла жить не было.
Уж и не помню почему, но в деревне той, женщин было в два раза больше чем мужиков, а тут мы приехали все молодые, задорные, грамотные, городские.
Буквально на третий день было ясно, что ночи почему то стали совсем короткие, на работе все позевали, видно было, что совсем не высыпались.
Вот и мне приглянусь девица, прямо кровь с молоком, доселе как вспомню её колени, так дрожь по телу, чертовски хороша, доярка передовая.
Так ещё и на баяне наяривала, только давай.
Не сказать, что очень молодая, но фигуристая, всё при себе,затоваренная.
Так вот мы с нею и притаптывали их сеновал,
чтобы сена на зиму побольше вместилось.
Как возьмёмся с вечера, так до самых петухов и притаптываем.
Ближе к выходным, мы тогда по месяцу работали.
Месяц работаем, месяц дома. Почувствовал я что дела мои плохи.
Сначала стало в лёгкую почёсываться, а после бани, совсем сил не стало от чесотки. Тут то я и выловил у себя в паху пару шестивёсельных, да шустренькие такие, живенькие.
Рублю дрова в бабкином дворе, а сам думаю и как же с таким добром я до дому поеду. Бабка Матрёна то моя и говорит мне, да загадочно так.
Я гляжу ты Степаныч (это она меня так уважительно называла, хотя я ей во внуки годился) оклиматизировался, вон как почёсываешься,
уж не до молодки какой добрался, ночами то дома не бываешь.
Так видно наградила она тебя.
Как наградила? А у самого зуд, хоть топором чеши.
Убью суку, от обиды проговорил я. А бабка моя и говорит мне.
Не скандаль, не ругайся. То "прыгунцы", а они у нас, почти у каждой бабы.
А как же быть то мне, ведь домой скоро ехать, а я с этаким добром.
Да не печалься, проблема то, не ахти какая.
Ты сходи на машинный двор, да бидончик солярки принеси, а я уж тебя вылечу. Дала мне бидончик, притащил я солярки.
Ближе к отъезду уложила меня бабка на кровать, клеёнку под меня постелила, руки и ноги к койке привязала.
Трусы с меня снимает, а меня мысли мучают и что же удумала старая.
Про солярку то я и забыл совсем, думал, она ей по хозяйству понадобилась.
Сняла трусы с меня, окунула тряпку в солярку и приложила к лобку,
только оконечность сверху оставила, якобы дышать.
Через пять минут я был готов на стену лезть.
Как они бедные всполошились там от солярки, ужас.
Лежал так часа три, бабка мне нет, нет да тряпку с соляркой меняла.
Под конец уснул выбившись из сил.
Проснулся, гляжу, а баб Матрёна мой лобок ножницами стрижёт.
Наутро, так как рукой сняло, только кожа потом как от загара лупилась.
А ты говоришь болезни,на каждую болезнь своя старуха, вон как лечились, закончил своё повествование Степаныч, и не спеша двинулся к дому.
 

ХОЗЯИН ???

(ЮРИК)
   2016-12-07  0  42  775

Странная вещь задумался Михалыч, увидев, как его петух старательно выгонял кур с огорода.
Он уже давно заприметил за ним характерные особенности своих действий в его отсутствие. Петух иногда и на жену Михалыча налетал ни с того, ни с сего.
Не зря она как –то ему сказала, что весь в хозяина, такой же придурок.
Правда с петухом она не церемонилась, запуская в него, чем ни попади.
С Михалычем всё было по другому, ему только иногда доставалось,
когда он на бровях возвращался с работы.
Вот и сейчас присев покурить на дальнем краю огорода,
он наблюдал как его Петя старательно выгонял кур с запретной для них территории. Куры они тоже кстати, как и бабы все совершенно разные, некоторые послушные, только услышав клёкот петуха быстро удалялись с огорода, а вот та рябая, она точно в другой жизни была сварливой старухой,
да и курицей она была уже далеко не молодой.
Она ну просто наотрез отказалась слушаться петуха, пока тот не догнав её, не исполнил свой петушиный долг.
Отряхнувшись после акта, она радостно кудахтая всё же покинула огород.
Осталась только одна молодка, которая словно не замечала петушиного гнева.
Она вовсе и не убегала от него, когда тот напал сзади и наступив на неё ногой, что-то долго по петушиному ей выговаривал и только потом взобравшись, долго пристраивался, чтобы как говорится та целиком прочувствовала свою ошибку взобравшись в огород.
Странное дело, но и молодка отряхнувшись после контакта громко кудахтая убежала в сарай. Петух же по хозяйски оглядев пустой огород с умным видом стал прохаживаться вдоль грядок и как показалось Михалычу,
по своему наводил порядок.
Во блин хозяин, в суп его что ли отправить.
Да нет хороший петух, да и один на сорок кур, тут вряд ли другой сможет управиться.
И каково было его удивление, когда он возвращаясь поутру с ночной смены,
увидел окровавленный пенёк. Петух без башки валялся в тазу.
-Ты что с ума сошла, зачем петуха зарубила?
Обратился Михалыч к своей половине.
-Да он сука, совсем сбрендил, пошла вечером корову доить, все куры уже на насести, а он с сарая на меня и запрыгнул.
Я его ведром смахнула, так он меня за ногу клюнул.
Вот я с вечера закрыла курятник, а утром поймала и отрубила ему башку.
Чей праздник у нас сегодня.
Забыл, что ли…. Эх ты….
Ведь сегодня двадцать пять лет, как я с тобой дуралеем живу.
 

Молодость как пришла, так и ушла ...

(Соломон Ягодкин)
   2017-03-23  9  12  679
Лучше бездарно что-то делать, чем талантливо не делать ничего, даже если за это и хорошо платят…

Люди стараются не думать, и наивно думают, что это им поможет не думать вообще...

Молодость как пришла, так и ушла, но кто же знал, что вслед за ней тут же наступает старость?..

Оторвал сам себе голову, а потом удивляется, что все оборачиваются вокруг…

В мире всегда есть те, кто хуже тебя, но гордиться этим могут только дураки…
 

Ахуи обитают в ЕС.

(павел (лукьяненко))
 О языках  2016-10-28  3  58  1250
Нет на свете родимей земли-
Тут в биляди живут ахуи.
Наступает вселенский прогресс-
Ахуи обитают в ЕС.

Что б сие. друзья, понять,
Нужно это прочитать-

Жми сюда

 Добавить 

Использование произведений и отзывов возможно только с разрешения их авторов.
 Вебмастер